Шесть процентов

Глава 1

Утро на «Нова Элизиум» начиналось не с восхода солнца. Маленький багровый диск ближайшей звезды LP 791-18 появлялся на обзорных экранах каждые полтора часа. Он неспешно проползал по ним и скрывался за планетой, вечно кипящей лавовыми потоками, вокруг которой по низкой орбите двигалась станция.

Люди здесь жили по внутреннему времени: мягкий свет в жилых секторах разгорался от рассветного розового до полуденного белого, имитируя земное утро. Вентиляция приносила запах кофе и свежих булочек.

Лев Орлов сидел на кухне своего жилого блока в секторе «Дельта». На столе дымилась кружка, рядом лежал нетронутый тост. На стене, выкрашенной в тёплый серый цвет, висела голограмма с земным пейзажем: лес, озеро, утренний туман. Ирина выбрала эту картинку перед его отлётом. «Чтобы ты не забывал, как выглядит зелень», — сказала она.

Он перевёл взгляд на пустое кресло напротив. Во время сеансов связи голопроектор транслировал на него изображение Ирины, создавая иллюзию семейных посиделок. Сеансы проходили раз в два-три дня, когда расположение «Нова Элизиум» относительно далёкой Земли обеспечивало возможность связи через ретрансляционную квантовую сеть Конкордата. Он видел её лицо, слышал голос, но не мог дотронуться.

Ирина смеялась, рассказывала о своих экспериментах с экстремофилами, жаловалась на капризное оборудование в лаборатории, постоянно требующее калибровки. А он слушал и ловил себя на мысли, что скучает по теплу её рук, по запаху волос, по тому, как она морщит нос, когда пьёт слишком горячий чай.

Сегодня сеанса не было, и Лев остался один на один с утренней тишиной. Он включил экран на стене гостиной, транслирующий картинку с внешних камер, — открылся вид на планету внизу.

LP 791-18 d. Оранжево-красная, в разломах лавовых рек, с мерцающими точками извержений. Она дышала. Пульсировала. Каждую секунду где-то взрывался вулкан, выбрасывая в разреженную атмосферу тонны пепла и газа. Ионизированные частицы захватывались магнитным полем, и, когда накопление достигало предела, по небу били плазменные джеты. Коллекторы «Нова Элизиума» собирали индуцированную энергию магнитосферных выбросов, превращая ярость планеты в энергию для нужд Конкордата.

Лев смотрел на этот ад и чувствовал странное спокойствие. Он привык. Четырёх лет хватило, чтобы привыкнуть к огненной бездне под ногами. Он допил кофе, убрал чашку в мойку, переоделся в комбинезон с эмблемой инженерной службы Управления Звёздных Экспедиций. Лев отвечал за плазменные коллекторы — сердце энергетической системы станции.

Они не собирали лаву и не ловили газ напрямую. Они работали с тем, что рождалось, когда вулканы выбрасывали в экзосферу миллионы тонн перегретого газа и металлических паров, жёсткий ультрафиолет звезды ионизировал их, превращая в плотную плазму. Магнитосфера планеты захватывала и разгоняла этот плазменный поток.

Коллекторы «Нова Элизиум» просто стояли на его пути. Движущаяся плазма, пересекая искусственные магнитные поля станции, индуцировала гигантский электрический ток. Так ярость планеты превращалась в энергию для всего Конкордата.

Служебный коридор встретил его приглушённым дежурным освещением. Под ногами приятно пружинило мягкое покрытие, гасящее шаги. По стенам плыли стандартные информационные сообщения: состояние систем, свободная ёмкость накопителей, расписание смен, объявления.

Перед самым лифтом, что должен был опустить Льва на технический уровень, в потолочной панели бесшумно активировалась направленная акустическая решётка — технология, создававшая узкий луч ультразвука, модулированного голосом. Луч коснулся его уха, и раздался ровный, бестелесный голос Куратора – искусственного интеллекта станции.

— Инженер Орлов, ваш плановый обход седьмого контура начнётся через 20 минут. Все системы коллекторов в норме.

— Спасибо, Куратор, — привычно ответил Лев.

На техническом уровне начиналось его царство — коридоры из некрашеного металла, запах озона, ровный гул преобразователей. Здесь пахло работой, привычным и любимым делом. Здесь он забывал, что скучает.

Он прошёл вдоль рядов распределительных шкафов, касаясь пальцами холодных панелей, считывая показатели, слушая голос машинного отделения. Всё было в порядке. Как всегда.

А далеко внизу, в недрах LP 791-18 d, плавилась магма. Там под поверхностью, в мантийном плюме, рос пузырь, параметры которого уже выходили за пределы стабильности.

Глава 2

Перехода она не почувствовала. Ни толчка, ни перегрузки, ни даже той лёгкой тошноты, о которой предупреждали в инструкциях. Просто в какой-то момент экраны перестали показывать звёзды.

Вместо них пришла пустота. Не чёрная пустота космоса, в которой есть глубина и свет далёких звёзд, а серое, вязкое, бесконечное нигде. Ирина почувствовала, как за рёбрами сжалось – от первобытного ужаса.

Время внутри норы текло непривычно. Оно то замедлялось – и тогда казалось, что между ударами сердца проходят часы. То сжималось – и цифры на точнейших атомных часах сменялись так быстро, что превращались в мерцающие красные восьмёрки.

Капитан Коваль обернулся к ней, своей единственной пассажирке, и широко улыбнулся, – первый раз всегда так, расслабьтесь. Этот прыжок будет коротким.

И в тот же миг серое ничто лопнуло. На мгновение Ирина перестала понимать, где находится «внутри» и «снаружи», а потом реальность с болезненным толчком встала на место. Рубку залил багровый свет висящей прямо по курсу звезды, казавшейся отсюда чуть крупнее привычного земного Солнца.

– Выход подтверждаю, – Коваль щёлкнул клавишей на панели управления и добавил, вновь оглянувшись на Ирину, – Добро пожаловать в систему LP 791-18.

Ирина не слышала его. Она смотрела на звезду не в силах отвести взгляд. Что-то в её свете – тяжёлом, густом, как старая кровь – вызывало одновременно трепет и отвращение. Ей казалось, что она видит красный слепой зрачок, который смотрит прямо на неё.

«Глупости, – она мотнула головой, отгоняя мрачное видение, – Просто устала с дороги».

Сам прыжок занял около четырёх часов по бортовому времени «Тарсус-9», но это была лишь финальная точка в её путешествии. Сначала рейсовый шаттл с Земли на орбитальную станцию «Горизонт-1», пересадка на грузопассажирский лайнер до узлового хаба у Юпитера. Ещё один перелёт и двенадцать часов ожидания на орбитальной платформе «Кронос-6», где она пила переслащенный кофе из автомата и долго вглядывалась в обзорные экраны, пока на них не появился, будто из ниоткуда, массивный угловатый силуэт космического грузовика – четыреста метров ферм и контейнерных блоков с крохотной кабиной экипажа, вынесенной высоко над ними.

Капитан грузовика, коренастый мужчина с короткой седой бородой, встретил её у шлюза.

– Орлова? – он сверился с планшетом, – Ирина Орлова?

– Она самая.

– Добро пожаловать на борт. Я капитан «Тарсус-9», можно просто Коваль. Отсека для пассажиров у нас нет, но в рубке место найдётся. Не фонтан, конечно, но четыре часа до станции потерпите.

– Я и дольше терпела, – ответила Ирина.

Коваль хмыкнул и повёл её по узкому слабо освещенному коридору с тянущимися вдоль него трубами.

– Муж у вас на «Нова Элизиум» работает? — спросил Коваль, не оборачиваясь.

— Да. Инженер. Четвёртый год уже.

Коваль хмыкнул.

— Долгая командировка.

Ирина промолчала. Она не хотела говорить, как тяжело каждое утро наливать кофе в одну кружку. Как она засыпает, обнимая его подушку. Как разговаривает с голограммой, которую нельзя обнять.

Теперь, сидя в пассажирском кресле «Тарсус-9», глядя на багровую звезду, она вдруг остро, до рези в груди, почувствовала, как сильно скучает.

«Скоро, – сказала она себе. – Скоро я увижу Льва. Он будет стоять, уставившись в свою панель с показателями коллекторов, обернется на звук двери и не поверит своим глазам».

Она улыбнулась. Этот образ – Лев, застывший с открытым ртом, – грел лучше, чем чашка горячего чая.

Ирина вспомнила последний сеанс связи с Львом пять дней назад. Он сидел на кухне и улыбался. Устало, но тепло.

– Ир, ты только не волнуйся. У нас тут всё штатно. Коллекторы шумят, Куратор ворчит, соседи сверху опять чего-то двигают. Обычная жизнь, как на Земле. Как там твои экстремофилы?

– Капризничают. Оборудование требует калибровки, пробы никак не хотят стабилизироваться. Но я справлюсь.

– Ты всегда справляешься.

Она тогда засмеялась. Сейчас, вспоминая этот разговор, почувствовала, как защипало в глазах. Она моргнула, прогоняя нахлынувшие воспоминания.

– «Нова Элизиум», – капитан Коваль щёлкнул ногтем по пиктограмме связи, – ответьте «Тарсус-9». Расчётное время стыковки тридцать семь минут, – добавил он, оборачиваясь к Ирине.

– «Тарсус-9», здесь «Нова Элизиум», – голос невидимого оператора связи станции заполнил маленький мостик грузовика, – добро пожаловать в систему. Подходите по коридору Дельта.

– Принято, захожу по Дельте, – «Тарсус-9» послушно развернулся, беря курс вдоль невидимой линии, обозначенной на навигационных картах как коридор «Дельта». Багровая звезда на обзорном экране резво побежала вверх и вправо, открывая Ирине вид на полумесяц LP 791-18 d, испещрённый огнями извергающихся вулканов на ночной стороне.

Спустя десять минут чуть в стороне от планеты появилась блестящая точка заметно ярче, чем далёкие звезды – «Нова Элизиум». Она становилась всё больше и, через двадцать минут монотонного полёта, уже можно было разглядеть контуры станции – массивное кольцо, медленно вращающееся вокруг своей оси. Деталей с этого расстояния ещё не было заметно, но воображение Ирины легко их дорисовывало.

Она видела эту станцию сотни раз. На голографических схемах, которые ей показывал Лев во время сеансов связи. На официальных презентациях УЗЭ, которые она просматривала перед отлётом.

Огромный тор из композитных панелей и бронированных сегментов. Внешняя сторона кольца — жилые сектора, лаборатории, парки, кафетерии. Там, под искусственным освещением, течёт нормальная жизнь. Внутренняя сторона — техническая: фермы, радиаторы, стыковочные узлы, плазменные коллекторы. Лев называл это «кишками станции».

В центре кольца, там, где искусственная гравитация вызванная вращением станции перестаёт действовать, — грузовые причалы и доки. Именно туда направлялся сейчас «Тарсус-9».

Она открыла глаза. Станция приближалась. Скоро она увидит всё это своими глазами, увидит мужа. У неё сладко заныло под ложечкой.

Ирина улыбнулась. «Сначала Лев, конечно, выругается. Скажет, что зря помчалась в такую даль. А потом обнимет. И не отпустит...»

Голос оператора связи из динамика прозвучал резко, грубо перебивая её фантазии.

– «Тарсус-9», немедленно прекратить сближение. Выйти на парковочную орбиту и ждать дальнейших указаний.

– «Нова Элизиум», «Тарсус-9» принял, – импульс тормозных двигателей бросил Ирину вперёд, ремни кресла неприятно вдавились в грудь. Коваль поморщился, – Что случилось, Элизиум?

Оператор ответил не сразу и Ирине показалось, что пауза длится целую вечность.

– Проводится техническая проверка стыковочных узлов. Ожидайте.

Коваль недоверчиво хмыкнул, но от комментариев воздержался. Тор станции поплыл влево по главному экрану.

Ирина смотрела на уходящий из поля зрения «Нова Элизиум» и перевела взгляд на планету внизу. Полумесяц LP 791-18 d, казалось, ухмылялся ей, обнажая огненные зубы извержений. Что-то тяжёлое, вязкое поселилось в груди.

Глава 3

Плановый обход закончился, Лев положил ладонь на сенсор, приятно отозвавшийся на прикосновение прохладой полированного металла. Дверь в маленькую рубку дежурного инженера плавно скользнула в сторону, открывая ему привычную обстановку – голограммы с показателями, удобное кресло, пульт ручного управления. Этим пультом Льву ещё не доводилось пользоваться – автоматика справлялась сама.

Приятной мелочью был небольшой кран, торчащий из стены возле подлокотника кресла оператора. Сейчас под краном стояла чашечка с ароматным кофе.

– Спасибо, Куратор, – Лев слегка улыбнулся.

– Не за что, инженер Орлов, – ему показалось, что в голосе ИИ проскользнули человеческие нотки, одиночество во время дежурства рождало желание одушевить даже его.

Лев взял чашку и уселся в кресло. Провёл рукой над голограммами, пролистывая сектора накопителей один за другим – датчики, контуры, давление, температура – всё светилось успокаивающим зелёным.

– Скука смертная, – пробормотал он в пустоту и занялся тем, что любил больше всего. Развернул имитационную голограмму.

– Поиграем, Куратор, – Лев пролистнул список тренировочных сценариев, – устрой мне ад.

Голограмма на мгновение стала прозрачной, а потом взорвалась красным. Поток плазмы летел прямо на станцию. Лев ахнул – по-настоящему, хотя знал, что это игра. А его пальцы уже летали над управляющими сенсорами.

– Куратор, герметизация.

– Передано на пост жизнеобеспечения, – отсеки на схеме станции последовательно окрашивались в серо-зелёный цвет.

– Уводим станцию.

– Передано двигателистам, – по голограмме побежали цифры параметров новой орбиты, – нас всё равно зацепит, инженер Орлов.

Куратор подыгрывал – добавлял неисправности, отказывающие датчики, задержки связи.

– Жестоко, – пробормотал Лев. Схема, которая только стала возвращаться к норме, снова вспыхнула красным.

– Вы просили ад, инженер Орлов.

– Я просил проверить навыки, а не доводить до инфаркта. Аварийный сброс энергии с накопителей, – скомандовал он сквозь зубы, по виску ползла струйка пота, – я сейчас сожру этот выброс.

– Принято, – траектория выброса на схеме уперлась в приёмные вилки накопителей и рассыпалась. Показатели плавно вернулись к спокойному зелёному, лишь накопители продолжали пылать алым.

– Вы справились, инженер Орлов, – прокомментировал Куратор, – потери персонала станции 54 человека – вся дежурная смена техников. Хороший результат.

– Три с половиной процента потерь, – Лев покачал головой. – Мог бы и лучше.

– Вы всегда так говорите.

– Потому что всегда есть куда расти.

Он откинулся в кресле, медленно приходя в себя. Кофе остыл. Но Лев этого даже не заметил.

«Внимание дежурной смены! – голос Куратора прозвучал непривычно сухо, под потолком рубки вспыхнул жёлтый транспарант, – Глобальный плюмовый импульс. За последние четыре минуты зафиксирована одновременная активизация более восьмидесяти крупных вулканов. Активность продолжает расти. Активирован Уровень 2 – кризисный режим».

– Куратор, возможные последствия для станции, – Лев выпрямился. Подобной активности не фиксировалось за всё время наблюдений.

Под транспарантом в воздухе повисло изображение – знакомая до мелочей трёхмерная схема LP 791-18 d с крохотной звёздочкой «Нова Элизиум» на её орбите. Только на этот раз редкие красные точки извергающихся вулканов на планете множились, сливаясь в огненные пятна. Ежесекундно появлялись новые.

– Значительное усиление магнитосферных выбросов. Вероятность выхода из строя накопителей – 40 процентов, рекомендую отключение коллекторов на время магнитосферного шторма.

– Принято, действуй.

Ещё недавно спокойно горевшие зелёным голограммы стали чернеть, заполняться провалами, автоматика отключала коллекторы один за другим. Смотреть на эти чёрные пятна было неприятно, но этот сценарий Лев уже не единожды проигрывал на симуляциях.

– Паршиво, но не смертельно, – пробормотал он себе под нос. И в этот момент транспарант под потолком полыхнул алым.

«Объявляю Протокол Предела, – Льву показалось, что бесстрастный голос Куратора дрогнул, – зафиксирована мощная вспышка родительской звезды LP 791-18. С вероятностью 99,67 процента рентгеновское излучение приводит к ионизации магнитосферных выбросов. Вывожу расчётную схему движения высокоэнергетической плазмы.

Вокруг изображения планеты образовался вытянувшийся вдоль линий магнитного поля красный поток, конец которого, похожий на острую иглу, упирался прямо в точку «Нова Элизиум».

«Вероятность полного уничтожения станции составляет 94 процента», – Лев вздрогнул. Станция, её коридоры, жилые модули, её полторы тысячи жителей – всё это будет сметено запредельной мощью космического урагана.

Глава 4

Сигнал «Внимание» коротко взвыл и замолк, будто сам испугался собственного звучания. Рейко Танака подняла глаза от планшета с личным дневником. Под потолком её командирской каюты медленно таяла красная голограмма оповещения о чрезвычайной ситуации.

– Чрезвычайная ситуация третьего уровня, командир, – голос Куратора звучал подчёркнуто нейтрально, – Я активировал протокол «Предел». Требуется Ваше решение.

Несмотря на несомненную опасность ситуации, Рейко позволила себе лёгкую улыбку. За десять лет на штабной работе, как она называла про себя должность командира «Нова Элизиум», она успела соскучиться по чрезвычайным ситуациям. Раньше, на исследовательских звездолётах дальнего космоса они были почти привычным фоном жизни.

Она отложила планшет.

– Куратор, вводные.

– Вам необходимо проследовать в ситуационный центр.

– Всё настолько плохо?

– Вероятность полной потери станции составляет девяносто четыре процента.

Рейко почувствовала давно забытый всплеск адреналина. Она резко встала с кресла, застегнула воротник форменного кителя. Дверь каюты услужливо отъехала в сторону.

В ситуационном центре не было никого лишнего – три человека дежурной смены, вставшие при появлении командира.

– Докладывай, – Рейко повернулась к центру круглого помещения и в воздухе перед ней развернулась полупрозрачная полусфера LP 791-18 d с двойным кольцом «Нова Элизиум» на её орбите.

Вся поверхность планеты полыхала красно-оранжевыми кляксами извергающихся вулканов.

– Восемь минут назад зафиксирована мощная вспышка на LP 791-18, – по голограмме побежали цифры характеристик, – поток рентгеновского излучения резко повысил степень ионизации вулканических выбросов в верхних слоях атмосферы.

На схеме вспыхнули тонкие красные линии, изображающие расчётную схему движения ионизированных вулканических выбросов по линиям магнитного поля.

– Через сорок восемь минут поток высокоэнергетической плазмы достигнет станции, – продолжил Куратор.

– Сколько времени потребуется на подъём орбиты? – Рейко почувствовала поднимающийся внутри боевой азарт.

– С помощью двигателей коррекции – два часа семнадцать минут.

– Ещё варианты?

– Одновременный аварийный сброс трёх секторов внешнего кольца обеспечит достаточный импульс для перехода на безопасную орбиту. Необходимое время – тридцать четыре минуты, включая подготовку к отделению.

Три сектора на внешнем кольце станции вспыхнули оранжевым, – расчёт показывает необходимость сброса секторов 2-А, 2-Д и 2-Л, – оранжевые сектора отделились от изображения станции и поплыли в сторону планеты, а сама «Нова Элизиум» медленно, словно нехотя, пошла вверх, выходя из-под удара красных линий.

– Там же люди, – сдавлено донеслось сзади. Рейко бросила взгляд через плечо, дежурный оператор, двадцатипятилетняя девушка с нашивками инженер-стажёра, смотрела на неё с ужасом.

– Я знаю, – голос Рейко прозвучал жёстче, чем она хотела. – Куратор, сколько человек в секторах 2-А, 2-Д и 2-Л?

– Девяносто, – без паузы ответил ИИ. – Технический персонал и операторы добывающих дронов.

Девяносто человек в трёх секторах или полторы тысячи на всей станции... Двенадцать лет назад ей уже пришлось выбирать. Рейко крепко зажмурилась, вспоминая.

Она – помощник капитана патрульного планетолёта «Варяг-117». Корабль беспомощно валится в кипящую атмосферу газового гиганта Kepler-16b. Двигатели молчат, вернее их уже нет – аварийная ситуация, взрыв в реакторном отсеке. До входа в атмосферу пятнадцать минут и вся надежда лишь на маленькую спасательную капсулу. Но в корме, отделённой от корабля грудой искорёженного металла, остаётся механик. И он никак не успевает добраться до ангара.

Тогда она колебалась, но всё же решилась отдать приказ за две минуты до входа в атмосферу. Трибунал памяти впоследствии признал её решение единственно правильным, но до сих пор она иногда видела во сне лицо оставленного на смерть человека.

Рейко тряхнула головой, отгоняя воспоминания и повернулась к дежурной смене.

– Свободны.

Двое мужчин кивнули и быстро покинули центр. Девушка-стажёр замешкалась.

– Вы слышали приказ? – Рейко посмотрела на неё в упор.

– Так точно, – прошептала та и выскочила за дверь.

Рейко осталась одна перед голограммой. Красные линии приближались к орбите станции. Три обречённых сектора сияли оранжевым, ожидая её вердикта.

– Тридцать четыре минуты на манёвр, – прошептала она, – Сорок восемь минут до удара плазмы, четырнадцать на принятие решения...

– Куратор

– Слушаю, командир.

Глава 5

– Граждане Конкордата, – голос командира станции зазвучал во всех помещениях «Нова Элизиум» после старинной земной музыкальной фразы «Слушайте все». – Час назад система мониторинга зафиксировала глобальный плюмовый импульс на LP 791-18 d. Через сорок минут поток высокоэнергетической плазмы достигнет нашей орбиты.

Рейко замолчала и обвела взглядом пустой ситуационный центр, внезапно ей показалось, что вокруг не серые стены. Как-будто множество лиц смотрело сейчас на неё со всех сторон. Она выпрямилась, загоняя внутрь себя сомнения и неуверенность.

– Единственный способ избежать катастрофических последствий – экстренное изменение орбиты путём отделения трёх секторов внешнего кольца. Сектора 2-А, 2-Д и 2-Л. Там находятся девяносто человек. Эвакуация их за оставшееся время технически невозможна.

Рейко зажмурилась на секунду, ощущая давящий холод за грудиной, перед тем, как произнести финальную фразу. – Решение принято мной, командиром станции «Нова Элизиум» и подлежит суду Трибунала Памяти Конкордата.

– Принято и записано, командир, – отозвался Куратор.

Рейко тяжело опустилась в кресло и сгорбилась, прикрыв глаза. Она уже решила – каков бы ни был вердикт Трибунала, она подаёт в отставку. Хватит! Космос – жестокое место, и тридцать три года – слишком долгий срок.

Лев почти не слушал обращение. Сразу после того, как Куратор выдал сценарий катастрофы, он потребовал включить систему имитации. И сейчас лихорадочно один за другим проигрывал сценарии спасения.

На голограмме «Нова Элизиум» включал двигатели коррекции. – Время ухода с траектории плазмы – два часа семнадцать минут. Станция уничтожена.

Из ангаров уходили призрачные точки спасательных ботов. – Время полной эвакуации – один час двадцать одна минута. Людские потери – восемьдесят девять процентов.

Зелёные линии эвакуационных маршрутов связывали обречённые сектора с внутренним кольцом станции – Время эвакуации секторов – пятьдесят шесть минут. Максимальное время до начала сброса – двенадцать минут. Манёвр невозможен. Людские потери – шесть процентов.

Снова, и снова: «Станция уничтожена. Потери. Потери. Потери». Лев провёл ладонью по лицу, стирая пот, заливающий глаза, несмотря на кондиционированный воздух рубки, и снова запустил сценарий.

Массивные «вилки» накопителей медленно разворачивались навстречу потоку невидимой смерти – Перегрузка и разрушение коллекторов. Уничтожены сектора 1-В, 1-К, 2-А, 2-В, 2-Д, 2-Л. Потери – шестьдесят процентов. Станция не подлежит восстановлению.

– Стоп! – Лев на секунду замер, ловя мысль промелькнувшую на задворках сознания. – Повтори сценарий.

Массивные «вилки» накопителей начали разворачиваться.

– Стоп! Аварийный сброс запасов, продолжать перенацеливание коллекторов, – отливающие радужным голограммы потоков сбрасываемой энергии устремились навстречу фронту плазмы, быстро рассеиваясь в околопланетном пространстве. – Накопители пусты, готов к приёму энергии.

– Расчёт поглощения потока. Расчёт возможных повреждений.

– Инженер Орлов, моделирование поглощения потока такой мощности не проводилось. Погрешность расчёта на имеющихся данных – пятьдесят шесть процентов в обе стороны.

Лев откинулся в кресле, длинно выдохнул, отгоняя отчаяние, – Куратор, мне нужен результат.

– Вероятность перегрузки коллекторов и их взрыва – шесть плюс-минус три и четыре десятых процента.

– Сразу сбрасывай преобразованную энергию потока.

– Вероятность перегрузки и взрыва по Вашему сценарию – два и семь десятых плюс-минус один и пять десятых процента.

– Вероятность успеха при сбросе секторов 2-А, 2-Д и 2-Л?

– Девяносто семь и три десятых процента.

Лев на секунду замер: вероятность успеха девяносто семь процентов ценою девяноста жизней. Или выживут все с вероятностью от девяносто шести до девяносто девяти процентов.

– Куратор, связь с командиром станции, срочно!

Глава 6

— Инженер Орлов запрашивает экстренную связь, — голос Куратора в тишине ситуационного центра заставил Рейко вздрогнуть.

— Что ещё? — раздражённо выдохнула она.

— Подтверждаете установку связи? — ИскИн никак не отреагировал на её вопрос.

— Подтверждаю.

В центре помещения развернулась голограмма. На Рейко смотрел мужчина лет сорока в комбинезоне инженерной службы УЗЭ. Лицо его блестело от пота, под глазами пролегли тени, будто он не спал несколько дней.

— Командир, — начал он хриплым голосом. — Я, кажется, нашёл выход из ситуации.

— Решение уже принято, инженер Орлов, — оборвала его Рейко, и сама удивилась незнакомому карканью собственного голоса. — До начала сброса секторов девять с половиной минут.

— Командир, мне нужна минута на демонстрацию, — она упёрлась в него взглядом, но мужчина не отвёл глаз. — У нас есть шанс спасти и станцию, и людей.

Пытаясь задавить вспыхнувшую надежду, Рейко стиснула зубы, так что заболели челюсти. — Куратор, вероятность успеха? — почти прошипела она.

— От 95,6% до 98,8% с учётом погрешности расчётов. Вероятность успеха при сбросе секторов 97%. Рекомендую придерживаться принятого решения, — последняя фраза ИскИна едва не заставила Рейко взорваться. Она медленно втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— У Вас ровно одна минута, инженер Орлов.

Изображение мужчины исчезло. Его место заняла знакомая до мельчайших деталей модель станции «Нова Элизиум». Рейко будто висела в пустоте в двух десятках километров от медленно вращающейся громады. К станции неотвратимо приближались красные линии плазменного фронта.

Обращённый к ним конец центрального сегмента полыхнул полупрозрачными, быстро рассеивающимися облачками.

— Сброс энергетических запасов накопителей, — прокомментировал Орлов.

Рейко заворожённо смотрела, как приёмники накопителей, казавшиеся с такого расстояния тонкими проволочными усами, медленно разворачиваются навстречу опасности.

— Начинаем перехват потока, с одновременным сбросом излишков, — красные линии уперлись в эти «усы», и снова почти невидимые переливчатые облака сброса рассеялись в космосе.

— Так просто, — едва слышно прошептала Рейко, когда плазменный фронт на симуляции бессильно растворился, не причинив вреда «Нова Элизиум». Она сжала ладонями голову, собираясь, и продолжила уже прежним уверенным тоном:

— Инженер Орлов, сколько понадобится времени для подготовки к Вашему манёвру?

— Семнадцать минут, — Лев словно ждал этого вопроса.

— Приступайте немедленно, — голограмма погасла и Рейко добавила, обращаясь уже к ИскИну, — Куратор, внеси решение в бортовой журнал.

— Принято, командир. Решение зарегистрировано. До расчётного контакта плазменного фронта с орбитой станции — тридцать одна минута.

Красные цифры обратного отсчёта вспыхнули в центре ситуационного экрана и сразу ушли в угол, продолжая безжалостно уменьшаться каждую секунду. Но Рейко уже не смотрела на них. На секунду ей привиделось лицо механика с «Варяг-117». И ей показалось, что мужчина ободряюще улыбнулся и кивнул.

——

В это же время, в нескольких тысячах километров от станции, капитан Коваль недовольно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

— Не нравится мне всё это... — мрачно бормотал он, вглядываясь в экран, где по левому борту висела «Нова Элизиум».

Ирина невольно нервно сглотнула от того, каким тоном это было произнесено. Она тоже посмотрела на станцию, и перевела встревоженный взгляд на капитана.

— Что-то случилось?

Коваль промолчал. Сегодня пространство вокруг станции выглядело непривычно. Многочисленные малые корабли, ремонтные дроны, грузовые платформы — всё, что обычно деловито сновало в космосе, сейчас повинуясь неслышному приказу стягивалось к распахнутым створкам ангаров.

— Похоже на протокол «Предел», — буркнул он. — Никогда такого не видел.

— Протокол «Предел»? — Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Что это?

Вместо ответа Коваль щёлкнул по значку внутрисистемной связи.

— «Нова Элизиум», ответьте «Тарсус-9». Прошу уточнить возможность стыковки.

Несколько долгих секунд эфир молчал, а затем отозвался напряжённым голосом диспетчера:

— «Тарсус-9», сохраняйте текущую орбиту. Сближение запрещено, до особого распоряжения.

— Капитан, — голос Ирины дрожал, — этот протокол значит что-то плохое?

Коваль повернулся к ней и Ирина поразилась мрачности его вида. — Этот протокол вводится, когда угроза превышает допустимый порог, — отчеканил он, и добавил чуть мягче, будто утешая, — Он нужен для того, чтобы компенсировать опасность.

У неё помутнело в глазах, по щеке медленно и щекотно поползла слеза. А перед внутренним взором уже разворачивалась кошмарная картина — Гигантский багрово-красный цветок вырастал на месте станции, такой похожий на извержения вулканов на плывущей внизу планете.

— Эй, — капитан слегка похлопал её по щеке, заставляя открыть глаза и встрепенуться. — Всё образуется.

Глава 7

— Внимание, начинаем сброс запасов энергии с накопителей, — Льва немного потряхивало от нервного напряжения. Раньше даже в самых тяжёлых симуляциях он чувствовал себя гораздо спокойнее. Но то были лишь тренировки. Сейчас он буквально держал в руках судьбу полутора тысяч человек.

— Блок накопителей «А» готов.

— Блок накопителей «Б» готов...

Доклады техников шли один за другим, и один за другим на контрольной панели вспыхивали жёлтые транспаранты готовности.

Загорелся шестнадцатый.

Лев глубоко вдохнул.

— Начать аварийный сброс.

Ему показалось, что станция едва ощутимо дрогнула. Лев на мгновение представил, как в пустоту уходят тераватты накопленной энергии. Недели работы, то ради чего жила станция. Сейчас всё это бесполезно рассеивалось в пустоте космоса.

Зелёные полосы заполнения начали стремительно ползти вниз.

96%...

91%...

84%...

— Температура преобразователей в норме.

— Температура сверхпроводящих контуров штатная.

Доклады продолжали звучать, но Лев уже не различал голосов. Они превратились в ровный шум, из которого сознание выхватывало только цифры. Его руки летали над голограммой управления, разворачивая приёмники накопителей в сторону неумолимо приближающегося плазменного фронта. То и дело он переводил взгляд с таймера обратного отсчёта на медленно уменьшающиеся столбцы заполненности коллекторов:

До контакта — 28 минут 14 секунд.

Полоса заполнения блока «Ж» на секунду замерла на 62%

— Блок «Ж»! — рявкнул Лев. — Тхабо, почему остановлен сброс?

— Перегрев сверхпроводников, инженер, — голос Тхабо, дежурного техника блока «Ж», звучал глухо. Обычно неунывающий здоровяк из экваториального сектора Конкордата сейчас явно был напуган.

— На сколько?

— На две и пять десятых процента выше расчётной.

— Продолжать!

Индикатор блока «Ж» снова пополз вниз.

— Куратор, выведи показатели температуры контуров. — возникшие возле полосок индикаторов цифры сияли успокаивающим зелёным. Все кроме одной. Температура сверхпроводников блока «Ж» продолжала медленно, почти незаметно, но неуклонно повышаться.

— Переориентация приёмников завершена, инженер Орлов, — Лев молча кивнул на доклад Куратора. Сейчас он, скрипя зубами от бессилия, впивался взглядом в показатели коллекторов. Температура на злосчастном блоке «Ж» подбиралась к критической, а его заполненность всё ещё составляла двадцать один процент. Каждая лишняя секунда работы под нагрузкой увеличивала риск потери сверхпроводимости. Но преждевременно остановить его означало встретить плазменный фронт с не полностью освобождённым накопителем.

— Блок «А» готов, — Лев вздрогнул от неожиданности.

— Блок «Б» готов.

Доклады пошли один за другим. Станция была почти готова к столкновению со стихией. Почти. Если бы не этот блок «Ж»!

— Тхабо, что у тебя?

— Охлаждение на пределе... ещё немного — потеряем сверхпроводимость, — прохрипел тот. — Надо останавливать сброс.

— Куратор, расчёт модели в текущей ситуации, — Лев почувствовал, как вспотели ладони. Мелкая неисправность системы на одном блоке из шестнадцати грозила гибелью полутора тысяч человек.

— Для расчёта модели потребуется девять минут сорок восемь секунд.

— Почему так долго?

— Недостаточно экспериментальных данных. Степень неопределённости слишком высока.

Лев бросил взгляд на таймер: До контакта — 12 минут 07 секунд.

Он с силой сжал виски — после того как Куратор даст расчёт, времени на реакцию почти не останется. Ещё несколько секунд он сверлил взглядом графики непослушного блока.

— Тхабо, слушай меня. Продолжаем сброс. Снижаем интенсивность на сорок процентов. Одновременно открываешь аварийные клапаны локального сброса на самых горячих контурах. Я беру ответственность на себя. Если температура подойдёт к критической — мгновенно глушишь весь блок. Как понял? — Лев говорил отрывисто, стараясь скрыть собственную неуверенность.

— Есть, — глухо отозвался Тхабо.

Долгие несколько секунд Лев молча смотрел на показатели. Температура почти замерла. Скорость сброса упала, но полоса заполненности всё-таки продолжала медленно ползти вниз.

До контакта — одиннадцать минут пятьдесят три секунды. А шкала блока «Ж» опустилась лишь до девятнадцати процентов.

Последняя створка ангарных палуб «Нова Элизиум» встала на место. Космос вокруг станции опустел. Сейчас эта медленно вращающаяся громада напоминала готовую к обороне крепость из древней истории Земли.

Ирина заметила, как вдоль центральной оси станции одновременно пришли в движение массивные ферменные конструкции. Медленно раскрываясь, они поворачивались навстречу планете. Она сразу узнала их — плазменные коллекторы. Лев часто показывал их ей во время сеансов связи.

«Он сейчас где-то там...» — мелькнуло у неё. Сердце неприятно кольнуло.

— Похоже, они разряжают накопители. Так положено по протоколу, — Коваль ободряюще улыбнулся, не глядя ей в глаза, и вновь вызвал станцию.

— «Нова Элизиум», «Тарсус-9».

— Здесь «Нова Элизиум», — отозвался диспетчер.

— Похоже у вас проблемы, парни, — Коваль скосил глаза на Ирину, придав голосу бодрости. — Надеюсь, моего грузовичка это не коснётся?

— Не засоряйте эфир «Тарсус», — щёлкнул сигнал отбоя связи, диспетчер не принял правил игры.

Коваль потянулся в кресле, демонстрируя своей пассажирке полную расслабленность:

— Наш рейс немного задерживается, — хмыкнул он. — Управление Звёздных Экспедций приносит Вам свои извинения. И благодарит за терпение.

Коваль ещё раз посмотрел на медленно вращавшуюся станцию.

«Держитесь, ребята...»