Сквозь всю вселенную

Глава 1

До возвращения на Землю им оставалось чуть больше двух недель. Экспедиция «Горизонт-3» выполнила почти всю свою исследовательскую задачу на краю Солнечной системы, и теперь, по плану, был лишь один шаг — пройти через внешнюю границу облака Оорта, снять показания и повернуть к Земле.

Андрей сидел у иллюминатора и смотрел на бесконечный космос. Миллиарды звёзд, холодных и равнодушных. Где-то там, среди них, затерялась крошечная голубая точка – дом. Он уже почти чувствовал запах земли после дождя, слышал смех Мишки и Вики, ощущал тепло Машиных рук. Осталось совсем немного.

На пульте мягко мигнул индикатор входящего видеовызова.

— Привет, космонавт, — сказала Маша. Она сидела на подоконнике, поджав колени, и улыбалась той самой улыбкой, от которой у него каждый раз сжималось сердце.

— Привет, Машка, — ответил Андрей. — Как же я соскучился.

— Я тоже. Мишка вчера сказал, что нарисовал ракету, чтобы ты скорее вернулся. Вика всё спрашивает, когда папа прилетит.

— Передай им, что папа уже летит. Осталось всего две недели, Маш. Совсем чуть-чуть.

— Я считаю дни, — она коснулась экрана пальцем, будто гладила его по щеке. — Каждый вечер выхожу на балкон и смотрю в небо. И думаю: там, среди звёзд, мой Андрей летит ко мне.

— Лечу, — он улыбнулся. — Быстрее некуда. Как вы там вообще?

— Всё хорошо. Скучаем. Ждём.

— Я вас люблю. Бесконечно.

— И я тебя. Бесконечно. Возвращайся скорее, родной.

— Обязательно. Скоро увидимся.

Андрей отключил связь и ещё немного посидел, глядя на погасший экран. Тепло от разговора ещё держалось где-то в груди. Он перевёл взгляд на центральный пост, где работали Ксения и Павел.

Ксения – бортинженер экспедиции, а Павел – специалист по научным приборам. Между ними давно поселилась тихая симпатия, заметная с каждым днём всё сильнее. Они находили поводы оказаться вместе — проверить приборы, заварить чай. Делали вид, что это просто работа, что ничего не происходит. Но Андрей видел всё: слишком долгие взгляды, слишком особенные голоса. У них плохо получалось скрывать то, что они и сами себе ещё не признали.

Андрей отвёл взгляд от Ксении и Павла. Хватит подглядывать, пусть разбираются сами. Он посмотрел на панель навигации. До облака Оорта оставалось меньше часа.

— Всем приготовиться к входу в зону сканирования. Занять рабочие места, —сказал он в коммуникатор.

Корабль вошёл в облако Оорта точно по графику. Снаружи, за иллюминаторами, ничего не изменилось — всё те же звёзды, всё та же тьма. Но датчики фиксировали плотность частиц выше расчётной. Андрей нахмурился.

— Странно, — пробормотал он.

— Командир, у меня скачки по всем приборам, — голос Ксении стал напряжённым. — Магнитное поле ведёт себя нестабильно.

— Вижу.

Павел подошёл к своему терминалу, вгляделся в показатели.

— Такого не должно быть. Мы же моделировали этот участок сотню раз.

— Моделирование — не реальность, — резко ответил Андрей. — Держите связь с Землёй, передавайте телеметрию каждые тридцать секунд.

— Есть.

Корабль тряхнуло. Сначала слабо, потом сильнее. Запищал аварийный индикатор. Андрей вцепился в подлокотники кресла.

— Что это было?

— Не знаю, — Ксения быстро стучала по клавишам. — Поле растёт, показатели зашкаливают. Командир, я теряю связь с Землёй.

— Продолжай попытки.

— Пробую. Сигнал пропал полностью.

Связи не было. Корабль постепенно вышел из аномальной зоны, и приборы успокоились. Но передатчик молчал. Андрей несколько раз перезагрузил систему — безрезультатно.

— Похоже, сгорел передатчик, — сказал Павел после диагностики. — Или вышел из строя из-за перегрузки.

— Есть запасной? — спросил Андрей.

— Есть. Но ему нужна калибровка. Несколько дней, может, неделя.

Андрей сжал губы. Неделя без связи. Маша будет с ума сходить. Но другого выхода не было.

— Ладно. Работаем по штатному протоколу. Координаты возврата забиты, курс на Землю проложим по автопилоту. Ремонтируем передатчик в полёте.

Они развернулись и легли на обратный курс. Прошли неделя, вторая. Связь так и не восстановилась. Андрей всё чаще смотрел в иллюминатор.

И вот, наконец, в чёрной бездне космоса начала проявляться знакомая голубая точка. Она становилась всё больше, всё ярче, всё роднее. Андрей прильнул к стеклу, не в силах оторвать взгляд. Земля. Его Земля. Голубая, живая, прекрасная. Где-то там, в этом голубом мареве, его ждут Маша, Мишка, Вика. Совсем скоро он обнимет их, прижмёт к себе и больше никогда не отпустит.

— Ну здравствуй, дом, — прошептал он, и на губах его заиграла улыбка.

Он чувствовал, как тепло разливается по груди. Всё позади — бесконечные месяцы полёта, потеря связи.

В этот момент на пульте неожиданно замигал индикатор.

— Командир! — взволнованно воскликнула Ксения. — Связь! Связь вернулась!

Андрей резко обернулся, подскочил к пульту.

— Запрашивай посадку. Немедленно.

Ксения быстро переключила частоту, нажала кнопку вызова.

— Центр, приём. Это «Горизонт-3». Запрашиваем посадку. Повторяю: «Горизонт-3» запрашивает посадку.

Несколько секунд в динамике шипели помехи. Затем раздался голос — спокойный, но незнакомый:

— «Горизонт-3», вас слышим. Посадка разрешена. Следуйте на полосу семь-одиннадцать. Координаты переданы.

Ксения замерла с рукой на пульте.

— Семь-одиннадцать? — переспросила она, нахмурившись. — Я первый раз слышу про такую полосу. У нас нет полосы с таким номером.

— И голос незнакомый, — добавил Павел, подходя ближе. — И протокол не тот. Обычно Центр представляется, называет себя, запрашивает статус экипажа…

— А тут просто «посадка разрешена», — закончил Андрей. — Без вопросов. Без уточнений. Без всего.

Он всмотрелся в изображение на экране — камера корабля транслировала вид на приближающийся город.

— Я не узнаю его, — тихо сказал Андрей. — Я вообще не знаю, что это за город.

Ксения и Павел обменялись взглядами. В иллюминатор было видно: внизу раскинулся мегаполис с незнакомой архитектурой, которой не было, когда они улетали.

— Садимся, — твёрдо сказал Андрей. — Другого выхода нет.

Корабль мягко коснулся посадочной платформы, издав глухой, утробный звук, от которого по обшивке прошла дрожь. В наступившей тишине Андрей, Ксения и Павел сидели неподвижно, глядя в иллюминаторы. Снаружи к ним уже спешили группы людей в странных, облегающих комбинезонах.

Шлюз открылся со свистом. Внутрь хлынул воздух — сухой, с привкусом озона и металла. Мужчины, лица которых не выражали ни радости, ни любопытства, жестом пригласили экипаж выйти.

— Идемте, — коротко бросил один из них, даже не представившись.

Андрей, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия, первым шагнул на бетон. Его ноги, отвыкшие от земного притяжения, на секунду подкосились. Павел подхватил его под локоть, Ксения шла следом, нервно озираясь по сторонам.

Их вели по бесконечно длинному коридору. Само это место – «Галерея славы астронавтики» – поражало воображение. Стеклянные стены открывали вид на залитый голографическими огнями ночной город с абсолютно безумной архитектурой: закрученные в спирали здания, парящие в воздухе платформы и тонкие лучи света, уходящие прямо в небеса.

Но внимание Андрея приковали экспонаты. Вдоль всей галереи стояли макеты космических кораблей. Начиная от первых «Востоков», заканчивая громоздкими межпланетными станциями.

— Смотрите… — прошептала Ксения, замедляя шаг.

Они остановились. Прямо перед ними, подсвеченный холодным голубым светом, стоял макет «Горизонта-3». Точно такой же, как их корабль. Снизу была прикреплена табличка.

Андрей подошел ближе, его пальцы слегка подрагивали. Он прочитал:

«Экспедиция «Горизонт-3». Экипаж в составе: А. Волков, П. Орлов, К. Зорина. Погибли в 2105 году в результате аномального выброса энергии».

Андрей замер перед табличкой, не в силах оторвать взгляд от холодных букв. «Погибли в 2105 году». Он медленно поднял руку и коснулся стекла, за которым стоял макет их корабля. Пальцы дрожали.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Мы же здесь. Мы живы.

— Идёмте, — повторил сопровождающий. — Вас ждут.

Астронавтов провели дальше по галерее. Андрей шёл как в тумане. Мысли путались.

Они вошли в просторный кабинет на верхнем этаже небоскрёба. Стены здесь были полностью прозрачными, открывая панораму незнакомого города — летающие автомобили, светящиеся голографические вывески, здания, уходящие в облака. В центре комнаты стоял стол, за которым сидел пожилой мужчина в строгом тёмном костюме.

— Садитесь, — сказал он. — Меня зовут Сергей Иванович Кузнецов. Я директор Российской космической корпорации.

Андрей не сел. Он шагнул к столу и упёрся ладонями в его поверхность.

— Объясните мне, — голос его дрожал. — На табличке — 2105 год. Мы стартовали в 2104-м. Что здесь происходит?

— Садитесь, Андрей. Разговор будет долгим.

Андрей не двигался. Тогда Кузнецов вздохнул и сказал прямо:

— Вы находились в аномалии меньше суток по вашему времени. Но для нас прошло полтора столетия. Сейчас — 2256 год.

Андрей не сел. Он стоял, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на Кузнецова так, словно пытался разглядеть сквозь него ту самую пропасть в полтора столетия.

— Вы хотите сказать… — голос его был тихим, но в нём звенела та особенная, ледяная ясность, которая приходит только тогда, когда рушатся последние иллюзии. — Вы хотите сказать, что там, в облаке Оорта, мы потеряли не связь. Мы потеряли время...

Кузнецов медленно кивнул.

— Вы прожили несколько часов. А наше время… оно ушло вперёд, как поезд, который вы не успели догнать.

Андрей закрыл глаза. И в этой темноте, под веками, он увидел Машу. Она стояла на балконе, смотрела в небо, считала дни, недели, годы. Он видел, как седеют её волосы, как появляются морщины у глаз, как она всё ждёт и ждёт, а небо молчит. Он видел, как она стареет, как дети вырастают, как внуки рождаются, а она всё ещё смотрит вверх, потому что обещала ждать.

Ксения всхлипнула. Павел молчал, стиснув зубы.

— Есть что-нибудь… — Андрей открыл глаза. Они были сухими, но красными, воспалёнными. — Что-нибудь, что осталось от них? Записи? Фотографии? Хоть что-то?

Кузнецов помолчал. Потом встал, подошёл к сейфу, набрал код. Извлёк старую, пожелтевшую коробку. Поставил её на стол.

— Здесь то, что музей «Галереи славы» хранил больше ста лет. — Одна вещь, которую она оставила лично вам.

Кузнецов достал конверт. Обычный бумажный конверт, пожелтевший, с выцветшими чернилами. На обороте знакомым, чуть дрожащим почерком было выведено: «Моему Андрею».

Андрей взял конверт так, будто это была не бумага, а хрупкая льдинка, готовая растаять от одного дыхания. Он долго держал его в руках, не решаясь открыть. Боялся, что внутри — пустота. Или что слова рассыплются в прах.

— Она оставила это в день, когда приходила к макету в последний раз, — тихо сказал Кузнецов. — За три дня до своей смерти. Подсунула в щель, под основание.

Андрей медленно вскрыл конверт. Внутри лежал сложенный вчетверо листок. Он развернул его.

Почерк был неровным, старческим, но узнаваемым до боли.

«Люблю тебя бесконечно. Моя любовь будет с тобой всегда. Даже сквозь всю вселенную».

Он прочитал эти строчки раз, другой, третий. И вдруг почувствовал, как мир вокруг исчезает. Осталось только белое сияние бумаги и этот голос, её голос, который он слышал внутри себя. Она говорила эти слова. Она шептала их, сидя на подоконнике, поджав колени, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у него сжималось сердце.

Андрей зарыдал. Слёзы текли по его лицу, но он не мог остановиться. Он плакал по Маше, по Мишке и Вике, по прожитой без него чужой жизни, по тому, чего никогда не вернуть.

Ксения подошла и обняла его за плечи. Павел стоял рядом, положив руку ему на спину. Они молчали. Потому что слов не было. Была только эта записка, эта любовь, этот крик сквозь сто пятьдесят лет.

К утру Андрей так и не сомкнул глаз, а когда в дверь постучал Кузнецов, он всё ещё сидел в кресле, сжимая в руке помятый листок.

— У меня есть два предложения, — сказал он, глядя на Андрея. — И ты должен выбрать.

— Первое: ты можешь присоединиться к исследовательской группе по изучению экзопланет «Новые горизонты». Мы ищем миры, пригодные для жизни. Твой опыт космических полётов бесценен. Ты будешь нужен.

Андрей молчал.

— Второе: уже двадцать лет мы ведём эксперименты по квантовым прыжкам. Перемещение в прошлое.

Андрей поднял голову.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Технология несовершенна. Из пяти попыток — три закончились гибелью испытуемых. Ещё два человека… исчезли. Мы не знаем, живы ли они, погибли или застряли где-то между временем.

— И вы предлагаете мне стать подопытным?

— Я предлагаю тебе шанс, — Кузнецов посмотрел ему прямо в глаза. — Шанс вернуться. Но участвовать должен весь ваш экипаж.

Андрей перевел взгляд на дверь. Он знал, что там, за ней, Павел и Ксения — и знал, о чем они сейчас молчат, глядя друг на друга. Они только начали здесь дышать. Только начали любить. И вряд ли захотят променять это на сомнительную надежду, которая, быть может, обернется лишь гибелью. У них есть что терять — и это «что» уже стало для них всем.

Эксперимент назначили через месяц. Всё это время Андрей бродил по городу, смотрел на новый мир, пытался привыкнуть. Но сердце его было не здесь. Оно было там — в прошлом, где осталась Маша, которая ждала его, считая дни, что стали годами, а годы — целой жизнью.

В день, когда нужно было дать окончательный ответ, он пришёл в здание корпорации. В руках он сжимал записку. Он перечитал её сотни раз за этот месяц. Слова въелись в память.

«Люблю тебя бесконечно. Моя любовь будет с тобой всегда. Даже сквозь всю вселенную».

Он вошёл в холл. Люди мелькали туда-сюда – учёные, инженеры, курсанты. И вдруг он увидел, молодого человека, который шёл к нему навстречу.

Парень был высокий, светловолосый. Он улыбнулся — вежливо, приветливо.

— Вы к директору? — спросил парень. — Я вас провожу, если хотите.

Андрей замер. Он не мог отвести взгляд. Его сердце сжалось. Тот же разрез, та же глубина, что у Маши. Линия скул напомнила ему её улыбку, а ямочка на подбородке… Он вздрогнул. Эта ямочка была у Мишки. Но вот изгиб бровей – Викин. В этом парне, в этом взрослом мужчине, вдруг проступили черты всех троих разом. Он опустил глаза на бейдж. «Волков Евгений Сергеевич. Главный специалист. Экспедиция «Новые горизонты»».

— Волков… — одними губами произнёс Андрей и, справившись с голосом, закончил: — Да, я к Кузнецову.

После разговора с главным корпорации Андрей вышел на площадь перед зданием. Впереди солнце искрилось лучами, заливая всё вокруг ослепительным светом. На его груди блестел бейдж «Новых горизонтов». В руках он держал записку жены.

Он выбрал свой дальнейший путь.

Ведь он знал: она любит его бесконечно. И её любовь будет с ним всегда. Он пронесёт её сквозь всю вселенную. Потому что любовь не исчезает. Она остаётся. Даже сквозь время. Навсегда.