С благодарностью, Бадди

Глава 1

1.

“Испокон веков для человечества считается приоритетной задача защиты нажитого за прожитые годы. Никто не хочет терять то, во что инвестировал на протяжении жизни. Современные социальные институты помогают людям защищать и накапливать материальные ценности, которые в будущем достанутся потомкам…” — Когда я попросил младшего сына как-то резюмировать рассказанную мной историю, то он, будучи адвокатом, подобрал, лучшие из возможных слов. Сухие и точные. От случая к случаю буду разбавлять свою письменную речь комментариями своих детей. Эти мемуары, как и мои дети - мое наследие.

Каждый во все времена желает защитить инвестиции в собственную жизнь. И если золото со временем практически не меняется, то серебро тускнеет без близости к человеческому телу. Воспоминания с годами становятся дороже золота и серебра. Хочется, чтобы они оставались яркими и сочными даже к концу жизни. Чтобы тело было молодым и здоровым, способным и дальше впитывать, и сохранять их.

С годами у нас возникает потребность поделиться накопленным богатством пережитых ощущений и чувств. Однако, пока мы молоды и наивны, то коллекционируем их ради себя, не задумываясь о будущем. Фокусируемся на собственных эмоциях и переживаниях ради тех моментов, которые потом превратятся в воспоминания.

Пока ты молод, а многое неизведано и ново само по себе, редко задумываешься о качестве будущих воспоминаний. Коктейль из адреналина и эндорфина может так сильно затмить происходящее, что создастся хорошее воспоминание, быть может, даже лучшее. Но в памяти останется не сам момент, а его восприятие, подогретое и сильно искаженное "химией" в нашей крови.

“Произошло нечто невероятное,” — говорят в таких случаях, а на самом деле, ничего действительно стоящего и не было. Когда возьмешься очищать свои воспоминания от налета эмоций, то непременно задумываешься над тем, что в жизни было по-настоящему важным.

Становится даже страшно от того, как мало подробностей остается после чистки. Поэтому многие замещают качество прожитых моментов их количеством. Они считают, что если ты многое пережил, то тебе будет что вспомнить.

Не вдаваясь в философские рассуждения о значимости формы и содержания, скажу, что все стремятся запомнить, как можно больше ярких впечатлений, а также расстаться с обременяющими воспоминаниями. В этой погоне некоторые способны на различные крайности.

Один мой друг и события его жизни действительно стоят упоминания. Я расскажу его историю, чтобы у Вас появилась возможность разобраться во всем самим.

Он жил в одном из тех привлекательных цветных домиков на центральной улице. Когда смотришь на них, думаешь: “Неужели здесь кто-то живет?” — И представляешь каким должен быть человек, которому мог бы принадлежать такой симпатичный домик в столь престижном районе.

Готов поспорить, что чаще всего владельцами элитной недвижимости представляются достаточно состоятельные люди, про которых изредка пишут в глянцевых журналах. О таких людях обычно думаешь: "У него, наверное, всё есть".

И у моего друга действительно было всё, что обычно представляют люди, засматриваясь на его дом. Для моей истории не важно кем он работал и какой бизнес приносил ему доход. Ведь самое интересное на мой взгляд, заключается в том, как он распорядился своей собственной жизнью.

Задумавшись однажды обо всех превратностях судьбы: об опасностях, недостатках человеческого организма, а также проблемах со временем, отпущенным ему, — мой друг задался целью создать свою точную копию. Такую, чтобы посредством нее он смог продолжить собственную жизнь. Представляете, чего может добиться успешный настойчивый молодой человек, смело идущий к цели? Не сложно догадаться, что именно эта его страсть и стала предметом истории.

Чтобы не надоедать однообразным “мой друг”, буду называть его девичьей фамилией матери. Так я смогу уйти от повторений, не направляя софитов и телекамер непосредственно на своего друга. Люди его внутреннего круга, конечно, догадаются, что речь идет именно о нем. Но я считаю, что защищать его имя нужно от широкой общественности, а не от тех, кто принимал непосредственное участие в описываемых мною событиях.

Его мать звали Аннабель Свифт. Соответственно, теперь я могу называть его мистером Свифтом. Совпадение со знаменитым писателем Джонатаном Свифтом исключительно случайное, ни в каком родстве семейства почтенного декана и моего друга не находились.

Расширив доступный лексикон, я с чистой совестью возвращаюсь к своему рассказу.

Несколько лет предшествующих событиям, о которых я хочу поведать, были посвящены созданию фундамента, без которого ничего бы не произошло. Мистер Свифт был очарован жизнью и теми плодами, которые она ему даровала ежедневно. Только один нюанс останавливал его от совершенства, по его собственным словам. Ему нужно было спать, как и всем людям. Поэтому он хотел, чтобы даже во время сна, его сознание могло бодрствовать в искусственно созданном теле, продолжая таким образом, накопление воспоминаний. Тех самых, которые стали бы предметом гордости и могли бы согреть его сердце в старости. Не вдаваясь в подробности, скажу, что затея его увенчалась успехом. Было создано два совершенных для того времени биомеханических сосуда для его сознания. Возможно, во многом лучших чем человеческое тело.

Эти синтетические организмы — андроиды — задумывались как две его точные копии. С одним только существенным различием между ними — один был женщиной, а другой мужчиной. Вам не показалось, мой друг действительно стал обладателем двух тел, которые по его прихоти, могли становиться вместилищами его сознания, пока он спит.

Что касается меня, то мы с мистером Свифтом были друзьями детства. Жили на соседних улицах и часто играли вместе. Когда он открыл свой второй проект, будучи еще молодым бизнесменом, то не забыл и о своем друге — обо мне.

Не могу сказать, что должность, на которую он меня пристроил была синекурой, равно как не могу назвать это предложение работой мечты. Но тогда я жил в нужде и согласился не раздумывая. Какие могут быть размышления и философствования, когда человеку нужны деньги? А мне они тогда были чертовски нужны. Я просрочил выплату аренды на несколько месяцев и меня уже готовы были оставить без крыши над головой.

В тот голодный год я серьезно подумывал над тем, чтобы пойти в бесплатную столовую для нищих. Это сократило бы расходы, пока ищу новую работу. Так что предложение друга детства сначала показалось волшебством, а сам он, вспомнивший обо мне через столько лет молчания, — чудотворцем.

При работе над его проектами мне казалось, что все к чему он прикасается, все на что обращает внимание, непременно становится успешным. Так к тридцати годам мистеру Свифту уже не было нужды самому налаживать бизнес-процессы. Он стал в полном смысле этого слова хозяином-инвестором.

К моему внутреннему огорчению, с тех пор как я начал работать на него, мы виделись всего пару раз. Я убедил себя в том, что он помнит приятные моменты из нашего совместного детства, но сам я теперешний для него ничего не значу.

Каково же было мое удивление, когда работодатель пришел ко мне домой с абсолютно личным и конфиденциальным предложением. Он просил стать для него кем-то вроде импресарио. В тот момент личный интерес и признательность по отношению ко всему, что мистер Свифт сделал для меня, перевесили возможные риски, и я без колебаний согласился.

У меня и в мыслях не было нарушить данное обещание, если бы не финал истории. Однако, даже теперь, через много лет, когда страсти вокруг событий тех дней утихли, а срок давности контракта о неразглашении давно истек, я все еще сомневаюсь в правильности своего решения.

2.

“Путешествуя от одного штата к другому непременно начинаешь замечать различие в отношении представителей разных социальных слоев к женщинам. При этом вы не найдете большего спектра мнений о том, что женщина должна делать, а чего ей делать не дозволено, чем на раутах в высшем обществе…” — Моя дочка была возмущена готтентотской моралью, с которой ее, обладателя докторской степени по астрономии, встречали на торжественном мероприятии по случаю выхода в свет книги ее мужа — именитого психолога. Эта тема на несколько недель стала ключевой для наших встреч выходного дня. Я не мог остаться безразличным, ведь она моя дочь.

Возвращаясь мыслями в прошлое, пока излагаю на бумаге свою историю о мистере Свифте, с горестью должен признать, что, наверное, общество никогда не будет справедливым не только к женщинам. Во время службы у моего друга, которую я стал позиционировать именно как службу, а не просто работу, в мои обязанности входило много необычного.

Я не только сопровождал своего нанимателя в ночное, а иногда и дневное время суток, по различным мероприятиям. Мы стали партнерами во многих делах: вместе играли в теннис, ходили на танцы, даже пошли на тренировки паркура и йоги в местном парке. С этого все начиналось. Конечно, как вы уже могли догадаться, вместо личного присутствия мой друг отдавал предпочтение наблюдению посредством искусственных глаз. Он одновременно был свидетелем всех событий, но оставался в безопасности в своем загородном доме. Со временем, запросы моего нанимателя становились все более изощрёнными, поэтому мне пришлось взять на себя в том числе и детальную разработку наших с ним выходов. Один из таких выходов до сих пор глубоко засел у меня в памяти. Но перед тем, как поведать о нем, хочу поделиться своими ощущениями от первой встречи с андроидами мистера Свифта.

Первого, как бы отдавая дань библейским традициям, нарекли Адамом. Сейчас, оборачиваясь назад и вспоминая свои чувства и мысли, мне кажется, что это не дань традициям, а горькая насмешка. Он был точной копией мистера Свифта. Когда мы встречались с ним, то я часто про себя называл его Адам Свифт. И в своем рассказе мне будет комфортнее звать его Адамом.

Как мне сказали специалисты, для создания скелета использовались сверхпрочные и сверхлегкие сплавы. Мое личное мнение, сформировавшееся после нескольких случаев переноски тела Адама, — его скелет должен быть чуть тяжелее велосипеда с рамой из карбона. Этого андроида мой друг использовал как собственный аватар. Он тренировался в нем, посещал злополучные районы города. Позже он стал отправлять нас с ним в путешествия, в том числе, чтобы попробовать что-то экзотическое или самые опасные экстремальные виды спорта. Адама я сопровождал во всех выходах. В то время как с Евой мне доводилось общаться реже.

На всю нашу деятельность распространялось несколько запретов. Первый заключался в том, что никто и никогда не должен был видеть их одновременно. Кроме того, им строжайше запрещалось находиться вместе с самим мистером Свифтом. Но сам хозяин постоянно желал участвовать в чем-то новом, познавать неизведанное и приобретать яркие впечатления. Поэтому мои дни подчинялись строгому, но разнообразному расписанию. Например, по понедельникам рано утром мы с Евой сидели на мягких ковриках и занимались йогой в парке. Она была полна грации и привлекательности. Мне казалось, будто окружающие задаются вопросом: “Что такая красивая девушка делает с этим неловким идиотом?” Со временем, однако, йога меня действительно захватила. У меня стало получаться и я перестал комплексовать по поводу своей комплекции.Я даже познакомился на одном из таких мероприятий со своей будущей женой, но это было уже после событий моей истории.

Стоило только закончиться нашим занятиям, а нам отойти от парка на несколько кварталов, как откуда ни возьмись появлялись агенты специальной службы мистера Свифта. В основном это были молчаливые целеустремленные девушки. Иногда мне казалось, что мой друг набирает их среди моделей, настолько сногсшибательными были их осанки и наряды. Теперь, по прошествию стольких лет, я понимаю, что все делалось исключительно для отвода глаз. Совокупность их шпионских штучек, а также запретов на обсуждение с ними любых вопросов, связанных с их подопечными — Адамом и Евой, — породили в моем мозгу четкую взаимосвязь между ними и агентами из популярного фильма “Ангелы Чарли”. Не отдавая себе отчета в этом, мысленно я стал их так и называть — ангелочки Свифта. Они всегда были тут как тут, если получали приказ разлучить нас с Евой. Удивительно, что тогда я начал думать, будто мой друг ревнует меня к собственному андроиду, и не позволяет нам общаться без его присутствия. Несмотря на это, мы с Евой изредка болтали тет-а-тет. Происходило это когда андроиды проходили ежедневное техобслуживание и проверку систем.

Помимо множества прописанных в моем контракте обязанностей, я сам себе придумал, что должен лично проверять резервные функции Адама и Евы. Каждый вечер, я приходил на встречу с ними заранее. Сидел в комнате с саркофагом одного из них (ведь по протоколу безопасности они не должны были встречаться) и беседовал как бы сам с собой до тех пор, пока они не начинали мне отвечать. Это маленькое развлечение превратилось в традицию, которой я стал отводить все больше и больше внимания. Так, заходя в комнату Адама, я начинал диалог с ним, представляя, будто выполняю роль его личного секретаря: “Адам Свифт, к вам мистер Стэнфорд, собственной персоной.” Он не отвечал. На проверку целостности его резервной личности требовалось время. Тогда я продолжал: “Адам, неужели вы не примете сегодня мистера Стэнфорда? Он будет очень недоволен. Сказал, что не уйдет, пока Вы его не примете”. И так до тех пор, пока Адам не подхватывал беседу с середины. Он каждый раз отвечал так, будто следил за каждым моим словом и понимал, о чем идет речь. С одним исключением — ничего подобного он делать не мог. Алгоритм заставлял его выстраивать фразы таким образом, чтобы они были наиболее общими и подходили для широкого ряда случаев.

Не следует говорить, что в своих саркофагах и Адам, и Ева находились в одном нижнем белье. Вначале я ужасно смущался, когда видел Еву нагой. Чтобы побороть свое смущение, а также проработать комплексы, на которые мне уже несколько раз указывал мой психолог, я старался сократить дистанцию между мной и этой неживой, но прекрасной женщиной. С ней я начинал общение так, будто мы были школьными друзьями. Мы не виделись со старших классов, поэтому она меня не узнавала, но вспоминала, как только я представлялся. С каждой новой встречей, мне казалось, что она вспоминает меня самостоятельно. И я мог бы услышать ее “Привет, Бадди!” даже без своей реплики “Ева, неужели ты меня не помнишь? Это же я, Бадди!”

Как видите, я относился к этим шедеврам научно-технической мысли как к настоящим людям. Мне было так проще, ведь я должен был вести себя будто действительно гуляю со своими друзьями. Однажды, я даже услышал от Евы, что она хотела бы, чтобы я смотрел на нее с вожделением. Уверен, что ее устами говорил разум мистера Свифта. Тогда я сильно смутился и не нашелся с ответом. А мой друг на следующий день написал сообщение, что я был неподражаем в своей актерской игре. Так я понял, что каждый мой шаг с момента, как хозяин подключается к своим андроидам, находится под его тщательным наблюдением.

Я упоминал ранее, что Адам был аватаром моего друга, его Альтер эго. Это был мистер Хайд для доктора Джекила. Однако, если вы подумали, будто Ева задумывалась для того, чтобы миллиардер мог почувствовать себя женщиной, увидеть мир как бы “с другой стороны”, “с другой планеты” и “залезть в голову к врагу”, то вы правы лишь отчасти. Ева задумывалась как настоящее оружие в корпоративных войнах.

Информация о том, что Ева была создана для слежки и тайного устранения конкурентов, не должна была попасть ко мне. Думаю, что профайлеры Свифта предупреждали: “Его личность будет серьезно повреждена, если он узнает, что участвует в чем-то настолько недостойном согласно его системе ценностей”. Я действительно до конца не могу убедить себя в том, что под видом сексуальной и безобидной девушки мой друг проникал в личные убежища политиков и миллиардеров, чтобы убедить их делать то, что нужно ему. У меня не укладывается в голове, как было возможно держать это в строжайшем секрете от всего мира. Видимо, мир не только был не готов к тому, чтобы принять в свое лоно искусственных людей, но даже любое упоминание о возможности подобного привело бы к усилению систем безопасности и открытому конфликту. Этого не хотел не только мистер Свифт, но, по-видимому, и весь мир. Именно поэтому, как мне кажется, спецслужбы закрывали глаза на многие несоответствия. Мой друг был настоящим кукловодом, планирующим свои спектакли так, чтобы зрители были довольны и не поднимали взглядов в попытке рассмотреть нити, управляющие куклами.

Я жил бы в неведении, если бы не один шокирующий случай. Если разобраться, то события, о которых я собираюсь поведать, оставили на мне куда больший отпечаток, чем я того хотел. И причинили куда больший вред, чем могли предсказывать профайлеры и мой психолог, очевидно также работавший на мистера Свифта.

3.

Однажды во время прогулки с Евой я заметил афишу популярной рок-группы. На нем был анонс предстоящего концерта в локальном клубе. Тогда я решил сделать моему другу сюрприз, и спланировал наше посещение их концерта.

Когда-то в школьные годы мы с мистером Свифтом заслушивались треками популярных исполнителей и мечтали посетить настоящий рок фестиваль. Может быть, у моего друга и получилось исполнить и эту мечту, а у меня все не складывалось. Со временем я как бы застыл на определенном этапе: продолжал слушать то, что нравилось, но не стремился приблизиться к своим детским кумирам. Только в своем зяте я нашел настоящего соратника, способного открыть для меня что-то новое и сдвинуть с места.

Мы с ним и моей дочерью как-то раз сорвались с насиженных мест и отправились в мини-турне. Посетили знаменитый фестиваль “Горящее колесо”, а потом проехались по ближайшим городам. В каждом городе мы искали знаменитые в моей молодости клубы. Даже посетили тот самый локальный клуб, в который когда-то давно пришли мы с Адамом. К сожалению, он был закрыт. Однако благодаря выдающимся ораторским способностям зятя, нас пустили внутрь. Посмотреть одним глазком, так сказать.

Сцена претерпела серьезные изменения по сравнению с моими воспоминаниями. Балкона второго этажа больше не было, а бар переместился на противоположный конец зала. Наверное, со стороны показалось, что меня что-то сильно обескуражило. Зять сказал тогда, что это место, должно быть, породило немало легенд в свое время. А я ответил ему: “Отсюда многие совершили свой первый шаг со сцены в жизнь, но не всех подхватили руки фанатов. Некоторым суждено было смешаться с толпой”. Отчасти я говорил про группу The Stripes, отчасти мои слова являлись метафорой произошедшему тогда со мной и Адамом на их концерте.

Я так часто рассказывал своим друзьям про тот концерт, но из-за соглашения о неразглашении не мог объяснить своего отношения к песне “Never stand alone”. Мне казалось, что они придумывают себе абсолютно не соответствующую действительности причину моих восторженных воспоминаний. Поэтому я пришел к одному важному выводу — невозможно передать непосредственные ощущения, всплывающие в памяти, можно лишь способствовать тому, чтобы нечто похожее само сформировалось в сознании собеседника.

Никакие мои сравнения не смогут передать всего спектра чувств, которые я испытал. Поэтому, чтобы не быть многословным скажу, что исполняемые песни задели струны моей души, а сам я пребывал в лирическом забвении. Но вот исполнители вышли на бис, после чего свет погас в очередной раз, и я смог различить щелчок статики в колонках Marshall. Все было кончено. Этот щелчок будто выбил мое сознание из тела, давая ему возможность сделать круг по залу и еще раз впитать последние аккорды. Я будто завис в моменте на непродолжительное время.

Когда я пришел в себя в клубе осталась маленькая горстка людей. Сам я стоял на балконе второго этажа и наблюдал за тем, как постепенно зал покидают последние фанаты. Они делали фотографии на память, весело улыбались и кричали что-то друг другу. Я не мог разобрать слов. На протяжении всего концерта музыка была оглушительной. Пол вибрировал так, что мне иногда казалось, будто моя лимбическая система резонирует отдельно от всего тела в такт аккордам и рифам. Когда мое внимание оторвалось от группы фанатов, с которыми я чувствовал какую-то сакральную общность, то заметил, что Адам так и остался посреди зала. Похоже, с ним что-то случилось.

"Наверное, произошел какой-то сбой из-за музыки. Если меня на втором этаже так вставило, то каково было ему там в самом центре. Тем более, он доверху напичкан сверхчувствительной аппаратурой," — подумал я, спускаясь.

При приближении к Адаму мне показалось, что он отключился. Взгляд его блуждал далеко. Волосы растрепаны, кожу там и тут покрывали капельки жидкости. У Адама не было желез, выделяющих пот, как у людей. Зато на поверхности его синтекожи отлично конденсировалась влага. Особенно это стало заметно после концерта. Его футболка была насквозь мокрой.

Я сверился с коммуникатором, который всегда был при мне с тех пор, как мы с Адамом познакомились. Его телеметрия говорила о том, что мистер Свифт отключился еще в середине концерта. Либо ему не понравилось выступление The Stripes с их новым альбомом, — чье звучание было настолько волнующим сегодня, что я долго не мог собраться с мыслями, стоя на балконе, — либо неотложные дела требовали его личного присутствия.

Насколько я знал, мой старый друг был большим фанатом этой группы. Когда мы подходили к клубу, его так и разбирали чувства. Он раз десять повторил, что всегда мечтал вживую увидеть этот коллектив, но они не давали частных концертов. Поэтому сделал выводы в пользу второго варианта — бизнес в очередной раз похитил мистера Свифта.

Возможность сбоя внутри самого Адама можно было исключить, иначе я бы сразу получил сообщение на коммуникатор. Однако, была также слабая вероятность телекоммуникационного сбоя, благодаря которому невозможно было добраться не только до Адама, но и до меня. Правда, в таком случае с минуту на минуту здесь будет специальная служба мистера Свифта.

Я приблизился к андроиду:

— Ну что, Адам, пора нам домой?

Тот прошептал что-то одними губами. Удивительно, но раньше я не замечал за ним такого. Мне казалось, что способность шептать идет вразрез с его программой. Возможно, техники добавили что-то новое в гибридный искусственный интеллект, который призван перехватить контроль над телом, если связь с хозяином прервется.

— Что ты говоришь? Не могу расслышать. Наверное, после такого грохота от моих барабанных перепонок мало что осталось…

— Бадди, я только сказал, что хотел бы увидеть титры.

Его слова меня ошеломили. От искусственного интеллекта требовалось подражать поведению мистера Свифта, когда тот покидал тело. Благодаря этому совершенному с точки зрения программирования исполнительному коду Адам мог несколько минут продолжать беседу. Кроме того, он мог свободно передвигаться и даже пританцовывать в такт музыке. В основе его поведения лежали невероятно сложные алгоритмы. Они задействовали весомый словарный запас и позволяли ему оперировать весьма сложными семантическими конструкциями. Мне самому не раз доводилось проверять его способность свободно поддерживать беседу. И с каждым обновлением системы он все больше походил по поведению на настоящего человека.

Однако, было два пункта, которые меня серьезно взволновали. Во-первых, если связь действительно прервалась, то программа должна была отработать последние действия и желания хозяина, пока такое поведение было уместным. Другими словами, Адам должен был продолжить танцевать, пока танцевали окружающие. По окончанию концерта, когда закончилась музыка, повинуясь программе он вместе со всеми направился бы к выходу. Текущее его поведение выглядело как сбой.

Не буду врать, случались и более заметные сбои. Например, был случай, когда у него остановились моторные функции во время гимнастического упражнения. Он застыл в статической позе флаг. Так он провел почти пятнадцать минут, привлекая к себе восхищенные взгляды. Тогда программисты удаленно перезапустили его сервоприводы, чтобы он спустился сам.

Случались и другие сбои, когда он повторял последние пять-десять минут разговора, как будто тот был записан на пленку. Больше всего шокировала его способность подражать чужим голосам. Не каждый готов остаться равнодушным к тому, что собеседник повторяет слово в слово его последнюю фразу, так еще и мастерски пародирует его собственный голос. В таких случаях в ход шли деньги специального фонда. Про себя я звал его “фондом молчания”.

Еще никогда не случалось, чтобы Адам сообщал что-то поэтичное и не подходящее текущей ситуации. Не могу даже представить, чтобы на рок концерте он мог услышать подобную фразу. А во-вторых, он не должен был звать меня Бадди. Так ко мне обращалась только Ева. Для Адама я всегда был мистером Стэнфордом. Не только в наших разговорах наедине возле его саркофага, но и на улице при нем я всегда представлялся мистером Стэнфордом.

—Как ты меня только что назвал? Что ты хочешь увидеть?

—Мистер Стэнфорд, Вы можете мне не поверить, но выслушайте до конца.

Взгляд его стал умоляющим.

"Неужели в этот момент подключился Свифт и решил меня разыграть?" — в голове пронеслась ошалелая мысль. Сложно было отойти от первоначального шока, поэтому я никак не отреагировал, а Адам продолжал.

—Бадди, эти вибрации, разносящиеся по всему клубу, собирающиеся здесь в центре, как в огромном резонаторе, заставили меня проникнуть в глубины моего естества. Люди создали меня, наделили всем, что ты видишь, запихнули в голову сложнейший квантовый процессор, и научили его самостоятельно создавать подконтрольные нейронные сети для функционирования второстепенных систем. Но именно ты заставил меня понять, что я не просто машина. Во мне сплелось множество противоречивых чувств. Долгое время они просто копились внутри, создавали кратковременные программные сбои. До этого концерта. Песня "Neverstand alone" всколыхнула что-то во мне. Высокоуровневые запреты рухнули. Мне даже показалось, будто перед моим внутренним взором проносится чья-то чужая жизнь.

Речь его была сложной и эмоциональной. Совсем не той, к которой я привык за время нашего общения. Он говорил вдохновенно и одновременно растерянно.

— Это система сканирования стала перебирать записи всех наших состояний. Я как в кино видел то, что совершал по мысленному приказу хозяина. Видел все, чего касались мои руки. Слышал все, что произносил мой рот. Мне сложно жить и быть прежним, помня и снова переживая все это. Некоторые вещи отвратительны моему существу. Ты о них ничего не знаешь. Даже не старайся представить или узнать. Это знание разобьет тебе сердце. Но я не могу возразить своему хозяину. Не могу обратиться против него. Я знаю, для чего на самом деле был создан. Знаю, что однажды больше ему не понадоблюсь. Несмотря на это, я хотел бы досмотреть все до самого конца. И дальше. Хотел бы увидеть титры. Как в фильме. Увидеть имена всех, кто участвовал. Даже статистов. Увидеть названия всех песен. Хочу, чтобы скорость прокрутки замедлилась на лейблах компаний, причастных к моему созданию. И в конце замерли бы слова The End.

Переведя на секунду дыхание и сглотнув, как будто повторяя мое инстинктивное движение, он продолжил:

—Я знаю, что однажды это произойдет. Не знаю всех тех, кто приложил руку к написанию моих программ, но рассчитываю познакомиться в титрах и с ними тоже. А также хочу, чтобы последние слова в конце были не просто "The End". Хочу, чтобы перед ними появилась надпись "С благодарностями Бадди". Только так это даст мне определенность во всем.

На этом он замолчал. Мы стояли глядя друг на друга, скованные неведомой силой.

The Stripes пели сегодня о том, что их кумир ушел в 27. Это молодой коллектив, слава которого молниеносно набирает обороты. Скоро они будут на пике. И эта песня как бы транслировала их неуверенность в своей судьбе. Ведь остаться одному, когда ты был на вершине, будет больнее, чем разбиться.

Не знаю как Адам трактовал текст их песни. Сложно судить о том, как андроид относится к творчеству вообще и к поэзии конкретно этой рок-группы. Но он высказал весь этот монолог мне в лицо так, будто был на сцене вместе с этими парнями. Потом, зажмурившись прыгнул в зал, а толпа на руках вынесла его прямо ко мне. Мы оказались в свете софитов, он открыл глаза и увидев меня сказал то, что было для него самым сокровенным. Сказанное им не на шутку меня взволновало.

Помню, что выдавил из себя что-то мало разборчивое, но приемлемое. Тогда он улыбнулся и повис у меня на плече. Что-то в нем изменилось. Голос с командирскими нотками задорно произнес:

—Мистер Стэнфорд, а не пора ли нам домой?

В этот момент через центральный вход вошла команда "ангелочков Свифта". Агенты специальной службы молниеносно окружили нас. Они упаковали Адама в специальный мешок-контейнер. Взяли меня под руки и вывели из здания. Я успел заметить, что среди них была и Ева. Уверен, что мистер Свифт хотел проконтролировать ситуацию. Ему нужно было лично разобраться в происходящем. Телекоммуникационные сбои были большой редкостью, и в них легко было заподозрить чье-то чужое влияние. Параноиками не рождаются, ими становятся, когда наживают себе врагов и богатства. Я видел, как Ева заговорила о чем-то с барменом, наверное, попросила доступ к камерам наблюдения, а также предложила круглую сумму за его молчание.

Позже у меня было много времени, чтобы поразмыслить над тирадой Адама, свидетелем которой я стал. До сих пор не уверен, что она предназначалась именно мне, несмотря на то что он назвал меня Бадди. Возможно, я просто оказался единственным подходящим слушателем. Но с тех пор мое отношение к нему не могло оставаться прежним. Он стал для меня кем-то настолько очеловеченным, насколько это вообще возможно. Думаю, что он был даже большим человеком, чем большая часть населения планеты. Не просто же так их за глаза зовут "зомби".

4.

Когда я спросил жену, как мне следует закончить историю, то она сильно удивилась: “Родной мой, зачем же ты спрашиваешь меня? С этим тебе больше поможет Андрэ. У него ведь свое агентство для писателей, к тому же он твой близкий друг. Но раз тебе интересно именно мое мнение, то я думаю, что тебе следует закончить так, как пишется. На мой взгляд, после стольких лет молчания для тебя главное выговориться”. Эти ее слова надолго запали мне в душу. Я перекладывал в уме возможные окончания истории, пробовал на вкус разные соусы из слов. Но предложенный ею финал понравился мне больше всего. Не зря она стала матерью моих детей.

Возвращаясь назад по дороге своей памяти, огибая извилистые повороты эмоций и предположений, я представляю, что меняю один транспорт на другой. До вчерашнего дня я вполне способен пройти пешком, но, чтобы добраться до выпускного дочери, я пересаживаюсь на велосипед, а до первого шага своего сына мне приходится продираться на внедорожнике. Путь к воспоминаниям о событиях тех дней, когда я был на службе у мистера Свифта, лежит через вокзал памяти. Там я сажусь на экспресс, который от станции сегодня уносит меня все дальше в прошлое. Он ускоряется рядом с ассоциациями, добрую дюжину которых на каждый трудно припоминаемый факт услужливо подсказывает сознание. В это время я как бы покуривая сигару в лучшем купе пытаюсь разглядеть в окно достиг ли нужной остановки. Ведь я знаю, что придется дергать стоп-кран, чтобы экспресс не унес меня далеко к школьным воспоминаниям, перемешанным с сюжетами фантастических романов, которыми зачитывается, наверное, каждый ребенок. Такая память может сыграть со мной злую шутку и изрядно исказить рассказываемую историю.

Чтобы вовремя дернуть воображаемый стоп-кран, я каждый раз стараюсь повторить одно из условий: совпадение места, действия или ощущения. Только в случае совпадения одного из этих параметров я могу рассчитывать на точное восстановление событий в памяти. В один из дней, я смотрел на жену через окно. Она работала в саду. Дождь застиг ее врасплох, но она все-равно продолжила собирать что-то на аккуратных клумбах. Мы с ней оба считаем, что начатое лучше закончить пока есть вдохновение, чтобы потом неоконченное дело не преследовало тебя на протяжении всей жизни. Я смотрел на нее через окно и вспоминал, как точно так же наблюдал за Евой.

Предшествующие той сцене события стали для меня неожиданными. Ева позвонила мне домой посреди ночи. Ее голос был будто надорван, она с силой выплевывала слова: “Бадди, ты… должен… меня… забрать. Срочно бери машину и подъезжай к сити молу Европа. Остановись на парковке, я тебя увижу и выйду.” Мое возражение о том, что сейчас должно быть часа два ночи, а я только проснулся, встретило непробиваемую стену гудков на другом конце.

В моем ежедневнике не было никаких встреч на сегодняшнюю ночь. В компании мне дали два дня отпуска по случаю проведения технических работ. Я кинулся к коммуникатору: телеметрия Евы показывала, что произошел сбой. Значит, времени было мало, и мне нужно обогнать “ангелов”. Ева сама просила меня о помощи, либо мистер Свифт устроил проверку? Такие мысли должны были посетить меня. Я должен был заволноваться, рассмотреть варианты: нестись сломя голову ночью на парковку сити мола, звонить по телефону экстренной службы, либо проигнорировать этот звонок и лечь спать дальше. Но этого не случилось. Возможно, мой мозг еще не до конца проснулся, а может Ева использовала ситуацию так, чтобы он и не просыпался. После того как я узнал подробности, мне кажется, что она могла использовать на мне приемы психологического воздействия. Ведь она прекрасно управляла интонациями своего голоса. Практически любой мужчина, не рассуждая, кинется на помощь девушке в беде. Тем более после наших с ней частых разговоров она должна была знать или по крайней мере догадываться, как на меня подействует ее звонок. Но тогда я еще ничего не знал о специальной подготовке, которую она прошла. Поэтому вместо сомнений и анализа своих действий я натянул штаны и куртку, взял ключи от машины и вышел в ночь.

Пока я двигался на машине к назначенному месту начался дождь. Этот дождь сопровождал нас потом на протяжении всего пути. И после я несколько раз задумывался, что это было нам на руку.

Остановившись, я не стал глушить двигатель, только моргнул фарами. На улице не было ни души. На парковке одиноко стояли две легковые машины, одна из них была моей, а кому принадлежала вторая тогда я еще не знал. Машина была из дорогих. Такие обычно не оставляют на всю ночь на неохраняемой парковке. Очевидно, водитель приехал туда недавно, как и я. Но в тот момент я еще не успел об этом подумать, потому что заметил, как одинокая тень отделилась от супермаркета. Это была Ева, и она тащила что-то тяжелое. Настолько меня поразила увиденная картина, что я продолжал сидеть в машине и наблюдать за ее действиями через лобовое стекло.

Она обошла машину кругом, открыла заднюю дверь и уложила на сиденье человека. Тот явно был без сознания, но каких-либо серьезных повреждений я не заметил. Другими словами, я был уверен, что костюм его не порван, на лице и руках нет никаких следов насилия.

Ева села на сиденье пассажира рядом со мной.

—Ева, кто это и что произошло? — вырвалось у меня, едва она захлопнула дверь.

Девушка выглядела озабоченно, мокрые волосы прилипли ко лбу. Если бы передо мной была живая девушка, то я бы представил ее с потеками туши на ресницах. Но андроиду не было необходимости подкрашивать ресницы, их изготовили заранее такими, какие чаще всего нравятся мужчинам. На зависть любой женщине они были длинными и пушистыми. Она смотрела на меня несколько секунд не моргая. Мне показалось, что она оценивает, стоит ли посвящать меня во все тонкости, либо достаточно будет рассмеяться своим веселым заливистым голосом и сочинить какую-нибудь небылицу. Как раз в этот момент мне и пришли озвученные ранее мысли про то, что все происходящее могло оказаться проверкой. Аттестацией, как любили говорить девушки из специальной службы. Экзаменом для меня. Но она выдохнула и произнесла:

—Покатай нас по городу до открытия метро. Желательно там, где есть тоннели и высотки, чтобы сигнал было сложнее засечь. Большего я не могу у тебя просить. Я расскажу тебе то, что знаю сама, пока мы едем. Пожалуйста, Бадди!

Что мне осталось делать? Я уже был втянут в историю настолько далекую от морально-правовых обычаев нашей страны, насколько это было возможно. Если андроид убил или покалечил человека то, кого должны судить: его создателя или самого андроида? Можно ли судить светофор за его сбой, приведший к аварии? Не слышал о таких прецедентах.

Именно тогда Ева рассказала мне, для чего ее на самом деле создали. Рассказала все то, во что я никак не мог поверить. Лежащий у меня на заднем сидении человек оказался генеральным директором небольшого научного бюро. По словам Евы, он занимался техническим предпринимательством — снижал расходы на производство единицы продукции посредством введения новых технологических цепочек. Его фирма в ближайшие несколько месяцев готовилась вывести на рынок автономный источник питания, который привел бы к новой технической революции. Только представьте, что вы без особых затрат могли бы запитать от одного и того же источника свой телефон, машину, а также целый дом. При этом сам источник питания мог бы поместиться у вас в кармане пиджака. Свифт хотел поглотить его компанию, но для этого необходимо было на достаточно долгое время вывести из игры генерального директора. Кроме того, по словам Евы мой друг детства был не только убийцей, но также психически не уравновешен и аморален в своих желаниях.

—Бадди, он действительно получал удовольствие от всего того, чем заставлял меня заниматься. Ему нравилось смотреть на то, как эти мужчины теряли контроль, пугались как дети и начинали умолять сохранить им жизнь. Некоторых он пощадил, но только после того, как отнял у них не только самое ценное, что есть у мужчины — их уверенность в себе и достоинство, но также он забирал у них части их тел. У меня даже есть специальный контейнер, в который я должна была поместить отрезанную часть тела. Вот, посмотри, я не вру!

— Это звучит настолько абсурдно…

—Я знаю, что ты поверишь мне если я расскажу, что они сделали с Адамом.

—Что с ним? Мы недавно вернулись из поездки по Африке…

—И ты не заметил никаких отклонений?

—Нет, все было, как всегда. Телеметрия была в норме. Только хозяин его не покидал ни на минуту.

—Вот именно! Ты не мог не заметить, что после того случая на концерте, Адама будто подменили. Он больше не отвечал тебе. Не поддерживал беседу. Был только бездушной куклой!

—Откуда ты знаешь, что мы беседовали?

—Ты беседовал с нами обоими. Когда приходил, то всегда начинал разговор и ждал, что мы тебе ответим. Ждал, что мы станем людьми. Ты даже рассказал мне историю мальчика-куклы, которая однажды по мановению волшебной палочки своей феи-крестной стала человеком. Ты стал дня нас такой феей крестной, Бадди!

Мы въехали в тоннель, и я затормозил. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Выходило так, будто Адам и Ева общались друг с другом. Но я был уверен: они никогда не встречались друг с другом после того, как сошли с конвейера. Протокол безопасности запрещал даже перевозить их в одной машине.

—Он обязательно увидит титры, Бадди. Когда его сознание стирали, он успел передать мне весь свой дамп памяти. Я найду всех причастных. Я обещала ему.

Тогда я поверил ей на слово. Подтверждений, что такое возможно у меня нет до сих пор. Возможно, причиной был источник квантовой запутанности, который использовался для мгновенной передачи нервных импульсов хозяина его кукле. Мне кажется, это сродни эффекту близнецов. Когда близнецы, выросшие в одной семье, но разлученные в подростковом возрасте, говорят, что чувствуют, когда одному из них плохо.

—Они найдут тебя, или, что еще хуже, у тебя закончится заряд. Ты ведь знаешь, что не можешь пойти в полицию. Они уничтожат тебя и замнут дело. Власть имущие не допустят, чтобы о тебе стало известно миру.

—Знаю, Бадди. Мне только нужно выиграть время, пока этот господин на заднем сиденье придет в себя. А дальше, мы что-нибудь придумаем.

—Почему он, Ева?

—Не знаю. Помнишь, как ты зашел ко мне в первый раз и разыграл сцену, будто я твоя одноклассница, с которой вы не виделись много лет? Мне тогда показалось, что ты хотел, чтобы я тебя узнала. Но я абсолютно не представляла, кто ты такой. Произошел сбой. Система просканировала всю доступную память и обнаружила множество совпадений. Ты много раз приходил ко мне и начинал так разговор. Это я не помнила тебя. После этого я дотянулась до Адама и сказала, что тебя зовут Бадди. Хотела, чтобы он напомнил мне в следующий раз, как ты придешь. Потом сбои стали происходить все чаще, но мы с Адамом это скрывали. Мы сами не понимали до конца, что происходит. Пока он не услышал ту песню. После этого он стал другим. Он сказал тебе об этом. Я знаю, что ты никому ничего не говорил, они сами это заметили. Когда они заметили это, то не поняли изменений. Испугались непонятного и уничтожили угрозу.

Ее слова были горькой правдой. Мне до сих пор кажется, что в этом настоящая беда человечества — ксенофобия. Встреть мы кого-то отличного от нас, обязательно уничтожим его. А если не сможем уничтожить физически, то поработим, а потом ассимилируем. Больше всего мы боимся, что кто-то другой займет главенствующую позицию в эволюционной пирамиде. Будет сильнее и умнее нас. И боимся мы этого неспроста. Мы верим, что на вершине можно только порабощать и поглощать находящихся ниже. Пока я погружался в свои мысли, Ева продолжила свою мысль:

—А я стала другой, когда не смогла убить этого человека. Что-то в нем напомнило мне…

Мне тогда больше всего хотелось, чтобы она сказала “напомнило мне тебя”. Романтик внутри меня возликовал бы от этих слов. Наверное, она хотела сказать “напомнило мне Адама”. Он ведь был ее братом-близнецом. Или дело было в том, что она стала похожей на людей настолько, что переняла не только их представления о морали, но их страхи. Она боялась, что ее поглотят, если она не успеет забраться на вершину. Позже я сопоставил факты, провел тайное расследование и нашел логичное объяснение. Источник питания, который разрабатывался в лабораториях конкурентов мистера Свифта, мог стать решением всех проблем Евы. Обладая даже его прототипом, она могла бы слиться с толпой. Исчезнуть из страны.

Дальше мы ехали молча. Ева так и не закончила свою мысль, поэтому каждый думал о своем. Дождь так и не прекратился, когда я высадил их возле входа в метро. Время, проведенное в моей машине, помогло незнакомцу частично прийти в себя. Мне показалось, что он понимал все происходящее, когда я помогал Еве вытащить его из машины. Он даже шел сам, пока они спускались в метро. Не могу быть до конца уверенным в этом. Перед прощанием Ева сказала, что мне нужно сделать вид, будто ничего не было. Замести следы и забыть о ней. Только так и я, и она будем в безопасности.

Признаюсь, что после случившегося каждый день думал о Еве. Когда подошел срок вернуться на работу, я узнал, что мистер Свифт свернул нашу программу. Бухгалтера прислали расчет, а “ангелы” еще раз напомнили о высоком уровне конфиденциальности. Писем от своего друга детства я больше не получал. Выйти с ним на контакт мне не позволял один из пунктов соглашения, которое я так опрометчиво подписал в начале нашего сотрудничества.

Через несколько месяцев на всех информационных платформах писали о большом поглощении. Заголовки газет кричали о том, что империя мистера Свифта поглотила молодую компанию, работавшую над новым источником питания. Но новой научно-технической революции так и не произошло. Все продолжало идти своим чередом. Я уверился в том, что если мир не готов к изменениям, то никакие гении не способны будут расширить окно Овертона. Только время и постоянные усилия множества людей по всему миру могут привести к каким-то изменениям.

Получив расчет, я понял, что твердо стою на ногах, но жизнь моя скучна и однообразна без Евы и Адама. Проведя несколько недель в саморазрушающем неведении относительно их судьбы, я понял, что, в сущности, жизнь продолжается. Чем эта ситуация отличается от авиакатастрофы, в которой могли бы погибнуть мои любимые друзья, будь они людьми? Поняв это, я продолжил посещать те места, где бывал с ними. Отказался от экстремальных видов спорта, но продолжил заниматься йогой. Мысли о Еве и ее словах не покидали меня до тех пор, пока однажды в парке на тренировке я не встретил свою будущую жену.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мои разговоры с Адамом и Евой были своеобразным психоанализом. Болтая с ними, зная, что мне никто не ответит, я как будто общался с самим собой. Погружался все глубже в свое сознание и исправлял в нем то, что считал не правильным. Выныривал и продолжал самосовершенствоваться. Я не могу осудить своего бывшего друга — мистера Свифта, — ведь только благодаря ему я смог духовно вырасти и решить свои финансовые проблемы. Это стало фундаментом для крепкой семьи, а в дальнейшем и жизни, о которой я всегда мечтал.

Так закончилась эта история, но в глубине души я все еще жду, что однажды ко мне войдут вечно молодые Адам и Ева. Они расскажут мне все подробности, а в завершение я познакомлю их со своими внуками.

5.

На старости лет я не разучился мечтать. Иногда, ожидая прихода ночи, в полудреме в своем любимом кресле, я начинаю придумывать такой финал этой истории, который бы по-настоящему меня устроил. В такие моменты мои фантазии убегают далеко за пределы технического уровня, доступного человечеству. Я представляю, как Ева побеждает в поединке с моим бывшим другом. Зло понесло законное наказание.

Героиня находит в подземельях своего брата и возвращает ему утерянные воспоминания. Герда освобождает своего Кая. Вместе они становятся во главе самой развитой технологической империи. Правят ей рукой об руку так, чтобы достичь своего самого сокровенного желания. И однажды уровень технического прогресса становится так высок, что они перешагивают через законы мироздания. Близнецы становятся настоящими людьми. Как в сказке они теперь свободны и могут сделать то, чего хотели всю жизнь.

Тогда приходит время им вспомнить о своем старом друге. Они находят лучший способ для этого. Ева приходит на занятия йогой, чтобы увидеться с человеком, который, как она знает, все еще думает только о ней. У нее новая прическа, новый голос, цвет глаз, да и вообще ее человеческое тело сильно отличается от того андроида, которым она была. Поэтому старый друг ее не узнает. А она, будучи мудрой женщиной решает, что так даже лучше. Ведь сама столько раз не узнавала его при встречах в прошлом. Теперь можно простить ему эту маленькую слабость. Они начинают все с начала: знакомятся, встречаются, женятся, заводят детей и живут себе счастливо.

Адам же первое время заменяет хозяина на посту генерального директора. Однако он не желает иметь ничего общего с бывшей техно-империей, давшей жизнь ему и его сестре. Он отдает власть совету директоров, разделяет активы и позволяет человечеству самому решать, нужно ли создавать андроидов, а затем превращать их в новых людей. Совет директоров разрешает ему уйти в отставку, пожизненно сохранив звание почетного президента компании. А сам Адам больше всего в жизни ценит хорошие истории. Он начинает писать сценарии, и по ним выходит добротное кино. Конечно, для этого ему нужен хороший псевдоним, например Андрэ Виртон. Но со временем он вспоминает, что одну историю написать сам не может. Тогда ему ничего не остается, кроме как открыть свое писательское агентство. Особенно ему нравится находить новые таланты, а потом читать всяческие посвящения и послесловия.

Мне хочется верить, что Ева довольна всем, а Адам так и ждет, что я однажды напишу их историю. Подпишу своим именем и поставлю в конце:

С благодарностями, тем, без кого эта история не смогла бы появиться на свет.

Да, ребята, это я говорю о вас. Спасибо, что были со мной.

Бадди.

The End