Степан Прянкин и маленькая межгалактическая война

Глава 1

Май 2673 года. Планета Сталин, система Альфа-Центавра. Российская Федерация Планет. Полдень.

Солнце стояло в зените, и его лучи, пробиваясь сквозь купол защитного экрана, ложились на беговую дорожку ровными тёплыми полосами. Степан Прянкин ненавидел эти полосы. Ему казалось, что они специально подсвечивают каждую его неудачу, каждую лишнюю секунду, каждый неловкий взмах руки.

— Прянкин, быстрее! — рявкнул учитель физподготовки Вадим Сергеевич, огромный мужчина с седым ёжиком волос и взглядом, способным просверлить бетон. — Ты что, как медуза на суше? Соберись!

Степан перепрыгнул через бревно, подтянулся на перекладине, прополз под колючей проволокой — настоящей, между прочим, не бутафорской, — взобрался на трёхметровую стену и спрыгнул вниз, едва не подвернув ногу. Норматив был рассчитан на четырнадцатилетних, но Степану казалось, что его составили садисты, мечтающие превратить детей в универсальных солдат.

— Итог! — объявил Вадим Сергеевич, глядя на показания наручного сканера. — Норматив не сдан. Три миллисекунды сверх минимального порога.

Степан, тяжело дыша, согнулся пополам, уперев руки в колени. Пот заливал глаза. Три миллисекунды. Три чёртовы миллисекунды.

— Но это же... — начал он. — Нельзя что ли простить три миллисекунды? Это же мелочь!

— Это минимальная норма, — отрезал учитель. — Если я сейчас дам тебе поблажку, то завтра другой попросит скинуть полсекунды, послезавтра — секунду. И так до тех пор, пока норматив не превратится в прогулку по парку. Пересдашь в среду. Свободен.

Степан выпрямился и поплёлся в раздевалку. Настроение было отвратительное. Он стянул спортивную форму, швырнул её в ячейку, и та автоматически очистилась и сложилась. Затем, уже в обычной одежде, вышел из школы.

После уроков Степан встретился с другом у главного входа. Рудольф Фидаров, четырнадцатилетний парень с вечной улыбкой и копной чёрных кудрявых волос, ждал его, лениво помахивая рукой.

— Ну что, Степа, как дела? — спросил он.

— Да как-то не очень. — буркнул Степан. — Норматив не сдал.Три миллисекунды не хватило.

— Бывает.

— Ну да. — сказал Степан. — Мы живём в мире, где можно за мгновенье получить еду или перенестись на другой конец планеты, где можно вылечить абсолютно любую травму, да и чтобы покалечиться, нужно очень сильно постараться. Можно прожить всю жизнь, не пошевелив пальцем. И нас заставляют сдавать какие-то адские нормативы. Обучают тому, что в жизни никогда не пригодится. Как такое вообще возможно?

— Ладно тебе, — Рудольф хлопнул его по плечу. — Забудь пока. Пойдём в парк. Сегодня представление, не забыл?

Большой Жуковский Парк — гигантская зелёная зона, раскинувшуюся на территории, сравнимую с тремя крупными городами. В секторе 62 должна была состояться любительская театральная постановка «День Красных Карликов», которую ставили студенты местного университета.

Они перенеслись в парк.

Технология, встроенная в чип, позволяла перемещаться почти в любую точку планеты, если там был установлен приёмный контур. Лёгкое покалывание, вспышка — и вот они уже стоят на широкой аллее, среди цветущих деревьев и журчащих фонтанов.

Вокруг толпились люди — в основном молодёжь, студенты, школьники. Пахло цветами и свежескошенной травой.

— Пить хочется, — сказал Рудольф.

Он мысленно отправил запрос, и в его руке материализовалась полулитровая бутылочка ярко-красной сладкой газировки без этикетки.

— Отлично, — Рудольф сделал глоток. — А ты чего?

Степан тоже мысленно запросил такую же. Но чип мягко ответил: «Запрещено. Превышение суточной нормы сахара на 2%. Рекомендовано: минеральная вода».

— Да, ёлки!

Степан вздохнул. Просить у друга не хотелось — чип мог среагировать на лишний сахар рвотным рефлексом, и тогда прогулка была бы испорчена. Поэтому он заказал минералку.

Они не спеша пошли по аллее, разглядывая плакаты, рекламирующие постановку. Рудольф, как обычно, был в приподнятом настроении. Степан — в унылом.

— Не понимаю, — заговорил он снова, — Зачем всё это?Почему мы до сих пор пишем ручками? Считаем столбиком на математике? Заучиваем информацию из учебников, хотя она в любой момент доступна в чипе? Физподготовка, выживание в дикой природе... Зачем?

— Ну, — Рудольф пожал плечами, — а вдруг пригодится?

— Да что может пригодиться? — фыркнул Степан. — Войн нет триста лет. Катастроф нет. Медицина излечивает любые болезни. Даже тело можно сделать физически идеальным в момент. Мир стал максимально безопасным и удобным. Всё автоматизировано. Если сравнить с нашими предками, мы живём в раю, Рудольф. А в раю не нужно уметь драться и разводить костёр в лесу.

— Ну, знаешь, — Рудольф отпил ещё газировки, — всегда может случиться что-то неожиданное.

— Что, например? — Степан усмехнулся. — Вот действительно, что может случиться?

Рудольф не ответил. Он остановился и задрал голову, глядя в небо. Степан проследил за его взглядом и обмер.

Небо разрывал огромный космический корабль. Он был раза в два больше всего парка — гигантская серая махина, похожая на панцирь доисторического насекомого. Никаких опознавательных знаков. Никаких сигналов. Только мёртвая, чужая геометрия.

— Это что?.. — выдохнул Рудольф. — У нас таких нет.

Из днища корабля вниз устремились тысячи тонких лучей. Люди вокруг застыли, не понимая, что происходит. Лучи начали захватывать их тела.

Один из лучей упал на Рудольфа. Парень замер, лицо его обмякло, глаза остекленели. Луч медленно потянул его вверх, к кораблю.

Степан с ужасом смотрел, как друг отрывается от земли. Потом очнулся.

— Рудольф!

Он бросился к нему, но в последний момент понял: нельзя касаться луча. Иначе с ним случится тоже, что и с Рудольфом.

Степан мысленно вызвал антигравитационный ранец. Тот материализовался за спиной. Степан взмыл в воздух.

Поднимаясь параллельно другу, он видел, как тысячи других лучей похищают тысячи людей. Паника внизу нарастала: крики, бег, мечущиеся фигурки. А из корабля летели огромные синие сгустки энергии. Они падали на здания, на парк, на дороги. Взрывались, оставляя после себя воронки и пламя. Всё это напоминало сцену из какого-то старинного фильма-катастрофы.

Степан догнал Рудольфа почти у самой обшивки корабля. Там, в серой поверхности, открылось небольшое отверстие — ровно такое, чтобы луч и похищенный человек могли пройти внутрь. Рудольф прошёл, и отверстие мгновенно закрылось, как будто его и не было.

Степан завис перед гладкой стеной.

— Рудольф! — крикнул он, хотя понимал, что бесполезно.

Люк не открывался. Но паника отступала, уступая место холодному расчёту. Тому самому, который так настойчиво вдалбливали в школе на уроках тактического мышления.

Степан принялся ощупывать обшивку. Она была тёплой, шершавой, словно кожа какого-то исполинского существа. Пальцы скользили по стыкам, пока не наткнулись на участок, который едва заметно вибрировал. Степан пригляделся: здесь панель была тоньше, чем вокруг, и чуть-чуть прогибалась под нажатием.

Он вспомнил уроки сопромата — как же он их ненавидел! — и понял: это место — слабое звено. Либо запасной люк, либо просто дефект сборки. Не важно. Главное — его можно пробить.

Степан мысленно запросил лазерный резак.Он сразу же появился в руке. Прошло немного времени, и он сумел проделать отверстие. Степан протиснулся внутрь.

Он оказался в полумраке.

— Чип, — мысленно позвал он, — Убери ранец и резак. Дай силовую броню и импульсную винтовку.

Резак и ранец исчезли.Вокруг тела начали формироваться пластины брони — лёгкие, облегающие, с серебристым отливом. В руках материализовалась винтовка.

Но едва он сжал её, как обе системы вздрогнули, заискрились и рассыпались бесполезным хламом. Броня осыпалась, как шелуха. Винтовка погасла.

Чип выдал короткое предупреждение: «Обнаружены частицы неизвестной природы. Критический сбой систем материализации».

— Отлично, — зло бросил Степан. — Просто замечательно.

Он стоял в тёмном коридоре чужого корабля. Без оружия.Без брони. Всё, на что оставалось рассчитывать, — это собственные руки, ноги и то немногое, что есть в голове.

— Приехали! — пробормотал Степан.

Он вздохнул. И пошёл вперёд.

Степан присел у стены и несколько секунд просто дышал — тихо, размеренно, как учил когда-то инструктор по выживанию: вдох через нос, выдох через рот, пульс ниже, мысли яснее.

Коридор, в котором он оказался, уходил в обе стороны и терялся в зеленоватом полумраке. Стены были неровные, словно слепленные из застывшей пены, и при каждом шаге под ногами что-то чавкало — пол напоминал плотный мох, пружинящий, но не скользкий.

Пахло здесь так, что к горлу подступал ком: смесь аммиака, сладковатой гнили и чего-то металлического. Степан прижал ладонь к стене — поверхность оказалась тёплой, чуть пульсирующей, будто корабль дышал. Мысль об этом заставила сморщиться.

Он двинулся влево. Там, по ощущениям, было просторнее.

Каждые несколько метров Степан останавливался, присматривался и прислушивался, чтобы не опасность не застала врасплох.

Появился один из пришельцев. Степан едва успел вжаться в углубление возле какого-то громоздкого механизма, опутанного трубами.

Пришелец был высокий, метра два с половиной, сутулый, с длинными, сгибающимися в обратную сторону ногами и руками, заканчивающимися четырьмя пальцами. Голова — вытянутая, как у богомола, с неподвижными чёрными глазами, в которых отражался зеленоватый свет.

Инопланетянин прошёл мимо, не заметив Степана. Парень на всякий случай задержал дыхание. Как только тяжёлые шаги стихли в глубине, он выдохнул.

Когда Степан снова двинулся, он старался не наступать на светящиеся прожилки, что тянулись вдоль пола. Так подсказала ему интуиция. Он решил, что осторожность не повредит.

Потом был узкий лаз, в который он с трудом, но протиснулся и пополз вперёд. Пахло уже не так резко — значит, вентиляция здесь работала лучше.

Он слышал чужие голоса. Точнее, не голоса — низкие вибрирующие звуки. Будто кто-то водил смычком по расстроенной виолончели.

Степан припал к низу и прополз под решёткой, сквозь которую падал тусклый свет. Внизу, этажом ниже, мимо прошли двое — о чём-то переговаривались, жестикулировали длинными лапами.К счастью они не заметили, что за ними наблюдают.

Преодолев несколько метров, он вылез в тёмном коридоре. Перед этим убедился, что впереди безопасно.

Он прошёл дальше по коридору. Тот уходил влево.

Внезапно из-за поворота появился пришелец! Степан не смог его услышать.

Инопланетянин тоже увидел человека. Щёлкнул челюстями. И бросился вперёд, выставив длинные когтистые лапы.

Степан не медлил. Тело само вспомнило и выполнило то, что вбивали на уроках физподготовки. Уход с линии атаки. Захват.Бросок через бедро.

Пришелец оказался лёгким и неожиданно хрупким.

Степан добавил удар в голову — и инопланетянин затих.

Бой был окончен.Степан тяжело дышал, глядя на тело.

Он только что убил живое существо.

Но времени на рефлексию не было. Он продолжил путь.

Наконец он нашёл большое помещение, похожее на зал-хранилище. Там, в прозрачных капсулах, находились сотни похищенных. Рудольф был среди них.

Степан подошёл к ближайшей капсуле. Она была прозрачной, но не из стекла. Скорее из какого-то гибкого органического материала, похожего на застывший желатин. Внутри, в зеленоватой жидкости, неподвижно висел человек: молодой парень с закрытыми глазами, обнажённый, но, кажется, невредимый.

Парень приложил ладони к поверхности капсулы. Она была тёплой, слегка вибрировала. И, что удивительно, отзывалась на прикосновение: по ней пробегала едва заметная световая волна, как круги по воде.

Он огляделся. Рядом, на уровне пояса, из капсулы выступали несколько тонких щупалец, заканчивающихся маленькими округлыми утолщениями. Над ними пульсировали бледно-сиреневые огоньки. Никаких кнопок, рычагов или экранов. Только эта странная живая механика.

— Ну и как тебя открывать? — пробормотал Степан.

Он вспомнил уроки биологии: некоторые органические системы реагируют на электрические импульсы или на изменение температуры.

— Не уверен, что сработает. Но можно попробовать. — сказал Степан.

Парень осторожно коснулся одного из щупалец. Оно дрогнуло. Огонёк мигнул.

Тогда он сжал утолщение двумя пальцами. Капсула вдруг всхлипнула. По её поверхности пробежала судорога. Верхняя часть начала медленно раскрываться, как лепесток цветка. Жидкость стекла вниз, а человек внутри зашевелился, закашлялся и стал оседать прямо на Степана.

Степан успел подхватить его, уложил на пол, снял с его лица остатки слизи.

— Тихо, тихо, — зашептал он. — Вы в безопасности! Я человек.

Освободившийся пленник открыл глаза, попытался что-то сказать, но лишь захрипел. Степан помог ему сесть, прислонил к стене и двинулся дальше.

Следующая капсула поддалась не сразу.Щупальца на ней были расположены иначе, а огоньки горели ровным, не мигающим светом. Степан попробовал нажать сильнее — ничего.

Тогда он заметил, что у соседней, уже открытой капсулы огоньки погасли совсем, а у ещё не открытой — пульсируют в определённом ритме. Он стал считать: короткий, длинный, короткий... Что-то вроде азбуки Морзе.

Степан вспомнил, как на уроках физики им рассказывали про резонанс. Если подобрать частоту нажатия на щупальце в такт пульсации, можно, наверное, запустить механизм. Он начал ритмично сжимать утолщение, повторяя рисунок огоньков: раз-два, раз-два-три. Через несколько секунд капсула задрожала и раскрылась.

Дальше дело пошло быстрее. Степан уже понимал принцип: у каждой капсулы был свой ритм, и его нужно было повторить с помощью касаний. Где-то хватало трёх нажатий, где-то приходилось возиться дольше, но рано или поздно оболочка лопалась, выпуская пленников.

Люди приходили в себя по-разному. Кто-то сразу вскакивал. Кто-то плакал. Кто-то просто сидел, глядя перед собой пустыми глазами.

Степан командовал шёпотом, помогал спуститься, подталкивал к проходу.

Наконец он добрался до капсулы с Рудольфом. Та светилась зеленоватым, как и другие, но огоньки на ней пульсировали гораздо быстрее. Степан прижал пальцы к щупальцу, повторил ритм. Капсула не открывалась. Он попробовал ещё раз, сбился, выругался сквозь зубы. Рудольф внутри не шевелился, но Степан заметил, что его грудь едва заметно вздымается — значит, живой.

— Давай, ну же, — прошептал Степан, и снова коснулся щупальца, на этот раз медленнее, в такт биению собственного сердца.

Капсула дрогнула, пошла трещинами, и верхняя часть откинулась. Рудольф вывалился Степану на руки, закашлялся, выплюнул зеленоватую жижу.

— Степа?.. — прохрипел он, не разлепляя глаз. — Ты чего... где это мы?..

— Потом, — отрезал Степан, подхватывая друга под мышки. — Сейчас надо выбираться.

Он уже не считал, сколько человек вывел. Просто шёл вдоль рядов, открывал капсулы одну за другой, помогал, подталкивал. Пришельцев видно не было: снаружи доносились глухие удары, похожие на далёкие взрывы, и корабль иногда вздрагивал.

Когда последний заложник — какая-то девушка с испуганными глазами — выбралась из капсулы, Степан оглянулся на зал. Пустые капсулы походили на сдувшиеся коконы. Где-то в глубине корабля что-то пронзительно заскрежетало.

— Все за мной, — скомандовал он, и первым двинулся к пролому в обшивке, откуда лился свежий воздух.

Степан и заложники наконец-то оказались у выхода. Парень решил попробовать переместиться. Он на мгновение исчез. А затем появился снова.

— Телепортация работает без проблем! — сказал он людям. — Можно возвращаться домой!

И все разом исчезли.

Через два дня война закончилась. Военные быстро взяли ситуацию под контроль. Земные технологии оказались во много раз эффективнее. У пришельцев просто не было шансов.

Позже выяснилось подробности. Пришельцы называли себя ксайры — разумные существа с планеты, погибшей от необратимых климатических изменений. Они строили ковчег несколько столетий, спасая остатки своего народа, и бороздили космос в поисках пригодного мира.

Земляне стали для них загадкой. С одной стороны — развитая цивилизация. С другой — совершенно незнакомая биология и поведение. Испугавшись, что их примут за захватчиков и уничтожат, ксайры решили действовать на опережение: вывести из строя инфраструктуру и захватить заложников, чтобы обеспечить себе время для переговоров.

Долгое время их не могли засечь из-за маскировочного поля, работавшего на безбожно устаревшем принципе фазового сдвига — технологии, которую земные учёные отбросили как тупиковую ещё три века назад. Именно поэтому корабль ксайров оставался невидимым для всех сканеров, пока не вышел на орбиту и не отключил маскировку.

Степан сидел на лавочке в Большом Жуковском Парке. Рядом, целый и невредимый, потягивал газировку Рудольф. Степан пил воду с лимоном.

— Ладно, — вдруг заговорил Степан. — признаю, что был не прав. Во всём этому обучении есть смысл. Хочешь, не хочешь, безопасность и комфорт нашего мира нужно поддерживать, а не принимать, как должное.

— Ну наконец-то до тебя дошло! — воскликнул Рудольф. — Ты нормативы свои сдал?

— Нет! — грустно сказал Степан. — Три милисекунды! Эти чёртовы три миллисекунды!

— Не выражайся!

— Да, капитан!

— Ничего, потом сдашь.

— Куда я денусь! Хотя немного обидно, что воевать с пришельцами оказалось проще, чем сдавать эти нормативы.

— Вот тут с тобой спорить не буду!

Оба засмеялись.