Путь в бесконечность

ПУТЬ В БЕСКОНЕЧНОСТЬ (Цикл «Битвы за Землю» - 1). Фантастическая повесть. ПРОЛОГ

Это самая немыслимая и невозможная история на свете. Я никогда бы ей не поверил, если бы не был ее очевидцем - больше того, самым непосредственным ее участником и действующим лицом. И если в итоге я остался жив, то лишь по чистой случайности, которая в следующий раз не повторится... Хотя никакого следующего раза не будет. Я даже жалею о том, что был этот-то, единственный...

Впрочем, я "растекаюсь мыслию по древу", как говаривали наши предки. Не об этом сейчас речь, хотя именно со Временем все произошедшее со мной связано вплотную. Если успею, я расскажу вам все по порядку, а также изложу все мысли, появившиеся у меня из-за произошедших событий. Сейчас же я хочу сказать ГЛАВНОЕ, то, что должен знать каждый:

МЫ - ЛЮДИ, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО - НЕ ВИНОВАТЫ В ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ У НАС НА ЗЕМЛЕ! ВСЕ ВОЙНЫ, РЕВОЛЮЦИИ, ДИКТАТУРЫ, ТЕРАКТЫ, РАВНО КАК И СТИХИЙНЫЕ БЕДСТВИЯ ДВАДЦАТОГО-НАЧАЛА ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ВЕКА - НЕ НАША ВИНА!

Мы не виновны в этом, как невиновен хозяин обворованной и разгромленной квартиры в том, что его обворовали. Но мы виновны в том, что не предотвратили этого, в том, что не попытались, как не пытаемся и по сей день, обезопасить себя, подобно тому, как хозяин квартиры не пытается обезопасить свое жилье, поставив стальные двери и решетки на окнах. Хотя бы...

ВОТ В ЭТОМ МЫ - ЧЕЛОВЕЧЕСТВО - ВИНОВНЫ ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ.

Это то главное, что я хотел сказать всем. Это то, что должен знать каждый. Человечество уже обворовано. Наша всеобщая квартира - Земля - уже подвергается разгрому. И будет разгромлена окончательна, если мы по-прежнему не пошевелим и пальцем, чтобы предотвратить это.

Я знаю это. Я побывал там, откуда приходят наши грабители. Когда я расскажу то, что произошло со мной - ЕСЛИ УСПЕЮ - то вы поймете, что все, написанное мной выше - правда.

Но Господи, лучше бы я этого не знал!..

И вот теперь я сижу, сгорбившись перед компьютером, и расплачиваюсь за это. И в голове крутится одна лишь трусливая мыслишка: "А вдруг пронесет?".

Итак, история моя началась с того...

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Мельников

Все началось с того, что в дверь постучали. Мягко говоря - постучали. Замолотили кулаками так, будто в доме пожар и наводнение одновременно. Полностью игнорируя при этом звонок.

Мельников чертыхнулся сквозь зубы и, с неудовольствием оторвавшись от компьютера, пошел открывать. Он никогда не спрашивал, «Кто там?», поэтому просто открыл дверь. И когда открыл, тут же пожалел, что не спросил: «Кто там?». Шибанув Мельникова дверью так, что он едва удержался на ногах, в прихожую ворвался совершенно незнакомый человек. Мельников так оторопел, что замер, ухватившись за дверь, и даже не озаботился захлопнуть ее, хотя следом за первым могла ворваться еще толпа вооруженных и очень опасных...

Однако, никто больше не ворвался, да и первый, влетевший в прихожую и нервно оглядывавшийся по сторонам, не имел в руках никакого оружия.

- В доме есть кто? - задыхаясь, хрипло спросил он.

- Нет, - оторопело ответил Мельников, хотя умнее было бы сказать обратное.

- Да закройте же, ради Бога, эту чертову дверь! - прорычал незнакомец и пролетел в комнату.

Мельников послушно захлопнул дверь и заворожено смотрел, как тот мечется по комнатам, словно ищет кого. Наконец, незнакомец проверил последнее помещение и, снова выбежав в прихожую, уставился на Мельникова.

- И вправду никого, - гулко отдышиваясь, проговорил он. - Пройдемте куда-нибудь в комнату. нужно поговорить.

Мельников уже немного пришел в себя, и его стала забавлять манера незнакомца распоряжаться в чужой квартире.

- Ну, пройдемте, - сказал он, и показал рукой направление. - Сюда, пожалуйста...

В комнате, которая служила Мельникову кабинетом и спальней одновременно, незнакомец тут же плюхнулся на диван и кивнул на письменный стол с компьютером.

- Игрушки гоняете? - с кривой усмешкой спросил он.

Мельников сел на крутящееся кресло у стола и лишь теперь разглядел незнакомца. Человек лет тридцати, неплохо одетый, с интеллигентным лицом и в очках. Это, с одной стороны. С другой - черная трехдневная щетина, хриплое дыхание и беспокойно бегающие по сторонам глаза, словно за ним долго и упорно гонялись. Противоречивая картинка, - подумал Мельников.

- Пишу, - усмехнулся он и с иронией добавил: - Ну, а вы чем занимаетесь?

- Только не говорите мне, что вы писатель! - воскликнул незнакомец, полностью проигнорировав вопрос.

- Писатель, - сказал Мельников, которого это стало уже забавлять.

- Надо же, - протянул незнакомец. - Может, еще и фантаст?

- Научно-популярная литература, - с ехидством произнес Мельников.

- Так это же еще лучше! - выкрикнул незнакомец и тут же закашлялся.

- Чем же лучше? - спросил Мельников. - Может, вам кофе налить?

- Воды, если можно, - выдавил сквозь кашель незнакомец. - Некогда кофеи распивать... Они могут напасть на след...

Мельников принес чашку холодной воды, и незнакомец стал пить ее жадными глотками. Напившись, вернул чашку хозяину.

- Спасибо. Теперь гораздо лучше...

И действительно, кашлять он перестал и дыхание выровнялось.

- Кто же за вами гоняется? - спросил Мельников, ставя чашку на стол у компьютера и снова занимая кресло. За этим прозрачным вопросом крылся другой: «Что же вы натворили? Чай, не убили кого?»

- Не бойтесь, не люди, - небрежно бросил незнакомец.

Мельников так и уставился на него.

- Давайте, я все же заварю кофе, и вы мне расскажете все, что хотите, - сказал он, наконец.

Незнакомец сильно наклонился и подался к нему.

- Я же сказал, некогда. Вы должны мне помочь. Самое большее через полчаса меня здесь найдут. Вы должны пойти со мной. Понимаете, мне нужна помощь... - заговорил он быстрым полушепотом, буквально выплевывая слова.

Но Мельников уже совсем пришел в себя и такой натиск не произвел на него впечатления.

- Кофе можете не пить, это ваше право, - холодно сказал он. - Но пока не расскажете, кто вы такой и что вам от меня нужно - с места не сдвинусь.

Следующие пять минут прошли в яростном споре. Вернее, спорил лишь незнакомец. Он убеждал, что нужно идти сейчас, что потом будет поздно, что от этого слишком многое зависит. Мельников молчал и лишь пожимал плечами.

Наконец, незнакомец понял бесплодность своих уговоров и сдался.

- Ладно, - сказал он, откидываясь на спинку дивана и отдуваясь. - Я расскажу вам самую суть. На большее просто нет времени. Слышали вы когда-нибудь термины - гиперпространство, параллельные вселенные, они же «темные миры»?

- Я написал про это две книги, - коротко ответил Мельников.

- Жаль. У вас уже есть стереотипы... - незнакомец с сомнением поглядел на него. - Ну ладно, попробую. Теоретически, на том месте, где находится Земля и мы с вами, может быть одновременно еще бесчисленное множество миров. Одни примыкают непосредственно к Земле, другие - к ним, и так далее, расширяясь подобно вееру. Повторяю, теоретически это доказано еще в конце девятнадцатого века...

- А практически об этом написано в сотне фантастических книг, - перебил его Мельников, однако, незнакомец не обратил на его слова никакого внимания.

- Первые практические опыты по проникновению в смежные миры начали ставиться в конце двадцатых годов, - продолжал он, как ни в чем не бывало. - Разумеется, в СССР...

- Разумеется, - вставил Мельников. - Мы же всегда впереди планеты всей.

- К сожалению... - Незнакомец шумно вздохнул. - В пятидесятых годах термин смежные миры, после работ Павлова-Амбарцумовича, сменился на «темные миры». Все потому, что Амбарцумович предложил гипотезу, будто смежные миры должны различаться уровнем накопленной в них энергии. Разумеется, полный бред, и было ухлопано еще двадцать лет, чтобы доказать это. В семидесятых годах, после блистательной работы Шандракова, опять сменилась концепция и термины. Теперь стали говорить «вложенные миры», подразумевая, что миры могут быть вложены друг в дружку подобно матрешкам...

- Встречался я с Шандраковым, - пробормотал Мельников. - Абстрактный идеалист от математики...

- Разумеется, - возбужденно кивнул незнакомец. - Вот только с изменением концепции менялась каждый раз и методика попыток проникновения, и теперь она вдруг оказалась удачной... Не сразу, конечно! - воскликнул он, заметил, как Мельников поднял брови. - На это потребовалось еще двадцать с лишним лет. Не увязая в подробностях, должен сказать, что первое проникновение во «вложенные миры» произошло пятнадцатого ноября 1999 года. Вы, конечно, не можете знать - это было строго засекречено, - но в этот день во всей стране на три часа погас свет. На три часа страна полностью осталась без электричества. И всю эту энергию забрала установка, чтобы забросить во «вложенный мир» кубик размером двадцать на двадцать на двадцать сантиметров и весом двадцать три килограмма. Дело в том, что опробовалась методика диполя... Ну, представьте себе магнит. У него всегда два полюса - это вам известно. И электромагнитное излучение течет от южного полюса к северному без всякой внешней подпитки столетиями. Само по себе. А вот если вы захотите направить его куда-то в сторону, где нет магнитных полюсов, вам придется положить на это уйму сил и оборудования...

- Не понимаю, к чему вы клоните, - скучающе перебил его Мельников. – По-моему, вы куда-то спешили. И ваша лекция кажется мне неуместной...

Незнакомец, однако, оказался непробиваемо упорным.

- Вы сами потребовали объяснений, так что теперь не перебивайте, - отмахнулся он. - Кстати, вы там говорили о кофе...

- Я и так неимоверно краток, - продолжал незнакомец, когда Мельников принес кофе и снова устроился в кресле. - Послать электромагнитный импульс куда-нибудь вне магнитного поля можно, но требует больших энергозатрат. Если же мы пошлем туда кусочек магнита, то тем самым образуем там магнитный полюс, после чего излучение будет течь туда, практически, само по себе. Теперь представьте себе, что мы посылаем во «вложенный мир» некую аппаратуру - не буду врать, будто представляю, как она устроена, которая создает там что-то такое, что аналогично одному полюсу магнита, в то время, как подобная аппаратура в нашем мире создает второй полюс. Это и есть тот кубик, который мы туда закинули, затратив трехчасовой энергоресурс всей страны. И это увенчалось успехом, черт бы его побрал! - неожиданно с жаром выругался он. - Мы понятия не имели, что там может быть. Зато теперь, имея систему с двумя полюсами, мы могли спокойно, без всяких особых затрат, послать туда хоть человека. Что мы и сделали...

- Что-то я не слышал о таких опытах и успехах, - прищурился Мельников.

- Ну что вы! - протянул незнакомец, отхлебывая кофе. - Все это делалось в сугубо секретном институте под эгидой ФСБ. Откуда же вы могли про это услышать? Так вот, я сказал, что теперь мы могли послать туда людей, но, разумеется, не сразу. Требовалась еще какая-то доводка и настройка аппаратуры - я не разбираюсь в таких вещах - короче, на это ушло еще полтора месяца. И к моему огромному сожалению - а это уже была моя епархия - мы не обратили внимание на один мелкий, но странный факт. У одного сотрудника, который 15 ноября находился в пусковом зале во время старта кубика, исчезла дочь. Точнее, не то, чтобы исчезла, а просто ему казалось, что у него две дочери, тогда как на самом деле - и все это подтверждает - была только одна... Теперь-то я знаю, что был обязан забить тревогу, но тогда и внимания на это не обратил. Представите себе - огромное научное достижение... Все хлопают друг друга по плечам и распивают в пусковом зале шампанское... Кому какое дело было тогда до психического заскока штатного лаборанта... Н-да, знать бы, как говориться, где упасть... - Незнакомец снова вздохнул и замолк, уставившись в чашку с кофе.

Молчал он долго, и Мельников уже заерзал было в крутящемся кресле, когда незнакомец встрепенулся и продолжил рассказ.

- Короче, настройка заняла еще полтора месяца, и первая экспедиция во «вложенный мир» состоялась 30 декабря 1999 года. Честь попасть туда первыми была оказала четверым - трем ученым различных направлений, всю жизнь проработавшим над этой проблемой, и мне, поскольку именно я являлся сотрудником Научного отдела ФСБ, ответственным за безопасность проекта. И не смотрите на меня так! - незнакомец махнул рукой. - Безопасность в нашей стране вечно стоит на первом месте. Ничего тут такого нет...

- Да я и не смотрю, - пожал плечами Мельников. - Но вы продолжайте, а то время идет...

- Не буду сейчас говорить, что произошло там во время этой вылазки, - а это была именно двухчасовая вылазка, а не полноценная экспедиция, - вздохнул незнакомец, - но вернулся оттуда я один. Остальные трое погибли. Разумеется, по головке меня не погладили. Отчеты, проверки, писанины до потолка... Короче, выперли меня с треском из ФСБ, хорошо еще - не посадили. Но все это дело - а длилось оно почти полгода - прошло для меня как в тумане, потому что меня громом поразило то, что случилось 31 декабря, на следующий день после нашей трагической экскурсии. Это общеизвестный факт, все знают про это и лицезрели его на экранах телевизоров, но лишь я один знаю его зловещую подоплеку...

Незнакомец хлебнул кофе, обжегся и закашлялся, а Мельников позволил себе высказать предположение:

- Уж не имеете ли вы в виду обращение президента...

- Да! Да! Именно его! - выкрикнул незнакомец. - Я работал тогда в ФСБ, имел доступ к закрытым данным, и я точно знаю, что до 31 декабря у президента не было намерения досрочно уйти в отставку и что нигде, ни в каких документах не проходило имя Путилина, как его возможного преемника! А в январе двухтысячного - я хоть и был тогда под следствием, но доступов не был лишен - я нашел кучу документов, датированных ноябрем, октябрем, даже августом девяносто девятого, в которых Путилин должен стать президентом в канун нового тысячелетия. Вы понимаете теперь, чем это пахнет?

- Не понимаю вашей горячности, - развел руками Мельников. – Сначала эти документы были строго засекречены, потом гриф смягчили, и вы получили к ним доступ.

- Нет! – незнакомец вскочил с дивана и в возбуждении зашагал по комнате. – Еще в октябре Ельцин прописал имя своего будущего преемника, которого должны были избрать в срок – летом двухтысячного. Это был Патрин!

- Кто? – переспросил Мельников. – Я, конечно, не спец в политике, но такой фамилии я не слышал.

- И никто теперь ее не слышал! – выкрикнул незнакомец. – Патрина Леонида Леонидовича не существует ни в нашей стране, ни за ее пределами. Более того, он никогда и не существовал. Я знаю это, я вел поиски по нашим каналам. Нет такого человека и никогда не было.

- Ну, это уж слишком... – Мельников попытался подобрать слово повежливее и не смог.

- Не более слишком, чем вторая дочка лаборанта, о которой помнил только он.

- Но тогда вы хотите сказать... – пристально взглянул на него Мельников.

- Да, я хочу сказать, что оба наших проникновения во «вложенный мир» привели к изменениям истории, - кивнул незнакомец и твердо посмотрел Мельникову в глаза.

ГЛАВА ВТОРАЯ. Мельников

Некоторое время они молчали. Мельников в кресле, глядя на погашенный экран монитора, незнакомец - бесцельно расхаживая по комнате.

- Ладно, - сказал, наконец, Мельников. - Значит, наша история в конце 1999 года была дважды изменена. Один раз незначительно, второй - с неясными и далеко идущими последствиями...

- Нет, - помотал головой незнакомец. - Это я знаю о двух изменениях. На самом деле, их могли произойти десятки, тысячи и миллионы, просто о них мне ничего не известно.

- Резонно, - согласился Мельников. - Но что вы хотите от меня? И вы упоминали, что за вами гонятся...

- Значит, вы мне поверили? - незнакомец подскочил к нему и остановился, нервно сжимая пальцы.

- Вовсе нет, - покачал головой Мельников, - но это неважно. Вы что-то от меня хотите. Я и шага не сделаю, пока не узнаю, куда мы пойдем и зачем. Согласитесь, что это вполне нормальная человеческая реакция. Ваш рассказ достаточно логичен, но это лишь слова, не подкрепленные никакими доказательствами...

- Ясно, - незнакомец поник и снова уселся на диван. - Значит, помощи от вас я не дождусь. Доказательства... Там, куда я вас зову, их выше крыши, но вы же требуете их наперед...

- Но поймите же, - успокоительным, как ему казалось, тоном начал Мельников, но незнакомец его перебил.

- Тогда мне лучше уйти. Если меня застанут здесь, то, наверняка, пострадаете и вы...

- Да кто застанет... - спросил Мельников.

- Обитатели «вложенного мира», - незнакомец едва успел подняться с дивана, как из коридора, со стороны входной двери раздался тяжелый удар и треск.

- Черт, они уже здесь, - прошипел сквозь зубы незнакомец. Рука его метнулась за полу расстегнутого пиджака и в ней мгновенно появился черный пистолет.

Мельников вскочил с кресла и растерянно оглянулся, не зная, бежать ли к двери, по которой продолжали молотить чем-то тяжелым, или отнимать у незнакомца оружие. Секунду спустя он принял решение и схватил трубку телефона, стоявшего возле компьютера.

- Я вызываю милицию! - крикнул он.

- Не успеете...

Незнакомец уже стоял боком у дверей комнаты, прижав руку с пистолетом к поясу.

И действительно, не успел Мельников набрать номер, как входная дверь с шумом рухнула, и в коридоре раздался топот множества ног.

В то же мгновение незнакомец начал стрелять. Комната мгновенно заполнилась сизым пороховым дымом. По ушам ударили резкие хлопки.

Очевидно, стреляли и нападавшие, потому что стекло стеллажа позади Мельникова внезапно со звоном посыпалось осколками. Мельников, наконец, догадался и присел, почему-то так и не выпустив трубку из руки.

Кончилось все так же внезапно, как и началось. По комнате медленно плыли в раскрытую форточку сизые пласты дыма. На компьютер рушились последние осколки стекла.

Мельников медленно выпрямился, чувствуя, как дрожат колени, и уставился на пикающую отрывистыми гудками телефонную трубку. В чувства его привел отрывистый голос незнакомца:

- Быстрее за мной! Вам здесь нельзя оставаться!

Медленно, как во сне, Мельников двинулся по комнате. Телефонный шнур натянулся, и аппарат грохнулся на пол. Тогда Мельников пришел в себя и понял, что все здесь происшедшее - правда.

- Быстрее! - подстегнул его голос незнакомца. - Да бросьте же трубку...

Незнакомец схватил его за руку, заставил выпустить из онемевших пальцев заглохшую трубку и поволок в коридор.

Там Мельников сразу же наткнулся на что-то мягкое, как мешок муки, но вниз поглядеть побоялся.

- Быстрее! Они вот-вот появятся...

Незнакомец с силой тянул его к выходу. У выбитой двери, которая висела на одной петле и все еще слегка покачивалась, Мельников затормозил.

- Погодите, - хрипло выдохнул он. - Не могу же я в тапочках...

Он слепо зашарил по обувной полке в поисках туфель. Не нашел. Пришлось все же опустить взгляд. Туфли стояли немного левее.

Незнакомец уже был на лестничной площадке, прятал пистолет сзади за пояс и подгонял его:

- Да быстрее же!..

Мельников уже обулся и натягивал пиджак, когда случайно увидел то, что лежало на полу. Ему стало плохо.

Распахнутая дверь комнаты давала немало света, падавшего на лежащие на полу коридора три трупа. Двое лежали ничком, и это было еще ничего - трупов Мельников насмотрелся по телевизору. Но третий покоился на спине, и это было совсем плохо, потому что Мельников разглядел его явственно. Одет в обычный костюм - черный пиджак, белая рубашка. Но вот его запрокинутое лицо с черными усиками было сдвинуто вверх и в сторону, как резиновая маска, и пошло складками, а из-под него выглядывал треугольный подбородок темно-фиолетового цвета и длинный, во всю ширину лица, распахнутый рот, полный блестящих конических зубов.

От этого Мельникову стало совсем плохо, но тут незнакомец за рукав вытащил его из квартиры. Окончательно Мельников натянул пиджак, уже сбегая вниз по лестнице.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Сергей

Осторожно выглянув из-за искрошившейся бетонной стены, я огляделся. Впереди было тихо и спокойно. Пекло солнце. Одуряюще пахло теплой полынью. Свиристел одинокий кузнечик. И шумно дышал у меня под боком М. Старый тюфяк совсем выдохся - а всего-то минут двадцать пробежки с перерывами. До этого мы долго ехали в дребезжащем трамвае, и теперь до Института оставалось всего ничего. Только в сам Институт нам не надо. Точка входа образовалась за пределами его территории, метрах в двухстах от ограды. И теперь мы были совсем недалеко от нее.

Но лезть напролом не следовало. Не мешало полежать тут на солнышке, отдышаться - это я об М., - оглядеться - а это о себе - и хорошенько подумать.

В этом проклятом деле было еще многое неясно. И черт же меня дернул вообще в него сунуться. Первопроходец хренов! Славы, видишь ли, захотелось, и любопытство потешить. Считай, потешил...

Что-то мог бы объяснить проф. Ганин, но у него уже не спросишь. И вообще спрашивать не у кого. Остался я совсем один, и решать, и действовать предстояло мне. Правда, были еще Наставники... Не знаю, кого и в чем они наставляли, но мне они активно не нравились. Можно считать это интуицией, но мне они НЕ НРАВИЛИСЬ.

Хотя на данном этапе придется делать то, что они посоветовали... сказали... предсказали... Не знаю, как будет правильнее.

Но хватит болтать, пора двигаться.

Я еще раз выглянул из-за стены, но там ничего е изменилось. И вокруг ничего не изменилось, только М. стал дышать потише. Значит, и правда пора идти...

Я толкнул М. в бок.

- А? Что? - встрепенулся он.

Закемарил он, что ли? Хотя это было бы неестественно в данных обстоятельствах.

- Отдышались? - спросил я. - Нужно идти дальше. Осталось немного.

- А как мы проникнем в Институт? Там же, наверное, охрана.

Вот уж уместный вопросик. Шел бы себе да помалкивал, пока ведут. Но приходилось быть с ним повежливее, а то еще заартачится.

- В Институт нам без надобности, - пояснил я. - Точка входа за его пределами. Почему так - не знаю, да мне это и не интересно. Нам же лучше. Пошли.

Пригнувшись, мы прошли вдоль бетонной стены, в которой то и дело зияли проломы, потом, путаясь в разросшейся полыни, прошли вдоль покосившейся и проржавевшей решетки. Потом обогнули квадратное двухэтажное строение, явно заброшенное. Под ногами хрустел гравий и временами звякали какие-то железные обломки. М. то и дело запинался и негромко чертыхался сквозь зубы.

Осталось пролезть между очередной бетонной стеной - и какой черт их тут нагородил! - и рухнувшей деревянной вышкой охранника, что мы проделали с большим трудом.

- Что это? – услышал я за спиной сдавленный возглас М. – Что это такое? Вон там!..

Впереди было небольшое открытое место, зажатое, с одной стороны, полуосыпавшейся бетонной стеной, и с другой – трехметровым забором-сеткой. А посреди него висел Вход. Да, М. было чему удивляться. Вход я видел уже не первый раз, и все не переставал дивиться. С первого-то взгляда ничего примечательного там не было – это лишь М. усмотрел сразу, глазастый. Просто шевеление, как дрожание нагретого полуденными лучами солнца воздуха, а блики, как от того же солнца. Но если пристально туда посмотреть, то секунд через двадцать истинное изображение начинает проявляться. И если не отрывать в испуге глаза, то открывается чудное зрелище. Посреди дворика – да не дворика даже, а так, маленького пустыря, - висит сотканное из бликующих солнечных лучей веретено метров пять в высоту, но не неподвижное, а словно бы медленно поворачивающееся вокруг оси, а по его поверхности, перемежаясь с бликами, плывут какое-то странные фигуры. Если присмотреться подольше, то можно различить из хаоса ломаных линий искаженные изображения людей и животных, и все это шевелится, непрестанно меняется. А звук… Тонкий такой, на грани слышимости, то ли комар пищит, то ли шепчут тебе в уши незримые голоса, и начинает казаться, что если прислушиваться подольше, то откроются великие истины… Но это лишь кажется. Мне лично никаких великих истин так и не открылось. А может, я слушал недостаточно долго.

- Это и есть Вход, - полушепотом сказал я, оборачиваясь.

М. зачарованно глядел на него, потом встряхнулся, как-то даже передернулся и отвел глаза.

- Впечатляет, - также полушепотом сказал он. – А почему вы шепчете?

- А вы почему? – усмехнулся я. – Слушайте, нам сейчас предстоит идти в совершенно чужой мир, так что я предлагаю – давайте перейдем на «ты». А то пока там будем политесы разводить…

- Давай, - неожиданно легко согласился М. – Я давно хотел предложить, но боялся, что ты обидишься.

Ну и ну, а писателишко-то оказался большим демократом, чем я думал. Не стал он глядеть на меня свысока и изрекать прописные истины. Впрочем, может, обстановка сейчас не так, чтобы истины изрекать, а как станет поспокойнее, так из него и полезет? Но признаю, что из меня всегда был плохой психолог, так что не знаю, что станет делать М. в спокойной обстановке. Да и спокойная обстановка, как поется, нам только снится.

- Кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут? – подал голос М.

Теперь он стоял чуть впереди меня и опять смотрел на медленно вращающееся световое веретено.

- Сергей, - представился я. – Просто до сих пор времени не было подходящего. А тебя – Павел, я знаю.

- Вот как, - сощурился М. – Значит, ты не случайно ко мне вломился?

- Посудите сами, - засмеялся я, - разве бывают на свете такие случайности? Нет, мне нужны именно вы… именно ты, Павел.

- Зачем? – спросил он, причем уже не первый раз.

Он и раньше спрашивал, зачем да зачем. Видимо, ему нужны причины для усиления мотивировки поступков. Но это уже опять психология, в которой я не силен.

- Да кто бы еще поверил моей дурацкой истории про «вложенные миры»? – спросил я, но по лицу М. было видно, что это его не удовлетворило.

- Если говорить серьезно, - сказал он, - то я всегда хотел знать, во что влезаю. Параллельные миры и все такое – это здорово интересно, но я-то тебе зачем? Если нужно спасать твою группу, то лучше бы справился взвод суперменов-спецназовцев…

- Спасать уже некого, - перебил я его разглагольствования. – Нет, они не погибли. Они просто… как бы это попонятнее… влились в единое поле разума…

- Про ноосферу я читал, - продолжал упираться М., - даже сам писал, но это не ответ на мой вопрос. Зачем я тебе там, Сергей?

Я расстегнул ворот рубашки и провел рукой по мокрой от пота шее. Было все-таки жарко и душно.

- Это длинная история, - сказал я после недолгого молчания. – А нас в любую минуту могут настигнуть. Пойми, мы здесь как на ладони…

- Кто может настигнуть? – продолжал упираться М. – Милиция?

- Да эти, фиолетовые! – не выдержав, заорал я. – Какие в твою квартиру вломились. А у меня патроны кончились! И вообще, по-моему, их нельзя убить. Оживают, гадины! Короче, Павел, или ты сейчас идешь со мной, а объяснения отложим на потом, или я ухожу один.

С моей стороны, это был хитрый ход. Он мог увильнуть раньше, а после убедить себя, что все это бредни сумасшедшего психа, но не теперь, когда увидел Вход. Теперь уже убедить себя не удалось бы никому, и М., этот старый тюфяк, обречен был идти со мной. Потому что пройти мимо чуда не в силах ни один интеллектуал.

- Ладно, пошли, - сказал М. после недолгого раздумья, по его лицу было видно, что он хочет сказать что-то еще, но сдерживается. – Что нужно делать? Прыгать туда или что еще? Глаза закрывать?

- Прыгать не нужно, - как можно спокойнее пояснил я, хотя сердце так прыгало в груди, что я боялся – М. услышит, - глаза закрывать тоже. Давай руку. Просто подойдем – и все, остальное дело техники. Да, вот что еще, переход свершается не сразу, будут кое-какие интересные эффекты. Но бояться нечего. Все уже опробовано, ничего опасного для жизни нет.

Не считая того, что можно и не вернуться. Но это я уже подумал про себя, и еще добавил, когда мы шли к Входу – будем надеяться, что это не про меня.

А потом мы вплотную подошли к веретену, висящему в метре над битыми кирпичами, и мне стало уже не до М.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Павел

Когда мы подошли вплотную к веретену, висящему в метре над битыми кирпичами, покрывавшими испоганенную землю, раздался странный звук, словно кто-то огромный со свистом всосал воздух, и мы очутились… Нет, не правильно, мы остались на прежнем месте, это вокруг нас очутилось…

Мы не падали, стояли на чем-то твердом, хотя в желудке сжимался комок, словно мы неслись с громадной скоростью вниз. Кругом была пустота, пустота, мерцавшая синевато-сиреневым. Из этой пустоты то и дело на мгновение появлялись, словно проталкивались наружу, странные предметы, похожие на рога, и тут же исчезали. И еще в пустоте висели, ни на что не опираясь, широкие пластины темно-коричневого вещества, похожего на гранит. Ступени висели на разных уровнях, образуя этакую неровную лестницу, и уходили далеко (и высоко) вперед, постепенно растворяясь в сиреневой пустоте.

Лестница Шанданакара, пронеслось у меня в голове воспоминание о давно читанной «Розе Мира», и я невольно сжал руку стоявшего рядом Сергея. Неужели же Гумилев, которого я никогда не принимал всерьез и считал просто литературным (или религиозным) курьезом, был прав? Не хотелось бы этого, очень уж примитивно и нереально у него все описано, но доказательство было у меня перед глазами. Вот она, Лестница Миров, по которой можно добраться в любой из бесчисленных параллельных миров Большой Вселенной.

- Идемте, - полушепотом сказал Сергей, и я тут же понял, почему – его слова неожиданно гулким эхом разнеслись вокруг, и пустота замигала сиреневым, словно приветствуя каждое слово. – Наша Цель – третья ступенька справа. Видите, на ней белый крест. Это я нарисовал мелом, чтобы не спутаться.

Ступеньки висели в пустоте, расстояние между ними было побольше метра. Я глянул вниз, предварительно внутренне сжавшись, ожидая увидеть под ногами уходящую в бесконечность пропасть, но ничего подобного не увидел. Ступеньки-пластины, разбросанные в беспорядке, уходили вниз, как и вверх, но не в бездонную пропасть. Уже метрах в десяти подо мной сгущался сиреневый туман, и ступеньки растворялись в нем.

- Идемте же, - настойчиво прошептал Сергей. – Здесь не стоит задерживаться. Мало ли чего…

Я не понял, чего он боялся – вокруг не было ни души, более того, создавалось впечатление, что здесь вообще никогда никого не было, - но спорить не стал. Сергей с места прыгнул на ступеньку вверх, потом еще на одну. На третьей, с меловым крестом, он обернулся. Мне было неловко праздновать труса в его глазах, однако, прыгать я не стал. Я просто шагнул. Какое-то мгновение казалось, что нога не дотянется до опоры, и я полечу вниз, но все обошлось. То ли ступеньки были ближе друг другу, чем казалось, то ли я от страха сумел шагнуть неожиданно далеко… В общем, все обошлось благополучно, и со следующей ступенькой я уже не церемонился.

- А теперь возьмемся за руки, - все так же полушепотом сказал Сергей. – И ничего не бойтесь.

Я не успел ничего ответить. Он крепко взял меня за руку и неожиданно дернул вперед, в пустоту. Я почувствовал, как под ногами исчезла опора, и крепко зажмурился, ожидая неминуемого падения. Однако, мы никуда не упали, а опора вновь возникла под ногами. От неожиданности я покачнулся, но Сергей, по-прежнему не отпускавший моей руки, удержал.

- Открывайте глаза. Мы прибыли.

В его словах почудилась насмешка, но я не стал обижаться, а последовал его совету. В первое мгновение мне показалось, что наступила ночь. Вокруг, неподалеку, ощущались какие-то странные формы, но из-за темноты – не такой, как на Земле, а носившей зловещий багрово-красный оттенок, я не мог сразу их разглядеть. Сергей отпустил мою руку. Машинально вытирая друг о друга вспотевшие ладони, я осматривался. Над головой низко повисло темно-багровое небо, по которому стремительно пролетали неясные тени, - возможно, облака. Мы стояли на покрытой красным щебнем дорожке, уходившей вперед, в темноту. Постепенно глаза привыкали, из окружающего сумрака выступали странных форм и все скрученные, как выжатое белье, то ли скалы, то ли полуразрушенные постройки. А может, совсем не разрушенные, мне трудно было судить.

- Где это мы? – прошептал я, оборачиваясь к Сергею.

В смутном свете его лицо тоже стало багровым и приобрело зловещий оттенок.

- Добро пожаловать во «вложенный мир»! – громко, с торжественными интонациями произнес он.

Голос его прозвучал странно глухо, как будто тонул в окружающих нас стенах из ваты.

- А почему темно? Здесь ночь? – не нашел я спросить ничего лучшего.

- Здесь всегда так, - ответил Сергей, он тоже осматривался, вертя головой, словно выбирал, в какую сторону нужно идти. – Профессор Ганин сказал, что это мир низких энергий по сравнению с нашим… Впрочем, для меня это пустой звук… Ага, нам туда! – Он махнул рукой в ту сторону, куда уходила, скрываясь во мгле, тропинка из щебня.

- Может, теперь вы все-таки объясните, куда меня ведете, и что все это значит? – раздраженный его непонятным поведением, сказал я.

- Мы же договорились общаться на «ты», - с усмешкой сказал Сергей. – Послушай, Павел, осталось совсем немного, и ты все поймешь. Здесь нас тоже подстерегает опасность. Если мы будем стоять на одном месте и заниматься болтовней, то можем погибнуть… Да не можем, а точно погибнем, как ученые из группы Ганина!

В его голосе послышались истерические нотки, а губы подергивались от нетерпения. Я счел за лучшее отложить все объяснения на потом.

- Ладно, - сказал я. – Еще немного я подожду. Но учти, я не люблю, когда меня дурят.

- Да какой там дурят! – выкрикнул Сергей. – Минут через десять-пятнадцать ты все узнаешь. Столько-то подождать можно! Идем же, не стой столбом! – Он снова схватил меня за руку.

Я пошел рядом с ним по тропинке, извивающейся между странными то ли скалами, то ли обрушенными стенами зданий.

- Скоро ты все узнаешь… Дело не требует промедления… Мы здесь на ничейной полосе, понимаешь? Если нас здесь поймают, мало не покажется.

- Да кто поймает? – не выдержал я, поскольку его бормотание все больше и больше походило на бред.

- Враги. Сам все узнаешь… Идем же!

Через десять минут быстрой ходьбы тропинка еще больше сузилась, а скалы-здания подперли ее вплотную с обеих сторон. Сергей бодро шел впереди, и я едва за ним успевал. Тропинка петляла, и в полумраке казалось, что мы ходим каким-то кругами. Опять началась одышка, и я время от времени кашлял, но темпа Сергей не сбавлял.

Потом он вдруг резко остановился, и я налетел на его спину, резко пахнувшую потом.

- Павел, иди теперь ты впереди, - сказал Сергей, оборачиваясь ко мне.

Даже в полутьме я видел капли пота на его лбу. Странно, мне не казалось тут жарко, даже несмотря на быструю ходьбу. Но я не видел причин спорить, поэтому молча пошел вперед.

Проходя мимо большой скрученной скалы-здания, я обернулся. Сергей даже не думал идти за мной. Он стоял метра в двадцати позади, полускрытый багровыми сумерками и, казалось, пристально вглядывался вдаль. Я хотел окрикнуть его, но тут краем глаза заметил сбоку какое-то движение, и резко повернулся направо. Из-за скалы, возле которой я стоял, прямо на меня выходили странные люди. Секунду спустя, даже несмотря на полутьму, я увидел тех самых фиолетовых, с зубами хищников, которые вломились в мою квартиру. Их было не меньше десятка. Значит, погоня настигла нас.

С громким криком я рванулся назад, к Сергею, но меня схватили сзади за руки, удержали от падения. Я рванулся, но держали крепко.

Когда я поднял голову, то увидел, что Сергей, не спеша, подходит ко мне. На его лице была странная смесь торжества и замешательства.

- Ты что, стреляй! – прохрипел я.

- Патроны кончились, - криво улыбнулся Сергей. – Все будет в порядке, Павел, только не надо сопротивляться. Договор остается в силе? – спросил он у фиолетовых, столпившихся вокруг меня, и краем глаза я увидел, что один из них склонил голову. – Тогда пошли.

Меня охватила бешеная ярость.

- Предатель! – прорычал я и рванулся изо всех сил.

Мне почти удалось вырваться, но тут я почувствовал мягкий удар по голове, от которого подкосились ноги.

Сознание я до конца не потерял. Смутно чувствовал, что меня куда-то волокут. Мои ноги тащились по земле и цеплялись за неровную щебенку. В глазах было темно, и я ничего не видел. Потом я почувствовал, как меня бросили на что-то твердое, но боли не было. Лежа неподвижно, я тяжело дышал и изо всех сил старался прийти в себя.

ГЛАВА ПЯТАЯ. Мельников

Мельников сидел на грубо вытесанной каменной скамье в какой-то то ли комнате, то ли пещере. Он более-менее пришел в себя, но здесь было еще темнее, чем на улице, лишь тускло светилось что-то на потолке. По бокам от него стояли двое фиолетовых, вырисовываясь смутными фигурами в темноте. Сергей куда-то исчез. А впереди что-то виднелось совсем уж неясное. Мельников мог лишь ощущать какую-то странную путаницу чего-то похожего на лианы, и легкое шевеление. И еще оттуда разило, как из ведра с дохлыми жуками. Какой-то совсем нечеловеческий, насекомый запах. От него першило в горле, и все время хотелось кашлять, но Мельников сдерживался.

Возникло движение, потом Мельников увидел вышедшего из темноты в дальнем конце пещеры фиолетового. Он подошел к Мельникову и что-то протянул. Это оказалась неглубокая каменная чаша, полная какой-то жидкости. Мельников обеими руками принял ее, осторожно понюхал, затем попробовал на язык. Это была вода, со странным привкусом, не очень приятно пахнувшая, но, несомненно, вода. Мельников в три глотка выпил ее, освежая пересохшее горло, затем вернул фиолетовому, неподвижно стоявшему перед ним.

- Спасибо, - сказал Мельников.

Фиолетовый никак не отреагировал и растворился с чашей в темноте.

- Они не слышат тебя, - внезапно услышал Мельников.

Точнее, не услышал, это было неверно. Эти слова не возникли вроде мыслей в голове, как, вроде бы, должно быть при телепатии. Мельников просто осознал их, и секунду спустя понял, что они обращены к нему. Ему показалось, что шевеление в противоположном конце пещеры стало заметнее. И еще явственнее потянуло насекомым запахом.

Мельников откашлялся.

- Кто говорит со мной? – стараясь, чтобы не дрожал голос, спросил он.

- Не говорит, - тут же услышал/понял он. – Информация передается не колебаниями воздуха, а этими… да, феромонами. Это единственный способ общения, возможный с тобой.

Довольно долго Мельников молчал, пытаясь осмыслить воспринятое, и не знал, что сказать. Его таинственный собеседник тоже не вступал в диалог, очевидно, никуда не торопясь. Наконец, Мельников прокашлялся и, стараясь говорить как можно тверже, спросил:

- Кто ты и что тебе надо от меня?

- Не могу сказать, кто я, - воспринял он в ответ. – В твоем разуме… да, сознании нет подходящих понятий. А о том, что от тебя нужно, поговорим погодя.

- Но ты разумное существо? – продолжал настаивать Мельников. – И почему ты прячешься в темноте?

- Не прячусь. Просто высчитано расстояние, какое ты сможешь выдержать. Ближе ты начнешь задыхаться. А существо… что такое существо и чем оно отличается от несущества?

Да он философ, пронеслось в голове у Мельникова.

- Ладно, оставим это, - сказал он вслух. – Там, впереди, где что-то шевелится, это ты? – Для ясности он махнул рукой вперед.

- Впереди, верно. Но не «ты».

- Понятно, - невольно улыбнувшись, сказал Мельников. – Ты плохо разбираешься в местоимениях. Слушай, я – это я, который сидит перед тобой. А ты – это не я, а второй собеседник. Понятно?

- Понятно. Но ты ошибаешься. Твой собеседник не ты, по отношению к тебе, и не я, по отношению ко мне. Трудно, невозможно объяснение. Не найдены у тебя понятия.

- Ладно, оставим пока и это, - вздохнул Мельников. – Почему, видимо, по приказу тебя, который не ты, меня схватили и приволокли сюда? И где мой товарищ… - Мельников осекся, сразу поняв, что слово «товарищ» не очень-то подходит к Сергею, который столь странно повел себя в угрожающих обстоятельствах.

- Не приволокли. Доставили в высшей степени сохранности.

- Ничего себе в высшей степени, - пробормотал Мельников, невольно проведя рукой по голове, и вздрогнул, нащупав на темени солидную шишку.

Шишка тут же начала ныть.

Слева в темноте началась какая-то возня, шум и пыхтение. Мельников невольно оглянулся туда. Из темноты появился Сергей с красным лицом и растрепанными волосами. Он отбивался от трех наседающих фиолетовых и медленно отступал в середину пещеры.

- Сергей! – окликнул его Мельников.

Сергей на крик даже не отреагировал, зато наступавшие на него фиолетовые остановились, как по команде, вздрогнули и, развернувшись, растворились в темноте. Сергей провел ладонью по вспотевшему лбу.

- Сергей! – снова крикнул Мельников.

Он попытался было встать, но один из стоявших по бокам скамьи фиолетовых положил ему на плечо тяжелую руку, заставляя сесть обратно. Сергей быстро глянул на него.

- А, это ты, - пробормотал он и отвернулся.

- Что все это значит, Сергей? – спросил Мельников.

- Ты не поймешь, - пробормотал, стоя к нему спиной, Сергей. – Ты же интеллигентишко, идеалист. Куда тебе понять… Ну, где он там…

- Кто он? – спросил Мельников, тут же подумав о своем недавнем таинственном собеседнике.

- Да не мешай ты! – огрызнулся Сергей. – Эй, ты, Изменяющий, отзовись! – крикнул он.

- Вас обоих все время слушают, - воспринял Мельников собеседника. - Что нужно тебе, человек Сергей Прахов? Почему у тебя взбудораженные чувства?

- Ничего себе! – со злостью выкрикнул Сергей в темноту. – А где обещанное? Ты обещал мне, что все вернется, как было до нашей вылазки в твой мир, если я приведу тебе Павла Мельникова! Ну, я привел! Что-то я не вижу изменений к прошлому!

- Мы тут уже поговорили с твоим товарищем о том, что неправомочно обращаться к Изменяющему какими-либо местоимениями, поскольку, в данном случае, они не отвечают реальности. Говори просто Изменяющий. Дальше. Работа над этим идет, но все сразу не делается. Нужно время.

- Время? - саркастически выкрикнул Сергей. – Что-то раньше Изменяющий не говорил о времени! Изменяющий сказал мне: приведи сюда Павла Мельникова, и все станет по-старому, словно и не было вашей безумной экспедиции. Я выполнил это условие! И что же? Я сижу в камере, как преступник, и больше ничего!

- Не в камере, в комнате для твоей же безопасности, - ответил Изменяющий. – Но ты не понял сути договора. Изменяющий обещал, что все в твоем мире вернется по-старому, как было до 30 декабря 1999 вашего года. Так и будет, когда работа закончится. Но ты, Сергей Прахов, прожил полгода в измененном мире, и этого уже не вычеркнуть. Вывод: когда из истории твоего мира будет вырезан последний эпизод, для тебя в нем не окажется места. Там будет жить прежний Сергей Прахов, но не ты.

- Вот как? – взревел Сергей. – Значит, ты просто обманул меня, ты… - Запах, идущий от смутного шевеления в темноте, стал гуще, насыщенней, почти невыносим, и Сергей, зашедшись в кашле, упал на колени. Тут же позади него появились трое фиолетовых и повели обратно из пещеры.

Фиолетовый, стоявший возле Мельникова, тронул его за плечо и жестом велел подняться. Мельников был даже рад уйти от удушающего зловония.