Рассказы Стального Кота
Дольше вечности
- Таааммуууз! Таааммуууз!
Раскинув руки с зажатыми в них короткими мечами, я буквально впитывал в себя крики воинов, славивших меня – своего командира, сына царя и потомка бога. Небольшая долина у покрытых разнотравьем холмов в устье неназванной речушки была обильно пропитана кровью посидийцев, их трупы устилали склоны, отовсюду слышались стоны раненых. Нашей крови здесь тоже хватало, она обильно смешалась с краской на телах, но разве раны могут затмить радость достойной победы?
- Аааааа! – Мой крик пресек восхваления и тут же был поддержан сотнями глоток. Подбежавший слуга упал на колени и протянул руки, в которые я вложил свое оружие. Бой закончен, настояло время благодарности, ведь ради будущих побед нельзя покидать поле сражения, не вознеся хвалу своим покровителям. Жрецы уже воздвигли идола, с жестокой усмешкой Ваал взирал на дело рук и оружия своих детей. К тому времени, как я дошел по капища, все уже было готово: сотня пленных посидийцев рядами стояла на коленях перед высоким деревянным идолом. Сухожилия их уже были подрезаны и первую кровь жрецы собрали в медные чаши.
Стоило вступить в круг, образованный моими славными воинами, как старший над жрецами, склоняясь, протянул мне жертвенный меч – огромный, в мой рост, сплошь покрытый искусно выдавленными в когда-то пылающем металле буквами Алеф, Вав и Тав. Ваал – начало и конец всего сущего! Ребенку в губы вкладывает Молох дыханье жизни и царь, воплощение бога среди смертных, отдает последний вздох плененных им врагов в жертву своему покровителю, великому и вездесущему Ваалу.
Я склонился перед богом. Жрецы начали свою песню, воины накрыли лица руками. Сейчас Ваал всматривается в наши души, нельзя в этот момент смотреть в его лик. Не любит Ваал долгих речей, ему по нраву долгие битвы и потоки крови, а не песен. Затих речитатив жрецов и за каждым пленным встал воин Ханаана. Принять смерть от меча, закаленного в крови тысячи истинных верующих, добровольно отдавших жизнь во имя Молоха, – это честь, которой достоин только царь, пусть даже это царь степного народа Посидии. Его подтащили ко мне: невысокого роста, он казался еще ниже, не имея возможности встать на ноги.
- Твоя земля – теперь земля Ханаана, бывший царь. – Он вскинул голову и посмотрел на меня залитыми кровью глазами.
Они всегда стараются плюнуть в меня…
- Тебе эта жертва, о великий Ваал! – С гулким шелестом разошелся воздух под лезвием священного оружия, косматая голова подкатилась к идолу. Уставилась глазами в землю – жертва принята и угодна нашему богу.
Священное оружие испило предназначенную ему кровь и, удовлетворенное, уступило место младшему брату – кинжалу из пальмирийской меди. Это такой же кинжал, какие держат в своих руках мои воины. Настало время тех, кто показал в бою свою преданность царю, доказать Молоху твердость своей веры.
- Воины Ханаана! Сегодня вы храбро сражались за царя Нимрода, никто из вас не посрамил легенд о непобедимых слугах царя Пурпурных Земель! Так окрасим и эту землю во имя Ваала кровью наших врагов! Ваал, прими под власть свою земли Посидии! Эта жертва тебе, мой бог!
- Эта жертва тебе, мой бог! – Одновременно кричит сотня ртов и потоки темной крови заливают капище перед нашим покровителем.
По завершении ритуала я зову к себе гонца:
- Беги, посланник, быстрее бури беги в Сидон, неси царю Нимроду, да пребудет он воплощением Молоха вовеки, радостную весть – путь ханааннеям на север открыт! Скажи, что сын его, Таммуз Зороастр, выполнил волю отца своего и Пурпурные Земли приросли под мощью Ваала!
***
Еще месяц я и моё войско уничтожали немногочисленные отряды посидийцев, гоняя их с холма на холм в бесконечной сухой степи и сбрасывая в море. То место, где живут их старики, сыны и жены, даже смешно называть городом – слепленные из коровьих лепешек халупы тесно жмутся друг к другу, используя как крепостную ограду одну из своих стен. Воняют эти люди так же, как и их дома в этом месте, называемом Бирот.
Длинными вереницами уходят рабы к Сору, вслед за последним караваном, верблюды которого нагружены единственным достоянием этих мест – темным оливковым маслом – ухожу и я. Я посадил в эту землю царский кедр, назначил наместника и отдал ему отряд воинов, участвовавших в жертвоприношении, дал необходимые приказы. Хватит забот, меня ждет неделя пыльного пути и пышный прием при дворе моего отца, воплощения бога среди людей, царя Нимрода.
***
Я стал царем и воплотил в себе бога в тридцать пять лет, после скоропостижной смерти отца на пиру в день Святых Гор. Его отравили. И мне пришлось в расцвете мужественности разделить всю тяжесть утраты с ответственностью за страну. Потоки крови изменников захлестнули иссушенную в тот год немилосердным солнцем страну. А что мне оставалось делать, как не искать предателя там, где его не могло быть? К тому же отец стал ревновать меня к одной из своих жен…
Ваал с радостью принял меня в сыновья, ведь в его честь все идолы во всех провинциях были окурены дымом всесожжения чистейших младенцев из знатных родов.
Я был справедливым царем. Там где надо было наказывать – карал жёстко, где надо было хвалить – одаривал со всей щедростью. Корабли Ханаана под моим началом несли справедливость и товары в новые страны и на чужие острова, не скупясь на боль и пурпурную краску.
Свое сорокалетие я решил отметить Великой Охотой. Но, то ли жрецы мало восхваляли Ваала жертвами, то ли знатные девы недостаточно громко стонали под ласками незнакомых им мужчин на ступенях храма Аштарты, но пика в руке треснула хрупкой веткой. Огромный вепрь поддел меня на клыки и лишь вмешательство верных людей стало спасением от копыт грязной твари. Чудовищная рана зияла кишками, тяжёлый дым горьких трав, сжигаемых в жаровнях, плыл по дворцу, стенания жрецов призывали Ваала вернуть царя его народу, но все было тщетно – я уже чувствовал холодный клинок смерти у своего сердца.
Тогда, на последних остатках сил, я привстал с верблюжьих покрывал и воззвал к своему отцу:
- О, Ваал! Молох, своими рогами попирающий Небо! Внемли же мне, своему сыну Таммузу Зороастру! Помоги! Ведь при рождении моем была предсказана мне смерть с оружием в руке, а разве пику можно считать оружием? Ведь это палка для охоты! Не дай народу усомниться в твоих жрецах! Спаси меня иль дай мне меч – вот символ воинской доблести, с которым я уйду к тебе! – И я провалился в темноту посмертия.
***
Все долгие годы до моей старости провинции Ханаана процветали. Мое имя шептали над вспаханными полями, призывая землю возродить зерно, как возродил меня Ваал из мертвых, и возносимые мне молитвы творили чудеса – никогда еще всходы не были такими густыми. Годы моего царствования были заполнены покрывавшей капища кровью, дымившейся перед идолами, истекали сладким потом сладострастия юные тела, окружавшие меня, звон мечей в победных битвах радовал слух, Молох был доволен своим народом.
Я стал богом при жизни и, когда Ваал призвал меня к себе, я с радостью вскинул меч над головой, приветствуя смерть.
***
- Скажи мне, душа, как имя твое?
Окружавшее меня сияние говорило со мной со всех сторон, его голос пронизывал мое тело. Тело? Я не видел себя в этом сиянии. Да и как можно видеть, не имея глаз? Почему-то удивление не посетило меня. Имя?
- Имя мое – Таммуз.
- Что в имени тебе твоем?
- Вечная слава моему имени воспевается жрецами на моих алтарях. Я – царь своего народа. Я – бог своего народа. Мое имя – Таммуз, я возрожденный после смерти.
- Что значит – вечность? Что значит – твой народ? Где он?
- Вечность – это всегда. Народ мой – ханааннеи, живущие в Пурпурных Землях в начале моря и правящие другими странами, как своими.
- Смотри же. И покажи мне свой народ, душа носившего имя Таммуз.
Я смотрел с огромной высоты на раскинувшуюся подо мной землю. Тонкой ниткой извивался меж голых холмов караван, вдали блестело море. Увидев знакомые стены Тира, я всем сердцем устремился к нему. Внезапно город приблизился, являя мне свое запустение и пыль, гулявшую в порывах ветра меж брошенных домов. Великий Тир, перекресток торговли для пяти царств, был заброшен. Мое внимание перенеслось к идолу Ваала, лежавшему среди широкой каменной площади. Как? Где жрецы, как могли они допустить то, что великий Молох был повержен в грязь?
- Я дам тебе тело. Спроси людей, знают ли они Таммуза?
Вокруг меня закипел рынок. Я хватал торговцев и нищих за руки, бежал за носильщиками и рабами, молил об ответе менял и ростовщиков. Но никто из них не слышал о боге Таммузе, о царе ханааннеев, о человеке с таким именем. Никто не слышал о Ваале… о Молохе… об Аштарте… Никто.
- Имя – тлен. Царства – тлен. Память – вода. Боги – ничто. Вечность осыпается в прах и остается только одно. Вера. Она идет меж звезд…
Каждое слово Голоса, звучавшего из сияния, было истиной. И эту истину я внимал со всем сердцем, признавая новую правду. Ваал умер, умерла мать моя Аштарта, умер я – и нас забыли. Нет в мире более хрупкой вещи, чем человеческая память. И укрепить ее, сохранить и пронести сквозь бесконечность способна только Вера. Вера в истинное Имя Бога. Я знал, что это – правда и я уверовал.
- Твой грех – тщеславие. Ты хотел стать равным богу, ты считал себя богом, твои люди мнили тебя богом. Ты – прах. – И эти слова Голоса были истиной. – Так как имя твое, душа?
Все мои грехи пронесли передо мной. И я сказал истинные слова:
- У меня нет имени.
- Но даже прах, даже самая черная из душ во всех мирах может восстать, очиститься и получить имя. Имя достойного, несущего Веру. Знай – это больно, это трудно, это невозможно.
- Я смогу… Дай мне шанс. Дай мне шанс узнать свое имя.
- Ты сможешь получить имя, доказав себе свою Веру. Иди и неси свет Истинной Веры людям.
Сияние изменилось, возникли цвета и стали сменять друг друга немыслимо быстро, кружа меня в своем водовороте. Я устремился… вниз, вверх, куда?... и уже на грани слуха меня догнали слова:
- Пику, значит, оружием не признаешь? Ну, извини, царь, у меня другие планы.
***
Я во главе своей тысячи уже третий месяц терзал сухую степь Финикии, приводя эту далекую от Рима провинцию под власть императора Диоклетиана после бессмысленного восстания. И с каждым днём я все больше и больше сомневался в своей правоте, слыша, как под нашими мечами и копьями степные кочевники с хрустом склоняют непокорные головы.
Лишь единожды мое сердце наполнилось радостью от победы. В унылом приморском городке Барут под копыта моего коня упал тамошний наместник:
- О, славный легат Рима! Я вижу тебя во главе тысячи не менее славных воинов и молю о спасении моей дочери. Страшный змей каждый год требует себе кровавую жатву, но в этот раз жребий выпал на это невинное дитя. Молю тебя – спаси!
Эта тварь из глубин владений Орка была на вид огромной, в целый актус змеёй, опиравшейся передней частью тела на львиные лапы. Лохмотья кожаных крыльев волочились за ней, поднимая пыль. Вначале чудовищная пасть с тремя рядами клыков с ревом показалась из-за холма, затем Змей огляделся и, вминая камни в неподатливую землю, заскользил к привязанной к кресту жертве.
В этот бой я взял с собой лишь пику, которую лично вырубил из ветви тысячелетнего кедра. Этой пикой на скаку пригвоздил голову твари к земле, острие вошло на локоть в каменистую почву. До самого заката Змей вил кольца вокруг торчавшего к небу копья, но так и не смог освободиться. Все это время я держал оружие и только сильнее вгонял его в рану. С последними лучами солнца он испустил дух.
Собравшиеся вокруг жители городка шептали мое имя, смешно коверкая его на свой лад:
- Гиргис, Гиргис…
Всю ночь я проговорил со спасённой девочкой, которая осенила меня странным знаком запретной религии. И утро я встретил с новым Богом в своей душе. И вслед за мной Вера нашла свое убежище в душах многих людей.
***
- Как мог ты, один из самых прославленных влегионе тысячников, знатный трибун, предать меня? – Император был вне себя. Склонившись пред ним, я чувствовал кипевшую ярость властителя. Но сам я был спокоен, со мной была моя Вера. – Предать свой народ! Предать своих богов!
Вчера я отпустил своих рабов, дав каждому заверенную вольную, каждый из них получил долю моего имущества и достаточно денег для новой жизни. Всю ночь я провел у дверей приёмного зала императора и сейчас он слушал мои слова:
- Мой Бог – един, император! Заклинаю тебя, услышь слова Истины и отрекись от идолов, поработивших твой разум! Прекрати уничтожать свой народ, людей, вставших на Истинный путь!
Я знал, что поступаю верно. Император думал, что поступает верно. Он всегда был яр и скор на расправу и через час в темнице мне на грудь возложили огромный камень, лишая меня дыхания. Затрещали ребра, боль сдавила сердце, из локтей, упершихся в камень, потекла кровь. Огромная плита, которую на меня едва возложили десять стражников, с грохотом была отброшена на бок.
- Неужели ты думаешь, император, что страдания отвлекут меня от Веры? Скорее ты устанешь мучить меня, нежели я - терпеть мучения. Вера моя сильна, почувствуй ее и поведи народы к Истинному Богу!
Я знал, что моих слов будет мало и верил в помощь Его, когда начало крутиться колесо и крючья вонзились в мою спину, вырывая мясо и царапая ребра. Я не кричал, молитва омывала мои раны. Когда палачи подумали, что я мертв, явился ко мне сияющий ангел и спросил:
- Веришь ли ты ещё в силу Его?
- Да, - ответил я, порвал цепи и приветствовал ангела, как своего командира. Затянулись раны и с трепетом палачи упали на колени, приняв в себя Веру. Они, Анатолий и Протолеон, ввели меня к императору, как старшего брата. В этот момент в глазах императрицы я увидел свет Истинной Веры.
Но мало было чуда Диоклетиану и, не слыша моих призывов, повелел бросить он меня в яму, заполненную известью и известью же засыпать мое тело по самую голову. Три дня мое тело горело, поедаемое кипящим камнем, но моя Вера не оставила меня. Мои молитвы Ему слышали многие, проникаясь Верой и принимая Ее.
Не в силах слышать больше уговоров своей супруги, приказал Диоклетиан достать меня из ямы. На глазах изумленных придворных отвалились кровавые струпья с обнаженных костей, затянулись раны, скрывая внутренности и жилы. Но и здесь не успокоился император Рима, в своем безумии выдумывая все более изощренные пытки, стремясь отвернуть меня от моей Веры. На ноги мои надели железные сапоги и вбили в них раскаленные медные гвозди, пронзившие каждую кость. Подвесив на крепкую палку, заставили меня своими ногами идти к темнице. Каждый шаг ворочались и сгибались гвозди, расширяя раны и перемалывая кости, но я дошел, ведь Он поддерживал меня.
Ночью в мою темницу вошел самый приближенный к императору волхв – Афанасий. С собой имел он два кубка и предложил отведать напиток из одного:
- Прекрати свои мучения, трибун. В одном из кубков – напиток забвения, приняв который, станешь ты вновь верен нашему Императору, приблизит он тебя к себе, даст земли и власть. Откажешься – выбери второй кубок. Милостив к твоим прошлым заслугам Император, даёт он тебе лёгкую смерть.
Я выпил оба кубка. До дна. Рядом со мной всю ночь молился Афанасий.
В последний раз император решил отвратить меня от Веры, когда привели меня в храм Аполлона, где собралась толпа римлян, требовавших моей казни или отречения. Телец уже склонил свою голову у ног высокой статуи из белого мрамора, мне в руку вложили нож. Но зазвенел железо о прохладные плиты и мой голос, усиленный стенами храма, разнесся над толпой:
- Неужели не понял ты, император, что жертвы не помогут твоим богам и болью не изгнать Веру? Ничто не властно над Истиной! И даже смерть – лишь шаг к вечной жизни во Славу Его!
Дрогнули от моих слов стены, покачнулась статуя идола и, ломаясь на куски, рухнула на пол, а к ногам моим склонилась императрица:
- Пусть твой Бог помилует меня, ибо Он – Бог единственный и истинный!
В великом гневе император тотчас же вынес смертный приговор нам обоим, на радость разъярённой и бесчинствующей толпе.
Александра умерла ещё по дороге к месту казни, а я, уже ощущая холод меча, с шелестом устремившегося к моей шее, услышал Его слова:
- Угоден ты мне! Так знай же своё имя во славу Меня, будь защитником всех воинов, несущих свет Истины и защищающих Её!
***
Уже больше двух тысяч лет длиться бой и каждый день крепнет моя Вера! Он дал мне силу прославлять Его, Он дал мне оружие, Он дал мне имя. Оружие мое – кедровая пика в десять градусов длиной. А имя – Георгий!
Ведь даже самая чёрная душа любима Им и достойна осияния…
Год за день
Каждый раз, когда возрождаюсь в этом мире, я помню все свои прошлые жизни. Но это продолжается недолго, всего несколько часов…
День 1. Создание персонажа.
Боль. Крик. Всполохи красного и белого. Именно это встречает меня каждый раз при появлении в мире. В мире, где новый персонаж будет расти в уровнях, повышать свои статы и развивать умения, ставить перед собой цели и достигать их, страдать и радоваться, получать пинки от судьбы и цветы от удачи, заводить друзей и врагов, умирать, в конце концов.
И каждый раз начало одинаковое.
Вот скажите, разве так должна встречать игра при входе? Где мир с высоты птичьего полета, где яркое небо и зеленая травка, где солнце сквозь листья берез? Визуализация, конечно, подкачала. Первые несколько часов все вокруг расплывчато, краски смазаны, любое движение нечеткое и растянутое в пространстве. И именно в это время, когда память о прошлом опыте игры крепкая и ясная, речь заблокирована. Все вокруг выглядит как трибуны стадиона из кокпита гоночного авто «Формулы-1» на прямой трека – окружающее проносится мимо, оставаясь лишь следом на сетчатке глаз. Постепенно начинаю осознавать себя, пространство становится четче и вместе с этим уходит память о прошлом.
Бог берет меня на руки. Взмываю ввысь и ощущение счастья накрывает с головой. Эйфория любви и нежности – вот такое восприятие мира в этот момент и оно мне очень нравится. Я смеюсь, сожаление о потерянной памяти уходит все дальше.
То ли не повезло, то ли так и было задумано, но я – никто и звать меня… не звать никак, нет имени. Я слаб и без помощи Бога не могу ничего, даже приподнять голову. Сила – 0, ловкость – 0, выносливость – 0, скорость – 0, интеллект – 0, здоровье – 30%. Как тут выжить, когда бар здоровья очень быстро идет в красную зону? Каждый раз при снижении уровня меня вновь спасает божественная помощь: нектар и амброзия вливают силу в тело, здоровье вырастает до 100%, с каждым приемом божественной пищи повышаются строки силы и выносливости, через некоторое время маленькими процентами начинают прибавляться ловкость и скорость. Немного странная зависимость, которую при должном упрямстве можно просчитать, но к этому моменту память, наработанная в прошлых жизнях, оставляет меня окончательно.
Зато всплывает имя. Андрей. Это мое имя и при его упоминании мне хорошо. Ну и что, что не дали возможности выбрать самому, зато оно есть и очень необычное. Без цифр в окончании, даже ничуть не «НагибаторВсехВселенных» или, допустим, «111Х-Мен111».
С ростом силы удается оглядеться вокруг. Огромное помещение, яркие и четкие цвета. Как же приятно и здорово владеть своим телом, пусть и не полностью. Руки-ноги есть, с помощью Богов и пользоваться ими научимся. Бог действительно не один, их несколько, но ближе всех двое, я назвал их Любовь и Страх. Страх – не страшный, пугают его поступки: этот Бог может взять на одну руку и вознести выше себя, после чего резко опустить, может раскрутить вокруг себя. Опасаясь рассердить Бога, я смеюсь, но внутри все сжимается. Зато Любовь всегда рядом, по первому зову она спешит на помощь.
Растет ловкость и вот уже я могу самостоятельно передвигаться. К концу первого дня удается встать, что немедленно сказывается на повышении статов и персонаж получает первый уровень. Вот только интеллект по-прежнему нулевой. Уже не так боюсь Страха, Любовь зову другим именем, случайно пришедшим на ум. Богиня смеется, я ей нравлюсь. Настает время перехода в новую локацию, куда Любовь меня выносит на руках.
Дни 2-3. Стартовая локация.
Откуда в стартовой локации высокоуровневые монстры? Это неправильно! Первая встреча с одним из них не заставила себя ждать. Огромная тварь в половину моего роста незамеченной шмыгнула между ног Богини и, ощерившись, медленно направилась в мою сторону. От немедленного бегства или атаки останавливает только то, что Богиня не бросается на мою защиту. Вот так просто дается первый в жизни квест! Присмотревшись, я убеждаюсь в неагрессивной натуре зверя, неуверенно касаюсь крутого лба между острых ушей. Опыт растет, появляется новое умение «Дрессировка». Через некоторое время монстр становится питомцем и исследует новые просторы локации вместе со мной.
Ночь приносит с собой понимание того, что за пределами стартовой локации существует огромный мир, который ждёт, стучит в стекло порывами ветра и зовет к себе. Что там? Нужно наращивать свои параметры и быть готовым не только к ласкам Света, но и к ударам Тьмы.
Последний из двух дней, данных на подготовку в безопасной стартовой зоне, я посвящаю раскачке. Пусть и медленно, но показатели тела лезут вверх: сила, ловкость и выносливость уже выросли до трех пунктов, скорость махнула до крепкой пятёрки, интеллект всего один пункт, но я и не собираюсь становиться магом. Умелый Воин, крадущийся во мраке Разбойник, безмолвный Ассасин – вот моя стезя, путь Великого дракона! Здоровье стабильно на ста процентах, только однажды, после полученной при прохождении локации травмы, падает до семидесяти. Зато вновь растёт опыт и радует новое умение - «Скалолаз».
Локация расширяется, но и ее размеры конечны. Под присмотром Богов исследую все новые и новые данжи, получаю умения «Зоркий глаз» и «Строитель». Впервые встречаю других игроков. Они такие же, как я, некоторые чуть больше уровнем, некоторые чуть меньше. Они сами по себе, я – сам по себе.
Дни 4-6. Локация «Ясли».
Неожиданно происходит переход в следующую локацию. Такой резкий скачок негативно сказывается на моем эмоциональном настрое, некоторое время я откровенно подавлен и хмур. Но в новой локации действительно много нового. Наступает очередь целой череды социальных квестов, направленных на адаптацию в обществе перед переходом в большой мир. Огромное количество низкоуровневых игроков буквально вырывают квесты из-под носа, но перерасти конфликтам в открытое ПВП не позволяют Смотрители. Они следят за развитием каждого из нас, помогают в сложных ситуациях. Дни в этой локации проносятся очень быстро и, покидая её, мне снова немного грустно. Ведь вернуться уже не получится. И даже Боги, ведущие меня в новую локацию, роняют скупую слезу.
Дни 7-17. Локация «10 кругов ПВП».
В новой локации первое, что встречает меня, - приглашение в группу. Такой же, как и я, без специализации и умений игрок предлагает идти дальше по игре вместе и, согласившись, я пишу его имя в свой френд-лист. Все оставшиеся до получения допуска в вышестоящую локацию дни мы проводиме вместе. Это помогает не только в повседневной жизни, наполненной приключениями, исследованием мини-локаций и данжей, но и в постоянном противостоянии с другими игроками, ведь не зря локация носит название «10 кругов ПВП». В первые дни за вызов другого игрока на бой наказания от администрации практически нет, складывается ощущение безнаказанности и даже стимулирования боев. Но чем выше уровень и статы, показатели которых повышаются каждый день, тем ощутимее контроль со стороны Надзирателей. Появляются умения «Дипломат» и «Умник», постоянные тренировки на арене стабильно повышают основные характеристики, уже не каждый из игроков готов бросить мне вызов на дуэль. Наша с напарником группа растет, все больше и больше имен в белом списке. Но не пустует и чёрный, в котором верхнюю позицию занимает игрок, превосходящий меня на четыре уровня. Его нелепые претензии при появлении на арене однажды приводят к вызову с моей стороны. Проигрыш! Нелепый, глупый, обидный. И только помощь друзей спасает от перерождения. Именно они – основа будущего клана, о создании которого я уже задумываюсь.
Квесты в этой локации даются каждый день, их поиск не требуется. НПС в основном нацеливают на сбор информации, ряд успешных многоуровневых квестов выводит меня в лидеры по харизме. Да, этот параметр значим, особенно в этой локации. Его прокачка невероятно сложна и объединяет в себе не только совокупность уровней знаний и умений, но даже показатель внешнего вида. Персонажи, отыгрывающие женский пол, бросают заинтересованные взгляды, я чувствую на себе воздействие первичной магии.
Давний враг, покидающий локацию в связи с призывом в королевскую гвардию, на несколько кратких часов становится хорошим другом. Через несколько дней настаёт и мой черёд: Вербовщик недвусмысленно предлагает вступить в элиту – Имперский десант, но мной уже выбран другой путь. Забыты стартовые мотивы, хочу учиться дальше.
Дни 18-23. Локация «Академия магии».
Я решаю стать магом. Оцененный Архимагами комплекс умений, набранных в предыдущих локациях, позволяет встать на первую ступень в длиной череде статусов Академии. Цель – Магистр! Боги, привычно указывающие дальнейшую дорогу, ободряют и соглашаются. Они уже не те огромные и всемогущие, какими были в начальных локациях. Сейчас их аватары практически на моем уровне, только опыт и развитые умения, часть из которых уникальные, не уравнивают нас.
Не бросая арену и берясь за самые сложные квесты, зачастую требующие группового прохождения, я упорно кую ядро своего клана. Несколько игроков с прошлой локации, несколько новичков и к концу последнего дня своего пребывания в этом хранилище мудрости мы создаем клан. Цели его стандартны для РПГ: прокачка персонажей и заработок умениями и крафтом. Но мы четко знаем, что только мы достойны возглавлять топы и рейтинги.
Торжественная церемония выхода в большой мир и вот, гордо неся звания Магистров, мы устремляемся к новым свершениям. Нагнуть мир – задача номер один!
Открытый мир. Эпоха крафта.
Честно говоря, повседневная игра – не самый лучший источник адреналина. Многие дни проходят в монотонной добыче элементарных ресурсов, из которых только изредка удается создать уникальные или даже эпические вещи. Приходит понимание, что не так важны сила и ловкость, как интеллект, харизма и репутация. Нарабатываются знания, появляются и исчезают враги и друзья, растет клан. У руководства клана, кроме меня, встает боевая подруга, ее Боги очень даже не против такого союза, так что вступаем в Альянс. Кланхран растет, прокачиваем маунтов, строим крепость. В один прекрасный день я осознаю, что готов взять на себя ответственность и вхожу вместе с подругой в ранг Младших Богов. Наш ученик, а потом и ещё один не перестают радовать успехами, берем их под крыло и, наблюдая за достижениями своих воспитанников, я вспоминаю дни в своей стартовой локации.
Клановый замок уже не вмешает нашу подросшую численность, приходится идти на поклон к гномам, пользоваться своей репутацией в их среде и наращивать строения.
Малый круг клана уже не настолько мал. За последней пирушкой по одному из традиционных поводов нас больше тридцати человек. Все состоялись, у многих уникальные умения и навыки, редчайшие маунты, собственные крепости. И без этих людей я не смог бы достичь своего уровня.
Дни с 75-го. Глава клана.
Боги ушли. Оставив свои посты моих мудрых наставников, мои Боги внезапно покинули меня. Спасибо за все, я не опорочу Ваши имена. Теперь я – Старший Бог. Клан велик и силен, под нашим управлением – значительные локации, данжи, мы контролируем многочисленные караваны.
Постепенно приходит понимание того, что нужно готовить себе смену. Максимальные уровни, постоянная игра с надрывом, ожидание удара из-за угла и его отражение – все это уже не приносит удовольствия. Хочется чего-то нового и необычного, хочется играть для души.
Я передаю своему преемнику пост Главы клана, смотрю со стороны на его попытки соответствовать моему уровню, подсказываю и направляю. Со временем он превзойдет меня, а я уже готов раствориться в нирване.
В один из дней, наполненных тусклым светом, я оставляю всех и устремляюсь вверх, к Белизне. Это следующий этап игры, она сделала круг. Это смерть… Это первый день.
Каждый раз, когда я возрождаюсь в этом мире, я помню все свои прошлые жизни. Боль, крик…
Хоть бы название сменили, а то игра по-прежнему нелепо называется, тавтология сплошная. «Жизнь». Ну что это за название для игры, в которую играют все?
Записки на листьях папоротника
Причина первая: Лешка
«Зря я все-таки пошел на вылазку. На фиг они мне нужны теперь, одноклассники эти бывшие. Мама все – иди, за Витей тянись, дружба, когда еще увидитесь следующий раз…» - злые, сумбурные мысли бились в голове у Лешки, не давая заснуть. Звон гитары у костра бил по нервам. Хиханьки и полузадушенный шепот, доносившиеся из соседней палатки, тоже не способствовали отдыху, будоража уже не голову, а другую часть организма.
«Антохе, похоже, сегодня обломиться от Юльки. Дура. И чего в этом тупом качке нашла?» - Лешка никогда не мог похвастаться развитой мускулатурой, даже более того – был откровенным задохликом, постоянным объектом насмешек с самого восьмого класса, когда перевелся в эту школу. И сегодня вечером, когда пиво развязало языки подросткам, он снова стал объектом глумления. «А мы думали, что глисты в школе останутся! Что-то ты, Леха, быстро пьянеешь – неужели аскариды алкоголь не переваривают?» Диагноз-то был правильный и курс лечения никак не подразумевал употребления алкоголя, но ни о первом, ни о втором ребятам знать не полагалось. «Козлы… И Юлька смеялась. Дура.»
«Хорошо еще, что палатка одноместная. Иначе пришлось бы с кем-нибудь ночевать. Так и тут, уроды, не смогли обойтись без подколов – Леха, ты один ложись, храпишь громко». Постепенно Лешка забылся таким же мутным, как и выпитое пиво, сном.
Солнце, прорвавшееся через густую листву, давно жарило тонкую пленку палатки, нагревая душный воздух. Голова у Лешки постепенно разболелась, он немного пометался на влажном от пота надувном матрасе и, подгоняемый давившим мочевым пузырем, выбрался наружу. Не обращая внимания на окружение, парень вприпрыжку промчался между деревьями и с облегчением пустил длинную струю. «Какая странная связь между «пописать» и головой», подумал он, с закрытыми от наслаждения глазами анализируя затухавшие приступы боли. Тихий шорох листвы отвлек его, застегивавшего ширинку, и привычно заставил приготовиться к какой-то подлости со стороны одноклассников. Лешка обернулся. Его дикий вопль, вызванный болью от прокушенной лодыжки, разнесся под деревьями, которых никогда не видели в средней полосе России. Пацан упал и успел вскрикнуть еще пару раз, прежде чем одна из тварей разорвала ему горло.
Причина вторая: Антоха
«Молодчина, Макс! Такую тему с этой вылазкой замутил. Жалко, вышли поздно, еле на последнюю электричку успели. Хотя ведь успели. Пацаны тоже красавцы, откликнулись, только зачем Витька этого задохлика Лешку потащил, непонятно» - пока шли от полустанка до одного Максу известного места в сосновом бору за Ахметьевкой, мысли Антохи неспешно витали между радостью от окончания школы, началом похода и прелестями Юльки, упакованными в обтягивающие спортивные брючки. Прелести эти так и маячили перед глазами, вынуждая периодически резко переключаться на воспоминания о последнем ЕГЭ, чтобы только не стать таким же предметом шуток со стороны пацанов, как этот привязавшийся к их компании Леха.
«Юлька-Юлька, ох, сегодня ночью ты у меня попрыгаешь! Так, а что там было после седьмого вопроса? Блин, как ее уломать, чтоб дала?»
Уже поздним вечером добрались до тайной полянки и, пока развели костер, ночь не дала успеть насладиться той красотой, которую обещал Макс. Пиво со снеками вполне сгладило негатив от опоздания, гитарный перезвон под блики огня настроил на романтический лад. Антоха первым покинул круг, утаскивая Юльку вслед за собой в двухместную палатку. Понимающие смешки сопроводили их, достаточно быстро сменившись уже привычными шутками в адрес худосочного Лехи. Впрочем, последний уже прилично набрался пенного напитка и вряд ли что соображал, так что довольно быстро тоже покинул компанию.
Юлька была податлива, как никогда. Более того, сама стянула с себя маечку и, призывно поведя плечами, уставилась наглыми сосками небольших грудок в лицо Антохи. В полутьме, которую неуверенно то ли разгонял, то ли создавал свет слабенького светодиодного фонарика, это было самое прекрасное зрелище в жизни семнадцатилетнего крайне озабоченного наступавшим спермотоксикозом парня. Но… пиво, переживания, а также многочасовое напряжение так необходимого настоящему мужчине инструмента сыграли злую шутку. Как ни билась Юлька, но агрегат упал и категорически отказывался реагировать на ласки мягких рук и нежных губ. Антоха тихо бесился, девушка успокаивала его, как могла. А могла неплохо, но это «неплохо» все равно не давало эффекта.
Постепенно стихли громкие полупьяные крики, ничуть не напоминавшие песни. Одноклассники ушли от костра, долго журчали в кустах, с шумом потолкавшись, забрались в свою большую палатку.
Подростки откинулись на матрас. Из цензурных слов, бившихся в мыслях Антохи, можно отметить только «неудачник», «позорище», «может, еще попробовать попозже» и «первый раз и не смог».
Юлька же думала, что ей еще повезло. Не хотелось бы первый раз заниматься «этим» среди темного леса под доносящийся из соседней палатки массовый пьяный храп. И еще она думала… что можно и попробовать еще.
Попозже попробовали, но вновь ничего не получилось. Девушка прижалась к тяжело дышавшему во тьме молодому сильному телу, долго шептала ласковые слова, пока не убаюкала Антоху и не задремала сама.
Разбудил парня раздавшийся вдалеке крик. Пока он тер лицо, убирая остатки сна, крик повторился еще дважды. Далекий, но резкий и явно от боли. Антон прислушался, но больше таких воплей не было, и он решил подремать еще. Однако тяжелый влажный воздух, все больше нагревавшийся под тентом палатки, не давал спать. Антон немного полюбовался силуэтом лежавшей рядом девушки, погладил ее по животу, рука поползла выше, пальцы обхватили алую горошину. Юлька выгнулась под лаской, открыла глаза и накрыла руку на груди своей рукой:
- Антош, не надо, светло уже.
- Нууу, Юль…
- Давай сейчас убежим от них подальше, к речке. Ты же, я вижу, уже готов? – Узкая ладошка скользнула вниз по прессу парня.
После быстрых ласк ребята накинули одежду и, отстегнув полог палатки, выбрались наружу. Палаток рядом не было и влюбленные, смущенно переглянувшись, прыснули от смеха.
- Тоже мне, - не переставая хохотать, воскликнул Антон, - что бы не мешать – ушли, кавалеры. Юлька, пользуемся моментом? Давай по кустикам и в палатку? – Он крепко обнял девушку, обхватил ее под попу и закружил вокруг себя. Она заливисто засмеялась, быстро поцеловала его, вырвалась из кольца рук.
- Ой, что это у тебя? – Угол рта Антона украшала здоровая ярко-розовая блямба. – Простуда?
- Блин. – Парень попробовал след вируса языком. – Целоваться теперь нельзя… А может, без поцелуев?
- Хорошо. Я, чур, туда. – Голые ступни мелькнули среди громадных скользких лопухов. Улыбаясь своим мыслям, Антон отошел в другую сторону и долго делал свое мокрое дело, попутно оглядывая лес перед собой.
Никаких сосен не было и в помине. Перед ним покачивались под легким ветерком высокие растения, немного напоминавшие толстый бамбук. Только на их вершинах, достигавших четырех-пяти метров, в стороны, как у пальмы, шапками свисали тонкие остроконечные листья, больше напоминавшие перья. Земля под ногами была сырой и грязной, почти сплошь закрытой огромными жесткими листьями, под которыми пружинил слой полусгнивших растений. «Странно, вроде Макс говорил про сосновый бор» - но мысли вновь скользнули к Юльке, Антоха подтянул треники и хлопнул ладонь по торчавшему рядом стволу. Внезапно руку пронзила резкая острая боль, дерево задрожало и на парня обрушился целый ливень.
- Аааа, блин! – Вся поверхность ладони была покрыта множеством красных точек, мгновенно напитавшихся каплями крови. Ствол дерева как щетиной топорщился микроскопическими шипами, больше напоминавшими иглы, в месте удара покрытые такими же, как и на ладони, алыми каплями.
- Ааааа… - пристанывая, Антон бегом устремился обратно к палатке. – Юлька, давай бинт, там, в сумке был. Аааа, давай быстрее! – Девушка, уже ожидавшая его, ничего не понимая, уставилась на сочившуюся кровью ладонь. – Быстрей!
Юлька спохватилась и нырнула в палатку.
Через пять минут рука опухла до локтя, к которому из-под бинта устремились ярко-красные полосы заражения. Юлька кричала во весь голос, зовя ребят на помощь, Антон упал в палатку, стараясь заглушить рвавшие наружу громкие стоны и скрипя зубами. Температура у него резко повысилась, тело горело, открылась рвота с кровью.
Еще через несколько минут развился отек гортани, парень стал задыхаться. Положив его голову себе на колени, охрипшая от криков и не перестававшая плакать Юлька пыталась облегчить мучения и дать больному хоть немного кислорода. Антон так и умер – на коленях у Юльки.
Девушка гладила его волосы, тихо покачиваясь и шепча ласковые успокаивающие слова. Через поляну скользнул тень, Юлька подняла голову и увидела скользящих над огромными хвощами птеродактилей. Это стало последней каплей. Больше она ничего не осознавала, покачиваясь и продолжая ласкать остывающее тело.
Причина третья: Витек и Макс
Еще на выпускном Макс договорился с пацанами, что аттестаты надо нормально «обмыть». После недолгих споров решили ограничиться только пивом, вот только не ограничивая его количества. В результате целый рюкзак, который тащил Андрюха, был забит полторашками. Слаженной в качалке пятерке ничего не стоило взять и больше, но Антоха сказал, что возьмет с собой Юльку, так что упиваться не будет, а двоюродный брат Витька, задохлик Лешка, за мужика не считался, так как чисто физически не смог бы уговорить больше литра. Удивил, что тут сказать, – в его тщедушное тельце влезло почти два пластиковых флакона, правда, после этого он закрутил финта и едва не промахнулся мимо палатки. Чуть раньше Антоха уволок свою ненаглядную в поставленную в отдалении палатку, чем заслужил вслед парочку сальных шуточек. Остались самые стойкие. За окончание школы, за Веру Васильевну, за поступление в институт, за то, чтоб повезло – под гитарные переборы Даньки пиво шло в тему. Поорали песняка. Затухающий костер намекнул на необходимость подкинуть, но идти в лес за сушняком никто не захотел, выстроившись в ряд, посоревновались в дальности струи и толпой залезли спать.
Голова дико раскалывалась, в груди жгло огнем. С трудом продрав глаза, Витька столкнул с себя лапу Макса и перелез через лежащего поперек Андрюху, пробираясь к выходу из палатки. Свежий воздух, плеснувший в лицо, пьянил не хуже самогона, который Витька пробовал полгода назад с друганами в поселке у деда. Глубоко вдохнув, парень закашлялся, расчихался. В палатке сзади завозились, послышались хриплые голоса одноклассников, недовольных таким ранним пробуждением.
- Вылазь, Витек! – В спину подтолкнули, да еще, похоже – ногой.
Ребята смурной толпой, щурясь от яркого света, выбрались из палатки. Как бы им не хотелось в туалет, но открывшийся пейзаж не позволял даже сдвинуться с места, настолько он отличался от ожидаемой полянки.Перед ними, вместо лужка со следами полуночной попойки, текла река. Огромное пространство, раскинувшееся во все стороны, было заполнено мутной водой с плывущим по ней мусором. С высокого обрыва, на котором стояла палатка, было видно далеко, воздух дрожал от испарений, но его чистота отодвигала горизонт в необозримые дали и перспектива завораживала. Противоположный берег реки был закрыт дымкой, но даже так было видно, что там бродили огромные животные. Далеко внизу над серой водой скользили большие летучие мыши, раскинувшие широкие перепончатые крылья и бороздившие гладь клювами.
Витька снова от души чихнул и одноклассников будто прорвало. К сожалению, большая часть этого словесного потока была нецензурной:
- …, птеродактили!
- Да ну на … Там что, динозавры?
- Смотрите, что за …, вот там?
- Что за … …., пацаны? Где мы?
За спинами четверки шелестели верхушками в восходящих потоках огромные хвощевидные папоротники.
- Макс, ты куда, …, нас привел? А, …?
- Да, Макс, чё эт такое?
Но Максим был шокирован не меньше других, расширившимися глазами смотря на ластоногую тварь с метровой крокодильей пастью, выползавшую на глинистый берег под обрывом.
Всех отвлек далекий голос, истерически звавший на помощь. В истошных воплях, доносившихся из зарослей, быстро опознали Юльку. Данила кинулся в лес, но его остановил возглас Макса:
- Стой! Куда? Сдурел?
- Макс, там Юлька!
- Знаю! Только где – там?
Точного направления быстро определить не смогли, но вопли Юльки подгоняли и требовали действия. Схватили кто что, Андрюха зацепил крепкую палку, валявшуюся возле давно погасшего костра. Роль командира взял на себя Макс:
- Ребята, растягиваемся так, чтобы видеть друг друга. Не шумим, слушаем Юльку. Ну что, пошли? – Всех бил мандраж.
Душный воздух под деревьями сразу пропитал влагой всю одежду. Скрытая большими лопухами земля хлюпала под ногами. Ориентируясь на крики девушки, шли достаточно быстро, боявшийся змей Данька рубил перед собой всю растительность широкими взмахами туристического топорика. Юлька замолчала, но определившая направление группа уверенно шла вперед и минут через двадцать выскочила на поляну с палаткой. Сидевшую перед ней девушку заметили сразу, закричали, а вот грузный красный мешок перед ней смогли узнать, только подбежав вплотную. Антоха… Вырвало всех, рвало долго, до слез. Юлька же на прибежавших ребят не обратила никакого внимания, так же, как и на их реакцию на труп друга – просто тихо сидела с телом Антона на коленях и поглаживала его по голове, откладывая в сторону выпадавшие клочьями волосы.
Через час, успокоившись и стиснув зубы, ребята оттащили безвольную Юльку от трупа. Все уже поняли, что ментов не будет, поэтому Антоху похоронили в выкопанной топором яме, засыпав его вязкой землей, смешанной с перегноем.
Свернули палатку, собрали вещи и по прорубленному Данькой проходу смогли выйти обратно, на обрыв. Юльку вели за руку, стоило ее отпустить, как девушка останавливалась и стояла, покачиваясь и беззвучно шевеля губами. Всю дорогу Витька чихал как бешеный, проклиная аллергию, растущие вокруг лопухи, костеря почем зря сложившееся положение.
Пока вновь ставили палатку и засовывали в нее Юльку, Андрей с трудом из полусырых дров развел костер, поставил котелок, в который вылил последнюю баклажку воды. Перекусили остатками снеков и заветревшейся колбасой, думали думы. Ничего толкового из этих дум не вышло – попали, скачок во времени, да какая разница, что произошло. Надо было решать, как выживать. Постоянно поглядывая на небо, Макс, Андрюха и Данил облазили близлежащий лес, нашли косой спуск с обрыва и большую вымоину в нем, достаточно сухую для переселения и размещения двух палаток. Витька участия в поисках не принимал – постоянный чох сменился нарастающим кашлем, парень постоянно сидел возле костра и пытался прогнать озноб горячим чаем. В аптечке был только бинт и зеленка с упаковкой активированного угля. Антибиотиками с жаропонижающими и не пахло.
Переночевали здесь же, на краю обрыва, вздрагивая от каждого шороха и крика. Живности вокруг было достаточно, но ни одна тварь на огонь костра не полезла. Рано утром перетащили свой скраб в вымоину, перевели Юльку. За сутки все оголодали, еды уже не оставалось, кроме засохшего хлеба и небольшого куска колбасы, который и поделили на всех. Витька отказался, его уже лихорадило, лоб был огненный. Юльку кормили через силу, аккуратно засовывая в рот кусочки и заставляя сглатывать. День прошел во всеобщем ступоре и тупом наблюдении за окружающей флорой и фауной. Солнце жарило, хотелось пить. Пока Андрей и Данька искали ручей, Макс набрал в котелок воды из глубоких чашевидных листьев растения, похожего на пионерский горн, растущий раструбом кверху, бросил три размолотых в пыль таблетки активированного угля и полчаса размешивал смесь. Осторожно слив отстоявшуюся воду, он напоил начинавшего бредить Витьку и Юльку, напился сам. К тому моменту, когда из безрезультативных поисков вернулись одноклассники, у Макса свело живот и он уже дважды выбегал в кусты.
Умерли Витька и Макс практически одновременно, под утро – Витька просто закрыл глаза и стал остывать, а Макс, воя от боли и раздирая расцарапанный живот, в луже собственных кровавых фекалий. Юлька тихо сидела в палатке и раскачивалась, шепча ласковые слова своему любимому.
Похоронили ребят так же, как и Антоху.
Причина четвертая: Андрей, Юлька и Данила.
Ручей они все же нашли. Чистая струйка билась в глиняной протоке и падала с обрыва в небольшое озерцо, из которого вода вытекала в реку. Вечером после похорон убили черепаху – похожее на этих рептилий существо неспешно брело сквозь густые лопухи, когда дубина Андрея раскроила ей голову. Мясная похлебка удалась, бульоном напоили Юльку, сами наелись кусками с непривычным пряным запахом.
Ночью Андрей изнасиловал Юльку. Данила лежал в соседней большой палатке, слушал шлепки тел, скрипел зубами и впивался ногтями в ладони, но вмешаться не решился. Юлька была безразлична ко всему с ней происходящему, беззвучно шепча слова любви.
- Переселяйся, тут мы с Юлькой жить будем. – Слова Андрея были категоричны, как и нож в его руке.
- Хорошо. – Данька пожал плечами, признавая право сильного, подхватил полупустой рюкзак и кинул его в малую палатку. Все равно спать уже не хотелось – хотелось есть. Разогрел остатки похлебки, отнес кружку бульона для Юльки, по приказу Андрея притащил тарелку с ломтем мяса в палатку, сам поел у костра. Апатия навалилась непосильным грузом, все было безразлично. С таким же унылым выражением лица он и всадил нож в печень небрежно повернувшегося спиной Андрея, брезгливо наблюдал на его конвульсиями, оттащил труп к обрыву и сбросил его в реку. И так же апатично наблюдал, как тело подхватил и уволок в глубину кто-то с огромной зубастой пастью.
Еще немного постояв на краю, Данька развернулся, залез в пустую палатку и забылся как в обмороке.
Ночью хлынул ливень. Потоки небесной воды давно промыли себе путь и этот дождь не стал исключением – пенистый поток наполнил глинистую чашу практически мгновенно. Лило с неба, стекало со стен, от входа врывалась секущая струя. Спасти Юльку Данил не мог, даже если б пытался, – ее закрутило в палатку и вынесло за пределы казавшегося таким надежным убежища. Срывая ногти, парень едва смог сам выбраться наверх, наглотавшись мути. Именно в таком виде, лежащего без сознания на животе, его и нашли рыскавшие в поисках пропитания троодоны.
Следствие: единственное.
Смогли бы они выжить? Вряд ли. Неподготовленные, неопытные, юные и глупые, жестокие и справедливые. Но за них отомстили: за Лешку с аскаридами, за Антоху с герпесом, за Витьку с гриппом и Макса с дисбактериозом, за всех остальных, встретивших на своем пути нелепый временной сдвиг.
Мир вокруг места гибели одноклассников менялся из года в год. Первыми сгнили на корню хвощи, сквозь их почерневшие стволы очень скоро начали пробиваться тонкие веточки деревьев. Длинные потеки соплей волочились за ящерами, в воздухе задыхались птерозавры, хладнокровные искали низкие места с теплым воздухом, скапливались там перед смертью.
Это была месть вирусов, бактерий и микроорганизмов – вечных спутников человека – жестокому миру, не имевшему к ним иммунитета.
Новый срок
Я встретил его на выходе из Центра доступа к Виэру. Рааа-з! Тычковый удар снизу в нос открытой ладонью дает эффект не хуже, чем прямой кулаком, даже лучше: хрящи не просто ломаются, а прессуются и сминаются в труху, да и костяшки не страдают. Не первый раз так бью – знаю, о чем говорю.
Только из-за таких парней, как я, судьи в мантиях всё еще иногда востребованы. Кое-кого сегодня я обеспечил работой, понесёт он домой честно заработанное. Всё-всё-всё, стою, стою на коленях, уже и руки поднял, добровольно, да, права понятны, да, вину признаю. Быстро в современном мире правосудие вершится – участок, допрос, суд, приговор, конвой. Три потраченных часа - три месяца отсидки.
Ну а куда могут отправить осужденного в наше светлое цифровое время? Конечно, только на рудники. Для таких как я, существуют отдельные двери в здании Центров Доступа, – с чёрного входа, так сказать. Бежать бессмысленно – патрульный дроид сразу применит шокер и будешь лежать, пуская слюни, пока не поймёшь, что лучше идти самому. Идеальное воплощение принципа «шаг влево, шаг вправо – расстрел, прыжок – попытка нападения». Стандартная процедура: разделся, помыли, сам вставил ключ доступа, вошёл в кокон. Несколько секунд на коннект и загрузку и – привет виртуальным шахтёрам!
- - -
После очередного сокращения, когда во всем районном суде осталось всего два судьи, я вылетел с должности, имея на руках диплом о высшем юридическом образовании, справку о сокращении и компенсацию вразмере пятисот VC на счете. Пятнадцать лет службы коту под хвост и из-за чего – из-за Виэра, виртуальной игрушки целой цивилизации. Через несколько месяцев после официального старта виртуальной ММОРПГ полного погружения «Виэр» начались первые прецеденты, я помню, как исследовал правовые коллизии и выносил определения. Так давно это было и так недавно. Сам себе путь к сокращению открыл: устные договора в виртуальной среде признавал равными письменным в реальности. Огромный вал гражданских исков за пару лет превратился в скудный ручеек, люди предпочитали по любым вопросам договариваться в Виэре, искусственный псевдоинтеллект которого был сразу и свидетелем, и нотариусом, и судьей, и судебным приставом – при невыполнении условий сделки мера наказания была одна: ограничение доступа в виртуальный мир до исполнения договора.
Суды элементарно перестали быть востребованы как третья ветвь власти. Только чтобы не менять веками устраивавшийся государственный порядок, до сих пор не внесены изменения в Конституцию. Но все идет к этому.
- - -
Вход в шахту встретил вьюгой – сегодня в этом мире зима. Ноги и руки быстро замёрзли, организм пробило дрожью. У современного человека всегда должен быть выбор, это принцип свободы, заложенный во все законы всех стран. Даже у осужденного такой выбор остается: или идти на шахту, или замёрзнуть, а потом или идти на шахту, или замёрзнуть, а потом… Ну, в общем, понятно.
Охраны тут никакой – ведь всегда есть выбор. Если всё ещё не ясно – смотри выше.
Из входа в шахту пахнуло вонючим теплом, привычно так. Знакомый гоблин оскалился в гримасе улыбки, протянул каску и кирку, кинул на пол маячок, проводивший к выделенному мне забою. Примерно так меня Виэр и в первый раз встретил.
- - -
Государственная программа помощи безработным позволяла два месяца бесплатно пользоваться коконом в ЦД. Слухи о сокращении шли давно, так что я уже успел подготовиться – оцифровался, прочитал кипу инструкций, гайдов и форумов, создал себе тролля персонажем. Работы все равно никакой найти не удалось бы – роботы везде, люди в виртуале. Сначала поработал на такой же, как и сейчас, шахте – таскал тележки с рудой, потом подрядился в сопровождение караванов, дорос до уровня телохранителя у гильдейского лавочника средней руки. На счет закапали денежки, всё стало не так уж и мрачно. Пока я не сломал нос одному наглецу, решившему пощипать перышки моего клиента – у него перс и правда был покрыт цыплячьим пухом, но перышки здесь – это деньги, а наглец – обычный мелкий рэкетир. Решил поиметь халяву, а поимел разбитый нос.
- - -
Не так уж и давно приказал долго жить биткоин – все виртуальные монетки были скуплены корпорацией «Виртгейм» и… обнулены. Вместо них в Виэр была введена новая валюта – вирткоины, VC, вичи. Наверно, так было задумано с названием, а может и случайно получилось, но «vici» на латыни означает – «победил». Корпорация действительно победила на всех фронтах – государства одно за другим прекращали оборот своих валют, переходя на расчёты в игровых деньгах, беззвучно рухнул финансовый рынок.
Несмотря на виртуальность этой валюты, её количество тоже ограничено, в связи с чем требуется постоянная эмиссия. Только вот напечатать вичи нельзя, их можно только генерировать. Раньше, во времена биткоинов, этим занимались огромные фабрики, заполненные вычислительной аппаратурой. Сейчас майнинг всемирной валюты – удел осужденных за преступления и правонарушения, сроки у которых варьируются от нескольких дней до многих лет.
- - -
Повезло, реально повезло – первый удар кирки вскрыл целое гнездо из пяти кристаллов. Хороший шанс на досрочное освобождение. 4032 таких кристалла в смену – и минус один день из срока. Небольшое невыполнение нормы – срок остается прежним, невыполнение более чем на 10% - один день добавляется. Недоработка более чем на 50% или откровенный саботаж – сразу отстранение от Виэра, смягчающих обстоятельств нет, пересмотр решения – через год безупречного майнинга. На отказ от выполнения приговора срок заключения мгновенно растет – дни меняются на месяцы. За второй отказ - тебя передают в ведение Минюста, у которого есть свои локальные миры, подбираемые под психологию конкретного человека. Там тебя быстро научат не только Родину любить, но и норму выполнять – майнинг в этих мирах рулит даже более жёстко, чем на шахтах. Все просто: работай и стремись к свободе или загнись в одиночке внутри своего мозга. Никому не нужны тунеядцы и вредители – ни странам, ни корпорации.
Для человека, помещённого в тюремный кокон, процесс генерации собственным мозгом простых чисел визуализирован под тяжёлый физический труд на шахте, добычу тонн руды ради маленьких бледно-розовых кристаллов. Для серверов корпорации каждый добытый кристалл – один из миллионов хэшей, используемых в реализации транзакций. Удачный хэш активирует ключ, транзакция успешно закрывается, корпорация получает процент, а у шахтёра досрочно погашается ещё один день срока. Просто праздник какой-то…
- - -
Это моя третья отсидка. За сломанный нос своего персонажа он убивал меня в цифровом мире тридцать семь раз, пока не обнулил мне весь опыт. Вместо Виэра и заработка я большую часть времени висел во тьме посмертия, денег в семье перестало хватать даже на аренду самого простого кокона, жена в один из периодов ушла вместе с сыном – я застал пустую квартиру и записку «Не ищи нас, мы не вернемся…». Это стало последней каплей – подключил старые связи, нашёл его в реале, в другом городе, приехал и сломал нос. Через месяц, выйдя с рудников, встретил снова и врезал ещё раз.
Ничего, я упёртый – еще тридцать четыре отсидки осталось…
Участковый онлайн
Острыми шпилями на высоких башнях клановые замки рассекали глубокое синее небо над долиной, словно авианосцы – бескрайние океанские просторы. Развевавшие под неторопливым ветерком вымпелы вносили дополнительный штрих в эту морскую иллюзию, а завершали её поместья, располагавшиеся, словно корабли поддержки, ровными полукружьями у подножий замков.
Приземистые одноэтажные форты, чуть пылящие ресурсные шахты и изредка пускавшие кольца дыма мастерские, хозяйственные постройки, окруженные мощными каменными заборами, решетчатые подъёмные ворота – поместья строились гномами по типовому проекту, который был высочайше утвержден Губернатором и предусматривал использование комплекса этих частных владений первым рубежом обороны в случае нападения на клан. Дорога к замкам шла по широкой улице вдоль этих заборов и закручивалась справа налево, в случае осады замка создавая дополнительные трудности нападавшим, связанные с удержанием щитов и оружия.
Серый камень заборов тянулся сплошной лентой над обеими обочинами дороги. Из-за решеток ворот на редких пешеходов и караваны с ресурсами хрипло лаяли церберы – грудастые низкорослые псы, хваставшие рваными в многочисленных драках ушами. Всё производило впечатление уверенности, силы и добротности. Висевшие на стойках ворот вертикальные стяги из тяжёлой ткани с выбитыми на них клановыми символами и прикреплёнными знаками личных наград символизировали крепость духа и верность клановым принципам каждого соклана.
В клане «Самураи» ворота одного из поместий не имели второго стяга. Вместо него была прикреплена табличка: «Михалыч. Участковый инспектор. Приём обращений – при онлайне». Под табличкой зелёным маркером было криво написано: «Менты – козлы».
Михалыч звёзд с неба не ловил. За год своего онлайна он достиг всего девятого уровня и звания капитана по результатам апрельской Зарницы. Погоны, вручённые лично Губернатором, приятно грели плечи, а премия за достижение – карман. Многие его сокланы уже давно пробили десятый уровень и вплотную приближались к одиннадцатому, но он играл большей частью для души, не стремясь особо быстро набрать опыт и всех нагнуть. Для нагибания особо дерзких и борзых был клан, входивший в ТОП-10, а для личных встреч в хаотах – элитный шестопёр, прокачанный мифрилом до синевы и сиявший гравировкой «ПР-73».
Встретились они согласно заведённой традиции, как встречались каждое утро: солнце, вышедшее из-за горного склона и Михалыч, вышедший на крыльцо в одних розовых трусах, по которым летали целеустремленные купидончики. Потянулись… Солнце лучами к долине, Михалыч – до хруста в позвоночнике. Подскочивший низкорослый и, как по канону, бородатый бригадир гномов дождался окончания этого процесса, после чего, вскинув руку к запыленной кепке, отчитался о добытых за сутки ресурсах. Празем, халцедон, раухтопаз и драконит – прокопанные на максимальную глубину шахты давали ощутимый прибавок в личную казну, так что этот доклад был привычным для Михалыча ритуалом. Он искренне считал, что день надо начинать с хороших новостей, вот и обязал бригадира рапортовать каждое утро о достигнутых успехах.
Покормил церберов, кинув им в миски по полведра драконита. Бывалый жевал степенно, с тяжёлым хрустом перемалывая оранжевые катыши, а молодой барбос Бобик воткнулся мордами в корм и мотал угловатыми головами во все стороны, разбрасывая еду перед конурой. Понаблюдав за псами, Михалыч ушёл в форт, чтобы через пять минут выйти уже готовым к службе.
Защитный панцирь золотистого цвета, надетый на плотную холщовую рубаху, туго облегал его фигуру, вместе с тем оставляя достаточно места для удобного расположения зарождавшегося животика. Что поделаешь, привычка брала своё – Михалыч был частым гостем таверны «У Грегора», где не упускал возможности ознакомиться с кружкой-второй пенной радости из каждой новой бочки. Широкий пояс с застёжкой в виде львиной головы перехватывал то место, которое когда-то называлось талией. Подкованные боты были перекрашены в чёрный цвет. Никакого дополнительного бонуса это не давало, но зато теперь обувь до мельчайших подробностей напоминала привычные берцы, высокими голенищами прикрывавшие серые брюки из кожи платинового дракона. Такого же ночного цвета, как и берцы, были наручи, своими острыми концами достававшие до локтей. Багрового цвета монгольский щит, заброшенный за спину, обводами гармонировал с отточенными золотой каймой бархатными крагами. Вместо полагающегося к комплекту рогатого шлема Михалыч всегда носил заваленную немного на бок фуражку с жёстким козырьком и прикрепленной вместо кокарды серьгой Отау. Вторая серьга, чтобы не разбивать комплект, но и не портить внешний вид, была закреплена внутри фуражки, на тулье. Несмотря на простой вид, фуражка была достаточно надёжной защитой для головы, так как имела армированный мифриловый каркас с вложенным приёмом «100% блок». Завершала портрет участкового ПР-73, висевшая в петле на боку и алый огненный оберег, болтавшийся на прочной цепочке поверх рубахи.
Начинался новый рабочий день.
Тяжелая решётка глухо ударилась о землю за спиной, звонко залаял Бобик, всегда рвавшийся с хозяином на предстоящие погони, задержания и засады. По его мнению, блестевшему в глазах и звучавшему в каждом «гав», именно в этом заключалась работа настоящего участкового, которым, однозначно, был его хозяин. Однако, если иногда последний и брал щенка с собой, то только не на работу: Бобик был ещё молод и глуп, пытался задерживать всех, даже безобидных кур на птичьем дворе, искренне считая, что доказать их вину в неком преступлении – дело опыта и времени. И, вполне справедливо, огребал впоследствии хороших люлей от короля поместья – петуха, имевшего шикарный гребень и шестой уровень с прокачкой всех параметров под +90% сверх стандартного. Если честно, даже Михалыч временами побаивался своего петуха и опасался бросать косые взгляды на его кур, не рискуя лишний раз вызвать приступ ревности у этого альфа-самца. Так что Бобик остался на цепи и долго тоскливо подвывал, пока Бывалый строго не рявкнул на него, отправив на обход вверенной половины забора.
Серьёзных планов по службе на сегодня у Михалыча не было. Сам себе начальник, подчинявшийся лишь Губернатору напрямую, он мог ставить и отменять задачи, как заблагорассудится, хотя этим правом не злоупотреблял, предпочитая сделать сегодня то, что не сделал вчера. Нужно было отыскать и провести профилактическую работу с Манькой-озорницей. Она повадилась вымогать у новобранцев деньги под предлогом оказания помощи кланам на строительство памятника Главе. И ещё – у свободных от клана игроков брала золотые за протекцию по вступлению в топ-кланы. Все охотно платили, после чего шли искать правды и требовать мест. Кроме того, предстояло добраться до лесопилки, где на днях подрались пьяные гномы, навести порядок и заодно проинспектировать бригаду штрафников, трудившихся на лесоповале на благо клана. С походом в лес проблем не было – дело на час и пару телепортов, а вот с Манькой могло затянуться: известная в узких кругах рецидивистка могла быть где угодно, так что еще стояла задача вытянуть из кладовщика свиток «Поиск личности». А с учётом личности самого кладовщика, которого нужно было тоже поискать, процесс мог затянуться.
Остановившись в круге из пяти обелисков, участковый приложил к каждому ладонь, обновляя клановые бонусы, и уже двинулся в сторону склада, когда его остановил визгливый голос заместителя Главы клана, по совместительству являвшейся женой Главы – сварливой особы десятого уровня по имени Аннатристэ, в кулуарах шёпотом – бабы Нюры:
- Михааааалыч! Михалыч, постой! Михаааалыыыч!
Высокая и стройная темноволосая фурия, она была не только лицом клана, но и штатным дипломатом, умело вынося мозг друзьям и недругам, и в качестве хобби не давая спуска личному составу клана.
- Михалыч, что ты тут бродишь без дела? – Она почти всегда начинала разговор с наезда и этот раз не стал исключением. – Мы тут ночи не спим, а участковый бродит без толку.
- Почему не спите? – Флегматично поинтересовался участковый, протирая краем рукава звёздочки на погоне.
- Как это почему? – Еще одной привычкой, жутко раздражавшей многих, была её практика отвечать вопросом на вопрос. – Троглодиты в подвале какую-то дискотеку устроили, шум, гам, дым коромыслом такой, что дышать было невозможно! Всю ночь, слышишь, всю ночь шалман!
- Принял. – Михалыч развернулся и направился к складу. – Разберёмся, доложим.
- Ты куда!? Ворота в подземку в другой стороне! Эээ, Михалыч, ты слышишь меня вообще или как? Там шалман устроили!
- Слышу. Шалман. Разберёмся, доложим. – Он согласно махнул рукой и закрыл за собой двери на склад. Следовало к вечеру ожидать нагоняя от Главы за неподобающее обращение с одним из руководителей клана… Но сейчас были другие задачи.
Получасовой затык с поисками кладовщика, его пытками на предмет получения искомых свитков и поисками им этих самых свитков вылились для Михалыча в снижение выносливости на 5% и пополнение инвентаря двумя свитками телепорта и одним поиска личности и взятой в качестве компенсации за истерзанные нервы плиткой титана.
Немного постояв у ворот и пощурившись на солнце, участковый направился к воротам в клановое подземелье. Уже у самых ворот он неожиданно для своего телосложения резко развернулся и увидел, как на третьем этаже замка колыхнулась тяжёлая штора, скрывая за собой некую любопытную брюнетку.
Сразу после прохода через защитную пелену пахнуло таким амбрэ, что даже Михалыч, привыкший за годы службы ко многим ароматам, расширил глаза в изумлении. Дикая смесь кислоты, канализации, застарелого пота и яблочной эссенции вместе с явно ощущавшимися нотками «травки» буквально сносила с ног, сразу добавив дебаф на ловкость и интуицию со странным названием «Моралес Джа». Не помог даже предварительно активированный свиток оберега. «Как ещё сама баба Нюра от такого в пляс не пустилась… Стальная женщина, ничто её не берёт» - мысли Михалыча становились даже ещё неторопливее, чем обычно, пока он спускался по каменным ступеням в подземелье. Негромкий вибрирующий мотив регги обволакивал не хуже клубившегося вокруг тумана, призывая заглянуть в себя и не париться.
- Тафари! Тафари, твою кочерыжку за ногу об косяк! Хватит дымить! – Если было надо, участковый умел заорать таким басом, что даже призрачные церберы в подвалах иногда могли обос… обособиться в углу. – Туши косяк говорю, наркоман укуренный!
- Ааааа! – Отделившаяся от стены тень с громким визгом прыгнула на Михалыча, тусклый свет факела, едва освещавшего коридор, успел мелькнуть на плохо заточенном лезвии короткого меча. Звякнуло, направленный неумелой лапой меч застрял с подставленном под удар наруче. Участковый резко выкрутил руку, троглодит не удержал свое оружие и с недовольным бормотанием отскочил в сторону. Вытащив меч из переклинивших его шипов, Михалыч все также громко, но уже с угрозой проорал:
- Ты чё, раста, рамсы попутал? Ты на кого дуриков своих гонишь? На участкового?! – Последнее слово каким-то непонятным образом заскакало эхом между стен, нарастая и наслаиваясь на свои отражения, пока всё вокруг не загудело слитным «ОГОГОГО!!». Трогл, лишившийся меча, даже присел, оглядываясь. В мутных глазёнках на круглой мордахе мелькнуло некое узнавание и он с воплями «Мыхаыч! Мыхаыч!» умчался прочь в сумрак подземелья. Кинув железяку в инвентарь, Михалыч двинулся за ним.
Странные светящиеся зелёным призрачным светом грибы гроздьями свисали с потолка, теснились на стенах, хлюпали под ногами. Сюрреалистическая картина подземного царства дополнялась постоянным шевелением непонятной живности среди этих грибов, отчего казалось, что тоннель дышит, словно живой. В общем, Михалыч ощущал себя микробом, проглоченным каким-то гигантом. Пахло соответствующе.
Вывела эта кишка участкового прямо в тронный зал предводителя троглодитов, Великого и… в умат обкуренного Тафари Ска Джа Мамбы. Обладатель сего громкого титула полностью ему соответствовал и даже подкреплял делом: густое облако сладковатого дыма настолько плотно окутало его и гриб, на котором он вольготно расположился, что Тафари, казалось, парил между полом и потолком пещеры. Впрочем, так оно и было – главный трогл всея подземелья парил в глубинах своего ясно-помутнённого сознания и на призывы участкового реагировать отказывался. Пришлось кинуть в него подвернувшимся под руку троглодитом. Тот, немного взвизгнув, долетел до своего предводителя и только после ощутимого тычка в бок Тафари спустился с небес:
- Начальник…ааа! Друг! – Плоская морда Великого Ска раскололась пополам от широчайшей улыбки. – Пииис! Двигай тело в направлении Джа, бро! Косячок? Шмаль – улёт, дурь на хи-хи пробивает в миг! Ты вот знаешь, откуда родом снежная баба?
Сказать, что Михалыч тупанул – значит не сказать ничего. Участкового реально заклинило на этом вопросе, но Тафари не стал долго ждать ответа:
- Из ЗИМБАБвы! Понял!? – Он заржал в полный голос: - Не, ты понял? Из Зимбабвы она! Там же снега нету ваааа-ще! А она из Зимбабвы!
Только тут Михалыч обратил внимание на еще один дебаф – минус 3 единицы Интеллекта из-за действия «неизвестного яда». Быстро сломав печать на свитке лечения, он встряхнул очистившейся от тумана головой и приступил к допросу. Из которого, вполне ожидаемо, никакого толка не вышло: Тафари смеялся, шутил, пучил глаза в раздумьях, пытался танцевать с Михалычем и с грибами, рассказывал истории из жизни, больше напоминавшие сны упоротого в хлам Сальватора Дали. В общем, делал всё, но не кололся ни по одному вопросу.
- Бро! Взорвали мы вчера конкретно! Цепляло круто, тема пришла ваще крутая! Штакеты кончились, ганджа кончилась, все ваще на хи-хи подсели конкретно. Зажгли, в общем, начальник! – И такой бредовый набор слов продолжался почти полчаса.
Пришлось собрать более-менее дееспособных троглодитов и объяснить политику партии им, потребовав приведения босса в состояние вменяемости к завтрашнему утру, иначе всем придёт большой кирдык в виде кланового рейда. Воспитательная беседа о вреде потреблении наркотиков пришлась не к месту – едва услышав слово «эректильная дисфункция» троглы стали перешёптываться, хихикать и подмигивать. Пришлось сказать, что страшнее этой самой дисфункции только гнев Главы «Самураев» по поводу того, что у жены ночью болела голова из-за веселящихся не ко времени троглов. Зелёных коротышек проняло и они выпихнули из своих рядов какого-то типа типа шамана. Который и поклялся участковому именем непонятного Леголайза, что к утру Великий Тафари Джа будет приведён в состояние стояния, только не надо гнева Главы и пусть его эректильная фисфукция процветает во имя Ска.
Поняв, что ещё немного и его самого посетит Джа, Михалыч сделал финальное грозное лицо и по свитку перенёсся к месту обитания Маньки-озорницы. Которая как раз вылезала из ванны, полной горячей воды…
Дальнейшее можно представить только частями, так как основная часть происходившего в небольшой ванной комнате была скрыта клубами пара. Визг, крики, шлепки, слова, шёпот. Вздохи, вербовка в агенты, снова шёпот, повторная вербовка…
Спустя некоторое, довольно продолжительное время, участковый очутился посреди лесной вырубки. Несмотря на сложный день, Михалыч чувствовал себя свежим и отдохнувшим, лесная прохлада несла бодрость, тело пело, как говорится. На отправленный главе отчет о том, что проблема с троглодитами решена, а над делом (чуть не ошибся в одной букве при написании) Маньки надо еще поработать, пришёл ответ из очень знакомых слов: «Не парься, будь счастлив».
«Видно, спустил пар на стороне. Или на охоту сходил…» - подумал Михалыч, остановившись на опушке. Солнце уже клонилось к закату, тени от высоких сосен пешеходной зеброй рассекали просеку, и так хорошо и легко шагалось между пней, что он стал подпевать звучавшей издалека песне:
Кирка, лопата – лучший мой товарищ,
А тачка, тачка – верный мой жена…
И мы с киркой, с киркою и лопатой,
Тут будем вечно землю ковырять.
Старинная песня всех рудокопов идеально ложилась на ритм шага или взмахи рабочего инструмента. Но вот отсутствие звуков работы, а именно визга пил и стука топоров, вносили в ситуацию некий диссонанс. Именно для разрешения конфликта Михалыч и был направлен сюда Главой.
На лесоповале участкового знали и уважали, так что встретили, обступили и даже не побили. Суть драки между двумя гномами сводилась к тому, что один предлагал сначала подпиливать деревья, а потом рубить, а второй – сначала подрубать, а потом допиливать. С учетом того, что у одного была пила, а у другого топор – правы были оба и для установления истины набили друг другу бородатые морды. К приходу участкового уже всё встало на свои места – пока одно дерево пилили, второе подрубали, после чего менялись. А не работали по причине обеденного перерыва. Угостившись парой яблок и настойкой на ягодах шляхенбуфы, Михалыч за полчаса дошёл до вырубки, которую нарезали штрафникам. Проведя краткую инвентаризацию и убедившись в том, что «не воруют, не присваивают, не пропивают», клановым телепортом он скакнул обратно в замок.
Рыжее солнце укуталось в длинные ленты висевших у горизонта облаков, долина была озарена приятным розовым светом. Замки плыли над землёй, словно сбежавшие из анимэ, в самой же долине было уже темно, зарождавшийся туман наползал на поместья. Вечернюю идиллию нарушали только вопли двух соседей из расположенных невдалеке от поместья Михалыча фортов. Суть конфликта была стара, как мир, не этот, а другой: цербер одного соседа подкопал забор другого соседа, тот взял штакетину и отходил несчастного зверька по рёбрам, после чего был атакован 1х1 первым соседом и навалял ещё и ему. Так как Михалыч любил собак чуть больше, чем людей в целом (ну, может, за исключением одной лишь Маньки) и живодёров в частности, то штрафу по сотне золотых на клановый счёт были подвергнуты оба. Первому было вменено ненадлежащее содержание животного, второму – жестокое обращение с ним же. За драку оба отделались устным предупреждением о возможных Рудниках.
Подкрепившись поданным служанкой ужином, он немного отдохнул и спустился в подвал. Ещё больше, чем истязателей живности, Михалыч не любил призрачных церберов, считая их недостойными отпрысками собачьего рода за патологическую ненависть к роду человеческому. Почти час был посвящен геноциду.
Немного поиграв с Бобиком и ткнув кулаком в крепкий лоб Бывалого, участковый отправился в спальню. Растянувшись поверх одеяла и наблюдая в открытое окно, как последние лучи солнца покидают долину, он подумал: «Хороший день был. Приятный. И на завтра уже планы наметились – надо б разобраться, кто для Тафари и его троглов шмаль поставляет, ведь не зря он сказал «тема пришла». Получится – даже канал накрою».
Он улыбнулся выскочившему сообщению о новом квесте, принял его к исполнению, закрыл глаза и нажал «EXIT».
Охотник за облаками
- Добрый день, мистер Хекслер! Корпорация «Скайвотер» поздравляет Вас с началом смены и желает удачной охоты. «Скайвотер» - лучшая вода, «Скайвотер» - с Вами навсегда!
- Ой, Люси! Ну, сколько можно просить – давай без рекламы.
- Извини, Ирвин, настройки жёсткие при коннекте с кораблем, изменить не получается. – Из браслета послышался легкий смущенный смешок: - Но я стараюсь…
По дороге в рубку ИПИ кратко довела до меня обстановку на фронтах. За прошлые полусутки, на смене Абрахама, ни одного облака в нашем секторе зафиксировано не было, так что Люк провалялся без дела. А вот мне, с вероятностью более 80%, предстояло поработать: из БНП сообщили, что на сегодня в районе Морокко ожидается столкновение небольшого, только начавшего формироваться холодного фронта первого вида с уже устоявшимся теплым потоком. Длина гряды должна составить около двадцати километров и у меня был шанс пополнить счет на карте литров на триста.
Хорошие новости в начале рабочего дня, как известно, стимулируют его удачное продолжение. Привычно пробежав пальцами по виртуальной клавиатуре, под приятную мелодию давно не используемых инструментов, поставленную Люси по моей просьбе, так же привычно проверил работу всех восьмисот блок-аккумуляторов «Погонщика». Огромный корабль откликался на движения руки как кошка, почувствовавшая ласку: слегка вздрагивал, по стенам проносились легкие вибрации, действительно схожие с мурлыканием здоровенного кота – басистые и успокаивающие. Мне всегда кажется, что так «Погонщик» дает понять: «Все нормально, клоудхантер, я не подведу». Я к нему отношусь так же – с любовью.
«Погонщик» - это вверенный мне на эту смену корабль атмосферного воздействия, серебристая двухкилометровая тарелка, лежащая на брюхе на краю испанских пустошей. Сейчас мы – клоудхантер Ирвин Хекслер и искусственный псевдоинтеллект Люси – весь его экипаж, готовый по первому сигналу устремиться в небо, выследить и пленить любое завалящее облачко.
Команда мечты, не иначе. Многие готовы отдать состояния, чтобы оказаться на моем месте, но именно мне повезло родиться с показателем коэффициента пространственного мышления в 173 единицы. И деньги здесь не причем. Для корпорации «Скайвотер» важны не бумажки и металл, корпорация дает людям жизнь в виде небесной воды. А воду добываем мы – охотники за облаками.
Двадцать лет назад никто и не думал, что выдумка трех мечтателей о контролируемом получении влаги из облаков будет спасением для мира. А сейчас планета разбита на сорок секторов, в каждом из которых в режиме постоянной готовности круглосуточно дежурит по два «Погонщика». И сегодня должно повезти мне.
- Внимание, Ирв. БНП передает о начале формировании гряды. Перспектива высокой кучности – более семидесяти процентов. Координаты введены. Расчетное время прибытия – сорок семь минут.
- Ключ на старт, Люси!
В одном из старых фильмов видел, как ковбой лихо вскакивал в седло с разбега. В вирте за неделю тренировок я погнул немало стульев, тренируя подобный прыжок. Вот и представилась возможность:
- Й-иии-хх-ха! – И только высокая спинка достала по затылку, легко шлепнув за мальчишество. – Люси, старт!
«Погонщик» вздрогнул, кресло чуть качнулось на гироскопах. Через десяток секунд корабль вышел в полетный коридор. Сорок минут – немного, но вполне хватит ознакомиться с ситуацией и выработать тактику действий.
- Мальчишка. – И эта туда же, с креслом заодно.
- Люси, работаем. – С ней надо быть построже, иначе на шею сядет. – Выведи на главный характеристики фронта.
- Есть, мон женераль! – Ехидная программка, прошлые разы я побывал уже и Наполеоном, и императором, и даже ханом.
Так, так, так. Хорошо получается: тангенциальный разрыв формируется прямо над береговой линией, длина фронта по наибольшей плотности превышает двадцать два километра, высота – чуть больше двух. Облачка-то действительно формируются высококучевые, упускать даже полкилометра будет непростительно. Ага, значит, расширим зону захвата до двадцати пяти, чтобы с гарантией. Остаток фронта рассеется, потерь не будет.
Набросав примерный план захвата, отдал его на корректировку Люси, сам окунулся в глубину вычислений прогона. Люси, конечно, с этим справится гораздо быстрее, но терять навыки не хочется, через полгода переэкзаменовка для повышения допуска. Другой сектор, другой «Погонщик», другие заработки…
За сведением цифр время пролетело незаметно. И вот уже перед нами выросла гряда светло-серых, только набирающих мощь облаков. Как бы не хотелось дать им возможность подрасти, но… не в этот раз. Слишком слабо прогнозируемыми становятся потоки при нарастании критической массы, возрастает риск не справится силами одного «Погонщика». А второй не успеет с другого края планеты, упущу фронт и – прощай, годовая премия.
- Ну, что, милая, начали?
- Расчеты завершены, вероятность успешного окончания операции – 98%. – И куда делась ироничная веселушка? Всегда с началом работы Люси будто меняется, превращаясь в отточенный инструмент, способный только непогрешимо выполнять поставленную цель.
- Первый уровень БА – старт.
- Старт первого уровня блок-аккумуляторов произведен успешно.
- Изменение позицию на точку «два».
- Расчетное время прибытия – тридцать секунд. – И спустя тридцать секунд:
- Прибыли на точку «два».
- Второй уровень БА – старт.
В таких неторопливых фразах проходит первая фаза операции – окружение. Спустя двадцать минут многокилометровый фронт нахмурившихся небесных странниц был окружен «Погонщиком» сетью, состоящей из семисот тысяч потоковых генераторов – огромных вентиляторов, гоняющих подогреваемый или охлаждаемый воздух в строго рассчитываемых направлениях.
- Люси, проверь основные точки прогона.
- Проверено, исправлен один вектор на ноль-три градуса. Схема прогона в норме.
- Запуск второй фазы.
Прогон – самая долгая фаза, за несколько часов мы должны развернуть фронт, перегнать его через большое грязное озеро, не так давно именовавшееся Средиземным морем, и доставить к водозабору в песках Италии. Все идет по рассчитанному плану, корабль и сопровождаемый нами груз благополучно бросили тени на заброшенные стационарные опреснители и уже к обеду тёмная громадина зависает над излучателями в районе Милана. Тёмная потому, что поджимая то с одного, то с другого бока, мы с Люси утоптали фронт до приемлемых пяти километров в горизонтальном диаметре и вывели водосодержание на 9 грамм на кубометр. Ещё раз – все по плану.
- Люси, уточняем привязку генераторов. Локализуем…
- Локализация завершена.
- Запуск третьей фазы.
Из-под тучи скользнули в стороны генераторы первого уровня. Наполненное водой брюхо бесконтрольно заколебалось над водосборниками.
Я знаю, что нас прекрасно видно – и глазами, и приборами, но ритуал есть ритуал:
- Бюро, я капитан «Погонщика» клоудхантер Ирвин Хекслер. Задача выполнена, доставленная масса равняется одному миллиону семидесяти тысячам тонн. Сообщите о готовности к приему. – И самые главные слова: - Или отпустить птичку?
- Клетка для птички готова, Хекс! – Ребята из Бюро наблюдения за погодой от ритуала не отступают ни на йоту, никогда. – Обрежь ей крылья!
По команде Люси генераторы усиливают невидимое давление, сжимая тучу до максимальной плотности. Три минуты… Две… Одна… Готово. Старт!
Из излучателей бьют вверх, на высоту в три километра, незаметные глазу лазерные лучи, аккумулируя электрический заряд на мельчайших частичках воды и заставляя их слипаться. Держим, держим…
- Импульс!
В глубине иссиня-черных клубов тумана проскальзывает накопленный разряд, грохочет гром и строго в водозабор за полчаса изливается больше миллиона тонн небесной влаги. На ближайшие несколько недель всему населению Евросоюза обеспечены счастливые дни рядом с наполненными накопителями. И эту воду им доставили Ирвин Хекслер и Люси, ироничная программа искусственного псевдоинтеллекта, живущая в моем браслете.
Спустя час я иду выслушивать очередной инструктаж о мерах личной безопасности сотрудника корпорации «Скайвотер» при нахождении вне охраняемой территории. Я безопасникам как кость в горле: мог бы жить в посёлке на территории, но вот добился себе права на проживание в городе. А что вы хотели – уникальное развитие интеллекта! Такими, как я, в корпорации дорожат, готовы пойти на встречу почти по любому капризу.
Недопустимость демонстрирования принадлежности к корпорации в отсутствии охраны – основа основ, все прочее – стандартное бла-бла-бла службы охраны. Пикнул браслет – есть, плюс триста пятнадцать литров! Хорошо смена закончилась, даже лучше ожидаемого! Парам-пам-пам!
Обналичив во флягу для скрытого ношения три литра, я скользнул в уже дожидавшийся флайер охраны и снова взмыл в светло-голубое выгоревшее небо. Остался за бортом забор водоприемника, окруженный редкой цепочкой протестантов. И хочется им ради никому не нужных лозунгов переться за двадцать километров по выжженной пустоши? Ведь бесплатные шесть литров от этого больше не станут, как и вода не подешевеет.
Пять минут – и в сопровождении двух киборгов, вооруженных нейрошокерами, иду от площадки флайеров домой. Этот путь, около двух километров иссушенной дороги, обычно для меня самый трудный. Здесь меня знают в лицо, здесь знают, кто я и… здесь меня ненавидят. Слава, почет, благодарность за воду – все это там, в моих фантазиях на высоте. Здесь, несмотря на солнечный жар, меня встречают стоящие на обочинах люди, живущие со мной в соседних домах. Такие же, как я, но не сопровождаемые по работе стальными шагающими машинами. Моих соседей немного, человек двадцать, все грязные, чумазые, вонючие. Это над ними сегодня я прогнал облако, подарившее краткую прохладу и не проронившее ни капли дождя. Они смотрят и молчат, но это молчание громче любых криков обвинения.
Люди, разве это я виноват, что Солнце греет всё сильнее с каждым годом? А может, это моя вина в том, что все пресные источники на этой проклятой планете иссякли или загрязнены? Разве я запатентовал единственный на сегодня способ получения влаги для высыхающего человечества? Нет, я обыкновенный клоудхантер, простой рабочий гигантской корпорации, держащей на водяной игле всю цивилизацию. Простой человек, такой же, как и все вы, только я умею управлять «Погонщиком», а вы нет. И свою работу я стараюсь выполнять хорошо. Но взгляды жгут спину…
У дверей квартиры Марты, моей соседки, которая одна воспитывает двух детей, ставлю на пол флягу с водой и стучу. Хорошая женщина, красивая, только из-за неё живу в городе, несмотря на риски, но её соцстатус не даёт никаких шансов на повышение водного лимита. А в посёлке за лимитом смотрят жёстко, в этом вопросе корпорацию у меня нагнуть не получается.
Меня здесь ждут: дверь чуть приоткрылась, грязная рука цапнула подарок. Сверкнул злобой ожесточенный детский взгляд и щель со стуком исчезла. Я вздрогнул.
- Люси, запиши меня на завтра к психологу.
- Что, опять накрывает? Ладно, извини, извини. На восемь тебя устроит?
Почему я плохой для них!?
Ой! (Настоящий хардкор)
- Ой!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Информация добавлена.
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 99 НР.
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 99.
- Ай!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 98 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 98.
- Ай! Ой! Уууу! Ай! Бежать отсюда! Ой!
…
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 90 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 90.
Вы победили подряд десять монстров вида «Пчела». Вы получаете достижение «Враг Пчел» - урон по пчелам увеличен: +1, иммунитет к укусам пчел – 10% (на текущем уровне заблокирован).
Для повышения уровня достижения победите подряд сто монстров вида «Пчела».
Репутация с Малым Роем Цветочной поляны, ур. 1 снижена, текущая репутация – «Недоверие».
- О, ачивка! Ой-ё! Быстрее! Ааай!...
…
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 2 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 2.
- Речка! В воду, быстрее! Ой!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 1 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 1.
- Блин, обрыв! Ай!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, Вы погибли.
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Ничья! Опыт не получен, до повышения уровня еще 1.
До воскрешения 3 минуты, 2 минуты 59 секунд, 2 минуты 58 секунд…
- Глоссарий! Монстры! Пчела Цветочной поляны, ур. 1!
Пчела Цветочной поляны – монстр локации «Цветочная поляна», максимальный уровень – 1, максимальный урон – 1, уникальные особенности: погибает при нанесении урона противнику, игнорирует любую броню. Коллективный монстр, групповая форма жизни – Рой, существующий в пределах локации, в случае боя с монстром ответную агрессию проявляют все остальные особи Роя.
Рой – групповая форма жизни Пчел. Виды Роя – Малый Рой (1000 особей+Королева), Средний Рой (10000 особей+100 Защитных Трутней+Королева), Большой Рой (100000 особей+1000 Защитных Трутней+Королева). Ареол обитания Роя – Улей…
До воскрешения 1 секунда.
Вы воскрешены на точке привязки стартовой локации «Цветочная поляна».
- Ай!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 99 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 200.
Вы получаете новый уровень! Текущий уровень – 2. Уровень жизни увеличен на 100 НР, текущий уровень жизни – 200 НР. Свободных очков характеристик – 2
- Ой! Ё! Уууй! Аааа!...
…
- На бегу ветку отломил, буду отмахиваться! Уй!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 135 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 135.
Вы смогли изготовить оружие в условиях сражения. Вы получаете уникальный навык «Боевой Оружейник» - изготовленное Вами оружие всегда носит характеристику «улучшенное».
Оружие: «Ветка с листьями», урон: +2, прочность: 1000/1000. Привязать?
- Да! Уник-навык, супер! Ой-ой-ой!...
…
Начался бой!
Вы атаковали монстра «Пчела Цветочной поляны, ур. 1» оружием «Ветка с листьями».
Вы наносите монстру урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 131.
Вы атаковали монстра «Пчела Цветочной поляны, ур. 1» оружием «Ветка с листьями».
Вы наносите монстру урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 130.
- Ихххххааа! Ай! Зараза!...
…
- Речка! Жизнь – 105, так что – вперед! Ай!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 104 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 104.
Вы победили подряд сто монстров вида «Пчела». Вы получаете достижение «Тиран Пчел» - урон по пчелам увеличен: +2, иммунитет к укусам пчел – 20% (на текущем уровне заблокирован).
Для повышения уровня достижения победите подряд тысячу монстров вида «Пчела».
Репутация с Малым Роем Цветочной поляны снижена, текущая репутация – «Ненависть».
Вы покинули локацию «Цветочная поляна».
Вы прибыли в локацию «Быстрая река».
Желаете изменить точку привязки?
При падении с высоты Вы получаете урон 100 НР, остаток – 4 НР.
Вы тонете, урон водой 1 НР в секунду, остаток – 3 НР.
Вы тонете, урон водой 1 НР в секунду, остаток – 2 НР…
- Ээээ…
Вы погибли. До воскрешения 3 минуты, 2 минуты 59 секунд, 2 минуты 58 секунд…
- Блин, че за ботва? Хотя… ну ее на фиг, такую точку респа.
Вы воскрешены на точке привязки стартовой локации «Цветочная поляна».
- В бой! Урраа-айй! Ай! Победа! Победа! Победа! Ой! Ай! Победа! Ай!...
…
Вы получаете новый уровень! Текущий уровень – 3. Уровень жизни увеличен на 100 НР, текущий уровень жизни – 300 НР. Свободных очков характеристик – 4…
Вы погибли. До воскрешения 3 минуты, 2 минуты 59 секунд, 2 минуты 58 секунд…
Вы воскрешены на точке привязки стартовой локации «Цветочная поляна».
…
Вы получаете новый уровень! Текущий уровень – 4…
…
Вы получаете новый уровень! Текущий уровень – 5…
Внимание, стартовый бонус «Неуязвимость новичка» снят. При следующей смерти персонажа будет получен урон в размере одного уровня.
…
Вы погибли. Получен урон один уровень. Текущий уровень – 4.
До воскрешения 3 минуты, 2 минуты 59 секунд, 2 минуты 58 секунд…
Вы воскрешены на точке привязки стартовой локации «Цветочная поляна».
…
- Ой!
…
Вы получаете новый уровень! Текущий уровень – 5…
Внимание, стартовый бонус «Неуязвимость новичка» снят. При следующей смерти персонажа будет получен урон в размере одного уровня.
…
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 358 НР
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 1142.
Вы победили подряд тысячу монстров вида «Пчела». Вы получаете достижение «Деспот Пчел» - урон по пчелам увеличен: +3, иммунитет к укусам пчел – 30%.
Для повышения уровня достижения победите подряд десять тысяч монстров вида «Пчела» равного с Вами или выше уровня.
Репутация с Малым Роем Цветочной поляны снижена, текущая репутация – «Вражда».
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Королева Пчел Цветочной поляны, ур. 5». Информация добавлена.
Монстр наносит Вам урон 30 НР, остаток – 328 НР.
Монстр наносит Вам урон 32 НР, остаток – 296 НР.
Вы наносите монстру урон 6 НР, остаток – 44 НР.
Монстр наносит Вам критический урон 58 НР, остаток – 238 НР.
- Уууэй! Мама!
…
Монстр наносит Вам урон 28 НР, остаток – 17 НР.
Вы наносите монстру урон 7 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +50 ЕХР, до повышения уровня еще 1092.
Вами уничтожен Малый Рой Пчел Цветочной поляны. Опыт + 250 ЕХР, до повышения уровня еще 842.
Открыт доступ в хранилище «Улей».
- Вау! Мишка очень любит мед!
Вы получаете ресурсы: мед – 500 ед., пыльца – 100 ед., воск – 200 ед., пчелиный яд – 10 ед.
Вы перегружены на 400 ед. веса, передвижение невозможно.
- Это мы сейчас поправим!
Вы употребили в пищу 50 ед. меда (остаток – 450 ед.), восстановлено 100 НР.
…
Жизнь восстановлена до максимума. Возможно передвижение без штрафов.
- Ой!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Пчела Цветочной поляны, ур. 1».
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 499 НР.
Нанеся урон, Пчела умирает.
Монстр получает урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 841.
- Рой респнулся! Валить отсюда! Ай! Уй!
…
- Речка!
Вы покинули локацию «Цветочная поляна».
Вы прибыли в локацию «Быстрая река».
Желаете изменить точку привязки?
При падении с высоты Вы получаете урон 100 НР, остаток – 354.
Вы тонете, урон водой 1 НР в секунду, остаток – 353.
Вы тонете, урон водой 1 НР в секунду, остаток – 352.
…
Вы тонете, урон водой 1 НР в секунду, остаток – 83.
Вы проплыли 10 метров. Вы получаете навык «Пловец» - прежде чем начать тонуть, Вы сможете плыть в течение 10 секунд. Для повышения уровня навыка до «Умелый Пловец» проплывите, ни разу не утонув, 100 метров.
Вы покинули локацию «Быстрая река».
Вы прибыли в локацию «Берег Быстрой Реки».
- Ай!
Начался бой!
Вы атакованы монстром «Комар с Берега Быстрой реки, ур. 1». Информация добавлена.
Монстр наносит Вам урон 1 НР, остаток – 82 НР.
Вы наносите монстру урон 1 НР, монстр погибает.
Победа! Опыт +1 ЕХР, до повышения уровня еще 764.
- Да вы что тут, все озверели тут?!
…
- Уфф, отстали. Мед, мед, мед… Вкусно. Пока статы раскидаю…
Жизнь восстановлена до максимума.
Ресурс «Мед» утрачен.
- Так, где здесь поселение с квестами? О, игроки… Превед!
- Ребята, атас! Ведмедь!
- Вали его!
Начался бой!
Вы атакованы игроком «ЛехаНаглый44, ур. 7».
ЛехаНаглый44 наносит Вам урон 82 НР, остаток – 418 НР.
Вы атакованы игроком «Бульбозаврс, ур. 5».
Бульбозаврс наносит Вам критический урон 116, остаток – 302
ЛехаНаглый44 наносит Вам урон 67 НР, остаток – 235 НР.
Вы атакованы игроком «Нагнутитель11, ур. 6».
Нагнутитель11 наносит Вам урон 87, остаток – 148
ЛехаНаглый44 наносит Вам урон 36 НР, остаток – 112 НР.
Бульбозаврс наносит Вам критический урон 104, остаток – 8
ЛехаНаглый44 наносит Вам урон 8 НР, Вы погибли.
Получен урон один уровень. Текущий уровень – 4.
Безвозвратно потеряны ресурсы: пыльца – 30 ед., воск – 60 ед., пчелиный яд – 3 ед.
До воскрешения 3 минуты, 2 минуты 59 секунд, 2 минуты 58 секунд…
- Козлы! Я же еще даже респ себе не сменил… Козлы ПКшные! Всех в блэклист! Ненавижу!
Вы воскрешены на точке привязки стартовой локации «Цветочная поляна».
- Ой! Да ну на фиг! Ай! Выход!
Позиция персонажа удачно сохранена.
- Ага, щас! Удалить персонажа? Подтверждаю!
- Миша! Снимай шлем, иди обедать! Уроки еще не сделаны!
- Я ща рерольнусь и другим персом нагну эту хардкорщину! Титана выбрать или тролля?
- Миша!!
- Иду, бабушка, иду! Иду уже…
Экспансия Семьи Тарра
1 ноября 2030 года нам поставили ультиматум. Прозвучал он сразу отовсюду: заработали телевизоры, им вторило радио, включились смартфоны, запустились стримы, над каждым населённым пунктом завис огромный голографический экран...
Все люди Земли увидели его - лысого гуманоида с огромными глазами и серой кожей. И услышали:
- Жители Земли! Это сообщение транслируется по всем доступным на вашей планете линиям связи и будет повторено трижды. Я представляю Семью Тарра – галактическую цивилизацию четвертого типа – и уполномочен Семьей на расселение вашей планеты.
Советом Семьи принято решение о расширении пространства обитания и освоении новых территорий. Приоритетное право на вмешательство в жизнедеятельность цивилизации второго уровня предоставлено Семье Тарра на основании статуса цивилизации четвертого уровня и утверждённого расчета вектора развития популяции. Территориальное право на вмешательство в жизнедеятельность человеческой цивилизации на планете Земля предоставлено Семье Тарра на основании получения Первого Сигнала, зафиксированного Советом цивилизаций Галактики.
Ваша планета будет заселена Семьёй Тара. Звёздная система будет приведена в пригодное для нужд Семьи Тарра состояние. Свободное от претензий человечества околосолнечное пространство будет использовано для сокращения межзвездных прыжковых путей посредством установки межтрассового порта-коннектора и будет доступно любым цивилизациями Галактики. Данное условие всеобщей пользы не позволяет опротестовать решение о расширении пространства Семьи Тарра в Совете цивилизаций Галактики.
Имеющаяся популяция людей в количестве на данный момент восьми миллиардов двухсот семи миллионов ста сорока тысяч восьмисот тридцати двух будет расселена на планетах, находящихся под протекторатом Семьи Тарра. Эти же люди, как представители единственной в системе цивилизации, признаются наследниками Солнечной системы и каждому из них открывается индивидуальный торговый счет в банке Семьи Тарра.
Расходы по очистке звездной системы возлагаются на наследников системы в равных долях и зачисляются в долг каждого наследника. В случае смерти наследника его долг распределяется в равных долях между другими живыми наследниками. Расходы по расселению возлагаются на работодателя или собственника работника и могут быть включены в расходы работника по соглашению сторон трудового или торгового договора. Расходы по постройке и эксплуатации межтрассового порта-коннектора берет на себя Семья Тарра.
Десятая часть дохода от эксплуатации межтрассового порта-коннектора на протяжении трех земных лет после начала его работы распределяется в равных долях и зачисляется на индивидуальные торговые счета наследников системы при каждой активации коннектора в качестве компенсации за пользование системой. Одновременно с распределением дохода проводится вычет расходов по очистке системы до исчерпания общей суммы задолженности. По окончании компенсационного срока право собственности на Солнечную систему переходит к Семье Тарра.
Расселение будет производиться на основании свободного выбора каждого жителя Земли из предоставленного списка рабочих вакансий. Право выбора места расселения можно использовать один раз, отказ от выбранного места расселения не рассматривается.
Расходы по генетической модификации работника возлагаются на работодателя или собственника работника и могут быть включены в расходы работника по соглашению сторон трудового или торгового договора. Решение за человека в возрасте до двенадцати земных лет принимается его старшим родственником или в принудительном порядке.
На принятие решения о месте расселения выделено время в количестве одних земных суток с момента окончания данного сообщения. Людям, не определившимся с местом расселения до истечения срока, место расселения будет выделено в принудительном порядке с учетом имеющихся заявок о вакансиях от потенциальных собственников или работодателей.
По всем возникшим вопросам вы можете обратиться к советнику по мультисенсорному каналу, произнеся вслух слова: «Вызываю советника».
Информацию об имеющихся вакансиях можно получить по мультисенсорному каналу, произнеся вслух слова: «Список вакансий». Затребованная информация будет представлена по доступному для запрашивающего каналу связи.
Данное сообщение будет повторено еще трижды, следующее повторение – через час.
Семья Тарра приветствует вас, земляне, на просторах Вселенной!
И через трое суток людей на Земле не осталось. Человеческая цивилизация была рассеяна на 14.692 планетах Семьи Тарра. Сейчас зарождается Сопротивление, мы хотим вернуть себе Землю. Будет ли будущее у людей? Зависит только от нас.
Дом, милый дом
- А ты расскажешь мне сказку?
- Сказку? – Чуть полноватый мужчина лет сорока-сорока пяти поправил край одеяла в ногах Томми. – А тебе разве не поздно слушать сказки? Вон какой большой уже, скоро шесть, да? Давай лучше я расскажу тебе историю.
- А она интересная? – Мальчишка чуть приподнялся над подушкой, но сильная прохладная ладонь мягко вернула его голову на место.
- Очень. – Мужчины чуть улыбнулся. Будь в комнате больше света, можно было бы сказать, что губы его, обрамлённые эспаньолкой, скривились иронично и с лёгкой примесью грусти. Но полумрак детской нарушался лишь желтоватым квадратом окна и лицо мужчины Томми почти не видел. Да и не разобрался бы в оттенках эмоций, на миг скользнувших в глазах и улыбке так внезапно появившегося в его комнате незнакомого дяди. – Это будет история нашего дома. Ты ложись удобнее, глазки прикрывай и слушай.
- Да, история моя будет о нашем доме. Ведь он теперь наш, Томми. А началась эта история когда-то давно, я тогда был ненамного старше тебя… Точнее, намного, но не то, чтобы взрослым. Мне было чуть больше шестнадцати, когда в поисках приключений я сбежал от родителей и отправился путешествовать по Америке. Искали они меня или нет, даже не думал, просто забыл о них. Хотя, теперь-то, уверен, что искали.
Но это сейчас. А после побега я их не видел никогда. Скитался, бродяжничал, были и приключения, разные – и хорошие, и не очень, но о них я расскажу тебе как-нибудь потом. У нас ещё много времени будет, чтобы рассказывать истории в нашем доме.
Вырос, нашёл работу, даже женился. Представляешь? Женился, да… Много лет прошло, я построил свой дом, открыл собственную мастерскую сначала в пристройке, потом снял ангар, потом выкупил его. И, так странно, ни разу за все эти годы не вспомнил о родителях. Как, почему… Детей у нас с Элли не было, может поэтому я и не вспомнил ни разу такие слова, как «отец» или «мать». Элли оставила меня одного, когда ей исполнилось шестьдесят три. Она была на пару лет младше, но болезнь какая-то, тебе не интересно, да и мне тоже уже не до того.
Через пару недель после того, как я остался один, в почтовом ящике обнаружилось письмо. Простой белый конверт, без марок и штемпелей. А в нём – пара листков, исписанных витиеватым стариковским почерком. Мой отец написал, представляешь. Не знаю, как это письмо дошло до меня, как он нашёл адрес, но отец написал мне письмо. Он звал меня приехать.
Писал, что они искали меня, подавали в розыск. А спустя три года уехали из Висконсина и купили вот этот дом. Писал, что они с мамой никогда не переставали ждать меня. И она не дождалась… А отец надеялся всё же увидеть меня, доживая последние дни в уже начавшем коситься доме. В этом доме. Что на меня нашло – я не понимаю до сих пор. Но я сорвался, прыгнул в пикап и полетел, только шины по асфальту шуршали. Полторы тысячи миль за трое суток, представляешь?
Опоздал. К моему приезду перед домом уже стояла табличка «Продаётся», а калитка висела на одной петле. Наверно, кто-то ненароком зацепил её, а поправить было уже некому. А войдя в дом, я понял, что теперь – дома. Странно звучит, правда же?
Ходил по комнатам, открывал двери, заглядывал в шкафы и всё глубже и глубже проникал в жизнь моих стариков. Они прожили здесь больше полувека и каждая вещь напоминала мне о них. И об упущенных годах родительской и сыновней любви.
Оформить наследство мне помог мистер Брайен – старенький, небрежно одетый нотариус, так и не снявший ни разу свою странную шляпу-котелок.
Получив на руки документы и вернувшись домой, я увидел… маму. Она вышла по мне навстречу, обутая в мягкие шлёпанцы и махровый халат с вышитыми на нём птицами. А светившее через открытую дверь солнце пробивало своими лучами и фигуру, и одежду, делая птиц почти живыми. Как и её саму…
Мама улыбнулась, кивнула как так и надо, будто и не было долгих лет разлуки. И позвала на кухню – кушать оладьи с кленовым сиропом. Словно сомнамбула, я пошёл за ней и в дверях столкнулся плечами с отцом. Конечно, не столкнулся, а прошёл сквозь него, но ты понял, о чём я, верно?
Так мы и жили здесь втроём, полной семьёй. Что стало со мной, с моим телом? Не знаю, не помню и не хочу вспоминать. Мама сейчас в основном готовит на кухне, отец столярничает в мастерской и лишь изредка заходит в комнаты, а я брожу по дому, открываю двери, заглядываю в шкафы, навожу порядок. Дому стало немного лучше, но всё равно – выглядит он ещё очень старым. Нужны, понимаешь, новые силы, силы жизни. Так что пришлось снова выставить его на продажу.
И вот теперь нас будет пятеро: ты и твоя мама – просто молодцы, что купили его. Ты уже с нами, а мама – её же Мэри зовут, да? – скоро присоединиться. Она мне нравится, да и я будто помолодел здесь, в родительском доме. Мэри найдётся здесь работа по душе, уверен. Думаю, что в кладовой и подвале много ещё чего, чему требуется хозяйственная женская рука. А ты сможешь кататься по коридору на велосипеде и ещё… На чердаке можно построить вигвам индейцев! Это же наш дом, Томми. Что хотим, то и делаем.
- Томми? – Из-за двери послышался женский голос. Полоса света от коридорного бра скользнула к кровати. – Ты о чём там болтаешь?
Молодая стройная женщина заглянула в комнату. Томми был с головой укрыт одеялом, его силуэт лишь смутно угадывался в полумраке комнаты. Он мерно сопел во сне и даже не шевельнулся на голос мамы. Мэри ласково улыбнулась, плавно прикрыла дверь. «В кладовой надо ещё сегодня навести порядок». За своими мыслями она не услышала, как стукнул, задвинувшись до упора, бельевой ящик шкафа.
****
- Милый, а как тебе этот вариант?
Автомобиль остановился на обочине улицы в пригороде разраставшегося Тэнвилля. Посреди плохо подстриженного газона торчала палка с прибитой к ней табличкой «Продаётся». Калитка на входе во двор чуть провисла на верхней петле. Но дом за оградой выглядел милым, ухоженным, входная дверь и крыльцо явно были недавно покрашены. В чердачном окне мелькнул отблеск солнца, как раз вышедшего из-за облака.
- Неплохо. Давай на завтра закажем просмотр, там телефон указан.
- Мне нравится. Я уже хочу жить в этом доме…
Как заказать пиццу
- Серёга! Заказ от Косаря! Твоя очередь!
- Ой, блиииинн….
- Не блин, а пицца! Не забывай, где и кем работаешь, везунчик.
- Не везунчик, а развозчик!
- Язык – что помело, Серый, вот ты кто. Хватай-лети!
- Уже-уже…
Кейс на багажник. Удар по педалям. Интересно, что час грядущий мне готовит?
Запас времени – 37 минут:
- Кручу-кручу-верчу колеса, кручу…. Твой адрес – не дом и не улица… Вооозле дома твоегооо…
Мой велосипед, как и я, уже давно знает маршрут. 7 минут на всё про всё. Это я про доставку до двери квартиры. А вот еще полчаса – на непредвиденные обстоятельства. Да-да, именно тридцать минут остаётся в запасе на то, чтобы вручить уважаемому и горячо-любимому постоянному клиенту Андрею Марковичу – подпольная кличка «Косарь» - его заказ.
Андрей Маркович – звезда нашей пиццерии, двадцатилетний балбес, живущий в пентхаузной квартире закрытой элитной многоэтажки. Не знаю, почему шеф до сих пор не послал этого мажора на север или йух, но не послал и поэтому заказ в этот адрес мы выполняем по стандартной схеме «45 минут доставка или пицца бесплатно». А.М. эту схему знает, активно пользуется и часто выигрывает. Для него – игра, для нас – убыток, особенно для доставки, которая платит из своего кармана. А вот когда выигрываем – чаевые от А.М. соответствуют его кличке.
Хорошо хоть, что заказывает он по графику: всегда в понедельник и четверг примерно в 17.00 пиццу с анчоусами или пиццу «а-ля Венеция». Повара к этому времени в эти дни уже готовы (им нужно 3-5 минут на разогрев, финальную обработку и упаковку), а доставка – вся на низком старте. Жребий падает на того, записку с чьим именем шеф вытащит из коробка с надписью «Камикадзе». Сегодня на заклание предан я.
Пару раз господина Косаря уже посылали, пару раз бросали пиццу в наглое лупоглазое лицо, но толку мало: ребят уволили, А.М. компенсировали нехилый такой моральный ущерб за счёт тех же ребят, и просили делать заказы снова. Что он и делает.
Плюс для нас: мы множество его уловок уже знаем и обходим. С каждым разом ему все сложнее не расплатиться и, значит, шанс на чаевые неплохой. Кстати, мой личный счет с Косарём – 4:2. В его пользу.
Запас времени – 35 минут:
Пробил колесо. Хорошо, что заднее, плохо – что пробил. Велик придется бросить и на бегу молится местному богу гопоты, чтобы отвёл их взгляды.
Кейс в руки, ноги – тоже. В ближайших жизненных планах – полкилометра галопом по пересеченной городской местности.
Запас времени – 33 минуты:
- Чтооо!? Какой на фиг ремонт дороги!? Какой порыв водопровода!? Вы что, не понимаете, что меня Андрей Маркович ждёт!? Кто такой Андрей Маркович? Да Андрей Маркович вас всех тут купит и продаст, если не увидит меня через полчаса! Быстро! Я сказал – быстро обеспечьте мне проход на ту сторону! Как? Это ты меня спрашиваешь? Как угодно!
Класс. Первый раз меня на руках через дорогу переносят двое мускулистых мужиков в рабочих робах. От них пахнет землёй, асфальтом, мощью… Тьфу, блин, так и на тёмную сторону недолго перейти.
- Эй! Спасибо!
- Иди лесом, мажор…
Запас времени – 24 минуты:
Дааа уж, подзатянулось. Вот правильно говорят – в России две беды. По одной с трудом можно ездить и ходить, а когда ремонтируют… Ладно, не об этом. А вторую зовут Андрей Маркович.
На шлагбауме сегодня Тощий. Плохо, он никогда не пускает на территории комплекса без звонка от клиента. А Косарь в ожидании доставки – как рыбалка в плохую погоду в ожидании поклёвки – трубку не берет.
Ещё две минуты на пробежку.
Запас времени – 22 минуты:
У нас на такой случай есть тайная тропа. В дальнем углу ограждённого двора забор вплотную подходит к двум заржавленным металлическим гаражам-ракушкам. Как их ещё не снесли – не знаю, но по ним очень удобно перепрыгивать через ощетинившиеся пики.
Прыжок! Полёт! Чудеса эквилибристики с пиццей в одной руке!
Запас времени – 21 минута:
Каким-то чудом я не наступил и не упал на осколки разбитой бутылки… И это на территории элитного комплекса, у дома образцового содержания!
Дальше, дальше, время не дремлет, А.М. не спит. Он замер у огромного будильника и с наслаждением и тревогой отсчитывает секунды. Сейчас он легко улыбается: обычно ему уже должны звонить в дверь, а меня всё нет.
Ничего, победа будет за нами!
И только тут я заметил, что бутылка до меня таки добралась. На ребре ладони сочится кровью узкий и длинный порез…
Запас крови… Запас времени – 17 минут.
Всегда ношу рубашки из х/б. Синтетику не перевариваю в принципе, как и постоянного клиента по имени... ну, вы знаете. Обмотав оторванный рукав вокруг повреждённой кисти и поплотнее затянув импровизированный жгут, выглянул из-за угла – кто у входа: консьерж или консьержка. И тот, и другая своими местами дорожат, но с бабкой можно договориться. Особенно сейчас – на жалость надавить, ранение показать.
Хотя – тоже так себе вариант. Ещё скажет, что все вокруг кровищей заляпаю…
Наверно, лучше через подвал…
Запас времени – 15 минут.
Есть у нас ещё крысиный ход. В дворницком подвале есть дверь, которая выводит через кишку коридора в помещение для хранения снегоуборщика, а оттуда можно попасть в лифтёрную, а оттуда – в лифт. И на двадцать седьмой этаж – вжжжих!
Как правило, дворницкая пустая днем и открытая.
Как правило… Сегодня – не мой день. Дверь на замке.
Запас времени – 11 минут.
- Я с ними.
- Куда?
- Вещи помогаю носить, не видите?
Хорошо, что как раз во время у подъезда остановилась «Газель» с мебелью. Пять грузчиков, бригадир, пара детишек, я, консьерж создали необходимую массовку, которая позволила мне проникнуть в прохладное логово местной элиты. Пусть и не без проблем, но до лифта я добрался.
До лифта, полного грузчиков. А если он сейчас вдруг остановиться между этажей? Денек сегодня неблагоприятный, экология взбунтовалась, солнечная активность жарит…
Пешком? 27 этажей, 11 минут. Ждать лифта? А если они его притормозят? Так что же делать?
Запас времени – 3 минуты.
«24 этаж»
Охо-хо-х….
Запас времени – 1 минута.
Вместе со мной, вывалившимся на площадку с лестницы, из лифта (будь он проклят) вышли грузчики с огромным пианино. И мгновенно перегородили ведь проход до квартиры А.М.
Я с криком разбежался и прыгнул щучкой.
Точный расчёт.
- Вот деньги за заказ, шеф. Тысяча двести.
- Успел?!! Красавчик, Серега! Слышите – он успел! Что с рукой? Вера, неси аптечку! Чего пешком, где велик?
Отмахнувшись от шефа, я хромая прошёл в комнату персонала. Стёр с пластиковой доски старый счёт напротив своей фамилии и вывел красным фломастером новые цифры.
5:2
Прыжок в никуда
Прыжок в никуда
Наш преподаватель по теории космоса очень любил наглядные пособия. Одним из самых используемых им предметов был простой лист бумаги. Помню, как на первой вводной лекции он взял лист и сказал:
- Космос – очень простая в своей сути и в теории штука. Он – как вот этот лист бумаги. Возьмите в руки каждый по листу. Видите? Они двухмерные, плоские. Не будем углубляться в микрокосмос с его слоями молекул, господа студенты… Теперь сложите лист пополам. Что получилось? Ага! Лист уже имеет три измерения.
Он взял лист за края и несколько раз развернул-свернул его, будто крылья бабочки. Поднёс его к лицу и посмотрел на нас между линий этой импровизированной буквы V.
- Теперь у него есть не только длина и ширина. Теперь у него есть что-то между вот этими векторами и плоскостями… Пустота, вакуум, пространство или подпространство – вариантов названия много. И в перемещении через это «что-то» вся идея Прыжков. Между двумя точками на скомканном листе всегда два пути: первый – множественный и равняется он выбранному вами расстоянию при движении по плоскости самого листа. Расправьте лист и нарисуйте две точки. Между ними можно проложить не только прямую, согласитесь, но и любое количество самых извилистых линий. Это и есть маршруты в привычном для нас плоском космосе. А вот второй путь…
Он взял со стола длинную металлическую иглу. Видно было, что такая демонстрация свойств космоса доставляет ему истинное наслаждение. Держа сложенный вдвое лист перед лицом, он проткнул его иглой насквозь и с улыбкой первооткрывателя посмотрел на аудиторию:
- Второй путь, господа студенты, это нестабильная по протяжённости прямая между точками, расположенными на поверхности смятого листа. Если лист развернуть – путь будет длиннее, если свернуть – короче. Можно долго чертить линии по длинному пути, а можно сложить лист, увидеть безликую черноту пространства и, прыгнув по прямой из точки А, оказаться в точке Б значительно быстрее. Это и есть Прыжок – мгновенное перемещение на чудовищные расстояния, измеряемые световыми годами. В процессе подтверждения такой теории структуры космоса и была открыта прыжковая физика. Именно её мы будем изучать на протяжении двух семестров.
***
Это было на втором курсе, почти двадцать лет назад. Занятия пролетели быстро, лично у меня в памяти от них осталась только вот эта демонстрация сминаемого космоса. Серьёзно – почти ничего не понимаю в том, почему космос плоский и объёмный одновременно, все эти пространства-подпространства. Да и, в конечном итоге, это не моя забота. Что-то слышал про проколы темной материи, погружение в кротовые норы, о том, что вакуум равняется нулю и не имеет расстояния, вот и всё. Как говорится – я человек маленький и необученный. Винтик…
Обычно «винтик» на лифте доставляют на орбитальную станцию, откуда в капсуле за полчаса переносят на «Джампер-OIPC» – корабль, сминающий пространство и приближающий другие звёздные системы на расстояние вытянутой руки.
Вот и сейчас проходит стандартная процедура на выходе из лифта.
- Сэр, от лица компании «Орбитал Стэйшн» рада приветствовать Вас на станции «Надежда»! – Девушка на ресепшн сияет улыбкой и римской цифрой XI на лацкане униформы. Ещё бы ей не сиять – ведь из лифта вышел я, тайм-детектив Артур Родриго Верос, гражданин категории C++, уважаемая личность, единственный на планете представитель своей профессии. Да, ещё и красавчик.
Девушка тоже ничего, кстати. Жаль, что только одиннадцатого ранга, до буквенных категорий ещё жить и жить. Хотя, после возврата из Прыжка можно познакомиться и поближе, ранги этому не помеха – визитку взяла и подарила новую улыбку, уже персональную, а не дежурную.
За следующие десять минут она поместила меня в капсулу, улыбнулась ещё раз и вот я уже в полчасе полёта до Луны. Там Джампер и Прыжок. Ну а девушка… А девушка потом. Пока есть время подумать и помечтать. Ведь моя работа – точнее, успешность моих командировок и Прыжков и следующее за ними накопление баллов гражданства – приближают меня к моей Цели. И каждый раз полёт в капсуле под тихую мелодию напоминает мне о ней.
***
Мечта моя связана с Прыжком без возврата, Прыжком в никуда, Прыжком в будущее. Дело в том, что пока что дальность любого Прыжка ограничена двумя сотнями световых лет, дальше начинаются какие-то там сложности с расчётами. Джамперы же работают на аккумуляторах, энергии в которых хватает только на обратный Прыжок, иначе земляне заселили бы уже всю Галактику. Теоретически можно прыгнуть и дальше, вторым прыжком снова вперёд, уйти на четыреста лет истории назад и посмотреть на прибытие капитана Кидда в Бостонскую гавань, но только вернуться на Землю уже не получится. Подпространство забирает энергию невероятными объёмами, для перезарядки аккумуляторов используют все мощности последних двух оставшиеся на Земле атомных электростанций.
Так вот, к капсулам. Примерно в таких капсулах, как та, в которой сейчас лежу я, сорок лет назад лежали переселенцы в другие миры. Тогда в спаренные безвозвратные прыжки ушли семь кораблей поколений – Альфа, Бета и так далее – с лучшими представителями человечества, гражданами высших буквенных категорий. В разные стороны космоса, на триста-четыреста лет в бесконечность, к открытым планетам земного типа. Сейчас такие корабли стартуют к новым мирам каждые пять лет.
Это и есть моя Цель – давно хочу подать заявку на невозвратность, но пока идея так и остаётся мечтой. Хотя, ещё через два-три года безупречной работы гражданский статус выйдет на уровень «В+» и мечта может стать реальностью. Безвозвратный Прыжок в компании с такой вот девушкой, как на ресепшне, новый мир…
***
Монитор стыковки показал Джампер. Огромная конструкция, совсем не похожая на привычные по картинкам из романов сияющие космические ракеты, бесформенным сплетением геометрических фигур висит в тени Луны. Говорят, 96% веса Джампера занимают атомные аккумуляторы – стартовый и возвратный, каждый из них размером с Манхэттен. Спутник нашей планеты, со слов ученых, играет роль экранирующего щита, защищающего колыбель цивилизации от возможного негативного эффекта Прыжка. Типа, если аккумуляторы «бахнут», то вдребезги разнесёт только Луну… Главное слово – «возможного», никто ничего не доказал, но страховка – краеугольный камень работы в космосе.
К моменту моего появления на «Джампере» компьютер уже завершает расчёты, мне остаётся занять своё место и выразить согласие на Прыжок. Каждый раз я и экипаж, я и пассажир. Такие же корабли, как этот, используются Всемирным Институтом космических исследований для экспедиций и разведки новых миров в пределах двухсот световых лет. Но «Джампер» со мной наборту – совсем другое дело.
Прыжок! Мгновение полного забвения, абсолютной темноты и тишины. Миг где-то между складок космоса. Почти незаметно. Только полностью разрядился стартовый аккумулятор и теперь энергию даёт возвратный.
***
Я – не учёный астронавт и не отважный первопроходец к другим планетам. Я – детектив, полицейский, космический Шерлок Холмс. Не случайно в самом начале своего рассказа я упомянул, что Прыжок переносит корабль и меня на световые годы. Не парсеки, не триллионы километров. Физически, конечно, так и происходит, но настоящий Прыжок – это скачок во времени, в прошлое. Свет, а вместе с ним и информация ноосферы идут по листу двухмерного космоса, а я – перепрыгнув через складку пространства – встаю на их пути. Сейчас, судя по сведениям бортового компьютера, «Джампер» застыл в информационном отпечатке Земли начала ноября 1977 года. Я не волшебник и предотвратить убийство, совершенное больше века назад, не смогу, но проследить за преступником и установить его личность – вот это уже моя работа.
После открытия прыжков и развития ноосканеров история человечества стала точной наукой. Телескопы видят на миллиарды световых лет вглубь космоса, заглядывают в глубокое прошлое звёзд и планет. А тайм-детектив с помощью ноосканеров расследует преступления давно минувших лет, я вижу криминальное прошлое Земли. Каждый объект материального мира имеет информационный отпечаток, а ноосканер транслирует его в мозг оператора, визуализируя и представляя для анализа звуки, цвета и даже запахи с места преступления, даря возможность отследить перемещение преступника после совершения преступления.
Чтобы избежать недопонимания, сразу отмечу – распяли ли Иисуса и насколько Библия и Коран с Торой точны в историческом плане – мы не знаем. Прыжки ещё не настолько далеки, но работа в этом направлении идёт. Недавно обнаружены ещё две планеты на расстоянии более тысячи двухсот световых лет от Земли, уже готовятся экспедиции к ним с колонизированных планет, так и до библейских историй скоро доберемся. Хотя, не в этом суть.
Повторюсь – я не историк, я детектив. «Джампер» потому и имеет статус «OIPC» – он закуплен Интерполом для расследования особо тяжких преступлений, сбор информации из ноосферы по которым поручен мне.
Вообще-то, с появлением возможности изучения прошлого, бытовая преступность, как социальное явление, практически изжила себя. Выведенные на орбиту Плутона три автоматических ноосканера пишут на мнемоносители любое деяние, совершенное на Земле в течение прошедших пяти часов. Законодательство, приведённое в соответствие реалиям, отменило сроки давности, преступник должен быть установлен и привлечён к ответственности, даже если его кости давно сгнили. Родственники потерпевшего имеют право на компенсационные выплаты от правительства, родственники преступника – обязаны пройти процедуру проверки на чистоту.
Тайм-детектив раскрывает преступления из более далёкого прошлого. Каждый Прыжок уводит меня всё дальше и дальше в глубину лет. После сбора доказательственной базы по всем преступлениям в одном месяце я возвращаюсь, сдаю файлы, отдыхаю и прыгаю в другой временной период. Сегодня первый из распакованных файлов предлагает расследовать убийство некого господина Векслера.
Мне предстоит раскрыть преступление, совершённое неустановленным до настоящего времени лицом в окрестностях американского городка Тенвилль туманным утром четвёртого ноября 1977 года от рождества Христова. Жертва, Ирвинг Векслер, в скользящем мимо меня информационном поле ещё жив, идёт на встречу по поводу продажи дома в частном секторе пригорода. Где-то рядом его ждёт убийца, по одной из версий – последователь Берковица, «сына Сэма». Его-то мне и надо установить, определить личность и представить доказательства вины суду. Кто такой этот Векслер, мне не известно – до прибытия на место преступления, а именно в точку Б, информацию о преступлениях не раскрывают, в целях устранения личной заинтересованности. Ну да, ну да, в 1977 ещё даже мой дед не родился.
Я люблю свою работу. Приятно чувствовать, что даже спустя многие десятилетия после преступления карающая длань закона настигнет если не преступника, то его потомков, у которых по решению суда будет проведена чистка генов с целью устранения предрасположенности к насилию. Жесткий, но справедливый лозунг, устаревшим готическим шрифтом сияющий под гербом Интерпола, лучше всего передаёт всю суть и значимость моей работы. «Dura lex, sed lex» - в этом весь смысл полицейских будней.
Будто из учебника, в памяти всплыли строки Кодекса. За умышленное причинение смерти другому человеку, совершённое одним из предков, его живущие на момент вынесения приговора потомки подлежат понижению в гражданском статусе до низшей категории «XV», лишению собственности и генетической чистке. Стопроцентно приводящей к бесплодию, к слову. Такая вот справедливость через века, ответственность потомков за проступки предков.
- Компьютер, открыть дело. Загрузить координаты учётной карты из файла. Активировать ноосканеры. Синхронизировать информационный поток. Доложить по готовности к началу работы.
- К началу работы готов. – Металлический голос звучит в рубке одновременно с начавшимся затемнением. Мою голову мягко охватывает прохладный обруч совмещения сознания с тем потоком информации, который скользит сейчас мимо Джампера.
- Старт…
***
Никаких спецэффектов, взрывов Сверхновых и круговорота звёздных систем. Всё также буднично, как и Прыжок – миг темноты, перенастройки создания, подготовки нейронов к приёму новой информации. Ноосканер совершенно обыденно соединяет мой разум со слепком реальности, ушедшим с Земли в далёком 1977 году, находит место по учетным координатам и вот подо мной, метрах в ста, расстилается серый ландшафт пригорода Тенвилля времен Великой энергетической аварии в недалеко расположенном Нью-Йорке. Сколько таких мест промелькнуло перед глазами за время работы – и не сосчитать.
Клочья тумана только начинают расходиться под лучами пробивающегося сквозь тени невысоких домов солнца, когда на пустыре тормозит серебристый широкий «Кадиллак» с деревянными лакированными панелями на дверях. Ирвинг Векслер, агент по продаже недвижимости, полностью соответствует фотографии из дела: невысокий, плотного телосложения, но не толстый, в узкой серой шляпе и таком же, сером и мятом плаще, который ему немного жмёт в подмышках и на животе. Убийство произошло около автомобиля, труп был обнаружен в 07:30, Векслера ударят ножом три раза в спину в течение ближайших минут, труп будет лежать головой в багажнике.
Ну, чего ждём? Он обходит автомобиль и открывает крышку багажника и в этот момент из-за угла дома быстрым шагом выходит мужчина: белый, высокий, возраст – меньше тридцати, одет в длинный чёрный макинтош и шляпу. Несколько широких шагов, тихий скрип гравия под резиновыми подошвами и вот уже картина места происшествия приобретает тот вид, который оформлен в протоколе. Тело убитого ещё сучит ногами, пытаясь доказать мозгу необходимость жизни, а я уже вешаю метку индикатора на убегающего от машины убийцу, в руке которого зажат портфель агента. За домом стоит старенький «Понтиак» без номеров, тут же удостоенный метки. Через пять минут портфель вылетел в окно движущейся машины и канул в туман под мостом, тоже сверкнув меткой. Часовая гонка по непривычно пустынным улицам закончилась в одном из арендных ангаров, во множестве заполонивших прилегающую к порту территорию. «Понтиак» был оставлен за закрытыми дверями, пачка отмеченных мной бумаг засунута в глубокий внутренний карман плаща. Ещё через сорок минут убийца оказался у себя дома и вошёл в дверь с прибитой к ней адресной табличкой с фамилией владельца.
Дальнейший путь по сбору доказательств был покрыт для меня туманной пеленой. На полном автомате, строго следуя алгоритму протокола, я зафиксировал на мнемоноситель место нахождения «Понтиака» и адрес ангара, снял координаты места падения портфеля и даже сохранил данные о нашедшем его мальчишке, отследил номер почтового сообщения с вложенными похищенными бумагами. Потом просто летал над домами…
К вечеру пасмурного дня, понимая безвыходность ситуации, вышел из ноосферы. Компьютер автоматически внёс в отчёт все собранные мной данные и закрыл дело. Отменив загрузку следующего файла, я долго сидел в кресле и думал, прежде чем дал команду приступить к Прыжку возврата. Долго думал о точке Б…
Эффект бабочки – это выдумка фантастов. Прошлое нельзя редактировать, прошлое – только пакет данных на волне ноосферы, со скоростью света несущийся по плоскости космоса. «Именно этому нас учили в институте прыжковой физики» – внезапно всплыли в голове забытые знания. И эту аксиому сейчас, ожидая возвращения на Землю, я хочу опровергнуть больше всего на свете.
«Dura lex, sed lex», говорите? Всю нереальную жестокость и несправедливость этой древней пословицы понимаешь только в тот момент, когда её применяют к тебе самому.
Когда убийца Ирвинга Векслера – твой прапрадед.
Когда вместо корабля поколений и улыбчивой красотки с цифрой XI на лацкане тебя ждёт совсем другая судьба. И ничего изменить нельзя. Прыжок в никуда…
Ночной дозор Гаррика Полтера
- Да что у них там твориться, в Академии? – Гесер что было силы саданул кулаком о стол. Парочка стоявших молодых дозорных подпрыгнула на месте, как и пустой графин на столе их босса.
Гаррик, вместе с ещё десятком дозорных сидевший в зале, по привычке не обратил внимания на буйство шефа. Лишь бросил косой взгляд на часы, висевшие слева над выходом. Деревянная сова с двумя циферблатами молча сообщала, что в Лондоне 18:40, а до закрытия ларька на углу Зелёного проспекта осталось чуть больше часа. Гесер обычно орал минут двадцать. «Должен успеть» - с тоской подумал старший дозорный.
- Полтер! – Вот это было неожиданно. Глаза Гесера метали молнии и Гаррик уж подумал использовать Disillusionment Charm. Подумал, но передумал. – Что за чертовщина, я спрашиваю, происходит на твоей родине?
Не дожидаясь ответа, босс продолжал орать на просчёты Дабблдора в обучении новых дозорных. Риторические вопросы были любимой фишкой главы Ночного Дозора – он считал, что таким образом держит подчинённых в тонусе.
С факультета, который вырос из курсов Ночного Дозора на Соколе, реально приходили такие дятлы, по сравнению с которыми давно ставшая чучелом сова считалась сталинским ястребом. Только на этой неделе вот эти двое новичков заблудились в Сумраке и вернуть оттуда их получилось силами аж трёх спецгрупп. И ладно бы просто вернуть – молодёжь оказалась настолько неопытной, что успела нахлебаться в сумрачном баре непонятной сивухи и зацепить по проклятию «вечного выхлопа» на каждого. Зал был наполнен амбре демонического питья так, что кондиционеры не справлялись.
Гаррик ещё раз взглянул часа в глаза. «Если Гесер не проорётся через пять минут – опоздаю»…
Как получилось так быстро повзрослеть, Полтер не понимал, хотя изредка об этом думал, расчёсывая шрам на лбу. По программе обмена опытом и по личной глупости он, подающий надежды выпускник Академии магов, оказался вместо родной туманной Англии в неродном и сумрачном Ночном Дозоре. Сначала было весело, потом – привычно, а сейчас вообще тоскливо. Пятнадцать лет изо дня в день таскаться по участку, вытаскивать из Сумрака на белый свет разную бесовскую мелюзгу да гонять вампиров от центра донорства – тут завоет не то, что тупой оборотень в погонах, но даже потомственный маг.
А ведь Дабблдор, когда зачитали приказ о назначении, обещал Гаррику (тогда его звали чуть-чуть иначе) максимум год в России со всеми её балалайками и медведями. А потом – связаться с Гесером, вызвать любимого ученика на курсы повышения квалификации и решить вопрос о месте в Академии. Обманул… За все эти годы ни одного письма!
- Свободны! – «Отлично! Успеваю. Главное, чтобы Клавка всё не распродала».
Скука – самое опасное на службе в Дозоре, это Полтеру ещё его наставник, майор Пронин рассказывал, пока им демон седьмого уровня не пообедал. И теперь Гаррик отчётливо понимал всю правоту слов майора, погибшего с честью и хрустом. Скука пришла с опытом. Повседневный серый быт убивал всю инициативу, вал бумаг возрастал изо дня в день. На любого Иного, пойманного с поличным на контактах в Сумраке, приходилось заполнять такой ворох бумаг, что тома волшебных книг на полках исходили чёрной завистью. Кстати, тома эти он последний раз открывал года три назад…
Одно время реально радовал Волан Деморт. С ним всегда было интересно. Старый Иной, смотрящий на районе от Дневного Дозора, постоянно подкидывал проблем. Но постепенно стал «уже не торт» – сменял фрак на тельняшку, трость на валенки, завёл себе ручного хомяка. Тот потом медведем оказался – пришлось в зоопарк звонить, договариваться.
А вот пять лет тому назад встрепенулся, будто почувствовав конец карьеры. Начертил во дворе пентаграмму, открыл портал в Ад, решил поздороваться с самим Вельзевулом. Списали на прогрессирующий делириум, пролечили деда в условиях строгого режима. Недавно вышел – теперь ругается с бабками в очередях за гречкой, взгляд мутный, Полтера уже два раза не узнал и радостно обложил по матушке.
Москва пронеслась под подошвами стоптанных берцев. Сложив метлу и сунув её в чертёжный тубус, Гарри дважды стукнул в окошко ларька. «Успел!» - мелькнула радостная мысль при виде оплывшего в улыбке лица продавщицы. Серый вечер уже перестал обещать быть скучным.
- Аааа, Игорёк! Оставила, оставила тебе, голубочек, не переживай, успел. Опять там у себя, в переходе, засиделся, заигрался на дудке своей, да? Держи. С тебя две сотни.
Рука, уже протянувшаяся за пузырём с криво наклеенной этикеткой, дёрнулась.
- Две сотни? Клава, что за…? Вчера же было сто восемьдесят? – Но деньги протянул – упускать момент, фунфырик и дружеские отношения с Клавой было нельзя.
- Инфляция, Игорёк, понимаешь. Пал Палыч так и сказал – всех посылай, Клава, говори – инфляция душит мелкий бизнес. Ты заходи, голубочек, я ж к тебе всегда с приветом и любовью. – Клава всё ещё не теряла надежды затащить музыкантика к себе в ларёк.
«Ах ты ж, мелкий бизнесмен, зараза сумрачная!» - Полтер приложился с горлышку прямо на ходу, дополнительно себя распаляя. «Инфляция у него! Ещё скажи мне сейчас, что курс доллара вырос!»
В отличии от ларька, бар «У Пал Палыча» был открыт круглосуточно. Привычное место сбора малолетних бесов для разборок с вампирами и стрелок с оборотнями. Но Палыч держал всех в железном кулаке и проблем бар почти не приносил.
- Какого? – Бутылка стукнула по столу Палыча почти так же результативно, как и кулак Гесера часом раньше…
Гарри вышел из бара только к утру. После получения вечной скидки на услуги ларька пришлось несколько задержаться – Палыч выставил на поляну некоторое количество интересной информации. Выйдя из Сумрака, Полтер с досадой хлопнул себя по рассечённому шрамом лбу. Опять пропустил курсы игры на балалайке…
* * * *
На самом верху самой высокой башни Академии горела одинокая свеча. Профессор Дабблдор в седьмой раз перечитывал "Идиота" и гулко хмыкал в седую бороду на самых интересных моментах. Русская душа никак не поддавалась анализу. Он не мог понять, чем лучшему ученику 2020 года так полюбилась Москва и почему он не хочет возвращаться домой. На все письма и звонки Гесер отвечал, что Полтер – лучший дозорный месяца и на каждом совещании в категоричной форме просит оставить его в Ночном Дозоре, от контактов с Академией отказывается. А позвонить сам Гаррик не может, потому что ушёл в очередной сумрачный рейд.
Шкура медведя – подарок старого друга, главы Ночного Дозора – валялась в углу кабинета и была изъедена молью.
Пушкин-2049
Александр свет Сергеевич Пушкин отмечает очередной день рождения! Да, отмечает - ведь поэт бессмертен, пока читают его стихи.
222 года - это Вам, уважаемые, не просто дата в жизни. Это серьезная заявка на то, чтобы считаться классиком, вообще-то. Так что круглую дату необходимо отметить с классическим размахом и вспомнить, что славен светоч наш не только своими стихами, прозой и поэмами. В его творчестве немалую долю занимают сказки.
А что такое сказки, как не фантастика? Люблю я, знаете ли, это дело. Вот и подумалось мне, за просмотром совместно с подрастающим поколением мультфильма "Сказка о мертвой царевне и семи богатырях": а не мог ли Пушкин знать что-то, что знать ему было невозможно? Не заглядывал ли он, при написании в 1833 году этой великолепной истории, лет этак на 200 вперед? А то и чуть дальше?
Посудите сами, ведь уровень высоких технологий и прочего хай-тека только в этой сказке просто зашкаливает!
"Свет мой зеркальце". Планшет с голосовым поиском по соцсетям, идентификацией личности по лицевым параметрам и голосовым интонациям, функцией сравнения физиологических параметров по ряду критериев. Параметры эти: "милота, румяность, белизна" - довольно расплывчатые. То есть без грамотного искусственного интеллекта тут не обошлось.
Кроме того, зеркальце быстро и точно определяет не только геолокацию объекта поиска, но и дает высококачественную картинку. Что приводит к мыслям о тотальном контроле в царстве с помощью систем видеонаблюдения. Ведь определение места нахождения идет даже без привязки к соцсетям: когда зеркало второй раз показывает царевну у богатырей, царевна не в Сети однозначно.
В таких дебрях, где стоит терем богатырский, интернет еще не достает. Не даром же эта группа выживальщиков прокачивает свои навыки в отдалении от цивилизации. Не иначе - борцы с киберсистемой. И тут можно довольно глубоко углубиться в революционные недра. Но речь не о них.
Нейротоксин длительного действия. Яблоко с нейротоксином погружает царевну в глубокий коматозный сон. Однозначно - воздействие на функционал мозга. Сон такой глубокий, что сначала богатыри даже не понимают, что царевна все еще жива. Только внешний вид, вполне соответствующий облику живого человека, заставляет их усомниться в смерти девушки и поместит ее в...
Хрустальный гроб. Зачем гроб именно прозрачный? Почему он расположен в пещере с постоянным уровнем температуры, влажности и освещения? Это может быть только по одной причине. Гроб этот - и не гроб вовсе, а медицинская капсула с функциями поддержания жизнедеятельности. Богатыри поняли, что дело нечисто. Сами разбудить царевну не смогли. Но! Уровень технологий довольно высок и они помещают ее в условия, которые будут если не спасать ее от яда, то хотя бы поддерживать жизнь в организме.
Спутниковое наблюдение. Помещение царевны в пещеру достигает еще одной цели. Это позволяет обмануть зеркало. То есть, по сути - выключение нейрофунций мозга - единственный гарантированный способ выхода из Сети. Хоть не только...
Хрусталь может экранировать излучение мозга, благодаря которому зеркало получало сведения о месте нахождения объекта. Скорее всего, происходит блокирование всех возможностей отслеживания для спутниковых навигационных систем. В защиту этой версии говорит еще и то, что после того, как царевна ожила, зеркало снова сразу установило активизацию ее аккаунта в соцсетях и в системах мониторинга.
Поэтому и жених царевны, королевич Елисей, не может определить ее место расположения привычными способами. И вынужден прибегнуть к нестандартными поисковым методам.
Big-Data и контроль систем сбора информации. В своих поисках Елисей разговаривает с Солнцем, Месяцем, Ветром. "Солнце" - информационный мультиколлектор, накапливающий сведений в отношении всех объектов в дневное время. Программное обеспечение "Месяц" выполняет те же функции, но уже в ночное время с использованием камер с инфракрасными объективами. Но тотальное видеонаблюдение открытых пространств эффекта в поиске царевны не приносит. В Сети ее тоже нет, спутниковая навигация бессильна.
Только "Ветер" дает точный ответ. Отсюда вывод - запаховые детекторы более точны, за ними будущее.
Генетика. Спасение царевны и выведение ее из комы через поцелуй не что иное, как генетическое вмешательство, не иначе. У Елисея иммунитет к нейротоксину, тот, которого не было у пса. Передав свои гены царевне, Елисей разрушает действие нейротоксина. То есть отрава была замешана еще и на генетическом уровне.
Социальные нейросети. Я уж не говорю о помешательстве на собственной красоте у злой Царицы. Как Пушкин мог предвидеть инстаграмные бьюти-тенденции в те годы? Только зная что-то, чего ему знать было бы не положено. Более того, социальные сети в его сказке получают развитие, которое пока (в наше время) им и не снятся.
После воскрешения царевны информация о способе ее отравления и той, кто ее отравил, поступает в Сеть. И кара наступает мгновенно! Царица умирает от... тоски. Не иначе, "Тоска" - название алгоритма судебной системы.
Так что, уважаемые, не так уж и сер был классик. В своих сказках он давал конкретные перспективы развития цивилизации. И сказки Пушкина только начинают сбываться! С днём рождения, классик 2049 года!
Мертвец с лопатой
Тьма. Тишина. Ничто. Вспышка!
- Хочешь жить, червь?! – Голос грохотал внутри головы. Голос Бога, который требовал абсолютного повиновения.
- Да…. – Человек, распростёртый на полу, едва мог говорить. Звук умирал, стоило словам коснуться кроваво-чёрных мраморных плит с густыми жёлтыми прожилками.
- Что «да», червь?!
- Да… Повелитель. Жить. Хочу.
- Зачем? Хочешь мстить, червь?! – В голосе Бога прозвучала нотка заинтересованности, даже любопытства.
- Мстить… Да, Повелитель. Я хочу. Мстить. – Человек предпринял попытку поднять голову, но голос бога ударил, пресекая робкий зародыш самоволия:
- Червь! Готов ты жить вновь, неся имя Моё в свой мир?! Жить в смерти и ждать, когда Я дам тебе шанс на месть?! Жить именем Моим и ради него?! Готов получить шанс обнять родных? Отвечай!
- Да, Повелитель. – Человек замолк, но тут же, будто испугавшись своей нерешительности, быстро продолжил:
- Дай мне право нести имя Твое во славу Твою. Дай мне шанс насладиться местью и принести Тебе жертву. – Даже след сомнений исчез из его голоса, мужчина умолял Бога каждым движением губ, скользивших по испарине, остававшейся от дыхания на холодном мраморе. – Дай мне только шанс увидеть их. Я не подведу.
- Тогда ползи, червь, ползи в свой мир, ползи и неси волю Мою. Готовь своё захолустье к Моему приходу! Открой Врата! Скажи всем – Д’аат идёт! И тогда я дам тебе шанс увидеть их.
И снова стало Ничто.
Ближе к вечеру поднялся ветер, стал раскачивать труп повешенного на длинной веревке. Крупная ворона не сразу смогла устроиться на его плече. Внезапно налетавшие порывы мотали тело из стороны в сторону, птица промахивалась, взбивая воздух крыльями в сантиметрах от ствола старой осины.
В итоге вороне всё же удалось зацепиться когтями за ткань плотного жилета. Возмущенно встопорщив перья, падальщица покрутила головой, каркнула и несколько раз ткнула клювом в щёку трупа, потянула за холодное ухо. Уже начавшая твердеть мёртвая плоть не поддавалась. Птица, подскочив на неудобном худом плече, выгнула шею и воткнула клюв в глаз своей добычи. В этот раз попытка увенчалась успехом – она распорола тонкое веко, подцепила и потянула глазное яблоко. С натяжным тихим хрустом скользкий остекленевший кусок плоти оторвался и упал под ноги трупа, болтавшиеся в полуметре от покрытой пеплом и сухой травой земли. Злобно каркнув, ворона спланировала вниз и проглотила окровавленный шарик, после чего сразу удачно закрепилась на другом плече.
Резкий взмах клюва, устремившегося ко второму глазу повешенного, был прерван – правая рука трупа рванула вверх и в последний миг схватила птицу за горло. Ворона забила крыльями, загнутые чёрные когти драли рубашку и кожу на мёртвой руке, но посиневшие пальцы мертвеца упорно ломали трахею и позвонки, пока шея незадачливой любительницы мертвечины не хрустнула. Крылья птицы обвисли.
На худом, покрытом пылью и царапинами лице повешенного внезапно полыхнул ярко-зелёным зрачком глаз. Его белок был настолько густо покрыт лопнувшими сосудами, что казался наполненным темно-красной землёй. Клонившееся к закату светило рождало резкие тени, отчего казалось, что в глазнице трупа переливается абсолютная тьма. Будь рядом человек, который смог бы взглянуть в опухшее и почерневшее лицо, то он бы увидел, что из пустой глазницы пробивается жёлтое сияние. Там меж окровавленных мышц свила гнездо некая субстанция, состоявшая из множества тонких нитей, в своем непрерывном движении напоминавших клубок оранжевых червей.
Медленно, с явным напряжением, рука поднесла задушенную ворону ко рту, губы ожившего трупа обнажили сломанные зубы, которыми он не замедлил впиться в голову своей мучительницы. Брызнула тонкая струйка крови, сиплый голос с трудом выдавил из сдавленного верёвкой горла:
- Тебе, Д’аат, жертвую эту жизнь.
Боль, внезапной огненной плетью хлестнувшая в пустой глазнице, не шла ни в какое сравнение с болью, поселившейся в замершем сердце. Сантария, Гандер, Мурна… Жена, сын, дочь… Мертвы. Убиты, изнасилованы и убиты кучкой отщепенцев, промышляющих разбоем на просторах страны, в очередной раз оставшейся без короля и закона. И он ничего не мог поделать, даже не забрал с собой «на ту сторону» ни одной паршивой жизни. Да и как можно было спасти свою семью, если петля стягивала шею и пальцы ног едва доставали до земли, если верёвка натягивалась всё сильнее, выдавливая остатки воздуха из проткнутого сзади тупым мечом легкого. Мурна, Гандер. Сантария.
Тело почувствовало боль. Боль! Она была сейчас равна жизни! Он не был ещё жив, когда рука, ведомая чужой волей, схватила ворону за горло. А вот поднёс тушку птицы ко рту и почувствовал вкус горячей птичьей крови на своём прокушенном языке воскресший уже по собственному желанию. И первая жертва была принесена абсолютно добровольно, как того и хотел Д’аат, – божество ли, демон ли или кто-то ещё, потерявший своих почитателей и решивший найти новых. Мертвецу было не важно, кто стал его покровителем. Мертвец знал только одно – ему дан шанс на то, чтобы исправить прошлое. И этот шанс он был намерен использовать.
Ветер сменил направление. Теперь клубы серого дыма от догорающего дома несло в направлении висельника. Дышать ему не требовалось, горячий смрад пожара не был проблемой, но хотелось плакать… Хотелось выть в голос, глядя на распростертые в непристойных позах окровавленные тела родных, но слезы из мёртвого глаза не шли. Только из пустой окровавленной глазницы потянулся лёгкий дымок, тут же исчезнувший на свету.
До самого заката он пытался вырваться из петли, впившейся глубоко в шею. Успевшие налиться загустевшей кровью руки не доставали до нависавшей над головой ветки, оборвать верёвку долго не получалось, пока она наконец не перетёрлась от постоянных рывков и со звоном не лопнула. Тело висельника глухо ударилось о землю. Неуверенно ворочая руками и ногами, он с трудом поднялся и опёрся о ствол дерева, на котором только что висел. Подцепив ногтями петлю, вытянул её из рубца на шее и, растянув ссохшийся узел, снял и отбросил в сторону. Из шрама брызнуло сукровицей, которая тут же свернулась, странгуляционная борозда почернела, втянув внутрь багровые края раны.
Через минуту вокруг шеи мертвеца страшным ожерельем лежала жирная полоса багрового цвета, переплетенная узлами чёрных вен и уходившая сзади к затылку.
Едва дневной свет покинул землю и стал перебираться выше по стволу осины, неся сумерки, у ног висельника раздался шорох. Мёртвая птица поднялась с земли, встала на лапы и ударила крыльями, взметнув клуб пыли и пепла. Но летать тварь после смерти разучилась, так что просто размахивала крыльями при каждом прыжке. Голова покачивалась на свёрнутой шее, тускло сверкая бусинами выпуклых глаз.
Слабо толкнув ворону ногой, висельник направился к телам своих родных. Минуту постоял рядом ними, обошёл пепелище дома и вышел к огороду. Расталкивая валявшиеся меж сухих плетей тыквы, отыскал лопату, прошептал несколько слов краткой молитвы, одним из которых было «Д’аат», и вонзил штык в сухую землю. С первым ударом из-под скрюченных пальцев плеснуло оранжевым дымом, который закрутился спиралями и впитался в древко лопаты, оставив на нём едва видный туманный след в виде перевитых тонких полос.
До самой ночи мертвец копал могилы. Его движения становились всё увереннее с каждым взмахом, он учился заново управлять своим телом. Оно быстро менялось: усыхали мышцы, превращаясь в тугие канаты под уплотнившейся кожей; кости лица обострились, чётко обрисовав туго обтянутый череп, губы истончились и едва прикрывали зубы. Ворона прыгала вокруг него, за что дважды получала лопатой в бок, но упорно лезла и, болтая головой, тыкалась в ноги. Наконец, из её распахнутого клюва вырвалось карканье, в котором едва различались слова:
- Го-каахр-ву попк-кхра-вь…
Воткнув лопату в земляной холмик, мертвец присел рядом с птицей и с минуту разглядывал её, та в ожидании переминалась с лапы на лапу. Затем он протянул к ней руки, одной взял за шею, а второй обхватил голову и рывком поставил её вертикально. Хрустнуло, череп птицы с торчащими из него осколками костей обволокло густым жёлтым сиянием, которое быстро исчезло. Воронья голова теперь сидела на теле ровно, раны скрылись под кожей и перьями. Птица покрутила клювом из стороны в сторону и отпрыгнула от мертвеца, вновь потянувшегося за лопатой. Но тот продолжил копать, обрубая края и стены третьей ямы, предназначенной стать могилой для его дочери, которая не дожила до своего трёхлетия всего пару месяцев.
Трупы мертвец завернул в куски холстины. Уложив тела в ямы, немного постоял рядом и уже протянул руку к лопате, готовясь забрасывать могилы землёй, когда подскочившая ворона прохрипела, уже более внятно и чётко:
- Ты хоте-кхр их обня-кхть? Ритуа-кхр… Ритуа-кхрр. Хоте-кхр?
Опустив уже занесённую над кучей земли лопату, труп посмотрел вниз, на подскакивающую в нетерпении ворону:
- Ты кто? – Голос его шелестел, словно тыквенные листья, уже высохшие под осенним солнцем и распавшиеся под ногами.
- Д’аа-кх … Д’аа-кхр. Ритуа-кхр? Обня-кхть хоте-кхр?
Мертвец присел. Лишь тонкая полоса поднимавшего над лесом молодого месяца стала свидетелем того, как птица, часто сбиваясь на хриплое карканье, объясняла ритуал, предназначенный для исполнения желаний мёртвого человека и забытого бога.
Ясная осенняя ночь полностью вступила в свои права, звёзды мерцали холодными алмазами, когда Мертвец с сидевшей на его плече вороной скрылся в лесу, стеной прилегавшем к огороду. Возле едва дымившихся развалин дома смотрели в ночное небо три открытые могилы, в которых лежали закутанные в ткань тела женщины и детей. Густо рассыпанные по огороду тыквы напоминали упавшие звёзды.
К ближайшей жилой усадьбе Мертвец шёл до самого утра. Густая лесная темнота не была ему помехой – после смерти всё виделось в серых оттенках, градация которых позволяла выделять даже редкие пятна звёздного света, пробивавшего себе путь сквозь густую листву. Однажды, неудачно ступив ногой, Мертвец пошатнулся и опёрся рукой о ближайшее дерево. То место на стволе, где под ладонью бывшего человека заструился жёлтый дым, почернело, кора пошла нарывами и через пять минут пятно сухой гнили начало медленно ветвиться, расползаясь к веткам и корням.
При жизни Мертвец, несмотря на суровый командирский нрав и нелюдимость, был хорошим, любящим мужем и отцом. После начала смуты, когда вассалы вновь начали рвать власть на кровавые куски, он выбрал верность семье, а не короне. Ушёл далеко в лес на окраине страны, чтобы свести контакты с иными поселенцами до минимума и пережить смутные времена. Смута не кончалась – сейчас очередной лорд с помощью вездесущих советников с Юга пытался установить свои порядки в столице, вновь забросив провинции.
Чтобы узнать новости и сплетни, хватало раз в месяц, а то и реже, съездить в Мельвор, поменять на рынке травы и шкуры на продукты и книги для сына, утоляя его жажду общения. Сантария же довольствовалась тихой жизнью в окружении мужа и детей и была этим счастлива.
И за эту привычку к одиночеству он расплатился страшной ценой. Теперь единственным желанием была месть, кипевшая в крови и клубившаяся в глубине черепа; единственной мыслью умершего мозга было стремление вернуть смертельный долг убийцам семьи; в груди вместо сердца свернулась в трепещущий комок мечта увидеть вновь своих родных. Кто-то по имени Д’аат обещал дать шанс на воссоединение с семьей…
Сейчас на пути к этому шансу стоял дом, из которого, встречая первые лучи зарождавшегося дня, вышли мужчина и женщина. Мертвец остановился в густой тени на окраине леса, наблюдая.
Сельские будни ничуть не отличаются от праздников. Животные не признают траура по случаю смерти короля или гуляний по поводу тезоименитства наследника престола. Для них единственной целью в жизни является свежий корм, всегда полная лохань воды и своевременное доение. А люди должны подстраиваться под ритм жизни, которые диктуют им их кормильцы. В любое время года день сельской семьи начинается ночью и это утро не было исключением. По выработанной годами привычке женщина пошла к колодцу, а мужчина в сарай, готовить пойло.
Селянка не успела даже вскрикнуть, как вставшая из-за сруба высокая тень с жёлтым сияющим глазом широко размахнулась и плашмя ударила её лопатой по голове. Деревянное ведро рухнуло в зев колодца, разматывая верёвку. Глухой удар о воду вновь восстановил тишину во дворе. Звук падения ведра был привычным, поэтому мужчина в сарае не обратил на него никакого внимания. Может, будь он чуть внимательнее, он бы услышал сухой треск от удара лопатой и гулкий стук упавшего тела жены, вышел бы из сарая и дальнейшие события пошли бы чуть по-иному, но всё было так, как было.
На непривычные звуки среагировал лишь пёс, выскочивший из-за дома. Нюх подвёл: вместо привычного запаха «чужого» зверь почувствовал лишь сладкий холод смерти, от которого захотелось убежать с воем. Почему-то он напомнил ему тыквенную похлёбку.
Этот запах, а ещё чувство долга и нежелание получить нагоняй от хозяина взяли верх – пёс прервал рывок в метре от чужого и, оскалившись, зашёлся хриплым лаем. Звёздный свет успел мелькнуть на штыке лопаты и пёс взвизгнул, его тело отлетело и упало рядом с хозяйкой. Спина кобеля в районе шеи была почти перерублена, ноги чуть поскребли землю и он сдох. Когда моча пса смешалась с его кровью, Мертвец был уже около сарая. Вышедший на лай мужчина получил чудовищной силы удар штыком лопаты в грудь.
Разрубленная грудина, рассечённые легкие и сердце не оставляли шансов на жизнь. По вошедшему в тело железу хлынула кровь, но на землю упало лишь несколько капель – почти весь красный поток с легким шипением впитывался в полотно и черенок лопаты, на которой веретеном крутился смерч густого жёлтого тумана. Мертвец ждал, пока глаза убитого не закатятся, поддерживая его в стоячем положении, нанизанным на своё оружие. Кровь перестала течь, но Мертвец оставил лопату в ране и в утренней тиши послышались тихие чавкающие звуки, будто огромный младенец высасывал материнскую грудь. Тело убитого высыхало, отдавая остатки крови.
- Мама?
Мертвец выдернул лопату из почти иссушенного тела и метнулся к вышедшей на крыльцо девочке-пятилетке.
Спустя несколько минут он уводил за собой в лес двух детей: эту девочку и её брата лет семи отроду. Через свободное от вороны плечо был перекинут большой, завязанный узлом баул.
За их спинами раздалось недоумевающее «му-у» коровы, оставшейся без корма и воды. Вслед за ней подали голос свиньи, требовательно взвизгнули поросята, вопросительно заблеяли овцы и козы.
Мертвец не обратил внимания на оставшуюся голодной скотину. Какое дело может быть до нескольких бессловесных тварей, если весь мир надлежит принести в жертву богу и вернуть жизнь в тела любимых, любовь в их души? Он действовал как заводная игрушка, которую показывали на ярмарках бродячие артисты – дёргая за нитки и палки, они заставляли тряпочных рыцарей сражаться за сердца тряпочных принцесс с тряпочными драконами. Так и Мертвецом сейчас, дёргая за тонкие прочные нити чувств, управлял не разум, а ненависть и любовь.
Их преследовала женщина. Шла за убийцей мужа и похитителем детей и тоже забыла о своей живности. Она не мечтала вернуть супруга, но надежда на спасение детей яростным пульсом стучала в разбитой голове. Прижимая руку к рассечённой до кости голове, другую она тянула к своим малышам, стремясь догнать и не догоняя быстро тащившего их прочь Мертвеца.
Дети не плакали, несмотря на то, что едва успевали бежать за широко шагавшим Мертвецом, сбивая ноги о торчавшие корни и царапаясь о ветки. Их глаза были затянуты жёлтой пеленой, полонившего не только зрение, но и сознание.
Лучи утреннего солнца упёрлись в темноту леса, будто в щит и, не найдя пути вглубь, остались освещать пустой двор. Скользили вдоль стен, отсекая тени, пока не дотянулись до колодца. Из-под убитого пса натекла лужа грязной крови, над которой с шипением заклубилась желтовая дымка, мгновенно таявшая на свету. Светило отвоёвывало территорию, пока не коснулось лучами вывернутой лапы пса. Нога дёрнулась, потом ещё раз и мёртвый пёс рывками уполз в тень за срубом.
Труп мужчины не стал ждать, когда солнце доберётся и до него. Вцепился скрюченными пальцами в утоптанную землю и заполз в сарай, со стуком захлопнув за собой дверь.
Обратный путь занял у Мертвеца больше времени – дети не могли идти быстро, часто падали, мальчик захромал. Женщина, преследовавшая их, несколько раз теряла сознание и падала, но, очнувшись, продолжала с трудом идти, ведомая детским криком, доносившимся из баула. Из леса она вышла уже в ночи – полуослепшая, полуживая, державшая в себе сознание только силой материнской любви. Она опоздала на полчаса.
Этого времени Мертвецу хватило сполна. Он уже столкнул безмолвных заложников на дно могил, баул с младенцем бросил в последнюю, на тело своей дочери. И, размашисто втыкая лопату в успевший высохнуть грунт, быстро закидывал ямы землёй, хороня своих родных и заживо закапывая жертв ритуала.
- Не-ет! – Женщина, будто фурия в развевающемся окровавленном платье и с засохшим кровавым колтуном волос, налетела на Мертвеца, промахнулась и упала возле могилы, где кричал её сын. – Нет, нет, нет.
Она хотела спрыгнуть вниз, но Мертвец отшвырнул её. Немая сцена длилась несколько мгновений – Мертвец стоял, опёршись на лопату, а женщина сидела, прижав руки с поломанными ногтями к бледному окровавленному лицу и тихо стоная.
- Будь ты проклят. Будь проклят! – Её голос от едва слышного шёпота возрос до рыдающего от безысходности крика. – И на том свете я найду тебя, нелюдь, найду и заставляю страдать! Будь проклят!
- Я уже проклят. – Мертвец взмахнул лопатой. Тело упало рядом с могилами, из разрубленной артерии вверх ударила струя крови, оросившая свежую насыпь. Красные капли, упавшие на жёлтые тыквы, впитались в них будто в губку, без следа. – Я уже страдаю. Так, как тебе не страдать.
Внезапно ноги у него подкосились и он упал на бок. Подскочившая ворона вывернула голову и пристально всмотрелась в закатившийся глаз Мертвеца. А его душа в этот миг уже была далеко, не в этом мире.
- Неплохое начало, червь. – Голос Д'аата звучал довольно. – Ты умеешь служить. Подними голову.
Рядом с фигурой на костяном троне, закутанной в саван из жёлтого дыма, стояли женщина и двое детей. Взгляды встретились, проникли в сердца, связали в узел воспоминания, тайны и радости.
На одно мгновение застыла вечность: знакомство на рыночной площади, у лавки зеленщика; первый поцелуй за казармами, куда Сантария относила каждый день бельё; летний ливень, застигший в чистом поле и стог, укрывший от непогоды; тесная комната в казарме, озарённая улыбками и детским криком; слёзы над холмиком, скрывшим едва родившуюся жизнь; смех детей; первая тренировка сына с мечом; едва научившаяся ходить Мурна в венке из лесных цветов; тепло тел и тихий шепот.
- Любовь, - прошептало существо, оскалив в ухмылке треугольные зубы на круглом жёлтом лице, - странное чувство. Оно заставляет совершать немыслимые поступки, на которые никогда не пойдёшь в трезвом рассудке. Вечная, неубиваемая, пронзающая все преграды бытия и даже Пелену миров. Неподвластная даже мне. Неуничтожимая. Странная… Она существует в душах, откуда её не изъять никому, а я могу вернуть её в ваши тела. Ты спас свою семью, червь, теперь осталось спасти себя. Открой Врата и приди в этот мир, к своим родным, они тебя ждут. Открой мне Врата – и сможешь обнять жену, ласкать детей. Иди, червь, к своей мечте. Я верну тебе семью, а ты открой мне Дверь. Ползи.
Стоило Мертвецу коснуться тыквы рукой, как она ссыхалась и лопалась. Закутавшись от сжигавшего кожу солнца в плащ и надев широкополую соломенную шляпу, он сыпал и сыпал тыквенные семечки в могилы, пока не наполнил все три до самого верха. Став у могилы жены, перевернул лопату, штык которой сиял острой желтизной, воткнул черенок в землю, прошептал: «Д’аат идёт» и с силой нанизался горлом на лезвие. Тело упало, а из разруба вместо потока крови потянулись тыквенные плети.
Только ворона видела, как из мёртвых тел, насилия, любви, верности и ненависти, крови невинных жертв и сухих гремящих белых семян создавал себе тело Д’аат. Воссоединился ли Мертвец со своей семьёй? Для демона это было неважно – перед ним лежал новый мир. Его свежесть пахла тыквами.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге