Рыбий корм

Прикормка

Хардески сверлил арестованного взглядом. Браконьер боялся. Кусал губы, сжимал и разжимал кулаки. Сигареты у него Уэйн отобрал при задержании, а курить явно хотелось. Лесник отлично видел траурную никотиновую кайму на ногтях арестанта.

— Ну?

Уэйн отвесил курильщику пощечину. Голова дернулась влево и пружинисто вернулась в прежнее положение.

— Я хотел узнать, какой получится из русалки суп. Мясной, или уха

— В первую очередь это статья за убийство с отягчающими. — Уэйн едва удержался от того, чтобы с размаху хлобыстнуть придурка стволом иж-мета по лицу. Усиленная мускулатура вполне могла выдать усилие способное оторвать браконьеру его тупую башку от тела.

Выражение физиономии у лесника было такое зверское, что рыбак начал пятиться, он отступал и отступал, до тех пор, пока его колени не подсекло попавшееся под ноги бревно.

— Да обычная безмозглая рыбина! За что меня сажать?!

Хардески заскрипел зубами. Учитывая то, что был они керамическими, звук был отвратный.

— У них есть свой язык и культура, они обрабатывают металлы. Это разумная раса. А ещё они теперь могут кого-то убить в отместку. Ребенка например. Пойдет пацан какой-нибудь на речку купаться, а потом его обглоданные кости на отмель вынесет. Из-за тебя.

В момент поимки браконьер был пьян, но сейчас стремительно трезвел от страха и пронизывающего холода. Ижмашевский электромагнитный стреломет Уэйна смотрел незадачливому ловцу русалок прямо в яйца. И леснику чертовски хотелось спустить курок.

Русалки довольно примитивны по современным человеческим меркам. И у них очень распространен институт кровной мести. Как у тех африканских племен, которые так и не освоили туалетную бумагу, но любят и ценят Калашниковы. У русалок десятки и сотни семей. Их разделяют цвет и форма плавников и чешуи, разнообразные украшения и еще десятки признаков для дифференциации. А люди для них на одно лицо. Нет, они могут отличить белого от черного. И даже казаха от киргиза, если им разок объяснить, но не более того. А этот турист был самым обычным белым парнем, с русыми волосами и невыразительными серыми глазами.

И таких тут была прорва. Старатели, чистящие лес от железа, работники шахтерских поселков, персонал вышек, просто любители тишина и покоя. От большинства местных жителей браконьер отличался только бородой. Обычно в комплекте с человеком шла густая борода, заменяющая некоторым балаклаву. А у этого борода росла неубедительно, какими-то водянистыми пучками. Видимо слишком молод был.

Издалека донёсся стрекот винтов.

Прилетел начобл. Надо отдать должное, прилетел быстро. Вид у него был злой, помятый и невыспавшийся. Охрана, затянутая в непромокаемые комбинезоны защитного цвета, выглядела не лучше.

Болотного цвета «Робинзон» чуть не клюнул носом в заводь, но Хардески отогнал пилота взмахами хиса и усадил на более-менее твердую полянку поблизости.

Охранники были киборгами, каждый весил в среднем по два центнера, так что в илистый берег они буквально врастали с каждым шагом, почти по щиколотку. Они были с калашниковыми, новомодными со сбалансированной автоматикой.

Однако тут эти гориллы были бесполезны. Уэйн это знал, начобл это знал, русалки знали, да и сами телохранители иллюзий по поводу своей полезности в болоте по колено иллюзий не питали.

Все стояли, ждали и курили. Несмотря на неодобрительные взгляды Хардески и начобла, телохранители таки угостили арестованного сигареткой. Причем из своих запасов. Теперь русый стремительно укуривался в хлам, потому что для киборгов с прикрученным метаболизмом сигаретки делали совсем не простые.

Хардески начал настраивать себя на встречу, готовясь запихивать в себя лезущий наружу скудный завтрак из армейского сухпая. И который раз ругнул Дисней с их Ариэль. Главная наебка всей русалочьей темы это мультики. Кто ж знал, что у чертовых русских в Сибири русалки не поют и зубы у них как иглы.

Помяни черта и вот он тут как тут.

Русалка вынырнула на середине протоки и почти в ту же секунду, всего за пару гребков, оказалась у берега. Летом русалки выглядели чисто картинки из порнушного журнала, но сейчас, незадолго до зимней спячки, зрелище было ну очень не аппетитное. Бледное, цвета непропеченного теста, лицо оплыло от жира и теперь стало почти круглым. Плюс у нее был очень большой рот, придающий ей сходство то ли с какой-то донной рыбой, то ли с жабой.

Хардски никогда не любил русалок, даже когда они были в красивой фазе. Так что прямо сейчас в его голове рисовалась пленительная картина того, как он вскинет стреломет к плечу и нашпигует башку рыбины болтами из высокоуглеродистой стали.

Уэйн был военным. Отслужив свое он хотел только тишины и покоя. И тут вот оказался там, где война должна была начаться с минуты на минуту.

И корнем бед были русалки.

Запруды, ГЭС, сброс стоков в реки, речной транспорт и прочие аспекты водопользования русалкам не нравились совершенно. И при этом русалки активно плодились. В природе рыба размножается икрой, она очень уязвима. Русалки размножаются так же. Однако они не бросают свое потомство после нереста. Если у рыб до взрослого состояния доживают проценты или даже меньше. То у русалок больше девяти десятых всей икры доживает до совершеннолетия. Это чудовищный взрывной рост.

А значит рано или поздно русалки начнут качать права и требовать себе новое жизненное пространство. За счет людей. Уэйн это знал и был готов. Мысленно расчеловечивать русалок он начал уже давно. Так же делал на войне с врагами, сама метода проста как пять копеек. Так что сейчас Хардески перед собой видел не разумное существо с самобытной культурой и системой моральных ценностей, а монстра. Пока что нужно было играть по его правилам. Ловить браконьеров и улыбаться. Но как только придет разнарядка, Уэйн первым делом сменит свою штормовку на покупной бундесверовский флектарн и пойдет пускать рыболюдов на воблу. Он давно уже это решил для себя.

Русалка поманила лесника пальцем и Уэйн послушно залез в воду по колено. Вода была ледяной, хотя на календарном виджете в уголке глаза Уэйна отмечались последние дни августа, температуры уже были ближе к тем что бывают в середине сентября.

Термоконтроль костюма начал разогревать терможижу и разгонять ее по костюму. Удивительно, как же люди жили без личного активного обогрева раньше. Это ж надо своим теплом греться, ужас. Никаких встроенных гибких батарей, никаких нагревательных элементов. Как так жить можно? Уэйн не знал и думать об этом не хотел.

— Вуэйрн? — Русалка сощурилась, заплывшие зимним жиром глаза совсем превратились в щелочки. Вне воды ее зрение работало плохо. Повезло хоть что конструкторы оставили русалкам веки, иначе бы ей приходилось нырять для увлажнения глаз.

— Да, Айлираэна, это я.

— Зачем звал?

— Убийцу показать. Я его нашел. И покараю по людским законам.

— И как? В тюрьму посадишь? Не пойдет. Он убил нашу сестру.

Понеслось по трубам. Хотя это было ожидаемо. С русалками легко не бывает. Мораль у них нечеловеческая, плюс они очень шустро просекли фишку своего политического статуса и очень активно ее крутили, выбивая себе все новые и новые привилегии. В том числе и право требовать экстрадиции тех, кто навредил их сородичам.

Влево и вправо тянулась река. За лесом, справа поднимались столбы пара от заводской агломерации. Производство генерировало уйму тепла, так что для охлаждения пришлось построить несколько громадных градирен. Это был мир людей. Его форпост, за укрепленными стенами был дом Хардески, упорядоченный, понятный и родной. Уэйн любил урбанизированные места, в них было очень неприятно воевать, но для него земля отмеченная жизнью человека всегда была понятнее любого леса. А тут, в этом странном и почти ирреальном месте, затянутом болотным туманом и пахнущим мертвой жизнью все было наперекосяк. Знал бы, что работа «лесника» не только настройка лесоконтрольной автоматики, никогда бы сюда не поехал. Но тут уж что сделано, то сделано.

С нелюдями всегда было сложно. Но вот туда же, ООН на их стороне. Так что никаких тебе геноцидов, только полюбовное решение вопросов. Хардески всегда это злило. Он пошел в армию, чтобы разбираться с теми, кто ему не нравится и кого дома трогать было нельзя. А теперь армии больше не было и снова надо было примерять на себя ошейник мирной жизни. И он чертовски сильно натирал.

Плюс, будто тварей было мало. Кордон был густо засеян старым железом. Мины-лягушки, самоходные боевые аппараты, пушки-засадки, было много сенсорной паутины. Ну и вещи попроще тоже были. Типа колючей проволоки, волчьих ям, мин-лепестков, переползающих с места на место вместе с листовым опадом. Китайское разумеется, но шильдик не приговор, работало отлично и через много лет после конфликта КВЖД-2.

Только вот русалкам на все это барахло было плевать. Русалок не было в базе целей. Так что и тупоголовые СУО на них не реагировали. По крайней мере пока рыбины не начинали торговать лицом. Логик-джинны забытых укрепрайонов давно поехали крышей и все ещё пытались опознать «врага» по наличию RFID меток на форме. Пока страдали только несчастные чипированные краснокнижные лоси. Которым эти метки вшивали для отслеживания. В итоге автоматическая оборона стремительно сокращала популяцию бедных рогатых, даже эффективнее чем это делали браконьеры.

— Он должен предстать перед нашим судом. — У Хардески дёрнулся глаз. Это была наглость. Учитывая повадки рыбьего народа, браконьера ждал очень неприятный конец.

Начобл только сплюнул под ноги и развел руками. Момент где «его полномочия всё» случился ещё в самом начале разговора. Да и лесником тут был Уэйн, это была его вотчина. Начобл был нужен только из-за протокола. По каким-то замшелым правилам с нелюдьми можно было общаться только в присутствии представителя местной власти с какого-то там уровня.

Но вот сам разговор законом не регулировался. Закон тайга, в прямом смысле. На русалок ещё не завели свой пакет федеральных законов, так что столица незатейливо делегировала весь головняк на места, да так и забила.

Хардески ничего не осталось кроме как согласиться.

Он не хотел договариваться с только двумя группами разумных существ. С китайцами и русалками. Проблема была в том, что первые и не хотели с ним договариваться, как в принципе с любым американцем. Они просто надрали ему зад в Южно-Китайском море, а заодно и всему КМП США, а Уйэна оставили инвалидом, дав ему повод подписаться на киборгизацию. А с вторыми вести себя помягче требовали должностная инструкция и инстинкт самосохранения.

Браконьер хныкал, попытался выплюнуть загубник. Он знал, что его ждало. Слухи ходили всякие. Хардески загнал его в воду пинками и силой опустил башку в воду. Теперь у парня был выбор только плыть или тонуть. Выбрал первое.

— Воздуха на восемь часов. Сколько времени надо?

— У нас быстро судят. Часа три, не больше. Доплывем за полчаса. Ваши полчаса.

Начобл по быстрому обменялся с Хардески положенными прощаниями и рукопожатиями, загрузился в свое летадло и свалил. Уэйн достал из набедренного кармана пачку пищевых таблеток и отправил одну из них в рот. Он жевал и думал, о русалках.

В Атлантике русалки уже по слухам разжились ядерным оружием. Доверь натовцам ядерную погремушку и они ее утопят. Радует, что это все были маломощные боеприпасы, утерянные во времена холодной войны. Но знаете, перспектива ядерного холокоста в порту Марселя заставила весь ЕС пойти на попятный по вопросам морской экологии.

Угораздило людей. Выдумали себе игрушку. Только вот какой-то любитель сказок Андерссона взял и выкрутил им потолок интеллектуального развития. Зеленый-анархист, не иначе. Или анкаповец, или гретианец, да хрен их кто разберет. На полицейских операциях сдерживания Уйэн их не рассматривал, а мешал им схлестнуться с идеологическими противниками.

Ком-линк назапястник выдал придушенный вяк. Хардески знал, что так и будет. Сигнал пропал. Ответ был один. Сначала датчик срезали с руки бедолаги, а потом разнесли на куски. Уэйн уже встречал такие случаи. И боже, как он был зол. Хороший чип-следак на дороге не валяется. За него бабки уплачены.

Только хрен кто возместит. Поломанного датчика ведь нет. А логи радиообмена как обоснование никто не примет. Хардески выместил злость на валявшейся рядом коряге, раздолбав ее своими усиленными аугментикой руками в мелкую щепу. А потом нашел пенек посуше и сел ждать.

Русалка явилась минут через пятнадцать. Одна.

— Ну, и? Где?

— Он утонул. — Русалка развела руками, между пальцев были бледные полупрозрачные перепонки.

Когда русские и китайцы начали продавать им АДСы, русалки начали подрезать перепонки возле указательных и больших пальцев, чтобы дотягиваться до спуска и переводчика огня. У Айлираэн перепонки были в порядке, она была достаточно высокого происхождения, чтобы не утруждаться мелкой моторикой.

— Я же ему акваланг дал! — Жалко было не браконьера, их тут можно было ловить десятками при желании. А вот новенький японский акваланг было жалко. Хотя прав Хардески на него все равно не имел. Дышалка была браконьера, так что должна была пройти как вещдок. — Вот он его на дно и утянул. Ваша… Техника, так не надёжна. —

Русалка расплылась в довольной, сытой улыбке, обнажив зубы, очень острые, игловидные и нечеловеческие. Между клыками застряло волоконце сырого мяса.

— Да, я так и подумал. Вопрос исчерпан?

— Полностью. Удачи, сухопутный.

— И тебе.

Уэйн встал и отряхнулся. Теперь впереди был долгий путь на базу. Ну, ещё одно дело закрыто. К черту эту работу, к черту это радиоактивное набитое смертоносным ржавым железом русское болото. И, важнее всего, к черту проклятых русалок. Стремительно крепло желание напиться. До бесчувствия. Не американское, русское, неблагоприобретенное.

Мартингейл

На дамбе Гувера продавались сувенирные бобры, прикольные, Уэйн был чертовски рад когда родители купили ему такого во время туристической поездки. К сожалению на этой дамбе сувенирного магазинчика не нашлось.

А вот бобры тут были. Еще до того как Хардески заехал на парковку он срисовал десяток приземистых МАЗовских Бобров, дальних потомков БРДМ. Издали они напоминали изготовившихся к прыжку лягушек и явно не вписывались в мирный ландшафт вокруг, а само их присутствие намекало на стремительно надвигающийся гемор.

Сегодняшний спикер это ощущение только усиливал.

Военный выглядел… Неприятно. У него было интересное лицо, по опыту Хардески получалось, что вояка однажды сожрал лицом гранату от подствольника, а потом его неровно зашили и криво отрегенили. Плюс отрегенилось не все, потому что в его челюсти явно угадывались металлические пластины, даже сквозь дорогую синтекожу.

Такая она, современная война, ты либо умираешь человеком, либо живёшь так долго, что становишься киборгом. Можно сказать собрат по опасному бизнесу. Ещё неизвестно кому повезло больше. Судя по походке ноги у русского были свои. В отличие от лап Уйэна. Зато Хардески сохранил лицо.

— Я Михайлов, Петр Иванович, с этого дня начальник охраны. РусГидро наняла меня и моих коллег для обеспечения безопасности этой ГЭС. Это ответ на агрессивные действия русалок и, возможно, содействующих им людей. Возможно нам придется внести ряд изменений для повышения уровня безопасности электростанции, но я вас уверяю, изменения будут минимальными. Плюс, они направлены на обеспечение в том числе Вашей Личной безопасности, так что думаю вы их оцените. — Голос был звучный, четкий. И в нем совершенно не чувствовался проведенный капремонт гортани. Русские хорошо умели в трансплантологию и аугментику. С таким-то количеством локальных войн и раненых иначе и быть не могло.

Фактически Уэйн был нужен тут в качестве мебели. Он не был ни наемником, ни членом персонала электростанции. Лесник просто представлял местные власти. По факту он был чем-то типа участкового с дополнительным головняком. А появление нескольких рот упоротых киборгов наемников с Харьковским синдромом в окрестностях главного источника энергии в регионе — это ещё какой повод властям напрячься. А начобл напряг уже Хардески.

Военный затирал свою чепуху старательно, но без лишних экивоков. По большей части его «советы» сводились к банальным «не наглей, не тупи, не провоцируй патрули и не корми русалок». Хардески поневоле провел параллели со своим ныне покойным комбатом. Железный был мужик, причем железным он был по духу, а не как большинство, по начинке. Своих в обиду не давал, задачи выполнял образцово. Этот русский производил то же впечатление.

— А на этом все. Возвращайтесь к работе. — Работники ГЭС медленно потянулись на выход, в мусорке на выходе медленно росла гора пустых кофейных стаканчиков.

Уэйн пристроился в хвост очереди, да вот только уйти ему не дали. Перед лесником внезапно сомкнулись плечи, плечи были в российской лесной «цифре». Откуда вылезли эти двое вагнерят было решительно непонятно, может вообще сконденсировались из мрачной атмосферы в комнате.

— Уэйн Хардески? — Михайлов спрашивал у затылка Хардески, оборачиваться лесник не спешил.

— Да, он самый.

— Задержитесь, пожалуйста.

— Чем могу? — Только сейчас Уэйн рассмотрел глаза Михайлова. Непроницаемые. Хардески был не бог весть каким физиогномистом, но у него зашевелилось ощущение что глаза у Михайлова тоже были не свои.

— Просто поговорим. — Русский указал на стул перед столом из-за которого ранее вещал. — Присаживайтесь, пожалуйста. Курите?

— Да.

— Тогда курите. Возможно разговор немного затянется.

— Что интересует?

— Русалки. — Русский уселся на стул напротив и сложил пальцы домиком.

— Ясно-понятно, но что именно? Вряд ли вас интересует их анатомия.

— Интересует все. Анатомия в том числе. Мне нужен профессионал, спец по русалкам с опытом работы в поле.

— Своего по пути потеряли?

— Его нет. Нет желающих. К сожалению, левая тусовка отправит в могилу карьеру любого ученого, который будет замечен в работе с нами. Мы же «нанятые злобной корпорацией психи и садисты, которых сюда отправили чтобы истребить самобытный народ ещё в колыбели». И картинка на обложке, БЭК, душит русалочку. Экзо на обложке в цветах нашей компании.

— Ариэль или Мелоди? — Уэйн даже знал журнал, про который шла речь. Не читал конечно, но на днях его уломали показать каким-то розововолосым молокососам из Неон-Нью-Москоу русалочьи края. Журнальчик экскурсанты ему задарили на сувениры. Ох и вытянулись у девочек и мальчиков физиономии, когда они увидели Чьи права они там у себя отстаивали с пеной у рта. Русалки тогда как раз употребляли сома на мелководье. Без вилок, ножей, кетчупа, тарелок и термообработки.

Одного паренька вообще чуть удар не хватил. Он все причитал про то, что русалки де должны питаться осокой. Ага блин, осокой, в Сибири. Смех да и только. Приятные воспоминания распугало постукивание по столу. Русский деликатно вернул собеседника на землю.

— Давайте посерьёзнее, пожалуйста. У нас проблемы с инфой, опыта работы против русалок нет. А вас начобл сюда прислал именно по моей просьбе.

Брови Уэйна поползли вверх. Однако. Интересно, по каким критериям начобл его отобрал. Старый, пропойца, русалок ненавидит, скучать никто не будет? Правдоподобно.

— То есть вам нужен консультант, который подскажет, как их мочить? — Вообще это было можно. Уэйн занимался таким и раньше. Тут пришелся бы кстати и опыт борьбы с китайскими боевыми пловцами, и выученное на Второй Вьетнамской. Ну и еще пара личных заготовок.

— Если придется. Вообще меня устроит непробиваемый их силами защитный периметр.

Уэйн только хрюкнул в кружку.

— Чего смешного?

— Новости смотрю и думаю вы прекрасно понимаете, что китайцы хотят видеть здесь не РусГидро, а свои солевые ядерные реакторы. У которых нет никаких проблем с русалками.

— В первую очередь тут увидят армию РФ и Росатом.

— Ага-ага. Слушайте, вы хотите невозможного. Русалок тут тысячи. Если они не найдут дырку, они ее сделают. Эти рыбины хуже пираний из ужастика. У них же как у ласок, поголовный синдром курятника. Форелевое хозяйство неподалеку закрылось нахрен еще до холодов. Эти заразы выжрали все поголовье за одну ходку. Мать их.

— Значит сделайте все возможное и больше. Мистер Хардески. Ваша синофобия мне по барабану. Мне плевать что эти русалки получат от товарища Си помимо соцрейтинга, риса и кошкодевочек. Мне нужно чтобы Вне зависимости от того что они получат, плотина стояла, турбины крутились, а мне и моим людям капала зарплата. Если русалки полезут к нам, мы их переработаем на шпроты. Но мне нужны подсказки по поводу способов переработки. А вы местный спец.

— Оки-доки, ограничения сверху у вас есть по бюджету?

— Скажу, когда начнем выбиваться из сметы.

Говорили и правда еще долго, обстоятельно, с перерывами на сходить до машины и обратно. Уэйн притащил служебный планшет и устроил русскому отличную презентацию по русалочьей теме, вроде тут это называли «с притопом и прихлопом», ссылаясь на какой-то мудреный народный танец. Слил все, вплоть до злополучных формы и цвета плавников всех окрестных русалочьих семейств.

Михайлов, плюс его присоединившиеся коллеги, только и успевали, что шкрябать стилусами по наладонникам, записывая все то, что Хардески на них вываливал.

Когда у Уэйна отнялся язык, русские предложили ему провести курс лекций для личного состава и заодно давать советы по несению службы. Разумеется он согласился. За предложенные деньги, да ещё и против этих хреновых рыбин… Так-то он бы и забесплатно поработал, тем более дельце было плевое, указкой помахать, все лучше чем по болотам хлюпать взад-назад.

Так что теперь раз, а то и два в неделю Хардески затирал хмурым русским в камуфляже и спецовках, как именно лучше русалок бороть. И в любое время дня и ночи отвечал на звонки Михайлова по той же теме.

А потом… А потом русалки убили кого-то из персонала ГЭС. И моча разом так пошла по трубам, что залило все, от пентхауса до подвала и всех заодно умыло на все деньги.

Это была среда, Хардески оттарабанил свои два академических часа хмурым контрактерам в ратниках-4М и теперь сидел в штабе, оборудованном на одном из вспомогательных пунктов управления ГЭС.

Мерный гул турбин убаюкивал. Людей непривычных он быстро доводил до мигрени, но морпехов учат спать и не в таких условиях.

— Итак, следим за руками. Вот это водохранилище нашей ГЭС. Эта самая гига-лужа. Сегодняшний вопрос — безопасность турбин. Раз в квартал кого-то из русалок пускает на крабовые палочки через турбину. Разумеется зелёные лютуют. На гретианцев и их сектантские сборища нам плевать, последнего местного фаната мисс Тунберг наши нефтяники съели ещё в двадцать пятом. Но русалки — проблема других масштабов. У них нет проблем с видимостью, запасом кислорода и численностью. — Михайлов ткнул УУУ в карту. Универсальное указательное устройство. В просторечье авторучка. Трехбуквенная аббревиатура разработана подотделом трехбуквенных аббревиатур службы тылового обеспечения армии РФ.

Карта была голографической, объемной. Мутное зелёное нечто, повисшее над массивным светостолом, демонстрировало и рельеф дна, и истинный масштаб плотины. В зелёном мареве бултыхались мячики с индексами.

Синие — плавучие беспилотники, жёлтые — патрули в мягких костюмах. Жирные, почти с мячик для пинг-понга, красные, обозначали группы бойцов в жёстких боевых гидрокостюмах.

— Мы поставим камеры, раскинем сенсорные сети. Мины?

— Никаких мин. Они слишком грубые, не сработают на русалок. Зато русалки их срежут и мы получите шикарный подарок прям в турбину. — Хардески говорил с закрытыми глазами. Всю ночь готовил слайды для лекции, теперь глаза высказывали ему все ласковые. Вернее даже не глаза, а лобные доли мозга.

А потом день испортился. Когда в дверь с размаху влетает больше центнера боевого киборга, это производит впечатление. Вояка был молод, видимо ушел топтать сапоги вместо универа, да так и остался. И видел он явно немало, глаза у него были жестокие, профессионально жестокие.

Уэйн успел посмотреть на его «заслуги», русские клеили наклейки или даже заказывали пиктограммки аэрографией на наплечники своих бронекостюмов. У этого был богатый набор. Венесуэла, Сирия, ЦЮАР, причем за обе половинки, Франция причем дореволюционная, без полумесяца на флаге.

И сейчас вояка был… Не то что бы напуган, немного выведен из равновесия. Unhinged, так это называется по-английски. Он явно увидел что-то такое что портит аппетит.

— Товарищ майор, у нас проблема. Нашли останки на отмели. На теле было это.

И без подсказок было понятно, жилет принадлежал кому-то из

сотрудников ГЭС. Тут на половине присутствующих были такие же надеты. Правда эмблемы ГЭС на нем уже не было. Кто-то ее сгрыз, предположительно на сувениры. По залу прокатились мрачные щепотки, сдобренные лязгом суставов аугментированных кулаков.

— А Остальное?

— На отмели. Патруль нашел, теперь сторожат. — Глупо. Не профессионально. И ведь парень явно не драк. Насколько же хреново убили того парня с ГЭС, что аж этого шрамированного по самые глаза вагнеровца прошибло. С Хардески слетели остатки сна.

— И вместо того чтобы меня вызвать на место вы тратили время на… Что? На доставку тряпки?! — Уэйн впервые увидел Михайлова… Нет, еще не злым, но немного разочарованным. И это было жутковато. Если бы не абсолютная уверенность в том что такого не бывает, Хардески бы заявил под присягой, что у русского в глазах загорелись адски огни, или как минимум очень стремные красные лампочки.

— Не хотели поднимать панику, товарищ…

— Вы ее УЖЕ подняли. Военный, несущийся с окровавленной тряпкой на вытянутых руках, нихрена не внушает гражданским спокойствие.

Уэйн машинально кивнул.

— Хардески! Со мной. Вы ближайшее к следователю, что у нас есть.

Ближайший полицейский и правда добирался бы сюда все тем же вертолетом. Так что Уэйн не стал выкручивать карточку про отсутствие полномочий. Плюс ему было интересно. Внутри все еще сидел тот же подлый бесенок, который давным-давно заставил еще молодого Хардески подписать контракт в Корпусе. Хотелось посмотреть чем все кончится. А еще Михайлов был неплохой мужик и платил жирные чеки. Подводить его не хотелось.

Михайлову надо было отдать должное, его подчинённые работали слаженно. Вертолет забрал русских и Уйэна прямо с крыши здания управления всего через несколько минут. Это был Ми-280БПМ мощная машина. Беспилотник на базе Ми-28, прошедшего серьезный оверхаул по всем параметрам. Чего русские ему точно не добавили, так это комфорта в салоне.

Зато добавили антирусалочью турель на боковую дверь. Мощная штука, спецзаказ. Уэйн успел на нее полюбоваться пока ходил мимо площадки в перекур, но сейчас один из бортстрелков даже расщедрился на презентацию.

— Знакомьтесь. ДП-64 Непрядва. Это версия М. Наследие великой советской армии, теперь в современной обработке, с новым прицелом, номенклатурой боеприпасов и эргономикой.

— И тут их даже два.

— Да, на станке и перезарядка автоматическая. Концерн Биг-Ка похоже не любит русалок так же как и мы. — Русский нажал кнопку под экраном прицельного комплекса и установка послушно дослала еще четыре снаряда. По паре в каждый из двуствольных блоков.

— Скорее они не любят азиатских «рыбаков».

— И это тоже. — Стрелок кивнул на нос машины, где под краем колпака кабины пилотов виднелись ряды криво нарисованных узкоглазых рожиц. Мастерства художника не хватило для передачи отличий китайцев от японцев, так что у одних на голове красовался шлем кабуто, а у других маоистская кепочка с красной звездой. Внушительное количество подтвержденных целей, надо отметить, а еще невероятный расизм. За такое на довоенном Западе тебя бы отменили до тринадцатого колена. А в Сибири, да еще и сейчас — фи, обычное дело, всем пофигу.

Уэйн надел предложенный шлемофон и как раз успел застать конец обмена любезностями между майором и диспетчером.

— Башня, Стрекоза-5 вылетает в квадрат 13-44, подтвердите разрешение на вылет.

— Разрешение подтверждаю, удачной рыбалки.

Заработали турбины, потом лопасти несущего винта стали размытым кругом из металлического лязга и свиста разрываемого воздуха. Вертолет оторвался от площадки и двинулся в сторону квадрата 13-44. По памяти Уйэна выходило, что это где-то среди отмелей, образовавшихся после обрушения старого речного берега после последнего паводка. Сплошь болото, гнилые древесные стволы и засасывающий ноги песок. Да уж, подходящее место чтобы найти тело. Все по канонам ужастиков, мать их. Небось где-то еще и Болотное Чудище притаилось, прямиком из комиксов издательства «ДиСи». Только с учетом специфики, этой твари еще полагалось поджидать незадачливых туристов с чем-нибудь типа противотанкового гранатомета. Ну, чтобы соблюсти градус идиотии.

Внизу мелькнул защитный периметр. Аквалангисты разворачивали бритвенные сети под прикрытием отряда в жестких скафандрах и пары торпедных катеров. Они работали днем, они работали ночью. Нелегко прикрыть целую ГЭС по всей высоте. Но они пытались.

С плотины на все это хмуро пялились камерами и стволами бомбометов установки РБУ-6000. Интересно, что получится из русалки, попавшую под боеприпас от этих хреновин. Наверное что-то типа тех рыбных лохмотьев что в наше время выдают за консервированный тунец.

Уэйн улыбался. Это все напоминало грошовый мистический детективчик в мягкой обложке. Болота, загадочные убийства, зубастые ихтиандры. Только в этот раз у главных героев были бронированные экзоскелеты и боевой вертолет. Это уравнивало шансы.