Рассказы для конкурсов

Капитан и предатель

Рассказ для конкурса миниатюр на тему контакта с инопланетянами.

- Уф, еле ноги унесли, - пророкотал Мэтью, нервно посмеиваясь.

- Не вижу ничего смешного, - мрачно огрызнулся Саймон, - то же мне первый контакт.

Капитан Джошуа ударил кулаком по приборной доске и выругался:

- Профессионалы, черт побери!

Команда из одиннадцати человек потупила взгляд.

- Я ж там чуть не помер, олухи! - кричал Джошуа. - Они меня пытались натурально, вашу мать, убить! И я даже не понял за каким хреном!

- Питер! - вскричал капитан, - ты у нас вроде специалист по контактам, ксеносоциолог! Какого лешего ты начал резню среди гражданских, поранил кого-то? Хреносоциолог!!!

Нацепивший очки Питер виновато потряс бородой, пытаясь найти хоть какие-то слова оправдания.

- Кэп, - робко отозвался молодой Иван из угла, - ну, всякое бывает, мы промахнулись с государственным строем. Сказано же было в отчете, что на планете доминирует республиканская монархия, склонная к научному прогрессу и принятию гуманистических ценностей....

- Свою голову на плечах надо иметь, - рявкнул капитан. - Яков, ты следил за общественными настроениями - где мы накосячили?

Худощавый политолог открыл рот и хотел что-то сказать, но капитан махнул рукой:

- Впрочем не важно! Дома разберут подетально, снимая с нас шкуру...

- Вы себя как чувствуете, Джош? - полюбопытствовал Эндрю, - может, я все-таки еще раз вас осмотрю.

Капитан помотал головой и проворчал:

- Что там смотреть? Я просто притворился, что мне кранты и провалялся в этом склепе пару часов, а дальше эвакуатор меня разыскал. Так, пара царапин. На Пандоре было хуже - там мне ногу откусили, помните, сержант Фомс?

- Кстати, а где Юдковски? - вдруг спросил кто-то.

- Кстати, да! - встревожился капитан. - Из всех вас чертей только рядовой Юдковски делал всё по протоколу...

- Не соглашусь, - перебил Питер, - вообще-то я...

- Вон он идёт! - заволновалась команда.

Дверь с шипением открылась и в рубку зашел рядовой Юдковский. Осунувшийся, с кругами под глазами, но с необычайно довольным видом.

- Капитан, - звонко поприветствовал он, - рад, что вы живы!

Затем он сел, - даже не сел, а упал, в кресло. На лице у него расплылась улыбка.

- Ну и чего тут веселого, Юдковски? - не выдержал капитан Джошуа.

Рядовой откашлялся, а потом беззаботно и увлеченно сказал:

- Вы знаете, как всё презабавно обернулось после вашего... гм... бегства, капитан? Я мотался в этот их клоповник, потом в канцелярию, затем во дворец и обратно много раз, совал им деньги, большие деньги, надо сказать, просил выкупить вас - есть там в их законах пара лазеек...

Он достал из автоматической шкатулки уже зажженную сигарету и с видимым наслаждением затянулся.

- Так вот, - продолжил Юдковски, - пока вас там убивали, я чуть ли не устроил переворот, революцию и открыл пару прецедентов в их любопытной системе права. И знаете, кем я оказался после этого? - он весело засмеялся.

- Не тяните, рядовой, - буркнул капитан.

- Я оказался предателем, - Юдковски стряхнул пепел, - оказывается, я предал спустившееся с небес божество, которого ошибочно убили злые функционеры, сговорившиеся с фундаменталистами.

Капитан Джошуа крякнул от досады. А тот, посмеиваясь над ситуацией, закончил:

- А мне даже имя присвоили. Нарицательным стало. Иудой кличут. Иудой-предателем.

Космос-2100

Рассказ, написанный по заданной случайной картинке. Мне досталась невнятная иллюстрация с космонавтами, инопланетными пейзажами в стиле фантастики 70-х. Описание картинки - в тексте рассказа.

— Доброе утро, ученики! – сказала Марья Ивановна, поправив платок, — Господи помилуй нас! Сегодня у нас важное собрание. Все вы знаете, какой неприятный случай произошел вчера в школе. Ваш одноклассник Анисим Мартынов сын нашел богохульный предмет и вместо того, чтобы сдать его в Палаты Безопасности Клира, принес в школу, чтобы похвастаться перед учениками. Сейчас Анисим находится на отчитке, а потом батюшка наложит на него строгую епитимью. И ваш одноклассник, слава Богу, легко отделается. Вы слышите, дети?

Дети молча сидели в классе, стараясь не смотреть в глаза учительнице. Кто-то негромко вздохнул. За дверью послышался шум и тяжелые шаги.

Марья Ивановна резво подбежала к двери, распахнула ее, и в класс ввалился полный священник в облачении: черная ряса, скуфья и блестящий наперсный крест. Учительница поцеловала вытянутую руку и пробормотала «проходите, пожалуйста, Ваше Высокоблагословение». Священник вальяжно вошел в класс, заприметил стул у доски и сразу же взгромоздился на него, тяжело дыша.

— Дети! – волнуясь произнесла Марья Ивановна, — к нам сегодня в гости пришел протоиерей Онуфрий из Храма Богоявления нашего уезда. Он расскажет нам, почему Анисим совершил греховный и опасный поступок. А после вы сможете попросить у батюшки благословение.

Сказав это, учительница забилась в угол и почтительно уставилась на гостя.

Онуфрий пожевал губу и строго обвел взглядом класс, отчего некоторые ученики невольно пригнулись.

— Христос воскресе, радости мои! – начал он низким, но громким голосом.

— Воистину, — послышался нестройный хор из-за парт.

— Не слышу вас, отроки! – взревел батюшка.

— Воистину, — в разы громче разнеслось по классу.

— Молодцы, чада! Но давайте без понуканий. Бог дважды не спросит.

Он прокашлялся и поправил крест.

— Я пришел к вам на урок из-за проступка отрока.. эээ… Анисима. Что сделал этот отрок?

Поп полез за пазуху и вытащил оттуда папку. Громко плюнув на пухлые пальцы, он неспешно пролистал стопку бумаг и вытащил помятый лист.

— Несмотря на то, что этот предмет – богохульство, я продемонстрирую его вам. Как говорит наш архиерей, врага надо знать в лицо! – он усмехнулся в бороду, затем поднял палец и грозным голосом добавил, — но не поддаваться искушению! Помним, что с искушенными мы обходимся строго и по закону и по совести!

Он отложил в сторону папку, расправил листок и продемонстрировал его классу. Учительница в углу ойкнула и невольно прикрыла глаза ладонью. Дети, наоборот, жадно всмотрелись в изображенный на листе рисунок. Это был артефакт старого мира, созданный по запретным технологиям. На картинке присутствующие разглядели скалистый безжизненный пейзаж, залитый ядовитым солнечным светом. На переднем плане, занимая аккурат половину рисунка, разместилось существо с огромными стеклянными глазами и прорезями на месте рта. В глазах отражалась подернутая зеленью равнина с иглоподобными башнями на горизонте. Сидевшие на передних партах разглядели позади главного героя две человеческие фигуры, топчущиеся на обрыве.

Протоиерей внимательно глядел на класс, словно отмечая и запоминая излишне любопытных учеников. «Дети, дети!» — выдохнула Марья Ивановна из угла, но поп строго зыркнул на нее, и та осеклась. Подождав с минуту, он сложил лист и убрал в папку. В классе воцарилась зловещая тишина. Онуфрий жевал губу и, прищурившись, смотрел на класс. Школьникам стало не по себе.

— Очевидно, — внезапно начал гость, — что изображение это от лукавого. Не все из вас знают, что тут нарисовано и зачем. А это, чада мои, бесполезные и тщетные фантазии наших нечестивых предков.

Они, загубившие мир, ничтоже сумняшеся, слушали нашептывание Врага Всего Сущего о том, что звезды, что мы видим на небосводе, это, представьте себе, обитаемые миры, подобные нашей планете. Вы только вдумайтесь! – Онуфрий повысил голос. – Наши предки полагали, что Господь создал не одну твердь, а множество и разбросал их по небосводу!

Марья Ивановна в углу ожидаемо пискнула, а кто-то из учеников издал смешок. Онуфрий грозно вгляделся в задние ряды, пытаясь понять, на что был направлен смешок: на учительницу или на еретические идеи. Не сводя глаз с предполагаемых насмешников, протоиерей продолжил.

— Почти сто пятьдесят лет назад православный монах-схимник Георгий, в миру Юрий Гагарин, милостью Божьей был вознесен на небо и удостоверился, что там, где кончается воздух, по-учёному ат-мос-фе-ра, находится твердь, как и сказано в Писании.

— Кто скажет, откуда нам известно про небесную Твердь? — Онуфрий обвел глазами класс и покосился на Марью Ивановну. Одна из девочек в опрятном платочке и лицом перспективной богомолки вскинула руку.

— Ответствуй, дитя!

— Бытие, первая глава, стих восьмой! – отчеканила отличница.

— Как звать? – удовлетворенно произнес протоиерей, прикрыв один глаз.

— Анна, Ваше Высокопреподобие.

— Спаси тебя Христос, Анна! Се честное и благословенное дитя, избегающее искушений.

— Так вот, чада мои. Несмотря на вознесение святого Георгия к Небесной Тверди, силы зла не оставили попытку смутить умы человечества. Не прошло и десятка лет, как в безбожной стране Омерике слуги диявола растрезвонили весть, что они построили подъёмник, называемый ракетой, и долетели до Луны, которая светит нам по ночам.

Среди учеников прокатилась волна шепота.

— Цыц! – ударил кулаком по столу учительницы Онуфрий. – Слушайте дальше.

Злые силы не просто рассказывали о полете к ночному светилу, но даже создали движущиеся картинки, на которых нарисовали, как они это сделали. Многие люди, в том числе и уважаемые православные умы, поверили этим картинкам, не слушая трезвых замечаний о явной и грубой подделке. Очень и очень прискорбно, как враг очевидной и несусветной глупостью прельстил в том числе и лучших людей нашей родины.

А ересь, значит, разрасталась как сорная трава на пашне. Если можно долететь до Луны, то, получается, можно долететь и до звезд? И стали люди мечтать и сочинять небылицы о том, как, значит, долетают они до Марса или до Денницы, как строят там города и храмы.

Протоиерей сделал паузу, позволяя слушателям получше представить ход мыслей предков.

— Будь добра, воды, сестра, — попросил он Марью Ивановну.

Та сорвалась с места и, подбежав к попу, громко зашептала ему на ухо:

— Батюшка, директор велел преподнести вам чарку нашего монастырского.

— Благословляю, — одобрил Онуфрий.

Марья Ивановна подскочила к комоду в противоположном углу, вытащила из складок юбки огромную связку ключей и, стараясь не звенеть, стала нервно перебирать ключи. Протоиерей насмешливо проводил ее взглядом, но тут же снова принял грозный вид и обратился к аудитории.

— Чем же кончилась эта история с мечтами о невозможном? К чему привел человечество грех гордыни? — а это бы именно он. Вам всем, конечно, известно. Но я повторю.

Враг Всего Сущего, порадовавшись тому, как легко люди ведутся на его россказни, отправил в Ойкумену свое исчадие, антихриста по имени Илоний Маскский. Конечно же, он поселился в гнезде разврата и богомерзости – в стране Омерике, будь она трижды проклята. Этот Илоний пообещал людям, что за несколько лет он построит летающие корабли, которые отвезут их аж на звезду Марс, где их ждут молочные реки, кисельные берега и цветущие яблони – запретные древа познания. И тысяча тысяч христиан поклонились новому пророку и несли ему свои богатства и предлагали свои умения и ремесла для богохульного замысла.

— Ну, чада мои, кто мне ответит, в каком граде земном, люди собирались добраться до тверди небесной? И что из этого вышло?

Горящие глаза Анны вперлись в батюшку, отчего тот, потянувшийся за преподнесенной чашой, замер и невольно произнес:

— Ответствуй, Анна!

— Это город Вавилон, в котором нечестивцы в грехе гордыни построили башню до небосвода! За это Господь покарал их непониманием друг друга и разрушил башню до основания.

— Спаси тебя Христос! – ошеломленный протараторенным ответом поп осенил ученицу крестным знамением.

Затем он пригубил из чаши, зажмурился, двумя глотками осушил ее и вытер бороду рукавом рясы.

— Хорошо, — заметил он, обращаясь к окаменевшей у стола учительницы. Та забрала из его рук чашу и с ней же забилась обратно в угол.

— Так да! Раба Божья Анна молвит правильно. Ва-ви-лон! Святые отцы не раз предупреждали человечество о грехе гордыни и чрезмерных мечтаниях. Вместо покаяния и причащения люди выдумывали невозможные механизмы, вместо дум о спасении размышляли о путешествиях к небесной тверди.

Онуфрий слегка покраснел, и лицо его невольно выдавало добродушное настроение.

— И Господу пришлось опять вмешаться, чада мои. Как ни прискорбно было давать нам урок, но он был необходим. Наслал он на всю планету поветрие злое и неизлечимое. Мор косил всех: и праведных и неправедных. Вызывал он дыхание тяжелое и жар горячий и сжигающий. Болезный терял обоняние и умирал в мучениях лютых, едва успевая причаститься перед кончиной. И тогда остановились ложные работы Илония, и рухнули в пыль его злосчастные корабли.

Вышел на Лобное Место патриарх Всея Руси Кирилл Великий. Отправил он во все стороны крестные ходы с иконами Спасителя и Богоматери. Приказал открыть все церкви и храмы и бить колокола, чтобы отогнать заразу. А сам уединился в пещерах на Урале и трижды по семь лет, не переставая, молился о спасении человечества.

И затем очнулись люди, увидели, что морок овладел ими, обратились с молитвами к Спасителю, и тот указал им громить антихристовы постройки и убежища. И погнали всех, кто называл себя учеными, всех, кто говорил, что нет богов, что есть другие миры. И началась пятидесятилетняя война с воинством люциферовым. В очистительном пламени сгорели страна Омерика и безбожная Чайна, пепел Абадонны засыпал Европу, а голод погубил Азию.

Онуфрий крякнул и торжественно улыбнулся.

— И только Святая Русь выстояла перед испытанием, ибо мы первые поняли тщетность фантазий и вернулись в лоно нашей Вечной и Неугасимой Церкви.

— Вот так, чада мои! – заключил он. – Теперь вы понимаете, насколько опасна и богомерзка картинка, найденная вашим одноклассником, как его звать… Мартыном. Она напоминает нам о днях гордыни и тщеславия и может привести к ереси нестойких и слабых волей человеков. Что нам говорил Господь в проповеди? Блаженны нищие духом – предупреждал он, что значит, не возгордитесь и не замахивайтесь на планы Божьи, не искушайте Господа своими измышлениями, а направьте их на душеспасение и любовь к ближним.

— Есть ли вопросы, чада мои? – поп откинулся на спинку стула, и тот отчаянно заскрипел. Онуфрий кивнул учительнице на комод. Марья Ивановна тут же бросилась наполнять чашу.

— Ну что ж, — сказал протоиерей, — раз вам всё понятно, помолимся братья, сестры, отроки и отроковицы.

Не вставая, он напевно прочитал «Отче наш» и, вдохновившись, после слова «Аминь», одним махом осушил поднесенную чашу. Не стесняясь, громко икнул, пыхтя, слез со стула и кивнув учительнице проследовал за дверь. Из коридора послышался его бас, обращенный к директору и, видимо, завучу: «Иван Ильич, хвалю, ничего не скажу… Это у вас в каком монастыре разливают? Да, и детки ваши, значит, умницы… Ничего, ничего, обойдется… Это не мне решать, Палаты Безопасности такими делами занимаются… Да, да, Спаси Христос, сестра…».

Подождав, пока удаляющиеся голоса стихнут, ученики по одному тихо вышли из класса. Ученица Анна, проходя мимо учительницы, покачала головой и негромко сказала:

— Вы обещали благословение.

Марья Ивановна побледнела и схватилась за сердце.

На выходе из школы, перекрестившись по обычаю на угловую церковь Илии Пророка, трое мальчишек бросили в кусты портфели и отправились вглубь близлежащих руин. Что здесь было раньше, уже никто не помнил, осталась лишь торчащая там и тут арматура, вздыбленные бетонные балки, пустые стальные коробки от тяжелого оборудования. Там под обломком плиты на втором этаже, куда не заберется ни один взрослый, у детей был тайник. Феофан сын Андрея, Петр сын Никиты, Пимен сын Климента бережно вытащили сверток и достали из него спрятанное сокровище — книгу старого мира. Сильно потрепанную, пыльную, неумело склеенную из нескольких частей, но с легко читаемой надписью на обложке. Дети, помолчали, вспоминая незавидную судьбу их товарища Анисима сына Мартына, который принес в школу найденную недостающую страницу из книги и к несчастью попался учителям. Затем Пимен сын Климента уселся поудобнее, открыл книгу и негромко вслух начал читать, а остальные жадно слушать, иногда почему-то мечтательно посматривая на ясную синеющую небесную твердь середины мая.

«Рэй Брэдбери, — торжественно прочитал мальчик, — Марсианские Хроники. Ракетное Лето….».

Найти и уничтожить

Рассказ для конкурса короткого рассказа на тему вторжения.

Это было вторжение. Вот только что Стронг со своим подразделением сидели в уютных казармах, как прозвучал сигнал, всего пару секунд на сборы, и войско уже неслось навстречу неизвестности. Цель вторжения бесхитростна: найти и уничтожить! Такова, впрочем, цель почти всех вторжений.

— Интересно, — насмешливо пробормотал рядовой по имени Вайз, поспешавший за сержантом, — а когда скажут, кого именно требуется уничтожить?

Стронг усмехнулся. Действительно, в спешке было не ясно, что или кто будет противостоять вторжению. Однако о важности вторжения свидетельствовала численность бойцов. Бессчетное количество нападающих было заброшено в эти незнакомые и очень странные земли с намерением прорваться через любые сложности и проникнуть в сердце мира, туда, где обитал неведомый, но заранее обреченный враг. Учитывая, сколько сил отправлено на прорыв, враг обещал быть невероятно сильным и опасным. Но бойцов к этому готовили. Крепкие, быстрые, выносливые, они десантировались в покрытых мраком землях и без передышки и промедлений начали марш-бросок.

Стронг с отрядом двигались среди передовых частей войска. Долина, куда они попали, сразу же показала свою враждебность. Воинство столкнулось с тяжелой еле переносимой духотой и пеленой непрекращающегося кислотного дождя, из которой группами выскакивали обозленные местные обитатели. Неплохо вооруженные и слаженно действующие, они могли бы справиться с сотней или тысячью завоевателей, но никак не с миллионом. Защитники буквально за доли секунды были подавлены и смяты, а нападающие, не заметив смешных потерь, рванули дальше к устью долины – единственному видимому выходу впереди. Они неслись по пересеченной местности, изрытой бороздами, с лужами смертельной кислоты, поскальзываясь, падая, поднимаясь и снова падая. Многие, обессилев или потеряв ориентиры, оставались позади. Но фронт неумолимо продвигался вперед.

Беда пришла, откуда не ждали. Послышался нарастающий шум воды, и с тыла наступающих накрыла огромная волна, невесть откуда взявшаяся. Вода не щадила ни своих, ни чужих, увлекая назад всё, что не успело ухватиться или зацепиться. Не прошло и десяти секунд, как следующая волна вернулась за теми, кто уцелел. И еще волна за волною. Передовой отряд Стронга тоже потерял несколько бойцов, смытых то ли природным явлением, то ли фантастическим оружием противника. Но и здесь упрямому врагу не удалось остановить вторжение. Орда, собравшись с силами, ускорила бег и подобно потоку влилась в узкое горлышко долины, где вода уже не могла добраться до них.

Впереди располагалось тесное, но протяженное ущелье. А на его дне лежало болото, настолько вязкое и непроходимое, что воинство чуть ли не на порядок замедлило темп продвижения.

-Ну, хоть перестал этот дождь, — бодро высказался рядовой Харди, ни на секунду не замедливший ход. Стронг кивнул. Кроме того, исчезли бессильные, но надоедливые местные жители, и активное сопротивление вообще прекратилось. Ущелье уходило далеко вперед, и по протяженности было чуть ли не в два раза длиннее предыдущей долины. Идти через топи оказалось очень тяжело. Здесь все решала выносливость бойца, и войско заметно редело – всё больше и больше солдат падали в жижу и не вставали. Можно было бы подумать, что не враги остановят вторжение, а обычное болото.

Кто знает, сколько брели они среди трясины, стараясь не гадать о потерях и о том, какие испытания предстоят в будущем. Все мысли были о том, как бы скорее выйти из тянущей вниз безжалостной топи, пусть бы там на пороге ждали полчища кровожадных врагов.

И ущелье внезапно кончилось, болото осталось позади, и они вышли на бескрайнюю равнину. Твердая почва под ногами, тишина и никаких признаков противника – всё это позволяло сделать передышку и набраться сил. Неужели все трудности миновали? Но где же враг, где же цель вторжения? Не могло же оно оказаться бессмысленным и безрезультатным. Ни звука погони, ни тревожных сигналов. Здесь как будто никого не ждали и не собирались ждать – подумал Стронг. Куда идти дальше, или где отыскать хоть какой-нибудь ориентир?

Внезапно сержант почувствовал необъяснимую дрожь. Что-то глубоко внутри организма, какое-то доселе неизвестное чувство заставило его осознать, где прячется враг. Такое же происходило со всеми бойцами. Это была странная необъяснимая связь, о которой никто не предупреждал. Она пугала и наводила на тревожные мысли. Что это за место, какого черта происходит?

Воинство встрепенулось и, подобно ищейке, учуявшей след, двинулось, набирая скорость, к призывающему источнику. Враг впереди манил, и некогда было разбираться, как именно. Может, это была еле слышная щемящая сердце музыка, а может, неуловимый феромон в воздухе.

— Отряд, приготовиться к финальному забегу, — уверенно скомандовал сержант.

Его отряд по-прежнему не сбавлял темпа и выгодно вырывался вперед.

— Что-то здесь не так, джентльмены! – заметил Вайз, не замедляя бега. – В нас как будто заложена программа, и она прекрасно сработала.

— Программа или нет, — отозвался опережающий на полкорпуса рядовой Квик, — но я твердо намерен увидеть, что там, в конце. Я хотел бы знать, какой в этом всём смысл.

— Похоже, весь смысл — героически умереть! – крикнул ему Вайз.

— Ну, хоть не бесславно! – парировал Квик.

Неожиданно равнина сузилась: отвесные стены обступили замешкавшиеся отряды, и перед ними открылось широкое жерло темного туннеля, уходящего вглубь; оттуда шел теплый воздух, а манящее чувство присутствия врага здесь перед входом усилилось в разы.

Назад пути не было. Неведомое, опасное и неизбежное звало в последний путь. Не оставалось ни капли сомнений, что шансы вернуться живым нулевые. И хотя сейчас войско все еще представляло собой многомилионную орду, его вели на битву не командиры, а уже сам враг организовывал наступление, приглашал встретиться лицом к лицу, а значит, он совсем не боялся вторжения и поджидал захватчиков в тщательно приготовленной ловушке.

Повинуясь зову, они шагнули в раскрытую горловину тоннеля. Ничто не мешало передвижению, никто не нападал из-за поворота, не ставил палки в колёса, не насылал ядовитые дожди. Просто тоннель не кончался. Он тянулся однообразной скучной лентой, слегка уводя вбок. И вот уже зов врага не мог пересилить наваливающуюся усталость. Два желания, словно разрывали тело на части, и это выматывало еще больше. Силы постепенно оставляли солдат, они, обессилев, падали на покрытую мягкой и невысокой растительностью поверхность и засыпали в беспамятстве.

В бесконечном тоннеле время словно измерялось потерями, которые становились заметнее. Оглянувшись, Стронг увидел позади лишь с десяток тысяч наиболее выносливых солдат. Да и те сильно отстали от их все еще резвой группы.

— Давайте, ребята, поднажмем и оторвемся от этих неженок! – крикнул он своему взводу из четырех бойцов.

— Не вопрос, сержант! – улыбнулся Харди, поравнявшись с сержантом.

— И что мы вчетвером сделаем при встрече с врагом? – поинтересовался Вайз.

— Устроим разведку боем! – Квик бежал впереди всех, не считаясь с силами.

Мы все еще живы, думал Стронг, и у нас остались запасы энергии, чтобы пройти еще немного вглубь тоннеля. Что это за странная игра — то ли враг хочет, чтобы мы, наконец, настигли его, то ли ускользает он нас, выматывая, беря на износ.

— Уж не ходим ли мы по кругу? — спросил Вайз, — Совершенно точно могу сказать, что мы движемся по дуге окружности.

Квик хрипло дышал, и видно было, как тяжело даются ему шаги.

— Сержант, — сипло прошептал он, — простите! Мне надо прилечь! Я вас нагоню через пару минут!

Стронг нахмурился, но времени на привал не было. Казалось, что враг буквально за ближайшим изгибом тоннеля.

— Сообщаю новую задачу: дождаться основных сил и доложить обстановку, — сухо скомандовал он и махнул остальным.

Бег продолжался. Вскоре начал отставать Харди. Нет, он еще не выбился из сил, но держать заданный темп ему не удавалось. Стронг уже ничего не говорил, а просто кивнул Вайзу, и они, не меняя шаг, постепенно отдалялись от товарища, который поступил бы так же в подобной ситуации. Ничего, нагоню, — решил Харди и подумал об оставленном где-то позади Квике.

Зловещий враг будто насмехался над захватчиками. Дразнил невыносимым зовом и снова и снова открывал перед бредущими пустоту тоннеля.

Останавливаться нельзя! — думал Стронг. Судя по всему, остановка здесь означала погибель. Вайз, тяжело дышал рядом:

— Сержант, вы тоже подозреваете, что подмоги не будет? — сказал он. — Нас никто не догонит.

Стронг промолчал, и Вайс продолжил:

— Но, согласитесь, будет очень глупо, если никто так и не узнает, что там в конце тоннеля. Смысл всего этого, смысл нашей гибели?

— Нас отправили миллионами не для массированного вторжения, — произнес Стронг, — не для подавления врага количеством…

— А для того, чтобы хоть кто-то продержался до конца, — закончил Вайз – и, похоже, это мы с вами, сержант. Стронг кивнул. Нужно было идти. Идти из последних сил, до самого истощения, до тех пор, пока не откажет твое тело, и ты не упадешь на мягкий теплый пол тоннеля.

А потом из-за поворота выплыла гигантская пульсирующая сфера, и Стронг с Вайзом поняли — перед ними враг. Тот самый, что посылал загадочный сигнал. Тот, кто был целью!

Противники замерли в противостоянии, ожидая, друг от друга первого шага. Страха не было. Даже наоборот, где-то в глубине сознания ворочалась радостная мысль — конец пути.

— Что это за штуковина? — шепотом спросил Стронг.

— Понятия не имею, сержант, — так же тихо ответил Вайз, — но оно знает, кто мы и, похоже, ждет от нас каких-то поступков. Странно, что молчит заложенная программа, чем бы она ни являлась.

— И как мы ее остановим? Встанем грудью?

— Вопрос в том, а нужно ли ее останавливать? – пробормотал Вайз.

Тем временем сфера подплыла еще ближе, и на ее поверхности открылся лаз. Стронг тихо выругался. Путешествие не заканчивалось.

— Это ловушка, Вайз!

— Не думаю, сержант, — загадочно ответил тот, — выглядит скорее как искреннее приглашение, а не коварная хитрость.

— С чего вы взяли?

— Наше вторжение с самого начала больше напоминало марафон, а не боевые действия, согласитесь? Может, там внутри нас ждет награда — какой-нибудь кубок спринтера!

Стронг помедлил, затем вздохнул.

— Ну, так идем что ли?

Вайз прислонился к стене тоннеля. Сфера словно наблюдала за ними через раскрытый лаз.

— Это лишь догадка, сержант. Вход узковат для нас двоих, и кто-то должен остаться снаружи и действовать по обстоятельствам. В зависимости от того, что произойдет. Да и вдруг кто-то еще подтянется за нами.

— Тогда я иду, — решил Стронг.

— Погодите с геройствами — давайте бросим монетку. Хотя некоторое любопытство грызет меня изнутри, я не в восторге от идеи ползти внутрь. Но трусость мне претит. Я – солдат, я должен исполнить долг и…

— Отставить, рядовой, — сказал Стронг и вступил в лаз. – Принимайте командование взводом и держите оборону… если что.

Не успел Вайз возмутиться, как Стронг скрылся во мраке лаза. Отверстие мгновенно затянулось, как его и не было. Тут же пропал мучительный зов – программа успешно завершилась, и Вайза покинули последние силы. Он опустился на пол и стал смотреть, как сфера медленно и невозмутимо, не обращая на него внимания, двинулась вперед, ко входу тоннеля. Сержант внутри не подавал никаких знаков.

Победа? – спросил себя Вайз, пытаясь не провалиться в сон. Мы победили? Скорее всего, победили. Ведь так и было задумано, правда? Но как грустно от того, что мы остались без ответов. Пешки в игре богов, которым не положено знать кроме задачи, пешки, которым даже не представлено элементарного выбора.

Интересно, как там Стронг? – подумал рядовой, и это была последняя мысль перед тем, как наступила вечная тьма.

В другом времени и пространстве девушка в панике смотрела на две полоски теста, размышляя, как же это так вышло, что делать и как рассказать отцу будущего ребенка…

Высшие силы

Конкурс на тему "Судьба Человека", дополнительное индивидуальное условие: человек думает, что он Демон. Оказалось, что никто не понял слишком завуалированную концовку, которая не такая однозначная.

Мессия открыл глаза:

- Кто здесь? – и, не получив ответа, переспросил, вглядываясь в сумрак осенней ночи: - Кто притаился во тьме и вздыхает, нарушая покой уставшего путника?

В ответ раздался шепот с неуловимой, но раздражающей интонацией:

- Ты разве не узнал меня, Пророк и Ясновидец?

Мессия озадаченно покачал головой:

- Я не разговариваю с теми, кого не вижу. Иди спать, добрый человек, утро вечера мудренее.

Послышалось непродолжительные шуршание, и маленький огарок свечи осветил осунувшееся лицо незнакомца. Гость подвинулся к Мессии почти вплотную и, уставившись на него слезящимися воспаленными глазами, снова спросил:

- Ну что, все еще не узнаешь?

Мессия отшатнулся и заморгал от внезапного света.

- Я понятия не имею, кто ты, добрый человек. Зачем ты явился? Хочешь ли ты благословения или замыслил то, о чем потом искренне пожалеешь?

Незнакомец мерзко захихикал, стараясь не слишком громко шуметь.

- Как же ты не узнал меня, своего старого друга Асмодея?

Теперь пришла очередь улыбнуться Мессии:

- Асмодей? Демон из преисподней? Не смеши меня, незнакомец! У Асмодея звериный лик и, между прочим, не один, а у тебя лицо хоть и бело как мел, но имеет нос, глаза и рот. Отчего ты так бледен? Ты нездоров?

- Глупости! – тихонько рявкнул Демон. – Моя внешность не имеет значения для тех, кто видит меня насквозь. А ты видишь?

- Добрый, но глупый человек, - медленно произнес Мессия, - твой разум заблудился в потемках, подобных сегодняшней ненастной ночи. С чего ты решил, что ты воплощение зла и коварства? Да и зачем тебе это?

- Я могу здесь всё сжечь одним взмахом руки! – Демон от гнева повысил голос. – Без всякой на то причины! По прихоти и озорству!

Из темноты раздалось сонное бормотание:

- Ну, кто там шумит,дайте поспать!

- Ты разбудил моих учеников, - укоризненно сказал Мессия, - они устали и хотят отдохнуть, давай будем вести себя тише. И прошу, не надо здесь ничего поджигать, от суеты толку не прибавится. Скажи, что ты хочешь, добрый, но шумный человек? Скажи и уходи обратно в ночь.

Демон надменно поднял голову и с пафосом ответил:

- Я услыхал о тебе, когда творил бесчинства неподалеку. Ха, ну, конечно, - подумал я, - очередной пророк обещает смертным справедливость, воздаяние, спасение души и райские кущи. И я пришел узнать, мошенник ты или болезный. Притворился ли ты тем, кто мне известен не понаслышке, или натурально повредился умом от собственной нелегкой и неправедной жизни?

Мессия тяжело вздохнул, сокрушенно покачал головой:

- И бесы веруют и трепещут. Предо мной. Ты же имеешь наглость прийти и обвинить меня в неискренности и слабоумии. Такое право дано только человеку после его грехопадения, ибо имеет он теперь горькую свободу сомневаться между истинным и ложным.

Асмодей пожал плечами:

- Давай же, Спаситель, докажи, что я должен трепетать! Изгони меня или призови на помощь свое воинство, если ты настоящий Мессия, что двигает горы и воскрешает усопших! Испепели меня, преврати в камень, забрось на Солнце!

Мессия с сожалением взглянул на гостя.

- Я бы мог тебя исцелить, добрый человек. Но ты глуп, и лечение не пойдет тебе на пользу. Лишь раскаяние и осознание собственных заблуждений приведут тебя к свету и покою, которых тебе давно не хватает.

- Ладно, - вскрикнул Асмодей, - а если так?

Он поднял руку и отвесил Мессии звонкий щелчок по лбу. Тот оторопел и тяжело задышал. Из темноты донесся смешок.

- Уходи, - громко зашептал Мессия, - истину говорю, твои выходки обрекают тебя на муки вечные.

- Я – демон, это мне положено мучить, а не быть мучимым! – злорадно усмехнулся Асмодей, - а вот муки вечные грозят тебе, самозванец! Притворяться Помазанником и обманывать честной народ – грех, который сулит самые изощренные пытки. Я лично попрошу для тебя особый котел.

- Ты, сын собаки и шакала, - не выдержал Мессия, - я проклинаю тебя, хоть ты и болен и не в полной мере осознаешь свои поступки. Добрым людям надлежит связать тебя покрепче ради усмирения и дать отдыха твоему кипящему разуму.

- Нет, - заревел Асмодей, - ни за что! Сожгу всех!

- Грех гордыни в тебе, - продолжал Мессия сердито, - он истрепал твое сердце и душу и заставил думать, что смертный может притворяться Врагом Человеческим. Неужели ты забыл, что погибели предшествует гордость, а падению – надменность?

- А в тебе, мерзавец, грех вранья, льется через край! – демон поднял руку, чтобы отвесить еще щелбан, но Мессия успел ее перехватить, и они оба запыхтели, стараясь осилить друг друга. В осторожной борьбе никому не удавалось одержать победу, драчуны кряхтели, извивались, шептали проклятья и малопонятные оскорбления. Что-то задели в темноте коленями. Раздался звон разбившейся посуды.

Недалеко в темноте кто-то сначала тихо, а потом все громче завыл. Другой насмешливый голос предложил заткнуться и посмотреть, как дерутся хтонические сущности в экзистенциальном споре.

Внезапно раздался характерный скрип, вспыхнул яркий свет, настолько яркий, что сначала было ничего не разобрать. Откуда-то из света прилетел встревоженный надрывный женский голос:

- Ох ты, батюшки! Что ж тут делается! Что творят, ироды! Сидоров, ты-то как здесь оказался? Опять через балкон лазал, альпинист? Почему таблетки не пьешь? О Господи, еще и свечку принес зажженную, совсем дурной, пожар в палате хочешь устроить? Только бы доктор не узнал – накажет всю смену. Ну-ка, быстро отсюда и в коридор.

- А вы, - голос обратился к Мессии, - Семен Николаевич, почему не позвали дежурного?

- Он суть симулянт и провокатор! – заявил Мессия, потерев зудящий лоб. – Еще и дерется!

- Здесь нет симулянтов! – проворчал недавний голос с койки в углу у окна, - здесь все, хе-хе, "настоящие"!

Мессия открыл рот, чтобы возразить, но грозный вид медсестры заставил его передумать.

- Живо по кроватям! – гаркнула медсестра так, что зазвенели стекла, - а то всех на второй этаж отправлю к буйным! Тишина! Ужо я вам!

Раздались шаги и звуки, издаваемые упирающимся Демоном, которого тащили за шиворот в коридор.

Затем хлопнула дверь, и свет погас.

Мессия некоторое время стоял у постели и бормотал что-то себе под нос: то ли продолжал беседу, то ли молился. А потом он тоже лег, и действительно стало тихо. Лишь кто-то еле слышно постанывал в темноте и скрежетал зубами.