С временами капает вода

Глава 1 «Первое интервью»

Запах жженого пластика, свежей древесины и металла. Этот запах, который уже въелся в кору моего мозга.

Я часто сижу в подвале дома где все пропитано этим зловонным запахом, но что я могу поделать ведь только там я чувствую себя спокойно и умиротворенно. Лишь я и мертвая тишина. В такой атмосфере лучше всего продумывать что либо, по крайней мере для ме..

Вдруг что то перебило мой поток мыслей… какой то внешний шум. вдруг я понял я же был на интервью прямо в своем подвале.

— Джон Уолт? Вы меня слышите ?

Сказала репортёр Мерри.

— Ах да простите, Мерри Доу, я немного ушел в себя. Какой вопрос вы задавили ?

Смущенно произнес я.

— Джон Уолт, недавно вам дали Нобелевскую премию по части квантовой физики, вы совершили настоящий прорыв в науке! Как же вы добились такого успеха? Вы пишите что перемещения во времени связаны с расширением вселенной. Можете объяснить что вы имели ввиду ?

Восторженно спросила Мерри.

— Да, конечно. Представьте что перед вами две чаши с водой, одна — вода прошлого, а другая вода — будущего. Обе чаши соединены шлангом, вода с будущего сильной струей течет к воде из прошлого, они перемешиваются и появляется настоящие. Звучит как какой то бред, да? Наверное я плохо объясняю.

Сказал я с лёгкой насмешкой.

— Что вы, нет!

Сказала Мерри.

— Тогда я продолжу.

Дым шедший от электровыжигателя который уже довел пластиковую пластину до черна ударил мне в ноздри и дошел до легких.

— Пожалуй мне легче будет рассказать все с самого начала.

Так Джон Уолт начал свой рассказ.

— Это было начало 2001 года. Тогда я был намного моложе.

Сказал Джон трогая свои седые по бокам волосы.

— Думаю вам будет полезно знать больше о мне, для вашего интервью. Моя на тот момент невеста Эмма Уолт, да, она сменила фамилию на мою еще до свадьбы.

Сказал Джон улыбаясь и смотря на пальцы своих рук.

— Она жила со мной в одном небольшом доме. Я купил его за пятнадцать тысяч долларов за год до нашей встречи.

— А кем вы тогда работали?

Спросила Мерри.

— Хороший вопрос. Я был младшим бухгалтером в такой компании, как национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства, ну или же NASA. Интересно, что тогда руководителем был никакой не Билл Нельсон, как сейчас, а старый добрый Дэниел Голдин.

— Десять лет уже прошло с того момента, а помню, как сейчас… Я сижу в том же подвале

Джон потянулся за чашкой.

— Пью кофе от того же бренда и работаю за компьютером, смотря на траты за текущее полугодие

Джон поднес белую чашку к губам и отпил крупный глоток. Он немного обжег язык, губы сморщились и ушли в правую сторону, а правый глаз призакрылся. Он положил чашку обратно на стол.

— Язык обжег, простите.

Джон прокашлялся и продолжил

— Мне было совсем скоро пора на работу, Эмма уже несколько раз подгоняла меня.

— Честно говоря, когда я шёл в NASA, я хотел быть ученым. Думаю, по мне сейчас это заметно. Поэтому всегда перед работой, помимо докладов о финансах, я заходил на внутренний портал. Не в секретные базы, нет. Просто в общий раздел, который назывался «Архив наблюдений». Там лежали сырые данные с телескопов и спутников. Любой сотрудник мог их открыть — они не были засекречены, просто никому, кроме ученых, не были нужны.

— Именно это зародило начало истории.

Джон начал стучать ногтем указательного пальца по столу.

— Я как всегда начал заходить по разным отделам связанных с наукой, и наткнулся на тот который подарил мне все. Он назывался «Энергия и частицы»

Мерри Доу внимательно смотрела на Джона, даже не думая его перебить.

— Моей постоянной привычкой было заходить сразу на вторую страницу, понимаете на первой странице всегда была какая то вода. Там на второй странице был отчет от детектора частиц.

— Черный фон и множество разных линий совсем немного отличающихся по оттенку. Они были разных цветов: голубые, розовые, красные, зеленые, белые и другие. Это и были перемещения частиц.

— Выглядело это странно, могу это сравнить с кислой мармеладный лапшой в стеклянной банке. Тонкие линии часто пересекающиеся между друг другом это был путь частиц.

— Смотря на тонкие линии я кое что заметил. Одна линия обрывалась и ее кусок находился в противоположной части галактики. Потом я заметил таких ещё, ещё и ещё. Одна это случайность, но несколько совпадений цена одном снимке.

— Эмма уже кричала из-за двери, чтобы я бежал на работу, но я начал просматривать другие снимки на других страницах и везде была хотя бы одна оборванная линия.

— Кто то бы назвал бы это случайностью, но не я. Только время брало на до мной верх, я накинул куртку и поехал на работу.

— Вернувшись уставшим с работы, наслышаным о том что нельзя опаздывать и сдавать отчеты не во время, я принялся искать, строить, размышлять.

Внезапно Мерри опустила голову и закатила рукав своей тоненькой кожаной куртки коричневого цвета, показались женские часы. Узкий тонкий кожаный ремешок, квадратный корпус с позолоченными краешками и белый циферблат с черными цифрами и стрелками.

Она немного вздрогнула увидя, что уже двенадцать часов утра

— Простите мое время подходит уже к концу может подходит встретимся на следующей неделе?

Сказала в суматохе Мерри, застегивая кожаную куртку

— Да, конечно, приходите.

Ответил Джон.

— А сможете продолжить свой рассказ?

— Не сомневайтесь, идите.

— Спасибо до свидание.

Джон сидел неподвижно, провожая взглядом Мерри. Она уже дошла до двери, махнула ему на прощание и начала подниматься по лестнице, оставив за собой приоткрытую дверь. Он не шевелился, не говорил ни слова — просто смотрел, как она уходит, и молчал до тех пор, пока звук её шагов не стих.

В подвале снова воцарилась тишина. Та самая, к которой он привык за долгие годы. Пахло деревом, металлом и тем самым пластиком, который он так и не научился выветривать из этих стен.

Джон медленно поднялся. Стул, на котором он сидел, жалобно скрипнул, а когда он обернулся, взгляд упал на старый ценник, приклеенный к спинке. Семьдесят центов, написанные чёрным маркером. Он так и не снял его. Не знал зачем, но и не видел смысла убирать.

Вставая, он задел локтем кружку. Она не сразу упала — сначала качнулась, будто раздумывая, а потом сорвалась вниз, оставляя за собой тёмный след на столешнице. Джон не пытался её поймать. Он просто стоял и смотрел, как она падает, как разбивается о бетонный пол, разлетаясь на белые, неровные осколки. В этом мгновении ему почудилось что-то знакомое: удар, взрыв, разлетающиеся частицы. Всё, как в тот день, когда он впервые увидел линии на экране.

Он не торопился убирать. Опустился на корточки, провёл взглядом по разбросанным осколкам, по тёмным брызгам остывшего кофе. Жидкость медленно растекалась по бетону, оставляя маслянистые следы, похожие на ржавчину. Он смотрел на это молча, будто пытался прочитать в этом хаосе какой-то скрытый смысл.

И тут раздался звонок.

Громкий, резкий, он нарушил тишину подвала, как выстрел. Джон вздрогнул и обернулся на звук — он доносился из кармана куртки, висевшей у входа.

Он поднялся и быстрым шагом пересек комнату. В кармане нащупал телефон, достал его и замер. На экране горело имя, которое он не видел годами и одновременно боялся увидеть больше всего на свете.

Эмма.

Телефон вибрировал в его руке, а он стоял и смотрел на это имя, чувствуя, как пересохшие губы слипаются. Решившись, нажал кнопку и поднёс трубку к уху.

Тишина…

Но было поздно. Он опоздал на какую-то секунду, и в наступившей тиш

ине остался только звук собственного дыхания. Джон опустил телефон, посмотрел на потухший экран и ещё долго не двигался с места.

Глава 2 «Жизнь вне»

Тем временем Мерри шла в ньюсрум главного здания «TNFA» (Top news from America). С докладом о работе с репортажем различных ученых.

Помимо Джона она брала репортажи у множества химиков, физиков, филологов. Многие из них также, как Джон получили или получали Нобелевскую премию.

В своей компании, она была так сказать уже проверенным вариантом. Именно она занималась всеми людьми связанных с наукой у которых надо было взять интервью или договориться.

Ровно уложенная тротуарная плитка, разных серых оттенков от которой будто кто то нажимает ногой на педаль для бочки барабана доносился звук удара каблуков.

‎Высокое здание около пятидесяти метров. Панорамные стеклянные окна отражающие свет яркого весеннего солнышка будто лупа собирающая луч.

Мерри шла уверенной походкой на каблуках, в кожаной куртке коричневого цвета, сережки формы полумесяца сверкали вися на ушах, а темные солнцезащитные очки закрывали глаза. Челюсти сжималась и разжималась, разжевывая жвачку. В кармане длинной юбки был диктофон, а в руках блокнот.

У Мерри была одна неотъемлемая привычка — она всегда в блокноте она перерисовывала помещение в котором проходило интервью.

Уже поднимаясь по лифту она медленно перелистывала страницу за страницей своего крупного блокнота. На каждой странице были совершенно разные люди и помещения. На какой то был роскошный особняк с человеком сидящим в деловом костюме с бабочкой. А на каком то простая квартирка с разорванными обоями и трещинами в стенах, с таким же простым но ухоженным человеком. Объединяет эти картинки только то что на всех из них есть настоящий гений.

— Вы приехали, одиннадцатый этаж

Сказал дружелюбный голос робота.

Двери лифта распахнулись, показался офис. Офис был разделен на три комнаты, комната босса, редакция и информационный отдел. Выглядело это так: Коридор с бордовым однотонным ковриком ведущий вперед к комнате руководителя, стена из толстого стекла и такая же стеклянная дверь, и тоже самое с другой стороны.

В просторах местного храма называемого офисом кофе это отдельная религия, субкультура и предмет поклонения. Люди из-за дня в день будто наркоманы бегут к кофемашине в надежде получения бодрости.

Через стеклянные стенки было видно, как все выглядит изнутри. Множество белых столов с монитором и клавиатурой, пару кулировой с водой с мусорными баками доверху наполненных пластиковыми стаканчиками, и рядом с каждым кулером была бесплатная кофемашина, на потолке вентиляционная система, и ровно по середине потолка висит напольно-потолочный кондиционер предварительно выставленный на девятнадцать градусов.

Везде ходило много аккуратно одетых людей. Иногда стеклянные двери открывались то закрывались, ведь кто то переносил то папки, флешки, да хоть стаканчик с кофе в разные помещения.

Мерри шла прямиком к руководителю с новым рапортом.

Ничего интересного, все как обычно. Мерри аккуратно сказала, что интервью ещё не окончено, но сдала в наброски в редакцию, чтобы их заранее немного причесали.

А Джон тем временем собирался на прогулку. Он переоделся с обычной белой рабочей футболки с неотстирыными пятнами в черную футболку, и темно-синий клетчатую рубашку, а штаны остались те же самые, черные джинсы с протертыми коленями.

Он вышел из подвала в свой дом. Деревянный пол покрытый лаком напоминал ему о былых теплых временах. Через окна около двери просачивались лучи солнечного света.

Он подошёл к белой двери и дёрнул за золотистую ручку

Свет…

Теплый солнечный свет, как же он прекрасен подумал Джон прищуривая глаза и улыбаясь.

Он полностью вышел из дверного проема, посмотрел на заросший газон и ржавую газонокосилку справа от входной двери. Но решил оставить это на потом. Он пошел дальше. Тротуарная плитка напоминала Джону клетки человеческого тела. А жара солнца в теплой рубашке, от которой по всему телу открылись потовые железы о формуле Эйнштейна.

Он шел дальше пока не дошел до Лес-Парка.

Много молодых людей бодро болтающих о чем то своем. Много скамеек рядом с которыми обязательным атрибутом был мусорный бак. Но все равно под почти каждой скамейкой было видно семечную скорлупу.

Через кроны деревьев пробивался солнечный свет создавая странные узоры на тротуаре.

Вдруг Джон остановился, закрыл глаза и вдохнул свежий воздух наступающего лета.

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох

Воздух в парке не такой как обычный, он более влажный, свежий, сладкий.

Джон думал о том, как же он мог провести половину своей жизни в пыльном подвале, когда прямо перед носом была такая красота, созданная из кроны деревьев и немного человеческого труда.

Джон Уолт купил себе холодный чай в небольшом ларьке и начал мелкими глоточками пить его идя обратно домой, но уже под лучами остывшего, закатного солнца.

Пока он шел обратно, ода старушка в фиолетовых очках узнала его, а он лишь неловко помахал ей левой рукой, закрывая лицо правой.

А дойдя до своего убежища (дома), он пошел обратно в свой пыльный

подвал. Так он там и просидел до вечера, пока не лег спать.

Глава 3 «Правда»

На следующее утро Джон Уолт вышел из подвала, пошел на кухню, взял чугунную сковородку и яйца. Он нагрел сковородку налил немного подсолнечного масла, разбил два яйца, на желтки посыпал перца и соли, и так на среднем огне приготовил себе глазурью и позавтракал ей с тостовым хлебом.

Сидя за белым столом и завтракая ему пришло сообщение от Мерри.

— Приду сегодня пораньше, ждите в 09:30.

До ее прихода оставалось два с лишним часа, Джон не знал чем себя занять.

Так же Мерри недавно встала, сейчас она приняла душ, и начала собираться. Под теплую погоду она надела летнее легкое платье с принтом одуванчиков. А на голову одела панаму-слауч нежно бежевого цвета, с желтым перышком с правой стороны. На ногах были обычные, чистые, белые стерильные кроссовки.

По телефону ей уже прислали вопросы которые она должна была задать Джону в следующей встрече, а так же предоплату в размере ста баксов.

По дороге в небольшой лавке она купила себе сэндвич с ветчиной и овощами, и ела его пока добиралась до Джона на такси.

Выйдя к дому Джона было уже почти 09:30. Как же быстро летит время! Сказала про себя Мерри.

Она посмотрела на домик Джона с красно-оранжевой крышей и стенами цвета напоминавшего альбедо. Странное сочетание цветов не могло не напоминать цитрусовый, апельсин.

Мерри записала это в блокнот, словно забавную деталь которую раньше она не замечала.

Она подошла ближе, прямо к двери и нажала на дверной звонок, откуда появился противный звук будильника.

Поднялся, открыл дверь.

По комнатам еще летало небольшое послевкусие запаха приготовления еды.

Джон Уолт молча начал спускаться в подвал, на секунду повернулся подозвал рукой Мерри и снова начал спускаться.

Когда Мерри спустилась Джон уже уселся на свой пластиковый трон с не отклеенным ценником.

Мерри села на точно такой же только он был не темно-красным как у Уолта а темно-синий.

Мерри достала блокнот и ручку, поставила ногу на ногу и посмотрела Джону в глаза.

Джон смущенно приоткрыл рот и начал разговор.

— Мне сразу начинать?

— Да, начинайте, Джон, уже все записываться.

— На чем я остановился ?

— Вроде, как на том что вы вернулись с работы, после того как вас отчитали и вы начали строить и размышлять?

— Ах, да точно.

— Всю ночь в подвале я раздумывал, как это вообще возможно. Я смотрел по компьютеру все больше картинок и везде было одно и тоже.

— Я задумался, как же люди этого не замечали. У них перед носом была настоящая, странность аномалия, но они закрывали глаза? Странно подумал я.

— Залез в Гугл и в итоге ноль информации, ничего об прерывистости путя энергии частиц.

— Я распечатал эти отчеты детектора частиц и повесил у себя на стене, вон там.

Сказал Джон показывая на стену находящуюся справа от него.

— Ну и с того дня я пытался добиться правды.

— Каждый день когда вставал по утрам, и ложился спать я думал лишь об этом и о том, как мне проверить действительно ли все так, или же просто отчеты NASA какие то странные.

— Эмма начала меня упрекать и говорить, что я стал странным и закрытым, не таким, как был раньше.

С лица Джон Уолта начал немного капать пот. Он стекал с висков потом до щек пока не падал на пол.

— Из-за неуспеваемости меня уволили с работы.

— Простите Джон, я должна задать вам несколько вопросов

Стеснительно сказала Мерри.

— Хорошо задавайте, ответил Джон тяжело вздохнув.

— Сейчас будет очень неприятный вопрос, если он вам не нравиться можете не отвечать. Вы действительно любили свою жену?

Джон Уолт пару секунд молчал и смотрел в пол. Но за секунду его взгляд уже смотрел прямо в глаза Мерри.

— Я не просто любил её, я любил её больше, чем всё, что есть в этом мире! — сказал Джон, вскочив со стула.

Мерри чуть не упала, она смотрела на него испуганными глазами, будто думая, что он сейчас её убьёт.

Но Джон подвинул стул обратно и медленно сел.

Сглотнул слюну.

— Простите, не хотел вас пугать. Можете продолжать, я больше такого не буду делать, обещаю.

Руки Джона начали трястись.

— Хорошо, хорошо, ничего, мистер Джон, я понимаю. Вопрос был не из обычного разряда. Вы можете продолжать, я буду задавать вопросы по мере нашего диалога.

Джон Уолт несколько раз кивнул.

— Эмма ругалась на меня, кричала, что я изменился, что я разрушу нашу семью. Я понимал, что она делала всё по дому и сама работала, как она уставала.

— В итоге, в ответ на её крики, я расплакался. Искренне жалел, что я такой неудачник.

— Она успокоилась, а я начал искать работу. Устроился уборщиком в парикмахерскую на районе. Даже сейчас она есть неподалёку. За углом, около пары магазинчиков, думаю, вы видели, ну и там рядом есть эта парикмахерская, — сказал Джон, пытаясь пальцами показать её местонахождение.

— Джон, сейчас я задам несколько вопросов, они будут самыми обычными. Вы готовы?

— Да, я готов, задавайте.

— Какая ваша любимая еда?

Джон задумчиво взялся за подбородок, покрытый щетиной, которая стала серой у корней от седины, и спустя пару секунд ответил:

— Думаю, сырный крем-суп с сырными брусками хлеба.

Мерри записала что-то в блокнот.

— Хорошо. Как вы относитесь к системе образования и как бы её улучшили?

— Ну, я часто задумывался над этим ещё в школьные и студенческие годы. Думаю, убрал бы лишние предметы, задав акцент только на те, которые сами ученики хотели бы изучать, чтобы поступить в нужный колледж или универ.

Мерри снова записала.

— Последний вопрос. Как вы относитесь к спорту и занимались ли им сами?

— Да, занимался. До того как поступил в универ, я занимался футболом и дзюдо. Могу сказать, что спорт — это жизнь. Всплески адреналина во время занятий задают краски нашей жизни, а также поддерживают здоровье и красоту.

Мерри записала в последний раз.

— Хорошо, спасибо большое. Можете продолжать.

— Так, ну жизнь начала налаживаться. Мы могли спокойно оплачивать налоги, покупать еду и напитки. Только Эмме тоже пришлось устроиться на работу. Она начала трудиться ещё больше. Взамен я начал помогать ей по дому — газон и кухня были на мне, а всё остальное на ней.

— В начале, конечно, пришлось продать пару вещей, пока мы вдвоём не нашли работу. Я продал свой телескоп, которым давно не пользовался, и излишки плитки для пола, которая до нашего заселения ещё лежала в подвале.

— Только моё увлечение частицами и энергией не исчезло. Я так же по ночам смотрел на те же бумаги и пытался найти разгадку.

— Что же могло мне помочь? Никакие уравнения с этим не помогут, никакие покупки…

Джон сделал драматическую паузу и немного зажмурил глаза.

— Именно тогда я понял, что мне нужен детектор частиц.

Он сделал глубокий вдох и выдох. Было такое чувство, что ему будто не хватало воздуха. Он начал немного заикаться.

— И… и… именно тогда я сделал то, о чём жалею до сих пор…

— До того, как я сделал непоправимое, я пошёл в бар со своими старыми знакомыми из NASA. Выпил пару стаканчиков, пошёл домой, в подвал, упав с лестницы по пути.

— И продал дом…

Лицо Мерри изменилось, брови нахмурились. Было видно, что она понимает, к чему всё ведёт.

— Продал дом и купил детектор частиц по пьяне.

Невооружённым взглядом был виден комок у него в горле.

— Ну и она ушла от меня. Ей всё надоело. Даже сейчас я не могу ответить на её звонки лично — от стыда. Не знаю, простила ли она меня. Я бы не простил.

Одна слеза с одного глаза поплыла по щеке Джона. Он вытер её футболкой и продолжил, сглотнув.

— Сразу после этого, на следующее утро, я не знал, где она. Но в дом уже пришли его забирать, и нечего было менять. Я забрал всё ценное, что могло поместиться в руках, и ушёл.

— Но я решил, что исследование закончу.

— Чтобы было куда поместить детектор, я продал машину и взял в аренду дом. Того, что вышло с машины, хватало на пять месяцев — это было моим временем.

— Я заехал в дом покрупнее. На тот момент у меня были золотые часы — по наследству от дедушки — и я обменял их на то, чтобы детектор завезли к дому. И я начал исследования.

— Этот детектор был другим. Он не показывал просто след частиц на бумаге — я видел его в реальном времени, с чётко видимым следом. А сверху был счётчик секунд.

— Его не смогли затащить в дверь, поэтому оставили на лужайке. Пришлось покупать удлинитель, подключать компьютер и детектор к нему.

Мерри поменяла скрещенные ноги.

— Ну и та же картина, только более странная.

— Частица летит, исчезает, но появляется на несколько сантиметров в другом месте или летит вообще в другую сторону. Это было как минимум странно, а для науки — в принципе невозможно.

— Но своё я уже доказал. Осталось только узнать причину.

— Я начал ставить опыты. И много чего узнал.

— Это были не простые перемещения. Они происходили в одинаковых точках — уязвимости вселенской скорлупы. Будто линии энергии — это нитки, а те точки — дырочки от иголки. Линия исчезала под небольшим слоем ткани и появлялась в каком-то непонятном месте. Этих дырок было четыре — настоящий бермудский квадрат реальности.

— Я начал засекать время. Каждая нитка исчезала ровно на три секунды, а потом появлялась. И время от появления до исчезновения у каждой — ровно четыре секунды. Это закономерность.

— И я начал размышлять. Обдумывая всю имеющуюся информацию, я нашёл лишь одно правдоподобное объяснение.

Мерри сжала блокнот.

— Эти нитки перемещаются во времени.

Ручка упала с руки Мерри.

— Это не просто перемещение по вселенной. Конец нитки не может взять и выйти за пределы вселенной или сменить резко направление — это невозможно. А вот на скорости перейти в прошлое или будущее — возможно. Давно доказано, что объекты на больших скоростях, типа тысячи километров в час, способны переходить на пару секунд в будущее. Движение некоторых частиц становится гораздо выше этого показателя.

Джон нагнулся и взял бутылку воды из-под стола.

— Видите? Обычная бутылка с водой. Представьте, что она развила огромную скорость и попала в прошлое. Попадание в прошлое не лишает её скорости. Она попадает туда на пару секунд и возвращается, но при этом отдаёт прошлому достаточно большое количество энергии.

— Простите, я вас перебью, но как это связано с зарождением Вселенной? Это же просто частицы?

— Точно подмечено. Сейчас я расскажу доступным языком, Мерри Доу.

— Представьте наш мир до Большого взрыва. Это можно сказать — ничего. Но это ничего имеет форму — оно преобразуется в разные формы бесконечное количество раз из-за отсутствия законов физики и гравитации. Это гигантский кот Шрёдингера, чьи размеры бесконечны. В один момент этот мир становится точкой. Всё остальное — это второй слой такой же пустоты, которых бесконечное количество. Эта точка держит в себе настолько гигантское пространство, что образует первые законы физики. Первое — энергия, второе — время, третье — масса. Точка нагрелась до такой температуры, что солнце расплавилось бы за секунду от такой жары. Из-за такого обилия энергии, за пару секунд до полного нагрева, эта точка взорвалась, и энергия начала образовывать массу, словно по формуле Эйнштейна.

— А как это связано с перемещениями? — не вытерпев, спросила Мерри.

— Первой массой стали частицы, разогнанные на самой большой энергии за всю историю. Они беспрерывно начали перемещаться во времени. Даже сейчас большинство этих частиц перемещаются к нам. Они забирают энергию из настоящего и дают её прошлому — просто отрывают куски, как пираньи, давая расширяться прошлому. Со временем прошлое становится настоящим, и мы, ничего не теряя, получаем вечное расширение.

— Запись завершена.

Мерри встала, выставила ладони вперёд, улыбнулась и похлопала. Спустя десять секунд она перестала.

— Это потрясающе, Джон! Да вы гений!

Джон постеснялся и не проявил реакции.

— Напишите обо мне в какой-нибудь газете или что-то типа этого? — спросил он.

— Это покажут на некоторых каналах о науке и космосе, скорее всего.

— Вообще-то я не закончил до конца. Можете дослушать немного?

— Ах да, конечно, извините.

Джон слегка прокашлялся.

— Это я узнал спустя пару месяцев после начала экспериментов. Поэтому я сохранил достаточно неплохую сумму. А после долгих разговоров с тем человеком, который выкупил у меня дом, я смог обменяться обратно, отдав ему остатки денег с аренды того дома. Я был счастлив, но, конечно, Эмму мне это не вернуло. Я начал писать книгу на эту тему, вступил в научное сообщество и получил Нобелевскую премию по квантовой физике. Это был триумф…

— Только мораль серая. Нобелевская премия — это приятно и прибыльно. Сейчас я не работаю, и мне помимо денег с Нобелевской премии ещё платят как действующему учёному. Но я сижу сутками дома. Без работы, знакомых и друзей. Я будто гнию, я будто не человек, а часть интерьера, провонявшего гарью

подвала.

Запись завершена.

— Думаю, вам стоит побыть одному, Джон Уолт.

— Спасибо, Мерри Доу.

Мерри медленно собралась, открыла дверь и, забыв закрыть, ушла.

Джон Уолт остался один в комнате.

«Входящий звонок от Эммы».