S. T. A. L. K. E. R. Коба

Пролог

Коба никогда не думал, что окажется в Зоне. Он не был ни бунтарём, ни искателем приключений. Его детство прошло вполне обыденно: обычная школа, друзья, игры, мечты о будущем. Отец, уважаемый учёный, был для него скорее строгим, но справедливым наставником, чем авторитетом, чьё слово закон. Они не были близки, но и не враждовали. Просто жили параллельными жизнями под одной крышей.

Когда Кобе исполнился 21 год, отец сделал ему неожиданное предложение. Он предложил работу в Зоне. Конечно, не официальную – туда редко попадали по законам. Это было нечто особенное: уникальная возможность, говорил отец, шанс изменить свою жизнь. Он уверял, что у Кобы есть талант – инженерия, механика, пайка. В Зоне нужны такие люди.

Коба долго сомневался. Он не был уверен, что это то, чего он хочет, но перспектива вырваться из привычной серости и попробовать себя в чём-то новом подкупала. В конце концов, он согласился.

Так начался его путь.

Глава 1 Наивность

Коба шёл через руины, осторожно переступая через разбросанные кирпичи и ржавые железки. Он уже несколько дней блуждал по Зоне, следуя указаниям, которые дал ему отец. Цель была проста — найти аномальные артефакты и принести их обратно в лабораторию. За это ему обещали кругленькую сумму, которая могла изменить его жизнь.

Однако Коба не был сталкером. Он не знал всех опасностей Зоны, не умел читать её знаки, не отличал безопасный путь от смертельной ловушки. Он доверился слухам, что в старой шахте можно найти редкий артефакт, но когда он сделал неосторожный шаг, земля ушла у него из-под ног.

Он упал.

Падение было коротким, но болезненным. Он ударился о выступ и оказался в расщелине, зажатый между каменными стенами. Нога застряла в узком проёме, а каждый его рывок только усиливал боль.

Поначалу он кричал. Он звал на помощь, надеялся, что отец заметит его отсутствие, что кто-то придёт на поиски. Но дни шли, а вокруг слышались только завывания мутантов и глухие звуки выбросов вдалеке. Вода закончилась. Голод сводил с ума. Он потерял счёт времени, его сознание слабо цеплялось за реальность.

На четвёртый или пятый день начались галлюцинации. Он слышал приближающиеся шаги, видел неясные тени на краю зрения. В какой-то момент ему показалось, что кто-то стоит рядом, тяжело дышит, перебирая пальцами рукоять оружия. Но стоило ему окликнуть незнакомца, как тишина стала ответом.

Коба понимал, что если не выберется — умрёт. Собрав последние силы, он достал нож и, преодолевая боль, начал расширять расщелину, сдирая кожу о камень. Острая вспышка боли, хруст тканей, кровь. Он едва не потерял сознание, но каким-то чудом сумел освободиться.

Но тут же услышал рычание.

Голодные мутировавшие собаки уже давно следили за ним. Они приближались, готовясь к броску. Коба понял, что не убежит.

В последний момент, когда одна из собак прыгнула, прогремел выстрел. Пуля раздробила мутанту голову, остальные шарахнулись в стороны и скрылись в тенях. Перед Кобой стоял мужчина лет за тридцать, одетый в потрёпанную куртку и рыбацкую шляпу. В руках он держал двухствольный обрез.

Коба улыбнулся, почувствовав облегчение… и потерял сознание.

Когда он очнулся, то увидел над собой потолок, освещённый слабым светом лампы. Рядом сидела девушка в грязном медицинском халате. У неё были убранные в хвост волосы, очки и стетоскоп на шее.

— Очнулся? — спросила она, поднося к его губам чашку с водой.

Коба сделал пару глотков и хрипло спросил:

— Где я? Кто вы?

Так началась его новая жизнь в Зоне.

Глава 2 Лазарет

Коба чувствовал, как прохладная вода стекает по его пересохшему горлу. Кажется, он был в безопасности… хотя понятие «безопасность» в Зоне относительное. Его тело болело, особенно нога, но он был жив.

Коба сделал пару глотков и хрипло спросил:

— Где я? — повторил он, пытаясь приподняться.

Он приподнялся на локтях и резко опустился обратно, застонав от пронзительной боли в загипсованной ноге.

— В лагере, — ответила девушка, отодвигая чашку и осторожно укладывая его обратно. — Не дёргайся, ты ещё слаб.

— Кто ты?

— Вета. Медик. Точнее, что-то вроде медика.

Она слабо улыбнулась и поправила сползшие очки. Коба осмотрел её: юное лицо, усталые глаза, серая кожа, будто она месяцами не видела солнца. Вета выглядела так, словно устала от этой жизни, но всё равно продолжала делать свою работу.

— Тебе повезло, — с холодом в голосе сказала Вета.

— Тебя вытащил из расщелины наш наставник, — продолжила она. — Он принёс тебя в лагерь, а я занялась твоей ногой. Ты был в ужасном состоянии, обезвоживание и всё такое.

Коба перевёл взгляд на свою ногу. Она была аккуратно перебинтована, а рядом на табурете лежали использованные бинты, вата и шприцы. Он снова посмотрел на Вету.

— Спасибо, — выдохнул он.

Девушка только кивнула и встала, разминая затёкшие плечи.

— Ладно, отдыхай. Если что, я рядом.

Она вышла, оставив Кобу одного. Он обвёл взглядом комнату. Лазарет представлял собой небольшое помещение с металлическими койками, столами, заставленными медицинскими приборами, и полками с коробками медикаментов. На одной из стен висела старая карта местности, испещрённая пометками. Рядом с койкой, прислоненные к тумбочке, стояли два грубых, самодельных костыля из алюминиевых труб.

Несмотря на относительный уют, было ясно: место пережило не одно нападение. Следы выстрелов на стенах, укреплённые окна, потрёпанные вещи — всё говорило о том, что лагерь держится из последних сил.

Коба устало выдохнул. Он действительно попал в новое дерьмо.

На следующий день он почувствовал себя лучше. Его разбудил скрип двери. Вета вошла в комнату, а за ней — тот самый мужчина, который спас его в расщелине.

— Проснулся? — наставник прикурил сигарету и скрестил руки. — Как самочувствие?

— Жить буду, — ответил Коба, откидываясь на подушку.

— Хорошо. Тогда пора платить долг. Коба напрягся. — В смысле? — В прямом. Тут не бесплатная гостиница, парниша. Раз ты уже пришёл в себя, пора работать.

Мужчина выложил на стол небольшой, потрёпанный коммуникатор, который стоял в двух метрах от Кобы .

— Чини. Сидя можешь? Или на костылях к столу допрыгаешь?

Коба взял костыли и с помощью них сел на стул, стоявший за столом с устройством.

Коба растерянно посмотрел на прибор, затем на наставника.

— Ты же вроде техник? — вмешалась Вета.

— Ну… да, — признался Коба. — Но я не знаю местных моделей.

— Разберёшься, — наставник пожал плечами. — Вон, Вета поможет, если что.

Девушка вздохнула, но всё же принесла паяльник, канифоль, отвертки и увеличительную лупу.

— Давай, техник, покажи, на что способен.

Коба тихо выругался и взял коммуникатор в руки.

Прошло два часа.

Вета сидела рядом и наблюдала за тем, как Коба методично вскрывает корпус, припаивает провода, заменяет окислившиеся детали. Наставник ушёл покурить, оставив их вдвоём.

— Ну и как тебе наш лагерь? — спросила Вета, пытаясь завести разговор, разминая пальцы.

— Сойдёт, — буркнул Коба, продолжая работать.

— А сам ты кто? Как сюда попал?

Он ненадолго замолчал.

— Отец предложил мне работу, — наконец ответил он. — Сказал, что могу заработать, если найду артефакт.

— И ты поверил?

Коба пожал плечами.

— А почему нет? Деньги нужны, а работать на него — не лучшая перспектива.

Вета фыркнула.

— Ну, теперь ты в Зоне. Добро пожаловать в реальность.

Коба не ответил. Он снова сосредоточился на коммуникаторе.

В этот момент на КПК Веты пришло уведомление. Она достала устройство, прочитала сообщение и побледнела.

— Чёрт…

— Что?

— Через пять минут выброс.

В этот момент дверь резко распахнулась, и вбежал наставник.

— Все в укрытие, быстро! Вета одним движением подхватила аптечку. Наставник, недолго думая, грубо взвалил Кобу себе на плечо, одним движением подхватил костыли и, пригнувшись, потащил его к люку в полу. Коба, стиснув зуба от боли и унижения, болтался на плече у здоровяка, как мешок с картошкой.

Коба и Вета переглянулись. Работу придётся отложить.

Они бросились в подвал, едва за ними захлопнулась дверь, снаружи раздался оглушительный гул.

Выброс начался.

Глава 3 - Выброс

Как только дверь убежища закрылась, мир снаружи наполнился адским гулом. Казалось, сама земля содрогается, а воздух звенит от неестественного напряжения. Коба инстинктивно зажмурился, стараясь не думать о том, что творится наверху.

Вета быстро осмотрелась и направилась к углу, где стоял небольшой ящик с медикаментами. Наставник тяжело вздохнул, сел на грубо сколоченную скамью и прикурил.

— Ну и денёк… — пробормотал он, затягиваясь.

Коба чувствовал себя странно и уязвимо. Его костыли лежали в углу, и без них он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Его мысли вертелись вокруг того, что сейчас происходит на поверхности. Он представлял, как вокруг бушует невидимая волна, как аномалии выходят из-под контроля, как мутанты, что успели спрятаться, дрожат от ужаса в своих логовах.

— Может, глянем, что там? — внезапно предложил он.

Наставник резко повернул голову, посмотрел на него так, будто Коба только что предложил выброситься из вертолёта без парашюта.

— Чего?

— Просто… любопытно.

— Любопытство в Зоне — первый шаг к тому, чтобы подохнуть, — отрезал наставник.

Вета тихо усмехнулась, перебирая содержимое аптечки.

— Не слушай его, Коба. Наставник просто боится, что ты не вернёшься.

— Да плевать мне, вернётся он или нет! — буркнул тот, снова затягиваясь. — Но если он решит сдохнуть, пусть делает это подальше от моего подвала.

Коба ухмыльнулся, но промолчал.

---

Время шло медленно.

Они поужинали, после чего наступила скука. Коба снова сел за ремонт коммуникатора, Вета занялась книгой, а наставник молча сидел в углу, уткнувшись в КПК.

— А сколько нам ещё здесь сидеть? — вдруг спросил Коба.

— Пока не утихнет. Может, ещё сутки.

— Класс…

Повисла пауза.

— Ну, раз нам делать нечего, может, просто поговорим? — предложил Коба. — Познакомимся поближе.

Наставник скептически покосился на него, но ничего не сказал. Вета пожала плечами.

— Ну, допустим. Что хочешь узнать?

Коба задумался.

— Не знаю… Например, твой любимый цвет?

Вета усмехнулась.

— Фиолетовый.

— Фильм?

— «Сталкер».

— Оригинально. Музыка?

— Готик-рок, эмбиент…

— А время года?

— Осень.

Коба кивнул.

— А ты? — спросила Вета в ответ.

— Люблю весну. Всё оживает, становится легче дышать.

Наставник усмехнулся.

— Ты слишком романтичный для Зоны, парень.

Коба проигнорировал его и продолжил:

— Вета, а как ты сюда попала?

Она ненадолго замолчала, словно обдумывала, стоит ли отвечать.

— Долгая история, — наконец сказала она.

— У нас времени много.

Она вздохнула.

— Родилась я в городе за периметром. Училась в университете, должна была стать врачом. Но… украла несколько реагентов из лаборатории. Пришлось бежать.

Коба поднял бровь.

— Украла реагенты? Ради чего?

— Ради опыта. Мне нужно было кое-что проверить…

Она не стала вдаваться в детали.

— Короче, теперь я здесь. Помогаю тем, кто этого заслуживает.

Повисла неловкая тишина. Даже наставник перестал дымить.

Чтобы разрядить атмосферу, Вета предложила игру.

— Давайте поиграем в «правду или действие».

Наставник фыркнул.

— Да ты шутишь.

— А что, слабо?

— Мне просто не восемнадцать.

— Ну и что?

Коба улыбнулся.

— Ладно, давай попробуем.

Вета первой выбрала правду и рассказала про кражу реагентов. Затем очередь дошла до Кобы.

— Действие, — сказал он.

Вета задумалась, затем хищно улыбнулась.

— Спародируй наставника.

Коба кашлянул, прищурился, взял невидимую сигарету и, копируя грубый голос наставника, произнёс:

— «Ну, ёпт… чё за херню ты творишь, пацан? В Зоне выживают только трусливые и везучие!»

Вета захохотала. Наставник смерил Кобу ледяным взглядом.

— Я тебе это припомню, малой.

Но по лёгкому блеску в его глазах было понятно, что он не сильно обиделся.

---

На следующий день выброс стих.

Наставник первым вышел наружу, проверяя обстановку. Вета и Коба последовали за ним. Лагерь был в относительном порядке, хотя некоторые постройки слегка потрепало.

— Ну, живы — и ладно, — сказал наставник.

Но Коба и Вета его не слушали. Они стояли рядом и смотрели на выжженную, почерневшую землю за периметром лагеря.

Зона снова изменилась.

— Думаю, стоит обновить карту, — сказала Вета.

Наставник кивнул, достав из кармана сложенный лист бумаги.

— Я обрисую местность, а ты, Вета, добавишь детали про лагерь.

Они сели на землю. Вета аккуратно вырисовывала лагерь и лазарет, в котором жила. Наставник помечал аномалии, объяснял, где проходы безопасны, а где соваться не стоит.

Коба наблюдал за этим процессом, но быстро понял, что ничего в этом не смыслит.

— Лучше бы вы на КПК это рисовали, — пробурчал он.

— Бумага не разряжается, — сухо ответил наставник.

— Да я просто… Вечно путаюсь в этих ориентирах.

— Топографический кретинизм, — усмехнулась Вета.

Коба закатил глаза.

Спустя пару часов работа была завершена. Карта выглядела куда понятнее, чем та, что была у наставника раньше.

— Сойдёт, — кивнул он, пряча лист обратно в карман.

Вета сдула со лба выбившуюся прядь волос.

— Теперь хотя бы не заблудимся.

Коба лишь усмехнулся, но в глубине души надеялся, что сможет разобраться в этом лабиринте Зоны.

Глава 4: Цена выживания

Воздух после Выброса был густым и едким, пахнущим озоном и пеплом. Коба с непривычки закашлялся. Картина, открывшаяся им, была одновременно и знакомой, и чужой. Некоторые аномалии исчезли, на их месте возникли новые, мерцающие маревом. Песок на дорожках спекся в стекловидные комья.

«Карта устарела на глазах, — констатировал Наставник, с ненавистью глядя на свой потрепанный листок. — Придется все перепроверять. Сначала по периметру».

«Я помогу», — тут же предложил Коба. Сидеть в лазарете и чинить сломанные приборы ему уже осточертело. Он жаждал действий, хоть какого-то доказательства самому себе, что он не просто обуза.

Наставник оценивающе посмотрел на него, потом на его забинтованную ногу. «С тобой возни больше, чем пользы. Ладно. Но одно неверное движение — и пристрелю сам, чтобы мутанты не дразнились. Понял?»

Маршрут был недолгим, но каждый шаг давался Кобе с трудом. Наставник шел впереди, безжалостно выбрасывая перед собой металлические болты. Коба следил, затаив дыхание: вот болт пролетел спокойно, а вот следующий резко дернулся в сторону и с противным хрустом сплющился в лепешку невидимой силой.

«Грави. Запомни это место, технарь. Не заметишь — кости переломает, как соломинки».

Коба кивал, стараясь запечатлеть в памяти каждую метку, каждый ориентир. Он видел, с какой легкостью Наставник читал Зону, и его собственная некомпетентность вызывала в нем жгучую досаду.

Возвращались они уже в сумерках. Вета встретила их на входе в лагерь, ее лицо было серьезным. «Бандиты были. С края. Просили дань за "охрану" территории».

Наставник плюнул. «Опять эти шакалы? Что сказал?»

«Что передам их предложение тебе. И что у нас патронов больше, чем у них мозгов». На ее губе проступила кровь от прикушенной ранки. Видно было, что разговор был неприятным.

Наставник мрачно хмыкнул. «Правильно. Завтра пойдем договариваться по-своему». Его взгляд упал на Кобу. «Ты тоже с нами. Посмотрим, на что годишься, когда перед тобой не сломанный радиоприемник, а живой враг с стволом».

Той ночью Коба не мог уснуть. Он лежал и смотрел в потолок, слушая, как снаружи завывает ветер. Он думал об отце. Тот обещал ему уникальный шанс, славу, деньги. Но не говорил, что Зона берет плату за все. И первой платой была наивность. Он уже заплатил ей. Следующей, он чувствовал, будет часть его души.

Глава 5: Уроки жестокости

На следующий день троица двинулась к старому заводу, где, по словам Наставника, обосновалась банда. Кобе выдали старый, но надежный автомат и строго-настрого наказали не снимать с предохранителя без команды.

Вета шла молча, ее обычно спокойное лицо было напряжено. Она проверяла аптечку, заложенную за пояс.

«Запомни, пацан, — не оборачиваясь, сказал Наставник. — Зона не прощает слабости. Тут либо ты, либо тебя. Бандиты — такие же мутанты, только на двух ногах. И разговаривать с ними нужно на одном языке».

Они застали бандитов врасплох. Их было трое. Они грелись у костра, распивая самогон. Увидев Наставника, их предводитель, здоровенный детина с шрамом через глаз, лениво поднялся.

«Ну что, старик, обдумал наше предложение?»

«Обдумал, — спокойно ответил Наставник. —Вот мой ответ». Его рука молнией рванулась к обрезу за спиной.

Последовало несколько мгновений хаоса. Грохот выстрелов, крики, звон разбиваемой тары. Коба замер, вжавшись в стену. Он видел, как Вета метнулась в сторону, уворачиваясь от очереди, как Наставник, пригнувшись, вел огонь. Сердце колотилось где-то в горле.

Один из бандитов, молодой парень с перекошенным от страха лицом, заметил его. Их взгляды встретились. В глазах бандита Коба увидел тот же животный ужас, что чувствовал сам. Парень неумело поднял дробовик.

Мысль промелькнула быстрее пули: или ты, или тебя. Инстинкт взял верх над разумом. Палец сам нажал на спуск. Автомат дернулся в руках, оглушительно грохнув. Серия прошла выше, в стену, осыпав бандита кирпичной крошкой.

Того сбило с ног, он упал, выронив оружие. Коба стоял, не в силах пошевелиться, смотря на свою дрожащую руку.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Двое бандитов, включая предводителя, лежали без движения. Третий, тот самый парень, сидел на земле, прижимая руку к простреленному плечу, и смотрел на Кобу широко раскрытыми глазами.

Наставник подошел к нему, не опуская ствола. «Передай своим. Если еще раз появитесь near наш лагерь, в живых не оставим никого. Понял?»

Парень кивнул, заикаясь от страха.

«А теперь катись отсюда к чертовой матери».

Когда бандит, спотыкаясь, скрылся за поворотом, Наставник повернулся к Кобе. «Стрелял, я слышал. Но промазал. Хреновый из тебя боец, технарь».

Коба не ответил. Он все еще не мог прийти в себя. Он не промахнулся. Он не смог выстрелить в человека. Он выстрелил над ним.

Вета подошла к нему и молча положила руку ему на плечо. В ее глазах не было осуждения. Было понимание. Она видела это впервые у многих.

«Идемте, — сказала она тихо. — Здесь уже пахнет смертью. Мутанты скоро придут на запах».

По дороге назад Коба молчал. Он впервые убил в себе ту самую наивность, с которой пришел в Зону. Он понял, что отец привел его не в место возможностей. Он привел его на войну. А на войне выживают только солдаты.

И он сделал свой первый, кровавый выбор.

Глава 6: Шёпоты в тишине

Тело горело огнем усталости, но сон не приходил. За каждым веком стояли картинки дня: искаженное лицо бандита, грохот выстрелов, дрожь в собственных руках. Когда exhaustion всё же сморила его, сон пришел не как облегчение, а как очередная ловушка.

Ему снилось, что он снова в расщелине. Давящий мрак, холод камня против спины, острая, обжигающая боль в ноге. Он снова был в западне, один. Но на этот раз не было ни Наставника, ни Веты. Только тишина, прерываемая его собственным прерывистым дыханием.

И тогда из темноты послышался шёпот.

Он был едва слышным, словно шелест сухих листьев, но от него стыла кровь. Это был голос его отца, но искаженный, холодный, лишенный всяких эмоций.

«Ты разочаровал меня, Коба. Я дал тебе шанс. Показал путь. А ты упал. Как всегда».

Коба попытался закричать, что это не его вина, что его подвел, что Зона — это смерть, а не возможность. Но слова застревали в горле комом безмолвного ужаса.

«Артефакты, Коба. Они здесь. Так близко. Почему ты не ищешь? Почему ты не несешь их мне?»

Тьма вокруг начала шевелиться. Из нее проступили очертания. Тени, похожие на мутантов, но с человеческими лицами. Лицом того бандита с перекошенным от страха лицом. Лицом Наставника, искаженным гримасой ярости. Лицом Веты, но ее глаза были пустыми, как у мертвой рыбы.

Они медленно приближались, протягивая к нему руки-клешни, шепча на разные голоса, но одним и тем же голосом Отца.

«Деньги... Слава... Исправь свои ошибки... Принеси мне то, что я хочу...»

Коба рванулся, пытаясь вырваться, но камень сжался еще туже, сдирая кожу до кости. Он был прикован к месту, беспомощная жертва для этих порождений его страха и вины.

И тогда сквозь этот кошмар пробился другой звук. Не шепот. А тихая, чистая нота. Какой-то далекий, едва уловимый звон, похожий на удар хрустального бокала. Он был таким чуждым всему, что его окружало, что на мгновение весь кошмар замер.

Вета? Показалось?

Он из последних сил потянулся на этот звук.

И проснулся.

Резко сел на койке, обливаясь холодным потом. Сердце колотилось, как будто он бежал всю ночь. В лазарете было тихо и пусто. Свет раннего утра едва пробивался в запыленное окно. Снаружи доносились привычные звуки просыпающегося лагеря: чьи-то шаги, отдаленный разговор, лязг металла.

Он провел рукой по лицу, пытаясь отогнать остатки кошмара. Шёпот отца казался таким реальным, что он на мгновение усомнился, один ли он в комнате.

Но он был один.

Только на тумбочке рядом, аккуратно положенный поверх отремонтированного коммуникатора, лежал небольшой кусок сухого пайка и алюминиевая фляга с водой. Рядом с флягой — маленькая, старая, потертая игрушка-свинка, сделанная из тёмного пластика. Эту игрушку он раньше видел на полке у Веты среди медикаментов.

Она принесла ему еду. И оставила этот странный маленький талисман. Молча. Без всяких слов.

Коба взял игрушку в руки. Пластик был холодным и гладким. Он был грубым, дешевым, но в его простоте была какая-то необъяснимая твердость. Реальность. Якорь, который вернул его из кошмара в настоящий мир.

Он сжал ее в кулаке, и постепенно дрожь в руках утихла. Он сделал глоток воды, и ком в горле исчез.

Кошмар был лишь сном. А это — нет. Эта игрушка, эта вода, этот лагерь и люди, которые, несмотря на все свои суровые правила, не дали ему умереть.

Впервые с момента того выстрела его дыхание выровнялось. Он не стал солдатом. Он не стал убийцей. Он испугался. И, возможно, это было нормально.

Но он также понял кое-что еще. Его отец, каким бы он ни был, остался там, в прошлой жизни. А его новая жизнь была здесь. С теми, кто сражается за выживание не только с Зоной, но и с собственными демонами.

Он крепко сжал в руке пластиковую свинку и встал с койки. Нога болела, но уже не так сильно. Предстоял новый день. И ему нужно было научиться в нем жить.

Глава 7: Первая тропа

Утро началось с привычного уже скрипа двери и голоса Наставника. «Подъем, соня. Сегодня у нас прогулка».

Коба, уже успевший спрятать под подушку пластиковую свинку, потянулся. Остатки кошмара еще цеплялись за сознание, но сегодня они казались приглушенными, дальними.

«Куда?» — спросил он, натягивая ботинок.

«Недалеко. Километров пять. Есть старый лагерь, брошенный. Там народ сгинул полгода назад после сильного Выброса. Могли кое-что полезное кинуть. Проверим. И заодно… урок по выживанию продолжим».

Через час они уже шли по извилистой тропе, петляющей между скрюченными, мертвыми деревьями. Наставник двигался с обманчивой ленью, но каждый его шаг был выверен. Он безостановочно сканировал местность, а его рука то и дело отправляла в сторону подозрительных участков болты из разгрузки.

Коба старался не отставать, копируя его осторожность. Он уже не смотрел под ноги так, как в первый раз, а пытался смотреть сквозь пейзаж, искать аномалии — легкое марево воздуха, неестественные скопления мусора, искажения света.

«Не bad, технарь, — как-то раз бросил Наставник, видя его efforts. — Глаза постепенно открываешь. Только головой не верти, как совенок на игрушке. Смотри по сторонам плавно. Резкость — враг».

Лагерь предстал перед ними как призрак. Несколько полуразвалившихся палаток, обугленные остатки кострища, разбросанное проржавевшее снаряжение. Пахло заброшенностью и тлением.

«Стоять на входе. Не шастай, пока я не проверю», — приказал Наставник, исчезая между покосившихся тентов.

Коба замер на месте, как ему и сказали. Его взгляд скользнул по лагерю. Это было мрачное зрелище. Здесь кто-то жил, надеялся, а потом… что? Сбежал? Погиб? Зона не оставляла ответов.

Внезапно его взгляд упал на край палатки. Там, в тени, лежал небольшой предмет. Не мусор. Что-то округлое, металлическое, покрытое пылью, но явно рукотворное. Возможно, тот самый инструмент или деталь, которую он мог бы починить.

Искушение было слишком велико. Всего несколько шагов. Он же будет на виду.

Сделав два осторожных шага, он наклонился, чтобы поднять предмет.

В этот момент земля вздыбилась под его ногами.

С глухим, урчащим ревом из-под груды земли и щебня прямо перед ним выросло нечто массивное и слепое. Крупное, мускулистое тело, покрытое грязно-серой бронированной кожей. Голова, больше похожая на гигантский кротовый нос, повернулась в его сторону, учуяв движение. Снорк.

Коба остолбенел от ужаса, завороженный этим внезапным проявлением чистой, животной ярости.

«КОБА! ОТХОДИ ОТ ЧЕРТА!» — проревел с другой стороны лагеря голос Наставника.

Но было поздно. Снорк, издав короткий, яростный визг, рванулся вперед. Не на Кобу, а прямо под него, собираясь вырыть яму и утащить жертву под землю.

Сработал инстинкт. Не геройский, а просто инстинкт выживания. Коба отпрыгнул назад, споткнулся о камень и грузно рухнул на спину. Адская боль пронзила еще не зажившую ногу. Тварь промахнулась на сантиметры, ее мощные лапы-копатели взметнули в воздух фонтан земли и камней.

Раздался оглушительный выстрел. Пуля из обреза Наставника ударила снорку в бронированный бок, отрикошетив с звонким щелчком. Это не причинило ему вреда, но отвлекло. Тварь развернулась, на мгновение забыв о первой добыче.

Этой секунды хватило. Наставник был уже рядом. Он не стал стрелять снова. «Дымовуху! В правом кармане разгрузки! Кидай в него!» — скомандовал он, сам продолжая двигаться, чтобы отвлечь чудище.

Дрожащими руками Коба нащупал шашку, выдернул чеку и изо всех сил швырнул ее в сторону снорка. Он промахнулся, шашка упала метра за два от твари.

Но этого хватило. С шипением и треском дымовая завеса окутала эпицентр схватки густым, едким дымом. Ослепленный и дезориентированный, снорк издал еще один яростный рев и начал слепо рыть землю, быстро уходя под нее, спасаясь от непонятной угрозы.

Через несколько секунд он исчез, оставив после себя лишь свежую воронку и клубы slowly рассеивающегося дыма.

Тишину нарушало только тяжелое дыхание Кобы. Он сидел на земле, обхватив руками больную ногу, весь в грязи и пережитом шоке.

Наставник подошел к нему, молча посмотрел на свежую воронку, потом на Кобу. Его лицо было каменным. «Я тебе говорил: "Стоять. Не шастать"».

Коба только молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Стыд и облегчение боролись в нем.

«Вставать. Это место теперь помечено. Он может вернуться не один», — Наставник повернулся к выходу из лагеря, но на секунду остановился. «...Но дымовуху кинул быстро. Это уже что-то».

И, развернувшись, он пошел прочь, даже не проверив, тот ли предмет хотел поднять Коба.

Коба посмотрел ему вслед, потом на воронку, оставшуюся от снорка. Его первая ходка едва не закончилась катастрофой. Но он выжил. И его не убили за неповиновение. Более того, он получил что-то вроде... похвалы? Или просто констатацию факта.

Опираясь на ствол автомата, он поднялся на ноги и, прихрамывая, побрел вслед за своим спасителем. Урок был усвоен. Жестоко, но усвоен. В Зоне слушаются старших. Всегда.

Глава 8: Уроки и дежурства

Возвращение в лагерь было молчаливым, но не злым. Наставник больше не ругал Кобу, а тот, погруженный в свои мысли, лишь ковылял следом, усвоив урок куда глубже, чем любая лекция.

Лагерь встретил их не привычной тишиной, а непривычной суетой. У ворот стояла повозка, запряженная допотопным мотовозом, и двое незнакомых сталкеров разгружали ящики. Откуда-то из глубины доносились приглушенные стоны.

«Чё тут у вас?» — хрипло спросил Наставник у дежурившего на вышке часового.

«Из "Вертушки" группа вернулась, — тот сплюнул. — На аномалию напороли. Двоих принесли. Вета там, в казарме, копошится. Лазарет не вмещает».

Казарма, обычно полупустая, теперь напоминала полевой госпиталь. На двух нарах лежали забинтованные сталкеры. Воздух был густым от запаха крови, йода и пота. И посреди этого хаоса металась Вета.

Она была вся во внимании, но на лице читалась усталость, граничащая с изнеможением. Одной рукой она накладывала шину на сломанную руку, другой — пыталась зажать стетоскопом рацию, из которой доносился треск:

«...Вета, приём! У "Новичка" опять температура, что делать?» «...Доза антибиотика не рассчитана, сколько колоть?» «...Где у нас бинты стерильные?»

Коба замер у входа, чувствуя себя лишним. Наставник фыркнул. «Ну, медик, принимай работу. Техника цела, ноги на месте. Подбитый только, но ходит».

Вета лишь на секунду оторвала на них взгляд, кивнула и тут же вернулась к своему пациенту, ответив в рацию: «Семьдесят миллиграмм! И читай инструкции, я не могу всё помнить! Бинты в синем ящике, под моей койкой!»

Наставник махнул рукой Кобе, мол, пошли отсюда, не мешай.

Они вышли во двор и устроились у костра. Наставник достал свой неизменный котелок и начал готовить что-то безвкусно пахнущее, но сытное. Коба молча сидел, грея руки, и наблюдал, как Вета то выбегала из казармы за припасами, то исчезала обратно, то отвечала на чьи-то вопросы. Она была похожа на загнанного зверька, но при этом — единственный лучик competence в этом аду.

«Её всегда так дергают?» — тихо спросил Коба.

Наставник помешал варево. «Ага. Она у нас и терапевт, и хирург, и медсестра, и аптекарь. На всю округу. Все к Вете. Кто с порезом, кто с пулей в жопе, кто с радиацией. А кто — просто совета спросить. Она никогда не отказывает. Съест себя, но поможет». Он помолчал. «Сильная. Глупая, но сильная».

Они поели в тишине. После еды Наставник, к удивлению Кобы, не пошел проверять периметр, а достал потрепанную колоду карт. «Ну что, технарь, правила поведения в Зоне знаешь?»

Коба покачал головой. «Ну, кроме "не шастать"».

«"Не шастать" — это основа основ, — Наставник сбросил карты. — А теперь слушай, запоминай. Это важнее, чем метко стрелять».

И пошла неспешная лекция, под аккомпанемент далеких выстрелов и приглушенных голосов из казармы.

Правило первое: Доверяй, но проверяй. «Любой тебе наговорит, что он друг, пока артефакт в руках не увидит. Слово в Зоне ничего не стоит. Договор на бумаге — чуть больше. Договор, подкрепленный патроном — почти нерушим».

Правило второе: Никогда не оставлять своего. «Если твой напарник упал — ты тащишь его, пока сам ноги волочишь. Мертвого — хоронишь или прячешь. Брошенный труп привлекает мутантов. А еще это просто... неправильно. Мы не бандиты».

Правило третье: Делиться водой и информацией. «Воду не жадничай. Карту — тем более. Указал другому на свежую аномалию — возможно, спас ему жизнь. А завтра он тебе укажет. Это выживание, а не соревнование».

Коба слушал, раскрыв рот. Это была не просто техника безопасности. Это был кодекс чести. Философия выживания в этом аду.

«А ты... ты всегда здесь был?» — осторожно спросил он.

Наставник задумался, смотря на огонь. «Нет. Родился далеко. В городе, где трава зеленая, а по улицам машины ездят. Но там... тоже своя Зона была. Свои бандиты, свои аномалии. Сбежал сюда, как и многие. Здесь хоть всё честно. Опасность видна сразу». Он не стал вдаваться в детали, но по его глазам было видно — воспоминания были не из приятных.

Они еще долго сидели у костра. Наставник рассказывал о типах мутантов, о том, как отличить свежий след Выброса от старого, о том, как торговаться с скупщиками. Коба слушал, впитывая каждое слово. Впервые он чувствовал не страх и не подавленность, а интерес. Жажду знаний.

В какой-то момент из казармы вышла Вета. Она была смертельно уставшей, но на ее лице было странное спокойствие — удовлетворение от сделанной работы. Она молча подошла к костру, села рядом и, не говоря ни слова, взяла у Наставника из рук кружку с чаем. Тот лишь хмыкнул и подвинулся, давая ей место.

Три таких разных человека: уставший медик, суровый ветеран и зеленый новичок. Сидели у огня в сердце Зоны. Не было need в словах. Было тихое, молчаливое понимание. Они были командой. Семьей. И это чувство было для Кобы новым и гораздо более ценным, чем любой артефакт, который он мог найти.

Он посмотрел на пластиковую свинку, которую снова достал из кармана, и тихо улыбнулся.

Глава 9: Опора

Прошло несколько дней после стычки с снорком. Костыли стали для Кобы не просто необходимостью, а продолжением его тела. Алюминиевые трубки отполировались до блеска в местах хвата, резиновые наконечники стерлись о камни Зоны. Он научился двигаться на них быстро и почти бесшумно, освоил особую перевалочную походку, которая экономила силы.

Он сидел у костра и наждачкой зачищал заусенец на подмышечном упоре, когда к нему подошел Наставник.

«Ну что, технарь, привык к палкам своим?» Коба кивнул, не отрываясь от работы. «Да. Уже почти не замечаю».

«Зря, — грубо заметил Наставник, садясь на чурбак напротив. — Замечать надо всегда. Все, что тебя держит. И костыли, и товарищей. Потому что в один момент всего этого может не стать».

Он помолчал, раскуривая самокрутку. «Вот, к примеру, правила, которые я тебе вчера рассказывал. Это тоже костыли. Костыли для мозга, чтобы не наделать глупостей. Но правила правилами, а голова на плечах главнее. Бывает, что правило надо нарушить, чтобы выжить. Понимаешь?»

Коба отложил наждачку и внимательно посмотрел на Наставника. Тот говорил не просто так. «Например?»

«Например, правило "не оставлять своего". А если твой "свой" — предатель, который уже прицелился тебе в спину? Или если он схватил дозу радиации в пять тысяч рентген и превращается в зомби? Оставлять. И бежать. Быстро». Он тяжело затянулся. «Или правило "делиться водой". А если у тебя последний глоток, а до базы еще три перехода? Ни с кем не делиться. Потому что если ты упадешь от жажды, то и тот, кому ты отдал воду, скорее всего, тоже сгинет без тебя. Жестоко? Да. Но это Зона. Она несправедлива».

Коба слушал, и в его голове складывалась сложная, многогранная картина. Это был уже не просто свод догм, а гибкое, живое учение о выживании.

В это время мимо пробегала Вета, снова куда-то спеша с пачкой бинтов. «Вета, постой!» — окликнул ее Коба. Она остановилась, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. «Что? У меня там раненый...»

Коба молча протянул ей один из своих костылей. «Ты третьи сутки на ногах. У тебя трясутся руки. Обопрись. Хотя бы постоять, пока готовишь укол».

Вета смотла на него с удивлением, потом на костыль. И неожиданно улыбнулась. Усталая, но искренняя улыбка. «Спасибо, Коба, — она взяла костыль и действительно с облегчением оперлась на него. — Удобно. Может, и себе такие сделаю?»

Наставник, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул одобрительно. «Вот видишь, технарь? А это уже — правильное применение костылей. Не только себя поддержать, но и другого. Запомни и этот урок».

Коба кивнул. Он смотрел на Вету, которая, опираясь на его костыль, уже что-то увереннее объясняла в рацию, и чувствовал странную теплоту. Он был калекой, новичком, обузой. Но он уже мог быть полезен. Не как боец или сталкер, а просто как человек, который вовремя подал другому опору.

И он начал понимать, что в Зоне это иногда гораздо важнее.

Глава 10: «Паяльник»

«Кабачок “У Данилыча”» был тем редким местом в Зоне, где пахло не озоном и пылью, а чем-то отдаленно напоминающим еду, дешевым табаком и самогоном, который мог свалить с ног не только мутанта. Именно здесь Наставник решил отметить их более-менее удачное возвращение из рейда и, как он выразился, «посвящение салагута в подзаборные премудрости».

Они устроились в углу за липким от многочисленных пролитых жидкостей столом. Наставник заказал что-то мутное и крепко пахнущее, Коба — сок из каких-то странных, но безопасных местных ягод. Он уже усвоил несколько правил, и одно из них гласило: «В Зоне пьют либо те, кто хочет забыться, либо те, кто уже ни на что не надеется. Ты пока не из тех и не из этих».

Наставник был в нехарактерно приподнятом настроении, что выражалось в чуть более громком хриплом смехе и готовности вступить в разговор с кем угодно. Соседом с другой стороны оказался угрюмый тип в потрепанной куртке, который безрезультатно тыкал пальцем в экран своего КПК и мрачно ругался.

«Чё, друг, не фурычит?» — хрипло обратился к нему Наставник, уже изрядно повеселев.

Тот лишь мрачно взглянул на него и буркнул: «Глючит, тварь мать его. Все карты, пометки... всё тут. А без него я как слепой щенок».

«Э-э, проблемы-то какие, — с напускной важностью махнул рукой Наставник. — У меня тут, можно сказать, специалист экстра-класса сидит!» Он тяжело хлопнул ладонью по плечу Кобы, от чего тот чуть не глотнул сока не в то горло.

Сосед скептически покосился на молодого парня с костылями, прислоненными к стене. «Этот-то? Да он, прости, малец, щенок несмышленый. Какой из него специалист?»

«А ты не смотри, что щенок! — возразил Наставник, явно получая удовольствие от ситуации. — У него руки из нужного места растут! Чинит всё, что ни попадя. Прямо на ходу, голыми руками, подручными средствами! Прямо... паяльник живой!»

Коба покраснел и уткнулся в свой стакан. Ему было одновременно и неловко, и приятно.

Сосед помялся, посмотрел на свой мертвый КПК, потом на Кобу. Сомнение боролось в его глазах с отчаянием. «Ну... ладно. Хуже уже не будет, — он протянул устройство через стол. — Давай, попробуй, «паяльник». Глядишь, и вправду оживишь. За это, считай, стопку самогона поставлю».

Последняя фраза прозвучала с такой откровенной насмешкой, что у Кобы защекотал затылок. Но он уже видел проблему. Глючный экран, отходящий шлейф... Ерунда.

Не говоря ни слова, Коба достал из кармана своего разгрузочного жилета всегда лежавший там мультитул с миниатюрной отверткой. Он открутил пару винтиков на задней крышке, аккуратно поддел ее, нашел отошедший шлейф дисплея, поправил его контакты и легонько прижал разъем на место.

Весь процесс занял меньше минуты. Он собрал корпус, нажал на кнопку питания.

КПК ожил. Загрузился знакомый интерфейс, засветились иконки, карты.

Сосед замер с открытым ртом, глядя на свое воскресшее устройство. Его скептицизм сменился на pure изумление. «Ну... ё-моё... — выдохнул он. — Да ты и вправду паяльник!»

Наставник громко, с победным видом хохотнул и ударил кулаком по столу, от чего стаканы задребезжали. «Я же говорил! Говорил же! Нашёл золотую жилу, а вы все нос воротите!»

Новость в Зоне распространялась со скоростью лесного пожара. Уже через полчаса к их столу подошел еще один сталкер с перегоревшей рацией. Потом — третий, с неработающим детектором артефактов.

Коба, краснея и отнекиваясь, но с внутренним удовольствием, принимался за работу. Он чинил, ковырялся в мелком железе, а Наставник тем временем заключал «деловые соглашения»: «Чинит он тебе, а ты нам — патронов пачку. Или банку тушенки. Или информацию по аномалиям на старом мосту. Договорились?»

К тому моменту, как они собрались уходить, на их столе уже лежала неплохая «заработная плата»: консервы, патроны, батарейки и даже небольшой, но ценный артефакт, слабо фонивший и греющийся в руке.

Наставник обнял Кобу за плечи, слегка пошатываясь. «Вот видишь, технарь? Одно дело — болты кидать. Это каждый дурак может. А другое дело — дело головой и руками. Теперь у тебя есть имя. Запомнил?»

Коба кивнул, пряча улыбку. Со стороны доносились обрывки разговоров: «...дай ему, «Паяльнику» покажи...» «...слышал, новый мужик, «Паяльник» звать, всё чинит...» «...ищи «Паяльника», он в «Кабачке» обычно...»

Он шел по лагерю, опираясь на костыли, а в кармане у него лежала плата за работу — тот самый теплый артефакт. Он чувствовал себя не беспомощным новичком, а... полезным. Нужным. Паяльником. И это прозвище, данное сначала с насмешкой, теперь звучало для него как настоящее сталкерское имя. Звание.