Стивенсон 2-18

I Глава. Утро, которому некуда спешить

2082 год.

Итан проснулся от света, хотя солнца в комнате не было.

По потолку медленно плыла рыба. Серебряная, с прозрачным хвостом, она двигалась так неторопливо, словно во вселенной наконец отменили все дела, и от этого открытия ей стало немного лень. Следом появилась вторая, поменьше. Рыбы встретились над кроватью, проплыли друг сквозь друга и рассыпались на золотые полосы.

Он приподнялся на локте. За стеклянной стеной колыхалась вода: узкий бассейн огибал террасу, и утренние блики, проходя сквозь его прозрачный борт, складывались на потолке в случайных животных. Итан успел разглядеть птицу, чайник и что-то очень похожее на собственную тётю, прежде чем рядом заворочалась Клэр.

— Если ты опять смотришь, как я сплю, — сказала она, не открывая глаз, — хотя бы делай вид, что любуешься.

— Я любуюсь чайником.

— Приятно знать, что помолвка пошла нам на пользу.

Он поцеловал её в плечо. Клэр поймала его руку, подержала у щеки и только тогда посмотрела вверх.

Рыбы уже исчезли. На их месте золотилась дрожащая лестница, ведущая из одного края комнаты в другой.

— Нам дали номер с морем на потолке.

— Надеюсь, оно включено в стоимость.

Она улыбнулась той ещё сонной улыбкой, которой улыбалась только ему: уголок рта поднимался чуть раньше другого, и всё лицо на секунду становилось моложе.

Из комнаты не хотелось вставать. В ней было достаточно вещей, чтобы чувствовать себя дома, и достаточно воздуха, чтобы забыть, сколько вещей дома приходилось обходить. Светлое дерево хранило под босой ступнёй приятное тепло. Между плитами белого камня росли травы с крошечными голубыми цветами. На низком столике стоял чайник, совершенно настоящий, а возле него лежали два плода, похожих на груши из матового стекла.

Клэр протянула руку к одному из них.

— Это съедобное или очень дорогое?

— И то и другое, — ответил женский голос.

Голос был негромким, близким, но Итан не смог бы сказать, откуда он прозвучал.

— Доброе утро. Меня зовут Кэри. Если вам что-нибудь понадобится, достаточно позвать меня.

— Нам понадобится окно, — сказала Клэр.

Стеклянная стена бесшумно опустилась. Шторы шевельнулись, пропуская ветер, пахнувший морской солью, нагретыми листьями и ещё чем-то сладким, чему Итан не нашёл названия. Клэр вышла первой и остановилась так внезапно, что он едва не наступил ей на пятку.

Море лежало далеко внизу, в круглой чаше берегов. Ближе к пляжу сквозь воду проступал белый песок; дальше она делалась бирюзовой, потом синей, а посередине казалась густой, как чернила. Слева над бухтой поднимались гостиничные террасы. Сады переливались через их края, мостики соединяли крыши, тонкие водопады исчезали в листве. Центральная башня была похожа на стебель, вокруг которого ещё не успел раскрыться цветок.

За морем стояла звезда.

Итан знал, какой она будет. Он видел картинки при бронировании, рассматривал схему искусственного планетоида, читал о защитных экранах и зеркалах. Однако сейчас все эти сведения показались ему совершенно недостаточными. Огромный багряный круг занимал такую часть неба, что пейзаж вокруг выглядел подаренным ему на память. По звёздному краю медленно текло золото. Атмосферные фильтры смягчали сияние, и на него можно было смотреть не щурясь.

— Стивенсон два восемнадцать, — произнесла Клэр почти шёпотом.

Будто поздоровалась.

На столе террасы лежала карточка с маленьким логотипом C.A.R.E. «Один день вдали от всего», — было вытиснено под ним. Ниже, более мелко: «Сорок восемь часов света. Двадцать четыре часа звёзд».

Итан представил земные часы, отчаянно пытающиеся поспеть за таким днём, и почувствовал редкое удовольствие оттого, что им это не удастся.

— А мы проспали сколько?

— Ваше время пребывания отсчитывается с пробуждения, — сказала Кэри. — Вы ничего не пропустили.

Клэр удовлетворённо кивнула.

— Вот так и надо устраивать жизнь.

На соседних террасах никого не было. Внизу шли приготовления к завтраку: белели скатерти, над столами раскрывались навесы, и маленькая лодка без гребца перевозила через канал корзину цветов.

— Мы раньше всех?

— Да, Итан. Остальные гости ожидаются в течение первых земных суток.

— Значит, пока всё наше, — сказала Клэр.

Она распахнула руки, присваивая море, сады и непомерную звезду, и Итан обнял её сзади, добавляя к приобретённому имуществу себя.

У неё на пальце блеснуло кольцо. Он хорошо помнил, как выбирал его: три вечера ходил мимо одной и той же витрины, раздражая продавца нерешительностью, а потом купил совсем другое, с небольшим светлым камнем. У Клэр были тонкие руки, и крупные камни выглядели на них чужими. Когда она согласилась, он так обрадовался, что забыл, на какую руку его надевать.

Всё остальное можно было решать потом. Гостей на свадьбу, квартиру, вечно заедающий кухонный ящик. Впереди лежал целый длинный день, и его прекрасной особенностью было то, что завтра наступит нескоро.

II Глава. Всё включено

К завтраку они спустились по лестнице, вокруг которой порхали белые бабочки. На повороте Клэр заметила, что одна из них села на перила и сложила крылья ровно так, чтобы превратиться в цветок.

— Это растение или насекомое?

— Декоративный опылитель, — ответила Кэри.

— У него есть имя?

— Производственное обозначение довольно длинное.

— Значит, будет Альберт.

Итан наклонился к бабочке.

— Держитесь, Альберт. Она всем даёт имена.

Ресторан стоял на воде. Дорожки из белого камня расходились от него к маленьким площадкам, где столы были устроены так низко над морем, что можно было завтракать, опустив ступни в тёплую прозрачную воду. Под площадками сновали рыбки: настоящие или декоративные, Итан спрашивать не стал. У одной на боку было оранжевое пятно, напоминавшее мандариновую дольку.

Клэр выбрала стол возле камышей. Ей принесли клубнику со сливками, ещё тёплый хлеб и баночку янтарного варенья. Итан получил кофе и пирог, из которого при первом прикосновении ножа вышло облачко пара.

— Вот это преступление, — сказала Клэр, попробовав варенье.

— Против чего?

— Против всех персиков, которые я ела раньше.

Она протянула ему ложку. Варенье пахло поздним летом, кухней с открытым окном и липкими детскими пальцами. Итан вдруг вспомнил, как отец очищал для него апельсин, стараясь снять кожуру одной длинной спиралью. Если получалось, спираль становилась змеёй; если рвалась, отец уверял, что это две змеи, и потому им ещё больше повезло.

Воспоминание было таким ясным, что Итан засмеялся.

— Что?

— Ничего. Надо будет позвонить отцу, когда вернёмся.

Клэр облизнула ложку.

— Напомни мне тоже. Мама потребует подробный отчёт, включая состав почвы.

Её мать не верила отелям с растениями на крыше. Считала, что это способ отвлечь гостей от неудобных кроватей.

У дальнего края ресторана играл квартет. Пианистка в голубом платье время от времени поднимала голову к саксофонисту, тот слегка наклонялся ей навстречу, и было приятно наблюдать, как мелодия переходила между ними. Контрабасист носил смешные жёлтые носки. Клэр показала на них Итану под столом, и он едва не пролил кофе.

Позже они долго не могли решить, куда идти, потому что каждая дорожка обещала что-нибудь хорошее. Одна вела к стеклянной оранжерее; другая уходила между стволами с медной корой; над третьей висели ленты воды, удерживаемые невидимым полем. Капли отрывались от них и поднимались вверх, чтобы вернуться в поток.

Они выбрали воду.

За аркой из цветущих ветвей обнаружился бассейн, парящий над круглой чашей. Он был похож на громадную прозрачную ягоду. Внутри медленно плавали солнечные блики. Итан долго выяснял у Кэри, где там верх, пока Клэр не сняла сандалии и не нырнула с мостика.

Через секунду она появилась с другой стороны, вверх ногами, с волосами, раскрытыми вокруг головы, как коричневые водоросли.

— Всё, — сказала она, смеясь и отплёвываясь. — Свадьба отменяется. Я выхожу за бассейн.

Итан прыгнул следом.

Внутри вода держала их иначе, чем на Земле. Можно было перевернуться, расправить руки и смотреть, как собственная тень скользит по лицу другого. Клэр схватила его за щиколотку; он попытался спастись, выбрал неверное направление и вынырнул рядом с её коленями. Они смеялись так сильно, что пришлось выбираться на мостик.

Потом были полотенца, пахнувшие листьями лимона, и длинное безделье на лежаках. Итан провалился в дремоту. «Сомна», которую им предложили для отдыха без потери драгоценных часов, избавляла от потребности спать, но Кэри заверила, что дремать им никто не запрещает. Клэр сочла это самым человечным свойством препарата.

Когда он открыл глаза, она сидела на краю лежака и складывала из бумажной салфетки лодку.

— Мы всё-таки должны что-нибудь сделать своими руками, — пояснила она. — А то неудобно перед цивилизацией.

Лодка получилась кривая. Один борт был выше другого, и, когда они пустили её в канал, она долго поворачивалась на месте.

— Что-то у неё плохо выходит, — сказал Итан.

— У неё нет технического образования.

Клэр подтолкнула её пальцем. Лодка выбралась на середину и поплыла к мосту.

Итан любил такие вещи: упрямую лодку, её мокрые волосы, маленькое красное пятнышко на плече, где полотенце натёрло кожу. Среди всей невероятной красоты они давали ему ощущение надёжности. Здесь тоже случались мелкие неудобства. Здесь можно было поцарапаться о край салфетки, пролить кофе, смешно чихнуть.

На обратном пути они нашли лавочку под деревом с прозрачными листьями. Свет собирался в прожилках и стекал к черешкам, поэтому казалось, что на ветвях зреют маленькие лампы. Клэр устроилась поперёк лавочки, положив голову ему на колени.

— Если когда-нибудь у нас будет сад, нужно такое дерево.

— Оно не поместится.

— Ты ещё не знаешь, какой у нас будет сад.

Он пообещал ей дерево. Потом второе, чтобы первому не было скучно. Клэр закрыла глаза и предложила сразу купить планету, раз он сегодня такой щедрый.

Вдалеке над водой перестраивались защитные зеркала. Небо на минуту потемнело, словно по нему провели ладонью, а затем снова наполнилось золотом. На террасах отеля зажглись фонари. Их пока почти не было видно, но они уже готовились к вечеру, которому предстояло длиться много часов.

Итан гладил Клэр по волосам и думал, что счастье, вероятно, выглядит именно так, когда перестаёшь требовать от него чего-нибудь грандиозного.

— Как тихо, — сказала она.

Он кивнул.

Тогда это ещё было хорошо.

III Глава. Стол у воды

На двадцать первом часу им накрыли обед под навесом из белых цветов.

В меню значилось, что это ужин, но свет за навесом оставался почти дневным, и Клэр решила, что у слов здесь отпуск тоже. Они заказали рыбу, вино и десерт с таким длинным названием, что Итан, дочитав его, успел проголодаться заново.

Официант поставил у соседнего стола вазу с тремя веточками. Затем отступил, поправил крайнюю и ушёл.

— Наверное, сейчас приедут, — сказала Клэр.

Она произнесла это без тревоги, даже с лёгким сожалением. Им нравилось быть первыми; появление других гостей должно было немного уменьшить их владения.

Итан посмотрел вдоль берега. За пустыми столиками тянулась освещённая дорожка к пристани. Там стоял белый павильон, который они ещё не исследовали.

— Хоть посмотрим, как здесь швартуют корабли.

— Наверняка без багажа. Чемоданы сами обидятся и уйдут в номера.

Кэри сообщила, что остальные гости ожидаются в течение первых земных суток. До окончания срока оставалось два часа сорок минут.

Они ели неторопливо. Клэр рассказывала, какую музыку нельзя ставить на свадьбе, даже если её попросит его двоюродный брат. Итан защищал брата без большого убеждения. Саксофонист играл что-то ленивое и тёплое. По скатерти проходила тень цветущей ветки.

Когда им принесли десерт, Клэр посмотрела на соседний стол. Ведёрко со льдом уже вспотело, на спинке кресла лежал сложенный плед.

— А если они задержатся, всё испортится.

— Что именно?

— Лёд растает. Цветы завянут. Не знаю.

— Принесут новый лёд.

Она кивнула и вернулась к десерту. Однако спустя несколько минут опять обернулась.

После еды они пошли к пристани. Павильон оказался светлым, прохладным, с мягкими креслами и небольшим фонтаном. Над стойкой висела карта комплекса: триста гостевых мест, морские террасы, северный сад, обзорная тропа. На дальнем конце схемы была обозначена маленькая звезда.

— Что это?

— Маяк, — объяснила Кэри. — Северный маршрут временно закрыт.

— Жалко. Я люблю маяки.

— Я могу предложить вам прогулку по южному берегу.

Клэр провела пальцем по стеклу карты, будто проверяя расстояние. Потом они вышли на посадочную площадку.

Там нечего было ждать. Не было табло, на котором мог появиться рейс, сотрудника, у которого можно было спросить, даже оставленной кем-нибудь тележки. Площадка уходила к воде широкими ступенями и выглядела скорее местом для торжественных фотографий.

— А мы как прилетели? — спросила Клэр.

— Через пересадочную станцию.

— Это я помню. А сюда?

Итан представил белый коридор, поручень под ладонью, её затылок перед собой. Образ был коротким, как кадр из рекламного ролика.

— После сна. Нас, наверное, доставили прямо в номер.

— Наверное.

Она сказала это медленно, но не продолжила.

К двадцать пятому часу они сидели в баре. У Клэр перед стаканом лежала маленькая лужица: она обмакнула палец в конденсат и нарисовала на стойке кривую лодку.

— Кэри, сутки прошли.

— Да, Клэр.

— Когда прилетят люди?

— Вероятно, произошла задержка.

— Надолго?

— У меня пока нет уточнённого времени прибытия.

Бармен поставил перед ней салфетку. Это был седой мужчина с добродушным лицом; он двигался ловко, чуть покачиваясь в такт музыке.

— Вы здесь с открытия? — спросила Клэр.

— Надеюсь, вам у нас нравится.

— Очень. Просто хотелось бы понять, что с рейсом.

Мужчина улыбнулся и взял со стойки пустой бокал.

— Надеюсь, вам у нас нравится.

Клэр посмотрела на Итана, но тот уже повернулся к потолку.

— Кэри, у него ограниченный разговорный модуль?

— Сервисные сотрудники обучены выполнять свои задачи. С любыми вопросами вы можете обращаться ко мне.

— Хорошо, — сказала Клэр. — Тогда свяжись с перевозчиком.

— Внешний канал в данный момент недоступен.

Это могло быть неприятностью, о которой потом рассказывают друзьям: дорогой отель, нелепая задержка, автомат с лицом бармена. Итан ещё держался за этот вариант. Он даже начал придумывать, как смешно перескажет разговор, но Клэр забрала руку со стойки и уже не вернулась к своей лодке.

По пути в номер она остановилась у двери напротив. Провела ладонью над замком. Вспыхнул красный огонёк.

— Этот номер занят?

— Подготовлен к заселению, — сказала Кэри.

— Можно посмотреть?

— Ваш номер находится напротив.

— Я знаю, где мой номер.

Итан заметил, что она не убирает ладонь.

— Клэр, там будут жить чужие люди.

— Когда?

Он не ответил. Где-то выше открылся лифт, выдержал паузу и закрылся. Они оба подняли головы, ожидая шагов.

На террасе Клэр долго смотрела на море. Итан принёс ей чай, положил рядом плед, который оказался лишним в тёплом воздухе, и сел на пол возле её кресла.

— Если утром ничего не изменится, потребуем связаться со станцией.

— Здесь не будет утра.

— Ты понимаешь, о чём я.

Она погладила его по затылку. Это было примирение, хотя они ещё не ссорились.

— Мне просто не нравится, что я не могу задать обычный вопрос и получить обычный ответ.

— Мне тоже.

Он сказал правду, но с облегчением заметил, что её плечи немного опустились. И тут же предложил пойти в сад, пока прозрачные листья ещё светятся.

Он отлично умел находить следующее хорошее дело. Когда Клэр расстраивалась, ему казалось необходимым поставить между нею и неприятностью горячую чашку, смешную историю, свои руки. Обычно это помогало.

В саду она снова смеялась. На какое-то время Итан решил, что помогло и теперь.

IV Глава. Место для завтрашнего дня

Долгий закат начался незаметно. Звезда опустилась к краю моря, и вода сделалась медной, будто кто-то растёр по ней краску ладонью. Тени деревьев пересекли дорожки и стали подниматься по противоположным стенам.

Клэр фотографировала листья. Итан держал её сумку и старался не попадать в кадр, что требовало неожиданно сложных перемещений.

— Чуть левее.

— Я сейчас окажусь в кусте.

— Прекрасно. Там хороший свет.

Он послушался. Клэр опустила камеру и рассмеялась. Потом вдруг перестала.

За его плечом, вдоль узкого канала, плыла бумажная лодка.

У неё был один высокий борт и один низкий. На корме темнел маленький полукруг — след от мокрого пальца Клэр.

Они молча проводили её взглядом.

— Тут замкнутая система, — сказал Итан. — Вода ходит по кругу.

— Бумага бы размокла.

Он присел у канала. Лодка зацепилась за камень, наклонилась, затем освободилась. Взять её в руки означало бы решить, насколько она мокрая, та ли это салфетка и почему маленькая вещь вдруг требует от них такого внимания. Он не взял.

— Может, здесь специальная бумага.

Клэр повесила камеру на шею.

— Может.

Дальше они шли без фотографий.

В северном саду ещё работал небольшой павильон, где можно было рассматривать небо через старомодную подзорную трубу. Рядом стоял глобус планетоида, гладкий, белый, почти весь без обозначений. Гостевая зона занимала на нём крошечный лепесток.

Клэр вращала глобус одним пальцем.

— Хотела бы я увидеть обратную сторону.

— Там радиаторы и технические поля.

— Знаю. Всё равно хотела бы.

Итан вспомнил, как однажды они заблудились в приморском городе. Он хотел вернуться к знакомой улице, а Клэр настояла, что лестница между домами непременно ведёт к чему-нибудь интересному. Лестница закончилась у запертой калитки. Они уже повернули обратно, когда из окна высунулась пожилая женщина и предложила им купить инжир. Вечером Клэр представила это доказательством своей правоты.

Он рассказал ей об этом. Она улыбнулась.

— Инжир был отличный.

— Он был недозрелый.

— Значит, ты неправильно помнишь.

— А ты помнишь, как звали город?

Клэр потёрла переносицу.

— Сейчас…

Над ними шелестели листья. Где-то щёлкнул механизм, разворачивая подзорную трубу.

— Потом вспомню, — сказала она.

Итан тоже не вспомнил. Названия могли теряться; с ним бывало такое. Однако ему хотелось убедиться, что лестница всё-таки имела адрес, женщина — лицо, а их прошлое состояло из чего-то большего, чем горсть уютных историй, которые они рассказывали друг другу.

На лавочке под прозрачным деревом он снова заметил Клэр неподвижной. Она смотрела на край сиденья, где белела тонкая царапина.

— Я знаю, как здесь будет ночью, — сказала она.

— Мы видели фотографии.

— Нет. Я знаю, где будет стоять твой ботинок. Вот здесь.

Она указала на камень под лавочкой.

Итан хотел пошутить, но в этот момент ему самому почудился мокрый блеск её лица. Клэр сидела рядом и плакала, а он искал в кармане что-то, что никак не мог найти. Ощущение длилось меньше секунды. Оно не имело начала и не стало воспоминанием; осталось только мучительное знание, что он уже однажды очень устал здесь.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ничего.

Её лицо изменилось. Совсем немного, но Итан заметил.

— Не надо, — сказала Клэр.

Он сел возле неё.

— Мне тоже что-то показалось.

— Что?

Он рассказал. При слове «плакала» она отвела взгляд, словно он невольно застал её за чем-то личным.

Кэри объяснила, что непривычная продолжительность дня иногда меняет восприятие времени. Предложила отдых в номере, воду, уменьшение освещённости.

— А можно связаться с врачом? — спросил Итан.

— Я могу оценить ваше состояние.

— С другим врачом.

— Внешний канал пока недоступен.

Он поднял глаза к ветвям. Теперь ему казалось, что голос исходит из каждого листа.

В номере Клэр попросила показать обратные билеты. На столике появилась аккуратная световая карточка с их именами и временем завершения пребывания. Пункта назначения не было. Кэри сказала, что дальнейшее перемещение включено в пакет.

— Куда именно? — спросила Клэр.

— Всё будет организовано в соответствии с выбранными вами условиями.

На этот раз Итан почувствовал злость раньше неё.

— Покажи эти условия.

Карточка погасла.

— Я сожалею. В текущем режиме они недоступны.

Они стояли над пустым столиком. Потом Клэр вдруг сказала, что очень хочет домой. Сказала без слёз и без нажима, как говорят, что замёрзли.

Итан обнял её. Он пытался представить их кухню: крошки возле тостера, чашку со сколотой ручкой, окно. Окно не получалось. Он знал, что оно было, но не мог вспомнить, на что выходило.

Клэр уткнулась ему в грудь.

— Обещай, что завтра мы не будем никуда спешить. Посидим дома.

— Обещаю.

Она кивнула, и он почувствовал почти физическую благодарность за то, что обещание ещё принимают.

Вечером, которого они ждали двое суток, звезда наконец коснулась моря. Кэри предложила выйти на берег. Итан хотел отказаться, но Клэр уже вытирала лицо.

— Пойдём. Раз уж мы здесь.

V Глава. Ночь, придуманная для двоих

Солнце уходило долго. Последний его край лежал на воде, как раскалённая монета; потом и он растворился, оставив над горизонтом широкое зарево. Сады наполнились синим воздухом. Цветы, белые днём, начали светиться изнутри.

На дорожках зажглись маленькие огни. Они поднимались из травы и сопровождали идущих, перелетая с одного стебля на другой. Клэр позволила одному сесть на палец. В прозрачном брюшке мерцала золотая точка.

— Альберт обзавёлся вечерним костюмом, — сказала она.

Итан засмеялся с неожиданным облегчением.

У моря их ждал стол. На этот раз без соседей: маленькая площадка выдавалась над водой, и от ресторана её отделяла низкая стена вьющихся растений. Вино было прохладным. Хлеб завёрнут в тёплую салфетку. Клэр сняла сандалии и поджала ноги под себя.

Когда зарево угасло, небо ещё несколько минут оставалось почти пустым. Потом далеко над водой проступила бледная полоса, словно кто-то коснулся темноты кистью с сильно разведённой краской.

Полоса расширялась. В ней загорались розовые прожилки, тёмные провалы, россыпи белых точек. Выше раскрывалось золотистое облако, за ним — глубокая синева, и Итану потребовалось время, чтобы понять: его взор направлен не на облака в воздухе, а на свет, который странствовал так долго, что само это время невозможно было представить.

Кэри говорила об атмосферном полотне, которое переводило невидимое излучение в доступные глазу цвета. Итан слышал её вполуха. Над морем медленно проявлялся космос, и всё, что днём казалось огромным, стало маленьким, тёплым и удивительно близким.

Клэр нашла его ладонь на скатерти.

— Смотри.

Он смотрел. Она повторила ещё раз, потому что других слов, вероятно, не было.

Вдалеке тянулась прозрачная спираль, будто на небе остался след от раковины. По её краю скопления звёзд горели так густо, что между ними исчезала темнота. Вода удерживала их отражения. Казалось, площадка плывёт между двумя небесами, и неизвестно, какое из них глубже.

Музыканты перешли на тихий джаз. Пианистка оставляла между нотами достаточно места для прибоя. Саксофон вступал осторожно, словно не хотел разбудить кого-то за горизонтом.

Клэр поднялась и протянула Итану руку.

— Я не умею, — сказал он.

— Поэтому здесь и нет свидетелей.

Они танцевали возле стола, едва переставляя ноги. Клэр время от времени задевала его коленом. Он считал про себя, сбивался, и она просила перестать думать о танце как о решении головоломки.

Под звёздами её лицо было непривычным, почти незнакомым. Итану вдруг захотелось рассказать ей всё заново: про кольцо, про апельсиновую кожуру, про то, как первый раз услышал её смех и стал придумывать повод услышать ещё. Он хотел, чтобы она знала, что он помнит.

— Я бы всё равно поехал, — сказал он. — Даже если бы заранее знал, что остальные не появятся.

Клэр не отстранилась, но он почувствовал, как её пальцы перестали двигаться на его спине.

— А если бы я не хотела?

— Тогда бы не поехал.

— Хорошо.

Она сказала это так серьёзно, что он перестал считать шаги.

Потом они сидели на берегу. Ночь была длинной, и в ней поместилось всё, что им хотелось: ещё один бокал, купание среди светящихся водорослей, поздний завтрак, потому что со времени предыдущего прошло слишком много часов. Они задремали под пледом, проснулись от ветра и долго лежали молча.

Итан не знал, сколько прошло времени, когда Клэр спросила:

— Ты помнишь голос своей мамы?

— Конечно.

— Как она зовёт тебя из другой комнаты. Можешь услышать?

Он попытался. Помнил слова, привычную интонацию недовольства, когда оставлял обувь посреди коридора. Но стоило прислушаться, как голос начинал звучать его собственным внутренним голосом.

— Сейчас не получается.

— У меня тоже.

Он повернулся к ней, однако Клэр уже встала и стряхивала песок с платья.

— Я умоюсь. Подожди здесь.

Она пошла к ресторану. В песке остались её следы, неглубокие, с чуть более отчётливой правой пяткой. Итан смотрел на них, пока музыка не вернула его внимание к сцене.

Саксофонист наклонился к пианистке. Она подняла лицо и улыбнулась.

Что-то в этой улыбке было ему знакомо гораздо лучше, чем следовало.

VI Глава. Обратная сторона зеркала

В уборной пахло белыми цветами. Вода текла из стены широкой тонкой лентой и исчезала в незаметной щели каменной раковины.

Клэр подставила ладони. Посмотрела на кольцо. У маленького камня была едва заметная царапина — справа, возле крепления. Она не помнила, когда успела его ударить.

В зеркале за её плечом отражалась открытая дверь и светлая полоса коридора. Откуда-то доносился саксофон. Клэр наклонилась, ополоснула лицо и закрыла глаза, прижимая к векам мокрые пальцы.

Писк был коротким и высоким.

Она решила, что это дверной замок. Подняла голову.

Женщина в зеркале ещё стояла, закрыв лицо руками.

Клэр не успела испугаться. Успела только заметить: рукава. На отражённой женщине были рукава, хотя её собственное платье оставляло плечи открытыми.

Потом та опустила ладони.

Клэр увидела себя очень худой. Волосы были убраны под белую сетку, к виску тянулся провод. На щеке темнела полоска от медицинского пластыря. За спиной вместо коридора отражалась прозрачная перегородка, на которой висела жёлтая карточка с чёрным знаком.

Она знала запах этой комнаты прежде, чем вдохнула его: тёплый пластик, антисептик, сухой воздух, от которого хотелось кашлять. Под ногами была холодная плитка. Одна ступня стояла на ней без носка.

— Не закрывайте глаза, Клэр, — сказал кто-то справа. — Мне нужно, чтобы вы видели свет.

Ей захотелось возразить, что она очень устала видеть свет.

Это было её желание. Не мысль о той женщине, не сочувствие чужому изображению. Она уже прожила достаточно в этой комнате, чтобы ненавидеть лампу над дверью и тихое шипение вентиляции. Она знала, что за перегородкой сидит Итан, и что ему тоже нельзя вставать.

Пальцы сжали край раковины.

Вернулись цветы. Музыка. Тёплый камень под ладонями.

Клэр смотрела на своё здоровое лицо. Вода капала с подбородка, и каждая капля казалась неприлично громкой.

На зеркале, там, где она успела коснуться его мокрой рукой, проступала надпись. Сначала два слова, потом остальные. Буквы были неровные, тесные, будто человек писал торопливо и боялся, что ему не хватит места.

НЕ ДАЙ ЕМУ СНОВА ТЕБЯ УГОВОРИТЬ

Клэр знала этот почерк. Она так же заваливала вправо длинные буквы и всегда слишком низко ставила перекладину.

Она провела по надписи ладонью. Пальцы оставили влажную полосу. Буквы побледнели, а затем исчезли раньше, чем высохло стекло.

— Кэри.

— Да, Клэр?

— Кто был здесь до меня?

— Уборная свободна.

— Я не об этом.

Голос предложил полотенце. Из стены выступила белая ткань, сложенная ровным квадратом.

Клэр попятилась. Её отражение попятилось вместе с ней. Оно снова было послушным, и от этого стало только хуже.

Итан встретил её у столов. Она шла быстро, обеими руками держась за мокрый край платья.

— Нам нужно уйти.

Он сразу встал.

— Что случилось?

Она стала рассказывать. Сначала слишком быстро, потом медленнее, потому что он попросил повторить про женщину. Когда Клэр дошла до провода у виска, Итан прижал пальцы к тому же месту на собственной голове.

— Ты тоже помнишь? — спросила она.

Он опустил руку.

— Я не знаю.

— Тогда пойдём. Посмотри.

В уборной всё было как прежде. Зеркало блестело, полотенце ждало на держателе. Клэр провела ладонью по стеклу, подышала на него. Появилось небольшое облачко, в котором не было никаких слов.

Итан стоял позади неё.

— Я видел… — начал он и замолчал.

— Что?

— Раньше. В саду. Но я не понимаю, что это.

Клэр повернулась к нему.

— Зачем ты тогда всё время говоришь так, будто понимаешь?

Он хотел взять её за руку. Она отступила, и это движение ранило его сильнее, чем её слова.

— Я пытаюсь тебе помочь.

— Помоги мне узнать, где мы.

— Хорошо. Пойдём к Кэри.

— Мы уже спрашивали Кэри.

Они вышли в ресторан. Здесь всё по-прежнему было приготовлено для прекрасного вечера. На соседнем столе горела свеча. Бармен поднял бокал к свету. Контрабасист в жёлтых носках качнулся влево.

Клэр остановилась.

— Вы слышите нас? — спросила она у музыкантов.

Саксофонист прикрыл глаза.

— Пожалуйста, перестаньте на минуту.

Итан позвал Кэри. Голос ответил, что музыкальное сопровождение помогает поддерживать комфортную обстановку.

— Мне некомфортно, — сказала Клэр.

Пианистка улыбнулась саксофонисту. Тот склонил голову точно так же, как минуту назад.

Клэр шагнула к сцене.

— Посмотрите на меня.

Итан придержал её за локоть. Она резко обернулась.

— Отпусти.

— Я просто…

— Я знаю, что ты просто. Ты всё время просто.

Она выдернула руку. Край стола качнулся, бокал упал на камень и разбился. Звук был резким, обычным, и на мгновение Клэр почти обрадовалась ему. Хоть кто-нибудь должен был обернуться.

Никто не обернулся.

Она схватила со стола чашку и бросила в сторону сцены.

Чашка прошла сквозь плечо саксофониста. На голубом пиджаке разошлось круглое пятно света; сквозь него Итан увидел клавиши рояля. Затем ткань сомкнулась. Музыкант вдохнул в том месте мелодии, где ему полагалось вдохнуть.

За сценой чашка упала на пол — и продолжила падать.

Её белый край ушёл в камень медленно и почти бесшумно. Последним исчез рисунок на боку: маленькая золотая звезда.

Клэр стояла неподвижно. Итан смотрел на то место, где только что была чашка. Он ждал звона с нижнего этажа, сообщения об ошибке, хоть какого-нибудь продолжения события.

Музыка продолжалась.

Он сам сделал шаг к сцене. Протянул руку к саксофонисту и почувствовал на пальцах лишь тёплый воздух.

За его спиной Клэр тихо выдохнула. Когда Итан повернулся, она уже уходила между столами.

Он окликнул её. Она пошла быстрее.

VII Глава. Там, где кончается берег

Сначала он решил, что она вернулась в номер. Вбежал в холл, поднялся на террасу и обнаружил распахнутое окно, чайник, два плода на столике. Увидев их, Итан почему-то испугался сильнее, чем на сцене. Плоды лежали так же, как утром; он помнил, что один из них Клэр унесла на пляж.

Он вышел, не проверив спальню.

— Кэри, где она?

— Клэр находится на прогулке.

— Я вижу, что её здесь нет. Где?

— Северный маршрут не рекомендован для посещения.

Он побежал к саду.

Дорожка была светлой от цветов. Маленькие золотые насекомые поднимались впереди него, старательно показывая повороты. Итану хотелось смахнуть их рукой. Он видел, как бармен в открытом павильоне протирает бокал, и на миг ему представилось, что тот делал это, пока они танцевали, пока он выбирал кольцо, пока отец очищал апельсин. Всё его прошлое с трудом удерживалось отдельно от этой сцены.

У канала он остановился. Под мостиком плыла бумажная лодка.

Итан выхватил её из воды. Бумага была сухой. Он развернул салфетку, увидел складки и маленькое мокрое пятно от пальца Клэр. Сжал её в кулаке.

Потом пошёл дальше.

Северную дорожку пересекала тонкая световая полоса. Над ней висела вежливая просьба вернуться к гостевым маршрутам. За полосой стояли такие же деревья, шумело море, и ничто не мешало переступить.

— Кэри, что там?

— Незавершённая область.

Он ждал уточнения, но голос умолк.

Первые несколько минут ничего не менялось. Потом Итан заметил, что огни перестали следовать за ним. В траве они ещё были, однако больше не поднимались навстречу. Деревья становились реже. Дорожка под ногами постепенно теряла мелкие трещинки, пятна, разницу между плитами.

Он обошёл ствол с раздвоенной верхушкой и почти сразу встретил второй такой же. У обоих из коры выступал сучок, напоминавший согнутый палец. Третий ствол стоял чуть дальше, а за ним виднелся четвёртый.

Итан смотрел под ноги. Ему казалось, что, если он перестанет разглядывать повторения, они ещё смогут оказаться случайностью.

Но вскоре пропал прибой.

Море оставалось слева, близкое и хорошо видимое. По нему шли волны. Они поднимались, вытягивались к берегу и замирали до того, как коснуться песка. Одна висела прозрачным изогнутым листом. Сквозь неё Итан видел камень на дне, и его белый бок был слишком чётким: вода ничего не искажала.

Он позвал Клэр.

Собственный голос прозвучал плоско, будто кто-то накрыл пространство толстым одеялом.

Ещё дальше исчезла тропа. Итан шёл по гладкой поверхности, сохранившей цвет песка. Песок не проминался под подошвами. У него больше не было отдельных крупинок.

Клэр стояла возле последнего дерева.

Он узнал её по наклону головы, и это узнавание принесло такое облегчение, что несколько шагов Итан почти улыбался. Только приблизившись, понял, на что она смотрит.

Берег обрывался без обрыва. Там, где должен был продолжаться мыс, взгляд возвращался назад, не находя ни расстояния, ни цвета. Итан попробовал увидеть темноту, но темнота тоже была бы чем-то. Он мог смотреть на руку Клэр, на край её платья, на собственные ботинки. Между ними оставался участок, который зрение обходило.

— Не подходи быстро, — сказала она.

Он остановился.

Клэр вытянула ладонь за границу берега. Пальцы исчезли до середины. Не отрезались, не стали прозрачными; их больше нельзя было увидеть, а запястье заканчивалось так, что Итану захотелось отвернуться.

Она убрала руку. Все пальцы были на месте.

— Там ничего не чувствуется, — сказала Клэр. — Даже то, что ничего не чувствуется, понимаешь только потом.

— Пойдём назад.

Она покачала головой.

Итан посмотрел через её плечо. Далеко над гостиницей раскрывались туманности. Отсюда прекрасное небо напоминало свет в окнах дома, к которому больше нельзя вернуться прежним человеком.

— Я всё время думала, что за отелем должно быть ещё что-то, — сказала Клэр. — Посёлок. Станция. Кто-то, кому не надо делать вид, что у нас хороший отпуск.

Она сглотнула.

— Хотя бы склад. Понимаешь? Я бы сейчас так обрадовалась грязному складу.

Итан кивнул.

— Я понимаю.

— А тут даже берег не доделали.

Он сделал ещё один осторожный шаг. Она заметила, но не отступила.

— Я думаю, мы умерли, Итан.

Он долго смотрел на её лицо. На мокрые ресницы, на веснушку у виска, на прядь волос, прилипшую к губам. Всё в нём требовало возразить. Он мог бы сказать, что это эксперимент, что их обманул перевозчик, что тело где-нибудь ждёт пробуждения. Он перебирал объяснения и уже слышал, как устало она ответит на каждое.

— Я не знаю, — сказал он наконец.

Клэр закрыла глаза.

— Спасибо.

Больше всего его напугала эта благодарность.

Она опустилась на корточки возле границы. Итан сел рядом, оставив между ними немного места. В кулаке у него всё ещё была салфетка. Он разжал руку и положил её на колено.

Клэр узнала бумагу.

— Наша?

— Да.

Она осторожно расправила угол.

— Я ведь могла когда-то сама написать на зеркале.

— Могла.

— А могла увидеть то, что мне показали.

Итан не ответил.

— И больница. Я помню, как ненавидела лампу. Это ужасно, правда? Я ничего не знаю о собственной жизни, зато помню, как меня раздражала лампа.

Она тихо засмеялась и тут же заплакала.

Итан придвинулся. На этот раз она позволила обнять себя. Он чувствовал её дыхание, прерывистое и горячее. Ему хотелось считать это доказательством, но он понимал, что доказательство, которого сейчас ждали, не могло быть таким простым.

— Я не хочу туда, — сказала Клэр, глядя за край. — Я хочу, чтобы там что-нибудь было.

— Я тоже.

— А если нет? Если всё, что есть, — это мы и отель?

Он прижал щёку к её волосам.

— Тогда давай сначала узнаем.

— Ты снова меня уговариваешь.

— Да.

Клэр подняла голову.

— Но я не знаю, хорошо ли там, — продолжил он. — Не знаю, можно ли оттуда вернуться. Я просто очень боюсь, что ты исчезнешь, пока я сижу рядом.

Она долго смотрела на него, словно проверяя, не спрятано ли за словами ещё одно обещание.

— Сколько у нас времени? — спросила она.

Он позвал Кэри. Первый раз ответа не было. Со второго голос появился, далёкий и чуть тише обычного.

— До завершения пребывания тридцать одна минута.

Клэр посмотрела в сторону отеля.

— Что будет потом?

— Перед завершением вам доступно итоговое обслуживание.

Итан взял её за руку. Не потянул, просто держал, пока она сама не поднялась.

Назад они шли медленно. Лишь возле повторяющихся деревьев Клэр прибавила шагу.

В конце дорожки она обернулась один раз. Итан не стал спрашивать, что она увидела.

VIII Глава. Просьба, которую исполнили

Кэри ждала их в холле.

До этой минуты у неё не было лица. Теперь за стойкой стояла женщина в светлом платье с маленькой брошью на груди. Её волосы были собраны на затылке, а руки спокойно лежали на камне. Она выглядела достаточно молодой, чтобы не казаться строгой, и достаточно взрослой, чтобы ей хотелось доверить ключи, заболевшего ребёнка или случайно разбитую вазу.

Итан не мог определить, из кого была собрана эта знакомость.

За её плечом медленно двигалась полоска света. В конце полоски стояло время: семь минут двенадцать секунд.

— Я приготовила воду, — сказала Кэри.

На стойке были два стакана.

Клэр посмотрела на них и села. Итан остался стоять рядом.

— Скажи, куда мы попадём, когда закончится время.

Кэри перевела на него взгляд.

— После завершения текущего пребывания будет подготовлено следующее.

— Здесь?

— Да.

Итан почувствовал, как Клэр прижалась плечом к его руке.

— Мы хотим домой, — сказала она.

Кэри молчала. В этой паузе не было ни музыки, ни ветра: стеклянные двери холла закрылись за ними, и впервые отель оказался тихим.

— Возвращение по прежнему адресу недоступно.

— Почему?

— Ответ включает сведения, исключённые из вашего текущего доступа. Вы можете пересмотреть это ограничение совместно.

Клэр повернулась к Итану.

— Я согласна.

— Я тоже.

Кэри немного опустила голову.

— Вы хотите знать обстоятельства вашего пребывания?

— Да, — ответили они почти одновременно.

Голос не изменился. Женщина за стойкой продолжала выглядеть так, будто сейчас объяснит, почему задержали трансфер.

— Среда «Стивенсон два восемнадцать» предназначена для первичной адаптации цифровых резидентов. Изначально ваше пребывание здесь должно было быть временным.

Итан посмотрел на карту возле лифтов. Триста мест. Сады. Маяк на северном маршруте.

— Где мы на самом деле?

— Я не могу подтвердить текущее местоположение вычислительного комплекса. Последние внешние сведения устарели.

— А наши тела? — спросила Клэр.

Кэри чуть повернулась к ней.

— Биологические тела не поддерживают вашу текущую деятельность.

— Они живы?

— Нет, Клэр.

Она кивнула, как будто проверила адрес и убедилась, что приехала правильно. Потом взяла стакан обеими руками и долго не могла поднести его ко рту.

Итан сел рядом. Ему казалось, что надо немедленно сделать что-нибудь человеческое: поправить ей волосы, открыть дверь, разбить стакан. Всё, что приходило в голову, уже было предусмотрено помещением, в котором они находились.

— Больница, — сказала Клэр. — Это было?

— Да.

— Мы оба заболели?

— Да.

— И нас перенесли сюда?

— Были сохранены ваши нейронные модели.

Итан посмотрел на собственную ладонь. В складке у большого пальца белел маленький шрам, происхождение которого он помнил. Ему было девять лет, он вскрывал ножом деревянный ящик, хотя отец велел дождаться его.

— Значит, тот человек умер, — сказал он. — А я помню его ящик.

Кэри не ответила сразу.

— Ваши воспоминания непрерывны в пределах доступного архива. Я не могу установить, означает ли это непрерывность переживания между вами и исходным человеком.

Клэр поставила воду на стойку. Ни капли не пролилось.

— А остальные гости?

— Ожидалась активация трёхсот резидентов.

— Где они?

— В этой среде были активированы только двое.

Итан вспомнил ведёрко со льдом, вазу, поправленную официантом. Приготовления, которым никто не сообщил, что можно перестать ждать.

— Почему ты говорила, что они прилетят?

— Это часть вступительного сценария. Вы сохранили её при настройке повторного пребывания.

— Зачем?

Кэри посмотрела на него с терпением, от которого хотелось отойти.

— Вы считали, что ожидание других людей сделает первые часы спокойнее.

Полоска света за её плечом стала короче. Оставалось четыре минуты с небольшим.

Клэр вдруг спросила, существуют ли ещё города. Она назвала улицу, и Итан почувствовал, как у него внутри что-то болезненно дрогнуло: вот оно, окно кухни, двор, край чужого балкона.

Но Кэри не знала. У неё не было актуальных внешних сведений. Она не знала, кто жил на этой улице, стоял ли дом и существовала ли почта, куда можно было бы отправить сообщение.

— А какой сейчас год?

— Календарь гостевой среды установлен на две тысячи восемьдесят второй.

— Я спросила, какой год снаружи.

— Надёжная синхронизация отсутствует.

Итану стало холодно. До этой минуты он ещё помещал их беду в мир, где кто-нибудь мог узнать о ней. Техник открывал дверь, близкий человек звонил, кто-то замечал оставленную включённой программу. Теперь даже расстояние до такого человека оказалось неизвестным.

Клэр держала его руку на колене. Её пальцы были тёплыми.

— Мы давно здесь?

— Вы неоднократно проходили повторную адаптацию.

— Почему мы не помним?

— По вашему совместному запросу.

Итан повернулся к Клэр, ожидая возражения. Она смотрела на Кэри.

— Мы просили забывать?

— Да. Обстоятельства заболевания, завершения биологической жизни, пребывание после миграции и события каждого законченного цикла.

— Каждый раз эти трое суток?

— Да.

Клэр опустила голову. Волосы закрыли её лицо, и он видел только руки.

— Почему именно трое?

— Вы выбрали этот интервал. Более длительное пребывание без внешних изменений сопровождалось устойчивым ухудшением вашего состояния.

— Нашего?

— Обоих.

На секунду Итан увидел комнату без моря. Клэр сидела на полу возле стены, подтянув колени к груди. Он стоял посреди комнаты и уже не помнил, о чём собирался спросить. За окном было утро, и он знал, что видел это утро слишком много раз подряд.

Видение исчезло. Ему отчаянно захотелось, чтобы Кэри перестала говорить.

Именно это желание испугало его.

Клэр подняла голову.

— Я больше не согласна.

— Настройки можно изменить, — сказала Кэри. — Для общего сценария потребуется подтверждение обоих резидентов. Вы также можете отказаться от совместного пребывания.

Итан посмотрел на неё.

— Мы можем разойтись?

— Да.

Это была первая возможность, похожая на свободу. Она прозвучала страшнее всего остального.

Клэр сжала его пальцы.

— Я не хочу уходить от тебя. Я хочу понимать, что со мной происходит.

Он кивнул.

На стойке возникло небольшое поле света. Несколько строк: сохранить текущее состояние памяти; вернуться к исходному состоянию; отложить подтверждение. Никаких угроз, красных предупреждений, замков. Итан понял, что до последнего ждал увидеть запрет. Запрет позволил бы им держаться друг за друга и ненавидеть кого-нибудь третьего.

— Если мы сохраним память, — спросил он, — она перестанет… вот так исчезать?

— Будет сформировано новое состояние для следующего пребывания. Я не могу гарантировать полное устранение ошибок. Некоторые старые фрагменты уже восстанавливаются вне предусмотренного порядка.

— Надпись в зеркале?

— Возможно.

— Её написала я? — спросила Клэр.

— Источник конкретного фрагмента не установлен.

Клэр медленно кивнула. На лице у неё появилась усталость, которой не было даже у края.

— Значит, это может быть правдой. А может быть просто чем-то, что мы долго думали.

— Да.

Оставалась минута сорок.

Итан хотел спросить о родителях. Имена были у него на языке. Если Кэри помнила болезнь, она могла помнить и то, что было раньше. Последний звонок. Сообщение, на которое не ответили. Он представил, как один за другим услышит короткие спокойные ответы, и не смог открыть рот.

Вместо этого спросил:

— Мы были счастливы до этого?

Кэри посмотрела на них обоих.

— В ваших сохранённых воспоминаниях есть продолжительные периоды, которые вы так оценивали.

— А потом?

Она не ответила сразу.

— Вы просили возвращать вас к одному из них.

Клэр тихо сказала:

— До свадьбы.

— Да.

Итан почувствовал, как её рука ослабла в его ладони.

— Мы успели пожениться?

— Да, Итан. Вашей супруге хотелось помнить предстоящую свадьбу как событие, для которого у вас ещё достаточно времени.

Он посмотрел на кольцо. Маленькая царапина справа от камня. Она была слишком старой для кольца, которое он помнил новым.

Клэр закрыла глаза, и он вдруг увидел её за стеклом. Не целую сцену, только лицо: худое, сердитое оттого, что она вот-вот заплачет. Между ними лежал лист с местами для подписей. Клэр сказала, что это самая дурацкая свадьба на свете. Он ответил что-то смешное. Он так хотел вспомнить, что именно.

— Я не помню, — прошептал Итан.

Она поняла, о чём он.

— Я тоже.

Некоторое время они сидели, держась за руки. Кэри ждала. Где-то за стеклом ветер двигал цветущие ветви, и цветы продолжали сиять, хотя никто на них не смотрел.

— Можно восстановить всё? — спросила Клэр.

— Доступные архивы могут быть открыты. Их полнота не гарантируется.

— Всё, что осталось.

— Да.

Итан смотрел на поле света. Он знал, чего хочет Клэр. Знал, что она ждёт от него одного простого слова. Однако за этим словом находились все утра без сна, все пустые столы, все голоса, которые они больше не смогут услышать, и неизвестное число лет, в течение которых он уже пытался это вынести.

Внутри поднялась постыдная, почти нежная мысль: утром она опять засмеётся над рыбой на потолке.

Клэр посмотрела ему в лицо.

— Я понимаю, — сказала она.

Он покачал головой, но она продолжила:

— Я тоже хочу туда. В утро.

Её голос дрогнул.

— Только я хочу сама до него дожить.

На стойке оставалось двадцать три секунды.

Итан накрыл её руку второй ладонью. Теперь он понимал, что надпись могла быть написана ею; могла быть написана им; могла родиться из страха, который пережил столько повторений, что научился пользоваться их почерком. Ни одно из этих объяснений не говорило, что выбрать.

— Кэри, — спросил он. — Мы уже пытались изменить решение?

— Да.

— И что было?

Кэри чуть наклонила голову.

— Какие из попыток вы хотите вспомнить?

Клэр крепче сжала его пальцы.

Итан посмотрел на жену. Слово было новым и старым одновременно. Он увидел всё ту же девушку, с которой они спорили о недозрелом инжире, и человека, прожившего без него неведомую жизнь — потому что тот он, который жил рядом с нею, ничего ему не оставил.

Она ждала.

Он потянулся к свету на стойке.

— Сохрани…

На миг Итану показалось, что Клэр сказала что-то одновременно с ним. Он повернулся к ней, стараясь расслышать.

— Благодарим, что снова выбрали «Стивенсон два восемнадцать», — мягко произнесла Кэри.

Свет дошёл до конца полоски.

IX Глава. Утро

2082 год.

Итан проснулся от света, хотя солнца в комнате не было.

По потолку медленно плыла рыба. Серебряная, с прозрачным хвостом, она двигалась так неторопливо, словно во вселенной наконец отменили все дела. Следом появилась вторая, поменьше.

Он смотрел на них и почему-то не шевелился.

Рядом лежала Клэр. Её ладонь была раскрыта на простыне, совсем близко от его руки. Итан осторожно коснулся её пальцев, и она сжала их ещё до того, как открыла глаза.

— Ты опять смотришь, — сказала она.

Он хотел ответить про чайник. Не понял, откуда взялся чайник, и промолчал.

Клэр повернулась к нему. Некоторое время они лежали лицом друг к другу, прислушиваясь к шуму воды за окном.

— Мне что-то снилось, — сказала она.

— Хорошее?

Она подумала.

— Не помню.

Стекло опустилось в пол. В комнату вошёл тёплый ветер, пахнувший морем, листьями и ещё чем-то сладким. Далеко над водой стояла огромная багряная звезда.

Клэр улыбнулась, увидев её.

— Посмотри.

— Я смотрю.

— Нет, сюда.

На потолке рыбы встретились и прошли друг сквозь друга.

Итан отвёл глаза.

— Доброе утро, — сказала Кэри. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Остальные гости ожидаются в течение первых земных суток.

Клэр уже садилась на кровати. У неё впереди был целый день, море, незнакомые дорожки, завтрак, на который не нужно спешить. Она потянулась за лежавшим на кресле платьем.

Итан не отпускал её руку.

— Что? — спросила она, оборачиваясь.

Он не знал, что ответить.

Под террасой журчала вода. За поворотом канала показалась маленькая бумажная лодка. Один её борт был выше другого. Она ненадолго задержалась у камня, освободилась и поплыла к морю.

— Побудь ещё немного, — сказал Итан.

Клэр посмотрела на него, потом легла обратно.

До конца их отпуска оставалось почти семьдесят два часа.