Седьмая жизнь

Глава 1

Он проснулся, обливаясь холодным потом. Ему снился сон, но все события в нем были такими явными и последовательными, что он не мог отличить их от реальности.

Его машина резко затормозила на скользком повороте, и, ударившись о бетонное ограждение, полетела в пропасть. Удар был жестким, об острые камни. В него летели осколки стекла и ударившись грудью о руль, он почувствовал острую боль. В последнее мгновение своей жизни он увидел яркий свет, а потом тьма над ним. Это был не единственный сон, который постепенно сводил его с ума. Ионов сначала обратился за помощью к невропатологу, потом к психотерапевту и психиатру. Врачи пытались найти опухоль в его мозгу, но, несмотря на многочисленные исследования, ничего не находили. С точки зрения медицины он был абсолютно здоров. Врачи считали его очень интересным случаем, но сны были до сих пор непонятным феноменом, происходящим с человеком, мало изученным и потому не поддающимся лечению. В лучшем случае, они назначали Ионову сильнодействующее снотворное и лекарства, подавляющие сильные эмоции.

Эдгара Лосева сны Андрея Ионова нисколько не смущали. Лосева считали магом и экстрасенсом, хотя он всегда хотел быть, в первую очередь, ученым. Он знал причину кошмарных снов Ионова. Его сны свидетельствовали о обрывочных воспоминаниях прошлых жизней Андрея. Ученые исследовали Ионова, но даже не могли допустить мысли о реинкарнации. А Лосев знал, что переселение душ в другие тела существует и человек в разных оболочках, а точнее, его душа, проживает по несколько жизней. Эдгар написал несколько научных трудов на эту тему, но официальная наука его не признавала, считая шарлатаном. Лосеву захотелось самому поработать с Ионовым и убедиться в своем предположении.

Ионова он разыскал сам и предложил свои услуги. Андрей сначала, не хотел связываться с магом, считая всех чародеев обманщиками. Если официальная наука никак не могла ему помочь, приходилось обращаться к мистике. Ионов согласился пройти сеансы Лосева. Для первичных осмотров и собеседований Лосев арендовал у одного исследовательского офис и проводил в нем прием граждан, которые еще доверяли колдунам и экстрасенсам. У Эдгара было открытое, волевое лицо. Такое лицо могло быть у военного, но серые, задумчивые глаза сглаживали эти резкие черты.

В то время Ионов был напуган. Он готов был принять помощь от кого угодно. Андрей прошел в небольшую комнатку, называющуюся офисом, осторожно присел на стул напротив мага. Он надеялся увидеть на волшебнике расписной халат, широкие атласные шаровары, туфли с загнутыми мысами и тюрбан на голове. Но увидел человека в строгом, синем костюме. Лосев походил на отставного военного, который возглавлял коммерческую фирму. Ионову показалось, что чем-то Лосев походил на знаменитого в девяностые годы экстрасенса Кашпировского. Но голос Лосева оказался мягким и проникновенным, располагающим к общению.

— Меня зовут Эдгар Лосев, — сказал он спокойно, — я постараюсь понять причину ваших кошмарных снов и объяснить ее вам.

Ионов выглядел испуганным и рассеянным. Он выглядел рыхлым и мягкотелым по сравнению с подтянутым Лосевым. И лицо его было совершенно обычным, ничем не примечательным. Природа не очень постаралась сделать из этого лица произведения искусства. Нос был крупноват, губы толстыми, а небольшие глаза выглядели испуганными и бегали из стороны в сторону. В выражении лица Ионова было что-то детское. Казалось, он всему удивлялся в этом мире.

— Я куда только не обращался, — признался Ионов, — психиатрам, психотерапевтам, другим специалистам. Они не поняли причину моей болезни.

Лосев поморщился.

— Это вовсе не болезнь, Андрей. Я догадываюсь, что это.

— И что же? — спросил Ионов.

Его лицо выглядело более удивленным, чем обычно.

— Я скажу удивительные вещи, — предупредил Лосев. — Вы можете мне не верить. Это ваше право. Я просто уверен, что та субстанция, которая находится в каждом человеке — его душа, проживает не одну жизнь, а несколько, постоянно перерождаясь в других эпохах и телах.

— Эта теория довольно фантастическая, — заметил Ионов, — и я не верю в переселение душ. Какая религия в это верит? По-моему, буддизм.

— Вы можете в это верить или не верит», — сказал Эдгар, — но это истинная правда. Ко мне обращались люди с такими же проблемами, как и у вас. Дело в том, что большинство людей не помнят свои прошлые жизни. Память о них стирается. Это и хорошо, потому что, если бы все люди помнили свои прошлые жизни, они просто сошли бы с ума. Одна жизнь наслаивалась бы на другую и человек просто не мог бы понять в какой жизни он живет. Остатки этой «памяти прошлых жизней» преследуют вас через сны. Вы видите в своих снах финалы прошлых жизней, смерти, которые приняли в прошлых жизнях. Вы можете вспомнить даже рождения, но это редко случается. Смерти запоминаются чаще.

— Даже если вы меня убедили, — произнес Ионов, — как вы сможете меня вылечить?

— Самое первое, что нужно выяснить, — сказал Лосев, — это узнать сколько жизней вы уже прожили. Вы, Андрей, должны будете прожить их в своих снах заново.

— Это не самый хороший вариант, — оговорил Ионов, глотая слюну, — эти сны не очень приятные. В этих снах я погибаю.

— Я буду контролировать ваши сны, — успокоил клиента Лосев.

— Я очень боюсь, — признался Андрей, сжимаясь в комок. — Эти видения не похожи на обычные сны.

— Мне будет очень трудно вам помочь, если вы мне полностью не доверитесь, — предупредил Лосев.

Его лицо оставалось спокойным и холодным, словно маска. Оно не выражало эмоций.

— Хорошо, — произнес Ионов и закрыл лицо руками, — я на все согласен.

— У меня есть загородный дом, — сказал экстрасенс. — На время мы поселимся там. Я не хочу, чтобы кто-то нам мешал. А пока я возьму с вас только аванс, а остальную плату вы внесете, когда поймете, что выздоровели.

Загородный дом Эдгара был небольшим, но уютным. В нем не было ничего лишнего. Несколько небольших комнат, которые отличались аскетизмом. Никакого намека на роскошь. Одну из таких комнат, где разместились кровать, стол, книжный шкаф и телевизор, занял Андрей Ионов. Хозяин дома расположился в соседней комнате, которая так же не отличалась излишними удобствами. Эдгар Лосев любил, чтобы помещения были удобными и располагали к общению. Всю остальную мишуру и украшения он не переносил.

— Когда вы уснете, — предупредил Ионова Лосев, — я буду рядом с вами и попробую войти в ваш сон. Это сделать довольно непросто, нужно особое состояние, но я все же попробую это сделать.

Ионов разделся и лег под одеяло. Лосев держал его за руку. Андрей долго не закрывал глаза. Он умоляюще смотрел на мага, который не выражал эмоций. Его лицо было бесстрастным и сосредоточенным. Андрей закрыл глаза и через некоторое время погрузился в свое сновидение.

Он сидел в салоне самолета. Рядом с ним, на соседнем кресле расположилась полная женщина, на руке которой блестел золотой браслет. Андрей поудобнее устроился в кресле и старался успокоиться и закрыть глаза. Это не удавалось. Тревога парализовала все его тело и мешала успокоиться. Слева от самолета разразилась гроза с ослепительными молниями. Самолет вдруг затрясло, как в лихорадке. Полная женщина с браслетом с испугом посмотрела на Андрея. Ионов вцепился в подлокотник. Некоторое время самолет летел ровно, а потом начал терять высоту и падать. Растерянная стюардесса прибежала в салон, но ничего сказать не могла, раскрывая свой рот беззвучно, словно рыба.

— Мы падаем? — спросил у нее Ионов, чувствуя приближение смерти.

В последнее мгновение жизни Андрей увидел призрак Эдгара Лосева. Самолет рухнул на землю. Андрей проснулся. Ионов умоляюще смотрел на мага, вцепился в руку Эдгара Лосева, стараясь ее не отпускать.

— Так трагически завершилась ваша первая жизнь, Андрей. Вы не помните куда вы летели?

— Нет, — признался Андрей, пытаясь прийти в себя.

— Не беспокойтесь, Андрей, — предупредил Эдгар, — я с вами. А кем вы тогда были, какую должность занимали, в какой фирме работали, вы тоже не помните?

— Нет, — ответил неуверенно Ионов, — может быть, каким-нибудь торговым агентом. Летел в командировку.

— Ну, хорошо, — согласился Эдгар. — Я вам дам успокоительное средство. Вы проспите полдня без сновидений.

Ионов закивал головой. Он был на все согласен, лишь бы не видеть своих кошмарных снов. Эдгар дал Андрею настойку из трав. Выпив ее, Ионов успокоился и крепко заснул. Но эксперимент продолжался и не каждый раз Лосев давал Ионову успокоительную настойку.

Андрею не хотелось тонуть. Это очень страшно, когда зеленая, мутная вода смыкается у тебя над головой и ты не в силах вынырнуть на поверхность. Но вода была холодной, почти ледяной и ноги свело, а тело тянуло Андрея к самому дну. Он увидел яркий свет, словно произошла вспышка в глазах, а потом все накрыла непроглядная тьма. Когда Ионов увидел тонкий лучик света и почувствовал, как рука Эдгара касается его руки, он открыл глаза. Лосев не был одет в водолазный костюм, но спокойно шел по дну реки, словно прогуливаясь по улице, и вел его за собой. Под водой Лосев даже не дышал. Ионов очнулся. Очень глубоко вздохнул и поперхнулся.

— Вы утонули, Андрей, — произнес спокойно Лосев. — Так вы умерли во второй раз. Однако, вы экстремал! Никак не умирается вам в постели. Как вы оказались в воде? Вспоминайте.

Ионов грустно смотрел на Лосева и не отпускал его руку.

— Я не помню, как оказался в воде, — признался Ионов, напрягая память, — но сначала я почувствовал боль. Думаю, кто-то ударил меня чем-то тяжелым по голове, а потом сбросил в реку.

Лосев кивнул головой.

— А, может быть, вы были очень пьяны и нырнули сами. Почему случилась такая ситуация?

— Не знаю, — произнес Ионов, — мы что-то праздновали в большой компании. Может быть, это был день рождения? Я не помню.

— Это ваша вторая смерть, — напомнил Эдгар.

Андрей и Эдгар вышли в сад, который окружал домик Лосева, присели на скамейку.

— Это очень страшно, Эдгар, — признался Андрей, — снова и снова переживать свою смерть.

— Ну, — возразил Лосев, — не совсем свою. Ваша душа и сознание находились в другом физическом теле. Если считать относительно сегодняшнего вашего тела — это были даже не ваши смерти. Но все в этом мире относительно. Если считать главным в вашем теле бессмертную душу, то вы умирали уже два раза и прожили две человеческих жизни.

Андрей не слушал размышления Эдгара о телах и душах, с удовольствием вдыхал разнообразные ароматы сада и этот воздух кружил ему голову. Ему было хорошо и хотелось забыться, не видеть эти кошмары в снах, стать обычным человеком, который радуется солнцу, траве, теплу, цветам. Лосев доверительно пожал руку Ионова, зная, что тот чувствует и о чем думает.

— Вы должны через все это пройти, — сказал Лосев — и когда вы пройдете, я постараюсь сделать так, чтобы вы не помнили о прошлых своих жизнях. Но мне нужно понять, сколько жизней вы уже прожили.

— А без этого никак нельзя? Вы же волшебник и ученый, заблокируйте мне какой-нибудь участок мозга, чтобы я ничего не помнил.

Андрей смотрел на Лосева, как смотрит ребенок на врача, который оказывает ему первую помощь при ушибе. Он смотрел доверчиво, с надеждой, что он исцелит его и снимает боль.

— Я не всесилен, Андрей, — признался Лосев. — Вы ведь понимаете, что я не бог, у которого резерв целительства и чудес неисчерпаем. Душа — это очень тонкая субстанция. Честно говоря, я сам иногда не знаю, как работать, иду, как по минному полю. Часто ошибаюсь и возвращаюсь назад.

Лосев замолчал. Ему больше не хотелось ничего говорить пациенту. Внедрение в сознание человека - это была очень опасная авантюра с его стороны, можно ведь было добиться того, что человек не будет осознавать кто он и что с ним происходит. Он не будет понимать себя, как личность и наблюдать за собой со стороны. Может произойти расщепление личности и тогда жизнь для Ионова превратиться в обрывки снов и образов. Совершенно непонятных и чуждых. Лосев очень хотел этого избежать и поэтому старался действовать осторожно, с перерывами давая отдыхать своему пациенту и щадя его психику.

— А вы женаты? — неожиданно спросил Ионов у Лосева.

И этим вопросом застал Эдгара врасплох. Лосев сначала даже не знал, что ответить.

— Зачем это вам? — спросил он у Андрея. — Я женат и у меня есть дочь. Они уехали отдыхать к маме моей жены в Краснодар.

— А я вот не знаю, не помню, был ли я женат в тех прошлых жизнях, — произнес Андрей с печалью в голосе, — были у меня дети или нет.

— А вот это очень опасный путь, — предупредил Ионова Лосев. — Узнав это, вы можете фантазировать о том, как бы мне было жить лучше в той жизни или другой. Вы вот теперь, в этой своей жизни, женаты?

— Развелся, — признался Ионов, — мы перестали с женой понимать друг друга. Сын и дочь уже взрослые. Сами никогда не позвонят, не справится о здоровье, не спросят, как я живу без них. Иногда мне кажется, что и не было никакой жизни в семье. Все это иллюзия и химера.

Эдгар усмехнулся.

— Ну, это нормально, — сказал он. — Моей Альке десять и то она стала от меня отдаляться. Появились какие-то свои секреты. Маме еще что-то рассказывает, а мне — уже нет.

— А есть возможность, что у меня произойдет это... расщепление личности? — спросил Ионов.

Его этот вопрос взволновал. Ему не хотелось становиться безумным и не контролирующим свое поведение человеком.

— Риск, конечно, всегда есть, — признался Лосев, — но мой метод последовательного вхождения через сны практически безопасен. Я ведь не сразу стал магом и экстрасенсом. Некоторое время после института я проработал в Психоневрологическом Исследовательском центре и как раз там исследовал сны людей, их воздействие на психику. Исследовал механику сна.

— Надо же! — удивился Ионов. — Даже такие исследования проводятся.

— Какие только исследования не проводятся, — проговорил Эдгар Лосев, вспоминая свою работу на секретное разведывательное управление.

Тогда они пытались разработать оружие, которое воздействовало на людей через сны без применения каких-то психотропных препаратов. Тогда уже они задействовали экстрасенсорные способности врачей и ученых. Но об этом ему говорить запрещалось. Он подписал бумагу, в которой было написано, что ученый Лосев должен хранить молчание довольно продолжительное время. В разведуправлении не шутили. Если бы он только попытался открыть рот, то вскоре умер бы от неизвестной болезни. А опыты на секретном объекте проводились жестокие, доводящие до разрушения личности. Он помнил пациентов военной клиники, совершенно безумных, помнящих о себе в каких-то обрывках воспоминаний. Лосеву хотелось забыть об этом периоде своей жизни, но ему часто снимались опыты над людьми. Это были уголовники, люди, приговоренные к смерти, но все равно их было жаль. Они становились животными. Это было страшно, когда на твоих глазах люди становились не людьми. Эдгар теперь жалел, что поддался на уговоры военного психиатра и согласился участвовать в этих опытах. Он был тогда молод и у него самого еще была очень неустойчивая психика. Теперь он ни за что бы не согласился работать на разведку. Тем более, на специальный отдел. Но это понимаешь в сорок пять лет, а в двадцать пять все интересно. Ионову Эдгар искренне хотел помочь и искупить свою вину перед теми людьми, которыми он пожертвовал ради того, чтобы удовлетворить свое самолюбие. Тогда Эдгар чувствовал себя богом, имел власть над другими людьми и упивался этой властью.

— А почему другие люди не помнят свои прошлые жизни и им не снятся подобные сны? — спросил Ионов и отвлек Лосева от неприятных мыслей.

— Что? — переспросил Ионова Лосев.

Андрею пришлось повторить свой вопрос.

— Обычно память о прошлых жизнях стирается или блокируется мозгом, — произнес Эдгар, — но это память глубже. Это память души. Эту память мы и пытаемся стереть с помощью моего метода вхождения в сны. Я использую гипноз и другие практики.

— Мне не хочется спать, — признался Ионов. — Я боюсь свои сны. Лучше бы я страдал бессонницей!

Лосев позволил себе горько улыбнулся.

— В исследовательском Центре, в котором я работал, я видел людей, страдающих бессонницей. Настоящей бессонницей. Люди не спали неделями и месяцами. Даже сильнодействующие препараты и снотворное не могли их заставить заснуть. Бессонница так же приводит к расщеплению личности. Многие из людей, страдающие этой болезнью, представляли себя совершенно другими личностями. Они придумывали свои новые жизни и верили в них. Нет, Андрей, бессонница — это не лучший выход. Тебе придется пройти весь этот путь, увидеть все свои прошлые смерти, чтобы осталась одна настоящая жизнь.

Ионову осталось только согласиться с Лосевым и верить в его метод. Метод, не обоснованный наукой, не проверенный, фантастический, но дарящий иллюзию надежды.

Андрей чувствовал, что умирает. На этот раз его смерть не была насильственной. Он видел во сне свое морщинистое лицо, разметавшиеся по подушке седые волосы. Андрей видел бледный свет настольной лампы и книгу в худой, иссохшей руке. Слабость охватила его тело. Он не мог подняться, не мог пошевелиться, повернуть голову, попросить воды, потому что во рту пересохло. Он чувствовал себя беспомощным и одиноким. И тогда Ионов увидел Эдгара, который медленно двигался к нему. Лосев подошел к нему, едва не расплескав воду из стакана. Андрей пил эту холодную воду и ему становилось хорошо и спокойно. Он уходил в другой мир без боли и страха, чувствуя, что прожил свою жизнь до конца. Андрей проснулся и вцепился в руку Лосева.

— Я не боялся смерти, — произнес Ионов и посмотрел в окно, где темнота уступала место свету. И он видел деревья, которые выплывали из сумрака. Лосев сжал Ионову руку. Очень крепко, до боли.

— Я прожил ту жизнь до конца, — проговорил Андрей, — и уходил добровольно. В этой жизни я сделал все, что хотел. У меня не осталось долгов.

— Это очень редко бывает, — заметил Лосев, — но случается. Умереть в собственной постели.

Эдгар давал Ионову отдохнуть. Он прекрасно понимал, что сердце Андрея может не выдержать перегрузок. Ионов мог умереть в одном из своих кошмарных снов. Эти сны очень были похожи на явь. Лосев медленно и последовательно подводил Ионова к новому сеансу. Эдгар хотел вылечить Андрея, а не умертвить его. И когда Лосев решил, что Ионов готов к новым испытаниям, они пошли с ним дальше.

Финал четвертой жизни Андрея был очень страшным. Он сгорел заживо в своей квартире. Полз по задымленному коридору, но так и не добрался до входной двери, задохнувшись.

— Я больше не хочу никаких экспериментов! — кричал Ионов. — Эти сны меня доконают! Я хочу уехать от вас.

Лосев спокойно выслушал Ионова, заглянул в его красные, воспаленные глаза.

— Нельзя останавливаться на полпути, Андрей, — сказал серьезно Лосев, — никак нельзя. Если мы не пойдем этот путь, эти кошмарные сны каждую ночь будут возвращаться к тебе и убьют в конце концов. В лучшем случае, сведут с ума.

— Я устал, Эдгар, — произнес более спокойно Андрей, — пойми мое состояние. Я не могу это выдержать.

— Мы отдохнем, — пообещал Эдгар, — будет длительный отдых. А потом продолжим. Другого выхода просто нет. Врачи будут подавлять твои сны сильными лекарствами и только. Ты превратишься в овощ. Хочешь этого? В психиатрической больнице нет других методов кроме лекарственных препаратов.

Андрей Ионов молчал. Он понимал, что Эдгар прав, но не хотел признавать это.

Несколько дней они отдыхали. Вхождение в сны отнимало у Эдгара много психофизических сил. Ему тоже было необходимо восстановление. Они проводили время за разговорами, просмотром телепередач, несколько раз сыграли в бадминтон во дворе. Лосев очень неплохо играл. Он был стремителен и подвижен, как пантера. Ионов часто промахивался ракеткой по волану, но игра была большой радостью для Андрея. Он был неуклюжим, медленным, неточным. Но эти дни отдыха были счастливыми для Ионова. Он даже забыл зачем здесь и наслаждался отдыхом. И когда Лосев увидел, что его пациент достаточно отдохнул и сам он набрался сил, Эдгар предложил Андрею продолжить эксперимент.

Андрей долго молча сидел на скамейке, собираясь с силами. А что ему оставалось делать? Он мог уйти, но знал, что без помощи Лосева ему долго не протянуть. Без его настоек, которые блокировали сны. Ионов верил, что Лосев сумеет ему помочь.

— Я согласен, — сказал Андрей с обреченностью идущего на казнь.

В этом сне Андрея преследовал кто-то невидимый. Он пытался прятаться в подворотнях, подъездах домов, но преследователя трудно было сбить со следа. Андрей, сделав большой круг, с осторожностью приближался к своему дому. Он не знал, сумеет ли нырнуть в спасительную дверь. У него стучало в висках и ноги становились ватными. Он хотел бежать, но у него ничего не получилось. Каждый шаг давался с трудом. Андрей остановился у подъезда, оглянулся у подъезда, оглянулся и увидел высокого человека в черном пальто и шляпе. Лицо незнакомца скрывала маска. Андрей рванулся в сторону, услышал выстрел, почувствовал боль в ноге, сделал шаг вперед и упал на асфальт. Незнакомец склонился над ним и выстрелил в сердце. А потом появился Лосев и взял его за руку. Ионов умирал в пятый раз. Кровь скопилась в уголке его губ и стекала по подбородку. Ему стало тепло, а потом сразу холодно. Сознание Андрея гасло медленно, постепенно, но он чувствовал, что умирает. А Лосев, склонившись над ним, продолжал держать его за руку.

Андрей после кошмарного сна еще долго не мог прийти в себя и лежал с закрытыми глазами на кровати. За окном щебетали птицы, но ему ничего не хотелось ни слышать, ни видеть. Ни солнечный свет, пробивающийся в окно, ни холодное, сосредоточенное лицо Лосева. Лосев редко говорил, что-то хорошее, не улыбался, никогда не шутил. Он был угрюмым типом и казался Ионову роботом, а не человеком. Андрей даже подумал: «А не обманывает ли его чудо-доктор, ни пичкает ли запрещенными лекарствами, изменяющими сознание?» Ионов резко открыл глаза, приподнялся, сел на кровати и сказал невозмутимо Лосеву:

— Я ухожу. Я не знаю, почему вам доверился. А вы — безумец, изувер, палач и садист!

Лосев сидел на стуле и спокойно наблюдал, как Ио Ионов изливает на него свою злость и бессилие.

Лосев сидел на стуле и спокойно наблюдал, как Ионов изливает на него свою злость и бессилие. Эдгар видел это в своей практика не раз. Иногда пациенты бились головой о стену и пол, корчась в конвульсиях. А он также спокойно наблюдал за ним, не делая никаких лишних движений. Его психика выдержала много испытаний. Ионов успокоился.

— Что мне делать? — спросил он у Эдгара.

— Продолжать, — спокойно ответил на вопрос Лосев. — У нас нет другого выхода.

Ионов повалился на кровать и зарыдал. Он считал себя самым несчастным человеком на свете.

— Я думаю, — предложил Лосев, — мы приближаемся к финишу, к развязке. Я увидел пять твоих смертей. Все они, кроме одной, были связаны с преждевременной потерей жизни. Я прошу тебя, Андрей, собрать все свое мужество и продолжить лечение.

Лицо Ионова было залито слезами. Слабость иногда посещает даже очень сильных и мужественных людей. Андрей не считал себя сильным.

Во сне он стоял на табуретке. Босой, без тапок. Один конец веревки он крепко привязал к трубе, а на втором конце сделал петлю. В петлю он просунул голову. Теперь ему оставалось только толкнуть табуретку, чтобы она упала и петля затянулась вокруг его шеи. Но самоубийца медлил. Решение было очень страшным, ну другого решения проблемы он не видел. Табуретка упала на пол и петля затянулась на его шее. Стало нечем дышать. Он пытался снять веревку с шеи, но она только сильнее затягивалась. Лицо его синело, а глаза вылезали из орбит. На губах появилась пена. Андрей увидел Лосева, который двигался к нему с ножом в руке. Но сознание гасло. Стало очень темно и боль отступила. Андрей проснулся, глотая ртом воздух. Рукой он держался за шею, словно повышение происходило на самом деле. Лосев стоял над ним, наблюдая за реакцией Ионова.

— Вы срезали веревку? — спросил Андрей, задыхаясь и кашляя. — Я видел в вашей руке нож.

Лосев кивнул ему головой. Ионов поднялся и попросил воды. Лосев принес ему воду. Андрей жадно пил из кружки и не появился.

— Поздравляю вас, — произнес торжественно Лосев, обращаясь к Андрею, — вы прожили шесть жизней. Пять ваших жизней завершились насильственной смертью, а одна была естественной. Мы продолжим нашу работу?

Ионов устало посмотрел на Лосева и кивнул головой. Что ему еще оставалось делать?

Но в последующие ночи кошмары ему больше не снились. Неужели он исцелился? Андрей не верил в чудеса, но с каждым днем в нем крепла уверенность, что все кошмарные видения, которые так сильно терзали его, остались позади. В других его жизнях. Лосев не спешил радоваться. Иногда болезни так же быстро возвращались к пациентам, как и исчезали. Но Ионов в последнее время крепко спал даже без снотворного, ни на что не жаловался и выглядел вполне здоровым человеком.

Они сидели на скамейке, среди деревьев. Ионов наслаждался теплой погодой, чистым воздухом и пониманием того, что он наконец-то освободился от своих кошмаров. Лосев выглядел каким-то грустным и погруженным в себя.

— Если я не ошибаюсь, — произнес ученый, — ты, Андрей, прожил шесть жизней. Эта жизнь для твоей души — седьмая. Мне хотелось бы, чтобы ты прожил ее долго, достойно и умер от старости. Но если вдруг кошмары возвратятся, обращаться ко мне.

Лосев принес бутылку испанского вина, два фужера и тарелку с яблоками. Они выпили. Вино было сладким и приятно обволакивало теплом все тело. Они еще сидели часа два и разговаривали о разном. А потом Ионов поднялся, пожал Лосеву руку и вышел за калитку. Андрей обернулся, но Лосев уже скрылся в доме.

Ионов шел по проселочной дороге и думал, как ему достойно прожить эту седьмую жизнь, чтобы потом, в новой жизни не мучиться от кошмарных снов. Лосев смотрел в окно на уходящего Андрея Ионова. Наверное, его пациент проживет эту жизнь достойно и будет остерегаться опасных ситуаций. Эдгар не знал какую жизнь проживет он сам и как исправить те ошибки, которые допустил. А что делать с теми преступлениями, которые уже совершил? Ему не снились кошмарные сны, он не просыпался по утрам в холодном поту, но постоянно думал о тех людях, которые по его вине потеряли рассудок. Он был ученым и жил исследованиями. Иногда ученые ради своих открытий поступались такими понятиями, как мораль и честь. Эти ученые были одержимыми и верили в свою непогрешимость. Эдгар не верил в свою непогрешимость, работу в секретной клинике считал ошибкой, но то, что сумел помочь Андрею Ионову, считал своей удачей. Но Лосев не хотел встретиться с ним снова.

Своему пациенту он желал полного выздоровления.