Реинкарнация

Глава 1

Больше всего на свете я боялся повторений.

Не ошибок. Не смерти. Не бедности. Повторений.

Я боялся прожить чужую жизнь. Боялся оказаться копией человека, которого никогда не встречал. Боялся однажды обнаружить, что всё, что я считал своими решениями, уже когда-то принимал кто-то другой.

Сейчас, сидя у окна в свои последние годы, я думаю о другом.

О том, сколько всего я не успел.

Сколько книг не прочитал. Сколько идей не записал. Сколько раз сказал себе: «Потом».

Я всегда думал, что времени у меня впереди достаточно.

Некоторые люди испытывают дежавю несколько раз в жизни. У меня оно не заканчивалось никогда.

Иногда мне казалось, что я скучаю по людям, которых никогда не встречал. Иногда, проснувшись, я несколько секунд не понимал, сколько мне лет.

Психологи называли это тревожностью. Врачи — переутомлением. Мать говорила, что я слишком много думаю.

Никто из них не знал, что сильнее всего меня мучило странное чувство: будто я уже не в первый раз что-то не успеваю.

Жизнь моя пронеслась быстро. И вот я уже сижу и думаю, сколько всего я не закончил.

Я всё откладывал на потом.

Падал в дофаминовую яму. Занимался семьёй и бытом. Глушил внутри себя голодную собаку, которой всё время было нужно ещё что-то.

Я хотел простого покоя. Гармонии. Гомеостаза.

Жить без внутреннего давления, без этого вечного «ты должен».

А кому и зачем?

Карьеристом я не стал.

Я работал тестировщиком.

Проверял интернет-продукты. Сайты. Системы. То, что делали другие.

И постепенно это стало меня тяготить.

Мне хотелось оставить что-то своё.

Не из гордости — из ощущения справедливости.

Если мне дали этот мир, я должен был хотя бы немного его продвинуть дальше.

Я ушёл в исследовательское тестирование.

Я начал искать ошибки в системах. Слабые места. То, что другие не замечали.

Постепенно я стал тем, кого ценят за взгляд со стороны.

Возможно, потому что я всегда смотрел на всё как на систему с ошибкой.

Однажды я создал программу, которая тестировала продукты и одновременно проверяла мою собственную работу.

Я решил: пусть лучше меня корректирует мой собственный бот, чем работодатель.

Это уже были не просто автотесты.

Я назвал систему «Манана».

С испанского — «сделаем завтра».

Ирония в том, что вместе с моим уходом от дел начал угасать и сам проект.

Он остался на носителях, среди других незавершённых идей.

Я выложил его в интернет.

Пусть живёт без меня.

Одно дело я всё же доведу до конца.

Мою жизнь.

Я не хочу умирать от старости и болезни, которая медленно забирает меня.

Создавать что-то новое я уже не могу.

И не вижу идеи, которая вернула бы смысл моим дням.

Мои близкие будут горевать, но они готовы.

Смерть — это порядок вещей.

И теперь я больше не боюсь её.

Я закинулся смертельной дозой снотворного.

И стал ждать конца.

Сон пришёл так же, как всегда приходят сны.

Но на этот раз он был глубже, чем всё, что я знал.

И тогда началось то, что я уже не смогу назвать ни жизнью, ни смертью.

Сон этот, впрочем, приходил так же, как обычно приходят сны. В голове стали возникать нелогические мысли, яркие воспоминания, которые казались давно позабытыми, но, так как были прочно записаны на подкорку моего сознания, часто всплывали именно тогда, когда я отходил ко сну. Это были места и мои поступки в них. Эти отрывочные всполохи прошлого часто перерастали в полноценный сон, перерабатываясь в нечто альтернативное реально имевшим место событиям, а порой просто сменялись другими картинками.

Сейчас они шли всё дальше и дальше.Места, люди , слова , действия . Видимо, потому, что этот сон был самым глубоким сном за всю мою жизнь.

Часто меня посещали осознаваемые мною сновидения, в которых я мог менять что-то и порой даже объяснял тем, кто являлся мне во сне, — а это часто были мои близкие, — что это лишь сон, и придумывал, как обозначить это, когда мы проснёмся. В таких сновидениях всё было особенно чётко и реалистично.

Именно такое сновидение затягивало меня в себя всё больше своими вязкими, неотрывными щупальцами. Всё становилось медленнее, а оттого спокойнее становилось у меня на душе. Это уже приносило долгожданное облегчение, как любой сон. Но так как это был мой последний сон, покой всё больше воцарялся в моём сердце.

«Оставь своё тщеславие, — звучал во мне эхом утробный голос, — всякий, кто входит сюда. Сними с себя пелену ложных верований...»

Я разбивал старое в себе безжалостно и безропотно, ведь туда, куда я направлялся, мне уже не нужны будут эти сомнения. Всё былое становилось несущественным, ложным. Но я более не рвал себя на части из-за того, что шёл неверным путём.

Я уже слышал голос за площадью с каскадом в городе, в котором когда-то был студентом. Тот голос, который возможнослышит каждый, когда умирает. Просто не каждый придаёт ему значение и, естественно, не может никому рассказать, ведь никто не просыпается от последнего сна.

Я же придал этому значение, потому что осознавал, что глубоко сплю, и, так как теперь сон являл собой всё, что было и что будет, я придавал значение всему, что видел, слышал и понимал в этой новой реальности.

Это не было Богом. Это были другие люди, как мне показалось вначале. Они спокойно и по-доброму говорили мне то, что я и сам уже начинал чувствовать: моё эго несущественно, и мне больше не стоит тревожиться, ибо я уже пришёл туда, где мой путь окончен в данном виде.

Я поинтересовался, что они имеют в виду под словами «в данном виде», и неужели возможны ещё какие-либо виды жизни после этой.

И ко мне вдруг пришёл ответ:

— Жизнь не заканчивается никогда и нигде, так же как и смерть, — лицо говорившего со мной явно принадлежало мужчине, но одновременно походило и на женское, и на мужское, потому я засомневался насчёт его половой принадлежности. — Это суть одного и того же процесса, — он понял мои мысли и улыбнулся им. — Конечно, это не конец, ведь ты его и не хотел. Порой люди, которые отчаиваются, получают нечто вроде безмолвной тьмы в состоянии, в котором сейчас пребывает твоё тело. Эта тьма, которая кажется им смертью и которую многие видят как конец, — просто пустота, но лишь потому, что им нужно отдохнуть, справиться со стрессом.

Твой же стресс от жизни хоть и был накоплен, но нельзя сказать, что он достигал критических показателей. Ты скоро вспомнишь больше, чем то, что тревожиться больше не стоит. Вспомнишь о своей роли. И о наших с тобою поисках.И возможно прольешь свет на аномальность твоего пришествия ….

— То есть тут такая себе небесная канцелярия, как в сотнях произведений многих романистов, которые боятся смерти и убеждают себя, что существует реинкарнация? — я начинал думать, что мой сон просто показывает мне то, что я хотел видеть. — Поймите, я был не против такого. Я был спокоен, как больной, которому перед операцией укололи морфин. Но одновременно я был разочарован скудностью своей фантазии, в деятельности которой начинал подозревать происходящее.

Меня удивило что он ( или они ?) могут ждать также ответов от меня также как и я от них. Но больнее кольнула мысль, что за этим последнимпредставлением будет лишь тьма, о которой только что упомянул мой собеседник. Мы стояли на вершине каскада из множества ступенек , месте - где часто я бывал с друзьями в молодости.

Он посмотрел себе под ноги , на уходившие вниз ступени и улыбнулся, ибо, конечно же, слышал мои мысли.

— Да, ты думаешь: а что, если всё это — лишь растянувшиеся картинки, которые генерируются остатками электрических импульсов, ещё не покинувших окончательно твой умирающий разум? Но даже если это так, то чем эта жизнь в пять-семь минут до того, как процессы распада коры головного мозга станут необратимыми, менее реальна, чем та, которой ты жил раньше?

К тому же эти пять-семь минут можно воспринимать субъективно в настолько изменённом состоянии сознания, как у тебя сейчас. Потому откинь страх: тебе уже нечего терять, а страх конца только затормозит процессы твоей, как ты сказал, реинкарнации.

— То что ждесь происходит — сплошная аномалия для меня , как и мое появление здесь. И я не могуи не согласиться, и не успокоиться. Ведь ты прав: я имею сейчас только то, что есть. И если за этим только тьма — ну что ж, тогда я наслаждаюсь этим последним сном в моей жизни. Мне, конечно, не терпится задать тебе много вопросов. Что за роль я должен вспомнить? И какие такие поиски мы ведём? Кто мы? Я и ты?

— И я, и ты, и многие другие. Ты, когда начал слышать мой голос, подумал о многих людях, и это правда — нас много, я не один. Просто я принял форму одного, чтобы не сбивать тебя с толку, пока ты не очнулся после возвращения. Присмотрись ко мне. Тебе не зря показалась моя внешность неоднозначной. Я был и женщинами, и мужчинами. И где-то все мои черты могут оказаться тебе до боли знакомыми. Это потому, что я — сборный образ жизней, которые ты когда-то проживал. Я — подведенная черта, один из крайних рубежей человечества перед новыми вызовами реальности.

Мы все здесь, — он опять глянул под ноги, и я вдруг вспомнил, кто так делал. Откуда — не знаю, но я узнал в нём молодоговоспетателя, который терзался вопросами о внутреннем покое и своём месте в жизни, подобно мне. Мой собесеник начал спускаться по каскаду вниз , махнув мне приглашение продолжить беседу на ходу , присоединившись к прогулке.

— Да-да, вот ты начинаешь вспоминать.Он потом начал работать с детьми, вернувшись в психологию, и хоть не двинул науку вперёд, что казалось ему важным, но весьма содействовал социализации ряда детей. Один из них смог реализовать особенности своего необычного состояния функционирования психики для организации многих автоматизированных процессов в сфере производства.

Из-за этого через много лет потерял на заводе работу человек, которому пришлось открывать в себе новые таланты. В погоне за заработком он вспомнил свои детские увлечения и попробовал петь.Однажды припев его песни в нужный момент услышал влиятельный политик, спасших жизни тысячам людей.

Видишь, к чему я веду? Он не знал, как именно он войдёт в историю. И знать не мог. По сути, история его особо и не узнала. Но мы помним, ведь он — это тоже мы. Любое наше дейсвие откладывает отпечаток , и еффектом бабочки находит свою реинкарнацию в жизнях других людей или наших последующих .

— То есть существует как бы ограниченное количество… душ, если это правильное слово и если так можно выразиться… которые путешествуют по разным телам, и потом не помнят свои предыдущие жизни, перерождаясь в новые? Ну, эта идея не нова. И если я правильно тебя понял, то существуют и другие, подобные тебе, аватары целых толп людей? Люди в квадрате? Люди в кубе или в иных огромных степенях, отражающих количество прожитых ими жизней?

— А ты ещё свою фантазию считал скудной, — улыбаясь, он посмотрел на свои ногти, как делала одна особа,которой я тоже когда то был, когда пыталась выглядеть возвышенно-мистически-философской. О ней я тоже сейчас вспомнил. — Я не знаю... Думаю, каждый сам решает. Мы скорее не аватары, а просто мысль, просто стремление, действие сквозь века.

Я понимаю, что ты пытаешся обьяснить сейчас себе это с уже имеющегося подхода который другие люди наработали в определенной науке или литературных произведениях. И, пожалуй, самой близкой системой координат, на которую здесь можно опереться для объяснения феномена, остаются физика и логика. Воспримай это как аналогию, которой она и являеться но она способна обьяснить тебе происхдящее здесь. Например закон сохранения энергии гласит что энергия изолированной (замкнутой) системы не возникает из ничего и не исчезает, а лишь переходит из одной формы в другую. Много ли енергии ты растратил думая о том, что не реализовался так как бы тебе хотелось в жизни? Ведь это именно енергия. Общее количество энергии остается постоянным во времени. Этот принцип действует во всех физических процессах: механических, электромагнитных и тепловых. Распространяется ли этот принцип и на процессы, происходящие в сознании? Мы не знаем. Но за тысячелетия наших поисков пришли к выводу, что — да. ? Пока за тисячелетия наших поисков вывод напрашиваеться сам собой , - да. И так как сокрушался и сомневался не ты один, то твой мозг как и мозги твоих предшественников вырабатывали эту енергию, которая стала своебразным рабочим фондом нашей так называемой “фирмы с безпроиграшной економическойстратегией” . Каждый раз сталкиваясь в мыслях с чувством непреодоленности задачи, несоответствия, несправедливости и прочего , ты сокрушался, подпитывая свою посмертную пенсию, ведь вся эта енергия и поддерживает нас сейчас . Не стоит недооценивать человека как енергоноситель.Возможно действие закона енергосбережения психической енергии до сих пор научно не доказана просто потому что отсюда не возвращаються…Ну прежними.

— Звучит немного жутковато. Пока ты говорил, я заметил в тебе повадки ещё нескольких личностей, которых я знал, хоть и не понимаю, откуда. Их эмоции кажутся мне близкими и понятными, хотя и немного раздражают. Но ты бы это и так узнал из моих мыслей, потому я решил признаться сам — из вежливости.

— Это потому, что ты ещё не до конца всё переработал, и как раз этоттвой приход поможет нам переформироваться так, чтобы в следующий раз мы стали более эффективны по жизни. Такие триггеры — это метки, лакмусовые бумажки очередного теста на выявление... багов, — так тебе, пожалуй, будет понятнее как человеку работающему с компьютерами.Ах, как приятно возвращаться в твою професию... Старые добрые времена . И в этом как раз и проявляеться аномалия о которой я упоминал. Но, прежде чем мы ее коснемся, я хочу чуть более адаптировать твое сознание. Ведь смысла от того что мы оба будем пребывать в полнейшем неведении нет никакого, и как показывает практика в процессе разговора с вновь прибывающей душой, (которую я впрочем склонен называть эманнацией), она сама начинает подводить свои собственные черты, делать выводы. Потому я смею надеяться что вместе мы сможем понять что произошло в ткани реальности.

Мы , тем временем уже спустившись с каскада шли по набережной . Солнце медленно заходило, заливая белым светом мосты через могучую реку, к средине которой не каждая птица могла долететь. Возможно потому что эти места были мне хорошо знакомыми, это внушало мне спокойствие, и я как будто с лучшим другом, с удовольствием зашагал со своим собеседником по разбитому асфальту улиц на которых притаилось сколько воспоминаний.

-Тебе нужно знать , - продолжал он пытаясь рассмотреть отдыхающих на противоположном берегу где был более дикий пляж, - что мы берём лучшее из каждого перерождения, и стараемся сложить его в следующей личности компактно и непротиворечиво относительно базовой конституции. Своего рода селекционируем, общаясь с каждой новой эманацией, которая, удаляясь всё дальше от первоисточника возникновения, постепенно угасает, как и ты, уставая от жизни. Но мы работаем с тем что есть, и порой не можем оградиться от ассимиляции негативных качеств, таких, которые в последствии можем сочти неправильными, но которые казались необходимыми для выживания. Иногда нам приходиться брать лучшее из худшего , но не брать вообще мы не можем, если человек существовал. Мы не Боги - мы качественное воплощение суммы разных людей , и ничто человеческе нам не чуждо. К сожалению и мы подвержены влиянию, хоть и намного медленее чем Вы, — наши воплощения в рамках своей одной человеческой жизни. Да, я именно тот самый загробный Дарвин, о котором ты сейчас подумал. Но по своей сути я скорее психолог, на которого не нужно тратить деньги и которого никак не избежать в конце твоего отрезка жизни.

— Получается, я был тестировщиком не только в плане профессии, но и в целом?.. Но если в этом и есть моё предназначение, зачем тогда испытывать по этому поводу треволнения? К чему постоянный поиск чего-то ещё? Кроме практической пользы — выжать из меня энергию? — я начал немного напрягаться, так как мне стало казаться, что сейчас кто-то устраивает меня на государственную службу с мизерной зарплатой, сантиметровыми полномочиями и миллиметровой свободой действий, что для меня, человека, всю жизнь проработавшего фрилансером, было совсем не по душе.

— Ну-ну... Я уже достаточно часто наступал на эти грабли и понимаю, что авторитарный стиль не сработает. От этого следующая жизнь часто проходит в бегстве от любой власти, любой системы. Даже самые полезные правила нередко вызывают протест у наших эманаций, которых мы пытались убедить в правильности и логичности корректировки маршрута на следующую жизнь, опираясь на наш огромный опыт.

И тут возникает вечная проблема отца и сына. Вновь прибывающие должны сами понять — или не понять, принять — или не принять наши корректировки и ценные указания к следующему этапу. Потому мы с тобой беседуем, и ты видишь и слышишь меня.

Я мог бы — и уже делал так — просто ассимилировать тебя, растворить в собственном сознании, но твой багаж, твой жизненный инсайт будет противоречить хорошо уложенным и скреплённым, словно пазл с пазлом, другим составным частям сознания, и тогда уже я окажусь неуспешен, — он грустно улыбнулся на этих словах. — Как видишь, проблема самореализации никуда не девается ни на одном из уровней нашего существования.

Из грустной улыбка стала по-доброму светлой. Он посмотрел мне в глаза прямо и открыто, и я действительно почувствовал в нём что-то отцовское. Где-то растерянный, но твёрдо убеждённый в том, что лишь разговором, а не принуждением сможет со мной сладить, он вызывал в моей груди тепло любви к родному человеку.

— Спасибо тебе, — сказал он. — Спасибо, что ты такой. Ну и за то, что до сих пор способен на это тепло. Это уже немало, поверь. В последнее время это скорее исключение…

— И тебе спасибо... — не желая слишком растекаться мыслью, продолжил я. — Но вот какого-то итога у меня, по сути, нет... Я работал на типичной работе, часто горевал о чём-то неконкретном, оттого ленился, винил себя...

— Ну, теперь всё позади, и ты успокаиваешься, как в конце дня, потому что уже ничего не можешь сделать. Как и я, когда отпускаю твою следующую версию, могу лишь наблюдать. Я — пассажир, спокойно созерцающий сменяющиеся пейзажи за окном. Так и ты сейчас испытываешь недеяние, за которое впервые за долгое время не будешь себя корить.

Не то чтобы это недеяние было полезной обязаловкой. Ты можешь принять его, можешь отвергнуть и действовать так же, как действовал раньше, — просто уже в другом мире, в мире твоих предыдущих попыток жить.

Моя же цель — наконец прийти к тому, чтобы не пытаться, а делать; быть, а не казаться.

— На Земле есть многие люди, великие учёные, которые могут с уверенностью сказать перед лицом смерти: «Я прожил достойно и дал что-то этому миру, потому моя совесть чиста». Это наша цель?

— Я рад, что ты начинаешь говорить «наша», — я ощутил, что ему стало приятно. — Скажу честно: я не знаю. Да, в земном мире есть более чистые умы и менее, но абсолюта нет и быть не может. Есть монахи, которые держат свой разум в чистоте и пребывают в медитации, расширяя своё сознание ещё не переступив порог. Но они тоже умирают и возвращаются.

Скажу больше: мы были одним таким монахом когда-то, и вот сейчас ведём довольно тревожную земную жизнь, и, как видишь, способны делать ошибки в роли отца-вседержателя наших воплощений. И я не считаю это откатом назад — я вижу в этом нелинейность развития. Слишком часто мы спотыкались, а потом понимали, что это было необходимо, что научились благодарить каждый камень на нашем пути за уроки.

То, к чему я пришёл на данном этапе: весь смысл — в поисках смысла. А из этого следует, что мы должны заботиться о том месте, где его ищем. Наша планета, на которой наша жизнь появилась по невероятному количеству стечений биохимических, астрономических и прочих обстоятельств, отнюдь не вечна. Видимо, потому и существует этот механизм, продиктованный защитой жизни самой себя.

Думаю, мы с тобой, как и другие люди, ищем каждый по-своему тот набор вероятностей, который так же, как немыслимым образом появилась жизнь, приведёт её к спасению, когда через примерно миллиард лет Солнце станет ярче и океаны начнут испаряться, а жизнь в нынешнем виде исчезнет.

Я думаю, мы сможем что-то сделать до этого. И раз ты начинаешь говорить «мы», я начинаю говорить «мы» о очевидных мне агрегаторах, ведь мы встречали в земных жизнях многих людей, которыми не являлись.

Через примерно пять миллиардов лет Солнце превратится в красного гиганта и, скорее всего, либо поглотит Землю, либо сделает её полностью непригодной для существования.

И вот тогда и нужно будет родить новую жизнь — свести множество практически невозможных вероятностей в одну точку, которая и является целью.

Что будет дальше — не знаю. Люди — такая же стихия, но, как видишь, всё поддаётся осознанию в некой цикличности. Предполагаю, что когда не будет прямой угрозы выживанию, мы начнём помогать другим видам.

— Ты говорил, что доказать научно систему работы реинкарнации невозможно, но мне кажется, что само её осознание человеком сделает его более ответственным, а оттого приблизит всё человечество к спасению. То есть, если бы это стало коллективным знанием, практическим опытом каждого, а не просто верой в жизнь после смерти, то, зная, что путь не окончен там, где он неведом, люди перестанут грабить, насиловать и убивать и сосредоточатся на устранении угрозы не для кого-то в будущем, а для них самих же, зная, что их далёкие потомки — это, по сути, они же, только с большим жизненным опытом? Может, есть способ вложить в новую, переформированную нами с тобой личность память о предыдущих жизнях и самой естественной причине её существования?

- Идея благородная, и я рад слышать идеи которые приближают всеобщее благо, ведь последние наши воплощения зацикленны лишь на власти и на насилии на благе сугубо индивидуальном… Со временем они поменяют расстановку сил и настроений и во мне , так как каждый из них приносит убеждения в том что сила — главное, что спасение себя и места где живем , в гибели других , и хоть до этого еще и далеко , ноя ужеиспытываю сильную тревогу в связи с тем что происходит в реальности. Если дать сейчас этим людям знание , о том что они смогут перенести знания предыдущей жизни в следующую, то они перестанут бояться смерти , и будут относиться к своей жизни как к компьютерной игре . Таких людей большинство к сожалению, и они поставят это на службу своей експансии на уничтожение всего живого в погоне за ресурсами, и это приведет к еще большему вырождению моральности в человеке. Ведь за открытием физических, химических , космических тайн еще остаеться тайна неизведанного, за порогом смерти. Это еще здерживает человечество в том виде в котором оно сейчас находиться от самоуничтожения,и оставляет место для религии как системе самосдерживающей их догмы.

Мир вокруг нас стал темнеть, набережная становилась все менее узнаваемая мною. Полностью заросшие зарослями дикого винограда стены , переходили в потрескнные бетоные стены заводов которых я не помнил в этом месте .

- Я не думал что всё так плохо в мире. Есть люди не хорошие, но я не могу сказать что их подавляющее большинсво … Ну или я совсем не разбираюсь в людях, а они отлично прикидывались всё это время, - я попытался вспомнить кого-то из таких людей которыми я был . Кто особо был алчным и жестоким, и никого не мог припомнить. Все образы которые появлялись в моей голове не были идеальными людьми , но среди них не было откровенно плохих людей.

- В том и вся аномалия , - он больше не говорил с улыбкой а мир вокруг еще более стал тусклым, - ты не можешь вспомнить эти воплощения, потому что ты не был ими. Возможно еще не был . Ведь ты для меня, – человек из прошлого, потому я испытываю такую теплую ностаьгию по минувшим годам, когда мир был добрее, когда в нем было меньше холодного расчёта сегодняшних дней. И являешься ти здесь уже во второй раз, чего никогда ранее не случалось ни с одной еманацией за всю историю разумной жизни на нашей планете которую я помню. Я помню тебя и ты уже являешься моей частью, но вот снова ты являешься ко мне, - и я чувствую что всё же, чем-то ты неуловимо отличаешься от первого екземпляра.

Сказать что я был полностью дезориентирован , - ничего не сказать. Мало того что я сейчас переосмыслил всё глобальное устройство жизни во Вселенной, так еще оказалось что я не вполне вписываюсь в нее, являясь аномалией. Я вспомнил мои иррациональные страхи повторений и чувство дежавю, перманентно преследовавшее меня всю мою жизнь. Может я попал в ад , который собственноручно создал себе за всю свою жизнь, своими тягостными мыслями?

Мой спутник выдержав паузу продолжал. Дав мне несколько долгих мгновений для взможной ответной реакции на его слова он, понявь что я радикально сбит с толку осторожно продолжил:

- Я точно чувствую что родственен с тобой, тут не может быть сомнений, я также хорошо читаю твои мысли как и у других воплощений. Здесь никогда не было и не может быть посторонних, это наш собственный лимб , - перевалочный пункт в котором мы реформатизируемся. Потому я исключаю какую либо вероятность возможности проникнуть сюда инородному существу , которое бы не было точкой на нашей линии жизни. Я рад что ты здесь , хоть я и не понимаю как это возможно сделать дважды. Причиной может быть только какойто новый неизвестный мне феномен, понявь природу которого, мы можем на многогое повлиять . Я подумал что обьяснение как-то связано с самим временем, что само мироздание искривилось таким образом, что ты снова явился . решив сделать какой-то перезапуск. Потому мы и пришли в это место, к этому оружейному заводу в котором работает наше современное воплощение, - мужчина вместо имени у которого порядочный номер - 747й . Наши прогулки в лимбе могут давать нам возможность наблюдать за реальностью, и если постараться вспомнить всё в деталях, то это как и твой сон начинаеть генерироватся самостоятельно, из картинок вспоминаний проецируеться реальность. Я чувствую его присутствие в этих стенах, да и просто то, что я смог вспомнить само это место , указывает что это не есть парадоксом во времени. Ты сам можешь как-то пролить свет на свое здесь появление?

- Нет. Не могу. Я стараюсь вспомнить чтото еще. В течении жизни я испытывал постоянное чувство что проживаю чужую жизнь, меня преследовало чувство постоянного дежавю и сейчас мне начинает проясняться почему. Давай исходить из того что мы имеем . Ты сказал что я не полностью идентичен первому мне , который уже приходил в прошлом? В чем именно ?

- Ну хотябы этим самым страхом жизнь чужую жизнь. Ты был удручен многими вещами , нереализованностью, но в тебе не было того что ты сейчас сказал. Кроме прочего я чувствую в твоем сознании область до которой я не могу дотянуться.Возможно именно она — причина аномальности твоего появления здесь теперь. . Или это глубоко скрытые мысли, которые ты еще сам не готов выразить ,и тебе нужно еще время на реформатизацию в процессе слияния со мной в единый разум, либо есть что-то чужеродное в твоей памяти . Чужеродное и тебе и мне и этому месту впринципе.

- Мы можем как-то вытянуть это нечто на поверхность, разблокировать если это вспоминания так же, как я вспоминаю свои предыдущие воплощения ? , - с тревогой спросил я.

- Мы можем смирить собственный разум , так чтобы не проэцировать невольно окружающие нас локации. Ты не заметил как из города твоей молодости, мы вдруг перенеслись в далекое будущее, и то когда я начал влиять на окружение вместо тебя.. Также может призойти если мы доверимся волнам твоего сознания, частью которого есть эта самая аномалия. Я научу тебя как это сделать. Такая практика только ускорить наше с тобой слияние в эдиный разум.

Я согласился с этим предложением и он начал меня инструктировать как очистить свой разум от мыслей. Мы действительно когда-то были буддийским монахом, и умели входить в состояние медитации. Потому по ходу его инструкций, я начинал и сам это вспоминать начиная дышать иначе . Я вдыхал покой и выдыхал тишину. Мое тело ( или вернее мое представление о нем ) начинало ощущаться полым внутри , а сам я, как будто бы начал висеть над ним, превращаясь в некое подобие точки. Постепенно стены завода, начали расплываться , распадаться на части и исчезать. Мир окружающий меня заменяла пустота. Сначала холодная и пугающая темнота в ней, пугала, но вскоре пришел полный покой и осознание растворения в ней. Тела я уже не ощущал, и это меня не беспокоило. Я старался сохранять ровное осознаваемое существование всего сразу и себя как его части, одганяя любые посторонние мысли. Я бы точно не смог этого совершать только явившись сюда , потому то что мойбесплатный загробный психолог, отложил беседу о тревожащей его аномалии, к моменту, когда я обросту большими знаниями и вспоминаниями о прошлых жизнях, был вполне оправданным шагом с его стороны. Это сделало меня более подготовленным к тому что явилось ко мне во мраке.

Полная темнота пустоты вокруг, превращалась в чуть менее темную ночь в глухих джунглях. Из мрака начал дуть несильный ветер, оживляя покачивающиеся листья растений которые напоминали папоротник. Впрочем только напоминали , так как я раньше их никогда не видел . Как не встречал я никогда ранее ни в своей , ни в коллективной памяти таких насекомых, или насекомообразных существ столь внушительных размеров, что летали в небе. Они летали высоко над точкой моего сознания, на проступающем фоне звездного неба. Пытаясь находить на нем знакомые звезды или созвездия я не сразу, но постепенно нашёл искривленные фигуры Большой и малой медведицы . Судя по всему мое сознание находилось в пределах нашей галактики млечного пути, но определенно точно - не на Земле.