Росток

Глава 1

Росток был совсем крохотный. Маркус не знал, что это за растение, но почему-то решил, что его новый питомец обязательно вырастет в огромное дерево. Вот тогда и начнутся проблемы. Система заметит колебания уровня кислорода и…

Маркус мотнул головой. До этого ещё столько всего может случиться. Сейчас надо подумать, где достать почву. Немного грунта у него было. Того, что засыпался в кармашек рюкзака вместе с семенем, когда витрина в Музее Природы разлетелась на части.

А ведь он тогда чуть не умер. Чёртовы террористы, чтоб у них чипы сгорели!

Но разве случилось бы чудо, если бы не они? Конечно, нужно ещё поблагодарить лень и забывчивость Маркуса. Стоило кинуть рюкзак в очиститель, и существование по-прежнему сводилось бы к ежедневному циклу бесполезного винтика в машине человеческого социума.

Стоп! Откуда такие мысли? Нужно скорректировать личность.

Маркус сосредоточился, чтобы сделать запрос, и тут же вспомнил, почему чип не отзывается. Ребята из Медиса заблокировали его на неделю, чтобы разгрузить мозг. Сотрясение и посттравматический шок – хорошее обоснование. И претензии не подашь.

Но зато у него появилось такое чудо!

Маркус заботливо потрогал росток: два маленьких листочка на толстой ножке. Перенести его из кармана он не решался. Вдруг погибнет?

Ростку повезло с лампами. Фиолетовая подсветка вирт-окна, под которую Маркус кинул рюкзак, оказалась что надо. После того как сработала пожарная сигнализация, он промок до нитки вместе с грунтом. И для семечка сложились идеальные условия. Влажность, и потом свет. Фиолетовый. Маркус откуда-то помнил: именно этот спектр нужен растениям.

Ещё он помнил, что когда-то, у всех людей в блоках были окна, на них ставили горшки с растениями, на подоконник, ближе к солнцу.

Маркус окинул взглядом свой блок в десять квадратных метров, где едва умещался сан-бокс, гардероб и видео-панель. Раскладная кровать места почти не занимала – откидывалась от стены. Это хороший блок бизнес-класса.

А окна есть только в премиум-апартаментах у сливок общества. Только на что смотреть через эти окна? На серое небо, выстеленное пеленой смога?

Лучше через виджет настроить голограммы. У Маркуса вирт-окно показывало джунгли: оплетённые лианами руины небоскрёбов. Возможно, какой-то неизвестный художник воплотил в картине мечту Маркуса: разрушить ненавистные бетонные коробки и дать природе забрать своё. Маркус не помнил, мечтал ли о таком. Зато он помнил, что картинка неофициальная, украдена в Гугл Глобале. Из-за этого изображение встало слегка «криво» и через мерцание по углам был виден серый пластик стен. Напоминание о реальности.

– Что же с тобой делать? – Маркус наклонился к ростку и ещё раз потрогал нежные, с тонкими ворсинками листья. Подумать только! Будущее дерево!

Чип не работал, и Маркус потянулся к замене: выданному на период реабилитации комму. Устаревший девайс был неудобным и громоздким, как кирпич. Пятидюймовый дисплей реагировал на прикосновения с задержкой.

В списке нашлись только экстренные контакты. Экран расплывался перед глазами.

Маркус вызвал календарь и понял, что прошло уже два дня с тех пор как ребята из Медиса отвезли его домой. И за эти два дня успел взойти росток.

В коммуникаторе нашлась личная карточка. С дисплея смотрел смуглый мужчина с холёным, чуть округлым лицом. Он внимательно изучал Маркуса слегка прищуренными карими глазами, будто сканировал. Портрет не вызывал никаких ассоциаций. Память молчала. Взгляд с карточки – взгляд незнакомца. Будто послание из прошлой жизни.

Маркус посмотрел на своё отражение в панели, пригладил взъерошенные тёмные волосы. Сейчас его взгляд был растерянным, даже встревоженным. Может, есть ещё какая-то информация на комме?

Под фотографией значилось ID55238415f – Маркус Хоффман, 42 года, ведущий инженер Андеграунд Вей.

– Подземка, значит. Приличный уровень доверия! – Маркус довольно цокнул языком. – Десять из пятнадцати. И коинов на счету хватает. Даже в кредит давал…

Воспоминание взорвалось в мозгу вспышкой, причиняя почти физическую боль: Гордон! Он занимался прокладкой подземных коммуникаций, а значит, имел доступ к почве. Вернее к тому, что от неё осталось. Конечно хорошо бы купить сбалансированный грунт, но без лицензии на выращивание это можно сделать только на чёрном рынке. От одной мысли о кварталах низшего уровня и их обитателях становилось не по себе. Нет уж, туда он ни ногой!

Маркус включил панель, соображая, когда последний раз делал синхронизацию справочника с чипом. Вспомнить не удалось. Значит, из личных воспоминаний у него только теракт в музее. Видимо в экстремальной ситуации, информация сохранилась напрямую в мозг, в обход чипа. Ну ещё Гордон. Вот о нём Маркус не должен был вспомнить, но росток каким-то образом вытащил на поверхность эти знания. Всё-таки мозг – вещь в себе.

Маркус от нетерпения повертел комм в руках. Когда уже панель загрузится? Только бы там нашёлся контакт Гордона!

Видимо работы было невпроворот, если пришлось перенести личные воспоминания на чип. И всё-таки зря! Хоть что-то нужно было оставить. А теперь? Он потерял почти всё своё прошлое. Личное прошлое. Помнил, как устроен Гугл Глобал, принцип работы чипа, корректора личности, но ничего про себя. Ни-че-го.

Откуда-то в памяти всплыло: «2-38-17-zeta». Маркус машинально повторил код ещё раз. Хм, ментальный ключ? Но что он открывает?

– Только представьте себе: ещё в прошлом веке общество не могло справиться с девиациями личности. Люди страдали от низкой самооценки, страхов и фобий! Люди не могли изменить себя! – Маркус подпрыгнул от неожиданно громкого голоса и только через пару секунд сообразил, что это интерактивная панель включилась и теперь транслировала промо-ролик. – Женщины хотели быть мужчинами, а мужчины – женщинами! Страшно представить общество, где стёрлась граница между нормой и развратом, между свободой и вседозволенностью. Сейчас благодаря корпорации Хьюман Дизайн, любое отклонение можно исправить, и мы постоянно совершенствуем наши технологии!

На экране завертелась 3D-модель мозга. Картинка увеличилась, показывая переплетённые сети нейронов.

– Воздействие слабых электромагнитных импульсов совершенно безопасно для вашего мозга, ведь он сам производит электромагнитное поле. Редактирование личности – лишь мягкая коррекция для улучшения ваших качеств. Хотите быть убедительными? Вы можете. Хотите целеустремленности и способности принимать важные решения – мы дадим это вам. Самодисциплина? Это всего лишь черта характера! Вы сами создаёте свою личность, а Хьюман Дизайн заботится о технической стороне. С новой прошивкой ваши возможности ещё шире!

Экран вспыхнул белым. В центре красовалась эмблема корпорации: ладони, обнимающие мозг и лозунг картинкой: «Хьюман Дизайн – создай свою личность сам».

Маркус хмыкнул.

Его позабавил акцент на безопасности процедуры, а о выгорании личности, конечно, ни слова. Сразу ясно с чего это Хьюман Дизайн озаботился такими рекламными роликами. На их месте он бы и пальцем не пошевелил: с этой иглы социум всё равно уже не слезет. Ну случается выгорание, но ведь не у каждого, да и то годам к шестидесяти.

Маркус выключил вещание и открыл справочник. Нужный номер нашёлся быстро. Гордон, Андеграунд Вей, пометка «кредит». И больше никакой информации.

Маркус засомневался. Он не знает, не помнит, что это за человек. Можно ли ему доверять? Да и стоит ли нарушать закон? Ради чего риск? Внутри всё вопило о необходимости коррекции личности, слегка затуманенный после травмы разум пытался подключиться к чипу. Но отклика не было. Был только росток и желание помочь ему, отзывающееся тупой болью в висках.

Маркус не выдержал и коснулся кнопки вызова на экране.

Гордон согласился встретиться через час, и лишних вопросов не задавал. Значит понял, что речь пойдёт о долге. И судя по нервным ноткам, проскальзывающим в голосе, денег у него не было. Хорошо, тогда больше шансов, что он пойдёт на сделку.

Маркус сделал инъекцию витаминов, снял и повертел в руках чип-имплант, к которому прицепилось меткое прозвище «обод». Сам чип много места не занимал, но был спрятан в армированный титаном корпус вместе с мощным аккумулятором. Имплантами по сути были только два разъёма, вживлённые в височные области. К ним и подключался обод. Маркус усмехнулся, вспомнив, что первые импланты планировали внедрять напрямую в мозг. И это при том, что каждые полгода выходит новая улучшенная модель!

Некоторое время Маркус с сомнением разглядывал обод. Всё равно ведь не работает. Оставить его дома и пойти по улице, как убогий? Ну уж нет! Маркус решительно защелкнул обод обратно в разъёмы, надел фильтр-маску и вышел из блока.

Несколько минут он просто стоял на улице, не узнавал мира вокруг. Двое суток назад, сотрудники Медиса довели его до самого входа в блок. Он тогда и внимания не обратил, что не хватает большой, во всю стену, голограммы Дженни Хайнс из рекламы новой прошивки Хьюман Дизайн. По стенам больше не транслировали орбитальные гонки на спейс-карах.

Вернее ему не транслировали. Тем, у кого чип функционировал, всё было доступно. Маркус в этом не сомневался. Ему же достались серые стены и стройные ряды си-каров, запрудившие улицу в три уровня.

Неудивительно, что сопротивление так разрывает на части от ненависти к Хай Электроникс и его дочке Хьюман Дизайн. От такого имейджа кто угодно свихнётся!

Маркус проигнорировал указания навигатора и не стал спускаться в подземку. Привычный мир неожиданно показал себя с другой стороны, и эту сторону хотелось разглядеть поближе. Редкие прохожие пробегали мимо с отсутствующим взглядом. Конечно, все они онлайн, общаются, смотрят видео, может даже работают на ходу. Парень в сером костюме и чёрной ф-маске замер прямо посреди тротуара. Встал как вкопанный. Наверное, принимал большой пакет информации. Маркус аккуратно обошёл его и продолжил разглядывать свой новый мир. Вывески салонов и магазинов, расположенных на первых этажах, больше не выглядели привлекательными. Зашёл бы он в этот клуб с ободранной, местами продавленной металлической дверью? Вот это вряд ли. Худые девушки на высоких ботфортах утратили, наверное, половину лоска: ни облачка разноцветных искр вокруг, ни мигающих сердечек. Маркус и не ожидал, что такой процент имейджа на самом деле подкачивается на чип! Мир стал блёклым. Скучным, как серое небо, подёрнутое дымкой. Может, стоило послушать советов Медиса и не выходить из блока все оставшиеся пять дней? А как же тогда росток? Воспоминание больно кольнуло, напоминая о цели. Маркус остановился, выстраивая новый маршрут.

***

Встречаться пришлось прямо на улице у входа в подземку. Нижнюю половину лица Гордона, крупного мужчины, затянутого в темно-синюю спецодежду работника Андеграунд Вей, закрывала оранжевая ф-маска: выражения не разобрать. Добавить к этому блеск желтоватых линз – и впечатление складывалось пугающее.

«Как кошка, – подумал Маркус. – Хотя ему, наверное, полезно видеть в темноте».

Мертвенно-бледная кожа на открытых участках лица рабочего говорила о том, что он редко поднимается на поверхность. Интересно, если те, кто живёт наверху и внизу, будут бесконечно модифицировать себя для рабочих нужд, что получится в итоге? Разные расы, которые наконец развяжут войну за ресурсы? Маркус представил Гордона в виде бледной механизированной крысы, выползающей из входа в подземку. Крыса кидается на первого попавшегося прохожего и перекусывает ему хребет стальными челюстями!

– У меня есть право отсрочки платежа. Я брал больничный на прошлой неделе! – Гордон чуть повысил голос. Динамики на ф-маске закашлялись помехами.

Маркус вздрогнул, помотал головой и поймал себя на попытке вызвать календарь, чтобы записаться на корректировку личности. Что за дрянь лезет в голову? Может, нейровирус?

Он неуверенно кашлянул, проверяя настройки звука на своей маске.

– Ты не пробовал подниматься на поверхность? Сходил бы в Заповедник, там ультрафиолетовые лампы, красота, – подступиться к теме ростка не хватало духу. Под этим кошачьим взглядом Маркус совершенно терялся. Внутренний голос кричал, что Гордону нельзя доверять.

– Я продал свои посещения на три года вперёд, чтобы оплатить кредиты, – бесцветным голосом сообщил рабочий. – У меня мало времени – скоро смена.

Маркус решился:

– Одному моему хорошему знакомому нужна земля, почва, немного. Завел себе питомца. Официальный грунт очень дорог.

Гордон молчал, выдерживая паузу, а Маркус стал сомневаться, к тому ли человеку решил обратиться. А вдруг он записывает их встречу через свои жёлтые линзы? Отрицательный ответ – и Гордон может попробовать продать запись, положительный ответ – и он соучастник. Будем надеяться на то, что он должен Маркусу гораздо больше, чем стоит запись. Наконец здоровяк разжал губы:

– Я попробую достать грунт. В счёт полного погашения долга. Но за качество не ручаюсь. Токсины всё пропитали.

Маркус вспомнил пожухлую траву в Заповеднике и кивнул. Что тут говорить, если без ф-маски на улицу не выйти.

После беседы с Гордоном оставалась ещё куча времени, занять которое было нечем. И Маркус продолжил пешую прогулку по району, всё больше удаляясь от входа в подземку. Погружённый в мысли о ростке и о том, как просто оказалось переступить черту, он не заметил, что улицы опустели. Даже постоянный поток си-каров иссяк, обнажив серое небо. Осталась одна-единственная машина. Она спланировала к тротуару, высадила девушку и тут же взмыла вверх. Маркус окликнул незнакомку. Но та, не обращая внимания, быстрым шагом направилась ко входу в многоэтажку и хлопнула дверью перед самым его носом. Ещё двое прохожих, широкоплечие высокие рабочие, демонстративно проигнорировали его, будто не заметив. Последним встретился молодой парень в оранжевом комбинезоне. Он даже осмысленно посмотрел на Маркуса, но чего-то испугавшись, перешёл на бег и шмыгнул за угол. Наверное, они ожидали обращения через обод по открытому каналу, а тут какой-то тип, вроде убогого пристаёт с воплями из ф-маски.

Опустевшие улицы и невозможность подключиться к сети через чип беспокоили Маркуса всё больше. Он прошёл ещё пару кварталов: никого, двери забегаловок и салонов закрыты.

«Да у меня же есть комм от Медиса. На него можно подгрузить сеть!» – запоздало спохватился Маркус и полез было в карман, но тут увидел её.

Маленькая худая девушка в рабочем комбинезоне цвета хаки писала на стене краской из баллончика: «Личность – клетка для души». Голову её закрывала вязаная, бог весть откуда взявшаяся, темно-зелёная шапочка. По ровному контуру, по тому, как она сидела на голове, было ясно: обода у девчонки не было. Убогая, значит.

В голове Маркуса всплыли обрывочные знания об убогих.

Они не поддавались корректировке личности: взаимодействие с чипом вызывало у них шизофрению. Сначала пытались адаптировать чип для всех, но закончилось всё диссертацией доктора Вольнова о группе генов, определяющих склонность к шизофрении, DIS, так он их назвал. Убогие были генетически дефективными. Эмбрионы стали отбирать или улучшать, просто редактируя геном. Компания deCODE построила на этом целую империю. В общем, так или иначе, проблема решилась. Почти. Всегда были низшие слои населения, где люди не обладали достаточной дисциплиной, чтобы накопить на исправление и отбор эмбрионов. Проще говоря, убогие плодили убогих. И это никого не беспокоило, пока они не лезли в дела нормальных людей. В социуме всегда есть прослойка, близкая к самому краю. Так устроен мир. Менять это бесполезно. Нужно просто принять, как данность.

Ну если убогие не пользуются чипами, значит, она-то его услышит?

– И где же находится душа? – Маркус отметил про себя, что эффект неожиданности удался. Девчонка подпрыгнула и выронила баллончик. – Непереносимость чип-импланта, да?

Она быстро подобрала баллончик и сжала в руке, будто оружие. Будто собиралась отбиться им от застукавшего её прохожего.

– Твои граффити никто не увидит, кроме таких непутёвых как я, – Маркус отщёлкнул обод и помахал им в воздухе. – Для нормальных здесь всё забито голограммами.

– Много ты понимаешь. Микро-кристаллы, они работают, как виджеты. Понял?– Девчонка чуть успокоилась, наверное, приняв Маркуса за своего. – Чип неактивен? Ясно, почему мои сканеры тебя не засекли.

Она быстро поставила восклицательный знак в конце фразы, и кинула пустой баллончик под ноги.

– Советую отваливать. Сейчас сюда слетится всякое.

Девушка подняла с земли небольшой серый куб. Одна его сторона была вогнутой. Маркус опознал в устройстве излучатель. Так вот чем она сбила с толку дронов-ищеек!

Девчонка что-то нажала в корпусе излучателя, и он выпустил механические лапки. Ловко перебирая ими, устройство пустилось наутёк.

Не дрон, а наземная модель. Умно.

– Конечно, пережгла здесь всю электронику! – возмутился Маркус и поспешил следом за новой знакомой.

Девчонка хмыкнула или проворчала что-то, не разобрать: динамики ф-маски исказили звук. Из-за угла вдруг вылетели два НАБовских дрона-ищейки. Маркус уже напрягся, но они приземлились к девчонке под ноги. Неужели взломала? Хорошая стратегия: сначала посылает их на разведку, потом гасит всю электронику излучателем и после выходит сама. Всё равно очень и очень рискованно.

– Как ты ухитрилась их взломать? – поинтересовался Маркус.

– Ты ещё здесь? – девчонка ловко сложила дронов, что-то защёлкнула, как конструктор, и они тоже превратились в многоножек и засеменили прочь.

Её, наверное, потому и не поймали, что она использует такой экзотический способ доставки оборудования. Граффити-то ерунда, хулиганство. А вот использование таких устройств – уже серьёзное дело. Хотя, из-за сопротивления, чтоб у них чипы сгорели, так ужесточили законы, что и за граффити мало не покажется…

– А если их вычислят и тебя поймают?

Девчонка проигнорировала его, ускорив шаг. Маркус поспешил следом, свернув за угол вместе с ней. Там они вдвоём и наткнулись на патруль Национального Агентства Безопасности, НАБ, бойцов которого, народ быстро переименовал из набовцев в нубов. Вспомнив эти забавные факты, Маркус улыбнулся. Хорошо, под маской не видно.

– Чёрт! – чуть слышно ругнулась незнакомка. Он успел поравняться с девушкой и замер рядом, пока их окружали силовики.

Нубов было трое, с облаком кружащих дронов над головами и бронекаром позади.

– Ни с места! – Маркуса пробрала дрожь от громогласного баса здоровяка в серой униформе. Тут явно не обошлось без голосового модулятора.

На него с высоты двух с половиной метров взирал модификант-силовик. Явно из тех, кто ради работы не скупится на бионику. Вид у него был грозный. Усиленный шлем плотно закрывал голову вместе с ободом. Забрало шлема поднято, и Маркус видел, что один глаз нуба заменён на скан-лазер. Само тело гиганта то ли заключено в экзоскелет, то ли само уже стало экзоскелетом.

– Сигнал на зачистку! По всем каналам передали. – Силовик покосился на Маркуса живым глазом. – Вы что, из этих? Убогих? Девчонка точно, а ты что, обод для виду нацепил? Почему неактивный? Есть лицензия?

– Есть! Всё есть!– Маркус одной рукой на всякий случай схватил ободок, а второй подал девайс Медиса с логотипом компании. – Я на восстановлении.

Когда начинается заварушка, убогих забирают в первую очередь. Так, на всякий случай. А уж потом пока разберутся…

– Больной, значит? – спросил нуб, сканируя. – Так вали домой! Что по улицам шляешься?

Проверив коды, он вернул Маркусу девайс уже с другим тоном:

– Господин Хоффман, на ваше устройство пришло сообщение освободить улицы сектора 567. Почему вы не покинули сектор?

Маркус забрал девайс. Смена тона силовика его позабавила. Конечно, специалисты с десяткой статуса редко прогуливаются пешком по улице, особенно в таком районе.

– Не успели, – Маркус сделал виноватое лицо и тут же понял, что под маской его стараний не видно. – Честно говоря, это я нас задержал. В состоянии реабилитации трудно привыкнуть ко многим вещам. Без чипа очень трудно. Моя проводница помогает адаптироваться.

– Ваш уровень доверия не вызывает сомнений. Но… она с вами? Возможно у вас проблемы? Вам требуется профессиональное сопровождение в безопасный район?

Силовик подозрительно косился на девушку.

– Мне нужно живое общение, – Маркус добавил в голос раздражения. – За этим я здесь. Она мой проводник, помогает адаптироваться. Трудно, знаете ли, неделю просидеть в блоке с залоченным чипом. Представляете, каково это?

Силовик видимо не представлял и завис на секунду.

– Прошу вас покинуть сектор, – наконец выдал он. – Ребят, скан чистый, пропускайте.

И тут Маркус понял, что нуб не завис, а принимал данные сканирования с чипа. Наивный, он-то решил, что его высокий статус поможет обойти проверку. Хорошо девчонка не промах, всю свою инженерию автопилотом отправила.

Некоторое время они шли рядом. Маркус опасался, что как только они окажутся вне поля зрения силовиков, девчонка попытается улизнуть.

– Меня зовут Маркус. Не хочешь назвать своё имя?

Девчонка недоверчиво покосилась, заправила обратно под шапочку белокурую прядь и хмыкнула:

– Если ты думаешь, что очень мне помог, то это не так. Сама бы отмазалась. У них ничего на меня нет.

– Ну, в пункт досмотра точно бы забрали. Стали бы выяснять причастность к сопротивлению. На работе явно не одобрили бы твоего отсутствия, – Маркус «выстрелил» наугад, надеясь попасть в цель.

– Слушай, ну чего тебе от меня убогой надо? – вскинулась девчонка. – Интересно, да? Как жить без чипа? Паршиво, я тебе скажу. Не потому что мне нужны ваши виртуальные развлечения, а потому, что обществу не нужны такие, как я. Временного заработка только на дешёвую еду и жильё в трущобах хватает!

Маркус довольно улыбнулся, пользуясь тем, что под маской ничего не видно. Попалась!

– В таком случае, позволь пригласить тебя пообедать.

– Ты серьёзно? – Она снова скосила глаза, и Маркус заметил, что они у неё изумрудные. Кибер-линзы всё-таки носит, правильно, такие полагаются к коммуникатору. А ему не дали. Куда уж тут, когда после сотрясения и без них всё расплывается. – Ну зачем тебе вот это?

– Так я уже говорил нубу, помнишь? – решил признаться Маркус. – Представь, что у тебя в один миг забрали всё: общение с друзьями, работу и память. Не осталось ничего. Только пустота. Я как в вакууме. В панель смотреть неделю? Надоело. Да и голова от неё кружится.

Маркус посмотрел на спутницу, но понимания во взгляде не встретил. Хорошо, зайдём с другой стороны.

– Понимаешь, я вышел на улицу и обнаружил другой мир. Без голограмм, рекламы, постоянно приходящих уведомлений и перегруженных каналов связи в голове. И хотя мои личные воспоминания остались на заблокированном чипе, я уверен, что таким вижу всё впервые. Я хочу рассмотреть эту сторону и, возможно, понять. Ты ведь к этому призывала в своих граффити? Так помоги мне!

Что-то изменилось. Она думала. Решала.

– Анника.

– Ну вот и познакомились, – Маркус потянулся было включить девайс, но потом сунул его в карман. – Не найдёшь нам место для обеда? У меня этот проклятый дисплей перед глазами плывёт.

– По дороге посмотрю. – Поймав вопросительный взгляд Маркуса, девушка пояснила:

– Нам всё равно спускаться в подземку. Неужели ты думал, что я рисую граффити в своём районе?

Маркус кивнул. Умно, но всё равно глупо. Граффити. Подумать только!

***

Ресторан оказался приличным – девчонку пускать не хотели, а на Маркуса косились. Пришлось предъявить комм с логотипом Медиса и снова рассказать свою историю. Охранник тут же стал добрее и вызвал официанта: проводить их к столику.

– Абсурдно, что рестораны ещё остались, правда? – спросила Анника, устраиваясь напротив Маркуса на диване. Без ф-маски она казалась ещё младше, чем поначалу. Сколько ей? Точно не больше шестнадцати. – Что такое могут приготовить здесь из той же синтетики, которую мы вытаскиваем из автомата?

– Ресторан это не еда, а подача, – произнёс Маркус и спохватился. Это явно была привычная фраза из его обихода. Но за ней – снова пустота.

– Что-что? – переспросила девушка и, заметив озадаченное лицо Маркуса, произнесла: – Отголоски воспоминаний?

– Ага, они вроде бы записаны на чипе, но что-то осталось и тут, – Маркус постучал себе пальцем по лбу.

Принесли заказ. Маркус тут же вспомнил свою фразу о подаче и мысленно с ней согласился. На тарелке красовались спейс-кары, сплетённые из нитей белков и углеводов. Как настоящие, только маленькие. Хороший здесь 3D-принтер. Рядом официант поставил два высоких стакана с коктейлем, поблескивающим серебристыми искрами. У Анники было всё то же самое. Видимо ей было лень разбираться, и она просто удвоила заказ.

Да! Это не сероватые кубики, которые он вынимал вчера из автомата.

Маркус ковырнул вилкой спейс-кар.

И вкус ярче!

– Забавно, – подала голос Анника. Видно было, что в таком месте она впервые. Даже напускная придирчивость на миг сошла. – И не скажешь, что вкус не тот. Потому что никто из нас не пробовал настоящий спейс-кар. Верно?

– Угу, – кивнул Маркус, размешивая лобовое стекло машины вилкой. – Кажется, мой получил необратимые повреждения.

– А мой вообще развалился надвое! – Анника ловко располовинила вилкой свою машину.

В этот момент Маркус понял, что стена между ними дала трещину.

– А чем ты вообще занимаешься? Ну кроме рисования на стенах? – поинтересовался он.

– Ты почти попал в цель. Есть такие вроде тебя, хотят живого общения, – Анника вдруг нахмурилась, и погрозила Маркусу вилкой. – Ты там ничего такого не думай. Просто общение! Мои клиенты – люди с выгоранием личности. Пытаются снова найти смысл в жизни. Многие из убогих этим и подрабатывают.

– И как? – поинтересовался Маркус.

– Платят неплохо, по десять коинов в час. Жить можно. – Анника вилкой отхватила у спейс-кара кабину и отправила её в рот.

– В смысле, клиентам помогает? – уточнил Маркус.

– Не особо. Вначале вроде бы ничего, даже блеск в глазах появляется. Но потом... – Анника воткнула в кар вилку. – Знаешь, как с ними тяжело? Будто со столом говоришь или стулом. Привыкли к виртуалам, иногда зависают минут на десять. Они же постоянно онлайн. От чипа не могут отказаться ни на миг. А я что? Я жду. Мне оплачено.

– Они не пробовали ограничить обод на время беседы? – поинтересовался Маркус.

– Да ну! – фыркнула девчонка. – Так вопрос даже не стоит. Это ты сейчас без воспоминаний сидишь со мной болтаешь, а всё туда же. Чип не работает, а обод всё равно носишь. Не можешь без него. А если бы всё помнил? Непременно потянулся бы к делам, к любимым сообществам, контактам…

Маркус покачал головой и, желая сменить тему, добавил:

– Ну и скучно тебе, наверное, со стариками?

– Вообще они не такие уж и старые, – усмехнулась Анника. – Сейчас, конечно, биотехнологии, не поймешь кому сколько лет. Но я пока ID-карту не проверю, на работу не соглашаюсь. Так вот им в основном лет по сорок…

– Не может быть! – Маркус выронил дверь от спейс-кара обратно в тарелку. – Так рано? По статистике шестьдесят – это нижний порог!

– Врёт эта статистика, – хмыкнула Анника. – Кто признается, пока не дойдёт до серьёзного? Сразу работу потеряешь. Все наоборот корректируют личность как безумные, в надежде найти баланс. Но становится только хуже. И вот когда самый край припрёт, идут в Хьюман Дизайн признаваться.

– Тогда получается за отсчёт надо брать точку, где частота коррекций возрастает. Когда пользователь постоянно заказывает новые патчи! – воскликнул Маркус и сам удивился своей реакции.

Чего это выгорание его так заботит? С таким энтузиазмом надо было в учёные идти, а не в инженеры подземки.

– Получается, что меньше мозги править надо, – вздохнула Анника. – Они ведь неживые какие-то, мои клиенты. Знаешь, я тут в Глобале нашла старинную книжку религиозную. Тибетскую. Так вот тибетцы считали, что смерть души человека может наступить раньше, чем смерть тела. Представляешь? Тело уже пустое, а ходит, ест, пьёт, разговаривает даже. Но это уже мертвец. Так вот и мои клиенты такие же. Технологии вытянули, выжали из них всю душу. По мне так Хьюман Дизайн настоящие убийцы, чтоб у них чипы сгорели!

Маркус поперхнулся куском от спейс-кара и посмотрел на девушку.

– Нет, тебя я таким не считаю, – поспешно добавила она. – Ни за что не пошла бы в ресторан с трупом!

– Спасибо, – кивнул Маркус. – Тогда можно я тебя найму? На период реабилитации?

Она согласилась и тут же потребовала его ID. Своих контактов Анника не оставила, пообещав прислать сообщение о месте встречи на комм. После ресторана Маркус вернулся домой к ростку. Усталый, всё-таки сотрясение сказывалось, но довольный.

***

Утром следующего дня Гордон сдержал обещание, лично передав пакет с грунтом. Они встретились на одной из узких улиц промышленного района.

– Довольно приличный для нарытого в подземке, – заметил Маркус и задумался, откуда он знает, как должен выглядеть грунт. Может, в музее объясняли?

– Подходит – бери, – ощетинился Гордон. – Теперь я ничего не должен?

Маркус покачал в руке пакет с грунтом, килограмм пять будет. Этого хватит надолго.

– Нет, ничего. Как только вернут доступ к чипу – сразу спишу кредиты, – пообещал он.

Гордон нахмурился, его такой поворот явно не устраивал. Но ясно было, что от Маркуса сейчас ничего не добиться.

– Если не спишешь кредиты – о растении могут узнать, – выдавил он, словно сам опасался своей же угрозы.

Маркус кивнул. Пусть маленький человек почувствует себя большим. Так безопаснее.

***

Получив пакет с землёй, Маркус сразу понял, что расскажет Аннике о ростке. Только это и могло разбить стену недоверия между ними, которую девушка, оттаяв на мгновение, снова возвела.

Ему пришлось соврать, что барахлит комм, и с таким страшно выходить на улицу.

После долгого молчания девушка запросила двойную плату и явилась к нему в блок.

– Ну что стряслось? – Анника – настороженный волчонок, взгляд острющий, того гляди шмыгнет обратно за дверь.

– Да вот, – Маркус отошёл в сторону и указал на рюкзак под лампами. Росток за это время, кажется, чуть-чуть вытянулся, подрос. Маркус даже немного гордился его широкими мясистыми листьями. – Это вроде бы не особо легально. То есть совсем не легально… и я не стал сообщать по связи. Мне кажется, надо больше освещения и пересадить. Совершенно не представляю, как это сделать.

Анника смерила его недоверчивым взглядом. Потом посмотрела на росток. Потом снова на Маркуса:

– Так-так-так. Кажется, растения разрешено содержать только в премиум-апартаментах.

Маркус кивнул.

– И этот человек ругал меня за граффити?!

– Не знаю, что на меня нашло. Я очнулся, он пророс. Сам. Ну после того теракта в музее почва видно попала в кармашек вместе с семенем.

Он сбивчиво пересказал свою историю, перемежая факты с впечатлениями и описанием своих терзаний. И всё равно это звучало фальшиво, неубедительно. Как передать, как поделиться тем, что чувствуешь? Со стороны, конечно, его действия нелогичны. Но ведь не хуже, чем рисование граффити!

Он закончил свою речь и посмотрел на Аннику. Если она сейчас развернётся и уйдёт? Что тогда?

– Наверное, ты сильно отклонился от заданных параметров личности, если решился на такое, – девушка задумчиво склонилась над ростком. – Теракт, нервное потрясение. Будет жаль, когда тебя скорректируют.

Не дав Маркусу и слова вставить, она воскликнула:

– Но это так здорово! Где земля? Нам нужно больше света!

Пересадив росток в пластиковую кружку, они полили его питьевой водой. Анника предварительно прожгла дно лазером, сделав дырку, и объяснила Маркусу, что вода не должна застаиваться. Под кружкой появилась лужица, девушка промокнула её рукавом.

– Упс! Видимо нужно что-то подставить, не сообразила. – Она улыбнулась. – Не каждый день нелегальные растения пересаживаю!

Потом Анника ушла на долгих два часа, оставив Маркуса терзаться сомнениями и ожиданием.

Маркус подумал, что, наверное, в первый раз испытывает ожидание в такой глубокой, захватывающей всё его существо, форме. С чипом ты всегда на связи – тысячи контактов, информационных потоков всегда под рукой.

Можно было бы настроить под это панель, ведь он сам заморозил её за ненадобностью.

Маркус уже коснулся гладкой сенсорной поверхности, но взглянул на росток и передумал. Такое чувство, будто то, что он собирался сделать, неправильно и как-то может повредить тому новому, что вступает в его жизнь. Разрушить хрупкий баланс, который вот-вот начал складываться.

Анника вернулась с двумя небольшими лампами. До вечера она соединяла всё в единую систему подсветки, отгоняя Маркуса. Но в итоге всё равно недовольно поцокала языком.

– На первое время сойдёт. Не забывай поливать его, когда грунт подсохнет.

Оставив указания, Анника ушла, а Маркус, переполненный новыми эмоциями, уснул, едва его голова коснулась подушки.

***

– От виртуального мира нужно лечиться реальным, – сказала Анника, едва появившись на пороге. – Пойдём!

Си-кар был припаркован через квартал. И девчонка явно с ним что-то сделала.

– Я отправила модуль слежения полетать на дроне. Никто не хватится, – заявила она.

– Если только нас не поймают прямо на нём, – засомневался Маркус.

– Там, куда мы летим, никого нет, и системы контроля давно раздолбаны, – махнула рукой Анника.

Некоторое время они летели в общем потоке, подстраиваясь под ритм движения. Потом девчонка свернула и повела машину такими закоулками, что Маркус перестал следить за дорогой. Через полчаса они вынырнули на неожиданно широкое пространство: посреди выжженного поля зияла ощетинившаяся арматурой воронка. Полигон. Запретка.

– Там же фонит до сих пор!

– Ха! Ничего там не фонит. Я лично проверяла, – заверила Анника. – Думаю, там просто всё настолько разворотило, что никто не хочет вкладываться в переработку. И вообще поговаривают, что никакого реактора там и не было. А были секретные лаборатории Хьюман Дизайн, которые подорвали ребята из сопротивления.

Маркус покопался в памяти, но ничего такого не обнаружил. Он пожал плечами и ничего не ответил. Одно ясно: Хьюман Дизайн девушка не жалует.

Си-кар она водила виртуозно, пролетая между останками куполов и торчащими обломками. Похоже, она делала это не в первый раз.

– Давно ты так развлекаешься? – крикнул Маркус, чувствуя, как замирает сердце перед очередным виражом.

– С пассажиром – в первый раз! – засмеялась девушка. – Страшно?!

Маркус не ответил и вцепился в ремни фиксатора.

– Главное, что не скучно! Я же должна бороться с твоей скукой, да?!

Она перевернула си-кар вверх тормашками, и Маркус запросил пощады:

– Сотрясение же! Нельзя так с моей головой!

– Что, боишься, обод из портов выпадет? – отозвалась девушка, но выровняла машину. – Кстати, почему ты его носишь? Неактивный же.

«Чтобы не приняли за убогого», – чуть было не ляпнул Маркус, но вовремя спохватился: – Привык. Без него как-то страшно что ли. Будто есть ободок – и я под защитой.

– А без обода, как убогий, значит? – уточнила Анника и повела си-кар на посадку.

– Я этого не говорил... ох!

Машина что-то задела и неловко шмякнулась на брюхо. Маркус чуть не прикусил язык. Анника выскочила наружу и принялась ругаться, осматривая повреждения.

Маркус поблагодарил так кстати подвернувшуюся арматуру и вылез следом.

– Ерунда, царапина! – махнула рукой Анника. – До города доберемся, а там уж Гугл свою бандуру найдёт и подлатает. Пойдём лучше прогуляемся!

Она указала на покосившуюся наблюдательную вышку, черным скелетом торчащую над горой металлолома.

Маркус проследил её жест и ужаснулся. Сомнений не оставалось, тонкий палец в драной перчатке указывал на самую макушку вышки.

– А ты уверена, что стоит?

– Шутишь что ли? – воскликнула Анника и надула губы. Гляди того обидится. – Мы вообще ради этого сюда и летели. Это моё любимое место! Или ты испугался?

– Ну, это небезопасно, – попытался сопротивляться Маркус. – Я же чипованный сноб средних лет из бизнес-района…

– Наконец-то признался! – рассмеялась Анника. – Пошли, я самый надёжный проводник по радиоактивным пустырям! Со мной не пропадёшь!

Девушка зашагала вперёд, осторожно, но уверенно ступая по обломкам. Маркус, ругаясь про себя, поспешил следом.

Подниматься по открытой металлической лестнице было страшно только вначале. Потом заныло колено, и Маркус поймал себя на мысли, что откуда-то знает, что это нормально. Наверное, имплант. Странно, что он не помнит своих модификаций. Надо поискать в комме Медиса на этот счёт.

– Давай быстрее! – крикнула Анника сверху и застучала ботинками по металлической платформе.

Через минуту Маркус тоже поднялся на самый верх и замер: столько свободного неба. В городе его закрывали монолиты и реклама. А тут огромный серый купол выгнулся над колючим полем обломков и казался необъятным. Вдали маячил черный частокол многоэтажек и блестел защитный экран Заповедника.

– Бывала там? – спросил Маркус. – В Заповеднике.

– Только один раз, в детстве, – Анника устроилась на перилах смотровой вышки, беззаботно свесив вниз тонкие ноги в грубых ботинках. – Необыкновенный воздух, будто пьёшь его. И зелень, повсюду. А ещё звуки. Птицы.

Она помолчала и вздохнула:

– А потом было слишком туго. Пришлось продать все свои посещения... А ты?

– А я не помню, – Маркус рефлекторно обратился к ободу и провалился в пустоту. – Проклятый Медис, чтоб у них чипы сгорели! Я же теперь человек без прошлого. Непонятно кто. Ужасное чувство.

– Ты – это ты, – просто ответила Анника. – Здесь и сейчас. Почему ты решил, будто потерял что-то важное? А если наоборот? Представь, что они освободили тебя от прошлого. Выбирай, что нравится! Будь любым! Это и есть свобода от личности.

– Сво-бо-да! – прокричала она, и эхо понесло её звонкий голос по полигону.

– Поэтому ты рисуешь граффити? – спросил Маркус. – Хочешь поделиться свободой?

– Вроде того, – согласилась Анника.

– И готова её потерять, если попадёшься?

– Не попадусь! – махнула рукой девушка.

– Не то, чтобы я не понимал, зачем ты это делаешь, – произнёс Маркус. – Я понимаю. Но оправдан ли такой риск? Стоит ли оно того?

– Люди разучились быть собой. Кто-то должен им напомнить, – в голосе девушки послышалась обида.

– А нужны ли им эти напоминания? Может их устраивает так, как есть, – Маркус чувствовал, что ходит по грани. Но что-то внутри тянуло его высказаться. – Может им просто нравится создавать себя самим?

– Это Хьюман Дизайн так говорит. А ты повторяешь! – Она соскочила с перил и грозно посмотрела на Маркуса. – А по сути все становятся одинаковыми! Разве не видно?

Она начала загибать пальцы:

– Стрессоустойчивость – на максимум, логика – на максимум, многозадачность – на максимум, практичность – на максимум, эмоциональность – на минимум. А в итоге – все чёрствые эгоистичные кретины, которые не могут и минуты сосредоточиться на одном деле!

– Я могу: слушаю тебя уже минут десять, – обиделся Маркус и чуть не добавил: «и у меня есть росток, я его люблю».

– Ты не в счёт, – примирительно махнула рукой Аника. – Я в общем.

– И всё же, зря ты это делаешь. Не дай бог загребут за хакинг, повесят на тебя связь с сопротивлением, с террористами.

– Не загребут! – снова махнула рукой Аника. – А что до сопротивления, думаю, там как раз-таки чипованные сидят. Убогих-то по пальцам можно пересчитать. Мы в своём мирке никого не трогаем. А чипованное подполье делит сферы влияния. Либо вообще террористы втихую финансируются той же Хьюман Дизайн или Гугл Глобал, чтобы плотнее закручивать гайки.

– Ты серьёзно? – удивился Маркус.

– Почему нет? – Анника сверкнула зелеными глазами. – Это как раз логично.

Маркус пожал плечами и уставился перед собой. Перегруженный мозг уже отказывался воспринимать и обдумывать информацию. Слишком много всего свалилось на бедную незащищенную ободом голову за эти несколько дней.

Когда солнце закатилось, они вернулись в си-кар.

***

– Сегодня я покажу тебе ещё одно улётное место! – Анника, заявившись с утра пораньше, буквально вытащила Маркуса из кровати и теперь нетерпеливо мерила шагами блок.

– Снова угонишь си-кар? – спросил Маркус, растирая глаза. Спал он до безобразия много. Наверное потому, что теперь мозгу приходилось обрабатывать и запоминать ту информацию, которой раньше занимался обод. Личные воспоминания. Прорва времени. Семь часов вместо обычных трёх! Неужели убогие спят столько каждую ночь? Анника вот выглядит свежей.

Он передумал задавать ей такой бестактный вопрос и предложил серых кубиков синтетики.

Прикончив химический завтрак, они вышли из блока. Целый час ушёл на то, чтобы доехать до конечной станции подземки. Еще час шли пешком. Квартал, в который вела Анника, находился далеко за пределами районов среднего и даже эконом-класса. Настоящие трущобы. Теперь Маркус понимал, почему девушка заставила его снять и спрятать обод в рюкзаке, чтобы «не отсвечивать». Так они походили на парочку убогих, решивших прикупить девайсов на чёрном рынке. В том, что они идут туда, Маркус уже не сомневался. Где-то же надо Аннике брать все свои штучки.

Местечко было не из приятных. Маркус стал всерьёз переживать, что фильтры в ф-маске забьются раньше времени. Такого чада он никогда не видел. Наверное.

Очертания однообразных штампованных домов терялись в серо-коричневой дымке. Стены изрисованы граффити так густо, что было ясно: здесь никто не препятствует уличным «художникам». Вряд ли нубы, которым не посчастливилось работать в этом секторе, вообще смотрят на такое. Зато улица пестрела настоящими неоновыми вывесками. Словно с расчётом на тех, кто не сможет подкачать виджеты.

– Здесь живут либо убогие, – Анника словно уловила мысли Маркуса, – либо те, кто утратил статус доверия из-за бесконечных модификаций. Согласись, забавный контраст?

Маркус кивнул и проводил взглядом металлическую конструкцию. От человеческого у этого самодвижущегося создания осталась только голова с бледным лицом и длинными фиолетовыми ресницами. Руки и ноги блестели сталью. Видно было, как ходят поршни при движении. Механический скелет. Только корпус прикрыт металлическим щитами. На грудной пластине выбит знак радиационной опасности.

«Мини-реактор класса А, – отметил про себя Маркус. – Такое старье, да ещё и запрещённое! Невероятно!»

Потом попалась парочка убогих, которые быстро скользнули взглядом по Аннике, чуть дольше задержались на Маркусе и скрылись за углом.

Дальше снова модификанты: верзила, почти полностью вшитый в огромный экзоскелет, своих конечностей у него не было. Девушка со странной конструкцией фасеточных линз вместо глаз. Стрекоза.

Потом встретился вполне обычный парень. Маркус не сразу понял, что с ним не так: лысую голову обвивали не один, а два обода.

«Сразу два! – Маркус чуть не вывернул шею, провожая прохожего взглядом. – Но зачем? Почему просто не дополнил свой обод вторым чипом? Как он взломал защиту? И это же как надо было модифицировать разъёмы?»

– Хватит пялиться! Привлечёшь к нам внимание, – ткнула его в бок Анника и уже тише добавила: – Ничего особенного в этих людях нет. Подумай про то, что в дорогих кварталах то же самое. Только модификации красиво спрятаны под кожей. Высокостатусные только внешне выглядят красиво, а на самом деле модификаций в них ещё больше. И такая же, вычищенная до металлического блеска, личность!

Маркус задумался, что и сам наверное где-то модифицирован и чуть не полез в комм прямо на улице. Он же хотел посмотреть эти данные, после того как заныло колено тогда, на вышке! Но они уже пришли, и Анника затолкала его в дверь под яркой неоновой вывеской.

– Стой тихо, ничего не говори, – предупредила она.

К стойке, заваленной всяким электронным хламом, вышел старик. Половину его лица закрывал шлем с окулярами. Увидев Аннику, он ловко снял устройство и бросил на стойку, а Маркус не мог оторвать взгляда от его рук.

Кисти старика были заменены киберпротезами, а на каждой руке было по десять тонких механических пальцев. Как и у всех модификантов в этом квартале протезы не были закрыты искусственно выращенными тканями, а выставляли напоказ свою металлическую суть. Это можно понять: биотехнологии – дорогое удовольствие.

Интересно, у него изначально не было рук, или он пожертвовал ими, чтобы заниматься… чем он там занимается? Обода нет, разъёмов тоже. Убогий.

Пока Маркус разглядывал старика, Анника обменялась с ним пакетами и что-то защёлкала в своём комме.

– Хорошо, – серьёзно кивнула девчонка. – И ещё фито-лампы. Я писала.

– А ты не слишком расшалилась, Анка? – старик вдруг неожиданно тепло улыбнулся, обнажив редкие зубы. – Во что ещё решила влезть?

– Это ему, – Анника кивнула на Маркуса. И пояснила: – Фиолетовые плохо подходят. Спектр не тот. Нужно специальные.

Модификант сурово посмотрел на Маркуса:

– Из дорогих кварталов? Насквозь вас таких вижу. Чипованные…

– Алишер! – строго сказала Анника, и старик перевёл взгляд на неё.

– Ладно-ладно. Но ты будь на связи, договорились?

Анника кивнула, и старик достал из-под прилавка несколько ламп. Пока девушка упаковывала их и укладывала в рюкзак, модификант сверлил Маркуса взглядом, который мог означать только одно: «если с ней что-то случится, я тебя из-под земли достану и разделаю на кусочки вот этими металлическими пальцами».

Маркус вздохнул с облегчением, когда они наконец покинули лавочку. Вопреки ожиданиям Анника потащила его дальше вглубь кварталов.

– Ты, наверное, проголодался? Настало время отдать тебе должок.

Маркуса передёрнуло при мысли о том, что придётся есть в таком районе. Да они наверняка отравятся! Какого качества здесь синтетики?

– Не дрейфь, чипованный, я много раз тут обедала, – успокоила его девчонка. – И, как видишь, жива.

Забегаловка оказалась не такой ужасной, как ожидал Маркус. Он даже снял ф-маску, но тут же пожалел об этом и нацепил обратно. Воздух здесь был тяжёлым. Аннику это видимо не смущало, она откинула маску ещё у входа и, даже не поморщившись, сразу поспешила к стойке. Маркус подумал, что в её блоке степень очистки воздуха наверняка хуже, чем у него. От этой догадки стало грустно, и, чтобы отвлечься от мыслей, он принялся рассматривать обстановку.

Здесь всё было оформлено в стиле старинного бара. Широкая стойка с бокалами над ней и круглые столики в полутёмном зале. К необычному виду посетителей он уже привык и старался не пялиться на механические дополнения, заменявшие им самые разные части тела.

– И что это? – спросил Маркус, когда девушка принесла две пластиковых тарелки со светло-коричневыми пластами неправильной формы. – Мы точно не отравимся?

– Это грибы! Настоящие! – восторженно объявила Анника, и Маркус понял, что ему придётся всё съесть. Иначе обидится насмерть. – Для роста им не нужен свет и сбалансированный грунт. Сойдет что угодно, содержащее органику. Это тебе не химические кубики. Настоящая еда! Лучше только поставки из Австралии для богачей!

Перед глазами у Маркуса на мгновение возникли яркие экзотические фрукты, казалось, он даже ощутил аромат. Подсознание откуда-то достало воспоминания. Неужели пробовал?

– Что смотришь? «Морду» снимай и ешь давай, – потребовала Анника. В голосе уже чувствовалась обида.

Маркус нехотя стащил ф-маску и осторожно откусил немного гриба. Тот оказался почти безвкусным. И на том спасибо. Настоящая еда. Ага.

– Вообще синтетические кубики сбалансированы по составу, – не удержался Маркус. – И вкус яркий.

– Химический у них вкус! Фальшивка! – теперь уже точно обиделась Анника. – Как и виджеты к ободу! Как и личности редактированные. Куда ни плюнь – везде обман! А Хьюман Дизайн – подлюги, всем заправляют.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – возразил Маркус. – Вообще изначально, цель Хьюман Дизайна была помочь людям избавиться от негативных личностных качеств. Но, как обычно, все изобретения в этом мире имеют и обратную сторону.

– А ты знаешь, что гены DIS связаны с гениальностью? Их носителями были многие великие люди древности, я имею в виду, действительно великие. Эйнштейн, например, слышал про такого?

– Да, этот учёный прошлого был очень необычным, – кивнул Маркус, догадываясь, куда клонит Анника.

– Так вот он был носителем трёх генов группы DIS. Тех самых из списка, что мы сейчас редактируем.

– Ну, благодаря им только эффективность работы мозга повышается, – парировал Маркус. – А у нас для этого есть чип.

– А ещё они отвечают за нестандартные решения, – заметила Анника. – Где новые Эйнштейны? Преодоление светового барьера? Использование кротовых нор? Горстка чипованных учёных поковыряла свои мощные компьютеры и заявила, что межзвёздные перелёты неперспективны. И мы, как последние куски компьютера, с ними согласились. Что стало с космическим наследием Илона Маска? Гонки на спейс-карах по высокой орбите Земли! Ты подумай, как абсурдно это звучит.

– Ну хорошо, у нас есть убо… пси-нестабильные люди, – согласился Маркус. – Давай сделаем из них Энштейнов. Только вот проблема, они просто не смогут использовать новые технологии. Скорость обработки информации и обучения у носителей чипа в десятки раз выше. Пси-нестабильные уже проиграли эту гонку, даже не выходя на старт.

– Можно использовать консервативное обучение, – не сдавалась Анника. – И вообще никакой гонки нет. У нас только информационная перегруженность. За последние сто лет не выведено ни одного нового закона, ни одного открытия. У нас нет развития, только усложнение существующих технологий! А нам нужен прорыв!

Маркус посмотрел на эту хрупкую худенькую девчушку на фоне закопчённых стен третьесортной забегаловки. Да, может оно всё неправильно, только этот мир уж так устроен. Он был согласен с ней, но продолжал спорить. Зачем? Действительно, куда вообще стремится этот мир? Зачем всё?

– Что с тобой? Эй! Ты завис? – Анника потрясла Маркуса за плечо, и он понял, что всё это время безуспешно пытается обратиться к чипу.

– Недостаточно данных, – пошутил Маркус, пытаясь сфокусироваться на лице девушки. – Хотел погуглить по привычке, а чипа нет. Завис, да.

– Ты точно в порядке? – Анника смотрела очень серьёзно. Маркус и не думал, что у неё может быть такое выражение лица.

– Да. Всё нормально. Видимо без чипа мозг ещё не привык.

– Хорошо, пойдём, что ли, – она кинула пластиковые тарелки в зев очистителя, стоящего на выходе, и натянула ф-маску.

Да самого входа в подземку она не проронила ни слова, а в вагоне уткнулась в комм. И только сборка новых ламп над заметно потолстевшим ростком вернула ей расположение духа.

***

Оставшиеся несколько дней Маркус старался не поднимать тему убогих и чипованных. С замиранием сердца наблюдал за ростком и радовался жизни, временной свободе от воспоминаний и обязательств прошлой личности. И конечно гулял с Анникой по кварталам с сомнительной репутацией. В воскресенье девчонка снова угнала си-кар, и Маркус даже пробовал водить его на пустыре. А потом они снова забрались на ту покосившуюся вышку.

– Ну что? Пора прощаться? – зелёные глаза излучали тревогу. – Завтра ты станешь другим человеком.

Внутри всё сжалось, но Маркус всё равно спросил:

– Ну почему же? Просто разблокируют чип, и всё

Анника покачала головой:

– Ты лучше меня знаешь, что поводов для редактирования личности накопилось по самую крышу. У тебя слишком высокий уровень доверия для простого работника, которому сойдёт с рук подобное. Завтра тебе будет плевать на росток. – Она перевела дыхание и добавила: – И на меня.

Маркус посмотрел на Аннику, она не выглядела расстроенной, скорее напряжённой. Вот-вот взорвётся.

– Кажется, ты хочешь мне что-то предложить? – догадался он. – Давай, рассказывай.

Анника достала из своего потрепанного рюкзака пластиковую капсулу. За мутными белесыми стенками было не разглядеть, что внутри. Капсула походила на яйцо. Анника открутила верхнюю половину и показала содержимое.

На дне сложил лапки едва заметный паук. «Ментальный взломщик», так его называли. А вот это уже не безобидные граффити на стенах, и даже не модифицированные дроны, а самые настоящие хакерские технологии. Маркуса кольнуло недоброе предчувствие. Не окажутся ли они с Анникой по разные стороны баррикад, когда вернётся память?

– Корректировать личность будут через чип, – как ни в чём не бывало начала объяснять девушка, – поэтому мы «скорректируем» его. Благодаря пауку ты получишь доступ к ядру, и оно будет подчиняться твоим ментальным командам. Я оставлю его в ячейке обода, и ты можешь использовать «взломщика», если что-то пойдёт не так. Ты меня слушаешь?

Маркус поймал себя на попытке обратиться к чипу и понять, почему он знает подробное устройство взломщика, и, кажется, умеет им пользоваться. Мелькнула мысль, что с помощью паука он мог бы восстановить память прямо сейчас. Но тогда в Медисе могут заметить следы взлома и коррекции личности избежать не удастся.

– Да, я слушаю, – Маркус потёр переносицу, – откуда у тебя это?

– Я – хакер, разве ты ещё не понял? Ты же видел, по каким местам мы с тобой разгуливали!

– Видел, – пробормотал Маркус. – Но протоколы управления и идентификации завязаны на ментальных командах, для программирования просто необходим чип. Значит…

Анника посмотрела с сомнением, будто решаясь:

– Да у меня нет ограничений, дома обод лежит, – девчонка сняла шапочку и показала разъёмы для подключения. – Я добровольно отказалась от редактирования личности. Просто не хочу потерять себя.

– Ты сама отказалась от… всего?! – воскликнул Маркус.

– От чего всего?! Чтобы меня ломали и лепили очередного офисного клерка? Или машину для программирования? Ради того, чтобы поесть игрушечные спейс-кары в ресторане?! – сорвалась вдруг Анника.

Маркус замолчал, пережидая эмоциональный всплеск девушки.

– Мать покончила с собой, когда мне было десять. Выгорание личности. Она решила вырастить ребёнка, думала, это даст ей новые силы, жажду жить. Даже на десять лет не хватило! Да ей с самого начала было на меня плевать! Ей на всё было плевать… Знаешь, а я даже не плакала, когда она умерла. От неё к тому времени осталась только пустая оболочка. Не по кому было плакать!

Маркусу стало не по себе, что он заставил девчонку вспоминать такое, но следующий вопрос вылетел сам собой:

– И тебе установили разъёмы для обода?

– И сам обод выдали, – немного успокоившись, кивнула Анника. – К четырнадцати я закончила обучение, но от коррекции отказалась. Мать умерла, других родственников не было, в шестнадцать меня выпустили из приюта и выделили небольшой блок в эконом-квартале.

Маркус кивнул. ЭКО. Мать отобрала хороший эмбрион, девочка способная, могла бы рассчитывать на будущее. Но без карты личности в университет не поступить. Анника теперь во всём винит Хьюман Дизайн и ни за что не согласится на коррекцию. А всё из-за смерти матери. Выгорание… даже если вшивать инстинкт самосохранения намертво, не помогает.

– Если что, у тебя теперь есть я. Что бы завтра ни произошло. Обещаю, – Маркус покачал головой и вздохнул. – Чувствую, там ничего хорошего не будет. В этих моих личных воспоминаниях.

Они посидели ещё, в молчании провожая уходящее солнце. Каждый думал о своём и каждый по-своему боялся завтрашнего дня.

Солнце начало клониться к закату, из-за пыли в воздухе небо быстро занялось оттенками красного. Куски арматуры на багровом фоне выглядели как останки костей древнего существа. Пейзаж напомнил Маркусу его вирт-окно с разрушенным мегаполисом. Теперь стало понятно, чего в той картинке не хватало. Какой-то глубины, настоящести. Так же, как и в людях. Вот Анника – она настоящая.

Маркус откуда-то точно знал, что в его заблокированных воспоминаниях не найдётся ничего, хотя бы отдалённо напоминающего этот вечер.

***

Всю ночь ему снились кошмары: то огромные механические руки Алишера, того старика с чёрного рынка, разрывали его на части. То Аннику ловил нуб, вырывал у неё баллончик, а саму девчонку кидал в патрульный си-кар. Маркус просыпался, сетовал, что обод не работает и нельзя отсечь этот бред. Потом вспоминал, что визит в Медис как раз завтра и обод ему разблокируют. Но легче от этого не становилось, и кошмары начинались снова. Росток превращался в огромное механическое дерево и пожирал блок, а потом и всё здание. Сам Маркус тоже отказывался механическим и бегал по полигону за Анникой, которая пыталась улететь от него на взломанном си-каре. Но самым страшным был сон под утро: на пороге появилась Анника и улыбнулась приклеенной улыбкой. На её голове красовался обод.

– Я прошла редактирование личности! Так и правда лучше и легче жить. Спасибо, что научил меня!

Маркус подскочил на кровати и понял, что безнадёжно проспал. Он так и не привык заменять функции обода допотопным коммом. А тот надо было настроить, чтобы разбудил.

Надо было.

Маркус засобирался в Медис и поймал себя на мысли, что не спешит. Скорее всего, процедуру отложат на завтра. И можно будет встретиться с Анникой на пустыре, снова угнать си-кар.

Путь до Медиса занял ничтожно короткие двадцать минут. И, кажется, его ждали.

– Ничего страшного, – улыбнулась девушка в белоснежной медицинской униформе. – Лаборатория свободна. Пойдёмте со мной.

Сердце у Маркуса упало. Он скользнул взглядом по натянутой белоснежной улыбке на гладкой, без единого изъяна, коже.

«Ненастоящее. Всё, что идеально ненастоящее, – промелькнула и исчезла мысль. – Я и сам скоро стану ненастоящим. Нельзя отпускать росток и Аннику. Просто запомнить: росток и Анника. Росток и Анника».

С этими мыслями он вошёл в блок лаборатории. Слишком светло, лампы били в глаза. В центре стояло оно, кресло со шлемом.

– Мы активируем чип, и, если в личностной карте обнаружатся девиации, скорректируем, – сообщила девушка.

Голос её был идеальным, мягким и грудным, почти материнским. Тоже фальшивка. Имплантированный модулятор.

Маркус кивнул и сел в кресло. Оставалось надеяться, что паук, спрятанный Анникой в ободе, сработает.

На голову опустился шлем, а фиксирующие ремни плотно обхватили плечи, запястья и голени.

«Введите код для доступа к воспоминаниям», – раздался в голове тихий голос компьютера.

Маркус спохватился было, но в мыслях тут же прокрутилось: «2-38-17-zeta».

«Код принят», – ответил компьютер.

Маркус чуть не взвыл от внезапно нахлынувшей волны информации. Она давила и разрушала всё, что он успел узнать о мире за эти пять дней. Всё, что он успел полюбить.

Первое, это росток. Подделка. Биоволокна, вживлённые в силикагелевый макет. Настоящий росток мог и не прорасти, или погибнуть. А этому – лишь бы влага была, чтобы пухнуть. Разработал его сам Маркус. Он же – ведущий нейроархитектор отделения Хьюман Дизайн Евразия и владелец львиной доли акций корпорации. Миллиардер с выгоранием личности, от безысходности подписавшийся на собственный эксперимент.

Специалисты считали, что выгорание личности происходит из-за достижения мозгом пределов нейропластичности, способности нейронов перестраиваться. У Маркуса было другое мнение. Он думал, дело в том, что при редактировании задеваются всё более глубинные связи, на которых строится сама основа личности и сознания, её желания жить. Разрушается база, а формирования новых нейронных путей не происходит. Поэтому он взял за основу для эксперимента такой глубинный инстинкт как материнская забота. Росток. Почти как ребёнок, связи включатся те же самые. Проект «Росток», задумывался как средство от выгорания. Внедрение идеи. Настоящей, ради которой хочется...

Второе откровение нахлынуло, не дав додумать мысль до конца.

Анника. Одна из детей проекта «Изгой». Специалисты Хьюман Дизайн отобрали эмбрионы с условно безопасными сочетаниями генов DIS. Обод ребятам использовать ещё можно, а вот редактировать личность – нельзя. Женщинам заплатили круглую сумму за вынашивание плода и разыгранную трагедию. Проект дал потрясающие результаты. Дети, лишённые возможности получать знания о высоких технологиях легально, впитывали их как губка из других источников, предоставляемых из-под полы Хьюман Дизайн. Никогда не подвергавшиеся корректировке личности они и были теми самыми Энштейнами, о которых говорила Анника. Если бы она знала, как близка к истине! Эти детки выполняли сложнейшие заказы, а Кай и Виктор, объединившись, создали того самого паука, «ментального взломщика». Маркус помнил, как Гордон противился их встрече. Опасно, да. Но какой результат! Тем более, они пока ещё дети. Дети, которые рисуют граффити. Или взламывают официальный ресурс Хьюман Дизайн.

Да, Гордон, первый помощник, практически за ручку отвёл его к Аннике. Они не ожидали, что контакт вообще произойдёт. Слишком многое было построено на случайностях. Но такой успех!

Маркус грустно улыбнулся, наверное, стоило радоваться. Прошлая его личность была бы вне себя от восторга. На 100% успешно решенные задачи. Но нынешний Маркус уже мог понять, что не росток помог ему от выгорания, а те отклонения личности, которые он так успешно корректировал всё это время. Ему помогла Анника. А теперь система откатит все изменения, которые произошли с ним за время эксперимента.

Маркус несколько раз глубоко вдохнул и резко рванулся. Ему повезло. Правую руку удалось высвободить полностью: запястье он вытащил, а плечевой ремень порвал. Он потянулся к ремню слева, и тут машина среагировала: едва ощутимый укол в ягодицу и перед глазами поплыли круги.

Вошла та самая девушка, медработник. Прижала вяло сопротивляющегося Маркуса к спинке кресла. Что-то щелкнуло, и металлическое кольцо сдавило грудь. Девушка внимательно посмотрела на пациента и молча вышла, затворив дверь. Вот тогда Маркус осознал, что попался, и, похоже, в собственную ловушку. Всё по протоколу. И никто не поможет.

Но ведь есть ещё паук, надёжно спрятанный в ободе. Можно попробовать.

Маркус настроился на паука и отдал ментальную команду.

«Обнаружено вредоносное устройство, – отозвался голос в голове. И Маркус почувствовал, как механические лапки зажимают обод, отщёлкивают корпус. Сейчас система безопасности перехватит управление пауком. – Ментальный зонд извлечён и обезврежен».

Ну а чего он ещё ожидал?

«Обнаружены значительные девиации личностной карты. Согласно протоколу, изменения будут устранены».

«Отменить редактирование», – Маркус дал команду скорее от безысходности, зная, что последует отказ.

«Отмена невозможна», – не согласилась система.

«Похоже, я не оставил себе лазейки, – обречённо подумал Маркус. – Предвидел изменения в драгоценной личности. Чтоб её!»

«Начинаю процедуру перестройки нейронных связей. Сохранить опыт последних пяти дней?» – поинтересовался механический голос.

– «Сохранить», – мысленно подтвердил Маркус и провалился в темноту.

***

«Мне незачем жить. Снова незачем».

Воспоминания давили неподъёмной тяжестью семидесяти прожитых лет. Где-то на границе сознания замаячило знакомое ощущение безразличия, безысходности. Маркус сразу узнал его, как узнают осточертевшую за сорок лет брака жену, по едва слышным шагам за спиной. Выгорание личности. Это оно.

Персональный си-кар с охраной довёз его до головного офиса Хьюман Дизайн. Помощник по особым поручениям и телохранитель по совместительству ждал в кабинете.

– Мы обработали запись с дронов, – сообщил Гордон и сверкнул желтыми сканерами линз. Маркус отметил, что роль подземной крысы тот сыграл на отлично. Она ему даже лучше подходила, чем нынешняя. – Анника Белова превысила предел допустимого отклонения. Принять меры?

Маркус выдержал паузу, чтобы решение не казалось поспешным:

– Нет. Она скоро будет вовлечена в новый проект Хьюман Дизайн. Как и другие из программы «Изгой».

– Неужели, вы думаете, удастся договориться… – удивлённо начал Гордон и осёкся.

Маркус отследил еле заметное движение глаз – обращение к чипу.

– Не корректируйте, – попросил он. – Тут удивление вполне логично. Мне нужен ваш живой ум… нам предстоит решать непростые задачи.

Гордон выжидающе посмотрел на шефа.

– Эти ребята – ключ к лечению выгорания личности, – Они бесценны для корпорации.

Маркус отослал помощника и выдохнул, разглядывая из окна бесцветный пейзаж. Настоящий. Серое небо, затянутое поволокой туч. Сейчас его украшали цветные всполохи рекламных постов. Но всё равно выглядело оно уныло, теперь прошлый опыт помог ему это заметить. А ведь небо было таким всегда, сколько он помнил. Интересно, та картина в экспериментальном блоке, выдающая стремление к разрушению мегаполиса, была только лишь легендой эксперимента? Или его собственным бессознательным желанием, которое он вложил в программу?

Мозг – это вещь в себе. И синдром выгорания личности – тому подтверждение.

Непонятно только, как внедрить новую схему лечения. Отказаться от редактирования личности нельзя. Рекомендации по ограничению никто и слушать не будет, даже если Хьюман Дизайн официально впишет их в протокол. Корпорации-заказчики, наоборот, с нетерпением ждут обновлений, чтобы повысить производительность работников. Суммы, теряемые при болезни выгорания для них ничтожны. А вот Хьюман Дизайн, введя ограничения, понесёт убытки.

Маркус задумался. Выгорание заботит только тех, кто уже испытывает его. Как там говорила Анника: частота коррекций возрастает, когда человек начинает чувствовать неладное? Разве он сам не делал так же, не желая признавать, что болезнь дотянулась и до него? Маркус вызвал виртуальную панель и ввёл коды доступа, запросил данные по главам крупных корпораций. Программа должна выбрать тех, кто стал заказывать обновления чаще раза в месяц.

Конечно, такие данные были конфиденциальными, и рассылку выполняла машина, по защищённому каналу. Но было бы глупо не вставить свою «закладку». Маркус даже мог узнать, какие именно изменения внесли клиенты. Но это потом.

– Вот мы и выловим нашу целевую аудиторию, – пробормотал он. – Вы уж точно будете готовы отдать что угодно за излечение. С этого и начнём эксперименты.

Потом он заказал два билета в заповедник. Сколько он там не был? Лет десять? Как и Анника. Она будет рада подарку.

***

Маркус вызвал си-кар и уселся на мягкое сиденье. Настроил ручное управление. Чип вывел данные о воздушном пространстве, полученные с микро-дронов. Они всегда были рядом. Следили за ним во время эксперимента. Хорошие дроны, гораздо лучше, чем у нубов. Если Анника не засекла раньше, не заметит и сейчас. Всё-таки её штучки не сравнятся с мощью всей корпорации Хьюман Дизайн.

Маркус вёл машину к заданной цели, но на середине пути остановился. Пришли данные с дронов: по введённым координатам живых объектов не обнаружено. Неужели догадалась? Но как?

Маркус на секунду запаниковал, но обод тут же погасил эту эмоцию, и включился расчёт. В каждого ребёнка из проекта «Изгой» вместе с разъёмами для обода внедрён следящий маячок. Маркус всегда мог узнать местонахождение любого из них. Дроны поймали сигнал на противоположном конце пустыря. Он перепутал координаты? Или девчонка там прячется? Может зря он тогда летит туда?

Но девушка не скрывалась. Она стояла рядом с нагромождением арматуры вроде той вышки, на которой они сидели вчера. Но эта конструкция была более ершистой и разлапистой, забираться на неё явно не стоило.

Маркус посадил си-кар и вышел. Он собирался скрыть от неё неудачу, притвориться прежней личностью. Будто бы с пауком-взломщиком всё получилось.

– Привет, – Маркус постарался придать голосу беззаботный тон. – Я теперь в полном порядке! Обод работает!

Но встретив холодный пристальный взгляд зелёных глаз, понял, что где-то провалился. Анника оглянулась на металлическую конструкцию позади себя и отступила на шаг. На Маркуса она смотрела как на чужого. Дело в этом сооружении? Что-то оно напоминало. Маркус вгляделся: росток, ну точно! Увеличенная копия, сваренная из металлолома! Ну надо же! Как ей вообще удалось такое? У строительной бригады бота угнала? Вот значит, как он должен был догадаться о новом месте встречи: полетать над пустырём. Заметить. Но он же прилетел, значит нашёл.

– У нас не получилось, – признался Маркус и развёл руками. – Я работаю на Хьюман Дизайн, и обнаружить паука для них оказалось проще простого.

Девушка отступила ещё на шаг. Хотя бежать ей было некуда. Это Маркус знал наверняка, но она – нет.

– Но они ещё не умеют читать воспоминания, а я всё помню. Помню росток... и эта скульптура – она потрясающая! Как ты её сделала?

Девушка застыла как статуя, и Маркус осознал вторую свою ошибку. Даже сам почувствовал, что голос звучит фальшиво. Он отдал ментальную команду чипу, отключил его и снял обод.

– Анника, я хочу снова стать живым. Ты научишь меня? Ещё раз?

Девушка ответила ему долгим прямым взглядом и наконец кивнула. Это она – его настоящий росток, хрупкая фигурка на фоне серого неба.