Смотритель планеты

Глава 1

Вольным искателям приключений и сокровищ ушедших цивилизаций или отважным воинам Новой империи, гордящихся ролью безликого винтика в её чудовищном механизме, моя работа покажется смертельно скучной и однообразной. Но для меня всё иначе. Для меня эти сотни цифр и данных, показаний, диаграмм и графиков звучат, каждый по-своему, складываясь в одну гармоничную симфонию, в мелодию мощную, но прекрасную, что поёт мне остывающая планета. И пусть этот мир, разорванный на части во время последней войны, отравленный и сожжённый, ещё не скоро встретит первых поселенцев, я уже могу заметить медленный, но неуклонный прогресс, очищение и возрождение, и это вселяет в меня надежду и радость. В жестокой реальности, где мне довелось родиться, эти два чувства почти позабыты, так что мне очень повезло. Остальным удача способствовала меньше, хотя они, конечно, считают иначе.

Межпланетная война колоний привела не только к уничтожению большинства из них, но и к свержению режима, допустившего такую катастрофу. Военные просто-напросто избавились от эвакуированных политических деятелей и установили свою диктатуру в «чистых зонах»: двух космических станциях и одной небольшой планетке — истоках Новой империи. Существование в остальных уголках системы требовало таких затрат на защитное оборудование, что мало кто рисковал туда соваться.

Около пятидесяти последующих лет жизнь каждого человека была строго подчинена системе и направлена на укрепление и усиление власти империи: начиная со средних классов школы обучение совмещалось со службой, обязательной для всех, после получения профессии большинство продолжало военную карьеру, сражаясь на дальних рубежах с невиданными монстрами за пригодные для жизни планеты, и лишь малая часть, самых неудачливых и неспособных, оставалась поддерживать работоспособность станций, которых к моменту моего рождения было уже семь, а к шестнадцатилетию это число увеличилось вдвое.

Несмотря на большие потери в неравных битвах, перенаселение являлось глобальной проблемой нашего времени. Планета под властью империи уже давно представляла собой ничто иное, как огромную выработку полезных ископаемых и сырья для новых кораблей, расселение на ней было невозможно. Остальные, обстрелянные ионными и ядерными зарядами во время войны, превратились в ядовитые, смертельно опасные миры. И, вращаясь в небольшом стареньком корабле на орбите одного из них, собирая и фиксируя данные, следя за оборудованием внизу, забытый — совершенно точно – всеми, даже своим руководством, я ждал, когда смогу сообщить радостную весть — показания приняли безопасные значения, можно отправлять первые группы людей. Окружающие считали меня психом, я в один миг потерял уважение, друзей и любимую женщину, едва сообщил им своё решение участвовать в этом проекте — ведь имел все шансы стать хорошим солдатом и дослужиться, например, до капитана — а успешная военная карьера была целью каждого первого. Однако, у меня были на то свои причины.

Примерно раз в три месяца ко мне наведывались гости: кто-нибудь из проверяющих. Это было необходимо для того, чтобы убедиться, во-первых, не сошёл ли работник с ума в изоляции, во-вторых, не валяет ли дурака, присылая случайные данные, в-третьих, забрать испорченное оборудование и доставить необходимую замену, детали и еду. Кроме того, все пять лет мне обещали подобрать сменщика или хотя бы напарника, но так и не нашли желающего. Я был абсолютно доволен таким положением вещей. Не то, чтобы общение тяготило — со Стивом, неизменно навещавшим меня в течение последних трёх лет — мы всегда замечательно болтали за стопкой привезённого им алкоголя. Для него эта работа была в прямом смысле слова наказанием: он успел крупно проштрафиться во время военной операции и был смещён на незавидную должность проверяющего. Все его обязанности сводились к посещению таких вот «постов наблюдения» и ненавистной электронной волоките. После третьего визита он перестал спрашивать, что я тут забыл, зато каждый раз с упоением, гордостью и хорошо заметной тоской рассказывал о боях, в которых успел побывать и последних новостях с дальних рубежей. Как и большинство жителей Новой империи, Стив был неисправимым военным романтиком и патриотом.

Я ждал его со дня на день, подготовив все документы, компактно упаковав полетевший в прошлом месяце самоход, который я, как ни копался, не смог починить, и еще парочку устаревших механизмов. Всё равно бывший вояка мало понимал в технике и уже давно не просматривал груз. Не стану врать, мне хотелось выпить — и это являлось главной причиной лёгкого нетерпения. Мне было, что отпраздновать.

Когда на радаре замигала зелёная точка — по инструкции, меня не должны были предупреждать о «внезапной» проверке — я привычно дотянулся до приборной панели и послал свои позывные. Получив стандартный ответ, не стал засорять эфир лишними приветствиями (всё это строго фиксировалось) и решил заняться уборкой. Это не было проявлением аккуратности или гостеприимства: просто проверяющий, заметивший бардак, неопрятный внешний вид и другие признаки регрессии, обязан был написать рапорт и вызвать ко мне психолога. Не знаю, как шёл отбор на эту профессию, но судьба сводила меня лишь с миловидными девушками, на деле оказывавшимися сродни рыбам из холодильника глубокой заморозки. Думаю, им самим промывали мозги. И — уверен — при малейшем подозрении на неадекватность работника следовало немедленное увольнение. Не горя желанием наблюдать такую куклу у себя на корабле, я прибрал и закрепил инструменты, натянул новую футболку и даже сбрил отросшую щетину, ухмыляясь под нос. Готов поспорить, жена Стива не готовится так к его возвращению, как подопечные — к проверке.

Стыковка прошла в автоматическом режиме, пока я сохранял и записывал последние данные, электроника двух кораблей неслышно общалась между собой. Потом зашипела внешняя дверь герметического шлюза, и я отправился туда, готовясь встретить гостя и уже представляя широкое лицо Стива с приветственной улыбкой. Однако, когда разница давлений выровнялась и открылся внутренний люк, передо мной стоял человек в скафандре — но совершенно точно не мой приятель. Первое удивление сменило грустное осознание того, что дружеских посиделок в этот раз не будет, а также высока вероятность особо дотошной проверки от новичка.

– Кирк Вилл? – послышался из шлема глухой женский голос, почему-то показавшийся мне знакомым.

– Да, – кивнул я, немного удивлённый тем, что на эту должность взяли женщину. – А ты...

– Следуйте процедуре! – прервала меня гостья немного нервно. Видимо, действительно новичок в этом деле. Ну что ж, не стоило нарываться, так её визит быстрее закончится.

– Так точно, – отчеканил я, вытягиваясь в струнку (привычка не исчезла даже за годы болтания в космосе), и отчего-то ощущая желание рассмеяться от этой нелепицы. – Кирк Вилл, личный номер FX748, должностная инструкция А45. Полностью здоров и готов к проверке.

Я продемонстрировал браслет на запястье, отсвечивавший зелёным — знак, что карантина на корабле нет, можно не бояться. «Ну давай, покажи своё личико».

Девушка поднесла руки в перчатках к шее, клацнула затворами и сняла тяжёлый шлем с зеркальным стеклом. Я замер. Окажись сейчас в переходном отсеке один из врагов-инопланетян, это шокировало бы меньше, намного меньше. Даже представлять не хочу, что промелькнуло тогда на моём лице, какая непередаваемая смесь эмоций, но хмурый взгляд гостьи остался непроницаем. Конечно, она-то видела все документы и знала, кого встретит. Что вызывало еще больше непонимания. Зачем?

– Тара Вилл, – произнесла девушка, не сводя с меня холодного взгляда. – Прибыла для внеплановой проверки.

Она не стала называть личный номер и должность, что значило только одно — человек принадлежал к службе, которую старались даже не упоминать. Чем вызвала моя скромная персона подобную немилость? Впрочем, они выбрали крайне неудачного представителя.

– Пробилась-таки, – хмыкнул я, про себя отмечая, что она оставила мою фамилию и совершенно зря обстригла свои роскошные волосы. – Будешь проверять списанное или начнёшь с отчётов? Или сначала... чаю?

Красивая темноволосая девушка с серо-зелёными глазами и трогательными ямочками на щеках была моей женой. То есть, бывшей женой, конечно же. Мы сочетались браком семь лет назад, после короткого и яркого романа, будучи ещё студентами. Слишком рано и недостаточно узнав друг о друге, как она считала. По моему мнению, проблема крылась совсем в ином. Второй год супружества превратил наши жизни в ад вечными ссорами и попытками каждого навязать своё, единственно правильное видение дальнейшей судьбы. И хоть мы оба не спешили на линию фронта, Тара рвалась на руководящие должности, имея чёткий план развития империи, а я в один прекрасный день понял, что моё место здесь, на орбите.

Другая пара могла бы жить так, но не мы: разлука больше, чем на день казалась невыносимой, даже если время вместе проходило в очередном скандале. Каждый хотел быть лидером и тащить за собой другого, уверенный, что это и есть дорога к счастью. Любовь сгорела в этих эмоциях, как комета, захваченная притяжением звезды — быстро, но мучительно, оставляя за собой широкий шлейф обид и разочарования. На самом деле, я долго еще ловил себя на мысли, что даже с изменой всё было бы куда проще. По крайней мере, мы бы забыли друг друга быстрее, а не отводили глаза при каждой встрече, закипая изнутри. Однако пять лет в холодной консервной банке посреди космоса успокоят кого угодно, и, отойдя от первого шока, я лишь вынуждено признал, что у судьбы довольно специфическое чувство юмора.

– Отчёты за прошедший год, сама проверю, – бесцветно заявила Тара, пытаясь вылезти из скафандра.

Интересно, что мешало им затребовать нужную информацию напрямую у моего руководства? Зачем было прилетать сюда? Я вывел всё, что она просила, на экран и пересел в дальнее кресло, привычно закинув ноги на край панели управления. Я был у себя дома, а психолога, при желании, она мне и так пропишет. Под пристальным взглядом Тара заняла моё рабочее место и принялась просматривать графики. Она определённо знала, что искать, и это уже вызывало любопытство.

– Карту покажи. – Сталь в голосе только позабавила. Тара никогда не была стервой, её попытки казаться строже и грубее обычно обозначали сдерживаемое волнение, потому что, когда она действительно злилась, то речь звучала ровно и бесцветно. Вот уж не думал, что память об этом мне еще пригодится.

Я встал со своего места, подошёл и переключился на карты. Кажется, Тара едва не отпрянула от моей руки, лишь усилием воли заставив себя сидеть ровно. «Это брезгливость или опасение? Успокойся уже, проверяй и улетай быстрее. Мне до тебя нет дела».

– Оборудование на поверхности, – приказала Тара через пару мгновений. Минут пять изучала картинку с камер, потом добавила: – Управление.

Она разговаривала со мной, как с терминалом! Это начинало понемногу раздражать.

– Управление — моя работа, а не проверяющих, – заметил я. Нечего ей было трогать идеально настроенную за годы службы систему.

Тара мягко застучала клавишами, на экране высветился запрос пароля.

– Вводи, – не поворачиваясь ко мне, произнесла она.

– Не буду, – неожиданно овладевшее мной глупое упрямство граничило с нехорошим предчувствием. – У тебя должен быть свой код доступа.

Тара, наконец, подняла на меня голову и недобро прищурилась.

– А ты обязан неукоснительно исполнять мои приказы. – И вот эта фраза уже прозвучала безэмоционально. Однако я проигнорировал предупреждение.

– Твои приказы как кого? – На её светлом комбинезоне, обтягивающем точёную фигуру, не было даже знаков различия.

– Должностная инструкция скрыта. – Да, именно этих слов я ожидал. И такого вот разозлённого взгляда, который сейчас вызывал лишь улыбку. Неожиданно пришло осознание, что мне нравится эта ситуация: Тара наконец-то добилась власти, но она ничего не могла поделать со своими собственными эмоциями и чувствами, которые так легко оказалось задеть. Никогда не замечал за собой подобных наклонностей, видимо, от такой работы появились.

– Как же я могу исполнять приказы первого попавшегося? А вдруг ты самозванец, толкающий меня на преступление? Получить позывные не так-то сложно.

Взгляд Тары смягчился, в нём появился укор и сочувствие. Проще говоря, она теперь смотрела на меня как на идиота.

– Я хотела уладить всё по-хорошему, Кирк. Если я воспользуюсь кодом, тебя серьезно накажут.

Я лишь пожал плечами. Если даже она не врёт, то изначально завела разговор не тем тоном.

– Как, продлят мой контракт еще на десять лет? Я согласен.

Тара вздохнула и принялась расстёгивать молнию на комбинезоне. Я готов был увидеть что угодно, включая спрятанное оружие, но заметил лишь край чёрного кружева и личный жетон на шее. Не снимая, она поднесла его к глазам и принялась набирать выбитые на гладкой поверхности цифры. Я мог бы догадаться, что при её должности выдают новый личный номер, и девушка его еще просто не выучила.

Окошко мигнуло зелёным, предоставляя незваной гостье полный доступ к моему оборудованию, и это вызвало ощущение злости и ревности. Никто и никогда не лез в мою работу. Я группировал и пересылал необходимые данные, самоходы ломал реже других, проблем не доставлял — и меня не трогали. Но вот теперь им вздумалось «порулить» самим, вместо того, чтобы попросить меня изучить интересующую область.

Тем временем самоход на полной скорости покидал зону исследований, направляясь по каменистой пустыне в сторону одного из радиоактивных кратеров. И так подпрыгивал на ходу, что камера нещадно тряслась и грозила вот-вот отлететь.

– Сбавь ход, – процедил я сквозь зубы, сдерживая желание точно так же встряхнуть саму Тару. Конечно же, она пропустила мою реплику мимо ушей.

Несчастный аппарат, призванный неторопливо и методично собирать образцы, а не устраивать ралли по пересечённой местности, наконец выехал на вершину большого холма, у подножья которого раскинулись руины мегаполиса. Выкрутив зум на максимум, Тара принялась что-то рассматривать. Я, сложив руки на груди, чтобы только не тянуться с убийственными намерениями к её шее, стоял чуть позади и внимательно оглядывал город вместе с ней, прекрасно зная, что ничего интересного там нет. Девушка подалась вперёд, будто что-то заметив, и вместе с тем послала команду самоходу подъехать чуть ближе. Я кинулся к приборной доске, отпихнул её руки и схватился за джойстик, но было уже поздно — аппарат кубарем летел вниз, оббивая о камни хрупкое оборудование. Попытки хотя бы замедлить его оказались напрасны, зацепиться было не за что — и последней, налетев на что-то острое в облаке пыли, разбилась камера.

– Что ты сделала?! – рявкнул я, и Тара подскочила со своего места. – Как мне теперь работать?

– Отправь запасной.

– Это и был запасной! Чего вообще лезла, если управлять не умеешь!

Девушка нахмурилась, на лбу пролегли глубокие морщины.

– Выметайся, – отмахнулся я, беря себя в руки — в голове уже крутилось несколько идей, чем можно хотя бы частично заменить самоход до прибытия нового. – Не знаю, зачем ты приехала, но теперь ты этого найти не сможешь, остальные устройства без камер.

Тара молча смотрела на меня, покусывая губу. В её глазах я, конечно, был всего лишь упрямым работником, вовсю нарушавшим субординацию...

– Мы спустимся вниз, – неожиданно уверенно заявила она.

– Не спустимся, – отрезал я.

– Почему? У тебя нет челнока и скафандров?

– У меня нет желания туда лезть, особенно с тобой!

– Кирк, не глупи... – начала Тара с явной угрозой в голосе, делая шаг вперёд и пытаясь обогнуть стоявшее между нами кресло. – Стоит мне только сообщить...

– Но для этого тебе надо сначала вернуться или хотя бы связаться с руководством и получить разрешение, – заметил я. – А сейчас ты зря сотрясаешь воздух.

Тара подошла ближе и показательно пустая кобура у неё на бедре меня почему-то настораживала. Будто девушка была уверена, что в любой ситуации справится и без оружия. Ну что ж, посмотрим...

Неожиданно Тара произнесла то, что я совсем не ожидал услышать:

– Помоги мне, пожалуйста, – пусть в голосе едва мелькали просящие нотки, звучал он теперь совсем иначе. Куда делся приказной тон и угроза? – Это задание очень важно для меня.

– С чего вдруг мне тебе помогать?

– А с чего тебе препятствовать стандартной процедуре?

– Не люблю, когда мной командуют и мешают работать.

Девушка ухмыльнулась, осознав, что одними просьбами делу не поможешь, а роль попавшей в беду невинной овечки ей уже не сыграть.

– Хорошо, давай заключим соглашение, – деловито заявила она. – Мы спускаемся, осматриваем интересующий меня квадрат, заодно поднимаем сломанное оборудование — и я тут же покидаю этот корабль. И даже не пишу рапорт о твоём поведении.

– Не устраивает.

– Ну а чего ты хочешь?

Правда, мне даже стало слегка неловко из-за своего упрямства. Совсем чуть-чуть. Ведь можно было попросить что-нибудь попроще.

– Для начала ты расскажешь мне, что хочешь найти.

– Это секретная информация, – отрезала Тара.

– Есть другие варианты, как спуститься на поверхность? Будешь прыгать прямо из люка? –спокойно предположил я.

Девушка сделала ещё шажок вперёд, подходя вплотную, глаза хитро прищурились, на губах расплылась игривая улыбка.

– Ну, я могу, например, приложить тебя сейчас о приборную панель, заломить руки, привязать к креслу и спокойно спуститься на планету одна.

– Какие-то странные у тебя фантазии, – скептически ответил я, слабо веря, что она захочет и сможет воплотить их в жизнь. – Но даже это тебе не поможет — на челноке механическая защита от старта, и только я знаю, как её снять.

– Есть много неприятных способов заставить человека говорить, – протянула Тара, и я не сомневался, что уж этому их обучали. – Разница лишь в том, как скоро ты поймёшь...

– Что у тебя слишком давно никого не было? – чуть наклонившись к ней, доверительно закончил я, не скрывая усмешки.

Девушка вспыхнула и взмахнула рукой — но чересчур медленно, отпрянуть не составило труда.

– Как низко...

– Значит, угадал.

– Да при чём тут...

– При том, что ты вся на нервах и строишь из себя невесть что. Прекрати уже ломать комедию.

– Ты забываешь, что мы давно не пара, я не обязана снова всё это выслушивать!

– Так перестань выпендриваться и скажи, зачем явилась!

Надо признать, мы оба постепенно повышали голос и дошли почти до крика. Тем напряжённей казалась внезапно наступившая тишина — Тара не ответила, пристально глядя мне в глаза.

– А, чёрт с тобой! – наконец произнесла она гораздо спокойней. – Мы получили информацию, что на планете разрабатывалось секретное оружие, которое так и не успели применить, способное существенно помочь нам в освоении новых миров. Я должна, если не обнаружить его, то хотя бы узнать, где находится завод или лаборатория. Вот и всё. И теперь я вынуждена буду тебя убить по окончанию миссии, независимо от результата.

Я лишь отмахнулся от последнего предложения.

– Почему ты уверена, что цех по производству не был разрушен во время уничтожения самой планеты?

– Потому что такие вещи обычно находятся под землёй и надёжно защищены. И, кроме того...

– Ну, говори.

– Сложно подобрать название тому, что мы нашли. Грубо говоря, у меня на корабле пульт от сигнализации. Или одна из частей самого оружия, не знаю.

– То есть, ты притащила сюда эту, как ты её назвала, часть, совершенно не представляя, что это за штуковина, не оставив её вместо этого вашим учёным и не боясь повредить?

– Оно откликается на сигнал с планеты! От него больше толку здесь!

– Покажи.

– Идём.

Мы перебрались на её корабль, небольшой, но быстрый, где прямо в центре палубы был закреплён огромный металлический шар, походивший на глазное яблоко какого-то гиганта — единственное на его поверхности углубление ритмично пульсировало алым.

– Ничего себе пульт... – изумлённо протянул я, осматривая не похожий ни на что виденное ранее механизм, пока Тара с выражением «я же говорила» на лице и сложенными на груди руками, стояла позади. – Вообще, смахивает на бомбу.

– Мы считаем, что это не бомба.

– То есть, вы не уверены?

– Ну... не совсем.

– Ты отважная женщина, Тара! Я бы не рискнул.

– Не поясничай, – устало отозвалась девушка. – Есть какие-то соображения?

Я отыскал взглядом панель управления, где высвечивалось время, прикинул в уме разницу с планетой. Стемнеет часа через четыре, минус час на дорогу (челноки ужасно медлительные, зато приземляются на любую поверхность), итого три часа на то, чтобы дойти до города, забрать самоход и вернуться. Это можно сделать и завтра, а время потратить на изучение странного шара. И тогда, возможно, не придётся спускаться повторно. Но с другой стороны, есть вероятность, что он и вовсе не пригодится, и, усмирив своё любопытство, я смогу отправить Тару домой ещё раньше.

– Держи, – нарочито угрюмый голос вывел меня из задумчивости, и перед носом возник стаканчик с горячим кофе — ещё одно наше несовпадение во вкусах. Я поблагодарил и сделал глоток — удивительно, но она не забыла, что я могу пить эту дрянь только с двумя ложками сахара. – Ну, что решил?

– Спустимся, заберём оборудование и вернёмся — возможно, я смогу хоть немного его подлатать. Будет пара часов — осмотрим город. Кстати, ты собираешься таскать это с собой?

– Нет, просто частота пульсации позволила определить, хоть и с большой погрешностью, в какой части планеты искать. А твои отчёты показали, что есть некоторые отклонения...

– Это сезонные колебания.

– Я не буду спорить, проверим — узнаем.

– Хорошо, – согласился я. В кои-то веки Тара говорила дело. – Тогда я просмотрю прогноз погоды и начну готовить челнок. – Девушка кивнула, и я уже зашагал к соединявшему корабли шлюзу, но внезапно промелькнувшая в голове мысль заставила меня остановиться. – Последний вопрос.

– Да?

– Почему ты не отказалась, узнав, к кому тебя отправляют?

Тара должна была ответить, что всё в прошлом, и ей совершенно безразлично, но она промолчала, а я не стал её допекать. Достаточно на сегодня.

Глава 2

Не знаю, чем занималась Тара — возможно, связывалась с начальством, докладывала и получала инструкции, но она появилась, только когда я уже заправил челнок и подготовил его к старту. В специальной камере, согласно инструкции, лежало два рюкзака с пайком на сутки и вещами первой необходимости, я добавил еще инструменты на случай, если придётся тащить самоход по частям, и бластер — выкрутив оружие на максимальную мощность, мы смогли бы пробиться через завал. Девушка, занимая кресло рядом, разрядила и отправила в «багажное отделение» свой пистолет.

Мы оба переоделись в скафандры для спуска на поверхность, отличавшиеся от космических большей подвижностью, удобством и меньшей защитой. Активный период перестройки атмосферы, бушевавшие на планете шторма и крушившие горы землетрясения остались в прошлом, теперь этот бурый шарик походил на одну сплошную пустыню. Удивительно, но немногочисленная флора обосновалась в самых отравленных, загрязнённых местах — в кратерах от снарядов, в основном на руинах крупных городов. Широкие жёлтые и лиловые листья на гибких стеблях мутировавших растений, вгрызавшихся корнями в крошащийся бетон, высасывавших капли редких кислотных дождей и мельчайшие частички питательных веществ, покрывали колышущимся ковром целые улицы. Низкие деревья, которым горячий ветер придал уродливую, изломанную форму, прорастали часто прямо посреди чудом уцелевших комнат, отыскав себе защиту в виде обожжённого камня. Весь металл и стекло расплавились ещё во время удара, и под слоем нанесённого песка можно было обнаружить лужицы на месте когда-то застрявших в пробке машин. Я не любил этот квадрат, хоть он единственный дарил глазам разнообразие, но мне нужен был самоход, и это сейчас было важнее всего.

Полёт занял сорок минут, в основном из-за того, что корпус челнока не был приспособлен к быстрому спуску и мог запросто перегреться в верхних слоях. И без того в плохо изолированной кабине стало жарко; Тара, не привыкшая к подобному, заёрзала в кресле, но — за что ей большое спасибо — молчала и под руку не лезла. Инженеры, сравнивая стоимость затрачиваемого топлива и необходимого после каждого влёта-приземления техосмотра, предпочли плотной оболочке торможение двигателями и специальную траекторию снижения. Это позволяло мне забирать с планеты поломанное оборудование и не тратить затем месяцы на диагностику челнока — при всех технических знаниях я всё же не являлся специалистом в этой области.

Похожая на приплюснутое яйцо капсула наконец-то прорезала низкие облака и вынырнула над каменистой, едва волнистой поверхностью пустыни. Включились посадочные двигатели, не такие мощные, но лучше регулируемые, и челнок, выпустив амортизационные опоры, мягко коснулся земли, едва заметно вздрогнул — и замер. Затих шум сопел, компьютер проверил системы корабля и удовлетворённо подал звуковой сигнал, переключая освещение на более яркое.

– И что, это каждый раз так? – поинтересовалась Тара.

– Приземление? Да. – Я был занят тем, что разбирал наш багаж.

– То есть, ты мало того, что болтаешься всю жизнь вокруг мёртвой планеты, так ещё и самое дешёвое оборудование используешь... Не понимаю.

– Оборудование, в том числе самоход, который ты разбила, стоит миллионы. А челнок гоняют не так часто, чтобы на него тратиться.

– Как тебя вообще сюда занесло, с твоими-то амбициями и честолюбием? – она завела старую пластинку. – Кому нужны эти миллионы в такой глуши? Куда ты потратишь свой кредит, если здесь даже дом не построить...

– Надевай. – Я швырнул ей рюкзак и пистолет и открыл люк. У меня уже был дом, а вести этот разговор не было смысла, все фразы давно заучены наизусть.

Горячий ветер тут же закинул в кабину песок, чиркнувший по стеклу шлемов. Его было немного, тонкий слой, покрывавший камни, состоявший из острых, мелких частичек, норовивших забиться в каждую щель. Пока Тара выбиралась из челнока, я опустил взгляд на дисплей на запястье, проверяя состав воздуха и уровень радиации – несмертельно, но шлемы лучше не снимать. Позади послышались сдержанные ругательства: ступня девушки застряла между креплениями кресел, она дёрнулась сильнее, стараясь её высвободить — и, потеряв равновесие, полетела вперёд. Я успел подставить руку, иначе она запросто могла разбить шлем о металлический край люка, помог вытащить ногу и спрыгнуть на землю.

– Консервная банка, а не челнок! – раздражённо выпалила Тара, закинула на плечи рюкзак и быстро зашагала в сторону кратера. Окинув взглядом пустыню, я закрыл люк и последовал за ней.

В полном молчании и без особых приключений мы добрались до края воронки и остановились: девушка внимательно рассматривала город, я, устремив взгляд вниз, пытался отыскать остатки самохода. Заметив слабый отблеск металла, я стал осторожно спускаться: ноги скользили, отброшенные сюда силой взрыва обломки крошились и плыли под моим весом, осыпаясь вниз и пытаясь утянуть следом. В голове промелькнуло, что подъём будет ещё сложнее, особенно с аппаратом в руках. Наконец мне удалось благополучно добраться до груды покорёженного металла, которая ещё недавно была моим верным помощником.

Стараясь не повредить самоход ещё больше, я поставил его на гусеницы, попытался выровнять погнутые антенны. От моих манипуляций заработали некоторые системы, видимо, электроника смогла пережить такое падение, но корпус был испорчен и ремонту не подлежал. Откинув защитную панель, я просмотрел последние данные, которые удалось собрать аппарату, выключил его и стал думать, как лучше поднять — по правилам, я должен был вернуть всё оборудование, даже если оно сгинуло в жерле вулкана. Сверху, тихо шурша, посыпались мелкие камни, и в голове запоздало мелькнула мысль, что не особо ловкой Таре сюда лучше не спускаться — однако, когда я распрямился и поднял взгляд, она как раз это и делала. Только довольно неожиданным способом.

Прошло много времени с нашей последней встречи и, надо признать, я уже начал забывать некоторые вещи, их забивало раздражение, сложившийся образ человека-проблемы, человека-скандала. Скорее всего, в её памяти я оставил не лучший след. Поэтому, как ни старался, я сейчас не мог вспомнить, вытворяла ли Тара раньше нечто подобное: едва касаясь камней, она легко и грациозно перепрыгивала с одной опоры на другую, будто рюкзак за плечами ей нисколько не мешал, а собственный вес уменьшился вдвое. Мягко приземлившись на ровное место у самого подножья насыпи, девушка почувствовала пристальный взгляд и обернулась.

– Что? Как там твоя железяка?

– Вот именно, что теперь это просто бесполезная железяка, – вздохнул я. – Зачем ты спустилась, заметила что-то?

– Ещё не знаю, надо проверить. Ты со мной?

– Увы, у меня будут проблемы, если ты свернёшь шею. Так что не особо тут... скачи.

Тара отвернулась, и мне послышалась, будто она буркнула под нос что-то похожее на «зануда». Не отрицаю, но ей действительно следовало быть осторожней: под широкими листьями легко было не заметить торчащий кусок ржавой арматуры, глубокую яму или еще что-то подобное. В разрушенном городе было довольно опасно.

– Я вот чего не понимаю, – поравнявшись с ней, произнёс я. – Почему ты считаешь, что лаборатория и вход в неё находятся здесь? Не очень разумное расположение, тут же были жилые кварталы.

– Шар указал сюда. К тому же, проникнуть под землю можно через старые тоннели метро, а они находятся на территории города.

Её слова нравились мне всё меньше и меньше.

– В метро мы точно не полезем!

– Посмотрим...

Неожиданно Тара прислушалась и достала пистолет.

– Здесь водятся хищники?

– Да. – Я тоже уловил тихое рычание — тот, кто решил на нас поохотиться, был уверен в своих силах и не особо скрывался. А спустя минуту на ближайшую плиту перекрытия, под наклонном прислонившуюся к стене, мягко спрыгнул большой рыжий зверь, отдалённо напоминавший прежде водившихся на Земле леопардов. Под покрытой тёмными пятнами кожей перекатывались крепкие мускулы, длинный хвост раздражённо бил по бокам, лапы чуть переминались, готовясь оттолкнуться от земли и в мощном рывке послать тело вперёд. Ещё два его собрата вышли из-за кустов, замыкая круг и очень грамотно беря нас в кольцо. – Только не дёргайся.

– Всё равно нападут, – сквозь зубы тихо процедила девушка, покосившись на меня краем глаза — я тоже уже достал оружие, и она восприняла это как сигнал.

Раздался выстрел, тело хищника вздрогнуло, но все равно кинулось на неё. Я сшиб разрядом в бок второго и едва успел, дёрнув Тару за руку, убрать её с линии атаки третьего. Девушка, вскрикнув от неожиданности, врезалась мне в грудь, чуть не сбила руку, но, на счастье, зверь был слишком близко, чтоб промахнуться — следующий заряд влетел в открытую пасть, откинув хищника назад. Тара посчитала необходимым добить первого, ошеломлённо растянувшегося на том месте, где она недавно находилась.

«Дура, куда ты целилась, зачем ты стреляла в лоб, там же крепчайший череп! Еще и стала так, чтобы до тебя все трое могли добраться! Ты же ничего не знаешь об этой планете, так хоть раз умерь свою гордость и слушайся, что тебе говорят!» Я сделал глубокий выдох, заставив себя успокоиться, и только сейчас заметил, что стоявшая рядом Тара внимательно смотрит на меня. Похоже, она всё прочла по лицу, потому что молча вернула пистолет в кобуру и, чуть опустив голову, будто внимательно глядя под ноги, неторопливо зашагала дальше. Мы так хорошо знали друг друга, что я мог с уверенностью утверждать: даже сказанные вслух, эти слова её не задели бы, только вызвали раздражение. Тара ни за что в жизни не готова была поверить, что она в чём-то не права или осведомлена хуже других. Тем более, в чём-то уступает мне. Без этого вечного соревнования всё могло быть совсем иначе, но никто уже не узнает, как.

Глава 3

Мы обошли полгорода — огромного мегаполиса, превратившегося в порой непролазные завалы. Девушка шагала впереди, делая вид, что знает, куда направляется, даже когда мы пересекали дважды один и тот же квартал; я больше смотрел по сторонам, опасаясь появления еще каких-нибудь хищников и радуясь редкой возможности как следует размять ноги. Что ни говори, эту прогулку в блаженной тишине можно было назвать развлечением. Однако, всё когда-нибудь заканчивается: солнце стало клониться к горизонту, тени — заметно удлиняться, я взглянул на часы на дисплее и решил, что надо возвращаться.

– Пора, Золушка, скоро полночь, – окликнул я Тару, и она резко обернулась ко мне.

Девушка сама понимала, что время поджимает, и это заставляло её нервничать, а меня — задаваться вопросом, как её вообще взяли в подобную структуру с таким темпераментом? Тара смерила меня быстрым взглядом и молча отправилась дальше.

– Взлёт через полчаса. – Я развернулся, помахал рукой и направился обратно к кораблю: предстояло еще как-то взобраться по насыпи и прошагать немалое расстояние по пустыне.

– Но мы почти дошли, вот же выходы вентиляционных шахт! – выкрикнула Тара. Я не оборачивался, продолжая свой путь, но и так мог вспомнить пару прямоугольных колонн с решётками. Вот только с чего она взяла, что под нами именно лаборатория? – Кирк, дай мне десять минут! Стой, упрямый ты...

Она в сердцах топнула ногой, раздался громкий треск и голос сорвался на крик. Я, развернувшись, тут же кинулся обратно — Тара висела, зацепившись одной рукой за край крошащегося асфальта, а под ней уходила глубоко во тьму большая дыра — были видны даже несколько проломленных перекрытий.

– Дай вторую руку! – Я схватил её за запястье и тут заметил, как под моими ногами зазмеились трещины. – Давай же!

Однако девушка совсем не собиралась этого делать. Она дотянулась до пояса, выдернула из ремня гарпун, способный крепиться к любой поверхности и, широко размахнувшись, бросила его куда-то в сторону более-менее сохранившейся стены. С тихим шипением небольшой моторчик выкачал воздух, намертво прикрепив устройство к шершавом камню. А потом Тара просто отпустила руку и сорвалась вниз: плетёный шнур натянулся, останавливая падение и по дуге забрасывая девушку на один из подземных этажей. Понимая, что выбора нет, я последовал за ней.

Когда под моими ногами дрогнул хлипкий пол, Тара уже включила фонарик и направлялась к навеки застывшему эскалатору. Хватило одного взгляда на замусоренное, чудом уцелевшее помещение, чтобы понять — никакая это не лаборатория, а обычный подземный торговый центр.

– Ты опоздала с шоппингом, магазин закрылся полсотни лет назад, – заметил я. Надо было поспешить к челноку.

– Ты же собирался возвращаться? – не оборачиваясь, напомнила Тара, неуверенно пробуя ногой первую металлическую ступеньку и делая шаг. Куда она вообще лезет? Зачем? Максимум, куда мы можем попасть — на подземную парковку. Уж она-то точно не связана с лабораторией.

– Я должен был убедиться, что ты удачно долетела вниз, чтобы знать, что писать в рапорте о несчастном случае, – произнёс я, всё чётче понимая, что никакого цеха в черте города вообще быть не могло. Или «глаз» сломался, или он указывал на что-то другое... Следовало вернуться и как следует разобраться в принципах его функционирования.

– Так вот о чём ты мечтал эти пять лет? – отозвалась Тара, медленно и осторожно спускаясь по едва заметно подрагивающим ступеням. Мы привычно обменивались колкими фразами, думая о своём и даже не осознавая полностью, о чём разговор.

– Нет, я вообще редко тебя вспоминал.

– Но вспоминал. – Она обернулась через плечо, ехидно улыбаясь и желая увидеть мою реакцию. В этот момент в разболтанном, едва державшемся эскалаторе под её весом окончательно сломался тормоз, и полотно со страшным скрипом дёрнулось вниз. В темноту полетели болты и гайки, какой-то мусор, создавая ужасный шум и заглушая тихий испуганный возглас. Тара тут же придала лицу невозмутимое выражение и, крепко держась за поручень, стала спешно спускаться.

Последняя фраза была правдива и потому действительно задела. Вначале, пока воспоминания были ещё яркими, а эмоции не остыли, я просто заставлял себя не думать о ней, полностью погрузившись в работу. Накатывающее каждый раз раздражение в этом очень помогало. А после уже всё ушло само: и злость, и тоска, и любые мысли. Очень редко, исключительно в связи с чем-то всплывало в голове «о, и Тара так же говорила (делала, двигалась)», но, кроме лёгкого укола, ничего не вызывало. И это казалось совершенно естественным.

– А ты?

– Что? – Она уже была на нижнем этаже, поэтому я просто съехал по перилам — быстрее и безопаснее.

– Использовала моё фото как мишень?

– Ты же их все стёр, – в голосе послышалась давняя обида. Я уловил странный звук и, включив фонарик, стал шарить им по полу и стенам.

– Вообще-то перенёс во внешнее хранилище, как ты и просила. Если его еще не удалили — они там.

Тара действительно почти месяц донимала меня этим, и почему-то руки дошли уже перед самым разводом. Наверное, подсознательно хотелось закрыть все возможные вопросы.

– А пароль?

– Дата свадьбы.

Выбор был очевиден, там были наши общие фото. Тара ничего не ответила, и это дало мне возможность как следует прислушаться — звук повторился снова, теперь он явственно походил на... шум упавшей в воду капли! В этом не было бы ничего удивительного, если бы не тот факт, что практически все пресные и солёные водоёмы на этой планете испарились. Однако я не горел желанием разделять это открытие с Тарой.

Дневной свет, едва достигавший нижних этажей, становился всё более тусклым — наступали сумерки, и нам ни в коем случае нельзя было дожидаться темноты. Однако, я знал, что эта упрямица ни за что не успокоится, пока сама всё не обследует и не убедится в бессмысленности своих поисков. Что ж, меня ждали другие дела.

Пока Тара внимательно высвечивала фонариком нижние ступени эскалатора на следующем этаже — потолок там сохранился почти в целостности, не считая нескольких трещин, и остатки света с поверхности уже не проникали — я тихо покинул её и стал карабкаться наверх, используя для этого лебёдку. Голос разума упорно твердил, что следует бросить девушку и выбираться, пока есть возможность, её беспечное поведение запросто могло привести к трогательному, но нежелательному финалу в виде безымянной могилы двух идиотов. В этот момент над головой промелькнула какая-то тень, и я замер, беззвучно прижавшись к стене, под прикрытием густой темноты, расползавшейся из дальних углов помещения, словно полчища пауков. Мы опоздали. Даже, если не брать в расчёт сильно мешавшую Тару — я не смогу пройти незамеченным.

Выглядывать из дыры в асфальте, желая узнать обстановку в городе, было опасной затеей — голова, торчащая как забытая тыква на убранном огороде, безусловно привлечёт внимание, при этом мусор, валявшийся на дороге, будет мешать осмотреться. Но в этом и не было надобности: я отлично знал тех, кто был способен так быстро двигаться, кто выходил на эти улицы ночью и становился полноправным хозяином истлевшего мира. Выбор оставался невелик: затаиться до утра, надеясь остаться незамеченными, уговорить Тару сидеть тише травы, или отвлечь внимание на себя. Как ни странно, второй вариант был по душе: возможно, потому, что, зная её характер, я мог с уверенность утверждать, что заставить девушку прятаться почти нереальная задача. А, возможно, мне хотелось увидеть, как же она поступит в такой ситуации. Но Тара и тут внесла свои коррективы.

Замигал дисплей на запястье, привлекая к себе внимание, и я искренне порадовался, что отключил звуковой сигнал. Поспешно прикрыв его рукой, шагнув глубже в тень, я рассмотрел сообщение и кинулся вниз: второй скафандр, чьё функционирование было подотчётно моей системе, предупреждал о том, что состав воздуха в надетом шлеме не изменялся. Тара не дышала.

Я нашёл её быстро, по свету фонарика, пробивавшемуся из дальнего коридора. Холл на нижнем этаже был полностью затоплен: мутная зелёная вода, стоявшая выше человеческого роста, уже успела порасти ряской и широкими, бледно-жёлтыми листьями с блестящей поверхностью. Без сомнения, этот первобытный бульон кишел таким количеством невидимой глазу живности (а может, и кого покрупнее), что снимать скафандр было сродни самоубийству. Вплавь пробираясь к темневшей впереди фигуре, без движения лежавшей на ступеньках, по которым она пыталась выкарабкаться из воды; внимательно глядя под ноги, чтобы не задеть арматуру и не разорвать спасительную ткань, я уже догадывался, что произошло: Тара решила исследовать это место, нырнула, возможно даже, задержала дыхание. Но, привыкшая к нахождению в космосе девушка не учла одного: строения наших скафандров. Здесь не было кислородной трубки или баллонов, что придавало большую мобильность — воздух очищался с помощью встроенных фильтров. И, ныряя, их надо было закрывать заглушками. Сама вода не могла привести к порче, однако мелкие частички планктона и растительности, забившись, вызвали удушение. Все эти мысли пронеслись в мозгу в течение пары секунд, одной вспышкой озарения, и были отнюдь не так хладнокровны. Что-то гадко ёкнуло внутри, и я осознал, как боюсь, что она погибнет. Без какой-либо причины — я просто не хотел, чтобы это произошло.

Глава 4

Добравшись, наконец, до девушки, я вытащил безвольное тело на сухое место и щёлкнул зажимами шлема. Она пыталась его сорвать, в агонии, когда задыхалась — это было видно по изодранному внешнему слою перчаток — но в панике не смогла открыть. Осторожно, но быстро, сняв призванную защищать, а не убивать, часть скафандра, я также поступил со своим, стянул перчатки, поднёс руку к лицу Тары — и ничего не ощутил. То ли дыхание было настолько слабым, то ли неожиданно похолодевшие ладони потеряли чувствительность, то ли она действительно не дышала. Дальше терять драгоценное время было нельзя, эти секунды могли стоить ей жизни, а основам первой помощи нас обучали чуть ли не с пелёнок. Сделав глубокий вдох, я прикоснулся к её лицу, чтобы запрокинуть голову и зажать нос, как вдруг Тара резко открыла глаза. Воздух застрял в горле, я почти испуганно отпрянул назад, а девушка села, как ни в чём не бывало. Первый её вдох был чуть глубже обычного — не более. Её этим фокусам на работе научили?!

– Что ты делаешь, Кирк? – глухо и зло произнесла Тара.

– Проверяю твою бдительность, – развёл я руками.

– Нет, зачем ты снял с меня шлем! – Кажется, девушка была просто в ярости. – Он защищал меня от отравленного воздуха и излучения! Ты, может, и...

– Успокойся. – Я понял, что её так пугало. – Всё в пределах нормы.

Тара чуть остыла, но взгляд остался прежним, кроме того, в нём явно промелькнуло недоверие.

– Я видела отчёты. Ты их подделал?

– Нет. – Обвинение в подобном грозило такими неприятностями, что заставило кое-чем поступиться. – Условия сбора данных предполагают некоторые колебания значений. В подобных изолированных местах — безопасно. – Я сунул её под нос дисплей на руке, где высвечивались основные показатели воздуха в помещении: давление, пригодность для дыхания, уровень радиации и ядовитых веществ.

– Значит, жить на планете можно? – уже спокойнее поинтересовалась девушка, беря в руки шлем.

– Ещё нет. Ты угробила фильтры и не сможешь дышать в скафандре.

– А сменных у тебя, конечно, нет, – язвительно констатировала она.

– Боюсь, я испортил их, когда в прошлый раз купался в этой луже.

Тара поднялась на ноги и бросила взгляд в конец коридора, теряющийся в темноте.

– Значит, придётся возвращаться, – тяжело вздохнула она.

– Утром. – Я тоже встал с пола, надевая перчатки и шлем обратно. В любом случае, нам не стоило оставаться у воды. – Сейчас на поверхность лучше не соваться.

Тара смерила меня презрительно-подозрительным взглядом.

– Ты же недавно сам так стремился на корабль. Что поменялось? Думаешь, мы не справимся с очередной парой кошек?

Иногда Тара становилась невыносимой: желание уколоть заставляло её казаться глупее. Я промолчал, не желая отвечать.

– Знаешь, Кирк, ты ведешь себя странно, – продолжала девушка, шаря фонариком по стенам и осторожно направляясь вперёд — шлем она несла в свободной руке. – Сначала одно, затем другое. Будто ищешь уловку, чтобы задержать меня здесь.

Я не сдержался и фыркнул. Её самомнение грозило сейчас проделать брешь в низком потолке. При том, что я мог бы сказать то же самое обо всех этих нарочитых «неловкостях» и стремлении затянуть куда-то под землю.

– Сломать себе шею или задохнуться — не лучший способ избежать неприятной компании. Поэтому смотри лучше под ноги!

Тара не нашлась, что ответить, но явно занялась поиском подходящего варианта для следующего раза. Тем временем, миновав коридор, мы приблизились к железной двери с выбитым замком, ведущей на парковку — и я прислушался, уловив какой-то тихий звук. Усилители в шлеме работали отлично, и я мог различить малейший шорох до того, как Тара его заметит. Быстро оглянувшись по сторонам, я наугад рванул ручку второй двери, ведущей в подсобное помещение. На счастье, та оказалась открыта. Девушка уже схватилась за оружие, но я силой затолкал её в кромешную темноту и, едва догадавшись снять перчатку, зажал рот, придавив к стене. Тара возмущённо мычала и брыкалась, но лишь до того момента, как скрипнули несмазанные петли, и в коридор кто-то вошёл. Она напряжённо затихла, и мы долгих пятнадцать минут прислушивались к лёгким шагам нескольких существ, что направились к озеру, видимо на водопой, а затем неспеша вернулись обратно.

Мягко закрылась дверь, Тара шумно выдохнула, и я, опомнившись, убрал руку. Прежде, чем её удалось остановить, девушка неслышно выскользнула в коридор и выглянула на стоянку. Но там её ждало разочарование: кроме покорёженного, ржавого транспорта, застывшего в темноте, она ничего не смогла рассмотреть. Тем временем я зажёг фонарь и осмотрел наше временное убежище: это была комната отдыха охраны, попавшаяся как нельзя кстати – нам надо было где-то переждать до утра, и небольшое помещение с одним контролируемым входом-выходом являлось почти идеальным вариантом. Высунувшись в коридор, я взял Тару за руку и потянул обратно — дорога к водопою довольно оживлённое место, мы рисковали, находясь на ней. Девушка не сопротивлялась, казалась растерянной и задумчивой — скорее всего, прикидывала, куда двигаться дальше.

– Ты знаешь, что за звери это были? – спросила она.

– Я их не видел, точно так же, как ты, – заметил я. – Послушай, я не представляю, где здесь будет находиться лаборатория, если это вообще возможно. И, в любом случае, нам не следует сейчас заниматься поисками. Не ночью.

– Ты считаешь, надо вернуться и разобраться с тем прибором? Ты способен это сделать?

Я кивнул. Удивительно, она стала говорить то, с чем я мог согласиться.

– Я приложу все силы к этому.

– Хорошо, а сейчас что?

– Останемся здесь до утра. С рассветом отправимся к челноку.

– Согласна. Мне всё равно надо подумать.

Девушка обвела комнатушку лучом фонарика, следуя за ним взглядом, заметила чудом сохранившийся диван и направилась к нему. Она действительно выглядела уставшей, но, увы, с комфортом отдохнуть не удастся.

– Не садись.

Тара удивлённо оглянулась, не понимая, почему ей нельзя наконец-то вытянуть нывшие ноги. Вместо ответа я взял со стола кружку с давно высохшими остатками кофе и швырнул в диван — истлевшее покрывало мгновенно прорвалось, выскочившие на поверхность мелкие черные жучки облепили светлую керамическую поверхность, и та, утонув в изгрызенных подушках, служивших гнездом для целой колонии, провалилась куда-то вниз. Тара испуганно отшатнулась назад, чуть не налетев на меня, пришлось отступить к стене. Девушка обречённо поставила фонарик на пол, направив луч вверх, сама опустилась рядом, обхватив колени и уставившись на свет. Ей явно было неудобно.

– Часто ты так? – нарушила она молчание.

– Что?

– Спускаешься вниз и осматриваешь свои владения.

Я нервно рассмеялся.

– Только в экстренных случаях. До твоего приезда их было немного. – Тара не ответила, и я через пару минут продолжил: – А у тебя все миссии такие глобальные?

– Скучать не приходится, – уклончиво ответила девушка. – Хотя тебе и поход в магазин покажется теперь приключением, не так ли?

– Ну, этот торговый центр действительно нескоро забуду, – усмехнулся я безо всякой злости. – Рад, что твоя мечта осуществилась. Помню, чего тебе стоило быть одной из лучших во время учёбы...

– Я тебя умоляю, давай не будем превращать это во встречу выпускников! – с неожиданным раздражением прервала меня Тара.

Я лишь пожал плечами — всё ей не так. Тем временем девушка улеглась прямо на полу, постаравшись кое-как устроиться поудобней, подложила руку под голову — попытки эти выглядели жалко. Я прислонился спиной к стене, согнув одну ногу — поза, в которой мог просидеть часами.

– Здесь есть еще поблизости объекты? – отвернувшись и копаясь в своем дисплее, спросила Тара. Я не сдержался, перехватил её сигнал, и увидел, что девушка через свой корабль подключилась к сети и нашла наше общее внешнее хранилище. Прошла авторизацию, ввела пароль и просматривает файлы.

– Нет, только этот город, – поспешно закрывая приложение, ответил я. – Мы или не там, или не то ищем.

– Мне казалось, ищу здесь только я одна.

«Угу, проблемы на наши головы», – мелькнула мысль.

– А я спасаю твою задницу, – резко отозвался я. Усталость понемногу превращалась в раздражение.

Тара зашевелилась, поднялась и подошла ко мне.

– Сними шлем, пожалуйста.

Не представляя, зачем ей это нужно, скорее из любопытства, я послушался, положил его рядом. Девушка села на пол прямо передо мной.

– Ты всё ещё меня ненавидишь?

Странный вопрос застал врасплох. Не помню, чтобы говорил подобное даже сгоряча.

– Нет.

– Хорошо.

Тара развернулась, откинувшись спиной мне на грудь и положив голову на плечо. Пушистые короткие волосы защекотали лицо. Мы всегда устраивались так, когда поблизости не находилось удобной мебели — в транспортнике на учениях, например. В душе зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Тара...

– Спи, – ответила она, не открывая глаз.

Да, так и есть. Вздохнув, я чуть приобнял её, прислоняясь головой к стене и пытаясь задремать. Примерно через полчаса Тара провалилась в глубокий сон, её дыхание стало тихим и лёгким, и она даже не отреагировала, когда я чуть пошевелился. Пальцы осторожно нащупали застёжку скафандра и потянули вниз, рука нырнула в образовавшийся вырез, к тёплому телу, и быстро отыскала висевший на шее жетон. В тускневшем свете фонаря я поднёс к глазам пластинку металла, попробовал её на зуб, повертел в руках. Когда она доставала его, кое-что показалось мне странным, но тогда я немного отвлёкся. Сейчас же мои сомнения подтвердились. Осторожно вернув жетон на место, я с трудом поборол порыв коснуться кожи подушечками пальцев — Тара могла проснуться, застегнул скафандр и вновь откинулся на стену. Мне очень хотелось дать ей ещё один шанс — она никогда не врала мне прежде. А ещё больше не терпелось узнать, что же действительно она ищет.

Глава 5

Проснулся я рано утром, судя по часам — но никак не по освещению. Нас обступал всё тот же мрак, слабо разгоняемый почти разрядившимся фонарём, и в тени напротив, едва различимая, сидела Тара. Она жевала энергетический батончик, запивая водой из бутылки, и то и дело поглядывала на дисплей на запястье. Интересно, что она там увидела?

– Доброе, – девушка кивнула, не отвлекаясь, и я полез в рюкзак за своим завтраком. В скафандре было душно, хотелось как можно быстрее снять его и принять душ, но Тара держалась молодцом и не жаловалась. – Какие новости?

– Шар активизировался.

Катался по кораблю, что ли?

– Каким образом?

Девушка показала мне экран, где была запись с камеры наблюдения на её корабле — глаз теперь не мигал, он горел ровным алым светом, а поверхность превратилась в беспрестанно меняющуюся, перетекающую каплю ртути. Ничего хорошего это не сулило.

– Но мы ведь ничего не нашли и не сделали, – заметил я. – С чего вдруг такая реакция?

– Кто-то или что-то взаимодействует с основной частью, – уверенно заявила Тара. – Значит, мы близко. – Она заметила мой взгляд. – Возвращение откладывается.

– Мы ничего не найдём, – в который раз уверенно заявил я.

– Мы теряем время. – Тара поднялась на ноги, закинула рюкзак за плечи и взяла шлем. Она вышла из комнаты, луч фонарика замелькал в коридоре, а я отстал, заставив себя вначале успокоиться. Бегать за ней хвостом ещё один день никакого желания не было, и так моя вежливость далеко зашла. Были дела поважнее.

Спустя пару минут я вышел за девушкой на подземную стоянку — Тара растерянно озиралась по сторонам, пытаясь отыскать, куда делись вчерашние звери, не оставившие следов. Единственный выход вёл по серпантину наверх, в город, но она не желала подниматься. Под ногами у неё загремел люк, и девушка уцепилась за него как за последнюю возможность.

– Точно, нам нужно проверить туннели коммуникаций, – весомо заявила Тара. – Помоги мне. Кирк?

Я не двинулся с места.

– Мы сейчас же вернёмся на корабль.

– Потому что я без шлема?

– Потому что я так сказал. Хватит блужданий вслепую.

Зная, что она не промолчит, но не желая это слушать, я просто схватил Тару за руку и потянул по серпантину наверх, между остовов автомобилей. В какой-то момент она вырвалась и отскочила назад, мне тоже пришлось остановиться. Да сколько можно! Упрямая девчонка! Я не хотел причинять ей вред, даже теперь!

– Ты забываешься! – резко выпалила она. – Моя должность...

– Ничего не значит здесь, внизу, – процедил я. – Важны только наши жизни.

– Если ты так боишься за своё нудное существование... – Я наблюдал, как её рука потянулась к кобуре. Как далеко ты готова зайти, Тара? – То будешь помогать мне ради него.

Она подняла оружие, целясь мне в грудь. И как же я помогу тебе мёртвый? Я сделал шаг вперёд, и девушка невольно отступила.

– Ну что же ты, стреляй. – Тара упёрлась спиной в стену и быстро загнанно оглянулась. Я же видел её насквозь, этот жест не был предусмотрен, она импровизировала — и довольно посредственно. – Не следует целиться, если не собираешься спустить курок.

Она не выдержала, выстрелила — но нарочно отвела мушку в сторону — разряд попал в стоявшую сбоку развалюху, с грохотом и скрежетом отъехавшую назад.

– Не шуми. – Подойдя вплотную, я убрал её руку с оружием, легонько сжал кисть, заставляя выронить пистолет. – Зачем ты прилетела?

В глазах Тары читалось недоумение, непонимание и даже страх. Она привыкла выводить меня из себя, и спокойный вкрадчивый голос её пугал.

– Я уже всё рассказала тебе, – пробормотала она.

– И я не верю ни одному твоему слову.

Девушка опустила взгляд, и меня захлестнуло пекущее чувство обиды, всё больше усилий требовалось, чтобы изображать непробиваемую холодность. Сколько она еще будет играть в кошки-мышки? Ссориться, чтоб каждый раз уступить и сделать пару минут нормального, человеческого общения чем-то особенным? Создать иллюзию, что я тут главный и принимаю решения, несмотря на её возражения — только чтобы польстить самолюбию, пробыть на поверхности еще немного и заручиться моей поддержкой. Вынуждать меня изображать героя, постоянно спасающего девушку, трепать нервы, надеясь задеть испугом сердце, перевести гнев в новую страсть. Сыграть на старых чувствах, заставить вспыхнуть с новой силой — чтобы получить всю возможную помощь, догадываясь, что подотчётную планету я знаю вдоль и поперёк. Как это пошло, я не ожидал подобного от своей жены.

«Ты знала, к кому летела, ты хорошо всё спланировала, но не учла одного: я тоже отлично тебя изучил. И пусть где-то в глубине души любовь к тебе не угасала ни на минуту, за все эти годы я научился управлять её пламенем. Оно больше не обожжёт»

– Я жду.

Тара посмотрела на мою руку, всё ещё держащую её запястье, чуть поджала губы, подняла на меня взгляд, разительно поменявшийся за эти пару мгновений. Теперь, когда я всё понял, от этих уловок только воротило. Да, её план сработал, и я беспечно позволил девушке увидеть слишком много, мне хотелось подыграть и поверить, но была грань, за которую не стоило заходить.

– Я не врала относительно своей задачи, – произнесла она, глядя мне в глаза. – Но у меня были личные мотивы прилететь.

– Какие? – Я отпустил её руку, и девушка сцепила их на груди, пытаясь сдержать волнение.

– Я хотела повидаться с тобой, – произнесла она мягко.

– Зачем? – тем же холодным тоном спросил я, и в глазах Тары теперь явно читалось «Не будь же таким болваном!». Это выдавливало горькую усмешку, но улыбаться было нельзя. Играть роль увлечённого работой простачка, имеющего слабость к словесным перепалкам было сложнее, так что обидно было всё портить сейчас. С другой стороны, кому были нужны эти разговоры? Разве что нашему странному азарту.

Тара не ответила. Медленно, не отводя взгляда, стянула свои перчатки, щёлкнула зажимами и сняла с меня шлем. Он тихо ударился о пол, рядом с её, а к щекам прикоснулись тёплые, нежные руки. Девушка потянулась вперёд, опуская ресницы, щекоча дыханием и приоткрывая губы для поцелуя. Долгого, терпкого и такого желанного. Я не смог отказать себе в удовольствии одной рукой обнять её за талию, прижать к себе, пусть нас и разделяла плотная ткань скафандров, не дать отстраниться ещё немного. Отведённая за спину правая рука тем временем снимала бластер с предохранителя.

Чуть зарумянившаяся Тара отпустила мои губы, прерывисто и тихо перевела дыхание, быстро уткнулась лбом мне в грудь, пряча заблестевшие глаза. Чёрт, она опять меняла мне все планы! Больше всего на свете я хотел ей доверять. Или быть обманутым ещё раз. Как ребёнок, который просит поиграть ещё пять минут, а потом ещё...

– Тара, – я придал голосу теплоту и нежность, это даже не было сложно. – Ответь мне честно: теперь ты готова прожить со мной всю жизнь в этой дыре? Забыв про карьеру и больше не споря?

Бедная девочка. Даже спрашивать такое было жестоко, она бы скорее умерла, чем отказалась от своих целей. А ей надо было изобразить искренность.

– Да, – шепнула она куда-то в скафандр. Нет, так не пойдёт. Я осторожно приподнял её лицо за подбородок, внимательно заглядывая в глаза, будто не расслышал ответа. Если б только Тара догадывалась, сколько сейчас зависит от её слов, какой выбор за ними стоит, она бы сто раз подумала, что сказать. Но и так эта короткая фраза далась ей с трудом. – Да, Кирк.

Тот ответ, что я так хотел услышать. Искренняя улыбка тронула губы, я подался вперёд, в ответном поцелуе всем телом прижимая девушку к стене — чтоб не дёрнулась. Бластер сработал почти беззвучно.

Глава 6

– Ну же, просыпайся. – Я не хотел признаваться, но меня мучило волнение и нетерпение.

Тара наконец подняла веки, посмотрела на меня, обвела взглядом полог шатра, где она находилась — и глаза тут же округлились. Рука судорожно рванулась к шее, стала ощупывать её в поисках цепочки.

– Где жетон?! – в панике выпалила она. Это мне следовало поинтересоваться, зачем в него запихнули маячок.

– Болтается на шее одной из тех кошек, что носятся по поверхности, – ответил я, рассматривая её с интересом, пытаясь догадаться, что у Тары сейчас творится в голове. Не буду врать, я ожидал совсем иной реакции.

Девушка облегчённо вздохнула, села, окинула взглядом лёгкое платье, что заменило её скафандр — да, именно для того, чтобы не дать сбежать. Я все ждал, когда Тара начнет ругаться или задавать вопросы. Или решит, как ей быть дальше.

– Я уж было подумала, что ты действительно меня убьёшь... за всё это, – ухмыльнулась она. Значит, всё же успела заметить? Или сама догадывалась, что её острый язычок порой совершенно не к месту? Хорошая же у неё оказалась выдержка.

Я отрицательно качнул головой.

– Не так и не сейчас. Пойдём, мне надо тебе что-то показать.

Я протянул руку, помогая ей встать, и Тара, видимо решив вначале всё разузнать, а потом устраивать Страшный суд, последовала за мной. Отодвинула полог, закрывавший вход, и изумлённо замерла на месте, скользя взглядом по большому помещению, залитому ярким светом ламп и густо заросшему зеленью. Я искоса, незаметно наблюдал за эмоциями, отражавшимися на её лице, едва сдерживая гордую улыбку. Вокруг нас бурлила жизнь: по периметру было расставлено около двух десятков шатров и палаток, пространство между ними занимали ящики, тюки, полевая кухня, рыболовные и охотничьи снасти, растения в горшках, клетки с животными — и между всем этим беспрестанно передвигались люди.

Самым старшим здесь было от силы двадцать, молодые парни и девушки были одеты в чуть затертую, но аккуратную и чистую одежду, многие носили длинные, заплетенные в косы волосы или наоборот были очень коротко стрижены — но ничем другим не отличались от своих сверстников где-нибудь на станции Новой империи. Завидев нас, они расступились, давая пройти, и склонили головы, приложив ладонь к груди. Мне всегда было неловко за те почести, что мне оказывали, но я знал, что идут они от чистого сердца — и потому не препятствовал. Я за руку вёл вертевшую головой Тару дальше, к группе детишек лет десяти, послушно сидевших за подобием длинного стола и старательно выводивших карандашом закорючки на толстом картоне. За их результатами внимательно следила девушка-подросток в платке, длинном строгом платье и фартуке — видимо, именно так в её представлении должен был выглядеть учитель.

– Милена, – окликнул я, привлекая внимание, и она, заметив меня, тут же радостно улыбнулась и деланно-учтиво присела в реверансе.

– Вашество! – Когда Милена подняла голову, её глаза смеялись, и мне захотелось ласково потрепать её по макушке, как я делал, когда она была совсем девчонкой — такой же задорной и непоседливой. Но при Таре пришлось сдержаться. – А мы вот всё грызем гранит науки. – Она лишь мельком скользнула взглядом по моей спутнице, но вопросов задавать не стала. Какая умница.

– И как успехи? – поинтересовался я, оглядывая детские мордашки, с любопытством уставившиеся на меня. Подмигнул, и они прыснули со смеху.

– Бумаги маловато, но ничего, – скромно посетовала девушка, добавив тише: – Вам надо зайти к Софи, глянуть на Майка. Он уже так вырос!

– Обязательно, – кивнул я, собираясь спросить самое главное: – А твой брат уже вернулся?

– Да, недавно, отдыхает дома. Мне позвать...

– Не надо, я сам. Учитесь.

Она еще раз поклонилась, и мы с Тарой отправились дальше. Девушка была подозрительно тихой, и мне начинало казаться, что это предвестник скорой бури. Хотя, здесь я был дома и уже никого не боялся.

– Кирк, – Софи, как всегда, не пришлось искать, она сама появилась, – давно ты не навещал нас, я уж думала, забыл.

– Нет, конечно. – Я спиной почувствовал, как напряглась Тара, и повернулся к вышедшей из шатра стройной девушке, державшей на руках пухлого трёхмесячного карапуза — тот улыбался каждому, кого видел, даже моей мрачной спутнице, и перебирал яркие мамины бусы. – Ты отлично выглядишь!

Софи звонко рассмеялась.

– Да уж, когда мы виделись в последний раз, я была та ещё красавица. – Она погладила сына по щеке. – Но это того стоило, посмотри, какой он славный!

Я осторожно коснулся светлых, мягких как пух волос младенца.

– И на тебя похож. Кстати, где Сэм?

Девушка картинно закатила глаза.

– Пошёл к той штуковине, всё ему на месте не сидится! Лучше б с Майком побыл, да я поспала... – Заметив, как изменился мой взгляд, Софи тут же оборвала свои причитания. – Я не смогла его отговорить, прости.

– Ничего... – Я уже думал о своём. Видимо, именно Сэм и активировал вторую часть. – Я немедленно туда отправлюсь.

Девушка молча кивнула и проводила взглядом нас с Тарой, поспешивших к очередной палатке — будить Дэна, брата Милены, который мог провести нас к месту. Едва услышав от Тары про спрятанное оружие, ещё там, на орбите, я сразу же подумал о том, что жители этого поселения обязательно натыкались на что-то подозрительное в своих вылазках, и могут помочь с поисками. Но я не хотел, не мог показывать их Таре. До недавнего времени, до её собственного, пусть и не полностью осознанного выбора. Сама бы она ни за что не догадалась, что теми, кто ходил за водой — были люди. Растолкав Дэна и пояснив ему ситуацию, мы направились прямиком к «той штуковине», как мне доходчиво охарактеризовали находку. Идти было недалеко, но путь оказался сложный: то и дело встречались завалы, которые приходилось огибать или перелазить. Впрочем, делала это Тара в платье с той же лёгкостью и изяществом, что и в скафандре. Мы немного отстали — Дэн, несмотря на короткий отдых, бодро шагал впереди, опираясь на верное копьё и лишь изредка оглядываясь, а я всё ждал, когда Тара заговорит.

– Он твой? – наконец как-то порывисто, уязвлёно спросила она. Я не понял.

– Кто?

– Майк. Твой сын? – едва выдавила девушка. Так вот, что её больше всего тревожило сейчас!

– Нет, Сэм его отец. – Софи с мужем действительно единственные, кто относились ко мне как к равному, потому что наша дружба длилась все эти годы, и поведение девушки могло казаться куда вольнее. – Я лишь помог появиться ему на свет.

– Погоди, ты что... – Тара мне не поверила.

– Нас ведь учили этому, так? А эти дети понятия не имели, что делать. – Сказать по правде, я сам тогда был близок к панике и долго еще отходил от шока, но ей это знать было не обязательно. Главное, что все остались живы, а счастливые родители — безмерно благодарны.

– Дети? – Девушка пристально посмотрела на меня, и её голос стал ещё тише: – Что это за люди, Кирк? И что еще за «вашество»?

Ну вот он, тот самый главный вопрос, что я ждал. И, хотя история была проста как мир, очень многое зависело от того, как Тара к ней отнесется.

– Я случайно наткнулся на их следы, еще когда проходил практику здесь, подбирая работу. – Широкая спина Дэна маячила впереди как ориентир, не позволяя нам потеряться среди свисающих с потолка давно обесточенных кабелей и обломков полуобвалившихся стен. – А потом отыскал с помощью самохода. Это была группка детей, испуганных и потерянных, младшим едва исполнилось пять, старшим было пятнадцать. Все взрослые погибли, сразу или постепенно, от последствий катастрофы, голода, в схватках с хищниками — они были уже не первым поколением, успели приспособиться к среде, да и планета стала очищаться, но совершенно не справлялись одни. Вначале я общался с ними с помощью аппаратуры, боясь выдать себя, помогал, наставлял, отыскивал склады с продуктами, кое-что мастерил... Потом спустился сам. Те, что помладше, привыкли видеть во мне... – Я запнулся. Кого? Бога? Вождя? Явно ведь не просто взрослого. Отсюда и пошли поклоны и это сокращённое, но уважительное обращение.

– Лидера? – предположила Тара.

– Лидерами у них были Сэм и Софи, и они оказались действительно сообразительными и упорными, не по годам взрослыми. – Я вздохнул. – Да какая разница, кто я для них? Главное, что они мне все как дети, что, несмотря на все трудности, они выжили, и, как видишь, готовы растить новое поколение.

Я замолчал, и в воздухе повисла какая-то неловкая пауза. Да, мои действия были прямым нарушением инструкций, ведь я никому ничего не сообщил, да к тому же ещё и вмешался, поставил под угрозу всю свою работу и благополучие самой Новой империи, где каждая жизнь, каждый метр пространства были обмеряны и обсчитаны. И, как представитель своей организации, обладавшей подобной властью, девушка была вправе меня осуждать, но как человек...

– И ты рассказал мне всё это, несмотря на мою должность, рискнул их судьбами, только чтоб показать, какой ты благородный? – медленно и как-то нерешительно произнесла Тара, но её слова всё равно задели. – У них нет будущего, общество их не примет, а то и уничтожит, чтобы не допустить появления конкурентов для поселенцев. Так всегда было.

Её опасения были совершенно справедливы. Но я решил открыться не только потому, что Тара уже много успела заметить сама, а потому что захотел сделать частью этого, веря, что она, и только она, поймёт и поддержит.

– У них есть шанс, если никто не узнает. Еще нескоро планету признают пригодной, что-то можно успеть придумать. – Я схватил её за руку и с неожиданным для меня самого пылом сжал ладонь. – Сейчас важно не то, как это изменит твоё отношение ко мне, а сколько в тебе осталось человеческого, чтобы сохранить им жизнь.

Тара остановилась и пристально, тяжело посмотрела на меня.

– Ты считаешь, что я бездушное чудовище, раз выбрала такую работу? Ты ведь до сих пор мне не веришь, так?

Мне оставалось лишь пожать плечами.

– Нет. Но если ты выполнишь свой долг со слезами — что это изменит? Дело будет сделано, эти люди и я — мертвы.

Тара горько усмехнулась и, выдернув руку, продолжила путь, нагоняя далеко ушедшего Дэна.

– Поэтому, ты не позволишь мне закончить задание и улететь. – Она оглянулась на меня, заметила во взгляде то, что говорить было бессмысленно. – Да, я согласилась остаться, но это был минутный порыв! Мы целовались, и я...

– Да, конечно... – Мне даже язвить не хотелось. Я почувствовал внезапную усталость от наших бесконечных перебранок — пять лет назад и за эти два дня.

Её осенило.

– Ты что, думал, я всё это специально? – Тара казалась оскорблённой до глубины души, но я вдруг понял, что эти люди мне дороже даже неё. И самым важным сейчас оставалось то, как она поступит. А говорить можно, что угодно, например... – Я тебя ненавижу, – прошипела девушка с каким-то надрывом и ещё быстрее зашагала вперёд, то и дело спотыкаясь о камни, в который раз заставляя удивиться, как её на такую работу взяли.

Глава 7

– Сэм? – окликнул Дэн, когда впереди, среди таких же непроходимых завалов показался изломанный тёмный силуэт, напомнивший мне паука. – Сэм, ты тут?

Мы с напряжённо молчавшей Тарой уже подошли ближе и смогли рассмотреть удивительную находку местных, действительно очень походившую на насекомое: шесть мощных железных лап-упоров с острыми клиньями на концах, видимо, чтобы вгрызаться в землю во время выстрела и передвигаться по наклонной поверхности, венчались хищно поблёскивающей металлом полусферой башни с четырьмя стволами, расположенными перпендикулярно друг другу на одной плоскости. Судя по пазу, предназначенному для их движения, каждый мог поворачиваться почти на девяносто градусов и подниматься вертикально вверх, а по внешнему виду дула несложно было догадаться, что стреляет эта установка лазерными лучами. Действительно неплохое подспорье в боях на дальних рубежах. Кроме того, совершенно новое: на бронированной поверхности не было ни царапины, только слой пыли с хорошо заметными отпечатками чьих-то ладоней. Судя по всему, это оружие успели подогнать сюда, но времени активировать его до удара уже не хватило. Да и не спасло бы это – противник предпочёл затяжному бою на поверхности бомбы. Так и осталась эта гениальная разработка и последняя надежда колонистов погребена на долгие десятилетия под рухнувшими балками и перекрытиями.

Казавшийся безжизненным исполин внезапно дрогнул, заставив нас всех опасливо отшатнуться назад, и в башне раскрылся люк, откуда выглянул Сэм. Отерев пот со лба он ловко спрыгнул вниз и подошёл к нам.

– А, привет, Кирк, – чуть неуверенно произнёс он, прекрасно понимая, что нарушил запрет. – Кто это с тобой?

Я махнул рукой перед лицом Тары, попросив её пока промолчать, и накинулся на парня с упрёками:

– Ты что тут делаешь вообще? Я же запретил даже близко к ней подходить! Ты хоть понимаешь, что натворил — ты активировал механизм, он в любую секунду может здесь всё разнести, а у тебя не так далеко жена с ребёнком!

Рослый и широкоплечий Сэм виновато опустил голову, молча разглядывая заваленный мусором пол.

– Как раз их я хотел защитить, – наконец пробормотал он. – Софи, Майка и всех нас. Не секрет, что скоро сюда сунуться поселенцы, а от кучки местных захотят избавиться.

Я замолчал, хмуро глядя на него. Парень был совершенно прав, но затевать новую войну, да ещё такими малыми силами против бесконечного числа солдат империи — это самоубийство, как бы героически оно не выглядело. И пока что единственным выходом было скрывать своё существование.

– Я уже говорил, – начал я негромко и твердо, пытаясь заставить его принять мою точку зрения, – что люди не сунутся сюда еще лет тридцать, а то и пятьдесят, пока воздух полностью не очистится...

– Ещё как сунутся, Кирк, – уверенно влезла Тара, и в этот момент мне захотелось её убить. – Думаешь, постройка пары куполов обойдётся империи дороже, чем бесконечная война или еще одна станция? Как только выяснится, что уровень загрязнения терпимый, что сильной радиации нет — сюда хлынет поток желающих, и даже специальных отрядов не понадобится — организуют на месте, мы все умеем держать в руках оружие.

Сэм мгновение смотрел на неё, испуганно и ошарашенно, затем вспомнил, что на нём лежит груз ответственности за своих людей, и взял себя в руки.

– В таком случае, эта штука нам как раз пригодится, – мрачно произнёс парень. – Без борьбы не сдадимся.

Империя еще не знала ничего, а эти двое уже разыграли тут начало войны. Я перевёл взгляд на механизм, и тут заметил, что люк в башню стал медленно закрываться, а за ним, в темноте, вспыхнули огоньки приборной панели. Кто-то управлял им дистанционно?! Я метнулся к установке, вскарабкался по одной из опор — и едва успел запрыгнуть в рубку, влетев виском прямо в железный каркас кресла. Люк закрылся, свет на секунду погас и уже в следующее мгновение экраны транслировали мне на внутреннюю поверхность башни всё, что происходило снаружи: я увидел Тару, что-то крикнувшую парням и со всех ног помчавшуюся обратно по коридору. Один из них догнал её, схватил за руку и жестом указал на потолок — девушка кивнула, и все трое скрылись на остатках лестницы, ведущей на поверхность. Я понял, что они выбрали самый короткий путь к лагерю.

Ввалившись в кресло, попытался разобраться в десятке тумблеров и кнопок, понять, что именно сейчас готовится делать этот механизм, и как перехватить управление, как вдруг услышал мужской голос:

– Так значит это ты у нас смотритель планеты? – Подняв взгляд на экран, я увидел совершенно незнакомого мне человека, сидевшего в подобном кресле, а вот узкие, округлые стены его кабины, напоминавшие жидкую ртуть, походили на... на поверхность того самого «глаза»! Вот, оказывается, для чего он был предназначен...

– Да, а ты еще кто такой? – поинтересовался я, вновь вернувшись к изучению техники. Я уже уловил принцип работы, оставалось забить сигнал. Однако, в это самое мгновение установка покачнулась, с натужным скрипом распрямила все свои опоры, сбрасывая с корпуса балки и камни, и на мониторе появилась надпись «Подготовка щита к запуску».

– Я Гас, – тем временем пояснил незнакомец. – Дублёр. Наша Тара аж из скафандра выпрыгивала, как хотела это задание, чтоб к тебе попасть. Уверяла, что полюбовно всё решит, ты ей по старой дружбе поможешь, не задавая лишних вопросов, уговорила не вмешиваться и денёк подождать на корабле. – Он фыркнул. – Только, как я и думал, всё напутала и облажалась, приходится теперь разгребать самому.

Я вдруг понял, куда помчалась Тара — за оружием и к капсуле, чтобы лететь на корабль. Внутри всё похолодело. Узнает ли он о стыковке, находясь в этом шаре? Или она и не думала ему мешать, а просто хотела вернуться?

– Что ты собираешься делать? – затягивал я разговор, надеясь, что это его отвлечёт, и сам заклацал по кнопкам — бесполезно, можно было хоть кулаками бить, это ни на что не влияло. Система сообщила о готовности щита к работе, и над установкой вспыхнуло едва заметное голубоватое сияние. Загудели, просыпаясь после долгого сна, батареи заряда лазерных пушек.

– Забрать эту штуковину, что же еще, – Гас говорил не таясь, но и Тара меня предупреждала, что последует лично для меня за раскрытием её задания. – Выберусь наверх и подтяну её нашим кораблем. Жаль, что сама летать она не умеет.

Изображение с его камеры уменьшилось и переместилось в угол экрана, освободившееся место заняли цифры: процентные показатели уровня заряда и предположительная толщина бетонного завала над нами.

– А что будет со мной? – продолжая его забалтывать, я внимательно обвёл взглядом кабину и полез за кресло — так и есть, люк доступа к электронике установки находился здесь, под дополнительной защитой бронированной башни. Открыть его не составило труда, а внутри оказалось змеиное гнездо кабелей, диодов, контроллеров — теперь, пусть даже сама система управления находилась под чужим управлением, появилась возможность воздействовать механическим путём. Легче всего, конечно, просто-напросто разнести тут всё, но я собирался еще кое-что сделать. Между тем четыре дула поднялись вертикально вверх и полыхнули широкими, жужжащими лучами зелёного пламени. С грохотом и скрежетом, вздымая облака известковой пыли, с потолка посыпались куски перекрытий, готовые раздавить нас в лепёшку — но отскакивая или сползая вниз по щиту.

– А ты войдёшь в число случайных жертв, – ответил Гас, и по голосу было заметно, что работой установки он доволен. – Эй, хватит под креслом прятаться, это тебя не спасёт!

С его мнением я мог еще поспорить, но не стал, методично, чтобы не пришлось тратить время на повторный поиск, проверяя маркировку. В голову лезли совсем ненужные сейчас мысли, и худшей из них был страх за Тару, но я приложил все силы для того, чтобы успокоиться и сосредоточиться. «Вот оно!» В моих руках оказалось четыре ничем не примечательных кабеля, тем не менее, стоивших многого. Достав из чехла на поясе скафандра армейский нож с изолированной рукоятью — специальная модель для техников — я перерезал их один за другим. И тут же стали гаснуть лазеры, а на экране замигала предупреждающая надпись: «Отказ системы охлаждения».

Краем уха я слышал, как проклинал меня Гас, но был уже занят следующей, более сложной задачей: практически полностью залез в люк, чтобы отыскать нужный контроллер — и тут внезапно установку сильно качнуло. Тарин «дублёр» решил проложить путь на поверхность своим ходом, просто пробраться туда, разрывая насыпь острыми опорами, как майский жук вылезает из земли. Башня заходила ходуном, я не удержался — и полетел прямо в скопление кабелей, чудом не позволивших мне провалиться дальше, но накрепко опутавших тело, и руки в том числе. Болтаясь в них, как тефтелька в макаронах, я внезапно заметил то, что мне было нужно — вот только достать не мог. Установка наклонилась, становясь на дыбы, и я до звона в ушах приложился головой о металлическую стенку. Попытался высвободить руку, и это удалось, хоть и заняло много времени.

Время... Сколько уже прошло? Насколько близко к поверхности мы теперь? Успела ли Тара долететь? Я отвлекался на то, что не мог контролировать, и ругал себя за это — но все сложнее было не поддаваться сомнениям и тревоге. Контроллер оказался слишком далеко, никак не получалось дотянуться, но тут мне внезапно помог Гас — установка под его управлением вновь накренилась, кабеля качнулись — и я смог его ухватить! Пальцы тут же нащупали нужный, утопленный в корпусе переключатель и сдвинули его в крайнее положение. Свет мгновенно погас. Потухли экраны, в башне наступила кромешная тьма, лишь тускло помаргивающие диоды помогали мне хоть как-то ориентироваться в пространстве. У меня была какая-то пара минут.

С трудом выбравшись обратно, я кинулся к приборной панели — и, едва система перезагрузилась и вновь вспыхнул свет, взял управление на себя, отключив приемник сигнала. Однако от Гаса мне избавиться не удалось: он все ещё оставался в шаре, пытаясь вернуть контроль — и, надо признать, что капсула, которая, по задумке, должна была находиться где-нибудь в командном центре и уж точно не могла попасть к врагу (в отличие от самого оружия), имела все преимущества для этого. Используя аварийные алгоритмы, он подключал обратно, казалось, намертво вырубленный передатчик. Времени на то, чтобы искать нужный провод уже не было, к тому же, вряд ли удалось бы дважды повторить фокус с перезагрузкой — если Гас вновь возьмет управление, шансов у меня не останется. Поэтому наше противостояние превратилось в дуэль на программном уровне: он упорно лез в систему, я бил его по рукам. И параллельно искал нужную мне функцию.

– Что ты творишь?! – воскликнул мужчина, когда на экране возникли цифры обратного отсчёта. – Немедленно отключи самоуничтожение!

– Уже бегу, – огрызнулся я, напрягая слух в надежде услышать знакомые звуки стыковки. «Тара, пожалуйста, осторожней!» Или у меня фантазия разыгралась, или на заднем плане действительно раздалось приглушённое шипение шлюза. Судя по маленькой картинке в углу экрана, Гас тоже что-то заметил и напрягся. Его рука потянулась к бластеру в кобуре на поясе, мужчина повернул голову и, в какой-то момент плюнув на попытки вернуть установку, шагнул из шара и поля зрения.

– Тара? – Капсула слишком сильно искажала и заглушала голоса, имя я еще различил, но остальных слов уже не разобрал. И вдруг меня пробил холодный пот — я вспомнил, что испортил оружие Тары, чтобы она ненароком не перестреляла всех в посёлке. Знала ли она об этом?

Затаив дыхание, я прислушивался к размазанным голосам, спорящим о чём-то, и едва не вздрогнул, когда запищал таймер в моей кабине, напоминая, то отсчёт подходит к концу и осталась всего минута, чтобы выбраться. Распахнув люк, успев уловив крик и звук выстрела, я выскочил наружу: установка почти добралась до поверхности; продираясь сквозь царапающие скафандр острые камни, мне удалось вскарабкаться на крошащиеся остатки асфальта на краю города — и тут же мощный взрыв сбил меня с ног. Земля вздыбилась, в воздух полетели крупные булыжники и взвилось облако едкого дыма: то, что не разорвало и не покорёжило до неузнаваемости, выгорало изнутри, дабы не оставить никаких следов, ни единой надежды понять и перенять технологию.

Я убрал руки, которыми невольно прикрыл голову, и поднял глаза к темнеющему закатному небу, где ярко вспыхнула и рассыпалась на части не указанная ни на одной карте звезда. Тара была там... В какой-то глупой растерянности и ощущении нереальности происходящего, не желая мириться с тем, что произошло, я поднялся с земли и проследил взглядом за серым росчерком дыма, по диагонали разделившим небосвод: особо крупный осколок, объятый пламенем, мчался к поверхности. Внезапно я пришёл в себя, понял, что это такое, и со всех ног кинулся к предполагаемой области его приземления. Аварийный парашют сработал автоматически, но не смог погасить скорость до минимума. Со свистом и воем раскалённый челнок преодолел последние десятки метров и врезался в стоящую рядом бетонную коробку, от которой после бомбёжки чудом осталась пара этажей — прошил их, словно бумажные, и зарылся глубоко в землю. Едва прикрывшись от полетевшего в лицо мусора и осколков, я бросился к образовавшемуся кратеру, откуда ощутимо веяло жаром — корабль не был рассчитан на такой быстрый спуск, но никто не заправил его после предыдущего полёта, и у Тары, скорее всего, просто не хватило топлива, чтобы затормозить с помощь двигателей. Страшно представить, что происходило в кабине во время снижения, девушка могла зажариться живьем.

Глянув вниз, я увидел, что капсула застыла на одном из верхних этажей подземного комплекса — довольно распространенной постройки в границах колонии. Предыдущие перекрытия были проломлены, под корпусом уже разбегалась сетка трещин. Закрепив лебёдку на ближайшей опоре, я стал поспешно спускаться. Оплавленный люк удалось открыть не сразу, только с помощью ножа — при этом капсула медленно наклонялась, постепенно сползая в разрастающееся отверстие, а подошва ботинок расплавилась и приклеилась к раскалённому металлу. Мне повезло — механизм аварийного открытия люка сработал, едва я вернул его в норму — пластина отскочила в сторону, и я увидел в кабине Тару. Девушка была без сознания, но она успела надеть скафандр для выхода в открытый космос — и это её спасло. Челнок наклонился сильнее и заскрипел, непрозрачно намекая, что готов провалиться вниз, и я принялся спешно отстёгивать ремни безопасности. Тара пришла в себя, открыла глаза, огляделась по сторонам и посмотрела на меня.

– Кирк...

– Да, прости, что сломал пистолет. – Мне было стыдно, но сейчас я волновался о другом — замок заел и не хотел открываться. Осознав, что всё бесполезно, я достал нож и стал перерезать ремни. Челнок дёрнулся, я едва не вывалился из него, удержался и продолжил начатое.

– Я просто хочу, чтоб ты знал. – Ох, как я такое не люблю! Особенно, под руку, особенно, когда перекрытие уже рушится и корабль всё быстрее съезжает в образовавшийся провал, а канат лебёдки натягивается все сильнее. – Я обещала себе, что не позволю ничего личного, но, стоило тебя увидеть...

– Замолчи и обними меня.

Девушка удивлённо послушалась, обхватив меня за шею — и в это самое мгновение я перерезал последний ремень, и челнок со скрежетом ухнул в черную пасть подземелья, а мы остались висеть на канате.

– Я не притворялась, Кирк, ни секунды не притворялась, – со слезами в голосе шепнула Тара, наклонившись ко мне и стукнув по лбу шлемом, о котором успела совсем забыть.

– Я знаю. – Тихо зажужжала лебёдка, поднимая нас наверх, в окутанный сумраком город.

Глава 8

Был поздний вечер, свет в посёлке приглушили, и он почти не просачивался через полог шатра. Мы дошли сюда только благодаря Сэму и Дэну, подоспевшим к месту крушения челнока — ночные хищники, из которых стаи волков были самыми безобидными, не рискнули напасть на группу людей, вооруженных хорошо знакомыми им копьями и бластером, но всю дорогу кружили рядом, за границей пятна света, отбрасываемого фонарём, готовые накинуться на того, кто нечаянно отстанет. Именно поэтому я ничуть не волновался о судьбе Гаса, даже если каким-то чудом он смог выжить

Тара дремала в шатре, я не стал ей мешать, но и далеко отходить, оставляя одну в незнакомом ей месте, тоже не хотел. Я сидел у входа, положив свой скафандр на колени и заканчивая наладку встроенного компьютера: где-то повредил его вчера, пришлось производить замену некоторых частей, используя второй, с забитыми фильтрами — это я сделал еще днём, пока Тара приходила в себя. Для проверки системы мне нужно было подобное работающее устройство — и костюм для выхода в космос, в котором приземлилась девушка, вполне подходил для этой задачи. Он комом валялся за моей спиной, за тканью шатра, и я, синхронизировав скафандры и установив тихий режим — без звука и включения дисплея, чтобы не будить Тару — принялся обновлять программу. Привычная работа расслабляла и успокаивала. Однако полог на входе неожиданно дрогнул, заставив меня погасить экран и вскочить с земли.

– Тара? Я думал, ты спишь.

– Не могу уснуть, – девушка переминалась с ноги на ногу, обводя взглядом посёлок. Я понял, что она хочет, но тут действительно не было укромного места, чтобы поговорить с глазу на глаз. В одной из палаток тихо захныкал Майк, послышался голос Софи, торопившейся его укачать. Тара зябко повела плечом.

– Пойдём. – Я отодвинул плотную ткань, пропуская её внутрь, шагнул следом и зажег фонарь. Стало уютней, но это место все равно не могло сравниться даже с моей старенькой тесной станцией.

– Зря ты спас мне жизнь, — негромко проговорила Тара, сев на пол и поджав под себя ноги.

– Я не мог допустить...

– Ты не понимаешь, – оборвала она. – Меня будут искать, живой или мёртвой — таков устав нашей службы. Перевернут здесь всё.

Я устроился позади, обнимая её прохладные плечи, и девушка чуть откинулась назад, удобно облокотившись на меня и направив невидящий взгляд куда-то в дальний угол шатра. Тишина не тяготила нас, нарушать её не хотелось — но следовало.

Я заговорил лишь после минутного молчания, не решаясь смотреть на неё, чтоб не сбиться, совершенно не подбирая слова — они сами лились изнутри, но не приносили облегчения. Те, что назревали давно, и те, что появились только сегодня.

– Тара, прости. Пять лет я притворялся и скрывал правду от всех, начиная с тебя. Я так заврался, что не поверил тебе, приписал много лишнего, оскорбил — когда выпал шанс хоть что-то исправить. Судил по себе, но разрушил всё тогда и испортил сейчас. Просто потому, что захотел поиграть в бога, почувствовать себя значимым и незаменимым, тем, от кого зависят чужие жизни и кто единственный может о них позаботиться.

Тара повернула ко мне голову, промолчала, но я понял её грустный взгляд.

– Мне следовало бы заботиться и думать только о тебе, я знаю. Но ты была слишком сильной, целеустремленной, ты видела впереди только свою работу и делала все лишь для неё. Как и я. У нас... по правде сказать, не было ничего общего, и я сожалею, что всё так вышло сегодня. Я понял, что ты не выдашь, я больше тебя не держу. И не собираюсь возвращаться на орбиту. Пусть считают, что я взорвался вместе с той установкой.

Прикосновение Тары заставило меня замолчать и опустить глаза — она нашла мою руку и сжала ладонь, потянула к себе, вынуждая обнять покрепче. Её близость вызывала давно забытое, приятное и обманчивое чувство, будто во всём мире нас только двое — нет даже великой Новой империи. Теперь -то я, конечно, твёрдо знал, что не видать нам покоя и уединения до самой смерти; и она, заговорив, тут же это подтвердила.

– Я расскажу тебе, что именно сегодня произошло, – тихо ответила девушка, хотя меня впервые это нисколько не интересовало, как и вся наша работа на данный момент. Но раз уж у нас был вечер откровений... – Многие годы я пыталась получить серьёзную должность, если не в военном совете, то хотя бы среди полевых агентов. Если не словом, то силой служить империи. Ничего не получалось, заваливала тесты, оказывалась третей, второй — но не первой среди десятков других. Быть лучшей на нашей станции оказалось недостаточно. – Она пожала плечами, но уже почти равнодушно. – Меня нагружали работой с документами, там я неплохо справлялась, но моё упрямство уже стало объектом насмешек. И всё же, это я обнаружила сферу среди грузовых накладных, отыскала её, уговорила учёных обратить внимание, сообщила начальству, когда их ответ был готов. Хотели послать другого человека, но я настаивала — это было моё дело. И неожиданно мне пошли на встречу. Со странными условиями.

– Дублёр и маячок в жетоне? – догадался я, наблюдая, как Тара переплела наши пальцы, и задумчиво погладив то место, где раньше было её обручальное кольцо. Следа там, конечно, давно не осталось.

– Это верхушка айсберга. – Она зябко поёжилась, и я наклонил голову, согревая дыханием открытые плечи. – Множество мелких деталей, несоответствий процедуре, которые я, не имея опыта, могла просто не заметить или списать на свой «особый случай». Но всё это натолкнуло меня на мысль о наличии сторонней силы, некой организации или группы людей, скорее всего, враждебных установленному порядку, раз они нуждались в оружии.

– Мы в состоянии войны, – мрачно ответил я. – Ослабление может привести к вторжению.

– Именно. Я тут же доложила начальству, но получила приказ продолжить выполнение задания. – Я почувствовал стыд за своё упрямство и нежелание помогать в самом начале. Тара попала в действительно непростую ситуацию, а тут еще со мной воевать пришлось. Призналась бы она сразу... – Им не хватало данных. Если бы я обнаружила завод, лабораторию — то можно было проследить, кто ими заинтересуется. С оружием сложнее, оно само по себе уже большая опасность и не должно было попасть в чужие руки. А ты не имел права погибнуть.

Слышать это почему-то было приятно.

– Но ты уничтожила свой корабль, сферу, их человека. Что это даст?

– Я была вынуждена. К тому же, он сам устроил пожар, пытаясь меня подстрелить, разрушил твою станцию. Теперь никто не сможет точно определить, что происходило на поверхности эти два дня.

– Его не смогут допросить, ты не передашь оружие империи. Разве это не провал?

Тара внезапно высвободилась, развернулась ко мне лицом и улыбнулась, но без обычного снисхождения. Не веря, я чуть наклонился к ней, но заметил лишь хитро поблёскивающие глаза. Её голос, до этого звучавший бесцветно и даже немного устало, вновь обрёл привычные деловитые нотки.

– Оружие слишком большое, чтобы незаметно транспортировать его. Оно было собрано здесь. А значит, не в этом городе, но где-то на планете существует завод, что также отсрочит заселение. И его надо будет найти. Пусть начальство пока разбирается с предателями в своих рядах, для этого есть специальная служба, а я выпрошу это задание.

Я понял её план.

– Тара, я не останусь в городе. Мне нужно увести их отсюда, здесь слишком опасно. И тебе лучше не знать, куда.

Она согласно кивнула.

– Нам понадобятся люди для поиска. Если только я выбью разрешение на вербовку, каждый из них получит новый номер — и никому не будет дела, что происходило до него.

Тара замолчала, с надеждой и воодушевлением глядя на меня, и этот её настрой был мне отлично знаком.

– Смотрю, ты нашла себе новую цель, – как я ни старался, прозвучало с некоторым сарказмом.

Девушка укоризненно и немного грустно покачала головой, а потом ласково обняла меня за шею и чуть исподлобья заглянула в глаза.

– Я хочу помочь тебе. Хочу быть рядом, потому что...

– Я люблю тебя.

Я не думал её перебивать, но слова сами сорвались с языка. Тара мягко улыбнулась и, притянув ближе, положив голову на плечо, прошептала на ухо:

– Тогда ты будешь меня ждать?

– Сколько угодно.

На следующее утро Тара вернулась к челноку и активировала маячок на скафандре, чтобы помочь себя отыскать — корабль за ней прилетел уже к полудню. Ей практически нечего было менять в своём рапорте, кроме одной небольшой детали относительно повстречавшихся аборигенов. Да и следов бы уже не нашли: захватив всё самое необходимое, запасы еды, воды, лекарств и семян, мы отправились по подземным переходам прочь из города, так долго служившего ненадёжным пристанищем, и выжгли дотла помещение прошлой стоянки. Кто знает, как скоро её мог обнаружить тот, кто придёт мне на смену? Пригодилась карта тоннелей, пещер и подземных рек, что я составлял несколько лет из собственного любопытства, но никогда не показывал начальству. Целая планета пока что принадлежала нам одним, готова была предоставить убежище и ресурсы или клочок земли для последнего вздоха — в зависимости от удачливости и упорства каждого. И мне самому, и этим детям еще многое предстояло пройти и освоить.

Но одно никогда не изменится: что бы ни случилось, я буду ждать её в условленном месте в начале каждого четвёртого месяца. Я умею ждать. И однажды увижу приземляющийся корабль.

А до того дня я сохраню в памяти её взгляд, её голос, последнюю фразу — в момент, когда устройства глушения сигнала на корабле разорвали забытую синхронизацию наших скафандров:

«Я нашла вам отменных рекрутов, Гас».