Спуск в Дуат

Утро астронома

Беда всегда приходит внезапно - сквозь опьянение с задержкой на сотню миллисекунд до Алисы дошло, что правое переднее колесо ее багги сошло с узкой грунтовки. Еще триста миллисекунд - и она, вцепившись в руль, полетела на маленьком вездеходе в овраг, заросший чертополохом, кипреем и малинником.

Остаточная эйфория сменилась замешательством, потом удивлением. Пока приступ паники еще не спустился на Алису, она зажала кнопку тормоза на руле. К свисту ветра и треску ломающихся веток добавился скрежет попавших в зазор между тормозными дисками песчинок. Затем - глухой удар. Переднее колесо наконец-то попало в песок, ее выбросило из седла и понесло куда-то вперед и вниз. А потом все пропало.

Она очнулась от тяжелого, удушающего ощущения. Было светло и вязко. Густая, немного мутная жидкость была повсюду. В носу, глазах, во рту. Во всем теле - от кончика мизинца стопы до глубины бронхов зудело. Алиса попыталась посмотреть на собственные ладони, если они все еще при ней? Усилием воли она наклонила голову вниз и увидела две длинные, тонкие белые полоски. Ее руки? Полоски расплывались в мутно-голубой жидкости. Она снова отключилась.

Сознание вернулось снова, и в этот раз Алиса поняла, что находится в замкнутом пространстве, заполненном все той же мутной опалесцирующей жидкостью. Она была в цилиндре, выстланном изнутри чем-то ворсистым - вроде белого искусственного меха или густой плесени. Тонкие волоски отходили от стен, оплетали множественные кабели, трубки катетеров, проводки, цеплялись к ее коже. Она снова попыталась наклонить голову - и наконец-то увидела себя. На ней была белая рубашка с короткими рукавами и шорты. Все из нетканого волокна, пронизанного проводками и фольгированными накладками датчиков. Одноразовое.

Неизвестный сироп, в котором она плавала, поддерживал дыхание - ее гортань была свободна, она привыкла и уже не ощущала удушья. На вкус содержимое капсулы напомнило Алисе застоявшуюся воду из старой деревенской колонки-водокачки. Железистый привкус и сладковатое послевкусие - не сахар, скорее смесь каких-то медикаментов и подгнившей органики.

Чувствительность постепенно возвращалась - ей удалось чуть приподнять левую руку, пальцы не двигались, но получилось присмотреться к собственной коже вплотную. Что-то неуловимо изменилось - словно все ее тело обернули тонкой волокнистой пленкой. И цвета - кожа словно выцвела, а сетка сосудов под кожей потемнела. Интересно, какими химикатами ее накачивали, пока она была в коме? Это вопрос истощил ее сознание, и она снова соскользнула в забытье.

Очнулась она уже в палате. Большую часть катетеров из нее вытащили, рубашку с сенсорной сеткой и шорты поменяли на свободный халат. Справа была трехъярусная тумбочка. Она запустила руку на первую полку и вытащила маленький компад внутренней связи. Наладонный компьютер уже был включен, и на экране висело приглашение вызова медсестры и расписание приемов лечащего врача. Не сегодня.

Внизу экрана виднелся еще один пункт - информация для пациента. Но на чтение сил уже не оставалось, и она положила маленькую пластинку компада назад, в нишу. Когда она уже разжала пальцы, пластинка уползла в сторону невидимого магнита и со щелчком закрепилась на дне ниши. Во второй нише была целая кипа бумаг - но сил на чтение не было, она даже не стала вытаскивать их. В третьей нише были тапочки.

Алиса вытянула один тапочек из ниши. Толстая подошва из мягкой, губчатой резины, простая белая ткань. В такой обуви можно выходить на улицу, а значит, что дела ее достаточно хороши, чтобы ей позволили хотя бы немного прогуляться. Теперь можно попытаться встать с кровати. То, что наконец-то ощущала полностью собственное тело и даже могла согнуть ноги в коленях, не означало, что у нее достаточно сил, чтобы полноценно встать. С негромким стуком она скатилась с кровати, а затем на нее сверху сползло одеяло.

Ее все еще мутило, но у нее хватило сил уцепиться руками в изголовье кровати и втащить себя наверх, а затем рукой перетянуть одеяло с пола к себе и закутаться. Она снова погрузилась в чуткий сон и балансировала на грани полноценного сна и дремоты. Наконец, после погружения в относительно крепкий сон и пробуждения ей удалось сосредоточиться, сесть на кровати, свесив ноги, оттолкнуться руками за спиной и подняться. Как ни странно, но слабость почти ушла, да и головокружение прошло.

Единственное, что еще беспокоило ее - зуд, который тревожил ее с того момента, как она очнулась в капсуле. Алиса рефлекторно почесала запястье, и с ее руки слезла лента пластыря. В месте укола, который ей сделали, пока она дремала, застыла густая, угольно-черная капля. Заживляющий состав, мазь? Она рефлекторно сбросила жирную черную каплю на пол. Из почти зажившего следа укола вытекла новая капля - намного меньше предыдущей, но...Похоже, теперь моя кровь - черного цвета? Да твою мать, что со мной тут сделали и зачем. Ладно. Хотя бы умыться. Холодная вода - надежный способ взбодриться.

Палата была небольшой, и большую ее часть занимала кровать и тумбочка. Справа от кровати было огромное окно, закрытое просвечивающими бежевыми шторами, за спиной - стена, слева и перед ней - две двери. Неуверенно шагая, она подошла к двери слева, дернула за ручку - дверь была заперта. Тогда она пошла вперед, опираясь на стену. Открыла дверь. Санузел как в гостинице. Простая душевая кабинка, встроенная в стену раковина, зеркало. Она посмотрела в него и застыла.

Изменения в лице были вроде бы небольшими, но складывались в какую-то странную картину. Кожа стала намного бледнее и словно плотнее, приобрела текстуру грубой волокнистой ткани. На щеках, лбу, горле она заметила крохотные трещинки, сочащиеся черной сукровицей. Волосы, как она и предполагала, ей остригли - и сейчас они отросли настолько, что доходили где-то до середины ушей. Словно бы обесцветились.

И наконец, Алиса посмотрела своему отражению в глаза. Радужка выцвела и посветлела, зрачок расширился, а на белке и части радужки просматривались правильные пересекающиеся линии, словно кто-то под трафарет разрисовал ей белки глаз треугольниками и шестигранниками. Как бы страшно ее не потрепало падение в овраг, ей нужно было сшить и срастить кости, а не заменять кровь черной жижей и рисовать черные гравюры вокруг зрачков.

Алиса замахнулась кулаком на зеркало и очнулась из дремотного состояния. Она уже давно, очень давно покинула реабилитационный центр и однозначно находилась в своей каюте на "жилом" ярусе основной карусели. Стоящие в каюте часы показывали, что сейчас всего лишь половина шестого утра, и она может позволить себе обойти отсеки. Она еще раз посмотрела в зеркало - да, это все еще ее лицо и ее глаза, ее зрачки в виде шестилучевых звездочек, окруженных черными шестигранниками.

Она остается големом, но сейчас это уже не тяготит ее - пока большая часть экипажа мерзнет в гликолевом растворе как зимующие лягушки в пруду, все пустующие отсеки корабля в ее распоряжении. Остальные двадцать четыре бодрствующих члена экипажа слишком заняты подготовкой систем корабля к активному торможению и началу пробуждения основной команды, чтобы отвлекаться на ее мелкие чудачества.

Вид пустых помещений, заполненных техникой на консервации, тихий гул вентиляторов и слабое оранжевое мерцание сервисной подсветки успокаивали ее. Пятнадцать лет назад она узнала от одного из корабельных экологов, как попасть в биосферный модуль - и сегодня утром она воспользуется этим маршрутом снова.

Повернуть из складской комнаты в сервисную шахту и спуститься на третий сектор, минуя комнату управления климатом отсека, электроснабжением, а затем в тамбуре набрать комбинацию латинских букв и цифр, чтобы открылся коридор, ведущий к залу с решетчатым полом, под которым плескалась вода водорослевой оранжереи. Здесь было прохладно, едва ощутимо пахло трясиной - и темно. Единственными источниками света были погруженные в толщу мутно-зеленой воды агролампы.

Алиса положила на решетчатый пол коврик - позаимствованный на складе рулон технического брезента, легла на него и уставилась вниз. Она знала, что глубина водорослевой секции - десять метров, затем - металлическое дно отсека "карусели", по которому ползают служебные роботы, подчищающие отмершую органику, затем идет служебный зазор между подвижными отсеками карусели и неподвижным внешним корпусом.

Дальше начинается внешний технический отсек "Завета" - зона невесомости, где размещаются контейнеры с расходниками, шар-баллоны с водой, сжатыми газами, термоядерным горючим для корабельных реакторов, а между ними ветвятся силовые кабели, трубопроводы, оптоволоконные магистрали обмена данными.

Наконец, поверх всех этих катакомб находится внешняя шкура корабля - неровные, рыхлые пластины из керамики, в которых встроены маневровые двигатели-верньеры и телескопы ближнего мониторинга, которые она про себя давно называет "глазками". И пока "Завет" тормозит, эти глазки остаются ее единственным подслеповатым инструментом. В объективах корабельных телескопов Атон, конечная цель путешествия, выглядит как яркая оранжево-красная звезда.

Главным источником света остаются габаритные огни "Завета" и световые индикаторы гигантской воронки газосборника. Месяц назад к ним добавились регулярные вспышки тормозных зарядов перед носом корабля. Субкилотонные ядерные заряды ионизируют текущий вокруг корабля разреженный межзвездный газ. Тот, столкнувшись с магнитным полем вокруг ажурных ветвей, образующих воронку газосборника, понемногу замедляет корабль.

Алиса смотрит вниз, в темную воду, где клубится мутная взвесь водорослей, со дна поднимаются пузырьки воздуха и лампы то гаснут, закрытые плотными сгустками водорослевой массы, то загораются ярче, так что на решетках пола становятся заметны высохшие отпечатки следов обуви техников. Расставленные в правильную решетку, лампы на дне водорослевого бака очень похожи на индикаторные огни фрактальной воронки газосборника. Интересно, а на что похожа конечная цель их путешествия?

Алиса поднимается, сворачивает коврик и укладывает в рюкзак, вытаскивает из рюкзака папку с распечатками и вынимает оттуда лист. "Отчет по визуальному мониторингу состояния здоровья внешних магнитных узлов воронки" - гласит текст. Перечеркнут, от руки видна надпись - "устаревшие данные".

Она затем осматривается по сторонам. До следующей смены обслуживания еще далеко, так что Алиса свертывает из плотной пластиковой бумаги самолетик и с силой запускает его. Подсвеченная фиолетовыми бликами из глубины бассейна, бумажная игрушка летит, едва заметно смещаясь влево.

Сегодня ее бумажный самолет продержался в воздухе пятнадцать секунд и двести миллисекунд. Не рекорд, но все равно приятно. А еще - пора на утреннее совещание, доложиться перед Уинтропом, Марией и Джоном. Времени осталось ровно столько, сколько нужно, чтобы вылезти из сервисной шахты, преодолеть жилое кольцо и подняться во второе кольцо - административно-лабораторный сектор.

Нулевое приближение

Алиса вынырнула из "невесомой" центральной шахты в кабинку лифта, и тот с гудением повез ее по "спице" карусели мимо служебных модулей зоны низкой гравитации. Наконец, лифт остановился на выходе в кольцевой коридор, освещенный светло-желтым светом дневных ламп. Она пошла против часовой стрелки мимо технической библиотеки, терминального зала, пока что пустующих лабораторий. Через пять минут она пришла к "штабу".

На массивной двухстворчатой двери висела табличка - "Уинтроп Дейл. Администратор сектора исследовательских работ. Часы работы - без перерывов." В нижней части таблички была выгравирована заглавная греческая "Омега", в центре которой смотрел на посетителей гравированный глаз. Алиса без стука отвела массивную дверную створку и скользнула в проход. В "штабе" сейчас было девять человек, включая Алису.

Уинтроп сделал вид, что не заметил ее, бросил взгляд на мерцающий над входом экран часов, а затем постучал по своему столу. Раздался приглушенный гул. Уинтроп начал собрание- "Завет уже начал торможение и успешно отрабатывает первую фазу. Если ничего не случится, то нам нужно быть готовым к решению трех задач - как поднять весь спящий экипаж, чтобы это не перегрузило разом автоматику и жизнеобеспечение корабля, как благополучно затормозить, чтобы у нас осталось топливо для возвращения домой и..." - тут он посмотрел на Алису и сделал паузу - "...Понять, а что на самом деле мы видим аномального вокруг Атона."

Алиса догадывалась, что Уинтроп ждёт от нее ответ. К счастью, она мысленно отрепетировала еще в водорослевой ферме, так что она поднялась с места - "Мы уже близко, но Атон ничем подозрительным себя не выдает. Ни радиовсплесков, ни лазерных бликов. Ничего. Только намек на пояс ярких частиц вокруг Атона, который может быть кольцом астероидов, зародышем роя Дайсона, результатом столкновения двух массивных астероидов. Я могла бы предложить еще с десяток вариантов разной степени безумия, но пока мы не затормозимся и не свернем магнитный парашют, о наблюдениях можно забыть"

Джон, планетолог, повернулся к ней и задал свой вопрос - "Интересно, а на Атоне нас уже видят?"

Алиса предвидела подобные вопросы - "Разумеется. Наш парашют и шлейф из плазмы сейчас гудят и трещат в радиодиапазоне. А заряды для ионизации плазмы регулярно создают вспышки в гамма-лучах и жестком рентгене. И если Нун действительно существуют и все еще активны, то им по силам измерить наше ускорение, интенсивность радиоизлучения и прикинуть, сколько весит "Завет"."

Уинтроп неожиданно повернулся к Алисе и направил на нее открытую ладонь. Знак молчания. Она передала слово руководителю группы.

Уинтроп продолжил за Алисой - "Даже если бы мы не ничего не взрывали, сам факт искусственного объекта размером с небольшой астероид однозначно характеризует нашу энерговооруженность. Которой мы добились или ядерной энергетикой, или использованием антиматерии, или батареей разгонных солазеров, которые нельзя было построить без все той же ядерной энергетики. Сам факт нашего прибытия - уже потенциальная угроза. Мы тяжелые и двигаемся с почти релятивистскими скоростями. Что объясняет отсутствие ответных реакций. Как по мне - если Нун существуют, то они достаточно разумны, чтобы не дергать тигров за усы"

В диалог вступила Мария, ведущий антрополог экспедиции - "Вы ведь тоже сомневаетесь, что Нун вообще когда-либо были здесь. Ну или мы найдем тут только останки чего-то, похожего на Месекет. Или Нун были здесь транзитом."

Уинтроп улыбнулся - "Это мне нравится. Пока моя команда железячников думает, как Нун могут зацепиться за систему, вы задаетесь вопросом - а было ли им это вообще нужно? Теперь разверните свою мысль подробнее."

Мария тоже едва заметно улыбнулась и продолжила - "Да. Есть шанс, что Нун остановились тут ровно настолько, чтобы пополнить запасы топлива - скажем, дейтерия, водорода и гелия из атмосферы газовых гигантов. Затем они развернули в системе механозародыш, который переработал пару-тройку астероидов в одноразовую лазерную катапульту, которая начала разгон их корабля для нового этапа путешествия. А то, что Аргус еще на Земле принял за строящийся рой Дайсона - это остатки лазерной катапульты, которая разрушилась при срабатывании..."

Уинтроп остановил Марию и подвел итог ее догадке - "Изящная гипотеза. Кстати, объясняет, почему все миры с признаками роя отражающих парусов выстраиваются в цепочки. Это - следы привалов на длинной дороге. Единственное, что она не объясняет - почему у корабля, найденного в Солнечной Системе, не было паруса. А еще - такие операции занимают от нескольких десятков лет до пары веков даже с применением автоматики Неймана."

Мария, кажется, проработала свою гипотезу достаточно глубоко, и ответила почти сразу - "По той же причине, почему паруса нет у нас. Для корабля, входящего в пустую систему, парус является мертвым грузом, который требует тратить драгоценное горючее на свое торможение. Мы ведь тоже сбросили парус перед переходом на аннигиляционную тягу еще в Койпере. А что касается времени - то вспомните Месекет, который шел в пространстве тысячи лет. Нун могут быть или расой долгожителей, или же они перешли на постбиологический уровень, или же они были на кораблях лишь в виде чистого сознания... "

Уинтроп снова остановил антрополога - "Уважаемая Мария Александровна, это прекрасная гипотеза, ровно как и ваши догадки об океаническом происхождении и амфибийной природе Нун, но у нас нет ни доказательств, ни роскоши предаваться спекуляциям. Через шесть лет мы должны погасить наши 0.03c до нуля"

Алиса держала поднятой руку уже почти минуту, но спорщики увлеклись, и тогда она с силой постучала по столу.

"Пока мы обсуждаем, как летают воображаемые корабли Нун, которых, возможно, не существует в природе, лучше обсудим наши действия на участке входа в систему. Зеркалку мы не развернем на такой скорости, а глазки бесполезны на расстояниях больше миллиона километров. Мы идем к Нун слепыми - это никого не настораживает?"

Уинтроп повернулся к Алисе: - "Извини, пока из трехсот членов экипажа бодрствуют лишь сорок. Мы забыли сказать тебе, что первые "одуванчики" уже готовятся к пуску. Через два-три дня начнем сбрасывать их, и тогда через полгода они будут во внутренней системе. Когда они начнут давать картинку - инициатива перейдет к тебе. Уточнение карты системы, выбор коридоров торможения. И, конечно же, развертывание "Большого Брата" - его можно доверить только тебе"

Вместе с Алисой поднялся Джон, руководитель сектора планетологии - "И что вы предлагает делать, наш вождь?"

Уинтроп заметил иронию, но решил просто выложить факты - "Как всегда. Импровизируем, действуем по обстоятельствам и пытаемся не умереть. Сделанные еще перед началом полета симуляции показали, что парусное торможение погасит скорость до 0.001с, а потом нам придется пройти через верхние слои короны Атона, развернув магнитное поле воронки на максимум. Затем - прожиг аннигиляционных установок, окончательное торможение, маневрирование и переход на кометную орбиту с афелием в местном поясе Койпера. Не исключено, что если в системе есть газовый гигант, то нам предстоит еще и чиркнуть о верхние слои его атмосферы.

Он снова повернулся к Алисе и обратился к ней лично - "И от тебя, Алиса, зависит, какой маршрут мы проложим. Данные от "одуванчиков" и глазков нужно будет собрать в цельную картину. "

Уинтроп сделал паузу, вышел из-за своего стола и обратился ко всем участникам собрания- "И если мы не сгорим при пролете через корону Атона, если не откажет магнитная ловушка и нас разнесет на куски зарядом антилития, если в попытке провести аэроторможение, чтобы сэкономить драгоценную антиматерию? мы не утопнем в облаках газового гиганта - то развернем "Большого Брата" и начнем искать в этой глуши следы Нун или доказательства их отсутствия. А пока - за работу."

Мне нужно больше глаз

Алиса вышла из терминального зала, где закончила сегодняшний раунд борьбы с кодом, который должен будет оценить плотность и степени ионизации коронального вещества Атона по результатам съемок в мягком рентгене, ультрафиолете и оптике. Компьютер подкидывал ей все новые варианты течений в разреженной звездной атмосфере, а ее модель пыталась интерпретировать, иногда выдавая парадоксальные результаты.

Например, отрицательную плотность - разогретое плазменное волокно смоделированного светила сработало как линза и сфокусировало свет вокруг виртуального телескопа с яркостью, большей фоновой. Модель решила, что раз яркость зависит и от плотности, то плотность конкретно этого волокна была отрицательной. Алиса улыбнулась себе, остановила симуляцию и вышла на перекур. Она обошла вдоль лабораторного кольца, разглядывая закрепленные на стенах лотки с моховыми подушками. Пару раз она даже запустила руки в чуть пружинящий пушистую зеленую массу крохотных листьев. Кажется, ее модель не "пружинит", когда приближается слишком близко к нулю. Когда она вернулась на рабочее место, то заменила степенную регрессию в зависимости между поглощением и плотностью на экспоненту.

Она еще три часа боролась со все новыми сценариями от "Розетты". Компьютер скручивал плазму в узлы, добавлял взаимодействие с магнитосферой "нео-Марса" - Алиса не была уверена, есть ли у этого куска промороженной скалы, которому даже имя не успели назначить, хотя бы какое-то магнитное поле, но решила отыграть наихудший сценарий. Данные начали сходиться, и у нее появилась надежда закончить с алгоритмом прокладывания пути через корону лишь с парой недель сверхурочной работы. Даже наметилось время на то, чтобы возобновить прогулки через водорослевый отсек...

Она уже представила, как в слабой гравитации торможения "Завета" она идет по потолку над водорослевым морем, цепляясь за кабель-каналы на крыше отсека. Она с силой выталкивает себя вперед, плавно скользит вдоль кабель-канала, медленно снижаясь, а затем выбрасывает левую руку вверх, снова вытягивает себя из падения и продолжает полет над черно-зеленой водой, в которой мерцают фиолетовые светильники. А эта скобка как-то странно вибрирует...

Из приступа мечтательности ее выдернули часы, гудящие и дрожащие так, что ощущалось сквозь пронизанную костяными волокнами плотную кожу голема. Приятная фантазия сменилась вопросом, кого же принесли черти в час окончания ее рабочей смены. На экране часов мерцала надпись - "Владимир. К. Н. Баллистик 2-ой категории." Алиса задумалась - "Баллистики вступят в игру, когда у нас будут хотя бы какие-то данные по системе, а для этого должно произойти четыре события - Мы запустим "одуванчики", они пролетят через систему и хотя бы один останется живым, затем мы получим от них отчет, а я смогу правильно истолковать данные. Без отрицательной плотности. "

Прокрутив эту цепочку, она вспомнила, что схема торможения не соберется без данных от "одуванчиков", а "одуванчики" только готовятся к пуску. А кто занимается запуском? Тоже баллистики. Она перечитала сообщение целиком - "Начинаем раскидывать одуванчики, нужны твои рекомендации. Уинтроп одобрил. Будь через час или раньше на носовом канонирском посту вдоль третьей артерии."

Артерии. Так экипаж называл про себя тянущиеся параллельно тракту двигателя Бассарда сервисные шахты, по которым можно было из жилых и лабораторных секций попасть в служебные и складские отсеки, где царила невесомость. Она ткнула кончиком пальца в сообщение, подтвердив, что прочитала и все поняла. А затем ответила - "выхожу из терминального зала. Двигаюсь к осевой шахте-3."

Она сама не заметила, как запрыгнула в лифт, ведущий к распределительной площадке, а затем нажала на кнопку перехода в технический тамбур, где останавливался межсекционный монорельс. В "артерии" не было атмосферы, чтобы не отягощать отсеки усилением на герметизацию. Воздух был лишь в обитаемом отсеке монорельса, и чтобы туда попасть, нужно было пройти через шлюз.

Шлюз ее не пускал, и только со второй попытки она вспомнила, что для перемещений между секциями была нужен или мастер-ключ, или карта одного из специалистов пустотных секций - ангарных инженеров или канониров. Ну или приглашение от специалистов. Она перемотала экран часов на сообщение от Владимира и поднесла к сканеру шлюзового замка. Дверь открылась, и она пошла по коридору, подсвеченному тускло-оранжевыми сервисными лампами, к двери вагона. В конце коридора на полу были нарисованы предупредительные шевроны, а трафаретные надписи на стенах предлагали проверить пропуск.

Она снова поднесла часы к двери в вагон монорельса, и те открылись с тихим шипением. Судя по маслянистым следам на полу и запаху смазки, в вагоне пару часов назад проехались несколько человек и еще что-то длинное и узкое - наподобие водопроводной трубы.

Через десять минут вагон остановился в освещенном тусклым светом тамбуре. Такой же шлюз, за ним - просторный тамбур, шкафы с облегченным скафандрами и стойки со сменными кислородным баллонами. Из пола поднималась стойка с консолью управления лифтом. Она зажала клавишу, и с приглушенным стуком к ней спустилась с верхних ярусов открытая кабина. На панели управления кабиной лифта было всего четыре кнопки - "центр", "тревога", "стоп" и "канонирская". Она нажала на последнюю, и лифт поплыл вверх. Жужжали приводы и скрипели канаты, по которым лифт полз.

Кабина лифта вынырнула из пола в углу вытянутого зала с высоким потолком. На потолке виднелись рельсы, по которым ползали погрузочные краны, и один из них держал что-то длинное и тонкое. Канонирский зал действительно занимался стрельбой - гауссовы ускорители позволяли запускать с борта "Завета" небольшие спутники, зонды, ретрансляторы и заряды ионизации окружающей среды. Алиса осмотрелась и увидела, как к ней, постукивая магнитными башмаками и придерживаясь за направляющий трос, шел невысокий человек в облегченном скафандре со снятым шлемом. Владимир.

Он повернулся к Алисе и поприветствовал ее, протянув руку. Она замешкалась на долю секунды и пожала. После этого Владимир обратился к ней - "Я знаю от Уинтропа, что ты уже плетешь коды, чтобы разобраться, в каком же месиве нам предстоит лететь. Это хорошо, но старик просил познакомить с матчастью. Я знаю, что ты бог - ну или хотя бы бодхисаттва по части работы с телескопами, вот только "одуванчик" - не самый обычный инструмент. Потрогай, взгляни живьем. Считай это экскурсией. А в подарок я позволю тебе нажать на пусковую гашетку". С этими словами Владимир указал рукой на потолок, где застыл кран-погрузчик.

Алиса подняла голову. Три техника следили, как с потолка на лентах спускался первый "одуванчик" в защитном чехле-амортизаторе из углеткани, пропитанной силиконом. Матово-серый цилиндр с трафаретными надписями "WARNING:FRAGILE" лег в разгонную люльку катапульты Гаусса. Техники вручную застегнули фиксаторы, удерживающие сложенный и завернутый в защитный чехол "одуванчик", а затем толкнули углепластиковую люльку в ствол ускорителя. Щелкнули замки казенной камеры. В глубине ствола люлька соединилась со стальным поддоном. Один из техников сел у терминала рядом с казенной камерой ускорителя, пару раз ткнул рукой в сенсорный экран и запустил программу диагностику.

На черном экране на фоне бледно-серого контура пасти "Завета" начали вырисовываться голубые линии разгонного трека, углы отклонения оси ускорителя от абсолютной горизонтали, температура сверхпроводящих метательных катушек. Столбики бирюзовых цифр начали выстраиваться под схемой ускорителя Гаусса один за другим. Иногда среди зелено-голубых цифр появлялись оранжевые, и тогда техник вбивал команды коррекции, чтобы автоматика скомпенсировала набежавшие отклонения. Алиса время от времени спрашивала, как именно проходит пуск, какие ускорения испытывает "одуванчик". Через пять минут диагностика закончилась, и гауссов ускоритель номер семь признал себя готовым к работе.

Алиса подсела к соседнему терминалу. Тот в режиме ожидания показывал меню основных систем носового отсека, и она выбрала ту, к которой у нее был доступ. К "глазкам". Она быстро отстучала по спроецированным на экранам клавишам привычную последовательность команд.

covenant-os run eyelet-network --u Alice-cheshire eyelet-network run access-stream maw::250::tendril::6 set-id "dandelion-launcher-01" eyelet-network run output--source "dandelion-launcher-01" На черном экране терминала возникло окно с дрожащей, зернистой картинкой. Глазок в основании одной из ветвей входной воронки - пасти Завета смотрел вниз, в основание пасти. Там раскрылось маленькое, в два метра отверстие. Словно дыхальце в коже гигантcкого червя. Из черного отверстия выскользнул длинный и тонкий цилиндр, похожий на карандаш. Алиса снова застучала длинными, заостренным пальцами по консоли.

eyelet-network run tracking --select-by relative_velocity::1000m/s Глазок сфокусировался на улетающем вперед цилиндре. Спустя две минуты тот начал раскручиваться вокруг своей оси. Защитный чехол раскрылся на лепестки, которые разлетелись по сторонам. Затем зонд начал вытягиваться в длину, а на его "хвосте" раскрылись треугольные отражатели.

Теперь зонд действительно стал похожим на семечко одуванчика - гондола с системой управления и собирающим зеркалом, за которым на тонком стебле находится главное зеркало, а вокруг него - полотна световых парусов для поддержания ориентации и маневрирования. Со скоростью всего в сто раз меньше световой "одуванчик" пройдет через систему Атона всего за месяц и если выживет - передаст увиденное на борт Завета по тонкому лазерному лучу.

"Похоже, у меня есть новые глаза посреди этой глуши" - сказала про себя Алиса и едва заметно улыбнулась. Скоро у нее появится настоящая работа.

Когда мысли сходятся

Джон Хэллоуэй закончил главу плана высадки на ледяных телах промежуточного размера максимально обтекаемой фразой - "...но поскольку точной информации о строении и взаимном расположении объектов в системе Атона мы еще не располагаем, то все материалы отчета основана на существующих достижения исследования и колонизации ледяных лун и будут иметь рекомендательный характер. Конечная последовательность выбора места для базового лагеря, логистика и список ожидаемых вызовов и угроз носят сугубо рекомендательный характер".

Он поставил свой терминал в режим ожидания, задвинул стул, покинул терминальный зал и зашагал по галерее лабораторного кольца, затем поднялся по тамбуру в жилую секцию и вошел в зал отдыха. В переделанном складском помещении вдоль стен висели контейнеры с гидропонной смесью, из которых пробивались молодые побеги декоративного винограда. В дальнем углу слева от входа стоял микрофон, а в центре - стол с кофе-машиной. Вокруг центрального стола было еще шесть столов поменьше, и за одним из них две девушки с нашивками криогенного отделения медицинской службы - змеей, свернувшейся в кольцо вокруг снежинки.

Сейчас девушки обсуждали ветку папоротника - передавали росток друг другу, прислоняли к нему компады, чтобы разглядеть каждый листик и споровую пластинку вблизи. По обрывкам разговоров Джон понял, что медики решили немного украсить общий зал корабельного лазарета. Это его ничуть не интересовало.

Он повернулся и увидел в левом углу за стойкой микрофона знакомую фигуру. Алиса, закутавшаяся в одну из своих пушистых белых кофт, свернулась в массивном кресле, сложив обувь под столом. Он давно собирался поболтать с ней - вспомнить старую дружбу, начавшуюся еще во времена подготовки к экспедиции, предложить свою помощь на этапе после торможения. Наконец, ему просто хотелось отвлечься от работы.

Джон сел в соседнее кресло. Алиса заметила его издалека и в знак приветствия кивнула. Сейчас она остригла свои длинные, до лопаток волосы, оставив только две длинные косички над висками. В двух руках она держала чашку с кофе и то принюхивалась, то внимательно смотрела, как приглушенный свет проходит через пар от горячего напитка.

"Ну как тебе на "Завете"? еще не успело надоесть?" - спросил Джон, начиная разговор

Алиса поставила кружку на стол, спрятала руки в длинные рукава своей кофты, посмотрела на него, чуть наклонив голову, и затем ответила - "Пока что прекрасно, большая часть экипажа на разморозке и не портит мне настроение, "одуванчики" летят к Атону, и часть из них все еще работает - так что мне есть, чем заняться."

"Ты действительно согласилась на это путешествие лишь ради того, чтобы побыть в одиночестве?" - Джону стало интересно, действует ли сейчас голем под влиянием очередного скачка настроения, или же она правда наслаждалась пустотой, царившей пока на борту.

Алиса молчала пару секунд, словно подбирая варианты ответа, наконец - она высказалась - "Разуй глаза, для начала - я прошла голем-терапию, а это уже делает меня кандидатом первой категории. Да, мне все еще нужна регулярная настройка и дрессировка зернышек, чтобы я не превратилась в абстрактное произведение из костей, сухожилий и прочего ливера, но для этого достаточно пару раз в год проходит диализ."

Она сделала маленький глоток кофе и продолжила - "Ты неделю торчишь под капельницей, алгоритмы подбирают нужный коктейль из фагов, векторных препаратов и "зернышек", терпишь засунутые в тебя датчики, созерцаешь диагностические данные и медленно умираешь от тоски. Старая сукровица заменяется на новую, "зернышки" получают новые инструкции, и жизнь снова становится терпимой. Мне приходилось выслушивать треп медиков про РНА-команды, экспрессию сигнальных генов, накопление энтропии при каждой итерации микросборщиков, но все это вуду меня не особенно тревожит.

Азы голем-терапии были ему известны. Прирученные межклеточные паразиты строили внутри клеток логические контуры, каркасы из актиновых волокон, молекулярные стапеля для сборки как новых клеток, так и подобные себе сборщиков. Медики управляли этим процессом, передавая инструкции через искусственных бактериофагов. Подробности из химии и микробиологии были для него из рода черной магии.

Но он твердо знал одно - применяют голем-терапию крайне редко, так что он решился спросить - "А как вообще тебя угораздило получить такую терапию?, Я мало что знаю о микросборщиках, но из институтского курса помню, что базис технологии големов - это глубоко преобразованные внутриклеточные патогены. Чуть ли не сыпной тиф. И Комитет, если верить определенным слухам, пасет каждого голема. И что риск откинуться даже на последних версиях протокола терапии отличен от нуля."

Алиса, похоже, не придала его словам большого значения - "Понятия не имею. Сначала мы отмечали завершение сессии, потом - жеребьевку заказчиков и подписание контрактов на производственную практику. Потом был аванс. Потом я решила вернуться домой с вечеринки на багги, но где-то себя переоценила, после чего очнулась спустя два месяца в чане клеточной сборки. Спустя полгода я уже могла ходить на своих двоих, да и сознание прочистилось настолько, что я больше не впадала в ступор, смотря за масляной пленкой на луже или преломлением света на трещине в оконном стекле."

И это было странным. Если она пролежала в глуши до прибытия медиков час или даже два, то ее повреждения не требовали такой радикальной меры. Ампутация, протезы, наращивание искусственный рефлексных дуг и операции на спинном мозге - вероятно. Это странно.

Он решил уточнить вопрос - "И Комитет никак не вылезал все это время? Вроде бы они до сих пор держат голем-терапию как процедуру повышенного риска и применяют ее в самых крайних случаях, когда мозг еще можно спасти, но его убьет собственное тело. Ну или для своих отдельных членов, которым нельзя позволить умереть по естественной причине. Не больше полусотни процедур за год. А ты могла просто отделаться хорошим протезированием и сеансом регенеративной терапии. За те же год-полтора тебе заштопали бы позвоночник, научили ходить на обновленных стопах и работать с искусственной рукой."

Алиса продолжила тем же отстраненным тоном - "Я сама не знаю. Возможно, на кафедре меня переоценили настолько, что пока я валялась в коме, а врачи гадали, как много от моего полутрупа под управлением коматозных мозгов можно спасти, кто-то написал ходатайство в Комитет. Как бы то ни было, с этими чудилами я пересеклась только один раз - незадолго до выписки. В реабилитационный центр приехал пацан чуть постарше меня, представился сотрудником благотворительной сети для людей с обширными телесными модификациями, рассказал про их программу помощи в профессиональной адаптации и психологической поддержке. А потом, когда он уже уехал, мой лечащий врач пояснил, на кого этот студент на самом деле работает. Но мне тогда ничто не волновало."

Алиса продолжала вспоминать, иногда улыбалась про себя. Похоже, годы после голем-терапии запомнились ей приятным периодом жизни. Такая мысль вызывала у Джона сомнения в адекватности Алисы, но он решил промолчать.

"Я вернулась в кампус, восстановилась на учебе и продолжила работать на диплом магистра прикладной астрономии. Пару раз увиделась с родителями, но они словно отпустили меня, пока я отмокала в баке голем-терапии. Если честно, то мне хотелось сжать тогда весь мир до моей комнаты в общежитии и рабочего места у телескопа."

"Я или сидела с учебниками и стендом моделирования, или пялилась в телескоп часами напролет, рассматривая булыжники в поясе и гадая, как по тепловой сигнатуре оценить, сколько в скальной породе спрятано воды и углекислоты. Руководство университета начало помогать мне вылавливать заказы на разведку полезных ископаемых в поясе и анализ старых атласов Пояса"

"Когда и это надоедало, то уходила в горы рядом с обсерваторией - и продолжалось это все двадцать лет. Из комнаты в лекционный зал, оттуда через шесть часов на смену к телескопу или в терминальный зал. Когда сил пялиться в экран и вылавливать очередные дефекты обработки изображений не остается - в лес, наросший вокруг сопки, на которой стояла обсерватория. А потом ты возвращаешься в свою келью, и цикл повторяется заново. Смыть. Намылить. Ну ты все понял."

"А потом ты устала и от этой невыносимой легкости бытия и решила подать заявку на конкурс в команду Завета?" - За стремление Алисы сливаться с фоном Джон всегда подозревал какую-то необычную отдушину. Он уточнил свой вопрос - " Профильная специальность, двадцать восемь лет опыта в разглядывании каменных глыб, мертвых космических станций и прочих неприкаянных кусков бренной материи через оптические, ИК и УФ-телескопы, столько же лет опыта со скриптами по анализу изображений, устранению помех и поиску аномалий. Ради задачи куда интереснее, чем найти очередную глыбу для горного концерна. Нун?"

Алиса ухмыльнулась. На треугольном лице голема с узким подбородком, матово-белой кожей с текстурой вываренной кости и широким безгубым ртом улыбка выглядела жутковато. Интересно, нравится ли ей ощущение беспокойства, которое она создаем вокруг?

Затем она ответила - "Ты угадал. Частично. На Нун мне было плевать. Думала, они - очередная городская легенда или же паранойя Комитета, который увидел на одном из кусков льда в Койпере старой СолСистемы нечто, издали похожее на жизнь, после чего приступил к поиску отсутствующей черной кошки в черной комнате."

"Но азарт - дело заразное. Два месяца назад я ожидала увидеть здесь россыпь ледышек и камней от столкновения астероида внутреннего пояса с кометой, которую из облака Оорта кинул во внутреннюю систему Апеп. Но сначала мы увидели, что внешнее облако Оорта уже было подчищено Апепом, который или поглотил все кометные тела, или же выкинул их прочь, так что мой сценарий опоздал на пару миллиардов лет. Система Атона давно пришла в устойчивое состояние, возмущения в ней будут угасать, сходясь к устойчивым состояниям...

Джон постучал по столу. Апеп? Змей из старинной земной мифологии. Он-то причем здесь?

"Извини, я последнюю неделю почти не вылезала из центра связи. От "одуванчиков" начали приходить данные. Ну...от тех, которые все еще работают. Самый первый поймал телескопом пылинку и ослеп. Второй не раскрылся - что-то в чехле застряло, и он так и не разделился на лепестки. А вот третий и четвертый уже прошли рядом с первой настоящей планетой этой морозилки"

Джон снова остановил ее - "Значит, вы решили и дальше следовать старой конвенции, которую начала еще Мойра?"

Алиса, продолжая едва заметно улыбаться, ответила - "Не я. Уинтроп. Поверь, среди всех нас главный рехнувшийся - это он. Думаю, только из-за этого он и способен руководить экспедицией. Что касается Апепа, то мы с Уинтропом так назвали бурый карлик в двадцать-двадцать пять масс Юпитера. Ползет по самому внешнему краю системы."

До Джона начала доходить загадка, которую Алиса разглядела во внутренней системе. Блестящий рой осколков на почти естественных орбитах. Которые за считанные десятки веков или стянутся во внутренний пояс астероидов, или оказаться снова выброшенным на периферию системы. Он ответил Алисе - "Понимаю. Как если бы прошедший дождь из самых заурядных туч пролился на землю самой обычной пресной водой - но намочил землю в точности по аккуратными шахматными квадратами."

"Только тусклое оранжевое солнце перед нами, бурый карлик у нас за спиной и от одной до трех планет прямо по курсу. Которые, если верить наблюдениям из солнечного гравифокуса, гарантированно необитаемы. Одна из которых - ледяной или газовый гигант без твердой поверхности. А еще - вся система молчит."

"Чужаки выдали себя если не радиосвязью, то шлейфами двигателей, а отражатели группировались бы вокруг приемников, а не кружились беспорядочным диском. Но тут ничего нет, кроме пояса блесток во внутренней системе, который появился здесь двадцать-тридцать тысяч лет назад, и через столько же времени рассеется" - Алиса сказала эту фразу выдержанным тоном, но Джон увидел, как она сжала в кулак левую руку. Ему показалось, что сейчас астронома лучше хотя бы немного обнадежить. Он заканчивал разговор.

"Алиса, знаешь, я тут увяз в бумажной работе, планируя спуск экспедиции на несуществующий ледяной спутник. Потому что протоколы, расходы комплектующих на возведение лагеря, вероятностный анализ характерных рисков и прочая бюрократическая муть. Но я верю, что ты со своим опытом сможешь найти точку, вокруг которой собираются все эти неувязки. Дождемся пролета "одуванчиков" в центральной части системы?"

Она кивнула ему - "Ага, я сама понимаю, что пока у нас тут вынужденный простой. Даже "одуванчики" пролетят через центр только через три недели. Мы же будет у Атона только через десять месяцев. И я даже не знаю, что меня сильнее раздражает - абсурд, который видят мои два глаза или то, что возможное решение очевидно, но я не могу ухватить его, поскольку оно чуждо всему, что я знаю и умею. Ладно. Пока будем просто ждать..."

Алиса вылезла из кресла, нашарила свои чешки под столом и ушла. А у него в голове крутились цифры, названные Алисой. Двадцать-тридцать тысяч лет назад. Это был возраст Месекет, корабля-зонда чужаков, с эксгумации промерзших останков которого все и началось. Экспансия во Внеземелье, Аргус, Завет. В голове всплыл дразнящий голос - "Не унывай, все только начинается. Ты же знаешь, что то, что никогда и не жило - обычно не умирает?"

Джон отмахнулся от ехидного голоса в сознании и пошел по главной галерее жилого кольца к лестнице, ведущей на административный ярус.

Как пройти в ад и назад

Межотсечные гермодвери тамбура раскрылись, и Уинтроп вошел в инженерный отсек. Просторное помещение размером со спортивный стадион было уставлено контейнерами и цистернами, в центре стоял массивный цилиндр неизвестного ему промышленного агрегата, упиравшийся в потолок.

В полу отсека были проложены рельсы, и прямо сейчас по рельсовому пути двадцатифутовый фургон с закрепленными на грузовой подвеске баллонами подъехал к агрегату. Автоматика выдвинула манипулятор с шлангом и ткнула его в основание цилиндрического агрегата. Гудение стало сильнее. Уинтроп ощутил слабый запах - не то уксуса, не то строительной силиконовой пасты.

Рядом с агрегатом стояли девять "даманов" - средние инженерные мехи, без которых не обходилась ни одна крупная строительная или ремонтная операция в пустоте. Сейчас мехи были закреплены тросами к полу отсека, их кабины были открыты, а на плоских "спинах" размещались кассеты, к которым из агрегата змеились шланги. Из входного тамбура нельзя было различить надписи на кассетах и шлангах, но судя по тому, что к мехам постоянно подходили техники, подключали диагностические кабели и смотрели, как приземистые механизмы поднимали и опускали длинные клешни-манипуляторы, Джоэн готовилась к работе на обшивке "Завета".

Неожиданно Уинтроп ощутил, как кто-то похлопал его по плечу. Такой фамильярный жест он ожидал лишь от троих на борту, и Алиса сейчас нянчилась с "одуванчиками", а Конрад выхаркивает гликоль и флегму из легких в лазарете. Остается только Джоэн. Кроме того, он нарушил границы ее территории, а это делает встречу с ней неизбежной. Он не услышал ее шагов -по новой корабельной моде она подбила подошвы своих башмаков накладками из губчатого пластика. Ведущий бортинженер Завета, третий член Корабельного Совета, такой же голем, как и сам Уинтроп.

Джоэн была низкого роста, свои бесцветные волосы она красила в ядовито-оранжевый цвет. Сейчас на ней был облегченный скафандр со сброшенным на плечи шлемом. На левом рукаве грубыми мазками фиолетового лака кто-то (скорее всего - сама Джоэн) намалевал черепом и два скрещенных разводных ключа. Через правое плечо она перекинула сумку, из которой высовывался широкоэкранный планшет и целый выводок кабелей, о назначении которых Уинтроп даже не хотел думать.

"Здорова, большой человек. Увы, после выхода из гибернации я не досчиталась двух своих лучших спецов. Равенна умерла при пробуждении от внутреннего кровоизлияния, а у Морица сошли с ума импланты сердечного и дыхательного ритма, и теперь он - овощ с нарушениями мозгового кровообращения. Медики из криологического отделения сделали для него все, что могли, но они тоже не всесильны. Я пытаюсь подбодрить своих людей, но у нас мало времени, а задач - по горло."

Приоритетной задачей Джоэн сейчас была подготовка к нырку в корону Атона, но Уинтроп так и не удосужился дочитать ее отчет двухнедельной давности до конца. Его разрывали между лазаретом, где возвращались от криосна члены экипажа, обсерваторией, в которой Алиса и Вивек пытались истолковать последние новости с борта "одуванчиков" и Ученым Советом, который так и не смог сформировать ничего лучше стратегии "как-нибудь затормозиться и встать на якорь у ледяного гиганта".

Уинтроп подался вперед, немного наклонился и обратился с вопросом к Джоэн - "Скажи-ка, что эта кофеварка-переросток делает сейчас в сборочном цеху? И как вообще будет проходить подготовка? Ты ведь помнишь, что у тебя осталось девяносто дней до того момента, когда мы пройдем точку невозврата и начнем активную фазу?"

"Успокойся, вождь. Оверсан - маневр рисковый, но его пару раз устраивали и в старой СолСистеме. Если магнитное поле установлено, то плазма будет держаться от обшивки на почтенном расстоянии. Главная проблема - излучение, и сейчас мы с помощью "кофеварки" обращаем наши запасы титана и силиконовой смолы на защитное покрытие. Диоксид титана, немного связующего - и альбедо нашего "Завета" поднимется до 0.9. Разумеется, нужно будет обеспечить обслуживание "даманов", на которых команда начнет раскрашивать корабль, запасти нужное количество эмали и убедиться, что она будет уноситься и темнеть медленнее, чем Атон прожаривает корабль. А остальное сделает тепловая инерция нашего корабля. Обшивка достаточно рыхлая, чтобы тепло не успело просочиться в глубины конструкции. И даже если она начнет испаряться, какое-то время это будет не проблемой, а преимуществом"

Значит, ты уже все просчитала? И уверена в своих силах?

Джоэн откинула голову вверх и немного назад, смотря на идущий по потолку зала люк ангара - "Да. Симуляции показали, что мы потеряем от двух до пяти сантиметров обшивки, не считая слой отражающей эмали. Если создадим на "зонтике" неравномерное магнитное поле - то отклоним вектор газодинамических сил от продольной оси и получим подъемную силу и ограниченную маневренность по тангажу. Как на доисторических кораблях капсульного типа. На самом интенсивном участке можно раскрутить корабль вокруг продольной оси - заодно решим проблему неоднородного нагрева. Надеюсь, что ты обеспечишь экипаж бумажными пакетами, потому что сочетание осевой перегрузки до полутора "g" с поперечной в четверть "g" творит с вестибулярным аппаратом чудеса?"

Она продолжила - "Еще есть работы по обслуживанию нашей воронки и переключение всех обитаемых отсеков на осевую перегрузку. Сначала тормозим все карусели, потом разворачиваем отсеки, потом убеждаемся, что ничего не заклинило, а замки держат нагрузку. Предлагаю тебе раз в месяц проводить учения по отключению вращения во всех жилых каруселях - чтобы держать экипаж в тонусе. А мои инженеры успеют проверить состояние шарниров подвески."

А еще - у меня тут появилась яхта. Стоит сразу за смесительной установкой. Под люком, ведущим в ангар. Она вытянула руку и жестом указала Уинтропу на вытянутую конструкцию, повисшую за цилиндрической башней на тросах погрузочных кранов.

Носом "яхты" служила типовая секция контейнеровоза, затем шел такой же стандартный жилой вакуум-отсек на базе грузового контейнера, за жилым отсеком выстроилась гроздь шар-баллонов кислород-водородной смеси и блок жидкостных двигателей малой тяги. От бортов яхты протянулись клешни грузовых захватов, а на поддоне рядом с жилым отсеком можно было разглядеть стойки для обслуживания "даманов".

Джоэн довольно улыбалась - "Знаешь, я не хочу почем зря гонять главную шлюзовую камеру, а у этой посудины автономность - до недели. Подвешу вокруг всех четырех сторон "Завета" так, чтобы мои люди не теряли время на шлюзовые процедуры и путешествия из ангара в пустоту. Кроме того, эта баржа питается тем же гидролоксом, что и "даманы" - будет служить заправочной станцией, чтобы разгрузить корабельную команду от рутины. Мы уже отработали эту конструкцию, когда чинили магнитные катушки на воронке газосборника. Баржа, которую ты видишь под потолком, уже успела побывать в пустоте."

Джоэн перевела дыхание и продолжила - "Не тревожься. Справимся мы с Атоном - ты разбудил достаточно моих подчиненных, я выделила им время, стараюсь снабжать их достойным инструментом, а они, в свою очередь - не жалеют своих сил и не боятся импровизировать. Лучше расскажи мне, что вы тут нашли, и причем здесь Нун?"

Уинтроп умолк и на мгновение уставился себе под ноги. Наконец, он собрался и взглянул ей в глаза. Шестигранники на его роговице собрались в сложный узор, зрачки сузились до тонких черных снежинок - "Я расскажу. И тебе, и всему экипажу. Но не сейчас. Мы знаем слишком мало, а данные от "одуванчиков" пока говорят только об одном - вокруг Атона творится что-то неестественное, но слишком медленно и аккуратно, чтобы понять, что именно. Пока мы несемся на шести сотнях километров в секунду - у нас просто нет возможностей осмотреться. Но если мы сбросим эту скорость в короне Атона и выпустим следующий рой "одуванчиков" - узнаем."

Боги северного ветра

Висящие в каждом коридоре информационные экраны показывали две теперь три цифры - текущий уровень осевой перегрузки, время до остановки центрифуги административного и жилого кольца и - время до начала оверсана. Алиса кинула взгляд на висевший посреди наблюдательного поста экран. На экране мерцали цифры текущего времени - 22:03PM, под ним пульсировали желто-зеленым значения перегрузки - 0.015g. Это слабое торможение едва ощущалось, но цифры росли с каждым днем. И когда они преодолеют порог в 0.1g - центрифуги остановятся окончательно, а отсеки развернутся так, что потолки начнут смотреть по направлению полета. Это произойдет через шесть дней. А через тринадцать - корабль погрузится в корону Атона.

С момента запуска первого "одуванчика" прошло уже семь месяцев, и все двадцать зондов пролетели насквозь и покинули внутреннюю область системы Атона. Собранные изображения не отличались высоким качеством, но количество сделанных снимков начало переходить в качество. Выручали самописные скрипты совмещения кадров, снятых разными "одуванчиками".

У команды появилось представление о системе Атона, подтвердилась выбранная схема торможения. На шести астрономических единицах от тусклой оранжевой звезды вращался ледяной гигант, укрытый серыми облаками метана, аммиака и водяных паров. Алиса щелкнула по сенсорному коврику терминала пальцем. Абстрактный рисунок системы Атона сменился размытой фотографией светло-серого диска, расчерченного голубыми вихревыми дорожками метановых облаков. Алисе казалось, что отдельные вихри облаков продолжают медленно вращаться.

Фокус сознания начал расплываться, и Алиса представила, как оплавленная и потемневшая после погружения в звездную корону туша "Завета" с закрытой воронкой газосборника и прижатыми к носовому отсеку ветвями магнитных ловушек погружается в темно-серые, с сизым отливом облака.

Перед затупленной мордой корабля возникает стена призрачного лилового свечения - водородная плазма. Корабль погружается вниз, а ее бестелесный двойник поднимается над облаками. В черно-синем месиве туч тянется мерцающая бело-голубая линия, в самой темной глубине просвечивают едва различимые фиолетовые вспышки молний. Линия пересекает изображение и тянется за экран вверх. Алиса пытается проследить ее глазами и понимает, что сползла вниз и вправо.

Однако линия не могла привидеться ей на ровном месте. Она увеличивает контраст изображения, и в экваториальной плоскости подсвечивается тонкое серебристо-белое кольцо. Что для газовых и ледяных гигантов не является редкостью. А сама форма кольца обычно определяется спутниками, про которые она совсем забыла. Но снимок, с которым она работает сейчас - не самый удачный, зонд на нем смотрит, как темное кольцо ледяного гиганта полностью закрывает Солнце. Если спутники и есть - они обращены к зонду своей теневой стороной.

На следующем снимке видно, как из-за серо-голубого диска появляется яркая белая точка с чуть расплывающимися краями. Неужели она нашла здесь второй Титан с такой же густой атмосферой, укрытый плотными белыми облаками? Рано делать выводы, надо уточнить данные, так что Алиса тянется к консоли и начинает набирать команды

analyze-img-stream --source="dandelion[1..20]" --source-filter="[optic, IR]" --criterion="light_source: is_mutiple" --omit="star" analyze-img-stream --output="volumetric-model" --orbit-prediction="true" --debris-disk="predict-by-disturbance"

На терминале начинают сменяться десятки кадров, снятых по очереди с каждого из "одуванчиков". Иногда машина не знает, как лучше обработать изображение, и показывает ей диалоговое окно с просьбой назначить приоритет. Результат еще не оформился, но спустя пять минут начинает складываться первое приближение.

Ледяной гигант пасет дюжину маленьких лун - куски расколотых протопланет, засыпанные всеми видами льдов от метанового до водяного. И они группируются поясом на расстоянии где-то в триста тысяч километров. На внешней границе системы видна луна-пастух. Льдистый шар не меньше пятисот километров в поперечнике. На одних снимках он ярко мерцает отраженным, на других - тусклым рассеянным светом.

Телескопы "одуванчиков" не дают разрешение точнее пяти километров на пиксель, но интуиция подсказывает Алисе, что этот спутник будет выщерблен или россыпью ударных кратеров, или глубокими каньонами, которые образовались под действием приливов со стороны внутренних спутников, перетягивавших на себя месиво из скальной породы и льда.

Закрыть еще одно всплывающее окно. Приостановить программу - сейчас ей попался удивительно разборчивый снимок средней луны. Алисе удается разглядеть, что мерцание, казавшееся поначалу атмосферной дымкой, сосредотачивается в плоскости экватора. Атмосфера себя так не ведет, а вот планетарные кольца... Стоп. Кольца у планет-гигантов встречаются, но должны ли они быть у спутников гигантов - как газовых, так и ледяных? Даже если это очень большие спутники?

Луна-2 намного крупнее своего соседа по внешней орбите. Кадры не позволяют оценить размер точно, да и странное мерцающее кольцо сбивает с толку, но она в поперечнике под две или даже три тысячи километров. Тоже покрыта льдами, а поток частиц, испускаемых Атоном, выбил из ледников тонкую дымку водяных паров. Намек на атмосферу, настолько тоньше марсианской, насколько марсианская атмосфера тоньше земной.

Алиса переключает изображение в тепловой канал - и сбывается еще одно ее подозрение. Под ледяной корой есть области, разогретые приливными силами до температуры плавления льда. Возможно, что где-то на ледниковых полях есть глубокие трещины, через которые гейзеры выбрасывают в пустоту пар и подпитывают это кольцо. Вот только эта красивая и простая гипотеза не объясняет целый пояс блестящих обломков внутри орбиты ледяного гиганта. Не может один спутник дать столько частиц. Загадка искр упорно отказывалась сходиться.

Настала очередь Луны-3. Самая маленькая среди "больших" спутников ледяного гиганта. Ком из скал, пропитанных углеродистыми смолами и укрытых сверху ледниками. Под влиянием радиации из пояса Ван Аллена вмороженная в приповерхностные льды органика окрасила поверхность спутника рыжими, бурыми и насыщенно-красными пятнами.

Пока что - все. Алиса выключает терминал, задвигает кресло и выходит из зала. В коридоре лабораторного кольца сейчас тихо, и она слышит как поскрипывает постепенно тормозящаяся карусель. Гравитация вращения уже ослабла, так что она идет вдоль центра коридора и придерживается за поручни на декоративной перегородке

Стенки разделительной перегородки оплетены декоративной лозой. Вот этот зеленый побег, выпустивший три тонких усика и начавший оплетать поручень - ну совсем некстати. Алиса останавливается и снимает ветвь лианы, а затем пытается привязать ее к решетчатой перегородке, и, увлекшись борьбой с гибким древянистым щупальцем, не замечает, как к ней подходят со спины. Когда ее хлопают по плечу, она пытается подпрыгнуть, но магнитные подошвы не дают ей оторваться от пола.

Алиса оборачивается и видит перед собой высокую пожилую женщину в брезентовых брюках и плотной ветровке, к рукаву пришиты вместо пуговиц пришиты две старинные монеты с просверленными отверстиями. Темные, коротко остриженные волосы, вытянутое лицо с выраженными носогубными складками, смуглая кожа. Кажется, она видела ее на предыдущей планерке. Табита, одна из аналитиков Вивека.

Табита наклоняется к ней и извиняется за неожиданное вторжение - "Здравствуй. Прости, что так внезапно подкралась. Хотела сказать, что и наша вычислительная секция, и навигаторы благодарны тебе. Не представляю, как можно было почти на месяц поселиться в терминальном зале"

Табита была посторонним человеком, и посвящать ее во все биографические подробности Алисе не хотелось. В ее сознании всплыла привычная схема - сначала ты узнаешь о человеке, затем рассказываешь ему о себе то, что хочешь, чтобы он в тебе видел и не задавал неудобные вопросы. Потом люди или отпадают и забываются, или же принимают ее - но для этого должно пройти время.

Она выбрала максимально безопасную форму ответа - "Специфика профессии. Начинаешь часами разглядывать одну и ту же картину, пока не находишь различия. Затем повторяешь этот опыт на следующий день, на трезвую голову, и если полученная картинка все равно не сходится - то можешь поздравить себя с тем, что приблизилась к решению проблемы?"

Табита чуть улыбнулась. Возможно, со стороны кажется, что мать успокаивает свою дочь-подростка - "Курс уже проложен. И в короне Атона, и на восходящей ветке - через облака ледяного гиганта. Уинтроп уверен, что в следующий год мы покончим с торможением и остановимся. А ты засиживаешься за фотоотчетами от "одуванчиков" даже после сдачи всех материалов для навигаторов и пилотов. Пахнет одержимостью"

Алиса закончила привязывать непослушную ветку к подпорке декоративного коридора, немного помолчала, затем смущенным голосом ответила - "Да. Облако искр, из-за которого мы вообще выбрали Атон среди полусотни таких же звезд в пятнадцати световых годах от Солнца. Не единственное - но самое интенсивное кольцо среди ближайших звед. И ни одна из разумных гипотез не подтверждается и не опровергается окончательно.

"Это не обломки после столкновения двух льдистых астероидов, которые еще не успели разбрестись по троянским точкам. Потом выяснилось, что те же искры крутятся не только в свободном пространстве, но и вокруг ледяного гиганта, и, что еще более странно - вокруг одного из его спутников. А еще - они слишком маленькие, чтобы телескопы "одуванчиков" и глазки Завета могли различить их. Я думаю, что они все не крупнее десяти километров."

Табита выдыхает, поправляет рукав, касаясь старой монеты-пуговицы. На долю секунды разглядывает стершийся профиль, после чего заканчивает подбирать ответ, который кажется ей обнадеживающим - "Они не пытаются взять нас на таран, не требуют пошлину за пролет вокруг Атона и не делают ничего такого, что как-либо грозило Завету и его экипажу. Пусть продолжают кружить и дальше. Успокойся, мы застряли здесь еще на пять-семь лет. Кроме того, когда мы вынырнем из короны, то возьмем курс прямо на ледяной гигант, и, если нам повезет - сможем разглядеть твои "искры" перед аэроторможением. И "Большой брат" - развернем его в афелии и приглядимся внимательнее. Меня тут другое волнует..."

Алиса недовольно хмыкнула и подготовилась возражать - "Эти блестки угрожают моему мозгу. Не знаю, как ты можешь так легко переключаться с одной проблемы на другую. Впрочем, а что тебя волнует?

Табита ответила почти сразу же. - "Имена. Мне надоели все эти условные обозначения. "Ледяной гигант-1", "Марс-2". Мы не в СолСистеме. Надо дать этому бардаку имена, которые он заслужил. По конвенции Мойры."

Алиса удивилась, но тут не было той одержимости. Шестигранные узоры на ее глазах распались на отдельные линии, зрачки расширились до кружков с маленькими толстыми лучами. Она спросила с видимым напряжением, словно отвечала позабытый билет - "Да, одна из выдающихся астрогаторов прошлого, но она была капитаном, а не ученым. Напомни, я мало что знаю о ней, тем более - про ее предложение. Джон как-то упоминал ее имя, когда мы подбирали название для бурого карлика на самом краю системы, но потом стало не до бирок. Подготовка к оверсану, прокладка пути через корону. Ну и чертовы блестки. Мне иногда кажется, что какие-то запредельные космические мертвецы решили потанцевать тут Dance Macabre, а Луна-2 - это запорошенный снегом диско-шар. Самое разумное объяснение..."

Табита рассмеялась. Когда ее отпустило, она похлопала Алису по плечу и продолжила - "Если такие ассоциации тоже являются последствиям голем-терапии, то я запишусь на процедуры, как только мы вернемся на Землю. То есть - условно никогда. Но про Мойру рассказать стоит, в прикладной космонавтике и ксенологии ее имя обладает огромным весом."

Ровным, поставленным голосом докладчика или лектора Табита продолжила - "Мойра открыла Нун. Два века назад нашла остатки ксенозонда во льдах маленького спутника Нептуна. Искала никелевую руду, нашла магнитную аномалию из нескольких сотен тонн неодим-борного сплава. Впрочем, чудо не случилось - люди увидели куски мертвой керамики, обломки металла, а в самой глубине ледника - промороженную и одновременно выжженную радиацией органику."

"Мойру удивили биологические обводы, больше подобающие раковинам морских гадов и докембрийским отпечаткам. Она назвала чужаков в честь первородного океана из мифологии древних египтян. Нун. Название прижилось - лаконичное, выразительное. Сам корабль, вернее - его останки назвали в честь ладьи из легенд, по которой боги переплывали загробный мир. Месекет. С того времени все, что хотя бы как-то подозревают в родстве с Нун, именуют в честь египетского пантеона. Одна беда - у древних египтян почти не было богов снега, льда и мороза. Хотя..."

Алиса перехватила инициативу и начала что-то набивать на экране своих часов. Через десять секунд она нашла ответ - "Был у них один полубог. Уже в поздние периоды. Кебу. Не хочу, чтобы такую чистую и выверенную канву портили греко-римские Аквилоны, Бореи и Зефиры. Нарушают паттерн, а меня от такого коробит на телесном уровне"

"Поздравляю с удачной находкой. Я тоже провела поиск, так что завтра утром устроим Праздник Имени" - продолжила Табита - "Пусть наш ледяной гигант называется Кебу. Что скажешь насчет спутников, ты их три штуки насчитала?"

Алиса кивнула, затем продолжила свою мысль - "Почти, три основных и два-три десятка ледяных и скальных обломков. Подумаем о них, когда зависнем на орбите вокруг Кебу. Первый внешний спутник - это Акхет, место безобидное, но унылое. Радиация от поясов Кебу там должна быть минимальной. Второй спутник - Дуат. Там явно что-то есть, и оно мне не нравится. С поверхности он мертв, но у этой страны мертвых должна быть своя изнанка. А третий - Тепет. Пакостное место в самой гуще Ван Аллена, где органика и снег спеклись в красное толиновое месиво. Думаю, человек в скафандре не выдержит там и получаса, в инженерном мехе - часа два. Ну ты понимаешь..."

Табита кивнула, затем посмотрела на висевшую у потолка информационную панель и попрощалась - "мне пора, да и тебе нужен отдых, а не нервный срыв. Что же касается имен - закину идею Уинтропу, и я почти уверена, что он поддержит ее двумя руками. А я перестану ломать язык этими "ледяной гигант-1", "спутник типа Энцелад-2" и прочей тарабарщиной. До утра."

Сказка темного леса

С момента выхода из короны Атона прошло семь месяцев.

Джон уже облачился в летный скафандр и вместе с Арвидом - бортовым механиком и Дженни, которая вызвалась управлять системами наблюдения, шел, цепляясь за боковые поручни, по герметичной брезентовой галерее. Из прозрачных пластиковых вставок удавалось разглядеть корабль, на котором всего через час они отправятся к Дуату.

"Козодой" стоял в вакуумном ангаре. К бортам корабля-разведчика цеплялись швартовочные захваты, а к нижней поверхности фюзеляжа стыковалась тканевая трубка шлюза. В угловатых обводах все еще угадывались черты корвета точечной обороны, которым "Козодой" был до погрузки на борт "Завета", но почти все, связанное с выполнением боевых задач, с корабля сняли.

Матово-черные пластины, защищавшие внешнюю поверхность фюзеляжа, заменили на облегченное пылезащитное полотно из минеральной пряжи. Пусковые контейнеры с кассетами постановки помех и пусковыми контейнерами ракет "космос-космос" заменили на сервисные захваты и шлюзовые камеры для "даманов" - теперь вдоль левого и правого борта корабля в открытой космосу ажурной ферменных колыбелях свернулись, обхватив корпус манипуляторами, два инженерных меха.

Единственным намеком на военное прошлое разведчика оставалась расположенная у центра масс цилиндрическая турель ближнего рубежа обороны с закрепленной на шарнирах автопушкой, ведущей свою родословную к авиационным орудиям двадцатого века.

Закутанный в светло-серую защитную ткань, подготовленный к пуску корабль напоминал вытянутую куколку ручейника с ажурными лепестками на хвостовом сегменте - раструбом сетчатого магнитного сопла.

Тройка космонавтов дошла до переходного люка. Джон прикоснулся своим кольцом-пропуском, и тот открылся. Они вошли в шлюзовую камеру корабля, а оттуда - в главную галерею.

Он привычным жестом потянулся к скобе на главное галерее корабля, схватился и уверенно двинулся вперед в рубку "Козодоя". Как и во всех корабля подобного типа, жилое пространство на нем сосредотачивалось в носовой части - подальше от реактора маршевого двигателя. Сейчас он в кокпите - маленькой шаровидной камере с двумя креслами, каждое из которых окружено выносными клавиатурами. От внешнего мира его отделяют сервисные отсеки с оборудованием, метровый сэндвичем из титановых пластин, между которыми проложен слой вспененного алюминия, и полотно из пропитанной полимером базальтовой пряжи

Теперь можно вытянуть ремень и пристегнуться. Вряд ли он будет выжимать из маршевого двигателя все 5g, доступные в форсированном режиме - после такого механикам придется перебирать внутреннюю облицовку основного токамака. А вот пережить жесткую стыковку или столкновение это поможет. В памяти всплывают слова устава патрульной службы - "...перед началом выполнения задания убедись, что корабль находится на безопасном расстоянии от станции базирования".

Джон нашарил джойстик ручного управления ориентаций и переключил режим работы двигателей малой тяги из моментного на линейные перемещения. Затем с силой отжал джойстик вперед, и на развернутом перед ним экране расположенные в корме и носу маневровые двигатели управления по тангажу подсветились яркой циановой обводкой.

"Козодой" медленно всплыл вверх из открытого вакуумного ангара. В шлемофоне послышался треск, а затем голос Дева - "Джон, что с кораблем? Мы начинаем вести тебя по прямому оптическому каналу"

"Все чисто. Вспомогательный реактор запущен, Арвид развернет радиаторы и подключит основной. Курс к Дуату уже выстроен, и если все пойдет по сценарию, то через пять часов я пройду через перицентр. Ретранслятор нас видит, мы получили свой выделенный канал связи. Хотя пинг долгий - порядка десяти секунд, но нас будет слышно над всем северным полушарием Дуата."

Дев ответил ему - "Принято. Береги себя и команду. Если поймешь, что столкнулся с угрозой - возвращайтесь немедленно. Для этого мы залили на борт двадцать пять километров в секунду дельты-вэ."

Корабль медленно уплывал от раскрытого вакуумного ангара "Завета" вверх, перпендикулярно плоскости орбиты Акхета. Сейчас на экранах кабины выводились кадры с оплавленной, изрытой мелкими кратерами от пылевых частиц носовой части "Завета", на которой закрепились шестилапые "даманы". Мехи укладывали свежий слой керамической пены, которая в пустоте застывала, образуя гладкие светло-бежевые полосы среди на темно-коричневом фоне старой обивки с черными разводами спекшихся силикатов. Если бы он разглядывал только попавший в видоискатель пятачок обшивки, то решил бы, что смотрит на поверхность астероида.

Пискнул зуммер. Джон оглянулся влево и увидел, как на маленьком экране рядом с панелью управления двигателем цифры из оранжевых стали зелеными. В шлемофоне раздался щелчок, а затем зазвучал голос Арвида - "...шеф, оба контура теплообмена готовы - и на эвтектике, и углекислотный. Начинаю разворачивать перья. Через пятнадцать минут будем готовы к прожигу..."

Факельный двигатель включился и отработал почти незаметно. В кабине он ощутил как перегрузка чуть меньше полутора g мягко вдавила его в кресло и отпустила спустя две минуты. Корабль начал падать на Кебу, но незадолго до прибытия в нижнюю точку эллипса его подхватит гравитационное поле Дуата, "Козодой" еще раз выдохнет поток водяной плазмы и начнет крутиться вокруг ледяного мира.

Невесомость вновь пропала, теперь сила тяжести была направлена вверх, и Джон падал в потолок кабины, а ремни впивались в дутую ткань скафандра. Корабль разворачивался кормой вперед, чтобы погасить скорость относительно Дуата и выйти на опорную орбиту, с которой можно будет приступить к разведке. Затем его вдавило в кресло, когда двигатели малой тяги погасили набранную угловую скорость. Натяжение на ремнях ослабло. На рычаге управления двигателем, который выпирал из пола в центре кабины, загорелись два зеленых диода - пришло намеченное время маневра, а радарный высотомер подтвердил, что "Козодой" действительно прибыл к назначенной точке.

Джон с усилием надавил на рычаг, тот погрузился на полфута в пол кабины. Если бы во льдах кто-то смотрел в небо, то увидел бы, как едва различимая глазу тусклая белая искра, пересекающая небо с северо-запада на юго-восток, внезапно вспыхнула и достигла яркости полной Луны, а затем постепенно погасла. Едва различимая глазу белая искра пропала за горизонтом и снова взошла через два часа.

Сквозь треск и шорохи магнитосферы послышался голос Дева - "...судя по телеметрии, вам удалось выйти на орбиту вокруг Дуата. Как впечатления?"

Джон ответил. Через двадцать секунд его ответ услышат на "Завете" - "С техникой все чисто, "Козодой" отработал смену орбиты безупречно, и мы на полярной орбите. Хотя Дуат немного крупнее Луны, но он не такой плотный, так что мы наматывает круги всего на одном километре в секунду. А впечатления - противоречивые. Здесь тихо как в склепе. Внизу - ледники, из которых кое-где выпирают базальтовые кряжи. Если бы мне показали выдачу с камеры, то я решил бы, что снимок пришел из старой СолСистемы, с Европы, Энцелада или Тритона."

Джон продолжил свой доклад - "Странности начинаются на промежуточной орбите. Часть обломков в поясе, который Алиса нашла еще когда мы тормозились вокруг Атона, оказались простыми кусками льда и скальной породы. Выбрасываемый гейзерами пар покрыл их оболочкой инея, отсюда и яркий блеск. Но мы заметили среди них нечто, объяснимое только действиями чужих рук и разума. Лови"

Джон переслал первую часть сообщения и выбрал в фотоархиве один из снимков экваториального пояса Дуата, сделанных бортовым телескопом "Козодоя". В черной пустоте плыл светлый диск с растрепанными краями. Местами на тонкой пленке, покрытой тонким налетом инея, виднелись очертания разветвленных прожилок, словно на листе огромного дерева. Через равные расстояния на пленке темнели пятна с расплывшимися краями. А в центре была темная точка.

Он нажал кнопку "отправить" и продолжил диктовать сообщение:

"Этот парус мы засняли с расстояния всего в тысячу километров. Поперечник - от одной до полутора тысяч футов. Один из самых сохранных, которые нам за пять часов наблюдений удалось застать. У большинства парусов сохранилась лишь часть пленки. Похоже, что их изготавливали из какой-то органики, которая за сотни лет медленно разлагалась и испарялась в пространство. Пытались взять на сопровождение, подсветили лазерным дальномером - не реагируют..."

Прошла минута, две, пять. Ретранслятор подтвердил, что фотография "паруса" доставлена на "Завет". Семь. Наконец, Дев вернулся.

"Впечатляет. Это зеркало больше "Козодоя" в два раза. Что собираетесь делать с ним? Пристыкуетесь, захватите и привяжите к килевой ферме?"

Разумеется, гоняться за зеркалами смысла не было. Во-первых, они явно были мертвы. Во-вторых, их ажурная конструкция исключала любые активные перемещения. Медленный дрейф под действием слабых лучей Атона - не в счет. А лазерная катапульта, способная разогнать зеркало таких масштабов, выдала бы себя тепловой сигнатурой.

"Рано. Во-первых, парусники от нас не убегут. Во-вторых, мы все равно целиком его не увезем. Арвид и Дженни займут места в "даманах", на маневровых двигателях сблизятся, осмотрят и возьмут образцы, проведут точные замеры. Но это все - уже на дороге домой."

"Пока мы внимательнее присмотримся к Дуату, постепенно закрутим спираль - сначала на сорок километров, потом двадцать, потом - пятнадцать. Ниже десяти спускаться опасно - есть высокие скальные образования. Сейчас - разглядываем лед на предмет трещин или полыньи. Нашли несколько точек, где водяное зеркало дает хороший и четкий блик, но я бы потратил еще сутки, чтобы присмотреться внимательнее. Одна аномалия тут уже есть. Паруса. Они не возникли из ниоткуда. Они отражали свет - значит, есть приемники, собиравшие энергию, и катапульты, закинувшие их на орбиту. Если повезет - найдем индустриальные окаменелости, если не повезет - то хотя бы нарисуем на карте Дуата просветы, через которые можно заглянуть в океан подо льдом."

Сообщение ушло, Джон ждал. Минута. Пять. Десять. Снова замигал сигнал передачи, а в шлемофоне послышался голос Дева.

"Вас понял. Только что получил указание лично от Уинтропа. Старик разрешает вам действовать по личному усмотрению и применять все доступные инструменты. Ответственность за отступление от типовых разведывательных протоколов он берет лично на себя."

На экране коммуникатора рядом со статусом связи появилась заглавная греческая омега. Уинтроп одобрил свободный поиск. Джон обдумал план действий и озвучил его, скрывать перед центром ему было нечего:

"Ок. Мы через десять минут устроим тормозной прожиг на малой тяге. Насчет поверхности - на нашем "Козодое" осталось старое орудие объектовой обороны. Когда спустимся на двенадцать с половиной километров - сначала сбросим сейсмостанции, а еще через виток устроим тир почтенными вольфрамовыми болванками калибра 30мм. Если после этого ледяная кора треснет, и за нами потянутся щупальца, то обещаем не геройствовать и уходить на форсированной тяге к Завету, Дейв"

Спустя минуту коммуникатор еще раз мигнул. Дейв решил передать свои личные пожелания

"Признаюсь, мы вместе с приписанной к твоему "Козодою" бригадой механиков подгрузили в бортовой журнал пару глав одного из старого рассказа начала двадцатого века. "Хребты Безумия", кажется...Ну или что-то близкое по смыслу. Ладно, не буду тебя отвлекать, если начнутся странности - сообщай сразу же. Если не по прямому лучу, то через ретранслятор. И повторяю, Уинтроп дает вам полную свободу выбора. Конец связи."

Прошло сорок минут. Корабль постепенно снижался и достиг перицентра. Монолитная белая завеса превращалась в неровную, расчерченную провалами и трещинами кору с пятнами красноватых толинов и редкими черными каменными глыбами - вершинами островов, поднявшихся со дна подледного океана, пробивших ледник и высунувшихся в вакуум. "Козодой" шел на высоте всего пятнадцать километров, выбирая места, куда на следующих проходах можно будет сбросить кассеты с микрофонами сейсмической разведки.

Внизу ровные ледяные поля над глубоким морем сменялись волнистыми грядами и торосами там, где ледяной щит наползал на отмели и редкие островки. Джон внимательно разглядывал фотографии, переключаясь между оптическим и тепловым каналом. Время от времени он высказывал свои догадки на диктофон - не для ученых "Завета", скорее для себя самого.

"Дуат - не Европа и не Энцелад. Но и не Церера. Нечто среднее. Океан тут есть - и занимает большую часть спутника, однако в нем есть островки суши. По результатам тепловой съемки они достаточно хорошо согласуются с "горячими точками" и гейзерными полями. Можете считать это подобием земного тихоокеанского огненного кольца."

"Для активного вулканизма Дуат обращается вместе с Ахкетом и Тепет слишком давно. Конечно, резонанс не дает ему промерзнуть до основания, но и феерии как на Ио мы не видим."

Прошло еще четыре часа. Джон отработал завершающий тормозной прожиг и перевел "Козодоя" на сверхнизкую орбиту на высотах от одиннадцати до двадцати километров.

Еще три витка назад курсовая РЛС "Козодоя" нашла участок яркого отражения вдоль склонов одного из крупных островов на экваториальном участке "геотермальной дуги". Под тонким слоем льда скрывалось поле ярких отражающих пятен, и если на предыдущих витках удавалось лишь посмотреть на аномалию боковым лепестков РЛС, то сейчас корабль шел прямо на аномалию. В ближайшие две минуты корабль будет лететь прямо над ней. Из гондолы в носовом отсеке вниз выставилась турель с оптическим и тепловым телескопами, из борта вытянулась длинная ферма, к концу которой был закреплен магнетометр. И на пятнадцатой секунде среди бело-голубых ледников удалось разглядеть темное пятно.

Он снова зажал клавишу диктофона и продолжил отчет. Как только наступит следующий сеанс передачи телеметрии, вместе с данными о состоянии корабля его слова будут автоматически отправлены на "Завет".

"...Мы поначалу думали, что нашли затянутый тонким льдом каменистый пляж, но реальность оказалась интереснее. Оно в нескольких километрах от береговой линии. Темное. Похоже на заросли папоротников, оплетенных паутиной. Из скального основания растут металлические балки с шестигранными листьями. На краях листьев - такие же шестигранные пластины, но поменьше. Фрактал. Черного цвета, с металлическим блеском. Потускневшее - похоже, что местная атмосфера, какой бы разреженной не была, медленно, но необратимо покрыла все окисной пленкой. Размер отдельного листка - порядка десяти метров, видимая область чуть меньше километра в длину, а поперечнике - до двухсот метров..."

Корабль ушел от рощи железных папоротников. Джон уже знал, что собирается сделать, но нужно было выждать еще виток. Внезапно к нему снова пробился Дейв - "А что насчет активности. Если оно отражает в радиодиапазоне, то может и излучать. Возможно, что раньше было частью системы дальней радиосвязи?"

Джон сосредоточился, взвесил все факты, которые удалось собрать. Ответил:

"...Эти заросли - искусственные. Могли быть чем угодно - массивом фотоприемников, полем радиаторов, приемной микроволновой антенной. Могу предложить еще с десяток вариантов. Сейчас оно инертно и остается таковым даже после того, как мы взяли его на сопровождение прицельным лазером объектовой обороны. Температура - окружающей среды. То есть 115К. На следующем витке направлю туда горсть импровизированных пенетраторов калибра 30мм. Посмотрим на вспышку от столкновения и попытаемся угадать, из чего оно было сделано"

После минутной задержки Дев ответил - "Санкция Уинтропа у тебя есть, так что поступай по своему усмотрению. Удачи. Как только будут результаты - отправляй. Конец связи."

С предыдущего пролета над черной рощей прошел один час и восемнадцать минут. "Козодой" почти закончил виток и возвращался к роще. В середине нижней поверхности фюзеляжа повернулся цилиндр сенсорной башни, пришел в движение и наклонился к поверхности тонкий ствол орудия объектовой обороны.

Теперь в коммуникаторе зазвучал голос Дженни. Весь предыдущий виток она проверяла приводы и систему слежения турели. Пришло время пустить этот инструмент в действие. Ее голос с рутинной интонацией сообщал об этапах подготовки орудия - "...начинаю отслеживать поверхность. Расстояние в пятьдесят километров, через десять секунд жму на гашетку. Девять. Восемь..."

На долю секунды вся конструкция "Козодоя" завибрировала. Десять вытянутых металлических болванок устремились вниз и вперед, сложив дульную скорость пушки с собственной скоростью корабля. Заросли не отреагировали ни на радарное излучение, ни на блики лидара, ни на дульную вспышку. Когда первый снаряд коснулся металлического леса на скорости в два километра в секунду - ничего не случилось. Засветились раскаленные металлические обломки, вокруг расплылось облако испарившихся газов - похоже, что между листьями металлических папоротников были снежные заносы.

В наушниках снова звучит голос Дженни - "Наблюдаю кремний, железо, мышьяк, бор... Неужели фотовольтаика? Похоже, мы нашли второй фрагмент головоломки. Этот металлический лес собирал лучи от парусников и превращал их в электричество?"

Дженни задумалась, а затем продолжила. Похоже, у нее начало собираться собственное решение:

"...А теперь третий фрагмент загадки. Этот железный лес засыпан снегами и льдом от сошедших лавин. Он мертв. Его фотоэлектрические процессы стали историей. А поля ледников вокруг продолжают излучать тепло. Это не яркая и компактная горячая точка вокруг вулканического жерла. Но геотермы бывают разной интенсивности. Если бы у нас было точное распределение углекислоты и окислов серы, мы могли бы найти области тепла, которые не связаны с вулканизмом..."

К разговору присоединился и Арвид - "Я правильно понимаю, что чужаки просто так бросили целое созвездие отражателей, забурились еще глубже под лед, и тепло от их машинерии продолжает просвечивать через ледники?"

Ему ответила Дженни - "Есть такая вероятность. Откуда они могут брать энергию - дело техники. Океанические течения, геотермальные колодцы, ядерная энергия - они могут концентрировать торий или уран из рассола черных курильщиков. Наших ресурсов для ответа на этот вопрос не хватает"

Спор был прерван новым запросов Дева - "Вижу, что щупальца так и не случились. Что с роверам, вы скинули их шесть часов назад?"

Теперь "Завету" отвечал Арвид, который управлял посадкой вездеходов - "Ничего интересного. С одним мы потеряли связь незадолго до посадки, потому что не учли крутизну скал. Теперь на Дуате есть еще один кратер. А второй благополучно сел в торосах и показал живописную картину ледяного поля, которая, к сожалению, ничего не говорит, что подо льдами находится. Архивы у нас на борту. Отправим, как только перейдем на передачу прямым лучом."

Следующим ответил Джон - "Мы сделали все возможное, но расходники у нас закончились, а возможности сенсоров недостаточны. Мы готовимся к плану-Б. Поимка одного из парусников. Затем - еще один гомановский переход, и через двенадцать часов мы вернемся на "Завете". А пока - отправлю отчет по первой части операции"

Джон закрыл глаза, сделал глубокий вдох, подождал полминуты, выдохнул. Выдвинул из-под видового экрана небольшую клавиатурную панель и приступил к печати - "В ходе облета естественного спутника ледяного гиганта подтверждено наличие подледного водяного океана, отделенного от поверхности ледниками толщиной не менее километров. Имеются скалистые острова, частично выступающие над ледниками и составляющие порядка 2-2.5% от всей площади поверхности спутника.

Предположительно, острова возникли в месте наибольшей геотермальной активности, в прибрежной зоне на острове экваториальной области обнаружен деградировавший техногенный объект - частично-руинированные сейсмической и ледниковой активностью коллекторы световой энергии, возраст - от 5000 до 15000 лет по косвенным признакам. Под поверхностью имеются тепловые аномалии - естественной геотермальной или индустриальной природы. Требуются более подробные сведения о состоянии недр Дуата.

Есть вероятность, что техносфера Нун ушла с поверхности в глубины спутника. Других прямых или косвенных признаков активной техносферы не найдено. Прошу Корабельный совет принять эту информацию в работу с наивысшим приоритетом. Приступаю к второй фазе операции - подъему на промежуточную орбиту и инспекции одного из отражателей.

Отчет завершен, в приложении - фотографии объекта "лес черных папоротников", анализ спектров испарения материалов объекта при воздействии кинетического снаряда.

Следующий сеанс связи - через полтора часа"

Он нажал кнопку "отправить". Через пятнадцать секунд его открытие высветится на планшетах всех членов Корабельного Совета.

Невиновные и непричастные

Конрад стоял рядом с стеклянным подиумом, внутри которого на стержнях из анодированного титана стояла "чешуйка" - покрытая сколами и трещинами пластина из карборунда размером с ладонь взрослого человека. Яркая подсветка подчеркивала зернистую текстуру детали и выделяла среди черно-фиолетовых зернышек керамики тонкие прожилки из ярко-рыжих медных волокон. Сами зернышки группировались в шестигранники, внутри которых можно было разглядеть ветвистые дорожки.

Заместитель председателя корабельного совета (а в своем земном прошлом - руководитель сектора контрразведки Комитета) разглядывал "чешуйку", то приближаясь вплотную и поднося лупу, то удаляясь, чтобы отследить блики. Похоже, он настолько увлекся, что не заметил (или не придал должного значения) тому, что Уинтроп вошёл в "музейный" зал сектора ксенологии. Беспечный сотрудник службы безопасности - это парадокс, но в последние месяцы количество парадоксов на борту "Завета" превысило все допустимые пределы. И тема предстоящего разговора тоже касалась парадоксов.

"Конрад, ты или теряешь хватку, или проверяешь мое внимание. Если собираешься прочесть содержимое чешуйки, то лучше сделать это в библиотечном терминале. Начни с классиков - Джон Конуэй, Стивен Вольфрам. Потом познакомишься с современниками. Я бы предложил трехтомник Лавинии Сантандер и Эрика Ферриса. "Частотный анализ операторов малого диалекта Нун". Легкое, почти развлекательное чтение, если продерешься через попытки скрестить статистику, микробиологию и теорию хаоса.

Лучше - вытащи Вивека и Софию. Я верю, что кто-то из них даже читал краткое содержание хотя бы одного из этих талмудов и повредился рассудком в настолько незначительной степени, что это не заметили на этапе отбора экипажа" - Уинтроп поприветствовал своего заместителя и прошел дальше, в глубину музейного зала.

Он дошел до главного экспоната. Под потолком на тонких титановых стержнях висело ребро, извлеченное из руин Месекет. Черные углеродные нити сплетались в волокнистую массу, похожую на кость. Отдельные нити были обвиты тонкими серебристо-серыми металлическими жилками. На волокнах еще оставались следы рыхлого защитного покрытия из светло-серых керамических чешуек.

Конрад обернулся к нему и ответил - "Одержимость на этом корабле заразна. Профессиональный риск старой ищейки Комитета, помноженный на специфику нашей миссии. Хотя сейчас я бы вызвал не технарей, а гуманитариев. Хорошо, что ты управленец, это как половинка историка или четверть антрополога. Вопрос будет очень простым. И очень сложным. Что погнало разумных в межзвёздное путешествие?"

"Сохраняешь хватку и вводишь меня в заблуждение. Уважаю" - Уинтроп подошел к своему коллеге, пожал тому руку и снова умолк. Этот вопрос он прокручивал в самых разных видах десятки лет подряд. - "Ладно. Перед равным себе можно и порассуждать вслух, не так страшно будет внезапно сболтнуть глупость."

"Явно не мальтузианские проблемы. Если ты в космосе, то технологии сделают демографический переход неизбежностью. Даже для рутинных работ нужно образование, которое в двадцатом веке посчитали бы высшим. Разнорабочий пишет скрипты для бытовых роботов, ассенизатор измеряет бактериальный баланс в септике, агротехник настраивает минеральный состав для гидропоники. Все учатся долго и упорно, экономическое детство вынужденно затягивается на два-три десятка лет. А еще - совершенствуются биотех, медицина, протезирование. Все вместе растягивает жизнь уже до ста - ста двадцати лет. И даже полтора века перестают казаться фантастикой."

Конрад кивнул ему, затем продолжил - "Ага. С ресурсами - та же история. Как только цивилизация учится перехватывать хотя бы процент от энергии светила, падающий на площадь диска родной планеты, она начинает творить чудеса. Энергия для добычи рассеянных элементов из океанической воды. Лазерные разгонные и тормозные батареи для полетов к Поясу или крупным естественным спутникам планеты-хартланда."

Уинтроп оценил направление мысли своего коллеги. Он признался себе, что ответил бы похожим образом. Освоение двигателей с дистанционной подачей энергией, будь то плазменные двигатели с запиткой от лазерных приёмников или брутальных в своей простоте абляционных ускорителей, в которых луч катапульты испаряет пластиковую глыбу, закрепленную на разгонявшемся корабле, сильно облегчает тиски Циолковского.

Разумеется, для рейсов туда, где еще не развернули инфраструктуру, нужны продвинутые двигатели с собственным источником энергии, но одновременный прогресс в сверхпроводниках и искусственном интеллекте, который чутко управлял состоянием плазмы, позволил еще в двадцать втором веке создать первые термоядерные реакторы, пригодные для установки на космический корабль сначала тяжёлого, а затем и среднего класса. Человечество перешло от медлительных плазменных паромов к факельникам и вырвалось во Внешний Пояс...

Уинтроп еще раз прокрутил перед внутренним взором свои догадки - "Кон, достаточно выхода в ближнее Внеземелье, чтобы снять проблему ресурсов. Если у твоей планеты есть искусственный спутник - ты перерабатываешь его кору на стаи отражателей и коллекторов, если спутника нет - начинаешь охоту за астероидами-псевдоспутникам."

"А если Вселенная решила поиздеваться над твоей цивилизацией с особым цинизмом и лишила тебя как Луны, так и астероидов-соседей, то ты все-таки создаёшь первую волну орбитальной энергетики на планете, забрасываешь по частям первую катапульту, после чего дотягиваешься до астероидного пояса системы и с отставанием на полвека возвращаешься к магистральной ветви развития.

"Но идиллия продолжается, пока люди в петле управления твоей промышленной империей не начинают задаваться вопросом, куда же пропадает доля их личного вклада, и почему они - самая соль земли(ну или реголита) не заслуживает лучшего и большего. Я насмотрелся на это до экспедиции, когда решал вопросы..кхм...лояльности крупных индустриальных семейств ближнего Приземелья. Концерны Савада, Ашенфельдов, Зиминых. Ты понимаешь, о чем я."

Едва заметная улыбка пропала с лица Конрада. Похоже, его тревожило нечто, заснувшее во время дальнего перелета и теперь разбуженное словами Уинтропа. Он ответил ровным голосом, стараясь не выказать беспокойство - "Да. Инфайтинг. Мы отрезаны от дома десятью годами задержки сигнала и не знаем, что именно творится на Старой Земле.

А космос обладает удивительной и страшной чертой - превращает в оружие самые обыденные вещи. Пылевое облако оставляет царапины на объективе телескопа новейшей околоземной обсерватории, старый контейнеровоз сходит с лунной орбиты, его обломки падают в паре десятков миль от центра противокосмической обороны, где, если верить слухам, на десять кинетических перехватчиков запасён один со специальным зарядом."

Первая догадка - стремление уйти от междоусобицы, которую никто не хотел, и которая в силу этого стала неизбежной. В СолСистеме этот страх способствовал колонизации ледяных гигантов, собрал Круг Пионеров. Круг Пионеров нанял Мойру, чтобы она нашла им руду для постройки Стенфордов, а Мойра нашла останки Месекет - корабля Нун. Это у нас - землян. Мы еще маленькие и слабые, едва держим энергетику на уровне одного петаватта. Придумали договор об ограничении термоя...прости, вооружения с боевыми частями специального воздействия. Не пытались посветить пусковой катапультой на собственную колонию или уронить колонию на поверхность планеты. Дилетанты.

Уинтроп слушал, погрузившись в себя, прикрыв глаза, затем ответил - "Я тебя услышал, Кон. Ты умеешь нарисовать кошмар парой штрихов. Но я продолжу. Беженцы не только помнят травму. Они еще не хотят повторения. Подозреваю, что им есть, чем дополнить свое never again. Если ты можешь запустить большой корабль с 0.1с, то почему бы тебе не запустить маленький камешек с 0.5с. Чтобы кхм...отвадить нарушителей спокойствия. Но "Завет" стал заметен из внутренней системы еще за двадцать лет до прибытия, и его не тронули."

Конрад явно был настроен защищать свою гипотезу - "Потому что делающий первый выстрел - выдает себя. А они научились прятаться. Между системами. Мы уже два месяца прочесываем Дуат вдоль и поперек, но пока нашли только рой рассыпающихся в пыль отражателей. Сегодня Джон вскрыл засыпанные лавинам металлические заросли. Этим развалинам - десятки веков, если не сотни. Быть может, Мария права со своей гипотезой кочевников, и Нун покинули Атон, как только восполнили запасы топлива и закончили ремонт кораблей?"

Уинтроп засек ошибку, но не стал противоречить напрямую. Вместо этого он сошёл с основной галереи выставки к постаменту, на котором стоял кварцевый аквариум. В прозрачном кубе метр на метр плавала "морская звезда" - один из сохранных организмов, найденных на борту Месекет. Аморфный комок плоти и пластика, лишённый мозга, но оснащённый интерфейсами связи с чешуйками. Других существ на борту Месекет и во льдах на милю вокруг зоны крушения найти не удалось

Уинтроп картинно поклонился Конраду и указал рукой на аквариум, затем произнес - "Стройная гипотеза. Жаль, что на Месекет не было других пассажиров. Только безмозглые кандидаты в шогготы. Это не ковчег в привычном для нас понимании."

Конрад не знал, чем ответить сразу. Спустя минуту он решил нарушить тишину и подвести итог спора - "Мы знаем, что Нун пусть и опередили человечество, но не фундаментально. Они тоже ограничены скоростью света, их источники энергии тоже основаны на энергии распада и синтеза. Как и для нас, для них межзвёздное путешествие должно быть подвигом на пределе возможностей. Нашим мотивом был страх, и "Завет" должен был взглянуть на звезду со следами чужаков, чтобы Земля могла подготовиться. Мы не нашли ни следов Нун, ни угрозы, от которой они бежали..."

Он не успел закончить фразу, Уинтроп прервал его на полуслове. Сейчас он говорил, глядя на экран своего компада - "Пока мы ждем экспедицию Джона с реликтами минувших дней, у гляциологов случилось Вечное Внезапно. Они закончили изотопный анализ данных от глубоководных станций. Органика, местная микробиота. И следы трития, углерода-14, чуть-чуть цезия-137. Самую малость, но естественными процессами такой состав и такие концентрации объяснить нельзя."

Конрад двинулся к двери, на долю секунды повернулся к нему и обронил - "Короткоживущие изотопы. Я бы отшутился про браконьерство, но самой развитой формой жизни в морях Дуата является "водоросль", которая подменила магний в хлорофилле на сурьму и теперь фотосинтезирует в тепловом излучении чёрных курильщиков. Тут нет рыбы, чтобы её глушить. Термоядерным зарядом. Вытаскивай всех спецов. Выбери команду для встречи Джона, остальные пусть несут всё, что успели разглядеть на Дуате. Пора выстраивать более осмысленную стратегию."

Абориген

Рубка оператора систем наблюдения на "Козодое" была тесной, но зато кресло можно было повернуть в направлении тамбура. Дженни подняла консоль с клавиатурой и джойстиком управления турелью объектовой обороны вверх, чтобы не удариться коленками, а затем нырнула в коридор, ведущий в межотсечный узел.

Там просторнее - ровно настолько, чтобы встать, еще раз убедиться, что батареи и запасной кислородный баллон пристегнуты к разгрузочным ремням на скафандре, клапан подачи кислорода на редукторе закрыт, а шлем - закреплен на загривке ее скафандра. Она наклоняется, удерживаясь левой рукой, и свободной правой рукой сдвигает люк в полу. Под люком - короткий технический коридор, ведущий в шлюзовую камеру к ее меху. Теперь осталось только поднести руку к сенсорному щитку замка. С негромким гудением раскрывается дверь в кокпит ее "дамана".

По сравнению с кокпитом меха операторский пост теперь кажется просторным. В "дамане" можно двигать руками, поворачивать головой из стороны в сторону и притворяться, что шагаешь. Теперь надо включить обзорные камеры и проверить, как работают суставы ее альтер-эго для работ в вакууме. Сначала - потянуться руками к рулю, похожему на мотоциклетный. Основные рукоятки управляют силовыми "клешнями", под ними - маленькие рукоятки управления "манипуляторами повышенной точности", на жаргоне меховодов - "лапками".

Если нажать большими пальцами на рычажки, то ручное управление перейдет на "лапки" полностью, а клешнями будет водить встроенный ИскИн "дамана". Под рукояткой - клавишная консоль для управления газореактивными рулями - нажатие одной из клавиш включает группу маленьких ракетных двигателей, которые будут толкать "дамана" вверх, вниз, влево или вправо.

Дженни укладывает руки на руль меха и заставляет свою машину коснуться "носа" - закрепленной на переднем конце корпуса сенсорной турели. На экране обзора "рабочей" камеры появляются две четырехпалые кисти "лапок". Теперь можно проверить работу движков ориентации. Клавиша на пульте продольных перемещений пружинит при нажатии, Висящий над правым плечом экран служебных систем мигает, и цифра запасов топлива чуть-чуть уменьшается. Из 500м/с она только что израсходовала 2.2м/с. На торможение можно не тратиться - ее скорость будет погашена массой "Козодоя"

В этот же момент автоматика "колыбели" раскрывает удерживающие ее замки, и на страховочном тросе "даман" выплывает из своего крепления на борту "Козодоя". Дженнифер подносит руку к шее и включает встроенный в горловину ее скафандра микрофон, после чего сообщает Джону Хэллоувэю, что готова приступить к работе:

"Шеф, зверушка шевелит лапками, с мелкой моторикой все чисто, газовые рули работают. Маршевые я пока не проверяла, но цель повисла всего в паре километров, и смысла прожигать большую тягу я не вижу. Осталось убедиться, что оболтусы из ангара не только закрепили инструмент, но и подключили его к мозгам зверушки и не забыли прогрузить драйверы"

В наушниках слышится шелест, затем Джон отвечает - "Рад слышать. Я подвесил "Козодоя" и обеспечу вам посильную поддержку - дальномеры, связь, телескопы. Если вдруг мех откажет - закрывай скаф и на движках ориентации добирайся до корабля. Я поймаю. Арвид сейчас тоже прогревает машину, но у него проблема с инструментом. Так что оперировать будешь ты."

Она зажимает кнопку на руле, и с "предплечья" лапки выдвигается маленький диск пилы, закрепленный в подвесе-вилке. Если нажать соседнюю кнопку, то диск начинает вращаться. Кажется, с ее инструментом все в порядке, но она повторяет проверку еще раз, и пила включается снова. Рукоятка при этом едва ощутимо вибрирует - маленькая хитрость от инженеров, разработавших мех, чтобы оператор мог хотя бы опосредованно ощутить сопротивление конструкций, которые "даман" удерживает, гнёт или режет.

Она отчитывается - "Джонни, тут все чисто, пила работает, обороты меняются, контур обратной связи тоже запустился. А что у Арвида стряслось?"

Джон не стал отвечать ей, но на клавиатуре управления "даманом" засветилась кнопка отделения страховочного троса. Сообщение он услышал и молча дал добро на следующую фазу операции. Зато ответил Арвид - "У меня повело режущий диск. То ли деформировали при установке, то ли брак попался, то ли погнули кожух, и диск его зажевал. Не имеет значения. Тогда сначала облетим парус со всех сторон и оценим, какие именно куски из него вырезать. А потом начнем операцию. Ты режешь, я удерживаю. По рукам?"

Затем на экране коммуникатора появилась строчка текста - "А: отцепил пуповину. 15м/с. Через минуту с четвертью я буду у цели. Не спи". Джен нажала кнопку отделения троса и тоже включила маневровые. На обзорных камерах расплылись в вакууме и пропали паровые шлейфы выхлопа. Слева и внизу плыл "даман" Арвида - сгорбленный гомункул с длинными руками и короткими ножками с захватами. В таком ракурсе "лапки" закрывались корпусом, отчего инженерный мех казался похожим на ленивца, которого кто-то выкрасил в белый цвет и снарядил рюкзаком. А впереди тускло мерцал серебром выщербленный и полинявший диск чужого "парусника. Дженни станет первым человеком, который препарирует железо ксеносов прямо в пустоте."

Вблизи диск парусника уже не казался монолитным зеркалом, каким выглядел с борта "Козодоя". В толще пленки просматривались тонкие волосяные жилки, а поверхность пронизана бесчисленными мелкими отверстиями. Если сравнивать диск с огромным циферблатом, то она остановилась на двух часах - на трех четвертях радиуса.

Она расслабила хват на основных "руках" и с силой надавила рычаги управления "лапками", так что ее "даман" коснулся отражающего полотно - то заколебалось, и от него начали отделяться полупрозрачные чешуйки. В месте касания появилась еще одна дырка. Внутренний голос произнес - "...тут нужна не пила, а пробоотборник. Из чего бы парус не делали, он обветшал". Дженни прокомментировал свою догадку уточнение - "...обветшал там, где я его пытаюсь разрезать. Возможно, что где-то полотно чуть толще - и часть слоя еще не обратилась в прах"

Догадка оказалась успешной - непосредственно вдоль силовых жил, которые поддерживали форму паруса, пленка оказалась чуть плотнее. От нее продолжали отслаиваться чешуйки, но материал не не расползался. Ей удалось вырезать полотно метр на полтора вместе с гибкой жилой, Она свернула находку трижды и уложила в контейнер для сборка образцов.

А теперь - самое интересное. Она обернулась в сторону центра "парусника" - там виднелось небольшое, чуть крупнее головы взрослого человека, утолщение, покрытое изогнутыми и переплетенными волокнами. Это мозг парусника? Его двигатель? Или же отражающая пленка сама выросла из этого семечка? Не важно. Она набивает на экране терминала связи сообщение Арвиду - "Дж: попробую вырезать центральный узел или хотя бы кусок. Придержи парус". Ответ пришел почти сразу же - "А: я уже забрался на противоположную сторону. Оно удивительно легкое. Не уверен, есть ли у него вообще какой-то активный движитель."

Диск пилы по очереди срезает силовые лучи, исходящие из центрального утолщения. На срезе видна бурая смолистая масса и тонкие черные прожилки. Лезвия начинают вязнуть в смоле. Работа затягивается. После сорока минут последний луч надламывается, и левая "лапка" выламывает яйцевидный комок из паруса. Она печатает в окне коммуникатора - "Дж. Это как тянуть из трясины канат. Есть надежда, что внутри не все прогнило"

Неожиданно в кокпите вспыхивает оранжевый диод. Еще не красный, но уже не зеленый. Джен вместе с Арвидом переключаются на канал связи с "Козодоем". Но вместо голоса Джона - запись трансляции с борта "Завета". "Фиксируйте достигнутый прогресс операции и готовьтесь к возвращению на корабль". На экране коммуникатора появляется текст от Джона - "Дж.Х: Сворачиваем работы. Понятия не имею, что произошло, но "Завет" требует нашего возвращения в ближайшее время - вместе с образцами. Они взяли мой аудиоканал, чтобы гарантированно достучаться."

"И что там творится теперь?" - это сообщение пришло одновременно от Арвида и Дженни.

Мерцающий оранжевый огонь угас, послышался голос Джона - "Диспетчерская только что вернула мне аудиоканал. Знаю не больше вашего. На "Завете" требуют, чтобы мы возвращались с теми находками, которые успели урвать. К чему такая спешность - непонятно, по их словам, непосредственной угрозы нет, но интонации такие же, как полгода назад во время оверсана. Не будем ждать пусковое окно, как только закрепите "даманов" - залезайте на борт. Пойдем с непрерывным ускорением, не дожидаясь, пока Дуат встанет за Акхетом"

Обычно сдержанный Арвид начал терять терпение. Теперь в динамике зазвучал его голос - "Все ясно. Пока мы тут висим, маленькие трехглазые серые человечки материализуются из сливных клапанов корабельных гальюнов и учиняют погром в отсеках жилой карусели..."

Голос Джона звучал устало - "Почти. Час назад на "Завет" закончили анализ телеметрии океанографических станций, которые уже полтора месяца отмокают под километровыми льдами. Если все три станции не сошли с ума, то в подледном океана кто-то или что-то два века назад плотно лучило нейтронами - судя по следам трития и радиоуглерода-14. Или два десятка лет назад. Готовьтесь отвечать перед Уинтропом и Марией, расскажите все, что видели на Дуате - и когда вскрывали парусник. И убедитесь, что куски, которые вы вырезали из парусника - надежно закреплены. Мы возвращаемся на "Завет"."

Они подвели "даманов" к стыковочным узлам, и корабельные манипуляторы усадили мехов в решетчатые "колыбели". Через полтора часа "Козодой" закончил ускоряться и по гиперболе ушел от Дуата. До прибытия на "Завет" оставалось три часа. Джон предложил команде собраться в тамбуре, пока "Козодой", за которым он оставил следить бортовую автоматику, поднимался все выше к Акхету.

Сейчас Джон прицепился карабином к поручню тамбура. Дженни зависла у потолка, Арвид уперся в проем коридора, ведущего в операторскую.

И на что оно было похоже в процессе? - спросил Джон

Дженни рефлекторно осмотрела свои ладони, как будто на них могли оказаться частицы паруса, который она нарезала на ленты всего два часа назад. Затем ответила - "На кусок вполне земного карбона, очень долго висевшего в вакууме. Где-то стал хрупким, где-то облез. В месте распила связующее от трения оплавилось, так что мне пришлось пару раз останавливаться и очищать пилу от налипшей смолы."

Наводящий вопрос от Джона прозвучал с легкой досадой - "Значит, лично мы пока не поумнели от созерцания куска пластмассы. Та "сердцевина", которую ты вырезала - в ней ничего подозрительного не оказалось?"

А ты надеялся на что-то невероятное? Что мы взглянем на дивный цвет иных миров и откроются нам тайны бытия? "Сердцевина" - монолит, по ощущениям - легкая, словно из пены. Единственная странность - глазки на ее поверхности. Они блестящие, круглые, черные - как пуговицы из кусочков обсидиана. Ни антенн, ни сервисных лючков доступа, ни сопловых блоков - ничего. Корзинка из углеродных волокон, пропитанных полимером.

В разговор присоединился Арвид - "Мы поймали расходник с оптическими датчиками. Или пассивными отражателями. Антенну искать бесполезно, потому что весь парус мог быть антенной. Осталось дождаться вскрытия. Кстати, а что за переполох на "Завете", что они именно нашли?"

Джон откашлся, что-то высмотрел на экране своих часов и ответил - "Если убрать технические подробности - все ранее найденные объекты - "железная роща", "парусники" были не моложе пары-тройки тысяч лет. Поверхность Дуата мертва, вы сами все видели. Ледники, редкие скальные островки и ни одного следа целенаправленной деятельности. Даже "железные папоротники" засыпало лавиной, сошедшей после какого-то давнего землетрясения."

Он продолжил, то водя глазами по коридору, то присматриваясь к экрану часов - " А три океанические станции, которые сели на Дуат на расстоянии где-то в тысячу километров друг от друга, полтора месяца назад прогрызли лед, спустили в океан сенсоры и нашли там много интересного. Соленую воду. Микробиоту. Макробиоту на уровне вендского периода. И намек на активную техносферу. Не гипотетические теплые пятна, над которыми лед на пару кельвинов теплее фоновой температуры. А изотопы, которые естественным путем не возникают и имеют периоды полураспада в от десятка лет до века."

Арвид постучал по переборке, так что Джон замолчал и взглянул на него. Арвид задал вопрос - "А если это был сбой на стороне нашего железа? Микротрещина в кожухе реактора, например?"

Джон пытался сохранить спокойствие и ответил сдержанно - "Если память меня не подводит, то перед запуском зонды обнюхивают месяцами на пример всех возможных видов заражения. Стерилизуют, убеждаются в герметичности, гоняют на тестовых стендах. А тут забили тревогу сразу три станции, которые начали готовить и облизывать еще до оверсана. Такого быть не должно. По возвращению нас всех потащат в конференц-зал как главных свидетелей. Времени мало, так что отдохните и запишите все, что вы видели и слышали. Чтобы избежать неловкой импровизации и не подогревать паранойю."

Доверять и проверять

"Для этого комплекта нет схожих по допуску шнеков" - сообщила Аня, одна из самых молодых инженеров команды механических работ своему прорабу, на что тот ответил - "А у нас нет времени следовать инструкциям точь-в-точь. Найди деталь с той же маркировкой, если будет люфт - затяни потуже фиксирующие винты, если не налезет - поищи замену.

Я понимаю, что точность принтера - это качество и надежность заготовок, но просто поверь, что сейчас важнее уложиться в расписание. Лучше неточно настроенный станок, девять бракованных дронов и один исправный, чем идеально отлаженный принтер, ноль готовых дронов и одна идущая с Дуата ракета. Я и сам не верю в кошмары, которые нафантазировал Конрад, Уинтроп и Мария, но ты ведь знаешь пять коронных предсмертных слов?"

Аня хмыкнула. На прошедшей неделю назад конференции пришлось услышать много того что ее сознание пометило как "бред воспаленного воображения". Автономные защитные системы, вкопанные в пласты льда над океаном. Лазеры с накачкой ядерным взрывом. Ракеты планетарной дальности, способные с Дуата поразить цели на Акхете. Бессмыслица. Их даже на сопровождение взять не пытались. Ладно, она - механик, ее дело - налаживать принтеры.

" Ага - Смелее вперед, здесь все чисто" - ответила она шефу, взяла следующий шнек из той же серии, что и бракованный, и попыталась закрепить его в механизм выдавливания - "Кажется, будет немного заедать. Хотя бы сопла подачи отвердителя без приключений на место встали. Все равно проверим распечатки перед сборкой, больших проблем быть не должно. Брак выловим."

Через два часа крупносерийный принтер для печати силиконовым каучуком приступил к изготовлению первой партии уплотнителей. В соседнем цеху нарезались на ажурные консоли листы углепластика, а еще дальше специальный высокотемпературный принтер спекал из порошковой смеси железа и хрома и алюминия сопловые блоки. Для защиты "Завета" от предполагаемых, пусть и ни разу не замеченных систем Нун планировалось построить четыреста "оводов" - маленьких дронов-перехватчиков.

Каждый их них состоял из ажурной карбоновой фермы, на которой крепились баки с топливом, химический топливный элемент, камера и вычислитель. На десять "оводов" было нужно сделать "сторожа" - телескоп в оптическом и тепловом канале, охлаждаемый баллончиком жидкого азота. Расчет был в том, чтобы к моменту, когда азот кончится, вопрос об опасности (или безопасности) Дуата решился бы сам собой.

Напечатанные прокладки ставили на стык между двумя гибкими тефлоновыми трубками. Потом обматывали трубку нейлоновой лентой и продували сжатым азотом из прикрученной к полу отсека цистерны. Если за полчаса протечек в месте стыка не находили, то топливопровод закрепляли на углепластиковой ферме, стыковали с ресивером, рядом со стыком закрепляли пластиковый коробок отсека контроллера расхода, а на конце фермы закручивали сопловой блок. Получался типовой узел струйных рулей, которые несли на склад и по мере готовности монтировали на очередного "сторожа" или "овода".

Спустя три недели через прокладку внутри одного из "сторожей" начала просачиваться концентрированная перекись. Он натекла на карбоновую стенку приборного отсека, через микротрещины в карбоне просочилась на текстолитовую пластинку платы контроллера и, наконец, коснулась медной клеммы датчика расхода. В коробке внезапно стало очень жарко.

В богатом кислородом парогазе текстолит вспыхнул, начала разлагаться перекись, пропитавшая стенку отсека контроллера. В месте утечки возник маленький пожар, и затем разложились остатки перекиси в трубке подачи. Закрепленный на корпус "сторожа" блок маневровых двигателей разорвало давлением продуктов сгорания. Кинетический импульс взрыва увел телескоп с целевой орбиты

"Оводы", обращавшиеся по тем же орбитам, что и "сторожа", увидели яркую тепловую вспышку с хаотичной сигнатурой, отличной от "безопасных" с точки зрения алгоритмов сортировки факелов - как маленьких керосин-перекисных двигателей "сторожей" и "оводов", так и от ярких факелов перегретого и частично ионизованного водяного пара - так светились маневровых двигателей "Завета" и маршевые двигатели базировавшихся на "Завете" кораблей-разведчиков.

Шесть "оводов" в трехсоткилометровой сфере вокруг аварийного телескопа навелись на вспышку и начали отрабатывать маневры сближения. До перехвата оставалось две минуты.

Дженни уселась в углу комнаты отдыха и уставилась в потолок. На потолке мерцали желтые предупреждающие огни - после трех недель ожидания, наблюдения и взвешивания всех возможных и невозможных рисков Корабельный Совет решил перевести "Завет" на опорную орбиту над Дуатом. Маневр подразумевал два разворота, так что экипаж приостановил все работы и заранее зафиксировал весь инвентарь. Никто не хотел получить сотрясение мозга от личного ноута или шуруповерта.

Она впервые за полгода после пробуждения поняла, что соскучилась по ощущению твердой земли, что и озвучила - "Хочется впервые ступить на твердую землю. Или льда. Я уже начал думать, что в гибернации мне приснится удивительное место, где вещи падают из рук прямиком на пол и не соскальзывают в сторону"?

Через кресло от нее сидел, откинувшись на спинку кресла, Мэтью. Ее приятель, ведущий меховод ее подразделения. Он выждал несколько секунд, а затем задал ей ответный вопрос - "И ты не боишься того, что может сидеть подо льдами? Оно ведь действительно активно. Вот "железные папоротники" тоже кто-то сначала построил, а потом сделал нечто, после чего рощу забросили."

Дженни подумала, не пытается ли он оценить, насколько она действительно верит в Нун, так что отвечала она сдержанно - "В совете сидят параноики, но не слабоумные. Ну и факты. Нас ни разу не тронули, пока мы тормозились. Когда мы нарезали круги вокруг Акхета. Когда мы начали разматывать на малой тяге спираль к Дуату. Быть может, подо льдами и есть какая-то автоматика, но она нас не видит или даже не осозннает. Хотя я предпочитаю верить, что Уинтроп боится тех смешных желеобразных бочонков с пастью во всю голову, которые недавно разглядели океанологи. Ну помнишь, морское чудовище длиной в мизинец."

Мэтью не стал отвечать, вместо этого он прикрыл глаза и в пустоту задал вопрос - "...интересно, снятся ли големам мнимые пришельцы. Ну знаешь - как мнимая единица..."

Ответ ей придумывать не пришлось. Потому что внезапно дверь в коридор жилого кольца закрылась, зато в стене с лязгом распахнулась дверь в технический отсек. Там держали ремонтные комплекты, моющие средства. А также - аварийные скафандры, баллоны с кислородом и патроны-регенераторы углекислоты. Огни на потолке с желтых сменились насыщенно-красными.

Бесплотный синтезированный голос начал монотонно повторять - "Подтверждено штатное срабатывание системы "Барьер". Десять секунд назад был проведен перехват тепловой аномалии на промежуточной орбите. До уточнения ситуации всему персоналу, который напрямую не занят в обеспечении навигации, связи и управлении движением корабля, оставаться в отсеках. Это не учебная тревога. Еще раз повторяю..."

На информационном окне загорелась схема доступа к ближайшему убежищу. Куда Мэтью затолкал Дженнифер, а затем зашел сам, захлопнув дверь.

Аварийный скафандр всегда идет немного переразмеренным, его можно быстро натянуть даже на рабочий комбинезон. Сейчас Мэтью закончил надевать костюм и приступил к фиксации кислородного баллона. Когда он воткнул шланг подачи кислорода в ресивер, то остановился и выговорился - "...Мы накаркали. Интересно, а чего ждать теперь?"

Дженни закончила бороться с фиксатором шлема и ответила ему - "Понятия не имею. Если Уинтроп был прав, в то в худшем случае мы просто ничего не успеем заметить. Хотя...Если мы не испаримся в ближайшие пять минут, я попробую достучаться до своих друзей из вычислительного сектора."

По стенам прошла слабая пульсация - "Завет" отстреливал кассеты с пенообразователем. Вокруг корабля начала расти облака пористой смолы, насыщенной мельчайшей пудрой из свинца и вольфрама. Громкоговоритель затих. Красные огни сменились оранжевыми. Прошла минута, пять, пятнадцать.

Они стояли вдвоем в маленькой комнате, окруженные баллонами, канистрами, сменными аккумуляторами и ждали. Ничего не происходило. Дженни пару раз что-то ткнула на экране своих часов. Мэтью снова обратился к ней - "Ну что, как там твои друзья-гики? Они-то в курсе происходящего?"

Дженни ткнула в экран часов, подождала. Часы дважды пискнули. Наконец, он ответила - "Похоже, что сейчас все тихо, вроде бы они готовы минут через сорок снимать тревогу."

Мэтью решил уточнить - "Но сбили же "оводы" что-то? Если не было перехвата - то не было и тревоги. А идея безопасников вставить в сценарий учений слова "это не учебная тревога" - вершина садизма".

Дженни снова отмахнулась. Похоже, она была поглощена чатом через крошечный экран и тесную клавиатуру часов. Наконец, она закончила вчитываться и ответила - "...Я достучалась. Там все в мыле и бегают как ополоумевшие. Даже Алису вытащили. Смотрят кадры перехвата и пытаются понять, что и где пошло наперекосяк. Пару минут назад опознали сбитую цель - пятнадцатого "сторожа". У нас тут дружественный огонь."

Мэтью присвистнул - "Ну зато мы убедились, что хотя бы часть "оводов" исправна. Ладно. После паники от открытия свежих следов на Дуате чего-то подобного стоило ждать. Или у людей сдадут нервы, или автоматика начнет чудить, потому что настраивают ее чудаки и параноики. Но фантазии Уинтропа внушают."

Прошло полчаса. Красная аварийная подсветка сменилась оранжевой. Дверь в комнату отдыха снова раскрылась. По корабельным динамикам проигрывалось новое сообщение - "Тревога прекращена. Состояние повышенной готовности будет продолжаться до выхода на опорную орбиту над Дуатом. Совет корабля сообщает, что задействованная нами группировка кинетической системы обороны успешно взяла на сопровождение и устранила неисправный орбитальный телескоп системы наблюдения за ИК-активностью Дуата"

Они переглянулись, Мэтью посмотрел на часы - схема эвакуации сменилась бегущей строкой с отсчетом времени до начала торможения и выхода на орбиту вокруг Дуата. 87 часов и 12 минут. Они выдохнули.

Почти как дома

Массивная туша "Яка" медленно, как через толщу воды, опустилась на выровненную ледяную площадку с черными ограничительными линиями. Амортизаторы едва ощутимо отпружинили, и в кабине послышался скрип лебедки. Табита прибыла на Дуат-базовый. Сейчас она стояла в шлюзовом отсеке, уже облаченная (или погруженная) в своего "Егеря". Последние два месяца она тренировала в этом тяжелом скафандре (или личинке меха) ходьбу, перетаскивание предметов и прыжки в "невесомых" служебных отсеках "Завета", но едва ощутимое запаздывание движений и самовольные подергивания сервоприводов продолжали нервировать ее. Иногда скафандр жил своей жизнью.

Она спрыгнула с тамбура, когда грузовая платформа висела в полутора метрах над льдом и медленно опустилась вниз. Шипованные подошвы вцепились в лед, подброшенная при ударе ледяная пыль плавно оседала в слабой гравитации Дуата. Четыре "дамана"-близнеца на дистанционном управлении из бункера, куда она скоро спустится, проковыляли рядом, готовясь забрать контейнеры с расходниками.

"Топай к южному углу посадочной площадки, там большая S красной краской, не промахнешься, от нее на пять часов будет вход в шахту, я включу подсветку, так что не промажешь" - Джон уже вышел на связь и направлял ее к главному входу - наклонному пандусу, подсвеченному диодными лентами. В глубине светилась панель шлюза.

"А вы быстро развернулись здесь. Всего месяц - и уже обустроили настоящее общежитие с гаражом и личным аэродромом." - Табита поприветствовала его на проходе из тамбура в командный зал. В центре комнаты стоял стол и кронштейны с погашенными мониторами. На потолке висела белая пластина проектора, со стен свисали подвесные кресла. В сиденьях лежали кипы распечаток и инструкций, коробки с неопознанными электронными деталями. В дальнем углу зала стоял массивный куб "Розетты". Одну из панелей сняли - похоже, что "мозг" лагеря все еще настраивали.

Джон повернулся к ней, поприветствовал кивком и ответил - "Обычная ледяная нора. Просторная, хорошо укрыта сверху. Предыдущие команды заложили заряды. Потом за дело принялась Реми и погоняла тут "аардварка". Потом поставили в туннелях контейнеры, а инженерный отряд скрутил их шлюзовыми рукавами и возвел крышу из смеси льда и вспененной смолы. Тут пригодилась пена , которую мы не успели потратить в героической обороне от собственного наблюдательного спутника. Вышло уютно. Шести метров ледорита над головой, разве что после корабельной карусели тяжело привыкать к 0.12g , но тебе продержаться всего три недели до ротации."

Табита окинула взглядом переход из конферец-зала в шлюзовую камеру. Рядом с дверью висели в полной готовности "Егеря", стояли рюкзаки с выносными блоками жизнеобеспечения и тубусы с одноразовыми микрофонами. Намек на серьезную прогулку. Интересно - куда? Этот вопрос Табита и озвучила - "А как собираетесь навещать соседей? Вроде бы это сейчас - главная цель лагеря?"

Джон ответил без задержки. Экспедицию он готовил еще на этапе строительства лагеря - "Тут есть два варианта, и первый всего в десятке километров от нас. Когда-то давно треснула скала и сошел оползень, открылась коренная порода. Еще когда мы выбирали место под базовый лагерь, наши роверы нашли там следы гостей - оплавленный камень, волокна, даже лоскуты. И входы в туннели, ведущие в глубину массива. Сейчас они покинуты, заполнены булыжниками и ледяным крошевом..."

Предсказуемо. Еще больше мертвой материи, которую жесткое излучение и вакуум лишают даже остаточного дара речи. Табита прокручивала в памяти, как два года рылась в корабельной библиотеке, сравнивания статьи о Нун и их артефактах, найденных еще в старой СолСистеме. Все они сводились к одному - "очень красиво, слишком подпорчено, совершенно непонятно. А даже если и понятно - то кусочков мозаики не хватает." Пора раскопок прошла, пора бы подумать о чем-то более радикальном.

Она собрала свои сомнения и озвучила их Джону - "Дохлый номер, найдете дубли наших образцов из музея. Я была на вскрытии и вот что еще скажу. Из окаменелостей удалось выжать все, связанное с ответами на вопрос - "что Нун делали?". Намного меньше - "как они делали это?". А "зачем они это делали" - остается без ответа. Парус - примитивная машина, его назначение напрямую определено его обликом, но сделана эта штуковина изысканно. Пока мы резали его, ничто не вызывало вопросов."

Она продолжила рассказ о вскрытии, которое Джон пропустил, поскольку уже находился в то время на Дуате, руководя развертыванием лагеря. - "Почти все компонента паруса мы могли бы воспроизвести. Углеродные нити, полимерная смола. В глазках - примитивные фоторецепторы для оценки уровня освещенности. Полноценное зрение паруснику не полагалось. И "нервная система". Карборундовые кристаллики микронного размера. Как в "чешуйках". Чуть-чуть меди. Организация примитивная, сотня логических элементов с иннервацией от распорок и глазков. Мы прозвонили цепи парусника. Благо, на борту целая библиотека с анализом содержимого "чешуек" с Месекет. И подтвердили интеллект парусника - на уровне зеленой водоросли. Искать яркие источники света, избегать окружения тусклыми источникам..."

Джон перебил ее - "Что-то подобное на уровне нашего же двадцать первого-двадцать второго века мы и ожидали. Роевое поведение. Так понимаю, они стремились держаться на почтительном расстоянии друг от друга, чтобы во всякий момент времени над каждым "папоротниковым лесом" плыло достаточно отражателей. Единственное - какой у них был движитель? На одном парусе вокруг Кебу не полетаешь, здесь слишком темно?"

Табита продолжила - "Материаловеды и до этого дотянулись. Нун показали свой изящный минимализм. Некоторые участки паруса чуть толще остальных, а сетка проводящих жилок там гуще. Парус испарял часть собственного полотна и отбрасывал полученную плазму. Вот на этом этапе мы насторожились"

Джон удивился. Хотя он был спецом широкого профиля, но основы техники космических аппаратов он изучал. Хотя бы для того, чтобы разговаривать с ремонтника и снабженцами на одном языке. - "Импульсный двигатель. Эка невидаль. Два электрода, кусок жертвенного материала на испарение. Что тут аномального?"

Табита бросила взгляд на Джона, затем - на висевшего у стены "Егеря". Такие проблемы решают не "Егерем", а "Розеттой". Одна стояла в углу зала, вторая дожидалась грузовом шлюзе - "Ты сам ответил на свой вопрос. Сначала мы заметили, что Нун стараются экономить металлы. Парус из органики, алюминий - только в напылении, медь - только вокруг управляющего узла. А дальше...Материаловеды взглянули на поперечный разрез одной из опорных жилок, на которых натянута пленка отражатели. По краям - типичное карбоновое плетение, а вот в центре тянулись графеновые ленты. Через них собирался ток с фотоэлементов, питались ускорители и "мозг". И эти ленты бесшовно прорастали из грубых углеродных лент оплетки. Как будто эту штуку не собирали, а выращивали.

Джон ухмыльнулся - "Ага. Люди так не умеют. Только это ничерта не объясняет, почему они бросили свои блестящие игрушки и позволили им разлететься по всей системе Атона. И как это связано с туннелями? После того, как недобитые нашими же руками ИК-телескопы нашли тут устойчивую тепловую аномалию, мы начали сейсморазведку. И поняли, что тут все разрыто. Кластер Иалу на севере, где мы впервые нашли "папоротники". Крохотный островок над прикрытой льдом бездной, дно круто обрывается на десять миль вниз, так что в паре десятков миль - поля глубоководных горячих источников..."

Он сделал паузу, прикрыл глаза, словно что-то вспоминал. Затем продолжил - "И наш базовый лагерь тоже стоит над катакомбами. БенБен - вывший вулканический остров. Вроде Оаху на Земле. Если верить сейсмограммам, то всего в пятнадцати километрах от нас, у самого берега Нун забурились в эти скалы очень глубоко и добрались до океана. Мы засекли несколько крупных пустот у побережья - вроде цисты в несколько сотен метров, окруженной пузырями поменьше. Если получится пробиться через ледники и базальты - закинем дронов внутрь.

Табита вдруг оживилась и перебила его - "Знаешь, мне тут пришло в голову откуда в океане подо льдами берутся изотопы. Тот самый тритий, с которого сдурел и изошел на паранойю Корабельный Совет. Это не сигнатура оружия, это "строительная пыль", еще не осевшая после расчистки места под новый кластер..."

Джон ответил ей, едва заметно качнув головой, словно про себя хотел сказать "нет" - "Я соглашусь, но вот только фон и на Иалу, и на БенБен в пределах местной нормы. Умеренно-противное фоновое излучение без аномальных выбросов. Точный изотопный анализ мы не оценивали. А следы в океане - свежие, считай что вчерашние. Но я твое предложение запомню."

Он снова отвлекся на "Егеря", подошел к висящему скафандру, отщелкал пару кнопок нарукавного терминала, затем похлопал скафандр по плечевому стыку. Интересно, это его личный скаф, или он решил перепроверить за механиком? Джон закончил с консолью скафандра и ответил ей - "Кстати. Мы уже подготовили первую экспедицию. Попробуем осмотреть участок вокруг места схода лавины, вдруг со скальными обломками вынесло что-то интересное. Я направлю Инну, Брайана и Мариуса."

"Вездеход уже готов, но Мариус хочет подержать его на морозе с включенным реактором и проверить фон в кабине и агрегатном отсеке. Они уходят завтра утром, ты будешь на сопровождении. В поле я тебя пока не отправлю, будешь бесплотным духом, который видит издали то, что не видят близорукие наблюдатели. Заодно познакомишься с местностью через нательные камеры моих скаутов."

"Пытаешься взять инициативу. Не знаю, что из этого выйдет, но скучно уже не будет. Кстати, покажешь мне комнату и познакомишь с остальной командой? И я рада слышать, что ты пригласил сюда Реми. Талантливая девчонка. Стоит двумя ногами на земле, что в передовом поисковом отряде теперь - большая редкость" - Табита даже не знала, что больше порадовало ее - смена обстановки или же шанс перейти от копания в музейных экспонатах к активному поиску. Или то, что впервые за двадцать четыре часа сможет выспаться.

Камышовый порхающий мех

Интересно, а если кинуть туда монетку? - Реми сказала ей это по внутренней связи, сидя на входом в очередную пещеру, засыпанную обломками породы и льда. Она минут пять вглядывалась в зазоры между кусками скалы и льда, но даже налобный фонарь не позволял разглядеть дно.

Табита решила осадить свою протеже. Даже в усиленном скафандре здесь было опасно, и если начнется обвал, то вся ловкость и реакция Реми не спасут ни ее, ни саму Табиту - "Сожалею. Для этого нужно расстегнуть рукав и сорвать монету с рукава. Но в "Егере" так не изогнешься, кроме того - куртку с монетами я оставила в лагере. Так что успокойся, ты и так получила все, о чем даже на борту никто не мог мечтать. Стоишь здесь посреди льда и смотришь на камни, которые считай что вчера трогали Нун."

Реми отошла от входа в пещеру и поднялась чуть выше по склону. С крутого склона открывался вид на пологий скат, ведущий к плато, на котором стоял базовый лагерь. Она осмотрелась, затем опустилась на корточки, взяла небольшой камешек, осмотрела, а затем с силой кинула вдаль. В шлемофоне снова раздался ее голос - "Все равно не могу выкинуть из головы, что они были здесь считай что вчера. Но тут никого нет. Даже тех пятнистых морских звезд с глазками - вроде той, что в музее на "Завете". Не могу представить себе, как они шли по этим туннелям. Они убежали в спешке и панике? Или заранее собрались и спокойно ушли, увели за собой своих морских звезд и весь остальной зверинец ? Я не могу представить, как на самом деле они выглядели?"

Табита вздохнула. Ее тоже беспокоил этот вопрос, пусть и немного иначе, так что она поделилась своими тревогами. Пусть Реми увидит, что не она одна пребывает в замешательстве - "Никто не может их представить. Я лично была на вскрытии "парусника", и все, что я видела - только повторяло известные мне факты. Пусть и с другого ракурса. Были занятные технические подробности, вот только из них не сложить ответа на очень простой вопрос - кто или что такое Нун? Что они здесь забыли? И что забыл "Месекет" рядом с Солнцем?"

Судя по тому, как ее "Егерь" чуть развел руки и снова сомкнул, она пожала плечами, а затем ответила ей - А с другой стороны - жизнь продолжается. Они явно не настроены на разговор, но и зла нам не желают. Начинаю считать их частью природы. Где-то там, глубоко под скалой и льдом. А наверху - красиво, на Земле не бывает таких крутых склонов, и ты уж точно не сможешь так на них забраться. Даже в "Егере".

В памяти начали всплывать недавние события. Сначала находка "железных папоротников", потом - свежая сигнатура ядерных реакций в водах подледного океана. Идеальная версия мертвой колонии или брошенной катапульты рвалась с треском. Уинтроп тогда представил себе цивилизацию-крепость, зарывшуюся в лед и нацелившую на чужаков частокол ракет с двигателями на солях урана и боевыми частями с рентгеновскими лазерами и зарядами-касаба, выплевывающими поток раскаленной сфокусированной плазмы.

Но ничего такого не было. Их рой собранных в спешке перехватчиков и ИК-телескопов постепенно разрушался, а собранные кадры говорили только одно - подо льдами идет активность. Медленная, целенаправленная. Ладно. Реми лучше это все не знать - "Да. Тут красиво. Но если я слишком долго не отвечаю на вопрос "зачем", то маленький ехидный голос начинает спрашивать - "а что бы случилось с тобой, если бы Нун все-таки вспомнили про Завет". А ядерные реакции в океане - это вишенка на параноидальном торте. Но раз им все равно, то нам остается собирать образцы и любоваться вечными льдами и восходом Акхета. Солнечный свет дает удивительные блики, когда отражается от стен ледяных каньонов"

Реми, похоже, проигнорировала ее тираду, вместо этого она подняла левую руку. В ладони что-то мигнуло с металлическим блеском. В шлемофоне раздался ее голос - "А я нашла новую диковинку. С первого взгляда - плесень плесенью, но как красиво блестит! Словно вороненая сталь"

Реми протянула ей небольшой камень, оплавленный с одной стороны. Из расплава торчали сколотые и треснутые шипы. Шипы оплетали тонкие графитно-серые волокна. Волокна отливали слабым металлическим блеском, словно их покрывала пленка окалины. Она протянула руку и сжала лоскут пленки, ожидая, что он распадется в ее руках черным порошком. Но комок темно-серых волокон лишь оставил на кончиках пальцев бронированной перчатки "Егеря" тонкий слой серых чешуек и пару оторвавшихся волосков.

Интересно, что это такое? Теплоизоляция? Проводка? Не важно, пусть голова болит у лабораторий. Когда они пришлют очередной точный и бесполезный анализ, она напишет такой же точный и бесполезный отчет. И попросит добавить диоды с холодной фиолетовый и насыщенной зеленой подсветкой для стенда в музее "Завета". Красивый образец при правильной подаче. Табита выбирает комок серого войлока, пробивающийся из-под заваленного входа в тоннель и укладывает его в контейнер для сбора образцов, закрепленный на поясе "Егеря"

Большинство образцов оказалось фрагментами оплавленной скалы или кусками хрупкой, пористой массы, похожей на пемзу. И с ними все было ясно. Нун хотели, чтобы стенки тоннелей были прочными, герметичными и не протекали в пустоту. Люди сделали бы совершенно так же.

-спустя пару дней-

Она положила комок растрепанных серых волокон "плесени" на предметное стекло, включила подсветку. В поле зрения вытянулись длинные, тонкие нити, заполненные полупрозрачной массой с множественными черными частицами внутри. Местами внутри отдельных нитей можно было разглядеть перемычки. В голове Табиты промелькнула мысль - "На плесень похоже. Слишком сложное, чтобы быть просто теплоизоляцией или фильтром". Местами из волокон просачивались крохотные капли вязкой темно-бурой жидкостью.

Когда Табита закончила работу, то поднесла предметную пластинку и понюхала. Предварительные анализы показали, что в образце были следы тяжелых металлов, но по своему составу чуждый пух был безвреден, если не начинать есть его. Он издавал едва ощутимый терпкий запах. Ей вспомнился один чудак из двадцатого века, о котором она читала в юности. Тот в наркозе увидел тайны бытия и ответы на вопросы о всем и вся, но когда пришел в сознание, то смог лишь вспомнить, что по всей Вселенной разносится запах нефти. Он не ошибся.

Она откинулась на стуле, затем взяла щипцами мазок "войлока" Нун и поднесла к маленькой горелке. Пламя пожелтело, на жаропрочной пластинке появились сажистые разводы. Запах нефти стал сильнее. Наверное, пора написать Софии.

-

"

Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Кому: София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Тема: Находка

Здравствуй. Мы нашли тебе новую игрушку. Проводит ток, легко воспламеняется. Как будто бы перед тем, как промерзнуть здесь, он был чем-то живым - вроде комка плесени или водорослей. Нашего оптического микроскопа не хватает, но даже в него видно, что каждая ниточка - не монолит, у них есть жесткая и гибкая оболочка, мягкая и вязкая сердцевина. Даже намеки на клеточное строение. Взгляни, свои возможности бывалого дилетанта я исчерпала. Отправлю со следующим снабженческим рейсом. То есть завтра.

"

-

"

София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Кому: Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Тема: Ответ: Находка

Я посмотрела на твои образцы. Какие-то руинированы, какие-то словно вчера отключились или отмерли. Ток они действительно проводят, отдельные волоконца умеют даже проводить свет. Химики тоже нервно чешут в затылках, потому что не ожидали увидеть такое месиво. Ну...в хорошем смысле слова. Сложность. Как ни странно, металла в этих волокнах - чуть-чуть. Они органические, есть немного керамики - кремнезем в оплетке, световоды. И оно прямо-таки сочится сложными углеводородами. Полициклики. Фуллерены. Если бы мне не говорили, откуда это волокно прибыло, я сказала бы, что его подержали в коптильне или выхлопной трубе старого дизеля пару лет. Знаешь, если и с парусниками, и с "морскими звездами" все было понятно, то этот пух даже не пытается притворяться чем-то привычным. Пришли мне еще, хорошо"

-

"

Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Кому: София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Тема: Новые образцы

Вняли твоим мольбам и с помощью ровера вытащили из развалин еще немного пуха. Он когда-то рос густым слоем в пещерах. Делай все, что посчитаешь нужным - похоже, этого добра тут с избытком

"

-

"

София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Кому: Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Тема: Ответ: Новые образцы

Это не просто волокна, это...Я даже не знаю, что это такое. Организм? Колония? Свежий образец настолько хорошо сохранился, что в нем уцелела тонкая структура. До уровня органелл, если оно было живым. Ну или очень хорошо притворялось таковым. И еще - тут есть ксеноРНК. Шесть оснований, кроме привычных АГЦТ есть еще пара "кирпичиков". Чую, скоро мне придется вытаскивать Вивека. Пусть прогонит через "Розетту" и запустит анализ статистики."

Вивек гоняет все десять "Розетт" уже третий день подряд. Пока вывод только один - это не живой организм. Ясно, ксеноРНК предназначена не для синтеза белков. Или они так хранят данные, или они не используют рибосомы. Кстати, насчет рибосом - я нашла "зернышки". Почти как те, что мы собрали на "Месекет", но эти - куда новее. Они почти сохранные. А еще - кажется, я начинаю понимать, откуда тут месиво из антраценов и прочей дряни. И нет, оно (как и Нун) не питалось нефтью и не прилетело сюда в целях похлебать вкусную черную жижу из скважин, все куда изящнее. Даже не знаю, что лучше - если я ошибаюсь или же если я права. Написала Уинтропу. Иронично. В кроличьи норы ныряешь ты, а в страну чудес сейчас проваливаюсь я."

-[спустя три дня]-

"

София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Кому: Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Тема: Ответ: Новые образцы: Продолжение

Переговорила с Уинтропом. Насчет волокон - они все мертвы, увы. Тонкая техника, которой достаточно пару лет полежать в местном бодрящем морозе и фоновом облучении, чтобы деградировать. Вивек честно признается, что прочитать содержимое из образцов мы не можем, но некоторые пересечения со структурами данных Месекет нашлись. Лучшая рабочая гипотеза - перед нами кусок вычислительной техники, плата биокомпьютера, вырванная из цельного организма.

Меня только смущает нефтяной сок, которым волокна пропитаны. Я попросила химиков принюхаться повнимательнее, это не просто битум, это целый коктейль. Что-то годится для флюоресцентных составов, есть откровенная дичь вроде ротаксанов, светочувствительные пигменты.

Кстати. Мы поставили в музей то, что осталось от образцов после всех наши анализов - они действительно красивые. Жаль, что большая часть не пережила исследование"

--

"Уинтроп, можешь найти меня в комнате отдыха. Переговорим в нейтральной обстановке без лишних слушателей и комментаторов. Буду говорить странные вещи, не суди предвзято. София Н." - Сообщение всплыло на экране компада как раз в тот момент, когда он уже нашел Софию в списке контактов и сам начал набирать приглашение на синк-встречу. Похоже, что разговор будет насыщенный. Ладно, он отвечает за научную работу - значит и за благополучие своих подчиненных.

Он спустился по трапу вниз, к уровню биолабораторий и пошел по коридору против часовой стрелки. Прошел рядом со складом реактивов, виварием, технической библиотекой. Воздух здесь пах антисептиками, хлоркой, свежей землей.

А вот и "комната отдыха" - складской модуль, давно переоборудованный для встреч и переговоров. Из приоткрытой двери в коридор пробивался фиолетовый света агроламп. Стоящий в центральной секции шкаф заменили на столом с чайником, стеллажом с кружками и конторским органазйером, в котором разложили мешочки с заваркой черного, зеленого и травяного чая.

Рядом в пластиковом лотке лежала кипа листов для заметок и несколько фломастеров. В шкафах боковых секций лежали распечатки старых отчетов, дежурный запас батарей для планшетов. Под столом стояла канистра с водой, решетчатая корзина со смятыми бумагами и огнетушитель.

В свободных полках три года назад, при пробуждении основного экипажа начала активной фазы торможения, расставили лотки с грунтом и посадили в них декоративные лианы. Сейчас лианы густо оплетали стены комнаты, начали осваивать потолок и заглядывали в вентиляционный лаз.

Кто-то подвесил к побегу лианы над чайным столиком маленькую статуэтку обезьяны, напечатанную на корабельном фабрикаторе. Обезьянка держала плакат, на котором рельефными буквами "не забывай, с чего все началось".

Через стену послышались приглушенные шаги. На корабле появилась привычка подбивать подошвы магнитных башмаков сэндвичем из войлока и резины, чтобы меньше шуметь. А вот и София...

Сейчас руководитель сектора ксенобиологии выглядела отстраненной, словно перенесла смертельную опасность. Она глядела словно сквозь него, под глазами были видны темные пятна. Длинные светлые волосы были собраны в простой пучок на затылке. И сейчас он заметил, что из кармана ее рабочего фартука торчит целый свиток распечаток на переработанной пластиковой бумаге.

Уинтроп поприветствовал ее - "Здравствуй. Паршиво выглядишь. Что это всеми здесь овладело. Можешь рассказать мне. Не обязательно начинать с наукообразного трепа, я больше заинтересован в твоих личных впечатлениях."

Софи встряхнулась, затем вытянула прозрачный стакан, насыпала в него черные свернутые листья из пакета с заваркой, залила кипятком из кургузого электрочайника, затем подняла стакан, разглядывая мельтешение чаинок. Поставила стакан перед глазами и через кирпично-красный настой посмотрела на Уильяма. Выдохнула.

"Я вижу здесь характерный почерк Нун. Когда мы исследователи "парус" - было ощущение дежавю, что это мы уже видели в архивах, вся эта правильность и повторяемость, особенно на макроуровне. С химией они тоже поиграли - эти волокна построены из белка, но он пронизан оплеткой из кварцевых нитей. Мои биохимики эту слойку покрутили на резонансных микроскопах, получили интересную картину" - прокомментировала Софи распечатку, покрытую разноцветными примечаниями и комментариями

Уинтроп поймал себя на том, что не видит каких-то радикальных отличий. Люди ведь тоже научились обращать живую плоть в материал. И задал свой вопрос - "А что именно тебя смущает? Синтетическими тканями и биопечатью никого не удивишь, хотя она и требует периода вживления и интеграции. Они начинали как и мы - выращивали отдельные конечности, учились интегрировать и организмом-носителем."

Софи фыркнула, прикрыла глаза, размешала чаинки, сделала глоток и ответила ему - "Мы собираем биологическую часть, отдельно - механическую, потом идет период интеграции, притирки и обхивания. А тут все словно создавалась уже объединенным. Каждый слой керамик уже создан с порами и сосудами, по которым внутрь проникают нити органики. Они как будто сплавлены из порошка, но следов термического воздействия или высокого давления здесь нет. Что-то чуть ли не с атомарной точностью выстраивало кластеры из углеродных атомов. Вспомни графеновые тяги в парусах. Даже сейчас мы так не умеем, предел лучших молекулярных принтеров - нанометры. А тут я вижу укладку групп из нескольких десятков атомов в холодной среде."

До Уинтропа начало доходить, каких размеров дьявол прятался в этих мелочах. Теперь стало понятно. И страшно, но он должен сохранять спокойствие, чтобы его команда, подошедшая к порогу нервного срыва, этот самый порог не переступила - кстати, ты говорила про какие-то клетки и симбионтов в соединительных тканях?

"Зернышки. Это не организмы, скорее - микромашины. Размером меньше наших, но не сильно. Думаю, возникли как и наши микросборщики - из модифицированных внутриклеточных паразитов. Память на синтетической нуклеиновой кислоте, рецепторные порты для передачи команд, мембрана с включением кремнийорганики. Законы химии и биологии в наших мирах работают одинаково, к счастью" - Похоже, у Софи были свои догадки, которые хотя бы немного объясняли, чем могла быть грибница.

Ладно. Прогони их под резонансным микроскопом, отдай химикам на хроматографию. Потом доложи мне все, что найдешь. Не думаю, что мы добьемся успеха, если бы будем искать ответы в лоб, сравнивая эту плесень с флорой - как земной так и местной.

--

"

От: София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Кому: Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Тема: Ответ: скорая встреча

Я хотела бы спуститься к тебе, но Уинтроп настаивает, чтобы я вместе с Вивеком присоединилась к борьбе с ксеноРНК. Но то, что оно не является биологией, еще не делает ее лингвистикой. Впрочем, поскольку все образцы "серой ваты", которые ты для нас собрала, уже уничтожены в ходе исследований, а разрешения на работу в базовом лагере я пока не получила, то продолжу играть в шифровальщиков. Ну а в свободное время учу хореографию в Егере"

Уинтроп навестил своего ведущего ксенобиолога спустя пять дней. Софи выглядела так, словно все это время сторожила морг. Спутанные волосы, круги под глазами и необъяснимая полуулыбка. Перед собой держала картонный стакан с желто-зеленым настоем. Интересно, это помешательство или она начинает разбираться в происходящем?

На периферии сознания проскользнула мысль - что, если отстранить ее от исследования и перевести на работу в группу океанологии. В рассолах подо льдом нашли местную жизнь. Какие-то простые хемотрофы, сцепленные в длинные волокнистые тросы - загадка, но без двойного дна и пищи для паранойи.

Софи предвидела его намерения и ответила с опережением - "Знаешь, мы тут забыли простую истину - если ты думаешь, что тебе кажется, то тебе не кажется. Раз плесень кажется искусственным, то он и правда - продукт (и одновременно - инструмент) чужой индустрии. Зернышки выступили ключом. Мы решили посмотреть, какая химия там играет вместе с уже привычными схемными решениями. Кем бы чужаки не являлись, они имели клеточное строение - и внутриклеточных паразитов."

Аномалии нашлись, когда мы выделили экстракт из зернышек в надежде найти там что-то, похожее на синтез белка. Потому что в составе этой плесени белок, пусть и аномальный - есть. А вместо этого нашли там почти дословный пересказ земных учебников о микромашинерии. Чуть ли не Дрекслера и его попыток ткнуть пальцем в небо еще в самом начале двадцать первого века. Полный набор соединений, с которыми экспериментировали в попытках создания молекулярных сборщиков, и еще - с десяток новинок"

Она продолжала с воодушевлением. Пифия. С недосыпом и стаканом зеленого чая.

"А теперь - догадка. Без живых, активных образцов ее не проверить, но хитрое месиво из ароматических молекул способно создавать целый ворох квантовых эффектов, которые вылезают на свет божий вокруг бензольных колец и антраценового кружева."

В памяти Уинтропа всплыли воспоминания еще студенческих лет. Планетология была обобщающей дисциплиной, которая собирала в себя и геологию, и биологию, и химию как основу для первых двух. Он попробовал озвучить то, что крутилось у него на языке - "Хочешь сказать, что этой можно регулировать силу Казимира? Отталкиваем одни атомы, выкладываем другие в нужный узор? .

Софи улыбнулась ему, догадка ей понравилась. Она продолжила - " Есть такая вероятность. Экзотическая химия работает как набор линз и отражателей для отдельных молекул. Жаль, что все образцы пролежали у поверхности ледника от десятка лет до века. Сначала шоковая заморозка, потом - долгие годы под градом заряженных частиц из радиационного пояса Кебу. Картина смазан, тонкое молекулярное оригами скомкано. Нам нужен новый урожай"

Уинтроп протянул ей руку - "Я тебе услышал, когда группа Табиты закончит разведку, то я позволю тебе спуститься"

София вернулась в свою каюту. Налила подкормку из маленького стеклянного флакона в маленькую оранжерею, где росли кусты колючего алоэ. Постояла рядом с оранжереей, отмечая, как покрытые сизым воском шипастые листья загибаются и закручиваются в маленькие спирали. Затем села в кресло. Закрыла глаза, остаточные пятна света под веками тоже начали закручиваться по спиралям, меняя цвет от желто-оранжевого к лаймовому, зеленому, циановому и, наконец, фиолетовому. Она сама не заметила, как задремала.

Проснулась она ранним утром. Пискнул терминал. Пока она отдыхала, с Дуата пришло новое сообщение. На черном экране зелено-голубые буквы сообщали ей:

"

Табита. Полевой аналитик. Базовый лагерь. Дуат

Кому: София. Начальник лаборатории ксенобиологии. Завет

Тема: Охота

Джон предлагает вступить на тропу войны. Мы взяли тяжелый вездеход и начали цеплять него караван, чтобы проехать по сопкам, спуститься к восточному берегу и разбить форпост. Там есть шанс пробурить дорогу к глубинным слоям и кинуть туда дроны. Если ранее найденные нами аномалии имеют объяснение, то это объяснение зарылось в скалы у побережья. Реми уже вовсю гоняет "перекати-поле" на тренажере"

Первый контакт

Реми уложила последнюю кассету с "перекати-поле" в грузовую нишу, после чего дернула за заевшую дверцу, чтобы если их караван вдруг опрокинется, ей не пришлось бы собирать по всему бытовому модулю кассеты дронов, упаковки с аккумуляторами, запасные бобины кабелей управления и все остальные расходники, которые она четыре часа переносила из арсенальной комнаты базового лагеря в подготавливаемый к походу караван-прицеп.

Затем она посмотрела вверх - над складскими ячейками были их каюты, маленькие капсулы высотой в четыре фута и шириной в семь футов с отделениями для сменной одежды, койками и шкафчиками для личных вещей. Всего в их вагоне было четыре отсека. Сначала - операторский отсек, откуда можно было обслуживать буровую установку и закладывать в десантный отсек горнопроходного снаряда кассеты с сенсорным оборудованием и дронов. Затем шел их жилой отсек, внизу - складские ячейки с расходниками, провиантом, одеждой и ремонтными комплектами, вверху - жилые капсулы.

Далее по коридору находилась "гостиница" - гигиенический модуль с санузлом и тесной, пахнущей озоном кабинкой для растираний влажными полотенцами, крохотная походная кухня - пятачок три на четыре фута с микроволновой печью и маленькой раковиной с двумя кранами для подачи воды, которую силовая установка каравана будет растапливать, фильтровать и очищать из льдов, захваченных по пути. Вслед за тесной "гостичной комнатой" следовал шлюз, по которому можно было пройти в тягач - их восьмиосный грузовик с собственным ядерным реактором, который протащит караван через невысокий ледяной хребет к берегу. Там, где толщина ледяного щита и спрессованного туфа, базальта и гранита меньше всего, гляциологи базового лагеря нашли прямые следы Нун.

Каверна размером порядка километра в поперечнике находилась на глубине нескольких сотен метров под слоем рыхлых льдом и скальных обломков. Геологи и гляциологи долго спорили о природе этой пещеры, но так и не сошлись во мнении, была ли это естественная кальдера, освоенная Нун по мере того, как они начали погружение в недра Дуата или же камуфлетная полость, оставшаяся после одного из самых первых ядерных взрывов, подобных тому, изотопные следы которого экспедиция полгода назад нашла в подледном океане.

Про содержимое каверны на основе акустических эхограмм узнать удалось совсем немного. Во-первых, ее окружал целый лабиринт пещер и туннелей поменьше, от пары дюймов до десятков футов в поперечнике. Все пещеры были наполнены смесью каменной крошки и жидкости, а внутри них как будто бы находился целый лес ветвистых подпорок и контрфорсов.

Единственное, на чем сходились во мнении все ученые, заглядывавшие в глубину прибрежного сектора Бен-Бен, под которым находилась каверна - так это в том, что там явно происходит некая активность, сопровождающаяся повышенным тепловым потоком. Хотя лавовый шлейф, на котором Бен-Бен вырос со дна океана, давно ушел на северо-восток, и недра острова должны были остыть, но что-то продолжало разогревать глубины. Не то Нун в дополнение к своему ядерному арсеналу разместили там атомные реакторы, не то они пробурили в глубины геоактивной зоны скважины, и теперь получали тепло, прокачивая морскую воду через глубинные магматические очаги.

Реми не интересовалась гипотезами Корабельного Совета. Пока что почти все гипотезы, которые формировались вокруг Нун и их артефактов, были в лучшем случае ошибочными, а в худшем - откровенно вводящими в заблуждение. Предыдущие две недели она готовилась к первой серьезной вылазке - не прогулке на пару миль в разведывательном "егере", а первому погружению в земли(точнее - льды и скалы), затронутые влиянием Нун.

Джон появился со спины, одетый в утепленный пилотажный комбинезон. Похоже, он закончил с проверкой аппаратуры в кабине тягача, и теперь собирался залезть в "Егеря", чтобы перед выездом из базового лагеря осмотреть их караван снаружи.

"Малявка, что лично тебе кажется насчет этого места. Не утруждай себя отчетами наших академиков, все равно они так же вне контекста, как и мы. Просто первые три фразы, которые полезут в голову. Можешь не фильтровать." - Он обратился к ней как к равной, что даже в урезанном формате команды базового лагеря казалось неожиданным. Но Реми устала после восьми часов погрузки и проверки оборудования с короткими десятиминутными перерывами и ментально, и физически настолько, что ответила рефлекторно

"Шеф, я полагаю, что или Нун нас не видят, или видят, и до нас им нет ни малейшего дела. Понятия не имею, что они представляют из себя, но точно знаю, что в глубины они ушли намеренно. Не спрашивай, почему. Лучше скажи, как долго мы там проторчим? Я знаю, что запас автономности у нас на полтора месяца, но мы все люди. Устаем, ошибаемся."

Джон посмотрел на нее сверху вниз, поправил контактные перчатки - он действительно собирался обойти ангар и, наверное, отстыковать коммуникации каравана своими собственными руками

"Я уже не надеюсь, что мы поймем с первого раза. Если вытащим живые - ну или исправные образцы для Софии и ее зверинца, то закроем половину задачи. Если застанем чужаков за какими-либо целенаправленными действиями, то решим вторую половину. А дальше пусть на Завете гадают, что делать с этой информацией. А еще есть нулевая задача - не умереть в процессе. Кстати, ты проверила дронов?"

"Да, я почти весь день потратила на сбор комплектов, диагностику и погрузку. Шестнадцать кассет, еще сорок аккумуляторов и еще целый комплект станций связи, катушек и прочего хлама в полтора моих веса. Я прозвонила все "перекати-поле", заменила две бракованные машины . Пока мы не уехали, набросала черновик отчета для группы контроля качества у фабрикаторов. Если честно, то я обожаю пилотировать свою мелочь, но прошедшие две недели я гоняла "перекати-поле" и на симуляторах, и на полунатурных стендах, ковырялась в их потрохах и начала видеть их во сне, так что прошу только об одном - пусть моя смена будет второй?"

"Нам все равно ехать туда не менее суток. Прямой дороги нет. Сначала поднимаемся на пологий хребет - десять миль вперед и полмили вверх, потом - придется немного попетлять, чтобы выйти на участок достаточно пологого склона, чтобы наша сороконожка не заскользила. Хотя что я тебе объясняю, ты же вместе с Таби проводила там разведку.

А потом мы спустимся в овраг и постепенно выйдем к побережью. Это еще около десяти миль по горизонтали и порядка мили по вертикали. Ехать будем медленно и вдумчиво, так что ты успеешь отдохнуть. И после прибытия сначала развернем периметр, наладим связь с "Заветом" и осмотримся. Вместе с Таби пробежитесь в "Егерях" - вдруг найдете что-то интересное"

"Ну что делаем сейчас?" - спросила Реми, подавляя зевоту. После пяти дней сборов, подготовки и диагностики с пяти-шестичасовым отдыхом ее начинало склонять ко сну всякий раз, как она прекращала физическую активность.

"Я выйду наружу и проверю, все ли в порядке с нашими коммуникациями и выездом из ангара. Потом вернусь в кабину вездехода и запущу все системы нашего каравана - реактор, трансмиссию, навигацию, выравнивание, связь с нашими "часовыми" по ледовой обстановке. Займет часа три, если не больше. Табита пока поясняет Дженни, Мэтью и Ником, где как и спустя какое время им предстоит искать наши тела или их части - ну и другие ценные указания и наставления, чтобы в базовом лагере никто не скучал. А ты закончишь отчет по оборудованию и можешь отдохнуть. Пока будем ползти к пляжу, у вас будут вахты, но это - скорее формальность. Снимешь показания с бытовых систем и отошлешь на "Завет" краткий отчет о том, как бодро мы ползем. Пока же отдохни. Выспись. Следующая неделя обещает быть напряженной".

Джон вернулся в шлюзовой отсек, раздался тихий чмокающий звук резиновых накладок о металл, а затем - приглушенный лязг металлических стоп "Егеря" о пол. Мерцавшая красным индикаторная лампа над переходом в тамбур загорелась желтым - Джон вышел в ангар, чтобы обойти их караван и выезд из подземной стоянки. Реми, удерживаясь за скобы, встроенные в стены узкого коридора обитаемого модуля, пошла в противоположную сторону - к своему рабочему месту в хвосте, где стоял терминал, модуль обслуживания буровой установки, а с потолка свешивалось на стальном кронштейне кресло с массивным подлокотниками. Она плюхнулась в кресло, подтянула себя к столу, развернула экран терминала и застучала по клавишам.

"Все идет привычно. Формальности, распорядки и отчеты. Даже если ты знаешь, что речь идет о том, чтобы потыкать нашей буровой установкой в чужаков, которые наследили в десятке миров. А конкретно здесь - рассыпали мыслящий войлок и взорвали подо льдом ядерный заряд. Зачем они сделали все это - никто не знает. Что они представляют из себя - тоже никто не знает. Что мы будем делать с этим знанием - аналогично. Никто не знает. Но я знаю, что сейчас нажму на клавишу "ввод", и через микросекунды мой отчет будет уже на терминале Дженни, а еще через пару часов - у Уинтропа.

Думаю, если бы я вписала сюда все, что думаю о наших перспективах разобраться в этом ледяном паззле, то старик бы улыбнулся. Хотя думаю, что за свою долгую жизнь големы видят столько всего, что их уже ничем не пронять. Впрочем, пусть формальность останется формальностью." - прокручивалось в голове Реми, пока она печатала, как загружала тубусы с "перекати-поле" в грузовой отсек, как запускала на маленьком мониторе программы диагностики и оценивала, сколько ей нужно взять упаковок запасных аккумуляторов со склада.

Глаза слипались, кончики пальцев мерзли. Она нажала "Ввод" и откинулась на спинку кресла. Где-то вдали снова раздался лязг - она услышала его не сколько ушами, сколько кожей, через вибрацию в кресле, жестко закрепленном на межотсечном перекрытии. Похоже, Джон закончил наружный осмотр и возвращается к подготовке каравана.

Реактор вышел на номинальный режим, и в контейнере стало теплее. Реми смаривало. Когда под ее ногами загудели на холостом ходу тяговые электромоторы, она на долю секунд всплыла из дремы. Из последних сил она закрыла терминал и развернула кресло в сторону коридора.

А потом снова погрузилась в поверхностный сон, в котором она шла по гудящему и дрожащему коридору куда-то вниз. Ей вспомнилось, как еще до экспедиции, когда она проходила экологическую практику на Земле, ей пришлось идти по тропе-настилу над болотом, заросшему высоким, выше ее роста, пожелтевшим к осени камышом. Мост дрожал точно так же.

Интересно, а что растет здесь? Обшивка? Да. В обшивке вездехода прорастают и ветвятся провода, трубочки, кабели, тоненькие жилки. Черные, серые, фиолетовые, они ветвятся и постепенно закрывают от нее светлые панели коридора. Она идет по дрожащей тропе из черных металлических брусьев посреди поля густой, металлически-серой плесени. Перед ней стоит красный знак - "Курение воспрещено". Ах, да, ведь эта плесень пропитана нефтью, и даже в таком собачьем холоде от одной искры вспыхнет пожар. Но ведь она не курит? Как чудно?

Джон закончил возиться с замком от ангара и вручную отстыковал шланги подачи воды, сжатого воздуха, углекислоты для теплового контура реактора и кабели резервного питания. Он вылез из "Егеря", накинул на плечи куртку - хотя реактор уже работал, но в караване все еще стоял промозглый холод, и был виден пар собственного дыхания. Прошел по коридору вездехода, затем через тамбур. Реми посапывала в своем кресле, завернувшись в куртку и плед, ее руки свисали по бокам кресла, едва выглядывая из-под теплого свитера. Он не стал ее будить - все равно перед отправлением сработает сирена технического оповещения. Он приглушил освещение в коридоре и вернулся в кабину вездехода. До отправления оставалось полтора часа

--

Спустя 96 часов.

Буровая коронка прошла через двести метров льда и полкилометра скальной породы и наконец-то достигла пустого пространства. На экране одно за другим начали всплывать окна - "бурение остановлено", "статус запреградного объема", "готовность к развертыванию дронов". По вагону бытового отсека раздалось кваканье динамиков, которые Реми своими руками настроила позавчера, когда бурение только началось. Сейчас Реми проводила очередной рутинный обход своей подотчетной территории - бытового отсека и его систем жизнеобеспечения. И раз на вентиляции и скрабберах углекислоты все индикаторы спокойно мерцают зеленым, то пора приступать к своей настоящей работе.

Она приподняла правую руку и для надежности еще раз сверилась с собственными заметками через экранчик часов. Все чисто. Скорее всего, Джон уже получил уведомление от автоматики, что им удалось пробиться в глубинные туннели, но она продублирует - "Джон. Мы пробились в туннель пару минут назад. Я заканчиваю плановый обход кондиционера и атмосферной установки. За три дня с начала моей вахты там все продолжает зеленеть. Перехожу к своим непосредственным обязанностям. Дамп телеметрии от контроллера вентиляции сброшу через пару минут, затем сяду за пульт "перекати-поле". И вытащу Табиту."

Спустя пять секунд на экране часов всплыло новое окошко - "Понял тебя, Малявка. Веди запись. Табита будет через тридцать-сорок минут. С меня - мост между ретранслятором и Заветом. Увы, сейчас расположение неудачное, суммарный пинг занимает почти десять секунд, так что не надейся на аналитику в реальном времени, просто фиксируй все, что видишь и слышишь. Удачи."

Реми в три прыжка добралась до своего рабочего места. Закрыть диагностические окна. Проверить, не заклинило ли шторку десантного отсека и опросить датчики внешней среды. А потом начнется полоса препятствий.

Первый взмах руки над клавиатурой - "telemetry snapshot environment --params=[pressure, temperature, chemistery] --averaged"

Прошло пять секунд, семь, девять. Десять. На маленьком черном окне белые цифры и буквы собрались в строчку telemetry: snapshot: MT+98:35:46.012[P: 72.1kPa, T:276.1K]. Тут может быть жидкая вода? Орбитальный мониторинг не соврал и месяцы моделирования на "Завете" попали в точку? Что бы не находилось под льдами, оно было активно. А теперь - очередь атмосферы. Азот, много азота. Больше, чем в земной атмосфере. Аммиак, водяные пары, углекислота, амины и тиолы. Как же тут воняет... А еще - кислород. Пять процентов. Дышать этим нельзя. Точнее - люди таким не дышат. А вот Нун... Интересно, а дышат ли Нун? Легкими, жабрами, дыхальцами? Тентаклями, в конце концов.

Сейчас узнаем. Реми потянулась за джойстиком, и на графическом интерфейсе последовательно прокликала последовательность открытия створок десантного отсека и сняла блокировку с бобины управляющего оптоволоконного кабеля.

Встроенный фонарь бурового снаряд подсветил уложенный внутри шарообразный предмет размером с крупную крысу. За объектом тянулся длинный шнур в металлической оплетке. Первое "перекати-поле" медленно падало вниз с пятиметрового свода тоннеля на пол, разматывая за собой кабель из отсека буровой установки. На шарообразном корпусе со свернутыми лапами загорелся бело-желтый фонарь.

Курсовая камера высвечивало темное пространство, в котором тянулись лоснящиеся, волокнистые комки, похожие на выброшенные прибоем водоросли. На долю секунды Реми показалось, что по волокнам побежала вглубь туннеля волна едва различимого желто-зеленого мерцания.

Перекати-поле упало в текший по дну туннеля ручей вязкой, полупрозрачной жидкости. Выдвинуло прижатые к корпусу паучьи ноги и подняло щиток над камерами высокого разрешения. Перебирая своими шестью ногами, оно поднялось по волокнистым комкам стене над ручьем ихора и побрело вперед. Отдельные волоски отрывались от стен и прилипали к корпусу. В туннеле было темно, луч прожектора выхватывал стены, покрытые все той же лоснящейся графитово-серой волокнистой массой. В воздухе стояла дымка.

Из стен тоннеля в произвольной порядке выступали ажурные ребра, кронштейны и фермы. Интересно - они выросли сами из этой волокнистой массы или же кто-то прошелся здесь, выращивая керамическое кружево и накручивая на него графитовую пряжу? Реми покачала управляющий джойстик влево, затем вправо, а затем - вверх. В луче фонаря удалось разглядеть как пряжа собирается в шестигранные ячейки на стенах и потолке туннеля.

В центре каждой ячейки виднеется чешуйчатый темный сгусток. Она подвела перекати-поле к ближайшей ячейке - сгусток состоял из сросшихся волокон пряжи, между которыми начали прорастать небольшие серые кристаллики с металлическим отливом. Она перевела камеру из оптического режима в тепловой - сталактиты (как она про себя окрестила эти наросты) были самую малость теплее окружавшей их пряжи. Быть может, градуса на два или три.

Вымазанное в ихоре и облепленное сорванными со стен волокнами, "перекати-поле" двигалось по туннелю вперед. На долю секунды Реми показалось, что оторванные нити словно продолжают ползти по панцирю "перекати-поле", но вероятно, что жгутики сносило каплями ихора, с потолка и стен стекавшими вниз. Она отпустила левую руку с клавиатуры и нажала на динамик гарнитуры. Загорелся индикатор микрофона. Реми начала диктовать свой первый отчет:

"Перекати-поле#1 отделилось от бурового снаряда и покинуло десантный отсек штатно. Я прошла первые 250 метров вперед и могу сделать вывод, что геометрия тоннеля действительно совпадает с данными предварительной сейсмической разведки. Стены туннеля заросли тонкими темно-серыми волокнами. Волокна образуют правильную сетку из треугольников и местами срастаются в заостренные образования - пирамиды от половины дюйма до фута в высоту. По дну тоннеля течет ручей густой прозрачной жидкости с взвешенными частицами, похожими на металлическую пудру. Продолжаю двигаться вперед по туннелю. Конец отчета-1"

Вскрытие покажет

Джон навис над экраном, в котором телеметрия выводила один отказ сервомеханики "перекати-поле" за другим - "Реми, что с твоим "перекати-полем", ты готова двигаться дальше?"

Реми даже не оборачивалась. Она то переключалась на видовые камеры, то возвращалась к телеметрии, то открывала панель управления катушкой с управляющим кабелем - "Я готова, а вот дрон застрял. Или влип. Сейчас проброшу диагностику еще раз, критических дефектов не..."

Она выдохнула, выждала пару секунд - "...Стоять. Критических нет, а вот то, что все суставы забиты какой-то дрянью - это факт. И почему-то контроллер одной из конечностей отвалился."

"Критических нет - то есть, дрон еще работоспособен? И что тогда будем делать?" - теперь в разговор вмешалась Табита.

"Попробую потянуть за ниточку. Потому что я понятия не имею, что забило наглухо тефлоновые суставы, которые по гарантии должны неделю крутиться на износ в пыльной буре." - Реми уже готовилась перевести катушку управляющего кабеля в режим перемотки

"А потом будем действовать по обстоятельствам" - Реми нажала на красную клавишу "перемотка управляющего кабеля". На экране изображение стен пещеры, поросших правильными геометрическими узорами из графитно-серых жгутов, сменилось хаотическим мельтешением то скрытого в тени потолка, то залитого ихором пола пещеры.

Спустя три минуты дрон, потерявший секцию одной из шести ног и курсовую камеру, притянулся к креплению внутри десантной секции бурового снаряда. На экране последовательно ползли записи об успешном закрытии десантной камеры и включении ведущего троса. По шахте, заполненной густым месивом антифриза и глины, буровой снаряд пополз вверх.

На экране вспыхнул яркий белый огонек. Затем красный. Сигнал повышенной важности. Уинтроп. На экране появилась заглавная "Омега", в динамиках послышался глухой голос голема.

"Отличная работа. И хорошо, что дрон уцелел. Постарайтесь дотянуть его до поверхности, но умоляю - не трогайте. Пока ни один из образцов Нун не показал какую-либо биологическую активность, но как член Совета Корабля, я поклялся ожидать самое худшее. Как только мы убедимся, что грибница, покрывшая все туннели, не проросла изнутри и не начала распускаться дивными металлическими бутонами из буровой установки, терминалов и ваших тел, то я попрошу Софию принять груз. Прозванивайте цепи дрона каждый час. Если они сохранят работоспособность - то придумайте способ продержать его взаперти еще пару дней, пока мы готовим доставку. Удачи, пионер" - канал закрылся, и на экран вернулось изображение бурового отсека

Спустя восемь часов "перекати-поле" продолжило работу. Заклинившие суставы застыли намертво, умерший контроллер лапы номер 5 продолжил падать на этапе загрузки драйвером и выводить код ошибки AuxProcessingUnit::OrganicContamination. Дрон сломался, но не превратился в колонию слизевиков или пчелиный рой.

Джон, Табита и Реми собрались в кабине вездехода, ставшей их временным штабом. Табита и Джон сидели в креслах главного водителя и механика, Реми взобралась на ящик с ремонтными комплектами, который стоял у входа в тамбур, ведущий из кабины в жилой отсек.

Табита постучала по спинке кресла, чтобы привлечь внимание, и начала - "Я караулила вокруг нашего перекати-поля все восемь часов. Оно кажется живым - в закрытом отсеке стало чуть больше углекислоты и угарного газа. Возможно, что оно дышит. Подозреваю, что той жижей из туннелей, которой вымазан дрон и теперь наполнен отсек. Реми, тебе удалось еще что-то найти кроме того, что эта плесень как-то закоротила часть электроники в твоей игрушке?"

Реми расстелила на ящике свою куртку и уселась по-турецки. - "Были странности. Телеметрия какое-то время шла с шумом. Словно что-то гнало сигналы через перекати-поле. Слаботочный сигнал с мегагерцевой частотой. Словно пыталось прозвонить контроллер. Менялось напряжение, сила тока, форма импульсов. Но как только мы вытащили "перекати-поле", сигнал оборвался."

Реми выдохнула и прикоснулась кончиками пальцев к вискам, потерла. Похоже, ей хотелось спать - "Я уже третий час навещаю терминал с телеметрией из зоны карантина, но там все глухо. Если не знать предыстории, то может показаться, что наше "перекати-поле" немного приплющило, а внутри набилась грязь, но не случилось ничего такого, что не подлечилось бы парой капель припоя и точных ударов по заклинившим суставам.

Джон подвел итоги - "Я тоже просмотрел телеметрию. И у меня было ощущение, что пока мы смотрели на Нун - они не теряли время и смотрели на нас. Когда нарушили физический контакт с основной массой паутины - допрос закончился. Заодно отписал Софии. За "перекати-полем" и всем, что к нему прилипло, через восемь часов прибудет дрон-курьер. Чтобы напрямую доставить наш образец на "Маат". На карантин.

Табита отвернулась от экрана мониторинга состояния их каравана. И посмотрела на него в упор, затем спросила -"Стоп. А причем тут суд над сердцами упокойничков? И что за "Маат"?

Джон едва заметно улыбнулся - "Мы взвесим этот чертов пух в его естественном состоянии, и если найдем его неоправданно тяжелым, то ты знаешь, что произойдет дальше. Микрограмм антилития. Гамма-вспышка, в которой даже железо распадается на ядра гелия. Огонь горит ярко, огонь очищает."

А подробности можно изложить? У меня тут складывается впечатление, что членство в Корабельном Совете позволяет ей удовлетворять личное любопытство за счет всего экипажа - Табита сказала это чуть более резким тоном, чем обычно. София превосходила ее в корабельной иерархии, и Табита всегда воспринимала ее радикальные методы и эксцентричные гипотезы с недоверием.

Джон чуть наклонил голову - "Я знаю ровно столько, сколько удается выбить из Уинтропа. Она еще года назад, когда мы только закончили аэроторможение в облаках Кебу, выпросила у остальных членов Корабельного Совета транспортник и два модуля чрезвычайной медицины."

"Затем вместе с Джоэн и ее инженерами начали навешивать медицинские модули на посадочный катер. Сняли с него маршевые двигатели, часть топливных баков. Потом у них был разговор со службой безопасности. Долгий, на повышенных тонах. Не знаю, какой лавкрафтианский кошмар София им нарисовала, но итог ты знаешь - если аппаратура на борту посчитает, что образцы ведут себя аномально, то на браслет Софии, Конраду и Уинтропу придет оповещение."

"Если в течение часа все три или подтвердят угрозу, или же не сделают ничего, то автоматика выключит магнитную ловушку, и все содержимое импровизированной лаборатории обратится в жесткое излучение и субатомную плазму "

Табита молчала полминуты, осознавая услышанное - "...Аннигиляционнуая мина, которую удерживает мертвая рука. Но мне интересно, почему они согласились отдать туда два лазаретных модуля. Если что-то пойдет наперекосяк, то..."

Джон ухмыльнулся - "Мы взяли с собой земную микрофлору, вирусы, с десяток видов клещей, кровососов и прочих паразитов, которые проникли зайцами на борт и научились сожительствовать с нами. Кусачая мошкара в водорослевых реакторах, из-за которой бывает так сложно просто постоять с самокруткой на берегу нашего внутреннего моря. Раз в пару месяцев - массовый травматизм после жесткого маневра. Три лазаретных модуля даже для Завета - это дань паранойе военных и Комитета. Контрразведка мыслила категориями Старой Земли - биологическое оружие, прозрачность биохимических барьеров. Но туземная биосфера слишком жестко привязана к черным курильщикам и вулканам в подледной бездне, мы для них - холодное и пресное блюдо..."

Джон прикрыл глаза. Видимо, он что-то вообразил и хотел этот образ передать. После пары секунд молчания он продолжил - "А то, что делают здесь Нун, назвать биосферой у меня язык не поворачивается. И толку от изолирующих костюмов, антисептиков и вакцин в борьбе с гибридом вычислительной сети и молекулярного принтера - как от знахарских молитв и припарок. Оно поглотит нас с той же легкостью, с какой переварит облицовку больничных боксов, а потом сплавит нас всех с "Заветом" воедино в нечто, для чего у нас нет даже подходящих слов."

Табита сделала взмах рукой в сторону хвостового шлюза - "Обвиняемый сейчас находится в месте с нами, в двадцати трех метрах. Порядка ста грамм "активного" войлока, который облепил "перекати-поле", смог пустить ростки в его электронику и теперь замер. Исправные элементы все еще работают, сломавшиеся- мертвы как норвежский попугай. Через пару часом начнем влезать в "Егерей" - предстоит прогуляться по свежему снегу, чтобы вытащить буровой модуль и погрузить его на ровер.

Реми добавила - "я только что с браслета отработала команду на самодиагностику. Ничего не меняется. Если эта штука не и не безопасна, то не пытается активно нас всех сожрать. Но облизывать этот несчастный дрон я не стану даже за удвоенный гонорар, который мне пообещали, когда я подписалась в книге экипажа "Завета"."

Спустя сутки

Логистический дрон стоял в двадцати метрах к востоку, на площадке из валунов, вмерзших в водяной лед. Неказистая конструкция высотой с пятиэтажный дом, построенная вокруг центральной силовой фермы, внутри которой находился открытый грузовой отсек, а по периметру висели обшитые белым изолирующим одеялом топливные баки. Нос дрона смотрел в зенит, размещенные на хвосте дрона решетчатые посадочные опоры упирались в месиво из льда и гальки.

Три человека в "Егерях" сняли контейнер со сменным буровым снарядом, внутри которого лежало запертое "перекати-поле", оплетенное "черным войлоком". Длиной контейнер был порядка двух метров, в поперечнике - квадрат с чуть скругленными сторонами метр на метр. Люди внести этот саркофаг внутрь, вытянули из стенки грузового отсека фиксирующие ремни, а затем подключили кабели служебных систем. Красные диоды на торце контейнера сменились на зеленые. Затем люди отошли в сторону. Спустя минуту едва различимый факел кислород-водородного двигателя поднял дрон над льдистой равниной. Двигатель перешел на полную мощность, под ажурной конструкцией загорелся яркий огонь, и вскоре дрон стал маленькой, яркой бело-голубой звездой, а затем пропал в темноте.

Спустя три часа дрон закончил выравнивание скорости с "Маат" - тяжелым посадочным челноком, переделанным командой "Завета" в безлюдную лабораторию. Когда робот-курьер застыл напротив раскрытого шлюза "Маат", из шлюза вытянулась длинная механическая рука с четырьмя лепестками-захватами на конце. Лепестки сомкнулись вокруг контейнера, затем рука начала втягиваться внутри.

Камера показывала отсек снабжения госпитального модуля. Но вместо штабелей с моющими средствами, упаковками с защитными костюмами, сменными кассетами воздушных и водяных фильтров в этом отсеке лежал только белый ящик с раскрытой крышкой. В ящике - тупоконечный стальной конус размером со взрослого человека, весь покрытый вмятинами и царапинами. В стенке конуса был открыт небольшой лючок. И в отсеке за лючком лежал круглый, похожий на паука-косиножку разведывательный дрон "перекати-поле", облепленный жирно поблескивающими темно-серыми нитями.

Камера показала, как с направляющего рельса на потолке вниз спустился многорукий робот-лаборант, переделанный из автохирурга. Робот схватил облепленное волокнистой массой "перекати-поле" и поехал вдоль встроенных в потолок рельс в "госпиталь". Койки, кислородные концентраторы, устройства для диализа в этой лечебнице заменили на спектрографы, центрифуги для сортировки образцов, биореакторы-культиваторы. Удалось вместить даже установку деструктивного сканирования, чтобы испарять образцы, делая их снимки с точностью до отдельных молекулярных групп.

Спустя еще сутки

Софию он нашел в пустом терминальном зале корпуса связистов. Отсюда шло управление "одуванчиками", когда те прошивали насквозь систему Атона, пока "Завет" тормозился на подходе к чужой звезде. Отсюда команда дрон-пилотов, полагаясь на противоречивые кадры полей торосв, карты возникновения паровых гейзеров и собственное чутье, вела массивные спускаемые аппараты к участкам тонкого льда, где шанс довести океанографическую станцию через трещины на стыке ледниковых пластов вниз, к морю, хотя бы немного отличался от нулевого.

А сейчас здесь был штаб управления безлюдной лабораторией на борту "Маат". Лаборатория экспериментальной ксенобиологии. На серверной стойке кто-то через трафарет нанес девиз - "Избегайте слова жизнь, потому что оно слишком антропоморфно...". А вот и София. Интересно, это она нанесла девиз или кто-то из ее подчиненных?

Она сидела в роскошном анатомическом кресле, которое подстроилось под ее телосложение и осанку, и смотрела в монитор управления "хирургами". На экране было видно, как паучьи лапы дистанционного лаборанта повисли над буровым снарядом, в открытом отсеке котором лежал облепленный войлоком Нун маленький робот-разведчик.

Кажется, София даже не обратила внимание на чужое присутствие. Ее левая рука зависла над массивной клавиатурой, а правая прижалась к сенсорному полю, превращавшему жесты в движения манипулятора. Она чуть повела кистью правой руки. На экране паучьи лапы безлюдного лаборанта спустились вниз, выхватили облепленный серо-фиолетовой массой шарик "Перекати-поля" и понесли к ванной.

Затем на экране появился стеклянный куб с подсоединенным к нему трубками. Черные буквы на стеклянной грани гласили - "емкость для смыва и фильтрации образцов". Судя по наклону букв, трафарет для букв ставили в спешке, на глаз. Клешня разжалась, и "перекати-поле" упало в куб, а затем крышка ящика захлопнулась, и ящик наполнился струями воды. Темно-серые волокна начали отслаиваться от обшивки "перекати-поле". Струи воды размывали тонкие волокна в черную пыльцу. Вода в ящике стала мутной, опалесцирующей, с едва заметным голубым отблеском.

На экране появилась надпись "Начало отделения образцов в центрифуге. Ожидайте". София подняла левую руку с клавиатуры, опустила на подлокотник, что-то нажала, и кресло с тихим щелчком осело, а подголовник повернулся вниз. Теперь она лежала, свесив руки и закинув ногу на ногу. Поверх глаз она положила полотенце, вынесенное когда-то давно из душевой кабины.

"Тебе настолько не терпится взглянуть на чужаков, что ты вручную выполнила все приготовления, которые обычно спихивают на автоматику?" - Уинтроп произнес эти слова достаточно громко, чтобы убедиться, что если София и задремала, то проснется.

"Ну должна же и я вытащить свой приз на этой ярмарке. Знаешь. Старинная игрушка - клешня, которая зависает над игрушкой и тащит ее, пока датчик случайных чисел не повелит ей разжаться и выбросить свою добычу. Если честно, я решила вообще ничего не ожидать и ни на что не надеяться. Следуем протоколу, фиксируем, на крайний случай - Конрад выдал мне брелок. Тебе тоже. Если мы втроем нажмем кнопки, то "Маат" сначала выйдет на орбиту погружения в ледяной гигант, а затем отключатся магниты сдерживания крупицы антилития."

В глаза Уинтропа шестигранники собрались в концентрический узор, он едва заметно улыбнулся. Затем ответил - "Ты становишься не только академиком, но и наблюдателем. Учишься признавать, что не понимаешь, что видишь, и не осуждать себя за это. И что опасность не требует понимания или оправдания, а только реакции. Но если спуститься от философии познания на грешную землю, то что ты хочешь устроить в ближайшие восемь часов?"

София приподнялась с кресла, подняла полотенце с глаз и повесила на поручень, подняла правую руку, что-то прощелкала в своем браслете-коммуникаторе, после чего ответила. Голос у нее был уставший. Похоже, она вымоталась от рутины управления лабораторией и неуклюжими роботами-манипуляторами - "Посмотрю за этой плесенью в естественной среде обитания. Разобью на группы и проверю, как образцы отвечают на смену питания, освещенность, облучение. Дальше выделю избранников и оставлю их расти или загнивать, а остальных пошлю на химический анализ. Посмотрю, что есть в живых образцах войлока такого, что мы не нашли в ископаемых, которые Табита нашла месяц назад. А на большее я не собираюсь загадывать..."

"А сейчас я собираюсь вздремнуть, потому что если пойду из лабораторного кольца в жилое, то засну на ходу, так и не добравшись до своей каюты..."

Большое в малом

Для встречи София выбрала музей - который находился в жилом кольце одинаково далеко и от ее импровизированного штаба в секторе тактической связи, и от терминала управления вычислительными центрами, где работал (а последние полгода иногда и жил) Вивек.

Когда она пришла в музей, там было тихо и пусто. Мерцали только служебные лампы, указывающие путь к эвакуационной шахте. На поднимавшихся из пола стеклянных колоннах, внутри которых размещались образцы, отражались оранжевые блики аварийных огней, а экспонаты едва различались в темноте. Она привычным движением положила свою руку на панель управления комнатой, кольцо на ее указательном пальце мигнуло зелено-голубым светом, и на панели зажегся экран настройки освещения и вентиляции. София пару минут блуждала по меню, после чего выбрала три заинтересовавших ее образца и включила подсветку.

Первой засветилась колонна у самого входа. Высотой с человеческий рост, она держала внутри древовидный побег из пористого, похожего на кость охряного цвета. На вершине побега росли ромбовидные серые пластинки размером чуть крупнее ладони взрослого человека. В свете ламп пластинки мерцали металлическим блеском, и было видно, что их поверхность покрыта узором из тонких бороздок. В глубину пластинок из центрального стебля врастали тонкие нити

Затем в центре зала засветилась еще одна колонна - на белом постаменте под стеклянным колпаком начал мерцать чуть зеленоватый светом прозрачный куб, заполненный опалесцирующей жидкостью. В толще жидкости плавал комок черных как сажа нитей. Она наклонила голову - часть нитей в новом ракурсе замерцала радужным блеском - так поблескивает металл, покрытый пленкой окислов.

Третий образец находился у запасного входа - на приземистом постаменте чуть выше метра под стеклянным колпаком стояла обычная подставка для книг. На подставке - серия старых, пожелтевших распечаток на плотной бумаге. Ряды правильных спиралей и многогранников, исписанные поверх ручками, карандашами и фломастерами. Судя по выцветшим за полтора века распечаткам, некто пытался найти систему в некоей числовой последовательности, представляя ее во всех системах исчисления - от двоичной до шестнадцатеричной.

София обошла зал, задержавшись на минуту у каждого экспоната. Затем посмотрела в потолок, где на титановых кронштейнах висело ажурное ребро, взятое из носовой части Месекет - найденного два века назад первого и до прошлого месяца единственного достоверно известного человечеству объекта Нун. Она закрыла глаза и произнесла про себя - "Ну что же, мы переходим от гадания по костям к допросу с пристрастием?"

Ей было нечем себе ответить. Она посмотрела на затененную колонну, поднимавшуюся рядом с ней - там под стеклом лежала старая карта Сфинкса, крошечной ледяной луны Нептуна, с наброском от руки зоны разлета обломков объекта Месекет. Послышался тихий щелчок, дверь еще раз открылась. София повернулась на звук и увидела, как в темный зал зашел Вивек. Один, без стажеров и помощников.

Кибернетик посмотрел на ближайшую к нему подсвеченную колонну, затем оглядел весь зал и, наконец, обратился к Софии - "Ты решила провести экскурсию или примеряешь себе место среди экспонатов?"

Она прикрыла глаза, повернула на звук его шагов голову и ответила, даже не всматриваясь - "Ни то, ни другое. Мне нужны твои мозги, сначала выслушаешь меня, затем поделишься подозрениями и пожеланиями. А затем мы с Уинтропом решим, нужно ли направлять тебя вниз."

Вивек подошел к ней, чуть наклонился, опираясь обеими руками на стоявшую рядом с ним стеклянную колонну - "Хочешь сказать, что находки базового лагеря настолько безопасны, что ведущего специалиста по мозгам нашего корабля и всей цифровой обвязке можно скидывать вниз и даже не беспокоиться о его благополучии? Или сначала поведаешь мне, что вы там нашли такого, что требует именно моего вмешательства. Я больше по цифронике, а не по экзотическим грибам."

София выдохнула, собралась с силами, открыла глаза и начала свой рассказ - "Что бы там, внизу не присутствовало, оно не агрессивно. За три недели никто не жаловался на недомогание, а бортовые системы базового лагеря не засекли ни химической угрозы, ни роста микромашин. Карантин почти завершен, и скоро я позволю группе Джона возобновить разведку"

Она выдохнула и продолжила - "Но ты сам понимешь, абсолютная уверенность есть лишь у трупов. В том, что они не встанут, пока не зазвучит труба. Но это лирика. А теперь ближе к делу. Та культура плесени, которая сейчас находится на "Маат", похожа на живой организм. Кажется примитивной - растет, дышит. А потом присмотрелась и поняла, что внешность обманчива. Например, отдельные кусочки этой массы умеют общаться с другими фрагментами."

"И ты вытащила меня сюда, чтобы я эти сигналы расшифровал? Даже если это просто гальваническая наводка. Звучит немного безнадежно. Или ты нашла секретный код и подтвердила, что плесень телеграфирует тебе надписи на пластинках древнего "Вояджера" и сигналы от Аресибо трехвековой давности." - в голосе Вивека звучала смесь досады и нетерпения. Похоже, он знал о попытках расшифровки достаточно, чтобы вот прямо сейчас выдать ей лекцию на тему того, почему полностью расшифровать записи Нун не сможет никто и никогда. Но одновременно он был заинтригован. Иначе бы он уже смеялся вовсю

"Проведи аналогию с чешуйками. Это подтвержденные образцы чужой электроники. Исследованные. Наш ключ." - подумала София. Она посмотрела в потолок, где тускло поблескивали отсветы от витрин и аварийных огней на тускло-серой кости Месекет. Ее мысли перетасовывались - "Ты же лидер. Член Корабельного Совета. Спровоцируй его. Кинь Вивеку задачу, которая ему уже непонятна, но все еще кажется разрешимой. Если грибница живая, то ее узлы обмениваются информацией. Даже чертовы опята на несчастной Земле оставляют химические метки. Даже если сигнал содержит всего три команды - расти, жрать и замереть на месте, то в нем уже есть свой протоязык. А где язык - там информация. И кибернетика."

София опустила глаза и теперь смотрела на Вивека в упор. Высокий кибернетик немного смутился и отшагнул назад. Маленькая, хрупкая ксенобиолог впервые за несколько месяцев выглядела уверенно. Она ответила ему - "Я не требую немедленный перевод с языка Нун на язык отчетов Комитета. Сначала посмотри, как оно вообще себя ведет. Какой это класс сложности. По Вольфраму. А дальше мы вместе решим, где этой плесени место - в оранжерее, виварии или твоей мастерской. Или в аннигиляционной камере. После чего будет действовать по нашему стандартному протоколу"

"То есть опираясь на смекалку, интуицию и опыт сотрудников Филиала Дальнего Поиска. Все равно больше здесь делать нечего. Я в доле, если тебе нужны числодробилки для секвенирования - они у тебя будут. А теперь я задам свой вопрос. Ты обронила слово культура. То есть эту плесень можно культивировать? Интригует. Скажешь, что же ты творишь на борту "Маат"? Я обещаю, что до Конрада не просочится ни одно лишнее слово"

София отвернулась, тихо рассмеялась и снова перевела внимание на Вивеке - "Конрад и так все знает. Телеметрия с "Маат" приходит к нему каждый час. Если один из нас открутит перстень-пропуск, и еще два человека не выдадут сигнал отмены, то "Маат"...начнет стерилизацию. Один из этих кхм...держателей границы между человечеством и невыразимой мерзостью по ту сторону звезд сейчас стоит перед тобой, кстати. Но я отвечу на твой вопрос..."

Она выдохнула, затем отошла в глубину музейного зала - к низкому, похожему на саркофаг стеклянному прямоугольнику, внутри которого стояли три куба, в каждом из которых плавали комки серо-зеленой плоти с короткими, толстыми щупальцами. София оперлась на саркофаг, затем сняла чешки, запрыгнула на крышку и уселась там по-турецки.

Она обратилась к нему со своего импровизированного трона - "Разговор предстоит долгий, но поскольку музей объектов Нун - это почти полностью моя территория, то я могу позволить себе немного излишеств. А с моим рабочим графиком я не в том состоянии, чтобы стоя вести лекцию после целого дня беготни по коридорам между терминалом связи с "Маат", администрацией и химическими лабораториями. Так что можешь выбрать себе подходящее место. "

"Я начала с того, что прогнала доставшиеся мне волокна через измельчитель. Получилась суспензия, большая часть которой отправилась на уничтожающий анализ. Если честно, я и не думала, что помилую оставшиеся после первой серии экспериментов образцы, но они смогли меня удивить. За полтора дня взвесь зернышек начала выстраиваться в правильные цепочки."

Она сделала паузу, затем продолжила - "А потом я столкнулась с первой загадкой. Зернышки приостановили свой рост. А когда я смешала содержимое двух колб - возобновили. На некоторое время. Микрограмм зернышек дорос до миллиграмма. Два миллиграмма зернышек доросли до половины грамма. И снова замерли..."

Вивек прервал ее - "Ты сказала - зернышки. Не клетки. Есть отличие?"

София вздохнула - "Да. Иначе бы я тебя сюда не притащила. Паутина не делится как все нормальные организмы. И земные, и местные. Даже водоросли и ксеноамебы, найденные на дне Дуата вокруг "черных курильщиков" делятся, пусть и архитектура их клеток отличается от земных. А вот зернышки...Подойди ко мне. Лучше посмотреть полминуты, чем вещать полчаса"

Вивек шагнул к импровизированному трону. София подняла правую руку и быстро коснулась указательного пальца, в это же время на его планшет пришло сообщение. На черном экране мерцало оповещение - "Вам поступил видеоматериал, начать проигрывание?". Вивек выложил планшет на стеклянную крышку саркофага и запустил короткий ролик.

На белом фоне, расчерченном координатной сеткой, медленно плыла тонкая черная нить из правильных прямоугольников с чуть скругленными краями. Вдоль стенок прямоугольников был виден едва заметный узор из оплетавших нить серебристых спиралек. Чуть ниже парила еще одна такая же нить. Судя по разметке на экране, каждая из нитей была шириной в десять микрон

Из нити сверху вытянулись несколько тонкий черных нитей. Когда они прошли половину расстояния, из нижней нити в ответ тоже вытянулся черный росток, а затем на кончиках волосков стали набухать черные капли. Капли отрывались, меняли форму, и вскоре между нитями возник мостик из все тех же черных прямоугольников со скруглениями на торцах.

Изображение застыло, экран почернел - но впереди было еще сорок секунд ролика. А затем кадры повторились, но в усиленном контрасте. Секунда. Две. Второй волосок еще не появился в кадре, но там, где должен начать расти "мостик", вспыхнула сине-зеленая точка. Причем не просто вспыхнула - замерцала. Без ритма. Затем в нижней части экрана он увидел ответное мерцание. Без ритма, но как будто бы сам узор помутнений и вспышек был похожим. Наконец, в замедленной съемке начали вытягиваться связующие волоски. Видео закончилось.

София постучала пальцами по стеклу, привлекая его внимание. Сейчас она смотрела на него в упор. В глазах мерцали зелено-голубые блики от экрана. Но пока она молчала. Вивек решил выложить все, что крутилось у него в сознании, не тратя время на критику и лишнее осмысление.

"Если тебе интересно мое мнение, то я увидел скоординированную сборку. Выбор кратчайшей расстояния, строительные леса, результат. Живые существа так не поступают. А мерцание и в самом деле похоже на модулированный сигнал, но пока я не прогоню его через частотный анализ и поиск паттернов. После этого я тоже не поясню тебе смысл этого мерцания, но хотя бы смогу сравнить с содержимым наших талмудов по анализу чешуек, который начали наши предшественник еще на Земле"

Он продолжал. Похоже, шок чуть ослаб, и к Вивеку начал возвращаться азарт.

"Знаешь, Я не буду обещать тебе чудо. У нас и в самом деле есть терабайты последовательность "вопрос-ответ". Сопоставления между сигналами, которые скармливали чешуйкам с ответами, которые они порождали. Но это - протоколы китайской комнаты. Отправили "А" и получили "Б", а если добавили к "А" еще и "В", то получили "ББ". А вот какой за этим смысл - никто не знает. Это может быть фрагмент команды управления воронкой Бассарда, указания для служебных дронов, диагностика. Если Месекет действительно был Буджу...то есть Нейманом, то его создатели были вынуждены высечь на чешуйках целые некрополисы знаний во всех возможных областях, необходимых для новорожденной колонии - от межзвездных полетов и управления термоядерным синтезом до выращивания садов и разведения мелкой живности"

София медленно закрыла глаза, встряхнулась. Ее длинные волосы легли на лоб, частично закрыв лицо. Она ответила - "Вот почему я здесь. И вытащила тебя. Если эта штука не просто светится в ходе биологических реакций, как это делают земные гнилушки - то ты увидишь паттерны, и мы поймем, где среди шума появляются сигналы. А потом начнется самое интересное. Видишь ли, я забыла передать тебе еще одну новость. Наша грибница умеет дублировать переданное ей вещество. Три дня назад я скормила ей немного кевлара. Считанные микрограммы. И когда я сегодня пустила на анализ кусочек паутины из той колонии, которой скормили кевларовую крошку, то в получившемся образце тоже нашелся кевлар. У меня есть идея - что паутина накапливает данные в ксено-РНК, которое распространяется по отдельным ниточкам с кровью...ой. То есть с ихором."

Она продолжала - "Я собираюсь скормить этой паутине немного органики. Целлюлоза, хитин, затем - игрушки посложнее. Пептиды. А ты сравнишь содержимое ксено-РНК до и после того того, как паутина научилась синтезировать новый для себя вид вещества. А потом я попытаюсь накормить грибницу чем-то действительно замысловатым."

Вивек ухмыльнулся - "Только не говори, что ты угонишь транспортный челнок, состыкуешь его с "Маат", затем обколешь свою левую руку анестетиком, вырежешь ломтик из плеча и скормишь его своей драгоценной грибнице?"

София улыбнулась - "Я начну с лабораторных аксолотлей. Затем мыши. А дальше - будет видно."

Folie a deux

Дежурство подходило к концу. Дэн Майер в очередной раз запустил программу мониторинга состояния планера, и та еще раз подтвердила ему, что даже на Махе 7 тепло от севшей на передние кромки ударной волны не представляет угрозы ни для чуткой электроники, ни для капризной аппаратуры по разделению газовой смеси.

Он щелкнул следующую вкладку мониторинга - на траекторными данными. На экране поверх покрытого спиральными узорами серо-голубого прямоугольника медленно ползла зеленая линия - след "Пеликана". Спирали тоже двигались, сбиваясь к южному и северному срезу карты, однако двигались они в разы медленнее изумрудной мерцающей точки.

В правому углу экрана медленно сменялись цифры - черные значки на белом фоне. Что бы они не означали, они очень медленно увеличивались. 12.3%. 12.32%. Что бы не происходило в холодных облаках Кебу, карта облаков которого сейчас мерцала на мониторе в зале дальней межкорабельной связи, развивалось оно медленно, как будто ее тоже сковывал холод, царивший внизу - в синих, белых, циановых облаках экзонептуна.

Линда подошла со спины, но Дэн ожидал увидеть ее в это время. Она часто наведывалась в рубку связи еще до начала своей смены, чтобы поделиться сплетнями, узнать последние новости от работавших вместе с ними операторов о положении дел на "Маат" и в базовом лагере внизу, на Дуате.

Он не стал оборачиваться, сосредоточившись на экране. В очередной раз он столкнулся с порывом - откуда-то из относительно теплых облачных глубин иногда ударял устойчивый восходящий поток, после чего он вместе с бортовым ИИ начинали выравнивать устойчивую, но неповоротливую тушу скиммера на изначальный курс.

Линда нагнулась, затем аккуратно поднесла палец к мерцающей желто-зеленой точке на зеленой траекторной кривой, после чего спросила - "Дэн, ты точно уверен, что с управлением птичек все в порядке? Я уже второй раз за месяц ловлю их за таким поведением. Рыщут и по тангажу, и по курсу" - Линда сказала это, прикрыв глаза. Затем замолчала на несколько секунд. Дениэл заметил, как она несколько раз чуть качнула головой.

"С птичками все ок. Или брешет наша метеорология, или..." - Дэн в этот раз осекся. Он тоже вспомнил случаи, когда из сизых глубинных облаков внезапно ударял поток ветра, скиммер начинал дрожать, а джойстик - вырывался из рук.

"А с погодой что не так? Кажется, мы измерили все, что можно было, а птички собирают данные уже почти год" - Линда сказала это без нажима. Как ведущий пилот команды "заправщиков", она регулярно общалась с метеослужбами, и могла вслепую начертить карту ветров Кебу.

"И все равно что-то не сходится. Если бы меня спросили как пилота, что я ощущаю, то сказал бы, что угодил в спутный след от лайнера-тяжеловеса. Вот только там, внизу, под тучами, есть только наш "Пеликан" , и еще в полутысяче миль от него - "Феникс". И это вгоняет меня в замешательстве."

Дэн продолжал - "Я поначал подумал, что однажды опустил птичку чуть ниже дозволенного, она перегрелась, и в ее мозгах возникло помутнение. Когда обе птички двумя месяцами назад вернулась на Акхет с грузом гелия - я сам залез в потроха "Пеликана" и ползал по сервисной шатхе с фонарем на лбу и диагностическим терминалом в зубах, чтобы убедиться, что и цифроника, и гидравлические привода в порядке. И они были в порядке, так что списать все на технический сбой не получится" - Дэн вспомнил все случаи, когда триста тонн скиммера начинали упрямиться, и ему казалось, что или зачаточный пилот-ИскИн скиммера сходит с ума (скажем, потревоженный молниями, которые часто били из нижнего уровня облаков), или что его собственные руки, не повинуясь мозгу, решили зачем-то утопить скиммер в темных облаках внизу."

"А мне порулить дашь?" - неожиданно ответила Линда

"Да. Тебе все равно заступать на смену через час с копейками. Если будут дурацкие вопросы, откуда на моей вахте взялся лишний пилот - придумаем отмазку. Назовем это обработкой навыков парного пилотирования, чтобы безопасники не лезли. Кроме того, я устал, а ты сможешь отловить все мелкие аномалии, на которые я за время вахты замылились глаза" - Дэн занес руки над консолью и перевел доверенный ему "Пеликан" на полностью автоматическое управление. Затем он произнес - "А еще - я полюбуюсь, как ты ведешь нашу птичку. "

На экране, ранее заполненном диагностическими данными от системы переработки атмосферных газов, загорелось изображение с обзорной камеры, закрепленной на вершины киля "Пеликана". В искаженном эффектом "рыбьего глаза" кадре над покровом свинцово-сизых облаков плыло вытянутое, похоже на веретено тело скиммера с круглым отверстием-пастью в носовой части, короткими треугольными крыльями, крестовидным оперением и тускло-багровой трубой на хвосте, откуда вырывалось призрачное сине-фиолетовое свечение.

Дэн поднялся из кресла, потянулся и уперся руками в низкий потолок вспомогательной рубки связи. Отошел чуть назад от кресла, затем завел руки за спину, чтобы размять затекшие плечи. Линда проскользнула в его кресло, положила правую руку на джойстик, а левую удерживала над клавиатурой. Спустя где-то полминуты она тихо сказала -

"Сейчас секундный пинг, а птичка идет удивительно мягко. Как на тренажере. Если ты ее так выучил, то признаюсь - ты меня обошел в мастерстве. Может быть, где-то в недрах кремниевых мозгов могли малость перепутаться передаточные коэффициенты в управлении, но чтобы они вылезли, нужно какое-то совсем уж нештатное сочетание обстоятельств"

Дэн подошел чуть ближе к терминалу, откуда Линда вела "Пеликана" - "Я тебя понял. Но реальность показывает нам средний палец, пусть и очень деликатно. Таковая судьба пионеров. Но поскольку и "Пеликан", и "Феникс" летают уже год, то я не вижу явных поводов тревожиться. Конечно, я снова пороюсь в их тушах, когда они на перерыве вернуться на Акхет, но уверен - и тогда не найду аномалий. Как будто бы единственный способ все объяснит - через карту ветров, которые здесь упорно отказываются сходиться с моделями"

Линда откинулась назад - "И это особенно неприятно. Маленькие расхождения часто намекают, что между действительностью и натянутой на нее моделью сидит чудовище. Мне бы не хотелось отвечать перед Уинтропом, как два лучших пилота мастерски сломали и потеряли даже один из двух скиммеров. А если потеряем оба - то нам придется вспоминать, как строить иглу своими руками. В скафандрах. Потому что без перезаправки мы никуда отсюда не улетим.

Дэн ухмыльнулся - "И что ты предлагаешь делать? Мы собрали часть горючки, необходимую для возвращения, но даже при самых лучших сценариях нам предстоит пасти оба скиммера еще на протяжении восьми месяцев."

Для начала - перестать паниковать, особенно мне самой. Пока мы наблюдали только отклонение розы ветров от ожидаемой. Чем оно вызвано - не наша головная боль. Точнее - было бы нашей болью, если бы эти аномалии хотя бы самым мизером влияли на скиммеры. Если кто-то из нас на стрессе изо всех сил дернет джойстик и сожжет гидравлику на рулях, от этого будет больше вреда, чем если скиммер еще раз немного потрясет в нежданном восходящем потоке.

Так что предлагаю все фиксировать. Ну ты понимаешь, любое нештатное происшествие при наличии должным образом оформленной бумажки можно превратить из служебной ошибки в столкновении с force majeur. Попытаюсь через Джоэн передать все наши заметки натуралистов Вивеку, чтобы он погонял на своих числогрызках и растолковал, почему чертовы скиммеры не могут летать спокойно. Возможно, какой-то хитрый эффект от приливов, которые вызываются Дуатом и Тефет. Возможно, какие-то особенности атмосферы Кебу, которая пусть немного, но отличается от заложенного нами за основу Урана и Нептуна. Но тут пусть планетологи напрягают коллективный разум

Дэн оживился - "Ага, главный приоритет Вивека - это Нун. Ради них мы потащились в эту даль и проторчали почти в ледяных гробах семьдесят лет с краткими перерывами на разморозку и рабочие смены. Согласится ли он брать халтурку лишь потому, что наши заправщики иногда трясет чуть сильнее ожидаемого - большой вопрос. На который он, скорее всего, ответит в своей особой манере - например, а почему мы еще на спим в летных тренажерах. Но если мы вдвоем наглядно докажем, что вся миссия может попасть под удар из-за того, что в глубинах Кебу дуют ветра сильнее, чем те, на которые рассчитаны наши скиммеры, так что один шальной порыв - и мы можем остаться без топлива на дорогу домой."

Линда слабо улыбнулась - "Я вижу, ты уже начал фиксировать все аномалии. Наберем достаточно - и кинем эту историю в корабельный совет через Джоэн. А пока рано о чем-либо говорить. Ладно. Я озвучу Джоэн наши опасения и попрошу, чтобы она выделила мне пару толковых кодеров. Притащим их сюда, вместе с ними мы научим птичку не просто парировать, но запоминать и анализировать каждый порыв, который попытался сбить ее с курса - откуда ударил ветер, к каком направлении.

"Ладно, осталось всего двадцать минут. Я доведу "Пеликана" до высотного эшелона, а ты пока отдохни - тебе предстоит еще десять часов пасти скиммер. Спасибо за помощь, а то я уже начинал думать, что тихо схожу с ума на операторском посту. Так что освободишь место?" - Дэн сказал это, протянув руку к джойстику.

Линда выскользнула из кресла и двинулась к выходу - "Всегда пожалуйста, меня тоже напрягает то, как ведут себя скиммеры, и раз мы оба сходимся в наших подозрениях, то это не мы сходим с ума, а с Кебу что-то не так. Ладно, я загляну в курилку, а потом вернусь сюда уже на дежурство"

Кровосмешение

Реми аккуратно подняла массивную стальную канистру с подписью biohazard: 1 class. Одной рукой - за горло, второй - придерживала днище. Поставила канистру на верстак, открыла пробку и взмахнула рукой рядом с горлышком, чтобы ощутить запах содержимого. Ее обдало сложной смесью запахов спирта, гниющей растительности, свежей земли, морского берега. Затем наклонила канистру, и ее содержимое потекло в поддон - по консистенции переданное с "Завета" средство "ксенобиологической защиты" было похоже патоку, в которой плавала взвесь тонких щетинок. Запах растворителя и преющей органики стал сильнее, и она потянулась к кнопке вытяжки. Тихо загудел вентилятор.

Она спросила стоявшего рядом Джона, что же такое в канистре, и как оно связано с подготовкой к новым вылазкам в глубину Дуата, которой она вовсю занималась - "что это за липкая мерзость. Выглядит так, словно кто-то зачерпнул из водорослевого бака самую гущу, затем оставил перебродить в теплом и сухом месте, а затем попытался забить запах гнили растворителем и не справился?

Джон сначала посмотрел на экран своих часов, затем протянул руку к канистре, приподнял ее и слегка встряхнул. Жидкость внутри чавкнула. Наконец, он ответил - "Можешь считать это попыткой притвориться аборигеном. София считает, что после такой покраски наши "перекати-поле" могут обойти местный "иммунитет". Хамелеонит сразу на нескольких уровнях - химический состав, те же сигнальные паттерны. Собственно, оно основано на культуре мицелия, который мы пару месяцев назад собирали по туннелям."

Он выдохнул и продолжил - "Когда мы отчаялись получить осмысленные данные от разведки дронами - потому что паутина сжирала все, что уходит в туннели глубже, чем на сотню метров, то на "Завете" случился прорыв. Ксенобиологи вместе с кибернетиками нашли у этой плесени интерфейс. До конца понять его не удалось, но общий смысл в том, что объекты Нун общаются между собой метками - химические маркеры, слабые световые вспышки. Что именно эта тайнопись значит - мы толкном не поняли, но методом проб и ошибок вскрыли, какие сочетания сигналов работают как команды "я свой", а какие - "переработай меня". В канистре много разной интересной химии, но основа - культура клеток Нун, которые мы нашими топорными методами научили транслировать команду "я свой"."

"Вот что-то такое я ожидала услышать. Хотя все равно не верю, что наши заботы ограничиваются покраской техники этим месивом, но буду рада попробовать. Вдруг и в самом деле удастся пройти хотя бы на пару шагов дальше"

Реми вытянула из стеллажа чемодан с ремонтным комплектом и сначала вытащила оттуда респиратор - слишком уж сильно пахло растворителем от "маскировки" даже с работающей вытяжкой. Затем взяла из ремонтного комплекта кисть, потянулась за шпателем, который положила на стол у правого края. Затем вытащила из ниши звенящий алюминиевый лоток, поставила на стол, спустила лампу пониже, уложила в лоток "Перекати-поле" и приступила к работе.

Она погрузила кисть в густую серо-голубую пасту и начала наносить первый маскировочного покрытия. Тонкий слой быстро высыхал, и Реми заметила, что однородно-серый цвет сменяется сложным узором приглушенных оттенков серого, голубого, фиолетового и черного. По мере того, как растворитель улетучивался, клетки (или микромашины) Нун возобновляли свою работу.

Спустя чуть менее полутора часов Реми выставила поддон с "перекати-поле" номер 11 в сушильный шкаф и вышла из мастерской. Для подготовки к вылазке ей нужно еще хотя бы три дрона, но сначала она отдохнет. Она вышла в главную галерею лагеря - в чуть пружинящую трубу из брезента, вдоль стен которой висели гирлянды маленьких светильников, затем - в контейнер "клуба". Изначально этот жилой блок служил для совещаний, планерок и административных собраний. Но для обитателей Базового лагеря он давно стал местом отдыха и неформального общения.

Табита уже ждала ее, прислонившись к стене контейнера, переделанного в зал для встреч и совещаний. Она держала в руках пачку исписанных, многократно прошедших через принтер листов. Пока Реми стояла на пороге зала совещаний, она отложила распечатку и вышла ей навстречу. Поприветствовала кивком, а затем обратилась к Реми

"Вот и ты нарисовалась, малявка. Пришла сюда потрепаться или же просто отдохнуть между сменами? Впрочем, я ждала тебя - хотелось поделиться собственными дурацкими страхами при том, что нам здесь ничего не грозит?"

"Вы же старший аналитик, можно сказать - правая рука Вивека, и вдруг боитесь чего-то? Но мы уже четыре месяца обживаем базовый лагерь, и нас никто пальцем не тронул. Паутина Нун жрет дроны - да, но никто в здравом уме не спуститься в тоннели, чтобы облизать стену и выпить немного ихора. И на Завете все хорошо - оранжереи работают, воздух чист, а подготовка к возврату идет полным ходом" - Реми удивилась, застав обычно сдержанную и уверенную в себе Табиту в приступе мнительности.

Та вынула из нагрудного кармана куртки крупную медную монету - почерневшую со временем, местами покрытую следами патины. Подержав пару секунд монету в руках, она щелчком большого пальца запустила ее на стол, где монета покружилась несколько секунд и с тихим, дребезжащим звуком остановилась. Теперь Реми увидела рисунок на монете - три старомодных парусника, помеченных латинскими буквами. Кажется, то были S, N и P.

Реми ответила после этой немой сцены - "Меня настораживает то, что единственная экспедиция, нашпигованная лучшим оборудованием, которое смогли выделить ей правительства Земли и колоний Пояса, не приблизилась ни на йоту к пониманию того, во что мы вляпались. И что произошло бы СолСистеме, если бы объект Месекет две сотни веков назад, когда, возможно, еще были живы последние неандертальцы, оказался бы исправен. Видишь ли, все, что мы тут нашли, имеет одну общую черту - оно лишено всякого смысла"

Реми посмотрела на аналитика с удивлением. Она хотела что-то сказать, но последние остатки мысли испарились из ее головы, и она только хмыкнула. Табита продолжила

"Мы изучили Месекет вдоль и поперек. Огромный корабль. Дорогой. Сложный. Мы оценили его в несколько десятков миллионов человеко-лет труда. И это - без учета той верфи, на которой он был построен, без учета катапульты, которая разогнала его до скоростей, позволявших зажечь двигатель Бассарда. Завет, конечно, немного крупнее, но на Завете есть люди - и экосистема, в которой они хотя бы как-то могут выживать. При этом Завет - единственный межзвездный корабль, который люди смогли построить за пятьдесят лет непрерывного труда. Мотивы Нун явно не состояли в том, чтобы надорваться ради того, чтобы на ледяных спутниках газовых гигантов завелась плесень. Даже если эта плесень умеет очень красиво светиться"

Табита встала из кресла, подошла к буфету, вытащила с полки стакан, затем - бутыль с питьевой водой. Плеснула воду в стакан, сделала пару небольших глотков, затем продолжила.

"Центр настоятельно попросил нас думать нестандартно. Наверху София с Вивеком уже сделали одно важное открытие - мицелий может накапливать и передавать информацию. Мы можем пытаться через пробы и ошибки отправлять в мицелий уже выделенные сигналы и смотреть за откликом. А чтобы ошибки были разнообразнее, нам нужно делать больше попыток. А тебе - погонять дрона по разным туннелям, на разной глубине. Вдруг найдем что-то кроме уже осточертевшей всем паутины?"

"А что вы хотели бы тут найти, Табита?" - Реми неожиданно собралась. Она положила левую ладонь на монету, лежавшую на столике, и теперь смотрела прямо в глаза Табите.

Аналитик замешкалась. Похоже, у нее самой не было ответа на вопрос - "Начну с урока географии, Дуат оказался не просто островком, торчащим со дна подледного океана. Сейсмограммы показал, что все найденные нами пещеры, проходы, лазы вьются вокруг большой полости в кальдере одного из мертых вулканов. Следы горячего шлейфа, который задолго до прибытия Нун бил из глубины Дуата, поднял из пучины Бен-Бен вместе с десятком островов, скал и рифов помельче, а затем ушел на северо-восток.

"И даже когда горячий шлейф ушел прочь, остаточные геотермы по-прежнему удерживают тепло, а пробивающиеся из мантии воды полны самой разной экзотической химии, на которой держится их экология - ну или промышленность, потому что только самые упрямые схоласты будут искать различие между этими двумя понятиями."

"Так что я уверена, что плесень, которую мы видим в туннелях, решает какую-то скучную и тривиальную роль. Все самое интересное происходит в глубине"

Да. А при попытке нырнуть в такой туннель наши "Перекати-поле" вязнут в паутине, которая затем начинает разбирать их по частям. И если трюк с пастой сработает, то нас пустят дальше?"

Понятия не имею. Я потратила недели, вместе с Вивеком и Софией сравнивая результаты квартетов, которые мы получили из образцов "грибницы", с данными, взятыми еще с Земли - из останков Месекет. Сходство есть, но его хватает ровно настолько, чтобы подтвердить сделанные еще на Земле догадки, какие группы сигналов Нун служат для передачи чисел, какие - для операторов их языка. Мы узнали еще несколько операторов, но пока все равно застряли на том этапе, когда ясно, какой практический эффект имеет тот или иной символ Нун, но...считай, что мы застряли на этапе, когда удалось найти чужой алфавит и понять, как произносились чужие буквы, но это никак не помогает нам с пониманием цельных слов.

Так и с защитным покрытием. Мы знаем, что очередь из двадцати трех коротких световых импульсов в синем и зеленом диапазоне в сочетании с выделением простого, коротенького ксенобелка останавливает попытки мицелия переработать объект. Но почему именно была взята такая последовательность сигналов - и световые импульсы, и химический маркер - мы не знаем. Возможно, она означает - "я свой". Или - "осторожно, ядовито"

Впрочем, еще одну важную деталь Нун мы выяснили - почти вся информация в кусках грибницы описывает какие-то группы цифр, собранные в блоки из пятнадцати значений. Но зачем они собраны в блоки, почему в каждом блоке пятнадцать цифр, из которых три - всегда целые числа, как их воспринимать - никто не знает"

Ведьмин котел

Вездеход застыл, передавшийся через корпус хруст и скрежет размалываемой колесами породы затих. Вместо него теперь слышалось гудение гидравлических домкратов, которые выравнивали положение машины относительно шахты, куда было решено отправить следующую партию дронов.

Реми дождалась, когда зеленое кольцо входа в скважину совместилось с осью бура. Гудение насосов затихло, затем раздался глухой удар - буровая установка опустилась на лед, земляной снаряд пробил одноразовую крышку шахты и теперь опускался все глубже.

На экране мелькали десятки метров. Вот снаряд преодолел границу ледяного панциря и начал погружаться в базальт, вот он преодолел полкилометра и достиг первых тоннелей. А вот и зона смерти - область, где наросшая на стенах волокнистая масса за считанные секунды облепляла и начинала поглощать всю сложную технику. В десятке метров над выходом из скважины в "зону смерти" буровой снаряд застыл. Теперь очередь была за "перекати-полем". Дрон, соединенный тонким оптоволоконным кабелем с буровым снарядом, выпал в тоннель, расправил свои лапы и зажег фару.

Внешне тоннель ничем не отличался от галерей на верхнем ярусе, которые уже были разведаны - и в которых были взяты первые активные образцы Нун, разве что здесь было чуть теплее, а сам тоннель был просторнее.

"Малая, что у тебя" - прозвучало в миниатюрном динамике, закрепленном на левом ухе. Это Джон.

Реми начала наговаривать в микрофон, свисавший справа чуть выше рта - "Визуально тоннель почти ничем не отличается от пещер, которые мы уже изучили. Я увела "перекати-поле" всего на десять метров от точки входа, судить еще рано. Судя по тому, что мое механическое альтер-его не приклеилось к стене - камуфляж действительно сработал, но интуиция мне подсказывает, что если мы столкнемся с чем-то сложнее плесени, то никакая маскировка не спасёт. Продолжаю двигаться вперед, по нитке передаю видеоканал в низком разрешении, а раз в пятнадцать минут буду останавливаться, чтобы загрузить снимки в высоком качестве и кинуть на наше созвездие ретрансляторов"

Она щелкнула по клавише отбоя связи и вернула левую руку на джойстик управления. Дрон послушно семенил по тоннелю дальше, и Реми отметила, что пол идет с наклоном, а сам тоннель - не прямой, а, скорее, является частью плавной дуги с радиусом в несколько километров. Сначала начала меняться "плесень" - среди ковра из тонких, пушистых волокон появлялись тяжи - кабели, жилы или сосуды, слабо поблескивавшие в луче фары "перекати-поля". Реми подвела "перекати-поле" поближе к одному из кабелей, стелившемуся почти на уровне пола и присмотрелась.

Кабель вблизи оказался похожим на дождевого червя-переростка. Тело кабеля делилось на кольчатые сегменты, а росшие из стены волоски сплетались в древовидные наросты, вершины которых врастали в бороздки между сегментами. Реми погасила фары - там, где в кабель врастали жилы и проводки поменьше, можно было рассмотреть едва заметное свечение. Она снова включила освещение - в таких местах на кабеле не было поблескивавшего металлом защитного покрытия, и открывалась темная, похожая на губчатую резину мякоть. Где-то она протекала угольно-черными каплями, где-то слабо светилась голубыми, зелеными и желтыми разводами.

Реми подвела "перекати-поле" к одному из кабелей, лежавшему на полу туннеля, и попробовала поскрести его кончиком лапы дрона - безрезультатно. Материал состоял из частично спекшихся между собой тончайших волосков и тускло мерцал всякий раз, когда дрон наклонялся. Про себя Реми отметила - "Интересно, это действительно металл или же какая-то хитрая органика, армированная кварцевыми волокнами, а блеск возникает как узору на крыле бабочки - из образованной на поверхности дифракционной решетки. И значит ли он что-нибудь или же просто является побочным эффектом"

Она нажала на "режим сна" и вылезла из кресла, потянулась, сделала несколько поворотов головы, затем развела руки в стороны и прокрутила запястьями, затем сделала несколько поворотов корпуса - суставы затекли, и она замерзла. Реми вышла из операторской и прошла в бытовой отсек, налила себе воды из канистры. Есть пока не хотелось. Интересно, когда она вернется с перерыва - дрон уже сожрут? Не суть важно, она уже провела "перекати-поле" через "зону смерти". Возможно, что это - вообще барьерное явление, и на некотором расстоянии от защитного периметра иммунитет слабеет.

"Лучшее - враг хорошего, и вообще - не зазнавайся" - сказала она себе и снова прошла вдоль бытового отсека в хвост вездехода, в свою каморку управления буровым снарядом. Села в кресло и потянула джойстик - оставленный дрон все так же стоял в пустом коридоре, нетронутый и невредимый.

Прошло полчаса, и на пути "перекати-поля" появилась первая дверь. Она ожидала, что тут будет какой-то огромный кишечный сфинктер, но впереди, где тоннель расширялся до двадцати футов - была сплошная темно-серая завеса из того же губчатого материала, который составлял тело кабелей. Ни намека на то, что должно быть за завесой. Реми повела "Перекати-поле" к жирно поблескивающей завесе и ткнула лапкой дрона в стену. Лапка прошла через стену с ощутимым сопротивлением. В точке касания стена едва заметно засветилась - или у нее от усталости начало рябить перед глазами.

Она отвела дрон назад, ожидая, что передние лапы дрона теперь вымазаны черной маслянистой жижей - но они по-прежнему переливались сложными голубыми и фиолетовыми узорами на серой бархатистой коже. Теперь Реми заставила дрон пройти через завесу до конца. Изнутри стенка ощущалась как вязкая, сопротивляющаяся масса наподобие патоки.

За мембраной кабелей в тоннеле становилось больше, и они не только стелились вдоль стен, но и погружались в стены - или вырастали из них. А спустя еще сотню метров Реми заметила серию мембран в стенах тоннеля и повела дрон к первому черному кругу в стене. "Перекати-поле" с усилием протиснулось сквозь маслянистую пелену, а затем по крутому склону поскользило вниз.

Реми потратила несколько секунд на то, чтобы оглядеться - новый тоннель был чуть меньше предыдущего, сеть кабелей была намного гущей, и помимо уже знакомых ей "металлических" кабелей из стен росли "вены" - кожистые гибкие трубы, оплетенные черными жгутами. "вены", как и полагалось венам, едва заметно пульсировали. А посреди зала находилось нечто. Массивная конструкция диаметром порядка пятнадцати футов, соединенная многочисленными наростами со стенами, пронизанная и кабелями, и венами, напоминала позвоночник огромной рыбины. Он состоял из сегментов порядка двадцати футов в длину, состоявших из того же прочного, тускло поблескивающего материала, что и оплетка "кабелей". По периметру сегмента находились выросты, напоминавшие ребра или костистые хребты, которые уходили в стены тоннеля.

"Остов", как назвала его Реми, двигался - не просто пульсировал. То приподнимался, то рыскал вправо или влево. Его приводили в движения сокращения костистых отростков, соединявших "Остов" со стенами. Но даже когда "Остов" на несколько секунд останавливался, то движение не прекращалось. По остову двигались червеобразные существа крупнее крысы, но мельче собаки. Она рефлекторно ударила левой рукой по клавишам вызова экстренной связи.

"Джон. Срочно. Найдены жизнеформы. Понятия не имею, что это такое. Реакция нулевая." - она надиктовала свое сообщение, зажала до упора кнопку передачи по спутниковой связи и уставилась в экран, ожидая ответа

Чужаки были похожи на гусениц-переростков. Тело каждой гусеницы начиналось с пучка длинных, тонких, похожих на пальцы щупалец, покрытых тонкими усиками и слабо светившихся. Затем шло мешковатое тело без явных признаков деление на сегменты - по текстуре оно казалось бархатистым, почти как защитное покрытие дрона. Вдоль туловища шли четыре ряда отверстий, два на "нижней" стороне и два на "верхней". Похоже, что симметрия у гусеницы была ближе к радиальной, чем к зеркальной.

По расцветке гусеница вполне вписывалась в местную серую палитру с примесями тускло-синих и фиолетовых тонов. Кроме глаз. На шершавой туше без всякой системы были рассыпаны маленькие желто-зеленые крупицы со стеклянистой текстурой. Тапетум? - проскользнуло у Реми в сознании, а затем в наушниках послышался голос Джона.

"Привет. Сколько ты придумала интерпретаций для этого праздника жизни?" - он уже успел ознакомиться с кадрами, которые Реми сбросила через ретрансляторы на "Завет"

"Нисколько. Потому что здесь есть все для существования экосистемы, кроме самой экосистемы. Нет даже намеков на видовое разнообразие. Только эти "гусеницы", которые не охотятся, не прячутся и не питаются, а ползают вдоль огромного костяка, тянущегося через весь зал. Некоторые заползают внутрь, но они не пытаются жрать это громадину. И они не реагируют на "перекати-поле"."

Джон замолчал на несколько секунд, затем ответил - "Вероятно, по той причине, что твоем дроне нет никаких указаний, что же с тобой делать, за исключением пометки "я свой". Похожи на общественных насекомых, и тогда огромная куча биомассы, которую ты назвала Остовом мог быть их королевой..."

"Только проблема в том, что остов является биологическим - ну или хотя бы квазибиологическим только снаружи. Я попыталась осмотреть на Остов в тепловом диапазоне. На стыках сегментов видны внутренности, разогретые до тысячи градусов, если не больше. А трубы, которые тут сползают с потолка, похоже, прокачивают внутрь воду и ихор"

"Интересно, зачем полубогам, которые научились выстраивать молекулы по порядку, такие грубые индустриальные методы" - Джон чуть слышно рассмеялся, закончив фразу

Реми выдохнула и взяла паузу. Она молчала секунд десять, после чего ответила, запинаясь, подбирая фразы на ходу - "Понятия не имею. Я не спец ни в биометаллургии, ни в микромашинерии, но инженерное образование у меня есть. И меня учили, что кристаллическую решетку вещества можно перестроить или быстро и с выделением большого количества энергии, или в холодном растворе - но очень медленно. "

Реми снова откинулась и закрыла глаза. Перед глазами заметались страницы нудных, наполненных абстрактной математикой отчетов, в которых София и ее бригада вычислителей доказывала, как тщательно подобранное кружево из углеродных колец, в ключевых точках допированных атомами мышьяка, фосфора и бора может играть облаками электронной плотности, чтобы захватывать и выпускать отдельные атомы по команде. Очередной воздушный замок от теоретиков. Но поскольку эта игра в бисер породила защитную пасту, то Реми дала ей шанс. Она прокрутила свой ответ перед внутренним взором и снова вернулась к диалогу.

"Думаю, что свои квантовые фокусы они используют там, где важно точность - искусственные нейроны, передатчики и накопители данных. Если в приоритеты масштаб и скорость, они обращаются к проверенным индустриальным подходам. Остов может быть плавильной печью, теплообменником системы генерации энергии. Чем угодно. Я только начала разведывать отнорок. Рабочая гипотеза - это индустриальный объект. Думаю, он по большей части состоит из керамики и металла, а живая плоть (если к объектам Нун такие понятия вообще применимы) там играет роль системы управления и передачи данных"

Джон ответил ей, тоже взяв паузу - "Так и сообщим на "Завет". Нун не умерли, просто глубоко закопались. Как твое "перекати-поле"?"

"В порядке. Думаю, еще пару километров оно протопает. Камуфляж пока держится, но я не знаю, для всех ли секторов этого лабиринта система свой-чужой работает по одним и тем же правилам. Ладно, поскольку самое интересное только начинается, то я полностью погружусь в пилотирование, а видеоряд буду кидать на архив и на твой монитор"

Джон пожелал ей удачи и отключился. "Интересно, он уже готовит отчет для Корабельного Совета или сразу докладывает Уинтропу? Наверное, стоит напомнить ему, что я уже восемь часов подряд или вьюсь вокруг буровой установки, или сижу на пункте управления, уставившись в экран. Если он потащит меня на доклад, то пусть даст мне хотя бы полчаса на отдых. А пока дрон жив - отдыха мне не видать."

Реми повела дрон вдоль Остова - тот ворочался в тоннеле, который все сильнее наклонялся вниз. Реми отметила, что в воздухе вокруг появилось тусклое желто-зеленое мерцание, словно снизу сквозняки задували в тоннель облака светящейся пыльцы. На экране впервые появилось сообщение о нарушении целостности защитного покрытия. Если так пойдет и дальше - то через двадцать минут "Перекати-поле" откажет. Не важно. Она увидела устье тоннеля, освещенное снизу зеленоватым мерцанием. Только сейчас она заметила, что "гусеницы" почти всегда движутся вдоль фосфоресцирующих пятен на стенах тоннеля и панцире "Остова", оставляя на поверхности то следы из губчатой серой массы, то дорожки поблескивающей ртутью пасты, то кружево из тонких белых костистых отростков. А это значит, что основная работа кипит внизу, где свечение намного ярче.

Она подвела дрон ближе к устью, и тут "Остов" неожиданно дернулся и сбил "перекати-поле", то заскользило вниз и начало медленно падать, кувыркаясь по всем трем осям. Вокруг было темное пространство, наполненное извилистыми узорами синего и зеленого свечения. Где-то вспыхивали и гасли желто-оранжевые вспышки. Дрон стабилизировался, и Реми сообразила, что находится в циклопической каверне, наполовину залитой темной водой, из которой поднимается огромное ажурное нечто.

Дрон ударился о поверхность воды и начал погружаться. На экране один за другим всплывали окна с предупреждениями о нарушении целостности обшивки, компрометации камуфляжного покрытия и органическом заражении корпуса. Через шесть секунд после касания водной глади она увидела на экране как из глубины в сторону "Перекати-поля" метнулись три длинных и тонких жгута, похожих на щупальца португальского кораблика или колонию сальп.

Видеоряд камеры "Перекати-поле" погас. На экране в окне мониторинга состояния дрона последовательно замерцали надписи

>>> HULL INTEGRITY COMPROMISED >>> CPU ORGANIC CONTAMINATION >>> ANONALOUS SIGNAL DETECTED >>> CPU: SAFE VOLTAGE LIMIT BREACHED >>> SHUTTING DOWN; SWITCHING TO AUXILATY CPU >>>auxCPU ORGANIC CONTAMINATION >>>INCOMING SIGNAL VOLTAGE NOMINAL >>>INCOMING SIGNAL: DO NOT PARSE >>>INCOR4577!!!mov STACK,$Yv+$%@YUY$VG+ >>>$%YsdERjump EAX, r1_GC$%Y+435TC$%#HG >>> $%#$%Y134124_seg!WEFER13 >>>TUMBLEWEED #7-1 MISSON ABORTED

Она выдохнула и откинулась на спинку кресла. "Ну наконец-то что-то привычное после сеанса чудес и загадок. Наконец-то дрон сожрали."

Публичная исповедь

Конференц-зал наполнялся людьми, и Алиса с верхних рядом подметила, что обитателей базового лагеря можно определить по тому, как они слегка пошатываются, выискивая свободные кресла. Судя по повестке дня, которая сейчас скроллилась на ее компаде, обсуждать буду найденную по Бен-Бен активную экосистему Нун. Деталей в сводке не было, но она заранее решила, что плесенью и грибками не интересуется, и следующие три часа потратит, разглядывая фотографии коллекции серебряных стрекоз, пчел и жуков, которых какой-то упорной тип напечатал, а потом вручную отшлифовал и украсил самоцветами в далеком двадцать первом веке.

Прошло десять минут, Уинтроп вышел на импровизированную кафедру, поставил перед собой два планшета, а затем спросил, обращаясь в никуда - "Все, кто хотя бы как-то связан с десантным отрядом, собрались, и я начинаю. Опоздавшие спецы пусть приходят по мере готовности, а если кто-то слишком ленив, то я лично напишу ему по внутренней почте с наивысшим приоритетом. Дело касается нашей прямой и первоочередной цели, из-за который мы тащились сюда девяносто два года от начала разгона до оверсана. Внимание всем."

Алиса слушала администратора экспедиции как фоновый шум, отмечая про себя, как главы секторов дерутся за внимание Совета Корабля, требуют людей в штат, хвастаются открытиями. Но по факту - за прошедшие после оверсана два года команда "Завета" узнала совсем немного - в системе Атона действительно были активные образцы Нун. На самой крупной ледяной луне местного двойника Нептуна они наследили на поверхности, а затем погрузились в подледный океан.

Их артефакты - "папоротники", "паруса", "войлок" можно было объяснить бездумным выполнением программы. Можно - целенаправленной, но чуждой человеку деятельностью. Главное, что на диалог они не выходили. Единственное - дроны, зашедшие в нижние ярусы пещер, бесследно поглощались, если только на них не наносили покрытие на основе "зернышек" - микромашин Нун, которые с грехом пополам поддавались выращиванию. Интересно, когда и как корабельный совет признается в собственном фиаско?

В глубине зала один из ксенобиологов, работавших над экспериментами в "Маат" поднял руку. Уинтроп что-то нажал на одном из планшетов, лежавших перед ним - вероятно, заглянул в личное дело, после чего обратился к оратору - "Забыл предупредить, мы начнем с докладов из Базового лагеря. Корабельные команды тоже получат право голоса, но позже. Но пока все не собрались, в порядке исключения Вы можете поделиться своей болью - возможно, это подстегнет воображение у остальных"

Биолог встал, держа в руке проводной микрофон, прораставший из его кресла, легко щелкнул пальцами по динамику, и из громкоговорителей на потолке послышался усиленный гулкий звук удара. Наконец, он спросил - "А почему мы вообще так вцепились в гипотезу, что Месекет в СолСистеме и местная подледная жизнь не просто принадлежат одной культуре, а являются формами жизни одного рода"

В зале послышался сдавленный смех, кто-то шепотом пересказал байку про то, что Нун заводятся самопроизвольно из индустриальных отходов как мыши из грязного тряпья. Ему ответил голос, напомнивший, что Аристотель давно умер.

Уинтроп еще раз заглянул в стоявшие перед ним планшеты, затем трижды постучал кулаком по своей кафедре. Гул в конференц-зале затих.

Оратор встряхнулся, словно не верил, что его догадку кто-то может услышать, и продолжил - "Нун действительно похожи на жизнь, вот только у них нет ключевого свойства любой жизни - спонтанности. Как вы знаете, наши биологи и информатики из комплекса "Маат" научились анализировать сигналы и пришли к выводу, что образцы Нун - от культуры клеток до макрофауны управляются одними и теми же командными последовательности.

Как вы знаете, в СолСистеме мы нашли артефакты Нун, которые после стимуляции слабым током отвечали упорядоченной последовательностью импульсов. Вы знаете их как "чешуйки". Так вот, слаботочные сигналы "чешуек", цепочки ксенопротеинов в "плесени" и световые импульсы на шкуре "гусениц" - совпадают. Язык, единый для карборундовой микросхемы и живых существ, пусть и нашпигованных микромашинами - это признак искусственного вмешательства. Что добавит сектор лингвистики?"

В ближайшем к нему ряду кресел рядом с Вивеком сидел неприметный человек. Алиса вспомнила, что его, кажется, звали Орвалом. Он рефлекторно прикоснулся к нагрудному карману жилета, словно хотел достать оттуда шпаргалку, затем поднялся и ответил - "В первых опытах с клонированными тканями мы думали, что это вроде феромонов, но требования к точности распознания оказались неожиданно строгими, достаточно было перепутать пару функциональных групп - и сигнальные метки не воспринимались. Как изменение хэша записи после подмены всего одного символа. Впрочем, мы не знаем ни алгоритмов хэширования, ни смыслов этого языка. Несколько простых сигналов вроде "не трогай меня" или "повторяй мои действия" мы нашли подбором, просеивая через суперкомпьютер миллионы сочетаний, выбирая самые стабильные, а потом отдавали на проверку в Оранжерею."

Орвал нажал кнопку на пульте, и на экране за спиной Уинтропа появилось помещение, затянутое серо-фиолетовыми побегами в палец толщиной, по некоторым из которых пробегали едва заметные зелено-голубые вспышки. Неуклюжая роборука вылезла из люка в потолке и положила в серую массу несколько тонки металлических пластинок.

Уинтроп едва заметно кивнул. Изображение пропало. Он снова обратился к аудиторию - "Благодарю Вас, Орвал. Я удивлен, что вы добились результатов, а Маат до сих пор не подорвался. Но пора сменить тему - кроме явно искусственного языка в том, что можно было бы назвать одичавшим биотехом Нун, мы столкнулись со сложными и активными артефакты. Передаю слово старшему специалисту дистанционной разведки, инженеру беспилотных систем Реми Стиллвотер."

Реми встала с кресла, все еще испытывая слабость - тяжесть на корабельной карусели была почти в три раза сильнее, чем в лагере, и хотя она честно занималась силовыми упражнениями, но ее тело и чувство равновесия еще не примирились со сменой обстановки. Придерживаясь за поручень, она ответила - "...Да. Поначалу мне казалось, что "плесень" - это остатки деградировавших машин или биороботов Нун. Самоорганизация промышленных отходов. А "Остов" и "Ведьмин котел" заставили меня думать иначе.

Уинтроп, до того листавший планшеты, отвлекся и посмотрел на Реми, а затем обратился к ней - "Еще не все прочли доклады. Пожалуйста, расскажите аудитории, что именно вы нашли. Можете высказывать любые догадки - вдруг кто-то постарается их опровергнуть?"

Реми продолжила - "Если кратко, то я впервые наткнулась на промышленные объекты. Остов - это махина в сотню футов длиной и где-то двадцать футов в диаметре. Похож на морскую уточку-переростка. Но живой он только с поверхности, внутри - керамика, металл, а в самом центре - топка. Я через зазоры и стыки заглянула пирометром - там размягчается сталь и плавится базальт."

Раздался звонок, и на экран выползло имя. София. Невысокая и хрупкая, лидер ксенобиологов встала, подошла к кафедре и перехватила микрофон у Уинтропа, а затем обратилась к Реми. Та замешкалась и не успела сесть - "Видеоряд последних вылазок показывает также наличие мезофауны. Вы в своем устном отчете назвали их "гусеницами". Я успела просмотреть отснятые вами кадры, послушать устный отчет. Даже собрала собственную гипотезу, но для начала хочу послушать ваши собственные догадки.

Реми потянулась, посмотрела на ксенобиолога, затем себе на руки, словно она записала правильный ответ на коже - "Это не нормальные животные, они не расползались по туннелям, а кучковались вокруг Остова, словно вокруг провели черту невидимым мелом. Больше похоже на дронов техобслуживания. Как "морские звезды" из обломков Месекет.

Уинтроп молчал, теперь вопросы задавала София - "Попробуйте в следующий раз поймать хотя бы одну. И расскажите про Ведьмин Котел. Кстати, с чего такое странное имя?"

Реми в этот раз ответила почти мгновенно - "Потому что ничто больше не подошло. И потому что все слишком быстро закончилось. Это огромное, тускло мерцающее пространство. И там живым кажется все - даже воздух.

София переспросила - "Что именно вы наблюдали? Пока вы произнесли слишком много общих слов"

Реми смутилась, но затем собралась и уверенно ответила - "Там мерцало само пространство. Даже лучшие кадры смазались до безобразия, потому что дрон кувыркался, пока летел вниз. Полагаю, что это не просто туман, а какая-то форма взвесь псевдожизни в воздухе - мошкара размером от миллиметров до микрометров. Судя по телеметрии, начали жрать "перекати-поле", как только оно оказалось в Котле. А из глубины там росло нечто - огромное, бесформенное, ажурное. Башня. Ствол дерева. Колонна. Но не касалась потолка.

София хмыкнула - "Тогда это не колонна. Кстати, а оно тоже светилось?"

Теперь Реми говорила уверенно, вспоминая как всего неделю назад она пыталась выровнять дрон, а на экране всплывали сообщения об органическом заражении бортовых систем - "Я переключалась между всеми камерами. Только видимый свет и ИК. Впрочем, кое-что подозрительное на Маяке мне удалось застать"

Уинтроп жестом указал Софии отодвинуться от кафедры и задал свой вопрос - "Еще одно имя. Маяк ведь светит или указывает?"

Реми смущенно хмыкнула - "Светит, ага. Только не в оптике, а в ИК. И только на отдельных пятачках. Которые почему-то находятся на той же высоте, что и Остов..."

Реми умолкла, словно пыталась вспомнить что-то значимое - "Короче, я ничего так и не отсняла, но если я еще могу верить своим глазам - там как будто бы стекали капли расплава..."

Уинтроп внезапно выбросил ладонь перед собой. Похоже, у него возникла мысль, и Реми замолкла. Она видела, как зрачки в глазах голема пересобрались в шестигранник, затем в пересекающиеся треугольники, затем - в кресты. Он заговорил

"...Так вот почему Нун не просто кучкуются вокруг геотерм, но и не боятся взрывать мегатонные заряды в горячих точках тонкой океанической коры. Им нужно не согревать свои парники и плантации, им нужна энергия для полноценной индустрии..."

Уинтроп внезапно поднялся с места и прошел пару шагов в сторону кулисы, а затем обратился к Алисе, которая разглядывала диадему со скарабеем, который толкал антрацитовый шар - "А что за прошедший год наблюдений заявит наш астроном?"

Алиса вышла из ювелирно-энтомологических фантазий. Встряхнулась. Секунда тянулась болезненно-медленно, пока она пыталась в уме сопрячь свои познания о системе Атона с вопросом Уинтропа. Для чего им нужна тяжелая машинерия размером с космический корабль. Кебуи - нет, бессмысленно, там только облака, в которых нечему укореняться и расти. Облака эти со странностями, но пока отклонения совсем минорные, их проще списать на ошибки измерения. Остается Иалу, ближайшая к Атону планета - промерзший родич Марса, сохранивший чуть более плотную атмосферу, с метелями сухого льда. Красиво, но к Нун отношения не имеет. Она вдоль и поперек изучили этот мирок из льда и камня и давно списала его со счетов.

Алиса не стала отвечать стоя. Она потянула микрофон к себе - "Я наложила руки на "глазки". Через систему оповещения об сближениях разглядываю поверхность Дуата, учу Завет притворяться охотящейся стрекозой. Вижу льды, чуть-чуть скал, несколько гейзерных полей, где через трещины рассол пытается выплеснуться в вакуум. Не все горячие точки однозначно связаны с вулканизмом. Возможно, что сюда прибыло несколько кораблей-сеятелей, возможно - что Нун действительно расползаются. Ну или некоторые вулканы расположены слишком глубоко или извергают чуть теплую грязь вместо магмы..."

Все это время София в ее белом халате стояла за спиной Уинтропа. Ну точно приведение из склепа. Сейчас призрак заговорил - "Пора добавить еще одну переменную. Мы не знаем ничего о кхм...жизненном цикле Нун, как много им нужно сил и времени, чтобы стать заметными из базового лагеря. И каким должно быть "семечко", чтобы из него проросла полноценная колония. Если отталкиваться от габаритов Месекет - то механозародыш должен быть размером с хороший танкер. Вопрос - откуда Нун берут энергию, чтобы перегнать такую тушу через сотни миль подледного океана и устроить на дне тепловую аномалию, которые вы нашли на орбитальных фотографиях.

Алиса не стала отвечать, и в зале повисла пауза. С галерки рядом с креслом Реми поднялась Табита. Самое время для профессиональных дилетантов - пронеслось в голове Алисы. Табита посмотрела что-то в своем компаде, затем заговорила - "Для такой туши оправдана только ядерная энергетика. Вот только металличность системы Атона меньше солнечной, и большую металлов прозябает на Иалу. Единственное подобие земли в этой промороженной системе - настолько инертный и мертвый, что мы сбросили его со счетов еще на этапе подготовки к оверсану".

Табита едва заметным движением нажала комбинацию кнопок на подлокотнике кресла, и на главном демонстрационном экране вместо ажурных обводов "Маяка" появился бледно-голубой диск с бурой полоской в центре и зелеными нимбами над полюсами. А затем обратилась к Алисе - "Расскажи нам о ближайшей к Атону планете"

Алиса еще раз мысленно прокрутила все сотни часов, что она вглядывалась в экран телескопа, пока "Завет" готовился к погружению в корону. Было ли что-то странное, кроме полного отсутствия Нун на этой попытке изобразить землеподобную планету. Было. Она ответила - "Иалу - это пустыня. Атмосфера чуть гуще марсианской, но без чудес - азот, углекислота, аргон. Почти все летучие вещества осели на полярных шапках, тянущихся до тропиков. На экваторе - каменистые пустыни, каньоны и несколько ударных кратеров. Вулканизма нет, жидкой воды нет, признаков Нун тоже нет. Выглядел бы совсем уныло, если бы не маленькое "но" - при радиусе в полторы тысячи миль у него сила тяжести почти в половину земной. И магнитное поле. Возможно, что в прошлом он был конкурентом Кебуи, но столкнулся с другим планетным зародышем, растерял часть наружных слоев и почти всю атмосферу с океаном..."

Уинтроп прервал астронома. Похоже, в его сознании уже собрался паззл - "...Нун оказались меж двух огней. Льды Дуата защищают от излучения, геотермы дают энергию - но сырье в дефиците, его нужно медленно и печально цедить из рассолов. Возможно, что Манджет - так я назову корабль, на котором они сюда прилетели, и содержал запас уранидов и других витаминов. Ограниченный запас. А вот Иалу богат тяжелыми металлами. Потому что это не экзомарс, а экзомеркурий. Планетное ядро, которое взболтали импактом...."

Уинтроп замолк, ожидая, что кто-то продолжит его или задаст подходящий вопрос. Теперь поднялся Джон. Начальник базового лагеря был прост и прямолинеен - "Нун сделали свой выбор между двумя паршивыми вариантами, но это было сто веков назад. Теперь они закрепились подо льдами. Вы намекаете, что мы все еще упускаем какой-то нюанс?"

Уинтроп чуть улыбнулся - "Ага. То, что мы видим - это инструменты Нун. Вероятно - нацеленные на Иалу. Потому что для полноценной жизни разумных нужна техносфера, которую нельзя нацедить из рассолов. А колоссальная древность объясняется тем, что для первого этапа вытягивания себя за волосы из болота им пришлось довольствоваться крайне скудной энергетикой. "Железным папоротники" и парусники веками собирали энергию, чтобы создать еще больше папоротников и обеспечить Нун хотя бы небольшим запасом концентрированной энергии. Возможно, они медленно и печально цедили дейтерий из океанической воды, а литий - из рассолов. С вполне понятными целями. Геотермы решают вопросы с энергией - до некоторого предела, но не решают вопросы с сырьем."

Уинтроп продолжал - "...это промышленная экология. адаптивная, хитрая. С десятками сценариев на случай, если что-то пойдет вкривь и вкось. И перед этой экосистемой конкретная задача - сделать так, чтобы настоящие Нун могли здесь жить. Сами себе прораб, строитель, инструмент и раствор. А мы наивно полагаем, что раз у бульдозеры на стройке есть искусственный интеллект, то с ним можно поболтать про выдуманные нами же назначения строящегося нечто - дворца, храма. Мясокомбината."

София снова выплыла из своего кресла у кафедры, жестом попросила Уинтропа снова уступить микрофон - "Знаете, есть еще один вариант. К Нун вообще не применимо деление на инструменты и операторов. Грибница - это же умная материя земных фантастов. Компьютроний - так его называли. И сейчас Нун не хватает критической массы для достижения подобия самосознания, и они наращивают техносферу, чтобы она могла поддерживать еще больше умной органики. Но как вести разговор с тем, у чего нет ни постоянного тела, ни привычных органов чувств - отдельный вопрос, и я на него ответить не могу."

Уинтроп погасил презентацию, оставив у себя за спиной квадрат яркого белого света, и снова обратился к зал - "Мы начали с фактов, а закончили гипотезами. Можно еще подраться, а я выступлю арбитром и буду давать призовые очки за нетривиальное использование мебели в научной аргументации. Но вывод я для себя сделал и надеюсь, что вы его разделите. Наблюдение за зверинцем Нун себя исчерпало. Слишком много вариантов, слишком мало контекста. Делаем упор на данных - с которыми уже есть прогресс. Ловите гусениц, скармливайте их секвенсору, записывайте и интерпретируйте. Гоните на частотный анализ, на визуализацию, сравнивайте с архивами Месекет. У нас есть еще год, пока скиммеры собирают горючее для отбытия, роботы на Акхете рубят лед, а технические команды перестраивают "Завета" в стартовую конфигурацию. Затем мы раскидаем часовых, оставим на Акхете узел связи и начнем возвращение домой.