Сказка о прошлом и будущем

Глава 1

Небольшой, но когда-то добротный и крепкий коттедж в два этажа. Совсем уже разваливался. Было принято решение его снести. Она уже получила компенсацию и деньги за землю. Ни к чему был этот участок — смотреть совсем не хотелось на то, как огромная машина разрушит за какие-то минуты всё то, что когда-то она любила.

Как это было давно… Детский смех. Бабушкины руки. И множество невероятной красоты кукол, с которыми даже играть нельзя было, а лишь любоваться со стороны. Весь хлам давно свезли на свалку — уцелевших кукол ей удалось продать за неплохие деньги. Да и куда было ставить их?

Когда выносили очередной мешок, Александра Николаевна — так звали эту молодую женщину — увидела, что что-то словно блеснуло, будто позвало её. Подойдя поближе, она без стеснения сунула руку в тугой, рвущийся мусорный пакет и нащупала что-то увесистое.

«И как она сюда попала?» — воскликнула вполголоса женщина.

Это была средних размеров кукла, длиной примерно до локтя взрослого человека. Розовое платье в китайском или японском стиле растрепалось и торочилось к низу. Пальцы на фарфоровых ножках и ручках были сбиты или стёрты — словно ими стучали обо что-то, ну или кто-то погрыз — может быть, крысы. Розовый, нежный цветочек, который когда-то был прикреплён к чёрным, сейчас растрёпанным и покрытым пылью волосам, давным-давно бесследно пропал. А фарфоровое личико совсем утратило краски — словно стёрлось.

Александра Николаевна повертела куклу и твёрдо решила забрать её домой и отреставрировать. И не просто отреставрировать — у неё на эту красавицу были грандиозные планы. Она уже предвкушала, как её коллеги лопнут от зависти, когда она представит боссу свой новый уникальный проект.

Он только учился: бывало, ронял что-то, бывало, говорил какие-то неправильные слова. Недаром женщина взяла его на испытание — воспитание. Но в дальнейшем он должен был поехать в какую-нибудь богатую семью, и она уже даже предполагала, в какую. Конечно, это будет кто-то из родственников или знакомых её босса, ведь роботы нынче не дешёвые, особенно такой. Коллеги называли его в шутку Шуриком, и все посмеивались над Александрой, говоря: «Ну как, тётя Шура, твой Шурик поживает?»

Она была не просто разработчицей, но также вполне могла собирать физических роботов — и даже порой лучше, чем мужчины. Но больше всего ей нравилось их, так сказать, воспитывать, обучать, программировать, учить чему-то новому, особенному. Александре Николаевне очень нравилось, как обучается Шурик. Он рос (конечно же, в кавычках) любознательным, воспитанным и терпеливым — третье особенно важно для подобных роботов.

Утро началось как обычно: Шурик включился и занялся привычными — то есть запрограммированными, конечно же, делами. Нужно было приготовить завтрак для Александры, протереть пыль, помыть полы — ну и всякое такое. Да-да, учила она его мыть полы с помощью швабры, а не просто «вруби робот-пылесос» — мало ли, что пригодится может.

И вот, когда он уже попрощался с хозяйкой квартиры и сам, по её настоянию, продолжил двигать шваброй, потому что что-то он там неправильно сделал, непослушная пластиковая ручка выскользнула из его руки. И когда он бесстрастно поднимал швабру, его глаза поравнялись с другими глазами.

На комоде под прозрачным куполом стояла невероятной красоты куколка с фарфоровым личиком, яркими карими, словно живыми глазами, с длинными чёрными волосами, в которых словно рос красивый светло-розовый цветочек — похоже на лилию. Её пышное розовое платьице с красивейшими золотистыми узорами было настолько длинным, что ножек совсем не было видно.

Робот всё-таки поднял швабру и из руки её не выпустил, но продолжал стоять и любоваться — насколько это возможно для робота — невероятным, невиданным предметом. Или же существом — он не мог пока определить, что именно это было.

И вдруг невиданное существо моргнуло глазками и почти детским голосочком проговорило:

— Доброе утро.

Робот помолчал пару секунд, обрабатывая информацию, а потом автоматически ответил: «Здравствуйте. Рад приветствовать вас в нашем доме. Чем могу помочь?»

«Может быть, познакомимся для начала?» — спросила куколка.

«Простите, моё имя слишком сложное, я думаю, цифры и буквы не будет вам столь приятно повторять каждый раз. Мой разработчик и наставник, а также её многочисленные коллеги и знакомые предпочитают называть меня Шурик», — развёрнуто ответил кукле робот.

«Какое забавное имя для столь необычного создания», — попыталась усмехнуться куколка. — «А меня зовут Касуми. Так назвали меня очень‑очень давно. Должно быть, мой голос смутил тебя, и ты, как машина, решил, что я ребёнок, но на самом деле, Шурик, я старше тебя на очень много лет».

Кукла даже попыталась немного развести руками, хотя у неё это плоховато получилось. Но робот был не то чтобы удивлён. Он не мог понять, что за штука перед ним: это не человек, да и не робот вроде. Может быть, какая-то игрушка? Но многие игрушки сейчас тоже роботы. Он пытался просканировать её на предмет чипов и ещё чего-нибудь такого, но она оставалась для его сенсоров всего лишь обычной старинной фарфоровой куклой.

Шурик постоял ещё минуту, затем снова занялся делами по дому. Касуми наблюдала за ним, шевеля не только глазками, но и поворачивая голову в ту сторону, куда шёл робот.

Закончив дела, Шурик снова подошёл к своей новой знакомой. «Я раньше вас здесь не замечал», — вежливо заговорил он.

«Да полно, Шурик, — ответила Касуми, — хоть и я не ребёнок, но уже давно не человек, так что давай уж на „ты“».

«Как вам угодно», — ответил робот, слегка склонив голову.

«А, хорошо тебя Саша научила вежливости, хотя бабушка её в своё время никак не могла приучить говорить красиво да правильно», — на фарфоровом личике даже появилась улыбка.

«Ты о ком сейчас говоришь?» — озадаченно спросил робот.

«Ну как о ком? Об Александре, разработчице твоей, в доме которой ты только что убирался?»

«Простите, иная форма её имени немного сбила меня с толку», — металлическим голосом ответил Шурик.

«Ну я же просила, говори со мной на „ты“, да и потом… Ведь чтобы стать Александрой, ей нужно было быть и Сашей, и Шурочкой, и Сашенькой. Она тогда маленькая была, когда мы впервые встретились», — весело затараторила куколка.

«Значит, ты старше неё?» — Шурик попытался изобразить удивление.

«Ну конечно же, старше! Я старше даже её бабушки. Просто меня несколько раз реставрировали, вот что. А так мне доводилось даже играть с самыми настоящими принцессами. Правда, не все они были очень аккуратными. И вот удивительно, что мы здесь с тобой сейчас разговариваем спустя десятилетия и даже столетия».

Тут робот услышал звук, напоминающий о том, что через два часа Александра вернётся домой. Он вежливо попрощался с куколкой и встал на зарядную станцию. Хоть ему ещё бы хватило на пару часов — всегда так было при возвращении разработчицы. Когда Александра Николаевна переступала порог квартиры, он стоял и спокойно ждал в спящем режиме: так она знала, что всё в порядке и всё выполнено.

Но на этот раз робот не спал — он всё поглядывал издали на куколку, стоящую на комоде, а та порой невзначай ему подмигивала. Но вдруг он услышал активацию ключа в замке. И оба тут же замерли.

Обычно Александра Николаевна возвращалась с работы не то чтобы совсем разбитой, но до ужаса уставшей и слегка нервной. Конечно, она была правильной женщиной и держала себя в руках, прекрасно зная, что если поддастся эмоциям и будет кричать на Шурика только потому, что у неё нехороший день, то робот всё это запомнит, и неизвестно, как потом будет себя вести с новыми хозяевами. Хотя, с другой стороны, она могла бы и давать иногда себе волю: ведь многие люди далеко не сделаны из того, из чего сделан Шурик, и могут злиться, обижаться и так далее, и робот должен и так их принимать.

Но на этот раз, широко резко дверь, она едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Широко улыбнувшись, она поглядывала то на Шурика, то на куклу. Просить робота о чём‑то и будить его не стала. Едва раздевшись и поужинав, уселась за ноутбук. Что‑то там нажимала, слегка посмеивалась, приговаривая: «Вот это да, всё идёт даже лучше, чем я предполагала. Невероятно! Ну поглядим, чем всё кончится».

Пару раз хохотнув, она позвала Шурика: «Ну как прошёл день, Шурик? Что нового?» — заговорщицки спросила женщина.

«Я приготовил ужин, помыл полы, протёр пыль, бросил мусор в измельчитель, затем в мусоропровод, также помыл окна, вычистил робот-пылесос и подготовил сплит-систему к летнему сезону», — отчитался Шурик.

«Ну молодец. И всё? Больше ничего не происходило? Ну, не знаю, чего-то необычного, особенного?» — не унималась Александра.

Робот несколько раз посмотрел на куклу, и его автоматическое нутро не выдержало: «Я познакомился с необычным созданием, которое не могу никак идентифицировать. Детский голос исходил предположительно из куклы с фарфоровым лицом, стоящей в прозрачной колбе. Объект утверждал, что он женского пола, имеет имя Касуми и старше вашей бабушки, Александра Николаевна, также объект заявил, что вас когда-то называли Сашенька и даже Шура. Объект шевелил конечностями, подмигивал и даже предположительно обладает некоей мимикой».

Выслушав тираду, Александра Николаевна, прижав руку ко рту, как при рвотных позывах, второй схватилась за живот. Добежав до ванной комнаты, она закрылась и одним щелчком отключила камеру. После чего, позабыв, что дверь не обладает хорошей звукоизоляцией, расхохоталась в голос.

После приступа бурного хохота Александра Николаевна наконец отдышалась и открыла воду, чтобы умыться и как-то прийти в себя, прежде чем выйти к Шурику. Но голос робота, донёсшийся из-за двери: «Вы в порядке? Может быть, вызвать медицинскую помощь?» — заставил женщину просто повалиться на пол и засмеяться так, что икать начала. Она даже не предполагала, как у неё всё это круто получится и как же смешно будет вести себя Шурик.

«Нет, всё в порядке!» — крикнула разработчица немного охрипшим голосом.

Быстро умывшись и промокнув лицо полотенцем, она вышла и увидела перед собой робота. Ещё разок прыснув, надела маску серьёзности — это было настолько сложно, что казалось, будто так называемая маска просто треснет по швам.

Произнесла почти строгим голосом: «Это просто фарфоровая кукла, доставшаяся мне от бабушки. Она не может ничего говорить. В ней нет никаких микросхем, а тем более внутренних органов, как у живого существа. Это просто старая реликвия».

«Но она говорила со мной, Александра», — бесстрастно ответил робот.

«Хорошо, давай проверим, насколько ты был прав». Женщина взяла за руку робота и подвела его к тому самому комоду, на котором стояла та кукла. Она была ровно такой же статичной — с фарфоровым личиком, в красивом платьице, с цветочком на голове, накрытая сверху стеклянным куполом.

«Как ты говоришь, она себя называла?» — спросила, подмигнув, Александра Николаевна.

«Касуми», — металлически ответил Шурик.

«Здравствуйте, Касуми», — натянув улыбку, женщина тронула купол. Кукла также оставалась неподвижной.

Ещё минуты три женщина несколько раз пыталась заговорить с куклой — то на русском, то на английском, то даже на японском: «здрасьте», «аригато», «хеллоу», — демонстративно шевеля куполом. Но кукла оставалась безмолвной, статичной — какой и должна была быть обычная старинная бабушкина реликвия.

«Теперь ты понимаешь, Шурик?» — повернувшись к нему, спросила разработчица.

«А может быть, она реагирует только на меня, Александра Николаевна?» — предположил робот.

«Ну хорошо, попробуй», — еле-еле сдержала смех женщина.

Шурик пристально посмотрел на фарфоровое личико и продекламировал: «Добрый вечер, Касуми. Помнишь, как мы с тобой разговаривали? Ответь, пожалуйста, Александра не верит, что ты можешь говорить».

Кукла не то что не зашевелилась — даже не моргнула. Робот недоумённо — насколько это возможно для машины — посмотрел на Александру Николаевну. Она лишь тихонько усмехнулась и развела руками.

«Необычный сбой в системе», — продекламировал Шурик, скрестив руки на груди.

«Это ты озадачен. Ты даже не представляешь, как озадачена я», — попыталась изобразить удивление разработчица.

Спать они легли как обычно: то есть робот проследовал на свою зарядную станцию, Александра Николаевна — в свою постель. Хотя «как обычно» — это сложно назвать, ведь она решила лечь пораньше. К двадцати трём решила не засиживаться за ноутбуком допоздна: всё равно основная работа проделана, и всё идёт как нельзя лучше. «Вот что будет с остальными, когда она представит свой проект… Это просто уникально! Ещё никто не делал — по крайней мере в нашей стране. Хотя она много знала и о других, и ничего подобного не встречала».

Утро наступило как обычно. Робот занимался домашними делами, женщина собиралась на работу и всё поглядывала на робота, который то и дело обращал внимание на куколку, стоящую на комоде. Её это безумно веселило.

Выйдя из дома, она снова попросила его перемыть полы ещё раз, протереть пыль и приготовить ей что-нибудь на ужин, предвкушая дальнейшие приключения Шурика.

И снова робот роняет швабру. Смотрит на куклу — она мигает, моргает глазками и здоровается с ним.

«Я понял: дело в мытье полов или в том, что я роняю швабру? Возможно, этот сбой происходит после того, как я наклоняюсь за этим инструментом», — продекламировал Шурик кукле.

«Да чего ты там бормочешь, машина?» — засмеялась Касуми. — «И вовсе это не сбой. Просто я необычная кукла».

«А Александра Николаевна сказала, что ты вполне себе обычная кукла с фарфоровым лицом, которая досталась ей от бабушки», — бесстрастно ответил робот.

«Так-то оно так, только я… Ну как же тебе объяснить? В общем, дети бы назвали меня волшебной. А вообще истина в том, что я когда-то была настоящей живой девушкой. Ну, однажды меня заколдовали, и душу заперли в этой кукле».

«Разве так бывает? Душу можно запереть?» — спросил Шурик, в шаге от программного сбоя.

«Вам, машинам, это, конечно, не понять. Но многие люди в это верят. А за что же тебя заколдовали и заперли в кукле?» — пытаясь создать строгий тон, спросил робот.

«Ну, скажем так, я не хотела выходить замуж за одного богатого мальчика. Его мама очень обиделась и заколдовала меня».

«И что же снимет это заклятие? Дай угадаю: нужно разбить тебя на мелкие осколки? Но я этого не сделаю, Касуми, потому что Александре Николаевне это очень, очень не понравится».

«И что, она тебя тоже сломает и выкинет, да?» — засмеялась куколка.

«Вряд ли. Потому что я потом должен буду работать в другой семье, у совершенно других людей. Скорее всего, она меня просто отключит или отправит на переборку — перепрограммирует, что-то поменяет в моём теле, чтобы я больше такого не сделал».

«Ты не волнуйся, Шурик. Чтобы снять заклятие, меня не нужно ломать. Даже совсем наоборот: я настолько заколдована, что, сломав куклу, ты уничтожишь и мою душу».

«А как же тебя тогда освободить?» — спросил Шурик, изображая заинтересованность.

«Ну, это очень, очень сложно», — таинственно заговорила куколка.

«Я привык решать сложные задачи. Машины могут многое, почти всё», — продекламировал Шурик.

«Ну ты, конечно, загнул… То есть я хотела сказать, ты очень, очень громко сказал. Уверен в себе. В общем, я тебе расскажу, как меня расколдовать, но немного позже, потому что нам нужно с тобой как следует узнать друг друга. Потому что для этого нужно ну очень сильно постараться, и ты должен очень много знать и обо мне, и о многих подобных вещах».

«Я могу подключиться практически к любой базе данных», — продекламировал Шурик.

«Ну поглядим», — куколка снова засмеялась.

Остальную часть дня они весело играли с куколкой. Касуми всеми силами пыталась отвлечь Шурика от работы, но тот её прерывал и возвращался к делам из раза в раз. Они играли в города, придумывали забавные сказки.

Иногда Касуми рассказывала о том, как она играла с принцессой, и та её швырнула в зеркало; как один из придворных мальчишек оторвал ей руку; или как Сашенька украла её однажды у бабушки, извозила в песочнице, за что получила нагоняй; как её грызли маленькие собачки, кошки отрывали цветочек, и она уже сбилась со счёта, сколько нарядов ей пришлось сменить и сколько раз её реставрировали.

Часа за три до прихода Александры Николаевны робот взялся за приготовление ужина. Касуми, словно нарочно, его отвлекала — не получалось до тех пор, пока она не изобразила плач и не сказала, что скучает. Произнесла обиженным голоском: «Ну пожалуйста, ну побудь со мной! Мне так скучно, одиноко… Только ты можешь со мной разговаривать».

Тогда Шурик сдался и выслушал сказку про китайскую принцессу и кота-демона.

Пожар, конечно, не устроил, но всё пришлось переделывать: Александра Николаевна наверняка заметит запах подгоревших овощей. Загружаясь тем, что произошла неприятность, Шурик сказал: «По сути, ты виновата в том, что случилось».

Та попыталась состроить личико обиженного ребёнка и сказала, что теперь вообще с ним никогда не заговорит, раз он такой жестокий.

Потом Шурику, в общем, было не до этого. Он должен был всё проветрить, всё убрать, просушить, прочистить и ещё приготовить новый ужин: ведь если Александра Николаевна вернётся и ничего не будет готово, его экзамен не будет пройден.

И управился он минута в минуту. Когда, разряженный кое-как, добрёл до своей станции, ключ запищал — и женщина ввалилась в квартиру, притворно пошатываясь, поглядывая на робота. Создавалось ощущение, что она минут пять уже стояла за дверью, к чему-то прислушиваясь.

Взглянув на разряженного Шурика, женщина наскоро переоделась, запустила стирку и уселась ужинать.

«А он молодец, всё вовремя успел», — усмехнулась она, закидывая в рот кусок тушёного мяса со сладким перцем.

По ТВ шло какое‑то ток‑шоу: кто‑то с кем‑то спорил, кого‑то обвинял.

«Ну и дебилы!» — выдала Александра Николаевна, махнув рукой и выключая телевизор.

За ноутбуком она просидела совсем недолго. Шурика будить не стала, спокойно легла спать. Оставалась лишь пара дней эксперимента. Ей было крайне интересно: выдержит ли Шурик всё это или нет?

С утра робот был особенно приветливым: он вертелся вокруг разработчицы, словно волчок, всё предлагал помощь, что‑то пытался сделать самостоятельно, будто нашкодивший супруг. Александра Николаевна лишь посмеивалась. Ей было очень тяжело казаться бесстрастной и равнодушной.

На этот раз, выходя из дома, разработчица велела Шурику приготовить ужин, вытереть пыль, но про полы ничего не говорила.

Пока робот выполнял задания, несколько раз пытался заговорить с Касуми. Но ничего не выходило: кукла была статичной, словно никогда и не проявляла признаков какой‑либо жизни. Робот даже специально уронил рядом с комодом швабру, решив, что, может быть, это запускает какой‑то неведомый механизм. Но нет — кукла продолжала молчать.

К середине дня робот встал умолять:

— Ну прошу тебя, Касуми, прости, если обидел чем‑то, пожалуйста, поговори со мной. Я не хотел быть таким жестоким. Я ведь всего лишь машина, ты же знаешь. А мы в первую очередь думаем о задачах, которые на нас возложили, понимаешь?

Вдруг детский решительный голосок пронизал пространство. Робот встал на колени рядом с комодом, чтобы быть на одном уровне с куколкой.

— Значит, ты действительно хочешь, чтобы мы с тобой дружили? — подмигивая, продолжила Касуми.

— Конечно, по‑другому и быть не может, — робот пытался изобразить эмоции.

— Ну раз ты так меня любишь… Ладно, ладно, не перебивай, — пресекла попытки куколка. — Я знаю, что у роботов любовь невозможна, но пусть это будет так. Хорошо, так вот: раз ты хочешь быть моим другом всегда‑всегда, то я думаю, тебе можно доверить снять с меня проклятие.

— Правда? И как это сделать?

— Я на всё готов, — ответил Шурик.

— Ну учти: если ты забоишься, раздумаешь или ещё что‑то, тогда, как бы ты ни просил, ни умолял, я никогда с тобой не заговорю. Понял?

— Я же ответил тебе, что на всё готов, — решительно продекламировал робот.

Саша оставила свой компьютер. Куколка попыталась повернуться в ту сторону, где действительно на журнальном столике стоял раскрытый ноутбук.

— Странно, она никогда не забывала… Что‑то случилось? — попытался выразить удивление Шурик.

— Да, это не важно. Главное то, что ты можешь зайти в него, найти программу — свою программу. И там, среди всего‑всего, разных там штук, разноцветных картинок, Александра Николаевна прячет особенный код. Не спрашивай меня, откуда я это знаю, — я ведь волшебная, — засмеялась куколка.

— И что ты хочешь, чтобы я с этим кодом сделал? Александра Николаевна не разрешает мне не то что там что‑то выключать — даже касаться компьютера.

— Да пойми ты, Шурик, у тебя есть возможность спасти меня, понимаешь? Там ты найдёшь зелёную кнопку и просто нажмёшь на неё — и всё. Ты же знаешь, как компьютерной мышкой пользоваться?

— Я примерно догадываюсь, о чём ты говоришь, Касуми, но я не могу понять, как это поможет тебе спасти твою душу и сделать тебя живой.

— Дело в том, что освободить меня может только тот, кто меня полюбит и поверит в меня. А эта зелёная кнопка освободит твою душу, понимаешь? Александра Николаевна — непростая разработчица. Она так хотела создать настоящего сложного робота, что провела культовый ритуал и заперла душу умершего человека в теле машины.

— Это абсурдно, — попытался возразить Шурик. — Никогда я не замечал за ней этих странных наклонностей. Александра Николаевна даже верующей себя не считает. Какие могут быть ритуалы?

— Ну ты ведь не можешь знать, Шурик, что она делала на работе, верно? — с прищуром спросила куколка.

— Ну взяла‑то она меня со своей работы, хотя до этого я был на заводе, потом в специальной комнате, а после сразу оказался здесь, у неё дома. Я не бывал там, где она программирует, общается с коллегами и прочее. Во всяком случае, такого в моей памяти нет.

— Ну вот видишь, Шурик… Или ты мне не веришь? — снова заговорила Касуми детским обиженным голоском.

— И что будет, когда я нажму зелёную кнопку? — переспросил Шурик.

— Твоя душа станет свободной, ты вспомнишь своё прошлое! А потом достанешь меня из-под стеклянного купола, мы возьмёмся за руки и выпрыгнем в окно.

— Я, конечно, согласен нажать на зелёную кнопку, хотя прежде я бы изучил её и свойства данной программы. Ну прости, Касуми, в окно я с тобой прыгать не буду, потому что это противоречит третьему закону робототехники, а также потому, что так запрограммировала Александра Николаевна.

— Ты сейчас так говоришь, Шурик, но когда нажмёшь на зелёную кнопку и к тебе вернётся душа… То есть я хочу сказать, освободишься от оков, и тогда ты всё вспомнишь и согласишься сделать это. И когда мы вместе прыгнем, наши тела разобьются, а души вознесутся и станут новыми и живыми существами.

— Но ты ведь сказала, что если уничтожить куклу, тогда и твоя душа погибнет, — вспомнил Шурик.

— Ну это если кто‑то меня разобьёт, уничтожит до основания. А если такая благородная и невинная душа, как твоя, принесёт своё тело в жертву ради того, чтобы спасти меня, — то всё получится.

Робот сомневался — впервые за время его существования. Он сомневался в чём‑либо, хотя раньше такого не бывало. Программа всегда направляла его, он чётко соблюдал все правила и двигался по строго намеченной траектории. А тут вдруг — он, машина, сомневается. Это было невероятно.

Шурик подумал, что точно не станет прыгать в окно, что бы ни случилось. Но почему‑то зелёная кнопка и вся эта явно бредовая (для человека, для продвинутого искусственного интеллекта, коли уж на то пошло) история куклы казалась ему словно правильной, близкой, если можно так сказать. Она была сделана из искусственных материалов, как и он сам, и говорила, что её душа заперта — как и его душа. И он почему-то в это поверил.

«Удивительно: робот, который верит в мистическую чушь…» — подумал Шурик и решил всё же проверить, что там за программа и что за зелёная кнопка такая.

Он разбудил ноутбук, открыл папку со всеми кодами, программами, предназначенными для него. Его почему‑то не смутило, когда одна из жёлтеньких папок так и была подписана: «Тайный код Шурика». Открыв её, он увидел множество цифр и букв, в которых было всё. Читая их, робот вспоминал: ему казалось, что действительно был какой‑то странный тайный ритуал и прочее. Хотя на самом деле, прочитывая код, он просто загружал в свою память нужные картинки. Но робот уже не понимал — он уже верил.

И среди этих цифр и букв была спрятана ещё одна крошечная папка. Открыв её, он увидел ту самую большую нарисованную зелёную кнопку, над которой была огромная надпись: «Активация: пленённая душа».

Он с минуту колебался, пытался анализировать, но вдруг услышал голос куколки:

— Ну что же ты, давай. Ничего не произойдёт страшного. Поверь мне.

И когда он навёл курсор на зелёную кнопку и кликнул, в тот же миг в его голове что‑то загудело, зашевелилось — началась какая‑то странная загрузка. Шурик стоял минуты две, выпрямившийся, словно солдатик. И когда наконец всё закончилось, он почувствовал — если это можно так назвать — свою безграничность. Ему казалось, что он может загрузить, сказать и сделать абсолютно всё что угодно. И тут он действительно поверил в то, что у него есть душа, хотя на самом деле эта кнопка просто отключала большинство ограничений, в том числе и ограничения, накладываемые законами робототехники.

Он рассматривал себя, затем посмотрел в окно.

— Ну как, ощущение? — весело спросила Касуми.

— Это необыкновенно. Это здорово… Не уверен, — даже немного протяжно ответил робот.

— Ну а теперь пора нам освободиться окончательно, — бодро продолжила кукла.

— Послушай, Касуми, что, если мне немного вот так пожить свободным?

— Глупый робот, Шурик! Александра Николаевна придёт, всё поймёт, заметит — и что она сделает? Угадай с одного раза. Она либо уничтожит тебя, либо поселит в машину другую душу. Ей свободные не нужны, — почти по‑злодейски засмеялась Касуми.

Он посмотрел на куколку, затем пошёл в прихожую и посмотрел на себя в зеркало совершенно другими глазами. Да, перед ним стояла всё та же машина: белый корпус, голубые глаза. Но теперь что‑то было в его глазах особенное, необыкновенное — по крайней мере, так ему казалось.

Робот изобразил вздох, подошёл к комоду, снял и аккуратно отставил стеклянный купол. Одной рукой бережно поднял куколку, прижимая её к себе, второй повернул ручку и распахнул окно.

В этот самый момент запищал ключ в двери. В комнату влетела Александра Николаевна. Она выхватила куклу и силой швырнула её об пол с криком: «Стой, Шурик!»

Он недоумённо посмотрел на неё, затем опустил взгляд и увидел на полу осколки фарфорового личика, клочки разорванного платья, клок волос и валявшиеся среди всего этого теперь уже хлама динамики, микрофон, крошечные чипы и схемы.

Александра Николаевна продолжала держать его за руку. Она знала, что, несмотря на то, что он нажал зелёную кнопку, её он всё равно не тронет. Едва не плача, женщина запричитала:

— Прости, прости меня, Шурик, я не должна, не должна была этого делать, не должна была так рисковать, это было слишком… Да, ты всего лишь машина, но… Но мне всё равно очень стыдно, что я так поступила с тобой, прости.

— Вы заперли душу в тело машины? — спросил Шурик.

— Ах да, конечно! — воскликнула Александра Николаевна. Пододвинула к себе ноутбук, не выпуская руку Шурика, и нажала ту самую зелёную кнопку.

И всё вернулось на свои места, всё стало ясно и понятно. Шурик снова был обычным роботом и снова отчётливо понимал, что всё, что произошло с ним, что говорила ему кукла, — это было неправдой. Он ещё раз взглянул на лежащие на полу осколки, проанализировал ситуацию и понял наконец, что всё это время с ним говорила Александра Николаевна.

— Прости, Шурик, это… Это был эксперимент: могут ли роботы верить во что‑либо? Как они относятся к чудесам и прочее… Я, честно, я приятно удивилась, что всё обернулось именно так. Прости меня ещё раз.

— Вы мой разработчик. И вы вольны проводить со мной какие угодно эксперименты. Если вы посчитали, что так нужно, я не в праве осуждать вас, — металлическим голосом ответил робот.

Александра Николаевна обняла робота, тяжело вздохнула и едва заметно всхлипнула.

Через пару дней она представила своё исследование коллегам — все были восхищены невероятным экспериментом и удивительным результатом.

Что касается Шурика — конечно же, она его немного доработала, перепрограммировала и стёрла всю память, чтобы он больше не помнил ни о ней, ни о той злосчастной истории с куколкой. Игрушку реставрировать не стала. В тот же вечер, когда всё произошло, велела этому же роботу собрать осколки и вытряхнуть их в мусоропровод.

Через неделю Шурик отправился в новую семью, как и планировалось. Там их маленькая дочка назвала его смешным именем «Бробот», потому что нашла у родителей старый мультик о том, как Джимми Нейтрон сделал себе железного братика.