Сегодня будет что-то незабываемое

Глава 1

– Кто вам нужен? – спросил мужчина в строгом костюме, глядя через приглушённый свет лампы.

– Стаханов Юрий Николаевич.

– Да, – протянул он, – к нему не подберёшься.

– Именно поэтому я обратился к вам. Этот сукин сын, чёрт его дери, очень осторожен.

– Вы не первый, кто пытается его устранить.

– Но первый, кто обратился к вам. Верно?

– Конечно. Обращались бы к нам ранее, то его бы уже не было.

– Вы просто заставите его сына думать, что ему нужно убить своего отца?

– Это не так уж и просто. А дать деньги – это просто.

– Конечно, – сказал клиент, в спешке начавший доставать кейс.

Клиент, который был одет в такой же строгий костюм, передал кейс собеседнику. Тот открыл его.

– В каждой пачке по сто… – начал говорить покупатель.

– Пересчитай, – серьёзный мужчина передал кейс другому, стоявшему сзади него.

– Он договорился встретиться с друзьями пораньше. Обычно ездит на так…

– Не надо, – перебил строгий мужчина, закуривая папиросу; пламя присоединилось к тусклому свечению лампы. Появился светлячок. – Просто дайте всё, что вы собрали. А план мы разработаем сами.

Покупатель передал толстую чёрную папку, пропитанную бумажками.

– Какие гарантии? – спросил покупатель, как поступил бы любой другой человек, отдающий такую большую сумму за услуги.

– Я не знаю, какие можно дать гарантии. Мы их не даём. Если человек обратился к нам, то это значит, что он готов на всё. А таких мы ценим. Если вы всё-таки не вери…

– Не-не-не-не. Нет, – перебил клиент. – Верю. Сделайте это.

– Сделаем, – светлячок был раздавлен в пепельнице.

Выпускник самого лучшего лицея в стране поправлял галстук перед зеркалом.

– Дай-ка я тебе кое-что расскажу, Лёша. Даже если очень хочется, лучше не надо одеваться раньше. Ты по-любому изомнёшь свой костюм. Я так испортил свою самую первую встречу.

– Я договорился встретиться с друзьями раньше, – сказал Алексей, подняв взгляд на часы: они показывали шесть.

– Ладно. Мне пора. А ты там отдохни. Знай – дальше будет только хуже. Если ты не ухватишься. Удачи.

– И тебе, – сказал младший Стаханов.

– Она мне не нужна, – из-за спины сказал отец.

Мальчик подождал, пока дверь захлопнется. Когда последний миллиметр пристыковался, прозвучал сигнал в голове Лёши: можно. Он зашёл в комнату, вынул нижний отдел тумбочки и достал из деревянной полости пистолет. И три магазина.

Он подбежал к портфелю и открыл его. В самом большом отделе был алкоголь. Много алкоголя. Наверное, Лёша уже не был уверен в себе: вдруг он взял и что-то серьёзнее. Он закрыл этот отдел. Стаханов открыл отдел поменьше и кинул туда пистолет. И три магазина. Звякнул металл, звук которого застрял в портфеле.

Стаханов-младший быстро вышел из ворот особняка. Ворота захлопнулись, забрав с собой прекрасный сад. Лёха сел в такси. Машина поехала. Вот проходит один поворот, второй…

– Чёрт! – крикнул водитель и затормозил. Салон качнулся.

– Что… – начал говорить Стаханов.

В машину вошли трое. Не успел мальчик ничего сделать, как ему заткнули рот.

– Приехали, – говорит таксист мальчику. За окном позирует красивый лицей.

– Я и сам вижу, – озлобленно ответил выпускник.

Он вышел. Весенний ветер, у многих школьников ассоциирующийся со свободой, бил ему в лицо и трепал волосы. Сегодня будет что-то незабываемое.

Алексей увидел своих друзей. И не только их. Многие уже собрались. Это предвещало, как затишье перед бурей, что скоро приедет автобус. Выпускник посмотрел на часы: половина восьмого.

Незаметно он преодолел двор и дошёл до своей компании.

– Мы же договорились встретиться раньше! – сказал Ваня Рудин.

– Я… м-м-м… в моё такси кто-то врезался… – в его голове мелькали воспоминания. Он ничего толком не помнил, но лишь знал, что произошло. – Очень смутно помню… будто меня не было там.

– Ты что? – озабоченно спросил Олег, видя, что Лёхе становится не по себе, вспоминая это.

– С утра уже принял?! – с противной ухмылкой сказал Рудин, бросив руку на плечо Стаханова.

Приехал автобус. Масса, отдельные частички которой являлись людьми, ринулась туда. Лёха сел с Рудиным.

– Ну что, алкашку взял? – спросил Рудин с той же ухмылкой, что была пять минут назад. Его лицо застыло статуей и не менялось.

– Естественно.

– Класс, – протянул Ваня и откинулся на сиденье. – Да, скоро всё закончится, – опять протянул он.

– Ага. Сегодня.

– Нет. Завтра утром. Знаешь, это как смерть, – Рудин увидел смущённое лицо Лёхи. Казалось, ещё чуть-чуть – и его сведёт судорога. – Не, не в том смысле. Я имею в виду, что это тоже переход в неизвестность. Кто-то верит, кто-то – нет.

– Кончай философствовать. Тебе это не идёт. Твой папка всё оплатит, во что бы ты там верил или не верил.

– Ага. И твой. Кстати, кончать – это, надеюсь, тоже про наш выпускной.

– Хм, да, – небольшая улыбка выступила у Стаханова, хотя сам он понимал, насколько это тупо. – Посмотри сюда, – Лёша открыл рюкзак.

– Ствол?.. – тихо произнёс Рудин.

– Ага. И три магазина. Постреляем.

– А ещё что-то запрещённое есть? – с надеждой на лице спросил Ваня.

– Нет, – отвернулся Стаханов.

За окном мчались деревья, дома, дворы, серые тучи и небо, расталкивающее их.

Солнце уже начинало утопать. Радостные выпускники приехали к дорогому коттеджу. Та же масса, поглощаемая массой тьмы, прошла внутрь.

– Что ж, за наш выпуск! – произнесла Садова.

Перед Стахановым расстилался стол с многочисленной выпивкой. Всё произошло будто за секунду. Только он ехал в такси – и уже накрытый стол их загородного коттеджа. Казалось, не было никакой аварии с его такси, не было уродской улыбки Вани…

Лёха быстро опустошил стакан, содержимое которого обжигало его, но не отпугивало.

Радостные лица одноклассников мелькали перед ним. Мелькал интерьер помещения, которое будет загажено. Мелькал пейзаж за окном, мелькали все разговоры, одноклассники, постоянное ходящие перед его лицом. Всё появлялось перед ним лишь перебежками. Возможно, он просто много выпил? Может, отравился?

Мелькание прервалось, когда он вошёл в ванную. В этой комнатке будто не действовали те законы, что были за её пределами. Взгляд в зеркало заставил его взбодриться и проверить, что мелькание действительно прекратилось.

Лёха открыл кран и плеснул воду себе в лицо. Бодрящая прохлада прошлась по телу, противопоставляя себя пьянящему огню. Вид закрывался прозрачной плёнкой, стекающей ему на ресницы. В ванную открылась дверь. Выпускник немного испугался…

– Лёш… ты… ты чего? Тебе плохо? – сказала Аня Стипченко, которую он увидел в зеркало.

– Нет, – Стаханов закрыл кран и повернулся к ней. – Ты хотела сюда? Проходи, – открыл он путь рукой и собирался идти.

– Нет, подожди… с тобой точно всё нормально?

– Да, небольшое помутнение.

– Я хотела поговорить.

– О чём?

– Всё ведь не так, как нам обоим хотелось бы. Признай.

– Слушай, давай…

– Нет, – перебила она его. – Я вижу по твоим глазам, что всё так, как я говорю. И ты видишь по моим. Скажи, я когда-то ошибалась, глядя в твои глаза?

– Нет. Ты всегда угадывала.

– Вот. Может, нам стоит подумать об этом снова? Посмотри, посмотри мне в глаза и скажи: ты считаешь это ошибкой? – она подошла к нему близко, открывая простор своих глаз, казавшийся бесконечным, для него.

Стаханов смотрел ей в глаза. Аня поняла, что он увидел. Она положила руку ему на шею…

Картинка начала мелькать.

Пистолет во рту… Бесконечная пропасть испуганных глаз…

Красное зеркало…

Затылок… щелчок… дым…

Грохот… крики… запах металла…

Вновь вид закрывался плёнкой. Красной.

Стаханов-младший смотрел в пол. Серый бетон казался ему тем, с чем он должен сейчас слиться. Смотря на него, картинка точно не могла мелькать.

Открылась дверь. Зашёл отец с юристом. Охранник вышел, так как при таком влиятельном человеке он не мог не выйти.

– Что произошло!? – сразу накинулся старший Стаханов.

– Я не знаю, – серый бетон продолжал притягивать Алексея.

– Не знаешь?! Не знаешь?! – лицо отца стало красным, вены вздулись. – Зато я знаю! Шесть трупов! Шесть, мать его, трупов! Откуда ты взял пистолет?!

Сын ответил молчанием.

– Мой сын – убийца. Мой! Сын! Мой! Не сын бомжа и проститутки, а мой! Сейчас ты расскажешь всё этому человек, – мужчина подошёл к юноше. – Ты мне больше не сын, – размеренно проговорил Стаханов-старший.

Взгляд Лёши перевёлся с бетона на пиджак отца. Из кармана торчала ручка.

Картинка мелькнула.

Пластмасса с металлическим наконечником вонзилась в горло. Красные кляксы запачкали чистую стену.

Сегодня будет что-то незабываемое…