Сопутствующий ущерб

Глава 1

Земля теперь пахнет исключительно серой и остывшим пеплом. Над нашими головами тянется ядовито-зелёное месиво, которое пропаганда когда-то называла «мирным оборонительным щитом». Солнца мы не видели лет десять. Вместо него сквозь химический смог пробивается мертвенно-серый свет.

Вокруг нашего костра — и сотен таких же костров по всему выжженному плато — греются тысячи людей. По всей планете в этих щелях и бетонных норах их остались миллионы. Огрызки некогда великой цивилизации. Грязные, голодные, злые. Мы сидим на радиоактивных обломках мира, который когда-то принадлежал нам, и швыряем в огонь всё, что ещё способно гореть: остатки книг, пластиковую обшивку, куски дерева.

— А ведь мы собирались лететь к звёздам, — хрипит старик из угла, выплевывая чёрную мокроту на потрескавшуюся почву. — Вспомните. Строили города-небоскрёбы, спорили о правах человека, изобретали лекарства от рака, запускали квантовые компьютеры. Нам казалось, мы стоим на пороге величайшего триумфа в истории.

Кто-то у костра невесело усмехается. Кто-то матерится сквозь зубы.

— Заткнись ты со своей ностальгией, старый, — обрывает его молодой парень с обожжённой половиной лица. — Твой триумф закончился, когда вы, придурки, поверили первому же лозунгу из космоса.

Старик не обижается. Он лишь горько кивает своим мыслям. Он знает, что парень прав.

Самое паршивое во всей нашей истории — это то, что нас никто не завоёвывал. Нас никто не хотел поработить, угнать в рабство или стереть с лица земли из кровожадности. Если бы на Землю напали классические киношные чудовища, мы бы зубами выгрызли свою свободу. Мы бы объединились и превратили планету в крепость. Но всё пошло прахом по гораздо более изощрённой причине.

Нас прилетели спасать. Цивилизация погибла не от чужой жестокости. Она задохнулась в объятиях чужой безопасности. И самое страшное — мы сами открыли им двери.

— Всё началось в тот вторник, когда небо над крупнейшими столицами просто исчезло, — продолжил старик, подбрасывая в огонь кусок обгорелой оконной рамы. — Его закрыли их корабли. Огромные, сияющие идеальной геометрией монолиты. Они не стреляли. Они транслировали музыку. Прекрасную, успокаивающую музыку на всех радиочастотах мира.

А потом они заговорили. На всех языках сразу. Их голоса просто завораживали. Они назвали себя «Старшими Братьями».

Они заявили, что мы — их потерянные младшие родственники. Что они веками наблюдали за нами с гордостью и любовью. Но теперь над Землей нависла смертельная угроза. Из глубин космоса к нам летит кровожадный, безжалостный враг, который спит и видит, как превратить людей в рабов, а планету — в сырьевой придаток.

«Мы здесь, чтобы защитить вас, — вещали их голографические спикеры. — На правах старших и сильных. Но оборона — дело общее. Нам нужны ваши ресурсы, ваши заводы и ваша земля под наши военные базы. Ради вашей же безопасности».

И что сделало человечество? Упало на колени от восторга.

Половина планеты моментально сошла с ума от благодарности. Люди выходили на площади с плакатами «Добро пожаловать, Братья!». Политики наперебой подписывали договоры об «ограничении суверенитета ради коллективной безопасности». Нас убедили, что сомневаться в намерениях Братьев — это предательство собственного вида. Армии мира добровольно переходили под их командование. Недра Земли начали опустошаться с бешеной скоростью: все шло на строительство гигантских противокосмических турелей.

Но радовались не все. Были те, кто спросил: «Погодите, а где доказательства существования врага? И почему ради защиты нашего дома мы должны отдать вам ключи от всех комнат?».

О, как их за это возненавидели соплеменники! Информационное пространство взорвалось. Тех, кто призывал к осторожности, клеймили параноиками, агентами того самого гипотетического космического врага и врагами человечества. Общество раскололось. Семьи рушились из-за споров у экранов. Первая кровь пролилась не от пришельцев — люди сами начали линчевать на улицах тех, кто не проявлял достаточного почтения к «Старшим Братьям».

— Враг прилетел без музыки, — парень с обожжённым лицом зло сплюнул в костёр. — Они просто вывалились из гиперпространства и сразу вдарили по орбитальным докам «Старших Братьев».

Первая космическая дуэль длилась всего сорок минут. Но обломки кораблей размером с футбольные поля падали прямо на наши мегаполисы. Световые волны от взрывов выжигали целые города. В тот день испарились первые тридцать миллионов землян — они просто оказались на траектории «дружественного огня». Наши «Братья» пафосно заявили, что это «сопутствующий ущерб во имя высшей свободы», сели в уцелевшие крейсеры и тактически отступили на край Солнечной системы. Нас бросили.

А на освободившиеся орбиты встали новые монолиты. Эти назвали себя «Истинными Хранителями».

Их риторика была ещё чище и праведнее. Их голограммы плакали навзрыд, глядя на руины наших городов.

«Земляне! — гремели их манифесты. — Вас подло обманули! Эти космические фашисты, так называемые "Старшие Братья", просто использовали вас как живой щит и выкачали ваши недра! Они втерлись к вам в доверие, чтобы построить здесь свои грязные базы! Но теперь мы здесь. Мы — ваши настоящие, истинные друзья. Мы очистим планету от их наследия. Но для этого, конечно же, вы должны предоставить нам полный контроль над вашей инфраструктурой и оставшимися ресурсами. Ради демилитаризации и вашей же безопасности».

И тут у человечества окончательно сорвало крышу.

Вместо того чтобы согласованно попробовать дать отпор новым друзьям, люди разбились на два лагеря смертников. Общество раскололось, как треснувшее стекло.

Первая фракция — Ортодоксы Братьев — орала, что первый удар был неспровоцированной агрессией, что «Братья» улетели, но обещали вернуться, и надо продолжать партизанскую войну против «Хранителей». Вторая фракция — Адепты Хранителей — с пеной у рта доказывала, что новые пришельцы — это истинные освободители, а те, кто тоскует по «Братьям» — предатели и подстилки агрессора.

Земля превратилась в сумасшедший дом. Мы сами, своими руками, начали строить концлагеря для сограждан. В одном полушарии вешали за недостаточную любовь к «Братьям», в другом — за косой взгляд в сторону «Хранителей». А пришельцы? Пришельцы просто сидели на орбите, лениво переругивались в космо-дипломатических беседах и методично, в две смены, высасывали из Земли последнее, что у нас было. Мы сами тащили им ресурсы, лишь бы они дали нашему лагерю больше оружия для уничтожения соседнего лагеря.

Этот ад длился десятилетиями. Они менялись местами, как на карусели. «Братья» возвращались с «контрнаступательной миссией спасения», выжигали базы «Хранителей» вместе с парой наших городов, забирали остатки ресурсов и объявляли это великой победой свободы. Через пять лет «Хранители» проводили «операцию по восстановлению справедливости», ровняли с землей оставшиеся города и забирали остатки пресной воды.

И каждый раз, подлетая к планете, они на полную громкость врубали свои гуманитарные лозунги. А мы? Мы продолжали жрать эту баланду. Каждый лагерь до хрипоты доказывал, что «наши» пришельцы бомбят нас как-то добрее, правильнее и исключительно ради нашего светлого будущего. Мы превратили свою родину в загаженный полигон для чужих игр, искренне гордясь тем, чьи именно шевроны нам разрешили носить.

Но всему есть предел. Включая ресурсы планеты.

Когда из недр выкачали все до остатка, когда океаны превратились в кислотные лужи, а атмосфера стала непригодной для дыхания, «спасители» потеряли к нам всякий интерес. Воевать здесь стало просто не за что.

Они свернули свои лазерные турели за трое суток. Перед отлетом обе фракции пришельцев выступили с официальными заявлениями. Их транслировали прямо над нашими уцелевшими мегаполисами.

«Земляне, — сказали "Старшие Братья". — Мы глубоко разочарованы в вас. Мы пролили за вас столько своей крови, мы предлагали вам руку помощи и интеграцию в великий союз цивилизаций. Но вы оказались не готовы к прогрессу. Вы дикие, неблагодарные существа, которые не оценили нашей заботы и умудрились довести свою планету до ручки. Разбирайтесь со своим кризисом сами».

«Мы умываем руки, — повторили «Истинные Хранители» с соседней орбиты. — Мы подарили вам шанс на демилитаризацию и истинную независимость, мы защищали вас от агрессора до последнего вздоха. Но вы погрязли в коррупции, внутренней злобе и так и не поняли ценности мира, который мы вам несли. Вы сами виноваты в своей катастрофе».

Они включили двигатели и улетели. Оставили нас в темноте, среди ядерной зимы и химического смога. Улетели искать другие наивные миры, которые срочно требуется от кого-нибудь «спасать».

Старик замолчал. Костер почти погас, бросая слабые, дрожащие отблески на изможденные лица людей. Тысячи беженцев вокруг плато сидели в абсолютной, звенящей тишине.

— И знаете, что во всем этом самое жуткое? — тихо спросил парень с обожженным лицом, глядя в остывающий пепел.

Он запустил руку в карман порванной куртки и достал оттуда тусклую, обгоревшую бляху. Его пальцы судорожно, почти с благоговением принялись теребить орден «За верность Старшим Братьям».

— Даже сейчас, когда планета сдохла, а эти твари бросили нас подыхать в грязи... Половина из нас у этого костра всё еще ждет, что «Братья» одумаются и вернутся. А вторая половина...

Он не договорил. Напротив него старик молча полез за пазуху и вытащил точно такую же жестянку, только с другим тиснением — медаль «За доблестную поддержку Истинных Хранителей». Старик бережно протер её грязным рукавом и уставился на парня в упор. Взгляды тысяч людей вокруг костров скрестились, как штыки. В воздухе снова повисла та самая, знакомая, смертоносная ненависть друг к другу. Они были готовы убивать за свои побрякушки даже на краю могилы.

Парень горько усмехнулся, сжимая свой орден до побелевших суставов, и закончил:

— ...А вторая половина молится на «Хранителей». Мы потеряли всё. Но мы так и не поняли одной простой вещи. Лучшая защита от любых «спасителей» — это с самого начала никогда, ни под каким предлогом не пускать их на свой порог.