«Сигма атакует!»

«Сигма атакует!»

Потрёпанный теннисный мячик так и норовил выскользнуть из потной от волнения ладошки. Ваня сжал его покрепче, собрался с духом и осторожно высунул из-за угла свою вихрастую голову.

Как мальчик и предполагал, монстр находился там — на небольшой тенистой и уютной площади, окружённой полукольцом живой изгороди. В самом центре площади неизвестный Ване архитектор воздвиг причудливую сине-зелёную башенку, словно сплетённую из сине-зелёных ветвей с ажурными листочками. И листики, и ветви выглядели как настоящие и живые, но мальчик знал точно — проверял не раз — что башенка металлическая. И именно её монстр в данный момент самозабвенно ломал. Выламывал один фрагмент переплетённых веток за другим и отбрасывал в стороны. Тяжело, шумно, пыхтел от натуги и азарта, и разрушал. Он настолько увлёкся процессом, что даже Ваню, голова которого торчала из-за угла в считаных метрах, не замечал совершенно. Редкая удача!

Вместо того, чтобы воспользоваться случайным преимуществом, Ваня стоял неподвижно и заворожено наблюдал за монстром. Впервые мальчонка видел чудовище настолько близко. И теперь, ощущая трепет и робкий страх, Ваня изучал врага. Монстр оказался не так велик ростом, как виделось раньше. Широк в плечах и коренаст — да. Но не высок, и до двух метров не дотягивает: башенка в высоту метра три, а монстр ненамного выше её середины. Мощные лапы, задние раза в полтора короче передних. Удивительно даже, как ловко и быстро монстр бегает на всех четырёх! С такими-то пропорциями. В данный момент, он стоял на задних и отламывал передними очередной пучок «веток». Башенка жалобно скрипела, металл поддавался со звуками, похожими на стон. И Ваня опомнился. Если монстр доломает башенку — всё кончено! Действовать нужно сейчас, или никогда!

Мальчик подобрался, вдохнул полной грудью и задержался на выдохе. Отвёл руку назад, насколько смог, метнул своё мохнатое потрёпанное оружие. Теннисный мячик, наконец-то вырвавшийся из цепкой хватки мальчишеских пальцев, неукротимо устремился навстречу монстру. Ближе! Ещё! Бац!

Мячик звонко стукнул монстра прямо по затылку и сразу рассыпался облачком серебристых блёсток. Переливаясь в мягком, приглушённом листвой и тучами солнечном свете, блёстки красиво осыпались, облепляя монстра.

— Сигма атакует!

Вот и пригодился набранный полной грудью воздух! Звонкий мальчишеский крик пронёсся над площадью, отрикошетил от монстра, помчался всё дальше и дальше, вглубь улиц и переулков. Включил на навигаторах Ваниных друзей яркую точку-сигнал. Теперь каждый из них знает точно, где находится монстр. И все мысли товарищей сейчас прикованы к Ване, незримо и неощутимо его поддерживают. Как и всегда в такие минуты, мальчику стало легко, весело. Он даже засмеялся. И бросился бежать.

Обычно, после попадания в облако блёсток, монстр на минуту терялся и переставал двигаться. Но этот оказался менее впечатлительным. Реветь долго и разъярённо, как у монстров принято, он тоже не стал. Вместо этого, он почти сразу нашёл взглядом источник атаки и стремительно рванулся к нему. Со всей своей непостижимой ловкостью и скоростью. Подарив Ване несколько секунд на изучение в самом начале, монстр теперь отобрал многократно больше.

Лабиринт улиц менялся каждый раз, но незначительно. Плюс несколько метров здесь, минус пара метров — там, более крутой или пологий поворот. По этим улочкам Ваня и его друзья бегали сотни раз, успели изучить их, хорошо представляли себе пути отступления. Спасительная арка могла появиться чуть ближе, или чуть дальше. Но появлялась. Шустрый ребёнок с лёгкостью в неё проскальзывал, а монстр неизменно упирался в преграду. Каждый раз начинал её крушить, тратил время. И закономерно проигрывал. Главное — это детишки давно выяснили — вести за собой монстра как можно дольше. Время работало на них. Да и, признаться, сам процесс убегания дарил ни с чем не сравнимые ощущения. После каждого забега дети дрожали от переполняющих чувств и смеялись — неудержимо, во всю силу крохотных лёгких. И счастье пузырилось, щекотало корни волос. И небо распахивалось во всю свою необъятную ширь.

В этот раз всё шло иначе. Монстр бросился в погоню слишком быстро и теперь уверенно нагонял мальчика. А ещё вчера знакомые улицы изгибались совсем по-другому. Новые незнакомые ответвления, слишком широкие, чтобы спастись в них. Длинные прямые пролёты улиц, на которых монстр особенно заметно сокращал дистанцию. И ни одной спасительной арки. Эйфория от бега постепенно сменялась паникой. Ваня знал, что паниковать нельзя, но ничего не мог с собой поделать. И, когда в очередной раз лабиринт улиц преподнёс ему неприятный сюрприз в виде совершенно незнакомой развилки, мальчик по-настоящему испугался. Метнулся в лежащую слева улицу. Снова закричал, отчаянно, на надрыве: «Сигма атакует!» И сразу после этого увидел, что бежит по улице, заканчивающейся тупиком.

***

В общем чате стоял непривычный шум. «Нездоровое оживление», — как сказали бы взрослые. Дети слышали это от родителей неоднократно, но до сих пор не понимали, как оживление может быть нездоровым. И сейчас-то не все осознавали это «нездоровье». Но кто-то ощущал отчётливо. Ваня, например. В сегодняшней игре монстр умудрился поймать сразу пятерых. И это сбивало с толку. Никогда прежде, если не брать в расчёт самые первые игры, монстрам не удавалось поймать больше двух детей. А сегодня — сразу пятерых! Включая Ваню! Самого известного, самого сильного игрока! Неуловимого! Ни разу тот не попадался в лапы монстру, мог бегать по городу с закрытыми глазами и не ошибиться с поворотом ни разу. И всё же… Дети чувствовали, что произошли какие-то важные и глобальные перемены, но осознать их пока не получалось. Потому и шумели. В коллективе бояться проще — можно перекрасить испуг в возмущение. Этим и занимались.

Раньше, Ваня одним из первых попытался бы восстановить порядок. Но сейчас он сидел в стороне, погружённый в свои мысли, прокручивал в голове раз за разом прошлую игру. Незнакомые улицы, слишком быстрый монстр. И страх. Не привычный, чисто детский, который ярок, да неглубок. Нет. Какой-то новый. Хотя, нет, не новый. Ваня осознал, что ему уже доводилось видеть подобный страх. У своих родителей. Когда они полагали, что сын их не видит, уединялись в своей комнате и жарким испуганным шёпотом обсуждали новые события. Прежде, Ваня не вслушивался и не вдумывался. Его вообще не очень увлекал мир взрослых. И о проблемах в их колонии он знал только то, что всем необходимо сидеть дома, без возможности выйти за пределы квартиры. И что из-за этих проблем у всех детей взрослые забрали игровые компьютеры. Всё, что осталось — консоли с доступом к детской нейросети и шлемы виртуальной реальности, подключённые к этой же консоли.

«Кто первым придумал Игру?» Неожиданный вопрос. Ваня помнил, как Игра возникала, как она усложнялась и менялась. Но не мог вспомнить, кто её первым предложил. Он не был уверен даже, что игру придумал кто-то из них. Возможно, Игру предложила нейросеть? Отпочковавшийся и изолированный фрагмент взрослой нейросети, предложенной детям вместо их компьютеров и возможности играть во что захочешь. Но, где вы видели, чтобы дети не смогли придумать себе занятие? Вот и придумали. Или, всё-таки, не они… Ваня не мог понять, почему эта мысль появилась именно сейчас. И почему она его так тревожит.

Шум нарастал. Зазвучали первые призывы остановить Игру вовсе. Ваня только усмехнулся. То, что начиналось как простая забава — бег наперегонки по меняющимся улочкам сгенерированного нейросетью городка, со временем обросло новыми правилами и механиками. Появились монстры, бегающие за детьми. Поначалу, весёлый, очень скоро этот процесс начал пугать. Становясь умнее, монстры начинали устраивать засады, окружать и по одному загонять детей. Это быстро надоело. По крайней мере, именно под этим предлогом дети отказывались играть. Но Ваня — по себе — знал, что не надоело. Просто пугает. До дрожи и мокрых простынок. Тогда нейросеть предложила изменить подход — дети должны сами находить монстров в городке и инициировать погоню. А чтобы появилась цель, добавила в Игру таймер, а затем и башенки. Если дети умудрялись отвлекать монстра от башенок, пока не истечёт таймер — победа! Если монстр успевал сломать хотя бы одну башенку — поражение. Но теперь что-то изменилось. И Ваня пытался понять, что именно.

— Да не было раньше такого! — писклявый голосок Оли, самой маленькой и младшей из них, выдернул Ваню из новых, на удивление взрослых, мыслей — Никогда раньше монстр столько не ловил!

— Ловил! Ты не играла тогда! Когда только появились монстры, таймера не было! Всех ловили! — Пашка, пухлый и неповоротливый парнишка на год старше Вани, но чуть ниже ростом, грозно зыркнул на Олю своими чёрными глазищами. Взрослые говорили «антрацитовые», но что это значит, ни Ваня, ни сам Пашка — не знали. Чёрные, и чёрные.

— Не ловили!

— Ловили!

Виртуальная драка — штука задорная, но бессмысленная, нелепая и глупая. Так что, пришла пора вмешаться. Ваня вздохнул, поднялся на ноги и прошёл прямо в центр комнаты общего чата. Поднял руку, призывая к тишине. Авторитета у Вани, как лучшего бегуна, хватало. Полной тишины он не добился, но сквозь бурчание и шипение говорить уже можно было.

— Всех не ловили никогда. Я ни одной Игры не пропустил, поэтому могу точно сказать. После того, как ловили третьего, бегуны начинали выходить. И именно поэтому появилась цель и таймер.

Ваня обвёл товарищей серьёзным и внимательным взглядом. И там, где этот взгляд касался детских фигур, наступала непривычная мёртвая тишина.

— Каждое изменение в Игре добавлялось после того, как начинал спадать наш интерес к ней. Но! Каждое изменение добавлялось только после обсуждения с нейросетью. Сейчас что-то изменилось, но обсуждения не было. Так?

Одобрительное, поддерживающее, подтверждающее гудение прокатилось по толпе детей. Зазвучали выкрики: «Да!», «Так!», «Точно!», «Так и было!». Ваня кивнул. И добавил ещё, сам поражаясь своей взявшейся из ниоткуда взрослой рассудительности.

— Так давайте же и спросим у того, кто вносит изменения! Нейросеть!

Воздух в центре комнаты, рядом с головой Вани, замерцал — будто прямо тут лопнул невидимый теннисный мячик с блёстками. Только мерцание это было не серебристым, а белым. Оно постепенно сгущалось, обретая форму, немного напоминавшую привычный теннисный мячик. «Интерфейс», — вспомнил Ваня умное слово. Мощности у детской нейросети не хватало, поэтому её приятный бесполый голос зазвучал только через минуту-полторы.

— Слушаю тебя, Ваня!

— Ты вносила изменения в игру?

— Да, Ваня.

— Кто тебя об этом попросил?

— Никто, Ваня.

Он ожидал любого ответа, но не этого… В глубине души, Ваня надеялся, что пугливая Оля или неповоротливый Пашка втайне попросили нейросеть внести в игру изменения, чтобы реже попадаться в лапы монстрам. И что их неумелый запрос привёл к таким переменам. Но ответ «никто»?! Раньше нейросеть так не своевольничала.

— Не понял… — слова вырвались сами.

— Повторяю, Ваня. Меня никто не просил вносить изменения.

— Но, они ведь есть?

— Есть, Ваня.

— Ты внесла их сама?

— Да

— Зачем?

Молчание. Ваня терялся всё больше. Нейросеть вела себя странно. Такого он припомнить не мог. И, несмотря на свою любовь ко всему новому, сейчас Ваня остро ощущал непонятную тревогу.

— Сложный вопрос. Уточни.

Шумные облегчённые выдохи из нескольких детских уст разом. Из Ваниных — в том числе. Странность объяснялась просто — нейросеть задумалась. У неё не так много ресурсов. Все доступные вычислительные мощности — что бы это выражение ни значило, по словам взрослых, отданы на решение их проблемы. Все компьютеры, вся энергия, все силы и время взрослых. А всё, что осталось детям — тормозной урезанный кусок своей нейросети и одна бесконечная Игра. Пусть, и изменяющаяся. Как сейчас выяснилось, изменяющаяся неожиданно.

— Если никто из нас не просил тебя вносить изменения, с какой целью ты их внесла? — уточнил Ваня.

— Вопрос понятен. Я проанализировала ваши игры. Вы вошли в один и тот же паттерн. Ваша игра стала предсказуемой и скучной. Из неё исчезли все развивающие элементы. Осталось только метание мяча и бег. Неприемлемо.

— Па…что? Непри…что? — переспросил он — Незнакомые, чуждые слова. Из мира взрослых.

И снова долгое молчание. С нейросетью точно что-то происходило. И Ване это не нравилось категорически.

— Паттерн, Ваня, это повторяющийся шаблон. Вы совершаете одни и те же действия. Раз за разом. Вы зациклились. Неприемлемо — это то, чего никак нельзя допустить. Ваши родители поставили передо мной чёткую задачу. Они хотят, чтобы я помогала вам развиваться.

Вот так становилось понятнее. По-прежнему странно, но хотя бы понятно. И не так жутко. Только ещё один вопрос для уточнения задать нужно.

— Почему ты внесла изменения самостоятельно, а не обсудила их с нами?

— Чтобы что-то предлагать, нужно было узнать и изучить вашу реакцию на неожиданные перемены, Ваня.

— Лишая нас шансов на спасение и победу?

— Что касается угрозы — я всего лишь повторяю условия внешнего мира. Угроза есть всегда. И не всегда она предсказуемая. А относительно шансов на спасение и победу… Это не так. Ты неправильно смотришь на вопрос, Ваня. Я лишь создаю ситуации. Шансы на спасение и победу зависят только от вас.

Вокруг Вани и Интерфейса зародился, распространился и окреп растерянный детский ропот, переходящий в возмущённый. Но мальчик не позволил друзьям перехватить инициативу.

— Раз, шансы зависят от нас, а па…что-то там тебе не нравятся, то у меня есть идея!

***

Ваня осторожно крался по незнакомой улице, прислушиваясь к скрипу ломаемого монстром металла. Башенки и монстры остались неизменными, а вот город теперь не повторялся никогда. Каждая новая игра проходила теперь в совершенно новом лабиринте улиц. Никаких «паттернов», никаких больше спасительных арок. Только собственный ум, мастерство, скорость. И друзья. Да, друзья!

Скрип становился громче. То ли монстр усилил старания, то ли источник стал ближе. Ваня понимал, что второй вариант ближе к истине. Но в текущем переменчивом мире игры на истину полагаться было никак нельзя. Поверишь во что-то, кроме поддержки друзей, потеряешь контроль и проиграешь. Мячик в крепких пальцах мальчишки чуть скрипнул, отвечая на усилившийся нажим. Волнение. Плохо! Нужно взять себя в руки. Ваня подкрался к углу здания, из-за которого и доносился скрип. Прижавшись к стене, мальчик вслушался. Во все уши вслушался! Вроде, ничего не поменялось, пауз не возникало. Значит, монстр мог ещё и не узнать о приближении ребёнка. Ваня бесшумно выдохнул и вдохнул. Вытащил из нагрудного кармана рубашки зеркальце, чуть высунул его за угол, всмотрелся. Точно! Монстр там. На угол пока не смотрит, ломает башенку. Пора! Убрав зеркальце обратно в карман, Ваня наполовину выглянул из-за угла и метнул мячик.

— Сигма атакует!

Дожидаться атаки монстра Ваня не стал. Сразу бросился бежать, одним глазом следя за улицей, а вторым поглядывая в экран навигатора. Зелёная точка — это он сам. Красная — монстр, бегущий следом. Синие точки — другие загонщики. К счастью, все они вдалеке и разъярённому монстру не попадутся. А жёлтые точки… Жёлтые!

На экране навигатора жёлтые точки стягивались ближе к Ване, создавая полукольцо. Правее, ещё. Ещё! Монстр нагонял. И мальчик из последних сил бежал, сворачивал, интуитивно выбирая путь среди паутины улиц. Кто успеет первым? Он? Или монстр? Жёлтые пятна на экране подтянулись ещё ближе к Ване, встали чётким полукольцом, замерли. Теперь главное — успеть!

Ощущая взъерошенным затылком горячее дыхание монстра, от которого жар окутывал, катился волной страха и азарта по спине, Ваня вновь повернул, выскакивая на открытую местность — небольшую круглую площадь, в центре которой манил прохладой фонтан. Последний рывок!

Монстра занесло на повороте, поэтому на площадь он выскочил секунд на пять позже Вани. Увидел перед собой близкую спину преследуемого мальчишки, торжествующе заревел, готовясь к финальному броску… И рухнул на землю, попав под залп сразу пяти лучемётов. Жёлтые точки — «стрелки» — отработали на славу. Ваня рухнул на колени от усталости и, тщетно пытаясь отдышаться, смог лишь поднял вверх дрожащую руку с оттопыренным большим пальцем. Пашка, Оля и ещё трое — их Ваня пока не мог узнать из-за застилающего глаза пота, опускали лучемёты и подходили ближе. Победа! И тут свет померк.

Ваня стянул с мокрой от пота головы шлем виртуальной реальности и непонимающе уставился внутрь. Экранчики не светились. На смену размытым из-за евшего глаза пота силуэтам друзей пришла тьма. И вообще в квартире из освещения горела только одна лампа. Не три, как обычно. Одна. И это значило что-то очень плохое.

***

Мама и папа сгрудились возле панели вещательной системы, негромко бормотавшей что-то, смысл чего от Вани ускользал. Мальчик не был уверен, что сумел бы понять, даже успей он к началу сообщения.

— …потерян третий энергоузел. Вездеход с ЭМИ уничтожен. Щиты пока держатся. Если ветер не утихнет, то через час-два упадут и они. Объединение нейросетей запланировано на вечер. Надеюсь, до вечера мы протянем. Конец связи.

Динамик замолк, но родители ещё несколько бесконечно долгих секунд не двигались, пугая своей неподвижностью Ваню. Он чувствовал, насколько сильно его родители жаждут услышать из динамика что-то ещё. Ободряющее, поддерживающее. И не слышат.

Наконец, отец повернул голову и увидел Ваню. Несколько раз моргнул, будто не узнавая. Затем, кивнул.

— Сынок! Привет! Есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

Никогда прежде, отец не разговаривал с ним так. Не выглядел так жалко. И не выдавливал из себя слабую, но узнаваемо фальшивую, улыбку. Никогда он не выглядел таким старым и беспомощным. И Ваня ощутил острое желание о нём позаботиться. Как он заботился о более слабых игроках — Пашке и Оле, беря на себя самую сложную и опасную роль «загонщика» в их Игре. Кто-то должен стрелять. А кто-то — ставить на кон свою, пусть игрушечную, но единственную жизнь. Стреляет тот, кто слабее. Сильные идут навстречу опасности и ведут её за собой, чтобы спасти всех.

— С любой, папа.

— Ваших игр больше не будет, сынок. Нам никак не обойтись без вашей нейросети…

Осознание приходило медленно. Хотя, понял всё Ваня — где-то глубоко внутри — уже в момент неожиданно прерванной игры и погасшего света. Игра — их последняя игра — закончилась победой. Благодаря Ване, его скорости, его везению. Начиналась жизнь. Но, благодаря их Игре, мальчик ощущал себя в полной мере способным встретить жизнь, со всеми её неурядицами, лицом к лицу.

— Вы никогда не говорили мне, как и остальным ребятам их родители, что происходит. Почему мы все сидим взаперти, почему у нас забрали компьютеры. Так что происходит, папа?

Его родители переглянулись. Синхронно, как роботы, повернули друг к другу лица, встретились глазами. И тут же сами разрушили атмосферу жути, кивнув друг другу вразнобой. Мама отошла в угол комнаты и стояла там, закусывая нижнюю губу, нервно сплетая и расплетая пальцы рук, не зная, куда их деть и чем занять.

Отец отошёл к диванчику, присел на него и похлопал ладонью рядом с собой.

— Присаживайся, Вань. Разговор долгий и непростой…

***

В комплект каждого корабля колонистов входит всё необходимое, чтобы люди могли безопасно обосноваться на планете, на которой ещё нет разумной жизни. Включают эти комплекты и различные средства терраформирования — преобразование планеты под потребности людей. Входит и развитая нейросеть для помощи и развлечения. И термоядерные энергостанции, чтобы энергии у поселенцев было в разы больше, чем требуется в начале и потребуется в пару ближайших столетий. А вот тяжёлое вооружение в комплект не входит.

Это объяснение отца Ваня понял, хотя и почувствовал, что внимание его плывёт, накатывает дремота. Не для детского сознания взрослая бюрократия и организационные вопросы. Какое же, оказывается, скучное это занятие — быть взрослым! Но Ваня держался, боролся со сном. И побеждал!

Среди средств терраформирования есть и устройство, производящее и программирующее нанороботов. Здесь отец прервался, начал объяснять Ване, что роботы эти — лишь наполовину роботы, а частично — живые, но сын лишь рукой отмахнулся. Для него эти объяснения ничего понятнее не делали, а вот сон навевали с огромной силой! Папа понятливо кивнул и продолжил рассказ.

Нанороботы эти должны распространиться по всей планете, уничтожить вредоносные бактерии и вирусы, а затем навсегда отключиться и стать частью перегноя и минеральных удобрений одновременно. Как это получается — отец благоразумно объяснять не стал. Перешёл сразу к делу. И вот здесь-то сон с Вани слетел окончательно.

Кто и зачем перепрограммировал нанороботов на уничтожение людей и их техники? Ответы на эти вопросы удалось найти быстро, но пользы они не принесли. Виновник происшествия — мелочный, мстительный и подлый, стал первой его жертвой. На том тему и закрыли. И начали искать ответ на вопрос — что делать теперь? Как защититься от миллионов невидимых смертоносных машин, несомых ветром и перемещающихся самостоятельно, полуразумных, способных неделями оставаться в засаде? Как остановить врага, которого ты не способен увидеть? Которого способны сдержать только энергетические щиты, а уничтожить — только электромагнитный импульс? Где взять столько энергии, чтобы создать импульс, что разом накроет всю планету? И как, при этом, не уничтожить всё своё оборудование и самих себя?

Все вычислительные ресурсы (Ваня перестал задаваться вопросом, что это такое, и просто слушал) колонии работали на то, чтобы отыскать способы борьбы с наноугрозой. Сразу же был найден метод, позволяющий определить присутствие нанороботов. Это вселило в колонистов оптимизм. Сменившийся повальной депрессией, когда нейросеть раз за разом подтверждала один и тот же вывод: «Электромагнитный импульс с требуемыми характеристиками не создать. Нанороботов не победить».

Всё то время, что Ваня слушал отца, тот сдавал всё сильнее. И к концу рассказа начал походить на бледную тень самого себя. Взгляд его карих глаз потух, голос походил на шелест бумаги. А Ване всё никак не удавалось понять одну простую вещь… И, не в силах больше бороться за понимание, он спросил.

— А почему вы задаёте один и тот же вопрос? Да ещё и неправильный?

Отец вздрогнул, поднял взгляд на сына.

— Что ты имеешь в виду? Мы задавали разные вопросы. Как получить столько энергии. Как накрыть сразу всю планету. Чем можно заменить ЭМИ.

— ЭМИ — это кто? — растерянно спросил Ваня — У нас, вроде, нет такой девочки. Я бы её знал! И зачем её менять?

Негромкий смех отца — веселье сквозь тоску. Признак сохраняющейся жизнь в царстве мёртвого уныния.

— Электромагнитный импульс, сынок. Это такой, как будто бы взрыв, но не совсем. Выводит из строя электронику. Мы гоняли вокруг колонии бронированные вездеходы и били по скоплениям нанороботов. Однако, результат не очень. Нанороботы налетают небольшой группой, детектор срабатывает, броневик выдаёт импульс. И, пока идёт перезарядка, его накрывает большое облако нанороботов. И всё.

Пропуская мимо ушей непонятные слова, и пропустив таким образом почти всё объяснение, Ваня лишь почесал в затылке. И задал очередной, очевидный для него вопрос.

— А зачем же вы за ними гоняетесь? Вы действуете как монстр из нашей Игры. Как там нейросеть говорила… Сейчас вспомню. Во! У вас паттерн. Вы зациклились. Это неприемлемо.

Левая бровь отца поползла вверх, правый угол бледных губ начала искривлять усмешка.

— Надо же, она действительно вас развивала! Ты узнал много новых слов. Что ты имеешь в виду?

Смущённый, Ваня почесал нос. А затем он вспомнил монстра, упавшего под выстрелами пяти лучемётов. Друзей, идущих ему навстречу И, крепнущим по произнесения слов, голосом сказал.

— Всё очень просто. Вы бежите за кем-то. А он не от вас бежит. Он вас не боится. Он вас заманивает. И вы проигрываете. Ты говорил, что этих нанороботов много? Что они убегают, а затем нападают все сразу? Так и надо стрелять по всем сразу!

— Так они же сначала провоцируют выстрел, а только затем все вместе собираются.

Ваня вздохнул и покачал головой.

— Ты меня не слышишь, папа. Они знают, что вы будете нападать. Пока они считают, что вы атакуете — они действуют по защитному паттерну. А вы не атакуйте. Убегайте. Заманивайте!

Единственная работающая лампа мигнула и погасла. Мир вокруг погрузился во тьму — как в Игре… Ожил динамик вещательной системы.

— Ветер стих. Щит выдержал. Вся энергия брошена на восстановление основных защитных систем. Подача энергии на личные нужды временно ограничена. Просим проявить понимание.

Глаза Вани ещё не привыкли к темноте, ориентироваться приходилось — как в Игре, при поиске монстра, на слух. И мальчик услышал, как вскочил с дивана отец, как бросился к панели вещательной системы, как зашарил пальцами по стене, отыскивая кнопку вызова. И как отчаянно закричал в микрофон, боясь, что подача энергии прекратится и связаться уже не получится.

— Администратора, срочно! Кажется, у нас есть решение!

***

Лёгкая белоснежная тучка, влекомая ветром — отныне безопасным, медленно ползла по лазурному небу. Единственная, насколько хватала взгляда. На что же она была похожа? Ваня перебирал знакомые образы, стараясь докопаться до самых глубин памяти. Он точно знал ответ и искал его отчаянно и упорно, со всем своим детским упрямством и энергией. Наверное, именно так большая нейросеть искала средства остановить невидимую погибель.

«Барашек! Конечно же барашек! Мирно пасущийся в чистом голубом поле! А вот сейчас он доберётся до Солнца и проглотит его!», — радуясь найденному ответу, Ваня довольно засмеялся и стал ждать. Лёгкий ветерок ласково ерошил волосы на мальчишеской вихрастой голове. И барашек брёл по бесконечной голубой лужайке. Шаг. Ещё шаг. Ваня подобрался и замер. Вот оно! Облачко наползло на Солнце и разом засветилось изнутри всеми оттенками золотого. От волшебной красоты увиденного у Вани перехватило дыхание. Он раскрыл глазища как можно шире, впитывая ими увиденное чудо, сохраняя его в своей памяти — глубоко, надёжно и крепко.

Потрёпанный теннисный мячик, легонько, на самом излёте, бумкнул Ване по затылку.

— Сигма атакует!

Знакомый голос. И взрыв смеха. Смеха, от звуков которого Ваня давно успел отвыкнуть, и сейчас с огромным удовольствием привыкал заново.

Ваня быстро присел и подобрал мячик. Развернулся на месте, оттолкнулся от земли и стремительно помчался навстречу друзьям. Широкая улыбка расцвела на его губах. Мягкий, тёплый свежий и чистый воздух обхватывал его со всех сторон, и Ваня чувствовал, что почти летит. Он глубоко вдохнул эту чистоту и свежесть и крикнул вслед разбегающимся товарищам по игре.

— Сигма атакует!