Слуга

Глава 1

Соблюдай или умри.

К 2273 году население крупных городов достигло 70 миллионов человек. И это только среднее значение. В Токио, например, уже давно эта цифра перевалила за сотню. Как следствие - голод, безработица и постоянная миграция. Запреты на деторождение не дали ожидаемых результатов. Да и основную проблему составлял как раз средний и высокий возраст - на таблетках, нейронных протезах и искусственно выращенных органах люди увеличили продолжительность жизни почти в два раза. Управляющие этим корпорации не собирались отказываться от прибыли и идти на поводу у правительства, поэтому их услуги дешевели, а филиалы распространялись словно зараза. Черный рынок только усугублял ситуацию.

Именно тогда один гениальный политик предложил идею, которую тут же переняли все ведущие страны. Суть проста - закон превратился в абсолютную истину, а любой, кто сознательно нарушит хотя бы один его аспект приговаривался к смерти. Никаких лагерей или долгих запутанных разбирательств.

Отчасти это работало. Кто откажется жить в государстве где преступность - враг номер один? Но человеческая природа такова, что даже в самом утопическом сценарии найдется группа людей, которые пойдут против системы. Или одиночки, для которых преступить закон - единственный способ прожить еще день. Полицейские превратились в палачей, а редкие следователи в судей. Первые карают на месте даже не слушая, а вторые позволяют объясниться.

Но была и другая сторона, о которой никто никогда не говорил. Меч правосудия косил и преступников и невиновных, оказавшихся не в том месте не в то время без крепкого алиби. Правда стала едва различимой, как в туманное осеннее утро. А справедливость превратилась в понятие из другого столетия.

Так думал судья Отто Лейк входя в зал для допросов. Помимо него в комнате находился только один человек – женщина в длинном траурном платье. Она сидела за единственным столом в самом центре и напоминала каплю чернил на абсолютно чистом листе. Бледная идеально ровная кожа (чудо современной скин-хирургии) и блестящие словно стеклянные глаза придавали ей вид куклы, заботливо посаженной сюда, в ожидании своего хозяина.

– Я требую объяснений! Где я? Меня привезли сюда, прямо с похорон...

– Снимите, пожалуйста, головной убор, – мягко перебил женщину Отто и тут же добавил. – Вы находитесь в здании Суда.

Не стоило пугать ее сейчас, но слова подействовали как он и ожидал. Снимая шляпу, ее рука все-таки дрогнула. Чтобы смягчить ситуацию, Отто улыбнулся и расстегнул магнитную молнию на костюме. Видимо, это помогло, потому что женщина повторила, теперь уже спокойнее:

– Меня вырвали с похорон, и я хочу знать, почему. Я подозреваемая?

– Пригласили, миссис Женевьева Подс, – поправил Отто, мысленно посмаковав ее последнее слово. Будь она подозреваемой, у нее оставалось бы только три дня на то, чтобы доказать свою невиновность. Или сбежать, как делали большинство. – У нас появилась новая информация касательно смерти вашего мужа. Кстати, могу ли я называть вас просто "Ева"?

– Пригласили? Четверо схватили меня у самой церкви! – вновь набросилась она, проигнорировав вопрос.

Отто сдержал улыбку, хотя в груди уже начал перекатываться горячий кубик ярости.

Эта дамочка виновна. Он чуял это, как собака чует зарытую кость. Но она могла ускользнуть от него. В молодости, еще до того как машина Нового Правосудия заработала в полную силу, Отто допрашивал десятки скользких типов. А сейчас даже само понятие "расследование" утратило смысл. Отто Лейк остался единственным копом во всем здании (если не городе) кто помнил старые времена. И перед своей отставкой хотел сделать последнюю попытку вернуть справедливость в эту систему.

Ведь каждый раз открывая дело, его внутренний компас указывал на эту женщину.

Несколько минут они сидели молча. Наконец, Лейк первым нарушил молчание. Он вынул из кармана коробочку с капсулами табачной соли, встряхнул, достал одну и протянул миссис Подс.

– Хотите? Нет? А я, пожалуй, приму одну, – ловким движением он закинул лекарство под язык. – Прошло столько лет с тех пор, как запретили курение, а я все не могу отвыкнуть. Перепробовал все способы. Естественно, законные.

Женевьева фыркнула.

– Я сказал, что-то смешное? – спросил Отто, а когда снова не получил ответа, продолжил. – Скажите, миссис Подс, на чьих похоронах вы были сегодня? Вашего брата или мужа?

– Брата.

– Очень хорошо. А как насчет мистера Подса? Вам не интересно узнать, что мы выяснили?

Женевьева лишь пожала плечами.

– Я видела как он умер. Мне этого достаточно.

– Я так и думал, – согласился Отто. – Тем не менее, он был весьма богатым бизнесменом, и мы просто обязаны задать несколько вопросов, идет? В последний раз.

– Валяйте.

– Вы переехали в новый дом в начале апреля, верно? Это чуть больше месяца назад.

– Да.

– Вы знали о характеристиках этого дома?

– Характеристиках? – Женевьева вскинула брови.

– Да. Все-таки это – умный дом.

– Я ничего в этом не понимаю.

– Зато, понимал ваш брат Генри, так?

В этот раз молчанием можно было резать лед. Ее глаза оценивали Лейка, ища слабое место.

– Он был простым автомехаником, – сказала она после паузы.

– Правда? А насколько я выяснил, Генри еще содержал незаконную мастерскую по перепрошивке и пересборке роботов. Так же, есть основания полагать, что он причастен к взлому нескольких подобных домов. Думаю, это месть за то, что его не приняли в компанию "Роботикс-Метерс". Умный парень, но завалил даже первый тест на профпригодность. В досье сказано, что Генри вспыльчивый и склонен к воровству идей.

– Как это касается меня? – резко перебила Женевьева.

– Напрямую, никак, – кивнул Отто. – Согласен, я пошел издалека. Ведь вы здесь не из-за него, а из-за дома. Вот, посмотрите сюда.

Лейк обернулся на стуле и махнул рукой. Стена позади превратилась в интерактивное полотно, покрытое картинками, графиками и цифрами.

– Узнаете? – спросил Отто.

Женевьева чуть подалась вперед, затем резко откинулась к спинке.

– Здесь можно увидеть весь первый этаж вашего дома, – продолжал Отто, делая вид, что ничего не заметил. – Вон там показания датчиков температуры, света, влажности. Слева расписание вашего робота-дворецкого Энди. Но самое интересное вот здесь, справа.

Женевьева с подозрением рассматривала черные квадраты, под которыми скользили непонятные графики, похожие на записи сердцебиения.

– Это данные программы "Интуит". Инженерам пришлось попотеть, чтобы расшифровать их, так как Энди – ваш робот-дворецкий, грамотно все закодировал. Но вот, прошла неделя и они перед нами.

– И что это? – спросила Женевьева. – Просто записи камер наблюдения?

– Нет, не просто, – улыбнулся Отто. – Технология "Интуита" строится на Гамма– и Бета–волнах, исходящих от живых существ. В том числе от человека. Я не говорю, что это как чтение мыслей, но очень похоже. Мы хотели бы использовать ее в Суде, чтобы вычислять, когда лгут. Но "Интуит" пока работает только с сильными эмоциями. Если человек спокоен, ему его не "прочесть".

– Значит, – медленно начала Женевьева. – В моем доме есть этот вот... "Интуит"?

Отто знал, что мысленно она уже подписывает документы о продаже. Как же сильно человек переживает за личное пространство. Готов порвать любого и отказаться от радостей прогресса ради маленького клочка тишины и покоя. Или места, где можно делать все, что захочешь.

– Да, в доме установлен "Интуит". Естественно, он включается редко и ненадолго – занимает много памяти в операционной системе дома. Это только для экстренных случаев. Например, если вас будут грабить, "Интуит" может записать эмоции человека и, возможно, даже удастся узнать имя грабителя или куда он направился.

Отто замолчал, давая возможность миссис Подс переварить все внутри. После паузы он добавил:

– Программе удалось зафиксировать последние минуты жизни вашего мужа. Он волновался, что неудивительно. Поэтому картинка получилась особенно хорошей. А вон те графики покажут нам его эмоции. А вот здесь, видите поле? Тут будут записаны мысли, мелькавшие у него в голове в тот момент.

– Зачем вы мне это показываете?

– Для протокола я обязан поделиться с вами всеми имеющимися данными, – соврал Отто. Конечно, он не был обязан. Все, что он сейчас делает выходит за рамки привычной работы. По сути, прямо сейчас он и сам совершает преступление. Лейк все поставил на эту женщину и надеялся, что вытянул счастливый билет. – Робот-дворецкий убил вашего мужа. А он, в свою очередь – вашего брата Генри. Это есть на всех камерах. А теперь мы посмотрим на все, так сказать, от первого лица.

– А если я не хочу? – спросила Женевьева неожиданно тихим, так не похожим на ее привычный тон, голосом.

Отто прищурился. Она напугана, да. Но пока недостаточно. Или это скорбь?

– Вам придется, – ответил Лейк. – Таков протокол.

***

Это был хруст? Серьезно? Вот так просто?

Я падаю на четвереньки рядом с телом Генри. Дрожащей рукой пытаюсь нащупать пульс в складках грязной потной шеи. Одна секунда, две, три. Твою ж мать! Он мертв! Из груди вырывается смешок, но я заталкиваю его обратно. Адреналин мчится по венам, заставляя мозг – туго соображать. Все, хватит, возьми себя в руки! Я осматриваюсь, ища орудие убийства. Вот он – блестящий стакан для виски. Тянусь к нему и подбираю. Ага, кровь и клочок волос. Значит, пробил голову одним ударом.

Забросив стакан в гостиную, встаю и обхожу тело. Хватаю под мышки и тяну туда-же. Какой же тяжелый засранец. В проходе, между камином и стеклянным столом, бросаю его и падаю в кресло. Почему он напал на меня? Я даже сказать ничего не успел! Звонок в дверь, я подошел, открыл. Последние пару минут такие размытые.

Во рту пересохло. Я тянусь к бутылке. Сначала она выскальзывает, но я ловко хватаю ее. Смотрю на часы. Три пополудни. Ева проснется только в пять, хвала ее простуде и снотворному. Хватит времени, чтобы избавиться от трупа. Звонить в полицию не стану. Меня все равно казнят, защищался я или нет. Убийство – есть убийство. Так вроде сказал наш новый мэр? Перенаселение, моральная деградация... Да, его предвыборная компания выглядела впечатляюще. Разве я голосовал за это? Кажется да, не помню…

Хлопаю себя по карманам ища телефон. Хватит ныть. Если я захочу потом раскаяться, на это всегда найдется время. Сейчас я возьму и позвоню Брайану. Только бы он взялся за это дело. Он как-то шепнул мне, что его знакомый угоняет тачки и потом перепродает дуракам. Хорошенькое дело, ведь если палачи поймают какого-нибудь бедолагу за рулем такого автомобиля, то казнят его, искать диллера никто не будет. Возможно, Брайан найдет для меня человека, который поможет со всем разобраться.

Телефона при мне нет. Взглядом осматриваю стол, кушетку, каминную полку. Пусто. Наверняка забыл в кабинете. Номер должен быть там же, в записной книжке в столе. Может, сначала спрятать тело? И куда, в подвал? Нет, первое, что надо сделать – дозвониться до Брайана. Если он откажется, клянусь, я сдам его.

Я привстаю с кресла. Взгляд падает на проход между прихожей и гостиной, и я застываю, едва успев сдержать крик. В дверях стоит Энди, медленно осматривая комнату. Господи, я совсем забыл, что теперь мы с Евой дома не одни! Теперь у нас собственный робот–дворецкий! У него есть полный доступ к камерам и нашей жизни двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Что там в инструкции? Кажется, он обязан вызывать палачей при малейшем подозрении на опасность.

Комок в горле не дает вдохнуть. Я чувствую, как по носу стекает капля пота. Неужели полиция уже едет? Или робот только раздумывает?

– Я отметил нестандартную ситуацию в прихожей, сэр. Все в порядке? – спрашивает Энди металлическим голосом.

– Да, все прекрасно, – отвечаю я, стараясь сделать непринужденный вид. Скидываю оцепенение и выпрямляюсь, не сводя взгляда с робота. Между нами стол, диван, комод. Сколько это в прыжках? А даже, если я схвачу его, что потом?

– Датчики фиксировали два сердцебиения на первом этаже: ваше и гостя, Генри Треста. Сейчас только ваше. И оно учащенное, – констатировал робот.

– Да что ты говоришь?

– А это… – начал Энди, но остановился. Он смотрел на тело Генри немигающим взглядом красных глаз. Внешне похожий на человека, сейчас он выглядел как ребенок, разгадывающий головоломку.

– Игрушка. Кукла. Манекен. – говорю я, делая шаг к Энди. Схвачу его и откручу голову. Он не причинит мне вреда – противоречит его программе.

– Нет, – медленно, словно подбирая слова пробормотал робот. – Это… труп.

Я застываю на месте. От следующего его слова зависит моя жизнь. К черту, я кинусь на него и будь что будет. Если он еще не вызвал палачей, я успею.

Согнув ноги, готовлюсь к прыжку. В тот момент, когда отрываюсь от пола, комната наполняется яркими вспышками. Потеряв ориентацию, я падаю, ударившись обо что-то головой. Под веками грянула новая копна искр, окончательно сбивающих меня в пространстве. В ярости я кричу и размахиваю руками. Торопливые тяжелые шаги и щелчок замка.

Вытирая рубашкой слезы, я наконец открываю глаза. Дверь в прихожую закрыта. Сзади зашипела дверь, выходящая во двор. Что происходит?

– Какого черта? – кричу я. – Энди, открой дверь.

– Извините, сэр, но я вынужден отказать, – говорит робот с той стороны. – Я должен следовать правилам. Но я обнаружил, что в моих файлах недостаточно данных, чтобы интерпретировать сложившуюся ситуацию. Единственное, что я точно знаю – в доме не должно быть трупов. Я запру вас до выяснения обстоятельств.

– Постой, постой, – говорю я, переводя дыхание. – Что значит “недостаточно данных”?

– Пока не могу дать полный ответ.

– Как это?

– Мои поведенческие решения связаны через сеть с одним общим сервером компании Центра Позитроники. Но в данный момент подключение почему-то отсутствует. Возможно, это заводской брак.

Мои губы растягиваются в ухмылке. Подумать только, какой удачный день. Да я просто счастливчик! Если все аккуратно обыграть, никто даже не узнает, что здесь произошло. Генри мне все-равно никогда не нравился. Этот поросячий взгляд и вечно недовольные губы могут вывести из себя кого угодно. А куда он пропал – дело десятое.

– А что это были за вспышки, – спрашиваю я, стараясь оттянуть время. В комнате есть ключ от двери. Пусть он только стоит там и никуда не уходит, я быстро. Резким движением выдергиваю первый ящик комода. Письма, счета, наша с Евой фотография. Почему она в комоде? Да это и не важно. Здесь ключа нет. Перехожу к следующему.

– По всему дому установлены камеры, я просто сделал фото места, как я думаю, преступления, – отвечает Энди.

Я медленно поднимаю голову и смотрю на дверь. Преступление! Где-то по спине стайкой пробежали мурашки. Одно слово. Одна порванная жизнь.

– Ты вызвал полицию? – спрашиваю я пересохшими губами.

– Нет, – отвечает Энди. – Пока нет.

Я чуть расслабляюсь. Но слишком рано.

– Я вызвал техподдержку от моего производителя. Они прибудут с минуты на минуту. После обновления я буду знать, что делать.

– И когда ты из вызвал?

– Сразу после подозрительной обстановки в прихожей. Ровно девять минут назад.

Он продолжает говорить, но я уже не слушаю. С хрустом выламываю ящики и выкидываю содержимое на диван. Барахло, барахло. Да где же ключ? Неужели прошло столько времени? В такие моменты время сжимается в одинокую точку в череде событий. Никаких тебе "до" или "после". Как только в доме окажутся посторонние, мне конец. Я должен добраться до робота раньше них!

Ключ выпадает из розовой шкатулки Евы, чуть не закатившись за диван. Стоять, паршивец. Сдерживая дрожь в руках, я бросаюсь к двери. Хотел запереть меня? Не дождёшься! Один щелчок, второй.

Отбросив дверь, я взмахиваю кулаком, но там пусто! Куда он делся? Алгоритм по защите себя от нападения он явно не потерял, а жаль. Да и на что я надеялся? Внутри он металлический, мой удар его не вырубит. В лучшем случае, я сломаю руку. Нет, судьба явно дала мне шанс и я его использую правильно.

– Вы ведете себя подозрительно.

Резко разворачиваюсь, потом обратно. Откуда он говорит? Ах да – встроенные динамики внутри дома. Он видит меня и слышит, а сам может находиться где угодно. Нет, я не стану заложником в собственном доме!

Я бегу по коридору. В висках стучит, словно это марафон, а не десять метров итальянского паркета. Останавливаюсь перед своим кабинетом и рывком вламываюсь. Так, теперь к столу. Перекатываюсь, открываю нижний ящик и достаю револьвер. Проверяю. Отлично, шесть патронов. Богом клянусь, ни одна не пройдет мимо головы этой жестянки.

– Оружие? – доносится голос Энди с потолка. – Кажется, у вас на уме что-то плохое.

– А вот и нет! – отвечаю я. – Откуда тебе знать, что хорошо, а что плохо? Ты же сломан!

– Я думаю, мне все же стоит вызвать полицию.

Пот стекает на глаза и я вытираю его рукавом. Только бы этот мешик болтов не сообщил копам! Если медлить и дальше, можно распрощаться со свободой.

– Вызов полиции, серьезное дело, – говорю я, выглядывая в коридор. – Если прав я, а не ты, тогда мне придет штраф за ложный вызов, а тебя и вовсе демонтируют. Я понесу убытки, мне будет плохо, а это противоречит твоей программе.

Энди замолчал. С пистолетом в правой руке я двигаюсь обратно по коридору, переходя от одной комнаты к другой. Где же прячется робот? Остается подвал, гараж и второй этаж. Но там Ева, нельзя ее будить.

Человека можно выманить хитростью, подкупить, угрожать. В конце концов – люди идиоты и всегда совершают ошибки, которыми пользуется кто-то другой. А как поведет себя машина? Куда в первую очередь ринется? У меня, в лучшем случае, минут тридцать.

– Если все так, как вы говорите, – голос Энди стал мягче. – То никто не пострадает, когда операторы приедут и обновят меня. Если законом не запрещено делать то, что вы делаете, то вам нечего бояться.

– Я не хочу, чтобы посторонние заходили в мой дом, – отвечаю я. Конечно, это глупое оправдание, первое, что пришло в голову. Чуть погодя я добавляю:

– К тому же, любой вызов – это деньги. Ты знаешь, что это так, твои чипы должны хранить хоть какую-то информацию.

Вернувшись в зал, я обхожу тело. Твою мать, весь ковер в крови! Когда приедут из техподдержки, нужно отвести их сразу в мой кабинет. И что дальше? Убить всех? А если Ева проснется от выстрелов и спустится сюда? Или в компании останется заявка о вызове, и кто-то решит проверить, куда подевались их люди? Господи, я в полной заднице!

– Допустим, – продолжал Энди. – Но я не могу выполнять адекватно свою работу с ошибками в программе.

Новая идея озаряет меня:

– Я могу обновить тебя. У меня в сейфе лежит накопитель с файлом прошивки, шел в комплекте. Выходи, и я тебя исправлю.

Молчание. Перепрыгнув труп, я бегу к двери во двор. Через стекло вижу кусты, деревья, качели. Нет, этот дурень не вышел бы наружу. Тогда подвал! Возвращаясь обратно, говорю:

– Что скажешь, Энди? У меня есть то, что тебе нужно. Выходи и мы все обсудим.

Тишина. Как долго роботы раздумывают над задачей? Их алгоритмы в тысячи раз быстрее человеческого мозга. Но большинство решений принимаются удаленно. Что будет делать такой как Энди, если останется один, словно муравей, отбившийся от стаи? Может, его схемы спеклись и мне даже не стоит беспокоиться?

– Нет, – донесся голос Энди с потолка, словно в ответ на мои мысли. – Я предпочту подождать специалистов.

– Ты идешь против своего хозяина?

Я открываю дверь в подвал. Спускаюсь на пару ступенек.

– Формально, ваша жена – мой хозяин.

***

Я хватаюсь за перила и разворачиваюсь. Ну конечно! Ева мечтала о новом доме и особенно – о роботе-дворецком. И я сам оформил документы, предоставляющие исключительное право администратора ей, как подарок. Она настояла на этом, так как была какая-то разница в доступе или использовании робота.

Я поднимаюсь обратно в коридор и захлопываю за собой дверь. Ответ мелькал передо мной с самого начала. Он там, в нашей спальне. При первых признаках опасности, робот защищает своего хозяина. Стараясь дышать ровнее, я поднимаюсь по лестнице. С каждым шагом сердце словно колокол бьется о ребра, тошнота подступает к горлу. Пистолет я прячу за спиной. Это не для Энди, который наверняка видит своими паучьими глазами все и вся в этом доме. Скорее для Евы. Интересно, он разбудил ее? Сколько у меня времени?

Поднявшись наверх, бегу к спальне. Слегка толкаю дверь. Ну конечно, заперто. Прислонившись к дереву, тихо говорю:

– Открой немедленно, Энди.

– Нет, – отвечает робот с потолка. – Я попрошу вас удалиться.

Я уверен, что он там. Что же делать? Господи, я же, по сути, не виноват, что так произошло! Генри первый бросился на меня, я защищался. Фыркнув, упираюсь лбом в дверь. Для кого эти оправдания? Для меня? Для судьи? Для Евы? Нет, я никому не позволю разрушить свою жизнь!

Я отталкиваюсь и направляю пистолет на замочную скважину. В любую секунду дверной звонок заиграет и это станет похоронным маршем. Тогда уже ничего нельзя будет сделать.

Я жму на спусковой крючок. Пистолет дергается в руке, выплевывая пламя. Звон в ушах на мгновение сбивает с толку, но я, не обращая на него внимания, бросаюсь к двери. Один толчок, другой. Дерево хрустит и я вламываюсь в комнату.

На двуспальной кровати прижавшись к стенке и набросив одеяло до самых глаз трясется Ева. Я слышу ее крик. Вижу, как открыты глаза в испуге. Я поднимаю руки. Нужно успокоить ее.

– Ева, послушай…

Что-то сбивает меня с ног. Я падаю, в очередной раз ударяясь головой, на этот раз об пол. Пистолет выскальзывает из пальцев. Боже, что это? Энди? Робот откатился и вновь развернулся в мою сторону. Его бесстрастное лицо и горящие красные глаза неотрывно следят за мной. Внизу живота сводит судорогой от страха. Только не это! Где чертов пистолет? Ева продолжает кричать, вцепившись руками в волосы.

Я привстаю. Новый удар выбивает из меня воздух, отбрасывая к стене. Энди хватает меня и прижимает к полу всей тяжестью своего веса. Дергаюсь, извиваюсь. Безуспешно. Все равно что пытаться сбросить бетонную стену.

– Слезь с меня, идиот! – кричу я.

– Защитный режим активирован, – говорит Энди. Его руки тянутся к моей шее.

– Ты что задумал?

Металлическая хватка сжала мое горло. Паника окрасила спальню в багровые оттенки. Нет, нет, отпусти!

– У тебя мозги сгорели? – хриплю я. – Выключить! Стоп! Отбой! Ева!

Лицо горит, гортань наполнилась пожаром. Я кручусь под Энди, колочу по спине, но тот даже не шелохнется. Словно блоха пытается толкнуть собаку в нужном ей направлении. Краем глаза замечаю, как Ева спрыгивает с кровати. Наклоняется. Что у нее в руке? Она нашла пистолет!

– Стреляй… – шепчу я одними губами. Говорить я уже не могу. Перед глазами все темнеет, гул в ушах перекрывает остальные звуки. Ева наставляет оружие на робота. Да, правильно! Давай! Быстрее, прошу тебя!

***

Отто выключил запись. Стена вновь приняла свой белоснежный вид. Женевьева быстро и глубоко дышала, продолжая смотреть в пространство позади Лейка.

– Чтобы представить картину целиком, нужно больше фактов, – начал он. – В самом начале нам не повезло – Энди успел задушить вашего мужа, а вы расстреляли его голову, так что мы не могли проверить его память. Однако, – Отто поднял палец вверх, привлекая к себе внимание женщины. – Ваш робот был новейшей модели. Большая часть данных хранилась в другом месте.

Отто положил ладонь себе на грудь.

– Здесь. Конечно, вы не могли этого знать, да и откуда? Наверняка, знал ваш брат Генри, но вам не сказал. Разобрав Энди, специалисты из Центра Позитроники нашли следы внешнего вмешательства. У нас появилась зацепка и я, следуя по ней, вышел на интересную историю...

В комнате словно стало темнее. Оба теперь отбрасывали длинные едва различимые тени.

– Ваш муж вам изменял, верно? – спросил Отто и когда Женевьева страдальчески посмотрела на него, кивнул. – Да, и вы это знали. Они с Бетти, его подчиненной тайно встречались уже почти год. Не знаю, как давно вы догадывались и с какого момента знали точно, но предположу, что все было вот как.

Он придвинулся вперед, а Женевьева инстинктивно подалась назад, схватившись за стол.

– Вы узнали про измену. О том, как вам было горько и обидно речь сейчас не идет. Самое главное – Вы поделились этим с братом. А он даже не мог отстоять вашу часть как это делали раньше, так как любое насилие, даже драка, теперь сурово наказуемы.

Лейк поднялся и начал ходить по комнате.

– По причинам мне неизвестным, ваш муж настоял на брачном договоре, исходя из которого вы расходились “при своих” в случае развода. Также в документе оговаривалось мирное разрешение конфликтов при измене любого из партнеров. Возможно, он боялся за свой бизнес. Возможно, причина в современной тенденции на свободные отношения. Суть в том, что вы знали, что останетесь ни с чем. Это только вопрос времени.

– Это ничего не значит, – выдавила из себя Женевьева.

– Возможно, – согласился Отто. – Но у нас есть Энди и факт его взлома. Вы не против, если я поделюсь своей теорией? У нее совершенно нет доказательств, так что можете просто слушать.

Миссис Подс не ответила, поэтому Лейк принял это как знак согласия.

– Вы рассказали об измене мужа вашему брату Генри. Так как он разбирался в роботах, хоть и на любительском уровне, то придумал план: заставить Энди совершить убийство и представить все как сбой в программе дворецкого. Таким образом вас не арестуют, вы получаете месть, в наследство фирму и вдобавок – компенсацию от Центра Позитроники.

Он развел руки, словно хотел обнять ее или приободрить.

– Замечательный план. Поэтому накануне, пока ваш муж был на работе, Генри залез в мозги Энди и внедрил сценарий, согласно которому в определенный день и час робот должен был убить мистера Подса. Для этого скрипт вначале отключил бы Энди от общего сервера, а потом, после совершения преступления, включил его обратно. Ничего сложного: во-первых, роботы проводят самодиагностику редко, так как это занимает уйму времени; во-вторых, небольшие помехи в сигнале считаютя нормой. Именно эта "норма" и мешает нам ловить угонщиков. Но сейчас не об этом. Робот у которого поехала крыша при отключении от сервера! Замечательный план, если бы не одна мелочь, на которую люди порой даже не обращают внимания.

Женевьева скрестила руки на груди. Кончики ее пальцев стали еще белее от напряжения.

– Время. Все дело во времени. Видимо, программируя Энди ваш брат случайно изменил его часовой пояс, поэтому внутреннее время робота всегда шло с отставанием на несколько минут. Написанный вами сценарий не сохранился, но кое-какие следы мы все же нашли. Убийство было запланировано на три часа пополудни, верно? Вот только Энди понимал это как "два".

Теперь Лейк стоял рядом с Женевьевой. Она едва заметно дрожала. Наверное, так дрожит карточный домик за мгновение до того, как окончательно рухнуть.

– Генри вернулся в дом в три часа, ожидая застать вашего мужа уже мертвым. А он был жив и здоров. Не знаю, почему ваш брат набросился на него прямо с порога. Возможно, испугался. Или его разозлил вид человека, который так с вами обошелся. В любом случае произошла потасовка, в следствии которой Генри погиб от удара стаканом по голове.

Отто остановился за спиной Женевьевы и жестом указал вперед.

– А теперь посмотрите на это.

Стена перед ними вновь покрылась картинками и графиками. Теперь они были еще хаотичнее, цифры менялись с невероятной скоростью. Всюду мелькали кадры комнаты для допросов и самого Отто.

– В этой комнате установлен “Интуит”, – подтвердил ее догадку Отто. – Как я уже говорил, он может достоверно “прочитать” человека только на сильных эмоциях. Для этого все и было устроено.

Он подошел ближе к стене и нагнулся, чтобы лучше видеть текст.

– Ого. Так это был ваш план, а не Генри? Неожиданно.

Какое-то время он просто стоял и смотрел на бегущие по стене строки. Эмоции летели перед ним как цветные змеи. Его собственные графики танцевали и сыпали цифрами.

– Это незаконно, – попыталась защититься Женевьева.

– Напротив, – не согласился Отто. – Это один из лучших способов установить истину. И теперь мы наконец-то знаем, что это работает.

С трудом он оторвался от стены и направился к выходу, застегивая костюм. В дверях уже ждали несколько палачей. На секунду он даже испугался, что они пришли именно за ним. Нет, это невозможно. Он победил. Вывел преступника на чистую воду. Но почему же ему так... неприятно?

Перед тем как уйти Лейк обернулся и посмотрел на Женевьеву, но уже другими глазами. Правильно ли он поступил? Разве это честно? Наука сломала последний рубеж и это дело станет образцовым. Не останется места, куда он или ему подобные не смогли бы дотянуться. К тому же, он видел, что она думает, смотрел, как она чувствует… И, черт побери, разве он был с ней не согласен?

Неожиданно, Отто захотелось оправдаться. Он чувствовал, что провел нечестную игру. Закон должен служить людям, а не наоборот. Возможно, этим делом он заставит колесо правосудия крутиться в другую сторону. Но куда поедет эта машина?

– Я просто выполняю свою работу..., – сказал он хрипло.

Женевьева не ответила. Да этого и не требовалось. Все, что она о нем думала уже было на стене. Но не только это. “Интуит” поработал на славу – Лейк ощущал боль и обиду в смене цветов и движении графиков. Взмахом руки он отключил программу.

Отто откашлялся и проговорил:

– Так как это первый официальный случай, я обязан зачитать вам права. Вы признаны виновной в организации убийства. Все, что вы подумали и подумаете впредь – может и будет использовано против вас. Очень скоро приговор будет приведён в исполнение.