Редкая птица

Глава 1

Он видит свой путь, Но не знает пути.

Остановившись посередине. Он находит спокойствие в синем луче,

Став наконец-то единым.

Эйфред Тильда

«Рейнджер тоже считает, что у меня Одиночество. Слава богу что это последний человек, которого я увижу», - подумал Ганзи, когда рейнджер по имени Арчи услышал пункт назначения.

Ганзи поднялся дальше по трапу на корабль и отправился в сторону кабины капитана - единственного помещения, в условиях которого мог путешествовать человек. Звездолет был небольшой, рассчитанный на одного-двух рейнджеров, которые будут проводить в космосе ровно столько, сколько требуется для перемещения от порта до порта и ни минуты больше. Эту особенность в корабле выдавал маленький корпус, по сравнению с огромным железным «бубликом» двигателя, вращающегося вокруг корпуса на магнитных подушках. Топлива хватало на несколько прыжков и один "про запас". Но даже в случае неудачи запасной попытки все не так уж плохо. Рейнджеры всегда оставляют координаты своего перемещения в порту и говорят на сколько они отправляются. Опасность может представлять только то, что вы можете быть контрабандистом. Тогда вы можете рассчитывать только на себя.

Внутри корабля было тесно и почти весь маршрут до кабины Ганзи проделал боком, то и дело уворачиваясь от висящих сверху бытовых приборов - обогревателя, сушилки, дефростизатора и другого хлама, которого здесь не должно быть. Этот тип кораблей был предназначен для разведывательных операций в крайние уголки вселенной с целью наметки маршрута для гораздо более крупных и многофункциональных судов. Однако многие бывшие рейнджеры работают проводниками до дальних станций, куда уже давно перестали ходить грузовые и пассажирские корабли. Добравшись до кабины Ганзи сел откинувшись в соседнее с капитанским кресло и закрыл глаза, стараясь не слышать рокот улицы через динамик.

— Через семь минут отправляемся. Ничего не забыл? — спросил Арчи.

— Нет.

— Ну да, ну да. Ладно, сиди. Но когда я приду - ты от меня не отвяжешься, — сказал капитан и побежал убирать трап. Было слышно, как двигатель набирал обороты и капитан все быстрее и быстрее топал по железному решетчатому полу явно что-то не успевая.

Капитана звали Арчи. Свой корабль он именовал «Харон». Так же, как и каждый третий корабль рейнджеров. «Видимо не очень-то общаются между собой.» — подумал Ганзи, — «Однако каждый рейнджер с гордостью произносит имя своего корабля».

Арчи был молодым - лет тридцать-сорок. Он был из последних «новых» рейнджеров. Его пиратское вытянутое лицо, с короткими волосами и одним родным ухом, было украшено постоянной доброй улыбкой. Одет он был по рейнджерски - синий комбинезон с бесконечным количеством карманов, набитых кучей всякой всячины: от отверток и ключей, до носков и зубной мази с мылом. На шее у него висело странное ожерелье из разноцветных гаек с цифрами на гранях.

Кабина была очень маленькой. К тому же все усугубляла явная попытка превратить ее одновременно во все комнаты обыкновенного жилища - приборная панель напротив Ганзи была наполовину вырвана и часть оборудования, без которого эта железка не полетела бы, была перемещена вторым и третьим слоем слева. Кресло перед всей этой грудой кнопок и датчиков было большим, мягким и напичканным дополнительными панелями. Оно было явно капитанским. Перед Ганзи панель была превращена в стол, заставленным чайником, посудой, небольшим холодильником и другой кухонной утварью вперемешку с одеждой. Под ногами часть пола была убрана и в пустоты были напиханы разной формы коробки с разного рода содержимым. Только сейчас Ганзи заметил, что под полом всего корабля можно заметить коробки. У потолка кабины был подвешен какой-то мешок, которой видимо выполнял роль кровати. «Это самый обжитой корабль рейнджера»,— подумал Ганзи.

Арчи прибежал и перепрыгнув через кресло упал в него.

— Ну что. Все, полетели. Сейчас взлетим, получим разрешение, выйдем в околопланетное, долетим до порта, разгонимся и в путь. Так что не засыпай. – сказал горе-капитан еле-еле дыша.

Ганзи едва слышно промычал.

— Отлично! - сказал Арчи, и они начали с грохотом взлетать.

****

— И ты хочешь мне сказать, что ты летишь на Жираф только потому, что там «очень красивые виды»? — с недоверием и улыбкой на лице спросил Арчи.

— Да, именно так. — хо́лодно ответил Ганзи. Его потерянный и уставший взгляд был направлен прямо в иллюминатор корабля, в проносящиеся точки звезд, в черную пустоту вдалеке. Они летели уже около пяти минут и ровно столько же продолжается допрос Арчи о целях поездки Ганзи.

— Дружище. Я перевез уже более четырех сотен человек, из которых десяток- на Жираф. И все они летели туда, потому что им там тоже «очень нравится».

Ганзи решил, что если удлинять паузы между ответами, то вскоре можно будет просто молчать и Арчи забудет о своих вопросах. А слушать его можно и в половину.

— После пятнадцатого, чье имя я никогда не вспомню, — начал свой, по-видимому длинный, рассказ Арчи, — я дал себе слово, что буду отговаривать каждого одиночку, кто отправится на Скорпиона, в Печь, на Жирафа или в другую систему, в которой нет ничего хорошего. Под хорошим я подразумеваю хотя бы одну колонию существ в системе! Кстати, хочу заметить, что одного мне почти удалось отговорить! — с явной гордостью закончил капитан. — Правда каждый раз я все больше устаю от этого. Я понимаю, что болезнь не передается, но как будто бы она так хочет мне передаться, что после вас я чувствую, что заболеваю сам.

Ганзи стало интересно- почему Арчи решил, что у него Одиночество? Почему все вокруг, включая его бывших друзей, его команды, его родственников решили, что у него Одиночество? Он самолично повидал людей на почти всех известных стадиях. Он читал «Судьба далекого странника» Эйфреда Тильды, чертову «Одиночество. Симптомы» Тодеса Барца. Читал все то, что существовало. Он не подходил ни под одно описание, которые приняты или не приняты научным сообществом, написаны дилетантами или же людьми на ранней стадии. Он обычный человек, которому просто пришлось отвернуться от окружающих. Потому что так надо. Потому что есть цель.Потому что иначе жить трудно и неправильно. Он поправился в кресле и, не отводя взгляда от иллюминатора, занял позу, более настроенную на диалог.

— Вот скажи мне, Арчи, каким образом ты сделал вывод, что у меня Одиночество? Почему я именно из того десятка людей, что хотят улететь подальше за «красивыми пейзажами»?

— Ну во-первых, ты сам сказал, что летишь с этой целью, - с улыбкой сказал Арчи, - а во-вторых у меня глаз на таких как ты намечен. Да и тем более все приметы из «Симптомов» подходят.

Тут Ганзи резко повернулся в сторону капитанского кресла и громко закричал:

— Да никаких симптомов у меня нет! Мне просто. Надо. Туда. Я нормальный человек!

Арчи отпрянул, и улыбка с его лица улетучилась.

— Хорошо-хорошо. Это же я так. Да и вообще у меня мог глаз замылиться. Много же людей повидал. — сказал Арчи смущенно и уставился в сторону иллюминатора.

Ганзи успокоился и снова вернулся в прежнее положение. Несколько азотов они летели в тишине.

— Нет. Ты можешь не вступать со мной в диалог, но мои истории ты будешь слушать в любом случае. Как будто бы я вас таких только за деньги вожу.

Уже через пятнадцать азотов лета Арчи ел из какого-то тюбика и рассказывал истории про каждого пассажира, кто, по его мнению, имел диагноз.

— А вот Март! Марта очень хорошо помню. Он летел как раз в Печь. Я даже не сразу понял, что он Одинок. Мы всю дорогу разговаривали как будто бы старые друзья и он рассказал мне о своем пра-пра… Не помню сколько было «пра-». В общем он рассказал мне о своем дедушке, который, ты не поверишь, участвовал в «Открытии»! Я думал, что уже нет людей, которые бы помнили о своих родственниках, связанных с Открытием. Я еще посчитал это очень странным, так как думал, что такие данные остались только у сигм. Но он не был похож на их сотрудника.

Арчи на минуту замер, а по насупленным бровям было видно, что этот вопрос все еще не оставляет его в покое.

— Что ты по этому поводу думаешь? — спросил Арчи.

— По какому? – немного безразлично произнес Ганзи.

— По поводу того, что какой-то случайный человек, который летел в Печь - туда, где живут уже не углеродные формы жизни, а не просто бывшие Хомо, знал о своих предках то, что могли знать только сигмы. – повторил Арчи. Он явно показывал свое недовольство тем, что Ганзи слушает его вполуха.

— Да, это странно. Но почему ты решил, что он не их сотрудник? И что он не был болен?

Ганзи надеялся, что если задаст ему много вопросов, то сможет на какое-то время расслабиться. Но на большее количество ему не хватало концентрации, да и просто желания.

— Ну я же сказал, что не сразу понял последнее. Но когда мы уже подлетали к Альфе Печи я заметил, что за воротником его спина вся серая. Я очень сильно удивился, что на такой стадии он все еще в состоянии вести оживленные беседы. Я спросил у него, не болен ли он, хотя и сам знал про первый признак. Он улыбнулся мне и ответил, что болен. Это еще сильнее меня озадачило. А не член сигм, потому что у него не было следов над ушами. – Арчи сделал умный вид, поправляя воображаемые очки. – Даже старых. У него на месте тех следов слева был шрам в виде запятой.

— Что ты сказал? – резко вскочил Ганзи и развернулся в сторону капитанского кресла. Капитан уже не надеялся на такую оживленность со стороны своего попутчика. Это его обрадовало.

— Что у него был шрам над ухом.

— В форме чего? – раздраженно спросил Ганзи.

— В форме запятой. Ну может не запятой, а завитка двух-трех уровневого.

Ганзи занял прежнюю позу, но в этот раз смотрел уже в пол сначала растерянно, а потом с нарастающей улыбкой.

— Ты чего? – спросил Арчи, который уже был немного напуганный странной улыбкой Ганзи.

Ганзи был действительно рад. Это было первое ощущение радости с тех самых пор, как ему пришлось уйти из дома, а потом и со станции. За радостью тут же последовало умиротворение, которое он не чувствовал с тех самых пор, как его бывший друг, а потом и дочь сказали, что он подходит под симптомы Тодеса. Уже почти два года он искал этого человека. Он уже не был уверен, что тот жив. Бесконечное множество экзопланет, спутников, станций и даже астероидов было оставлено позади. И вот, он вышел на него. Март. Или же Тодес Ибрих Барц- бывший глава публичного совета сообщества «Сигма» и автор этой чертовой книги. Книги, из-за которой ему пришлось бросить всех и уйти.

— Ты чего? – вполголоса спросил Арчи.

— Ничего. – с улыбкой повернувшись к капитану сказал Ганзи. – Как думаешь, он жив?

— Март? Не знаю. Скорее всего нет. Он был уже почти весь серый, получается. А было это коло половины железа назад. Нет, я думаю он уже мертв. Это был твой друг или родственник?

— Нет.

Ганзи извинился за свое поведение, признал, что у него Одиночество и весь оставшийся путь летел с улыбкой и разговаривал с Арчи как будто бы они выросли на одном спутнике и работали на одной станции сколько себя помнят. Арчи перестал рассказывать о своих «больных» попутчиках и увлекся рассказом об интересном быте рейнджера в отставке. Начал он с протокола мытья космическим льдом по технике «10-100» - десять минут моешься и сто минут убираешься и сушишь кабину.

****

— Удачи тебе, Ганзи. Надеюсь, что местные виды тебя не разочаруют. – сказал Арчи и сделал жест рейнджеров, которым они раньше отдавали честь.

— Спасибо. Удачи! - сказал Ганзи и просто помахал рукой и собрался уходить.

— Погоди! А какой твой любимый цвет? – выкрикнул Арчи уже из-за закрывающегося трапа. – Быстрее!

— Зеленый! – крикнул Ганзи, пытаясь победить рёв бублика. – А что?

— Красивый цвет! Удачи!

Трап полностью закрылся и Арчи пропал из виду. Корабль начал набирать обороты и медленно подниматься вверх. Ганзи проводил корабль взглядом и, когда тот пропал из вида вспышкой, побрел в сторону ближайшей горы.

Спустя тридцать азотов подъема в гору Ганзи начал замечать, что уже смеркается. До взахода солнца оставалось около фтора, за который ему еще надо успеть подняться на вершину горы. Заметно меньшее количество кислорода и начинающееся жжение во рту затрудняли, но также торопили его вперед, в гору. На планете можно было находится без средств защиты, однако преобразователь воздуха Ганзи сейчас бы не помешал. С собой у Ганзи не было ничего, кроме небольшой цепочки на руке, о происхождении которой он уже давно не помнил.

Единственным, за что эта планета раньше пользовалась спросом, были фотографии взаходов. Именно поэтому тут был популярный туристический маршрут. На каждой горе собирались сотни посетителей, надевали большие, полупрозрачные костюмы и встречали закат одной звезды и одновременный восход второй.

Это сопровождалось яркой вспышкой, потому что время пульсаций голубых звезд совпадало и на нулевом меридиане можно было наблюдать красоту, которой во вселенной еще не нашли аналога: яркая голубая вспышка, за которой следовало нарастающее гудение ветра, проходящего через подземные пещеры и выходящее из множества кратеров наружу. Это гудение создавало каждый раз одинаковую, но невероятную мелодию. Кого-то она успокаивала, а на кого-то нагоняла меланхолию. Ни одна запись не сравнится с оригиналом, который можно услышать только здесь.

Она длилась пару азотов и сопровождалась перемещением бесконечных облаков. В обычное время небо постоянно затянуто тучами. Но в такие моменты облака медленно сгоняются с обоих сторон солнечным ветром и их движение отражает течения мелодии. Через свободное от облаков небо проглядывается бесконечное полотно звезд и четкий контур каждой из звезд.

Над меридианом начинает нарастать слой облаков, который медленно начинает толстеть и опускаться на стоящих в шоке туристов. Когда стена облаков опускается на середину, в оставшихся тучах начинают проявляться волны, которые до сих пор называют северным сиянием, несмотря на нахождение на экваторе. Но здесь эти волны вспыхивают сотней маленьких огней, так как из-под земли выветривается пудра из ассорти неорганических соединений, которое вспыхивает разноцветными огоньками: цезий - фиолетовые вспышки, стронций – красные огни, бор – зеленые волны. Образуется радуга из всевозможных цветов, которая длится оставшееся время.

Когда стена облаков опускается настолько, что даже самые маленькие посетители могут потрогать облака, происходит последняя голубая вспышка – солнечные ветра от разных звезд сталкиваются друг с другом прямо над посетителями и опустившаяся стена туч рассеивается, а туристов окутывает радужное сияние и даже через скафандры они чувствуют то тепло, которое бы убило их, будь они без защиты.

Ганзи поднялся на заброшенную смотровую вышку. Вокруг лежало около десятка разбитых скафандров, которым уже было больше сотни желез. Оставалось пять азотов до взахода. Уже виднелось сияние восходящей звезды, а заходящая вот-вот коснется горизонта. Ганзи просто стоял и ждал с упоением, не отрывая взгляд от горизонта.

За 1 азот до взахода Ганзи ощутил очень резкое и сильное чувство. Словно его выкинуло в космос. Словно он всплыл из-под толщи океана, наконец-то смог дышать и впервые увидел свет. Он как будто бы снова почувствовал истинного и целого себя. Эти два железа его жизни показались ему чем-то частичным, оборванным. Он как будто бы смотрел на все вокруг из аквариума, который нес кто-то другой. Нес туда, куда он сам не хотел бы попасть, но чувствовал, что почему-то это необходимо. На него нахлынули все потерянные эмоции и переживания последних двух лет. Все воспоминания заново проигрывались в голове и заново вызывали все забытые эмоции. Все это взорвало его, словно к нему применили дефростизатор. У него потекли слезы, но улыбка не пропадала с лица, а наоборот только увеличилась и стала яснее, искреннее.

— Какая же это все-таки трагедия. – со всхлипами сказал Ганзи и закрыл глаза.

Голубая вспышка.

****

Арчи готовился к варпу обратно в порт. Все было готово, и он сидел, раскрашивая гайку в зеленый цвет. После раскрашивания он снял с себя ожерелье, подул на свежеокрашенную гайку и добавил ее на канатик. Он встал из капитанского кресла, потянулся к открытой книжке, лежащей на кухонном столе, закрыл ее, и откинул подальше под стол. Она провалилась в одну из многочисленных коробок, но на ней все еще было видно часть названия - «Одиночество: Сим…».

— Ну что, Ганзи. На тебе я видимо нарушу свое слово. – сказал Арчи, вертя в руках свежую гаечку с цифрой «2»

****

ТОДЕС БАРЦ

«ОДИНОЧЕСТВО. СИМПТОМЫ»

…

Симптом №1

Часть кожи индивида имеет серый цвет, если таковой не является естественным. Процент посерения отражает степень запущенности болезни. Однако наличие серого цвета не является обязательным симптомом (Исследование 1005723. «Белая смерть». Тодес Барц).

…

Симптом №4

Индивид способен чувствовать неотвратимую кончину в ближайший азот. Наступает самоисцеление, либо псевдоисцеление (невозможно установить в связи с дальнейшей смертью существа) и испытывает весь спектр эмоций и переживаний за последние 700 молибденов (+/- 30 молибденов) и осознанием случившегося. В случае, если кончина не неотвратимая, индивид не проявляет симптома (Исследование 1002324. «Домоклов меч». Тодес Барц).

…

Симптом № 6

Каждый индивид имеет навязчивую идею, выполнение которой обеспечивает переход в следующее состояние. Навязчивая идея может быть как реально выполнимой, так и невыполнимой. Выполнение цели является обязательным и обуславливает переход в следующее состояние. Во время выполнения цели индивид способен только на минимальное поддержание своей жизнедеятельности. С вероятностью в 0.5% возможно отречение от навязчивой идеи и индивид имеет признаки переходного состояния. Такое событие очень редкое до конца не изучено.

(Исследование 1009982. «Сизиф». Тодес Барц).