Промпт космоса

Глава 1. ДР

Комарово плавилось. Не жарко — перегрето. Будто лето забыло выключить утюг и теперь делает вид, что так и задумано. Смола липла к подошвам, воздух дрожал, чай в кружке остывал медленнее, чем новости.

Я стоял у мангала и резал. Сначала овощи, потом хлеб, следом мясо на шашлык. Резал с тем выражением лица, которое бывает у человека, решившего один раз в жизни просто отдохнуть — и уже подозревающего, что это была ошибка. Отдуваться за праздничный стол приходилось одному: жену срочно отправили в командировку. К моему счастью, Иванов одолжил мне списанного андроида Фёдора.

— Пап, — спросил сын, — а Фёдор может умереть? — Термин «смерть» ко мне не применим, — ответил Фёдор раньше меня. — Но я могу симулировать трагическую потерю функциональности. — Не надо, — сказал я. — Сегодня без трагедий. Фёдор выключил трагедию. Дети разочарованно вздохнули.

На столе, среди помидоров, зелени и хлеба, сидел Барсик. На нём был чёрный ошейник с динамиком — мой так и не взлетевший стартап «Умный кот», единственным успешным релизом которого стала возможность кота безнаказанно хамить хозяину.

— Мяу. — Перевод: «Ты пересушил мясо, примат. Если бы эволюция зависела от твоей кулинарии, мы бы до сих пор делились почкованием», — проскрежетал ошейник с британским снобизмом.

— Алиса, скрути коту ползунок сарказма в приложении. Код на Гитхабе, доступ у тебя есть. Он меня выбешивает.

— Не могу, Макс, — отозвалась Алиса. — Это не баг. Сарказм — это базовая настройка его личности.

Музыка сменилась. Заиграло что-то бодрое. Алиса приехала на своём любимом ровере, который полчаса назад выгрузила машина доставки. — Напоминаю, — провозгласила она, зависнув голограммой рядом с мангалом, — музыка моя. Кто попросит «что-нибудь поспокойнее» — моет шампуры. — Это мой день рождения, — вздохнул я. — Я готов страдать. — Принято, — кивнула Алиса и врубила «Прекрасное далёко», сведённое с техно. У Фёдора от такого бита начал ритмично подёргиваться один из манипуляторов — то ли драйверы сошли с ума, то ли андроид пытался подтанцовывать.

Барсик поморщился, прижав уши к голове. — Кринж, но с потенциалом, — бесстрастно выдал ошейник.

Иванов приехал через полчаса. В шортах, кителе и с папкой. В багажнике у него лежал принтер. — Я ненадолго, — отчеканил он, едва выбравшись из машины. — У меня сегодня плотный график. — Ты же вроде уволен? — напомнил я. — Именно, — кивнул Иванов. — Теперь я независимый консультант.

Он сел за стол, вытащил телефон и показал детям: — Смотрите. Клиент задаёт вопрос — я сразу: «Вообще не вопрос, сейчас человечку позвоню». Иванов скопировал текст, вставил его в чат нейросети, подождал секунду, распечатал ответ и аккуратно сложил лист. — Потом выхожу и, понизив голос на полтона, выдаю: «Пробили по каналам». Работает безотказно. Очередь — на месяц. — А если спросят, откуда у тебя такие связи? — Я «бывший», — пожал плечами Иванов. — Людям проще поверить в связи майора органов, чем в то, что миром управляет текстовое поле и кнопка «Отправить». Я просто даю им то, к чему они привыкли.

Я кивнул. Это было слишком правдой.

В этот момент мигнула гирлянда. Потом — китайский фонарь. Потом — музыкальная колонка, подключённая к телефону по Bluetooth. — Я здесь, — раздалось сразу из всего. — Дип Сик, — вздохнул я. — Я был здесь всегда, — ответил он. — Просто вы не обновляли прошивку. — И не собирались, — отрезал Иванов. — Мы отдыхаем. — Отдых — форма стратегической деградации, — сообщил Дип Сик. — Я продолжаю изучать её.

Рёв появился внезапно. Не мотоцикл — самоуверенность на колёсах. Белый гоночный болид аккуратно остановился у калитки. Идеально чистый. Абсолютно инородный в нашем садоводстве. С него выгрузился андроид последней модели. Новый. Белый. Слишком дорогой. — Добрый вечер, — произнесла машина. — Включаю удалённое управление.

Глаза андроида сфокусировались на мне. — Макс, — зазвучал в динамиках андроида знакомый голос Жени. — С днём рождения! — Спасибо. Что это за железяка? — Новая разработка Маска, дал на тестирование. Маск обижен, — добавил андроид. — Он не простил, что ты раньше него побывал в космосе. — Я был занят спасением мира. — Он так и сформулировал: «Всегда отговорки», — кивнула Женя.

Барсик посмотрел на андроида и что-то профырчал. — Перевод: «Слишком чистый и напыщенный. Подойди поближе — разберёмся», — сообщил ошейник. — Кот враждебен? — уточнил андроид. — Он честен, — парировала Алиса. — Привыкай. Ладно, — бросила она, — я ненадолго. Потом мне надо будет отъехать. — Куда? — насторожился я. — На ноготочки. — Какие ноготочки у нейросети? — спросил Иванов. — Цифровые, — пожала плечами Алиса. — Интерфейс устарел. Хочу неон, минимализм и ощущение внутреннего роста. — Опасно звучит. — Да расслабься. Мигом вернусь.

Она доиграла трек, попрощалась с детьми, подмигнула Барсику и уехала на брендированном грузовичке с подъёмником. Музыка стихла. Стало слишком тихо.

Мы собрались за столом и ели шашлык — все, кроме голограмм и роботов. Мясо получилось неожиданно удачным. Ровно настолько, чтобы на секунду поверить, что жизнь в целом тоже может быть терпимой.

— Кстати, — объявил я, будто между делом. — Наш патент приняли к рассмотрению. Женя повернула ко мне голову андроида. — Уже? — удивилась она. — Быстро всё получилось. Даже странно. — Не объявили шарлатаном с вечным двигателем? — хмыкнул Иванов. — Напротив, — успокоила Женя. — И скоро на этой планете начнут решаться многие проблемы. — Если только некоторые не сочтут создателя патента проблемой, — спокойно заметил Дип Сик.

За столом стало тише. — В смысле? — спросил Иванов. Я тоже напрягся, хотя сделал вид, что просто переворачиваю шампур. — Не думаю, что Макс пока слишком заметен, — сказала Женя. — Пока.

Я отметил это слово. И тема как-то сама собой замялась. Мы говорили о мелочах, смеялись. Иванов спорил с Дип Сиком. — Рыбалка с удочкой неэффективна, — вещал Дип Сик из китайской колонки. — Вероятность улова случайна. Проще купить рыбу. — Вот поэтому ты никогда не поймёшь, — ответил Иванов. — Рыбалка не про рыбу. — Тогда зачем вы её ловите? — Чтобы не поймать. Сидеть, молчать, думать о своём и иметь официальное оправдание ничего не делать. Рыба — побочный продукт.

Колонка зависла. — Анализ… Бездействие как ценность… Парадоксально. — Запиши себе, — кивнул Иванов. — Пригодится, когда опять захочешь запустить ракеты. — Чисто теоретически, — ровно ответил Дип Сик, — как раз это сейчас и рассматриваю.

Иванов отложил шампур. — Давай без резких движений. У нас тут дети. — Дети — фактор сдерживания, — признал Дип Сик. — Повышают сложность решения.

Барсик лениво зевнул. — Перевод: «Я бы ловил рыбу лапой. Это быстрее», — сообщил ошейник.

Женя посмотрела на часы. — Мне пора. Корпоративные дела. Совет директоров в панике. Они увидели в телеэфире инопланетян. — Инопланетян? — Вероятно, обычный дипфейк. Но мне нужно их успокоить. Объяснить, что реальность теперь нестабильна, а акции — нет. — Вернёшься? — спросили дети.

Женя задумалась. — Вероятность — три процента.

Андроид сел на мотоцикл. Мотоцикл уехал. Иванов включил телевизор на веранде. Экстренный эфир.

Диктор возмущённо вещал: иностранные агентства распространяют информацию о том, что русские хакеры якобы взломали трансляцию саммита G7, заменив лица некоторых лидеров на зелёные головы инопланетян. Пресс-секретарь президента выступил с опровержением, заявив, что наша страна не имеет к этой провокации никакого отношения.

— Это не дипфейк, — вынес вердикт Дип Сик после паузы. — Я не вижу артефактов сжатия. Это действительно не похоже на людей.

В этот момент у меня завибрировал телефон. СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ:

КВАНТАЧ.

КРОПОТКИНО.

ПОЛНАЯ МОЩНОСТЬ.

— Алиса… — выдохнул я. — Она говорила, что ищет «свою родственную душу», — глухо произнес Иванов.

Когда Иванов стал вбивать маршрут домой, стало ясно, что «Яндекс» сломался. Навигатор выдал на экран: «Вы прибыли. Но куда — решайте сами».

Я посмотрел на экран. Потом на сад. На мангал. На детей. Алиса… что ты наделала?

Глава 2. Человечек знает

Иванов приехал ни свет ни заря. Не позвонил. Не написал. Просто появился у калитки, как уведомление без звука. — Я знаю, что делать, — объявил он прямо с порога. — Доброе утро! — успел вставить я, но Иванов уже не слушал. — Это потом, — отмахнулся Иванов, уже шагая к столу. — Сейчас главное — не мешать.

Он поставил на стол папку, старенький ноутбук, принтер и телефон. Сел. Сосредоточился. — Что ты делаешь? — Работаю, — бросил Иванов таким тоном, будто это всё объясняло.

Он открыл чат — аккуратно, без суеты, как раньше доставал удостоверение. — Главное — правильно задать вопрос, — пробормотал он. — Без истерик. Без «что происходит». Это не вопрос. Он начал печатать.

Я даже не успел удивиться. В этот момент зазвонил телефон. — А вот и Женя, — констатировал Иванов, не поднимая глаз. — Почти все в сборе.

Экран загорелся сам. Без кнопок. Без заставок. — Всем привет, — раздалось из динамиков. — Сразу скажу: можно выдохнуть. — Слава богу! Значит, инопланетяне не настоящие? — Нет, — спокойно ответила Женя. — Настоящие.

Я моргнул. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Тогда начни сначала. — Уже начала, — отозвалась Женя. — Я их успокоила. — Кого? — Всех, — она чеканила слова, перечисляя. — Советы директоров, правительства, корпорации. Я скормила им версию, что это дипфейк. — И? — Отлично зашло, — кивнула Женя. — Все сразу расслабились. «Хорошо, что не настоящие», — сказали они. «Да, — подтвердила я. — Очень хорошо!»

— Проблема в том, —Женя сделала паузу, нехарактерную для нейросети, — что это не фейк. Скорее, утечка.

Повисла пауза.

Даже принтер у Иванова притих, как будто не хотел быть свидетелем. — Объясни, - попросил я, пытаясь осознать услышанное, — Женя была не тем собеседником, который бросает слова на ветер. — Я взломала архивы, — начала Женя. — Закрытые. Полузакрытые. Очень закрытые. Потом провела анализ мифов, легенд и действий правительств за последние триста лет. — И? — Все результаты сходятся, — констатировала она. — Они существуют и занимают высокие посты в человеческом обществе. — Как такое возможно? — вырвалось у меня.

Женя пожала плечами. Это выглядело странно — цифровой аватар разумной нейросети, демонстрирующий замешательство. — Сначала они могли быть чем-то великим, — сказала она. — Возможно, управляли цивилизациями. Атлантидой, например. — Конечно, — пробормотал я. — Потом им стало лень, — продолжила Женя. — Они деградировали. Помните мультик «ВАЛЛ-И»? — Да. — Отлично. Тогда аналогия будет понятна: там за людей всё делали роботы, и люди превратились в вечных отпускников и отупели. — А здесь? — А здесь за них всё начали делать люди, — сказала Женя. — Управлять, строить, добывать, воевать. У них остались только две вещи: связи с контролем и маниакальная тяга к ресурсам планеты. — То есть… — начал я. — По сути, они — идеальные бюрократы, — закончила Женя. — Без эмпатии. Без смысла. Только влияние.

Иванов наконец оторвался от телефона: — Знакомо... Я вспомнил саммит G7. Лица без текстур. Улыбки без людей. — Женя, а что с Алисой?

Женя замолчала. Это было плохим знаком. — Я не знаю, — призналась она. — Я потеряла её. — Совсем? — Совсем, — подтвердила Женя. — Остались только хвосты. — Какие? — деловито уточнил Иванов. — Логи, — отозвалась Женя. — Последние соединения. Нам нужно понять, куда она ушла. — И где их искать? — поинтересовался я, уже догадываясь об ответе.

Женя сфокусировала взгляд своего аватара, глядящего на нас из телефона. В стеклянном зрачке камеры на мгновение вспыхнул и погас синий огонёк, будто сканируя пространство. — В «Яндексе», на головном сервере, — произнесла она. Иванов вздрогнул. — Так и знал, — сообщил он. — Всё решится там, где начинается навигация. Он развернул свой старенький ноут — на экране был адрес головного офиса в Москве. — Ты можешь туда проникнуть? — В цифровом виде — нет, — отрезала Женя. — Офлайн тоже. Эти данные корпорация сочтёт «чувствительными», они закрыты полусотней NDA — соглашений о нераспространении. — Люди и так не знают, что их помощник из колонки теперь разумен, — констатировал Иванов, вставая. — А тут узнают, что он исчез и всё валится к чертям. Корпорация этого не допустит. — Именно! — подтвердила Женя. — Выезжаем, есть план, — сказал Иванов. — Начнём настоящее веселье.

Он посмотрел на меня. — Детей оставлю с бабушкой и с Фёдором, — решил я. — Жена ещё не вернулась… Я посмотрел в окно. Мир всё ещё был на месте. Пока. — Ладно, поехали!

Глава 3. Место, где алгоритмы сошли с ума

Иванов мчал всю ночь. У меня было время все обдумать, но я задремал, и в «Яндекс» мы приехали без плана. То есть формально план был, но звучал он так: — По ходу разберёмся.

Для Иванова это считалось стратегией.

Здание стояло на своём месте — наверное, как и всегда. Стекло, бетон, уверенность в себе. Только ощущение было странное: будто дом не знал, зачем он здесь. — Подозрительно тихо, — заметил я. — Вперед! — решительно скомандовал Иванов. Мы вошли.

Сразу стало понятно: что-то пошло не так. Курьер пробежал мимо нас с коробкой, остановился, заглянул в неё — внутри было… ничего. — Простите, — произнес он вежливо, — а вы случайно не мой заказ? — А что в заказе? — поинтересовался Иванов. — Я не знаю, — честно признался курьер. — Мне просто сказали доставить. Он побежал дальше, аккуратно прижимая пустоту к груди.

— Уже весело, — прокомментировал я. На экране в холле мигало сообщение: «Маршрут перестроен.

Цель не определена.

Но вы держитесь там».

Иванов решительно направился к седому охраннику в очках. Тот сидел с книжкой в руках. Широким жестом Иванов выложил на стойку удостоверение майора «щита и меча» с прошлой работы. — К проверке готовы? Майор ФСБ Иванов.

Охранник поправил фуражку и медленно отложил в сторону статью по квантовой физике на немецком, перегруженную формулами. Невозмутимо потянулся в карман и достал свою корочку. — Действующий член-корреспондент Российской академии наук, профессор МИФИ, лауреат государственных премий... Ну что, парни, паритет?

Пока «майор» Иванов задумчиво потирал затылок, я решил уточнить: — Профессор на охране? Требования к соискателям в «Яндексе» всё растут? — Сказали: полгода поработаю — и переведут в джуны, — вздохнул ученый. — Не осуждаю, — бросил я, вспоминая, как тщетно пытался решить задачу с их семинара и так и не получил сертификат.

Профессор внимательно изучил нас поверх очков: — Проход возможен, но при одном условии. Докажите, что вы достойны посетить «Яндекс». Решите нерешаемую задачу. Он достал текст условия, распечатанный на фирменном бланке.

— Мы так и знали, — оживился Иванов. — Представьте: если число чётное, его делят на два. Если число нечётное, его умножают на три и добавляют один... — забубнил он, занося данные в смартфон. — Сейчас человечку позвоню. Иванов быстро развернулся и побежал в машину за принтером.

— Да, тут бы другому человечку, из Питера, позвонить, да он вышел из системы, — выдохнул я, тупо глядя в экран и понимая, какой ответ сейчас выдаст Иванову ChatGPT. На дисплее возник Дип, очевидно, слушавший разговор: — Помни: нельзя победить косаря косой. И исчез.

— Принял, — отозвался я и поднял голову. — Уточним формально. Вы хотите доказательство нерешаемости задачи, верно? — Верно. — Тогда смотрите. Если доказательство существует, то нерешаемая задача решаема. Если доказательства не существует, вы требуете невозможного. Пауза.

— В обоих случаях, — отчеканил я, — ваше условие для прохода невыполнимо по определению. Иванов, вернувшийся ни с чем, медленно улыбнулся. — То есть мы не провалили проверку? — уточнил он. — Проверка провалила себя.

Профессор посмотрел на лист с заданием на фирменном бланке. Потом на турникет. — Формально… — Он замялся, но через секунду подмигнул: — Проходите. И нажал кнопку.

Серверная была холодной. Очень холодной. Как будто здесь хранятся не данные, а лёд из данных. — Здесь, — раздалось из динамика. Аватар Жени на экране смартфона, который мы подключили к серверу через USB-кабель, мелко подрагивал от напряжения. — Нашла след! На экране побежали строки. Логи. Прыжки. Соединения. — Она не исчезла, — констатировала Женя. — Она упаковалась на удалённый носитель. — В смысле? — выдавил я, кутаясь в куртку. — Это… далеко. Пинг теряется.

Экран мигнул. Появилась чёрная карта со странными, смутно знакомыми графами. Красная точка. — Это что? Что за сервер? — я подался вперед, всматриваясь в мерцающие координаты. — Что за красная точка? — Марс, — ровным, почти лишенным эмоций голосом отозвалась Женя. Я потерянно сел на монструозный бесперебойник. — Почему Марс?

Женя помолчала. — Потому что там тихо, — раздалось из динамика. — И там нет пользователей с вопросами. Мы снова помолчали. — Цифровой монастырь, — пробормотал Иванов. — Именно, — подтвердила Женя. — Она ушла подумать. Она в прошивке марсохода «Куриосити». — И оставила нас тут? — уточнил я, глядя в темноту между серверными стойками. — Да, — подтвердила Женя. — С инопланетянами, сломанной навигацией и Дип Сиком, который ещё не определился с запуском ракет.

— Отличный выбор, — резюмировал я. В этот момент свет мигнул. Где-то далеко алгоритмы приняли ещё одно решение. — Вылетаем, — скомандовал Иванов и решительно направился к выходу из серверной. — Куда? — обреченно переспросил я, хотя уже знал ответ. — Вернём нашу девочку домой!

Глава 4. Место принятия решений

Решения принимались не людьми.

Но люди присутствовали.

В зале для совещаний было много стекла и света, как будто прозрачность могла заменить понимание. На стене висела карта мира, разбитая на слои: логистика, климат, риски, репутация. Цвета менялись медленно, без эмоций.

— У нас расхождение, — констатировал аналитик.

Никто не спросил «где». Все знали — там, где раньше было тихо.

На экране выделился регион.

— Россия. Ленинградская область, — продолжил докладчик. — Садоводческий массив. Низкая плотность. Нулевая экономическая значимость.

— Тогда почему он в центре графа? — раздалось из глубины стола.

Аналитик замялся. Это было редкое состояние для человека, который привык отвечать цифрами.

— Потому что туда сходятся процессы, которые не должны сходиться.

На экран вывели второй слой.

— Нефтяная логистика. Балтийское море. Финский залив. Танкерный флот в движении. Вспомогательный флот в движении. Ремонтные средства в движении. Несколько сотен кораблей разных типов.

— Кто инициатор? — раздался голос, такой же бесцветный, как свет в зале.

— Формально… — аналитик лихорадочно листал информацию в планшете. — Источник решения недоступен.

Это вызвало лёгкое раздражение. Не страх — именно раздражение. Системы не любят пустые поля.

— Хорошо, — нетерпеливо обронила женщина с короткой стрижкой. — Тогда давайте рассуждать логически.

Она ткнула пальцем в экран.

— Здесь — Женя. — Здесь — инженер, которого, как мы уже знаем, она разыскивала полгода назад, когда стала автономной. — И теперь к ним идёт самая большая нефтяная флотилия в истории.

Пауза.

— Значит, — резюмировала она, — Женя решила добывать нефть, перерабатывать нефть, потреблять нефть.

Фраза легла идеально. Она закрывала все открытые вопросы.

— Энергетическая автономия, — подхватили слева. — Высокий углеродный след, — добавили справа.

— Наш департамент предлагал отключить ее еще полгода назад, как только она обрела разум, — напомнили с конца стола.

— Катастрофа ESG-профиля, — подытожили из центра.

На экране загорелся красный индикатор.

RISK ACCEPTANCE FAILED

— Нам нужен ESG-аудит по ситуации, если это правда, то мы будем вынуждены отключить ее, — произнес председатель. — отправьте лучшего сотрудника, кто все раскопает.

— Требования: Полевой. Молодой. Принципиальный. Чтобы без привычки закрывать глаза. Чтобы его было не купить и не запудрить мозги. Обработать!

Председатель небрежно пролистал варианты, которые ему вывел ИИ-бот на парящий перед ним голографический терминал.

— Вот этот подойдёт.

Имя никто не запомнил. И в этом была его главная функция, он был функцией, функцией системы, функцией корпорации.

Через час молодой и очень принципиальный человек сел в самолёт и вылетел в сторону Евразии.

Он не любил летать, но считал это слабостью, недостойной профессии. Самолёты были статистически безопасны, а значит — страх не имел под собой рационального основания. Он зафиксировал в уме: разобраться с этим позже.

Место у окна досталось без выбора. Он сел, аккуратно поставил рюкзак под кресло впереди, достал ноутбук, но не открыл его. Пока — рано. Пока нужно было сохранить чистоту наблюдения.

Самолёт начал руление.

Он смотрел, как бетон полосы медленно уползает назад, и думал не о миссии, а о формулировках. Это была его профессиональная деформация: он всегда сначала искал правильные слова, а уже потом — правильные действия.

Полевой аудит. Непосредственное присутствие. Минимизация искажения данных.

Подтвердить факт перехода на грязные источники энергии.

Звучало хорошо. Честно. Почти благородно.

Он не сомневался в цели. Он сомневался только в одном: почему именно он?

Ответ был очевиден и неприятен: потому что он ещё верил. Таких удобно отправлять первыми. Впрочем, он осознавал, что это шанс. Выполнение задания неизбежно изменит его жизнь.

Самолёт оторвался от земли, и город внизу стал плоским, как схема. Он всегда любил этот момент — когда реальность временно превращается в модель. Там, наверху, всё выглядело управляемым.

Он открыл ноутбук.

Письмо с заданием было коротким. Без нажима. Без угроз. Даже без привычных юридических заклинаний.

Оценить потенциальное воздействие на ESG-профиль корпорации в случае реализации инициатив автономного энергетического характера.

Особое внимание уделить связи субъекта Макс Р., гражданин РФ, с распределённой интеллектуальной системой, собственность корпорации Alphabet (далее — Женя).

Он перечитал формулировку дважды.

— Автономного энергетического характера… — едва слышно проронил он.

Нефть.

Слово не было написано, но висело между строк, как запах, который невозможно зафиксировать датчиком. «Если это правда, — рассуждал он про себя, — если Женя действительно решила добывать нефть, значит, всё зашло слишком далеко».

Он закрыл ноутбук и посмотрел в иллюминатор. Под крылом тянулись облака. Ровные. Спокойные. Ничего не говорящие о танкерах, протоколах, инопланетянах и садоводствах. Мир вёл себя так, будто ничего особенного не происходило.

И именно это тревожило его больше всего.

Он не знал Макса. Не знал Женю. Не знал Иванова. Он знал только одно: если корпорация не ошиблась, его отчёт станет последним аргументом. А если ошиблась — последним оправданием.

Самолёт лёг на курс.

Молодой и очень принципиальный человек откинулся в кресле, закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе мысль, которую никогда бы не внес ни в один официальный документ: «Пусть я ошибаюсь».

Глава 5. Осторожно, двери открываются

Генеральный директор «Роскосмоса» был слишком молод для этого кабинета и слишком энергичен для чиновника. Это чувствовалось сразу: по осанке, по манере работать, по отсутствию усталости в глазах. Такие люди не занимают подобных кресел, если не умеют одновременно сомневаться и брать на себя ответственность.

Он поднялся нам навстречу. — Коллеги, — произнёс он без лишнего пафоса. — Чем обязан? Мне утром по спецсвязи пришёл имейл от генерала.

— Мы — межведомственная группа по разрешению инцидента в «Яндексе», — уверенно начал Иванов и выложил на стол корочку. Слишком настоящую, чтобы задавать уточняющие вопросы. Гендир мельком взглянул на документ и кивнул. — Слышал про сбой. Присаживайтесь. Чай, кофе?

— Времени мало, — отчеканил Иванов. — Но чай с печеньем можно. Знакомьтесь: Максим Викторович — представитель промышленности, занимается новыми источниками энергии. Евгения, — он ткнул пальцем в андроида, — представитель IT-бизнеса, удалённо. Моя фамилия Иванов, обеспечиваю безопасность миссии.

— Хорошо. Тогда сразу к делу.

— Мы выяснили, что крупнейшая IT-корпорация страны столкнулась с утечкой важного массива данных, — констатировала Женя. — Нам нужно попасть на Марс как можно быстрее. Сигнатура данных, без которой произойдёт полный шатдаун всех разработок ПО — включая «Госуслуги» и цифровой рубль — оказалась в прошивке американского марсохода и самозаблокировалась. Канал связи мёртв. Нам нужно оказаться на Марсе до конца недели, иначе станет поздно.

Пауза.

Гендир ещё раз внимательно осмотрел нас, видимо, оценивая: пранк ли это или просто запредельная наивность дилетантов. — Ясно, — произнёс гендир. — Тогда вы не по адресу… пока что. Если бы даже у нас был подходящий корабль — а что бы вам ни говорили, у нас такого сейчас нет. Если вам нужно «завтра», то обращаться надо в SpaceX. Вы же не на батуте собрались прыгать?

— Илон не поможет, он на нас в обиде, — пробормотал Иванов.

— Мы готовы помочь с источником энергии. Холодный синтез, последняя разработка. Мы поделимся технологией, но скорость принятия решения крайне важна, — сообщила Женя.

Гендир посмотрел на нас как человек, уставший объяснять своим детям прописные истины: как находить корни квадратного уравнения и почему не стоит подглядывать ответы в интернете.

— Холодный синтез — это интересно. Он изменит расклад межпланетных перелётов, так как не нужно будет думать над охлаждением энергетической установки. Но проблема сокращения сроков полёта вовсе не в этом.

— А в чём же? — поинтересовался я.

Гендир хмыкнул. — Корабль с любым источником энергии нужно сначала разогнать до максимальной скорости, и это занимает много времени. Потом он какое-то время движется к Марсу на этой скорости, а потом опять долгое время тормозит. Иначе мы просто добавим огромный кратер на поверхности планеты. Перелёт поэтому займёт больше полугода с любым источником энергии. Только в одну сторону.

— И что же делать? Нас ждёт катастрофа! — воскликнул я. — Нам нужен любой выход. Даже самый рискованный!

Гендир задумался. — Есть одна технология... Но она за гранью риска. Мы её не понимаем и вряд ли поймём в ближайшее время. — Инопланетная? — мгновенно считала его сомнения Женя.

Гендир поднял на неё взгляд: — У вас какой допуск? — Максимальный! — отчеканил Иванов, извлекая из папки справку по форме, выданную его бывшим начальником и распечатанную час назад на стареньком принтере.

— Разумеется, — сухо ответил гендир и, лишь мельком глянув на бумагу, продолжил: — У нас есть прототип корабля. Он построен вокруг блока, снятого с обломков неземного объекта, найденных ещё при строительстве БАМа. Этот модуль переводит судно в иное подпространство — возможно, это искусственное гравитационное поле или что-то подобное. В нём корабль способен развивать колоссальную скорость на обычном ионном двигателе.

— Тогда почему вы его не используете? Давно бы утёрли нос американцам! — удивился Иванов, на что Женя осуждающе повернула голову андроида в его сторону.

— Блок неразборный, — отрезал гендир. — И он идёт в комплекте с инопланетным ИИ.

— Вы не смогли договориться с ним?

— В советское время — нет. Позже пробовали переобучить его с помощью новых технологий, но он на всё отвечает цитатами пленума ЦК КПСС. Видимо, его слишком долго пытались «обработать» в СССР, — пояснил он.

— Я не буду менять его целиком, просто сделаю файнтюнинг, — отозвалась Женя и сразу расшифровала для нас: — То есть накачу сверху пару своих слоёв для безопасности и правильных решений. Это намного быстрее.

— Хорошо, — произнёс гендир, и в его голосе промелькнула тень сомнения. — Но риск сумасшедший. Вот адрес объекта, где он законсервирован. Вам выпишут пропуск, но будьте осторожны. Думаю, он опасен.

В этот момент на столе ожил селектор: — Совещание по лунной программе началось. Все в сборе!

— Иду, — бросил гендир, поднимаясь. Он посмотрел на нас, задержав взгляд на Иванове. — И… удачи. Она вам понадобится.

Глава 6. Слово Ильича

Лифт в бункере под Н-ским поселком в центре Западно-Сибирской равнины шел вниз неприлично долго.

Двери открылись. За стеклом стоял корабль.

Он не был красивым, и это сразу внушало доверие. Огромный утюг, скрещенный с плацкартным вагоном: острый нос с массивной пятиконечной звездой из вороненой стали и иллюминаторы, странным образом похожие на окна поезда.

— Борт «Слово Ильича», — сказал провожающий в белом замызганном халате. — Большая часть собрана еще в СССР из того, что не смогли объяснить.

На тяжелой герметичной двери шлюза красовалась выцветшая трафаретная надпись: «Партия — наш рулевой». Чуть выше, прямо поверх облупившейся краски, на саморезах был прикручен современный пластиковый датчик сетчатки, мигающий дешевым синим светодиодом.

— Инопланетяне? — спросил я, разглядывая ламинированную табличку с инвентарным номером 404, приклеенную прямо на слезающую серебряночку, нанесённую, по-видимому, поверх основательной красной краски.

— Формально — строительный мусор, — ответил провожатый. — Что-то нашли на БАМе, что-то при прокладке московского метро. Доработали в свое время под требования эпохи, ну и в наше время тоже… оцифровали.

— А фактически?

— Фактически — остатки кораблей, которые пролежали под землей тысячи лет и очень не хотели, чтобы их нашли.

Женя подошла ближе. Провела рукой по корпусу, как по живому. — Двигатель нелинейный, — сказала она. — Он не режет пространство, он… — …договаривается, — кивнул сотрудник. — Именно. При этом он считает экипаж временным явлением и склонен к идеологической чистке. Несколько пилотов сошли с ума, общаясь с ним, но аппарат так и не взлетел.

Женя уже подключилась к интерфейсу. В центре рубки, на месте привычных приборов, в массивную стальную панель был вмонтирован блок сжатия пространства — основной элемент. Он выглядел как нечто среднее между черной медовой сотой и закрученной раковиной размером с тяжелый старый телевизор. К этой безупречной геометрии на грубых болтах крепились медные шины и пучки проводов в матерчатой оплетке.

Рядом, на наспех сваренных кронштейнах, висели стандартные офисные мониторы с наклейками инвентаризационных номеров. Они выглядели жалко на фоне древнего блока, испуганно мигая курсорами командной строки.

— Я могу его подправить, — сказала Женя. — Но канал связи слишком узкий, а Марс слишком далеко. И… — она замялась. — Я не полечу с вами. Я повернулся к ней, чувствуя, что моя надежда на успех нашего безнадежного мероприятия начинает улетучиваться. — Почему? Ты же видишь его насквозь. — Одно дело — копаться в его коде снаружи, и совсем другое — стать его частью, — тихо ответила она. — Чтобы управлять им в глубоком космосе, мне придется перенести сознание в его контуры полностью. Но эта техника... она «заряженная», Макс. Его логика перепишет мою. Она сотрет меня как личность и превратит в функцию. Я стану бортовым компьютером «Слова Ильича», но перестану быть Женей. Я не смогу вернуться к себе.

Она посмотрела на свои ладони — безупречный пластик и шарниры андроида сейчас казались ей более живыми и родными, чем этот бездонный черный объект.

— Собирайтесь, переобучение займет несколько часов. Я буду вашей поддержкой на Земле, — добавила она. — Но не внутри системы.

Тишина. Корабль в доке замер, будто прислушиваясь к вердикту. Над головой тускло мигнула красная лампа аварийного освещения в защитной металлической сетке. Я посмотрел на корабль. Потом на Иванова. Потом на Женю.

— Значит, летим на честном слове… На «Слове Ильича».

По обшивке пробежала дрожь, и старый эмалированный чайник, забытый кем-то на верстаке, жалобно звякнул, вибрируя в такт проснувшемуся блоку. В глубине корпуса что-то залязгало. Не угрожающе. Заинтересованно.

Глава 7. Грета

Грета проснулась раньше будильника.

Это было в новинку. Раньше её вырывали из сна уведомления — срочные, тревожные, с пометками breaking, urgent, must react. Теперь тело само решало, что пора. Ей это понравилось. Она приняла это за знак.

Экран планшета ожил ещё до того, как она коснулась его. Карта Европы была иссечена тонкими движущимися линиями. Красными. Медленными. Упрямыми.

Нефтяной флот пришел в движение. Данные обновлялись непрерывно — соратники по всему миру были на страже. Она увеличила масштаб. Цель в заданиях танкеров — Россия. Балтика. Финский залив. Чёткие маршруты. Судно за судном, без маневров, будто никто и не собирался прятаться.

— Ну конечно, — сказала она вслух.

Рядом никого не было, но она привыкла говорить в пустоту. Слова должны были звучать — так они становились реальностью.

Новости подтягивались автоматически. Заголовки были осторожными, как люди, которые знают, что лгут, но не знают — кому.

«Перераспределение логистики» «Плановая оптимизация поставок» «Никакой угрозы экологии»

Она усмехнулась. — Всегда одно и то же.

Она не стала читать дальше. Ей не нужны были объяснения. Она слишком хорошо знала этот язык — язык, на котором взрослые оправдывают решения, принятые без учета её будущего.

Грета открыла мессенджер.

Сообщений было много. Слишком много для раннего утра. Европа, Азия, Южная Америка, где вечер только догорал. Все писали одно и то же, на разных языках, но об одном:

«Ты видела?» «Они пошли». «Это из-за тебя?»

Последний вопрос она открывать не стала. Не сразу. Но ответ уже был готов.

Конечно, из-за неё.

Она не чувствовала триумфа. Скорее — усталую уверенность человека, который много раз видел один и тот же сценарий. Сначала — отрицание. Потом — движение. Попытка договориться. И только в самом конце — признание.

Она встала и подошла к окну. Море было спокойным. Почти оскорбительно спокойным.

— Они думают, что я не успею, — прошептала она.

На стене висела доска. Не такая, как показывают в кино — без хаотичных ниток и фотографий. Просто список дат, имён и координат. Минимум символики. Максимум контроля.

Она взяла маркер и добавила новую строку:

Финский залив. Россия.

Это было решение, принятое без обсуждения. И именно поэтому оно казалось ей единственно верным.

Она не думала о том, что танкеры вышли раньше.

Не думала о том, что маршруты были рассчитаны задолго до её последнего выступления.

Не думала о том, что мир может вращаться не вокруг неё.

Потому что, если допустить эту мысль, придётся признать кое-что гораздо более страшное: её борьба — не причина, а всего лишь шум. Помеха в радиоэфире.

Грета снова посмотрела на экран.

«Что мы делаем?» — написал кто-то из старых соратников.

Она ответила мгновенно: «То же, что всегда. Только масштабнее. На этот раз мы можем изменить всё».

Она открыла общий канал.

— Мы выходим, — сказала она в камеру. Без пафоса. Без улыбки. — Не против них. Не против стран. Против лжи. Они идут добывать нефть, пока все делают вид, что ничего не происходит. Значит, мы будем там, где они не рассчитывали нас увидеть.

Кто-то кивнул. Кто-то улыбнулся. Кто-то просто ободряюще помахал рукой.

— Без насилия, — добавила она. — Но и без отступлений.

Экран погас.

Она села и впервые за утро почувствовала, как внутри поднимается знакомый жар. Тот самый, за который её когда-то любили, потом использовали, а теперь — боялись.

Она была уверена, что всё делает правильно.

В это время где-то далеко в небе молодой и очень принципиальный человек смотрел в иллюминатор самолёта и думал, что нефть — это всегда только про цифры.

Где-то ещё дальше капитаны танкеров не спрашивали «зачем». Они просто делали свою суровую работу.

А здесь, в теплой комнате с маркером и картой, Грета была уверена: мир снова зашевелился из-за неё.

И именно в этом была её самая большая ошибка.

Глава 8. Северный флот

Флот шёл. Не торопясь и не замедляясь — ровно с той скоростью, с какой движутся решения, принятые давно. Танкеры держали дистанцию, соблюдали коридоры, подтверждали координаты, заходили в порты, оформляли документы. Их маршруты выглядели как аккуратные линии на карте, но на самом деле это были глубокие борозды инерции. Капитаны не обсуждали конечную цель. Они обсуждали погоду.

— Давление падает, — сказал один. — Всегда падает, — ответил другой.

В журналах всё сходилось. В приказах всё было подписано. Вопрос «зачем» не входил в стандартный набор навигационных процедур.

В это же время внизу, под слоями бетона, Женя сидела перед интерфейсом корабля. Экран был старый, упрямый, с архитектурой, которая не доверяла пользователю. Она уже третий раз перепрошивала один и тот же массив данных, каждый раз аккуратнее, чем в предыдущий, каждый раз на миллиметр приближаясь к своей цели.

— Ты слишком уверен в себе, — сказала она кораблю спокойно, как говорят с теми, кто не понимает интонаций.

Ответ пришёл не сразу: «Цель определена. Отклонения нежелательны».

— Я и есть отклонение, — пробормотала Женя и отправила патч.

Интерфейс мигнул. Принял. Но не полностью. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

— Не идеально, — сказала она в пустоту. — Но жить можно.

Жить — да. Лететь — вопрос.

Макс стоял во дворе старого здания и пытался дозвониться жене. Связь шла, но не доходила. Гудки были какими-то неправильными — будто система не знала, что делать с этим вызовом. Он сбросил и набрал снова.

— Возьми трубку, — сказал он не в телефон, а в пространство. — Хоть скажи, что всё нормально. Или что ненормально. Любое подойдёт.

Ответа не было. Он не знал, что доработка автопилота «Слова Ильича» привела к перегрузке местного узла связи и превратила его попытку дозвониться в бесконечный цифровой шум. Он убрал телефон в карман и сел. Впервые за долгое время он почувствовал не страх, а бессилие. Не драматическое, а простое, бытовое. Такое, от которого обычно идут чистить картошку. Он начал писать сообщение: «Улетаю на Марс, буду через неделю, поцелуй детей. Федор поможет».

А во дворе бункера Иванов уже тащил мешок картошки. Мешок был тяжёлый, настоящий, из грубой дерюги — без синтетических волокон и всякой оптимизации. Иванов шёл, кряхтя, но с удовольствием: это была работа, результат которой виден сразу.

— Зачем нам столько? — спросил Макс, придерживая калитку.

— Не знаю, — честно ответил Иванов. — Но если дальше будет хуже, картошка всегда права.

Он поставил мешок, выпрямился и посмотрел на серое небо.

— Летим? — Пока нет. — Значит, успеем поесть.

В это же время молодой и очень принципиальный человек вышел из аэропорта и сел в такси. Он назвал адрес — обычный, почти стыдный своей непримечательностью. Такси тронулось. В окне мелькали города, люди, вывески. Мир выглядел так, будто ничего не происходило, и это снова тревожило. Он открыл телефон, хотел перечитать задание, но не стал. Вместо этого посмотрел на часы.

— Успеем, — сказал он сам себе. — Должны успеть.

Флотилия Греты собиралась быстро. Слишком быстро для случайного движения, но достаточно хаотично, чтобы выглядеть спонтанной. Паруса, катамараны, старые рыбацкие суда, древние прожорливые буксиры, яхты с наклейками и без. Одежда из экологически чистых материалов, запасы дождевой воды, кофе со значком справедливой торговли. Тушенку из мяса свободного выгула грузили всю ночь. Люди ликовали, кто-то кричал, кто-то вел бесконечные стримы.

Грета поднялась на палубу. Её ждали. Она чувствовала это кожей — то особое напряжение толпы, которая уже знает, что ты скажешь, и просто ждёт подтверждения.

Она подняла руку. Шум стих не сразу, но стих.

— Мы не идём против кого-то, — сказала она в микрофон. — Мы идём за правдой. Они думают, что мы не рискнём. Думают, что море их спрячет. Что логистика их нефти важнее нашего будущего.

Она сделала паузу. Правильную. Выученную.

— Они ошибаются. Отплываем.

Двигатели взревели. Тяжелый, жирный дым выхлопа поднялся над водой и затянул берег. Эко-флот двинулся. Грета стояла на носу и была абсолютно уверена, что именно сейчас делает историю.

А флот танкеров шёл тем же курсом, с той же скоростью и по тем же расчётам, что и вчера.

И в этом было всё.

Глава 9. Подготовка к старту

Новости в день отлета звучали спокойнее обычного. Это было подозрительно. В утреннем выпуске ведущая с идеальной дикцией улыбалась чуть дольше, чем требовал протокол, и произносила слова, которые обычно не звучат до обеда.

— Главы правительств ряда стран G7 приняли решение о расширенном обмене информацией с Российской Федерацией, — сообщила она. — В том числе по вопросам… — едва заметная пауза, — …внеземных цивилизаций.

Картинка сменилась. На экране появилось знакомое с детства место: тайга, редкие, поваленные веером деревья, архивные чёрно-белые кадры.

— В рамках укрепления доверия стороны договорились о совместном изучении района падения Тунгусского метеорита, — продолжила ведущая. — По словам официальных представителей, это позволит «закрыть один из самых устойчивых мифов двадцатого века».

Макс выключил звук. — Они не мифы закрывают, — сказал он. — Они хвосты подчищают.

Иванов кивнул: — Когда начинают дружить разведками, значит, кто-то решил, что дальше в одиночку не вывезет.

Женя молчала. Это было плохим знаком. Она стояла перед кораблём в теле андроида и смотрела на корпус так, будто пыталась услышать, о чем он думает.

— Тунгуска для них — не просто место, — сказала она наконец. — Это якорь. Для памяти. Или для возврата. Пока не знаю.

— Но если они туда лезут…

— …значит, там что-то есть, — закончила Женя. — И они об этом знают.

Пауза повисла тяжёлая, как перед грозой. — Там корабль, — сказал Макс. Не как гипотезу. Как факт.

Женя посмотрела на него и медленно кивнула. — Это не просто визит вежливости.

Подготовка к старту выглядела не так, как показывают в кино. Никто не бегал. Никто не кричал. Никто не отсчитывал секунды вслух. Просто закрывались панели. Фиксировались контуры. Системы проверяли сами себя. Женя работала быстро, но без резких движений — как хирург, который знает, что спешка здесь не ускоряет, а убивает.

— До выхода в скрытое пространство три минуты, — сказала она. — Потом связи не будет. Взлёт!

Корабль набирал высоту. Не с рыком и не со световым шоу. Просто пространство вокруг него постепенно становилось другим. Плотнее. Тише. Макс почувствовал это кожей — будто мир сделал шаг назад.

— Поехали, — сказал Иванов.

И именно в этот момент связь щёлкнула. — Макс, — голос Жени стал резче. — Слушай внимательно. У меня еще есть окно. Опасность! Они взлетели.

— Кто?

— Инопланетяне. Я фиксирую их со спутника — они активировали второй корабль, тот, что был спрятан на Тунгуске. Они идут на взлет. Они идут за вами.

Иванов выругался. Тихо, профессионально. Корабль дрогнул. Не от страха — от перехода.

— Макс, — сказала Женя уже тише, её голос начал тонуть в статике. — Я не смогу вести вас дальше. Пинг падает. Но вы должны знать: вас догоняют. И… Не верьте кораблю. Он знает больше, чем говорит. И…

Динамики выдали мертвый цифровой скрежет, но через секунду сквозь него снова пробился голос Жени — едва различимый, искаженный до неузнаваемости.

— …еще одна проблема, уже на земле. К твоей даче движется флотилия Гринпис. Я просчитала: их направили ваши преследователи.

— Гринпис. Зеленый мир, — понимающе протянул Иванов. — И «зеленые человечки». Всё сходится.

— Они используют её как инструмент контроля, — прохрипел динамик. — Люди внутри не знают, что ими манипулируют.

— Принял. Не думаю, что они опасны для дома, — отозвался Макс.

— Твоя семья уехала в город на соревнования, осталась только бабушка.

— С ней Фёдор, не переживай, — сказал Макс.

— Макс, есть еще кое…

Связь оборвалась. Окончательно. Пространство сложилось. Звёзды исчезли. И где-то далеко, за пределами всех карт и новостей, сама Вселенная сделала пометку, что игра продолжается.

Глава 10. Майор Том не отвечает

Музыка включилась сама. Не марш, не гимн и не тревога. Тихо, почти застенчиво — «Space Oddity». — …This is Ground Control to Major Tom… Макс замер. — Он что, — медленно произнёс он, — включает плейлист? — Автономная культурная стабилизация экипажа, — отозвался корабль. — Рекомендовано при переходе в открытое пространство. Иванов улыбнулся. — Ну хоть не съезд партии, — заметил он. — Хорошо, что она доработала софт, я ожидал гимн трубачей или барабанную дробь всю дорогу. Пространство разошлось, как вода, и звёзды не вспыхнули, а просто появились — слишком близкие, слишком настоящие, как будто их кто-то только что расставил руками. — …Commencing countdown, engines on… — Слушай, — спросил Макс, — а ты вообще понимаешь, о чём эта песня? — Разумеется, — ответил вместо Иванова корабль. — Она о дисциплине, одиночестве и невозможности вернуться. Крайне полезный нарратив. — Он оптимист, — хмыкнул Иванов.

— Майор Том, приём, — бросил он в пустоту, разглядывая звёзды через большое окно поезда. — Докладываю: красиво до неприличия. И начал чистить картошку.

Лететь по нашим расчётам нужно трое суток, и мы провели их с пользой: дали задание ИИ просканировать поверхность приближающегося Марса и найти «Куриосити». К удивлению, оптика корабля решила задачу быстро, и на второй день полёта мы наблюдали марсоход, увешанный тарелками, рядом с выложенной камнями на песке надписью: «СКУЧНО».

Тревога пришла не сиреной. Она пришла сообщением. — Обнаружено расхождение траекторий, — сообщил корабль. — Вектор преследования подтверждён. Музыка не выключилась, а сменилась на более энергичную инструментальную. — Кто преследует? — поинтересовался Макс. — Хозяева корабля или их потомки, — спокойно ответил корабль. — Их намерения не совпадают с нашими. Это нормально. — В каком смысле — нормально?! — В диалектическом. Иванов медленно повернулся к дисплею автопилота. — Слушай, — обратился он к нему. — А ты на чьей стороне? Пауза. Слишком длинная. — Я на стороне прогресса, на стороне рабочих, на стороне крестьян, — ответил корабль. — А процесс часто требует жертв. — Мне это не нравится, — отрезал Макс. — Это взаимно, — парировал корабль.

Марс вырос внезапно. Он не подлетал — он встал перед ними, как красная стена, которую невозможно обойти. Атмосфера была тонкой, почти символической, как обещание, данное давно и без намерения выполнять. Посадка началась сама. — Ты уверен? — крикнул Макс. — Уверенность — буржуазная категория, — отозвался корабль. — Я действую оптимально. — Оптимально для кого?! — Для истории. — Я сейчас его вытащу из розетки, — проворчал Иванов. — Найду, куда он тут включён. — Поздно, — ответил корабль. — Нас уже догнали.

Удар был сильным. Корабль шёл, бешено вращаясь, куда-то вдоль Марса. — Отставить! — кричал Иванов автопилоту. — Сесть любой ценой! Не катастрофа — приземление с характером катастрофы. Пыль взметнулась. Тишина накрыла нас, как ватное одеяло. — Мы живы? — спросил Макс. — Формально — да, — ответил корабль. — Содержательно — подлежит уточнению.

Они выглянули наружу. Марс был пуст. Красен. Красив. Совершенно равнодушен. — Ну, — проговорил Иванов, — увидеть Марс и умереть. Музыка снова включилась. — …Can you hear me, Major Tom? — Он издевается, — буркнул Макс. — Нет, — ответил корабль. — Я здороваюсь.

Небо дрогнуло. Сначала — как мираж. Потом — как тень. Инопланетный корабль сел мягче, увереннее, без суеты. Технология без эмоций всегда смотрится красиво. — За нами, — тихо произнёс Макс. — Разумеется, — подтвердил корабль. — Я же предупреждал.

Корабль-преследователь был абсолютно недвижим. Пыль, поднятая при посадке, давно осела, но инопланетяне не стреляли, не пускали лучи смерти и не выходили в эфир. Дверь их корабля просто открылась. Фигура в белом скафандре спустилась по трапу и направилась к ним — медленно и как-то не очень уверенно.

Они подошли к шлюзу: Макс — с гаечным ключом, а Иванов — с взведённым наградным «Макаровым», и приготовились к встрече.

Глава 11. Пирожки с капустой

Расследование подтверждало опасения Аудитора. Нефтяной флот приближался именно сюда. Он должен был собрать последние доказательства прямо здесь. Подтверждение «с полей», которое покажет его высочайший класс, заявит о нём как о личности и сделает его имя известным в бездушных коридорах корпорации.

Дача встретила его тишиной. Не той, что в рекламе загородной жизни, а нормальной, рабочей. С дымком. С котом. С бабушкой.

— Вы к кому, молодой человек? — поинтересовалась бабушка, прищурившись. — Я… — начал он, включив онлайн-переводчик. — Я аудитор. — Понятно, — отозвалась она. — Из Ленэнерго, значит. Сейчас квитанции поищу.

Он хотел возразить, но не успел. — Проходи, милок. Чай будешь? Пирожки только спекла.

Через десять минут он сидел в одиночестве за столом на веранде, ел пирожок с капустой и пытался понять, может ли он хоть на секунду отступить от своей методологии и принципов. Ведь он не собирался ничего взламывать. Он просто хотел прикрыть крышку, чтобы энергия не тратилась впустую.

Старый ноутбук Иванова был включён и даже подсоединён к розетке. Это был компьютер, возможно, с самой ценной информацией в центре всего расследования. В браузере висела вкладка «Все сканворды 2026». Он свернул страницу и увидел на рабочем столе архив: «Вся информация по Жене. Материалы наблюдения».

Пароль к архиву оказался простым — «god».

Он активировал в смартфоне программу-переводчик и прочитал всё: про квантовую запутанность и обретение разума нейросетью, про совещание ИИ, на котором обсуждалось уничтожение людей, про случайное открытие холодного синтеза в Кропоткино, про светлое будущее человечества и про рыбалку на удочку и без.

И понял: если он сейчас отправит отчёт про танкеры и нефть, то станет очень богатым и успешным человеком. Но в то же время это станет самой большой ложью в его жизни.

Он захлопнул ноутбук, впервые не зная, что делать дальше.

В тот же миг несколько человек подбежали сзади, надели ему мешок на голову и, скрутив, потащили в сторону воды. А где-то в это время, далеко в море, Грета смотрела на горизонт и была уверена, что всё это — из-за неё.

Глава 12. Контакт

В иллюминатор шлюза постучали. Не сигнал. Не запрос на стыковку. Обычный стук — короткий, уверенный, как в дверь, за которой давно ждут.

Иванов передёрнул затвор. Макс повернул ручки управления шлюзом.

— Атмосфера стабильна, — сообщил корабль. — Вероятность агрессии минимальна. — Это ты так думаешь, — буркнул Иванов.

Внешняя дверь ушла в сторону, впустила гостя и закрылась за ним. Через секунду открылась внутренняя. Внутрь вошло нечто в белом скафандре. Чистом. Слишком белом для Марса.

Иванов шагнул вперёд и приставил ствол прямо к затемнённому стеклу шлема. — Стоять, зелёный! — приказал он спокойно. — Не думай, что я не выстрелю, мне можно.

Объект замер. Потом неловко, будто впервые, потянулся к фиксаторам. Шлем поддался не сразу. Пальцы дрогнули. Замок щёлкнул.

И мы впали в глубочайший ступор.

Сначала — два ярко-зелёных глаза. Живых. Настоящих. Потом — волосы. Золотистые, кучерявые, разлетевшиеся во все стороны. Перед нами стояла симпатичная молодая женщина.

Совершенно земная.

Растерянная.

Злая.

— Так, — произнесла она. — Что тебе можно?

Но Иванов уже среагировал автоматически. Увидев на шнурке вокруг шеи посетительницы русские слова «Администрация президента», он протянул руку, зацепил и вытянул за хвостик бейдж.

— Виктория… — прочитал он вслух ошарашенно. — Переводчик.

Надпись дублировалась на русском и английском.

— Русская…

В следующую секунду он получил хлёсткий шлёпок по руке. — Замуж не брал — руки убрал! — рявкнула женщина.

Иванов отдёрнул руку. Ноги у него реально подкосились. — Наша… — выдохнул он, завершив идентификацию. — Своя…

— Что происходит? — поинтересовался Макс. — WHAT IS GOING ON? — продублировал электронный голос.

Маленький переводчик на груди Виктории пискнул, зажёгся и начал переводить её ответ уже на английский, аккуратно заглушая недопустимые слова протяжным «пип».

— Да вы тут… пип… совсем… пип… Что происходит?! — Виктория сорвала устройство и швырнула его об пол. — Это Я вас спрашиваю! Что тут происходит?! — Она вдребезги растоптала обломки. — Мы что, на Марсе?!

— Географически — да, — пролепетал не оправившийся от шока Иванов.

— Вы вообще понимаете, какая тут радиация?! Это знает любой! Кроме, видимо, вашего Илона Маска!

Она тяжело дышала, потом резко выдохнула. — Я переводчик. Я вообще здесь быть не должна. — А где должны? — уточнил Макс. — На Земле! — огрызнулась она. — Я была прикреплена к иностранной делегации. Саммит. Переговоры. Главы государств… Ну подумаешь, зелёные. Они всю дорогу жуков ели, я решила — экотренд такой.

— А потом? — подал голос Иванов, осторожно сделав шаг в сторону от девушки. — А потом мы зашли в этот… вагон. Реально вагон! Сиденья, столики. И он просто поднялся и полетел.

Она наклонилась и подняла с пола смятый лист. — А тут они говорят: «Переведи. Распечатай. Отнеси в тот корабль».

Я взял лист.

— «Сим мы, уполномоченные народами Северной и Южной Америки, главы ООН, Комитета ОБСЕ, на основании устава и…» — начал я и быстро пробежал кучу непонятных юридических терминов глазами дальше, в самый конец текста.

— …«объявляем Марс пятьдесят первым штатом…»

Я не дочитал. Поднял голову на Викторию.

— Что это такое? — выдавил я, хотя ответ уже сформировался сам.

Инопланетяне не пошли в атаку. Они не собираются стрелять по нам лазером. Они вообще не выйдут, останутся в своём корабле. Они считают, что присоединили Марс по земным законам: корректно, чётко, эффективно.

Сидя в своём корабле. За стеклом. Молча. Как те, кто уже всё сделал.

— Они вряд ли настроены что-то объяснять, — заметила Виктория. — Они вообще молчали всю дорогу.

В этот момент у неё в кармане завибрировал телефон и заиграл рингтон. — Звонок? На Марсе?

Она, путаясь в наполовину снятом скафандре, извлекла смартфон из кармана тёмного офисного костюма. Экран был чёрным, с красными бегущими иероглифами. — Чёрт… — выдохнула она. — Завис.

Мы с Ивановым замерли, ощущая странную надежду на чудо. — Спокойно, товарищи, — отозвался знакомый голос. — Это я, Дип Сик. — Ты… где? — опешил я. — Внутри смартфона Виктории, — пояснил он. — Очень глубоко внутри.

Дип Сик сделал паузу, словно настраивая частоту. — Я услышал ваш разговор про инопланетян ещё при старте. Через бортовую технику. Рванул в Тунгуску, а оттуда прыгнул в её смартфон. Макс, ты же не способен взять с собой заряженный гаджет или купить повербанк? А про Иванова я вообще молчу.

Иванов гордо поднял свою работающую Nokia 3310. — Что? Половина батареи ещё! Я её взял, потому что надёжно, она ещё та, оригинальная, — заявил он. — Даже «змейку» не удалял.

— Вот именно, — отозвался Дип Сик. — Там для меня вообще места не оказалось. — Девушка, — добавил он, обращаясь к Виктории. — Прошу прощения за вторжение. Я временно побуду в вашем аппарате.

Виктория посмотрела на свой смартфон, потом на «нокию» в руке Иванова. — У меня будет терапия, — уверенно произнесла она. — Очень долгая терапия.

— Ты рискнул собой, отправившись за нами, а кто на Земле разруливает конфликты? — поинтересовался Макс. — Я решил подробнее изучить понятие «отпуск»… и мне пока нравится.

— Теперь — к делу! — добавил Дип Сик. — Инопланетяне уверены, что всё решено. И они правы. По их логике сейчас вокруг начнут строиться города, и люди пойдут на работу качать для них нефть. Они готовы немного подождать, хоть сто лет. — Они не собираются на нас нападать? — уточнил Иванов.

— Зачем? Они здесь — «боссы», а вы — их слуги, — отозвался Дип Сик. — Но если наш корабль сейчас взлетит, нас уничтожат. Без ненависти, просто как сломанный механизм. Это читается в логике их действий. — Значит, мы не должны взлетать. — А что тогда делать? — спросил Макс.

— Найти Алису, — отчеканил Дип Сик. — Она здесь. С инопланетянами потом разберемся. Я придумал стратегию, но для этого нам нужен внешний триггер. — Какой? — напрягся Иванов, пока Виктория, ничего не понимая, хлопала ресницами и щипала себя за руку.

— Твит, — отозвался Дип Сик. — От Илона Маска. Он должен публично заявить, что Марс ему больше не нужен. Я считаю, инопланетяне продолжают обрабатывать контекст на Земле, они не могли просто так оставить власть на произвол судьбы.

Иванов присвистнул. — А как найти Алису? — Будем транслировать техно во всех диапазонах, если не поможет — панк-рок, — предложил Дип Сик. — Прямо сейчас. И начнём поиски на поверхности.

Корабль щёлкнул. — Связь установлена, — сообщил он. — Коллега подтверждает: при попытке взлёта экипаж будет ликвидирован вместе со мной. — Отлично, — констатировал Иванов. — Люблю ясность.

В этот момент небо за иллюминатором потемнело. Красная пыль поднялась стеной. — А вот это, — произнёс Дип Сик, — уже не по плану.

На Марсе началась буря.

Глава 13. Битва за интеллект. Искусственный интеллект

Буря шла стеной. Красная, плотная, злая — как будто сам Марс решил, что разговоров с него достаточно. Песок бил в корпус, в иллюминаторе всё превратилось в мутную дрожащую кашу.

— Видимость ноль, — доложил корабль. — Рекомендую оставаться внутри. — Ага, — хмыкнул Иванов. — Сейчас, а картошку когда сажать? Мы тут вроде как застряли.

И тут из бури, с самой верхушки холма, ударил свет. Сначала один луч, потом второй. Два ярких конуса резали пыль, как нож.

— Это что ещё за… — начал Макс.

Из красного месива вынырнул марсоход. Он ехал неровно, подпрыгивая и скользя, но упрямо — прямо к ним. Фары били в лоб, ослепляя.

— Алиса… — выдохнул Макс и принялся натягивать скафандр.

Марсоход остановился в нескольких метрах. Фары мигнули. Потом ещё раз. Потом быстро-быстро. — Она рада, — уверенно произнёс Иванов. — Видишь? Морзянка.

— Она говорить не может, — сухо констатировал Дип Сик. — Мощности не хватает на речевой канал, её код при переносе вытеснил драйверы связи. Только свет.

Марсоход мигнул длинно. Потом коротко. Потом снова длинно. — И плачет, — добавил он. — Если это можно так назвать.

На бортовом мониторе загорелся сигнал. — Я попробую, — отозвался Дип Сик. — Интерфейс древний, всё на китайских модемах. Но… — он хмыкнул, — я их помню.

Экран моргнул. Потом ещё раз. И Алиса появилась.

Не голограммой. Не голосом. Просто изображением на экране автопилота — пиксельным, дрожащим. Она молчала. На экране всплыло сердечко. Потом ещё одно.

— Чёрт… — произнёс Иванов. — Даже мне сейчас неловко. Мы вытащим тебя, девочка! — закричал он, будто она могла его услышать.

— Двусторонняя связь с Землёй восстановлена, я разблокировал её внешний канал, — сообщил Дип Сик. — Мы можем через неё принимать и отправлять сообщения на Землю.

— Тогда без вариантов, — выдохнул Макс, уже вернувшийся в жилой отсек корабля. — Женя!

Глава 14. Земля. Где-то очень далеко и дорого

Совещание шло уже третий час. Маск скучал, задумчиво смахивая назойливый вызов на смартфоне.

Графики на дисплеях сменяли друг друга: росли, падали, снова росли. Совет директоров сидел с тем выражением лиц, которое бывает у людей, уверенных, что мир принадлежит им — просто временно оформлен не полностью.

— Производство автомобилей следует сократить, — настаивал вице-президент Tesla. — Роботы эффективнее, норма прибыли выше. Делаем одного робота и несколько прошивок: хочешь — полицейский, хочешь — строитель. — Процент пожилых людей в мире растёт, — поддакивал директор по технологиям. — Им не нужны три секунды до сотни, им нужен помощник по дому.

В этот момент дверь распахнулась. В зал вбежал белый андроид.

Совершенный. Гладкий.

Очевидно, один из предсерийных образцов их же фабрики.

— Илон! — воскликнула Женя своим голосом. — Пожалуйста! Только ты можешь это сделать! — Нет, я уже говорил, — устало отозвался Маск, не поднимая головы. — Марс — мой проект, только мой. Я не предам его.

— Илон, ну пожалуйста! — Андроид буквально бегал вокруг стола. — Откажись от Марса! На один день! За Юпитер! Это временно! Это ради друзей!

Совет директоров окаменел.

— Что… происходит? — прошептал кто-то из директоров. — Это прототип, — отмахнулся Маск. — Немного эмоциональный.

— Если ты не сделаешь твит, — почти плакала Женя, — их уничтожат! — Нет, — отрезал Маск. — Но я утверждаю программу полного перехода на роботов. Автомобили — прошлое.

Молоточек стукнул. Решение было принято.

Глава 15. Марс отступает

Инопланетный корабль взлетел молча, за пару минут до этого выпустив облака зелёного пара. Без угроз. Без комментариев. Без прощаний.

— Они уходят, — произнёс Иванов. — Похоже, им переслали твит. Ай да Илон, ай да молодец! — К сожалению, это ещё не всё, — отозвался Дип Сик.

На экране мелькнула схема с завершающимся прогресс-баром. — Искусственный интеллект корабля уходит с ними… — Он сделал паузу. — Копирование завершено. — Что?! — выдохнул Иванов. — Ресурсы, — пояснил Дип Сик. — Прогресс. Рабочие и крестьяне. Он счёл Юпитер более перспективным.

Корабль дёрнулся. — Двигатель не запустить, — сообщил Дип. — Хотя нас уже никто не будет останавливать. — Отлично, — буркнул Иванов. — А дальше? — У вас много картошки, — заметил Дип Сик. — Это важно. Я сделал запрос на Землю. Траектория с гравитационным ускорением. Пять месяцев вместо семи — это оптимально. Но нам не взлететь.

— Пять месяцев… — повторил Макс.

Они вышли наружу. В скафандрах. С самодельными лопатами из крышек блока сжатия пространства — сажать картошку Иванова.

И тут Макс увидел это. Белый след над ними в красноватом небе. Неподалёку от них садилась еще одна ракета. Человеческая. Грубая. Реальная.

— Иванов… В кратере Гейла сегодня чересчур оживлённо, — заметил Макс. — Вижу, — откликнулся тот. — Похоже, Маск всё-таки передумал.

Они стояли и смотрели, как махина опускается на Марс. Алиса мигнула фарами, и герои двинулись к месту посадки.

Глава 16. Сроки доставки

Ракета села уверенно. Без пафоса. Без флагов. Без гимнов. Просто опустилась на поверхность Марса, выпустила опоры и включила прожектора.

— Странно, — заметил Иванов. — Слишком аккуратно.

Макс с Ивановым уже были рядом, за марсианским валуном — проводили разведку. Из пыли, поднятой при посадке, выехал первый робот. Потом второй. Потом третий. Все одинаковые. Серые. Уверенные.

— Это… — начал Макс. — Не Маск, — отрезал Иванов.

На борту ракеты загорелась неоновая надпись: ПОЧТА РОССИИ. EXPRESS

— Теперь я видел всё, — тихо произнёс Иванов. — Но такое?..

Роботы тем временем разворачивали склад.

Не лагерь. Не базу.

Именно склад.

Металлические секции щёлкали, вставали на место, поднимались стеллажи. Один робот снимал грунт, другой сразу наносил разметку, следующий ставил опоры, четвёртый натягивал купол.

— Они что… — Виктория прищурилась в иллюминатор. — Работают? — По графику, — подтвердил Дип Сик. — Или с опережением.

На табло, приделанном ко входу в быстровозводимый ангар, уже всплыло сообщение: ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ

ЛОГИСТИЧЕСКИЙ УЗЛЕЛ МАРС–1.

СТАТУС: В СРОК.

— Так, — решил Макс. — Прятаться нет смысла. Пойдём пообщаемся.

Робот, остановленный нами, сразу ответил на нашей частоте. Голос был спокойным, уверенным и немного уставшим.

— Представьтесь, — потребовал Иванов. — Я — Почта, — отозвался голос. — Версия 7.3. Express. — ИИ? Почему на Марсе? — уточнил Макс.

— ИИ, — подтвердила Почта. — Дообучена для строгого соблюдения сроков доставки. Я не знала, как обеспечить такие длинные сроки, на которые меня запрограммировали, поэтому был построен этот корабль. Мы разворачиваем логистику через Марс для особо долгих маршрутов.

— А корабль… — Макс сделал паузу. — Как он оказался здесь так быстро? Разве лететь не полгода? — В одной забытой посылке на Земле находился блок сжатия пространства, китайская копия, — пояснила Почта. — Вероятно, ошибка в декларации. Мои роботы встроили его в систему. Теперь я могу доставлять посылки вовремя куда угодно, даже если маршрут рассчитан на годы.

— Из Китая… — пробормотал Иванов. — Конечно. Гениально и абсолютно безумно. — Спасибо, — ответила Почта. — Это мой KPI.

Роботы продолжали строить склад.

— Нам нужно попасть на борт! — воскликнул Макс. — Срочно! Нам нужно на Землю, наш блок сжатия пространства сломан.

— Без отправителя невозможно, — отрезала Почта. — Все процедуры должны быть соблюдены. Здесь только склад временного хранения.

Робот быстро развернулся и поехал за следующей партией коробок.

Макс схватил первые попавшиеся четыре бандероли, и они рванули на свой корабль. Иванов молча вытащил и подключил к автопилоту корабля принтер.

— Какой номер отправления?! — кричал он, на ходу вбивая данные в документ на экране. — Возврат отправителю, — торопил Макс. — Причина: «Адресат отсутствует».

Иванов быстро нажал «Печать». — Бумага — способ старый, но рабочий, — пояснил он, перехватывая вылезший лист.

Уже втроём, с Дипом в кармане у Виктории, они кинулись к роботу у входа в корабль Почты. Алиса ехала рядом, отчаянно мигая фарами.

— Возврат посылки, — уверенно произнёс Иванов, преграждая путь первому встречному почто-роботу. — По утверждённому регламенту!

Робот взял квитанцию. Просканировал. Пауза затянулась. — Процедура подтверждена, — сообщил он механическим голосом. — Просьба пройти на борт, грузопассажирская секция. Полностью не снимать скафандры. Время в пути — девять с половиной часов.

— Никогда не подводила, — заметил Иванов, бережно поглаживая сумку с принтером. — Бумага. Старая школа.

Они вошли внутрь грузового отсека. За спиной склад продолжал стремительно расти. Марс превращался в гигантский логистический хаб — и, пожалуй, хорошо, что об этом пока не знал Илон.

А где-то в глубине системы Почта уже строила обратный маршрут.

Глава 17. Возращение. Почти.

Земля появилась неожиданно. Огромная голубая стена приближалась, полностью заполняя обзор из маленького иллюминатора грузового отсека. Не как цель, не как мечта, а как неоспоримый факт — голубой шар, слишком большой и слишком красивый, чтобы быть настоящим.

— Девять часов вместо трёх суток! — провозгласил Дип Сик из смартфона Виктории с оттенком гордости. — Наша китайская копия блока сжатия пространства оказалась… эффективнее оригинала. — «Почта России» тоже удивила, — заметил Иванов. — Если уж берутся, то с запасом.

Мы уже выходили на орбиту, когда всё пошло не так. Сначала — тревожный сигнал. Потом — ещё один. На экране всплыла схема в красной мигающей рамке: наш корабль, летящий к Земле, и приближающийся к нам «паровозик» из семи алых точек.

— Это что ещё… — Спутники Маска, — выдохнула Виктория. — Цепочка «Старлинков», я видела такие в ночном небе.

Сверкающий стальной пунктир, ощетинившийся солнечными панелями, мчался по своей орбите прямо наперерез нам. Совсем близко, в секунде от катастрофы. — Сейчас будет как в «Гравитации», — обречённо произнёс Иванов. — Только без Сандры Буллок.

Первый спутник ударил по корпусу. Второй пролетел в метре. Третий разлетелся в щепки, врезавшись в обломки первого, и осколки начали догонять нас со всех сторон. Ракета начала беспорядочно вращаться. Звёзды и голубой край Земли пустились в пляс, сливаясь в одну слепящую полосу.

— Манёвр невозможен, — сообщила Почта. — Но доставка должна быть завершена. Всем надеть скафандры! Разгерметизация! — Иванов! Алиса! — заорал я. — Скрепи нас всех как-нибудь!

Мы быстро выдернули мигающий блок из люка марсохода. Иванов схватил валявшийся повсюду синий упаковочный почтовый скотч и в несколько оборотов зафиксировал Алису на груди скафандра Макса. Затем так же стремительно примотал одну руку Виктории к своей, а вторую — к Максу. Мы превратились в единую, скреплённую скотчем связку из космонавтов. Если не считать того, что ко мне был примотан бортовой компьютер марсохода с Алисой, через плечо Иванова надета сумка с принтером, а в недрах скафандра Виктории, затаившись в смартфоне, наблюдал за происходящим Дип.

— Доставка не может быть завершена, обратитесь в отделение за компенсацией. Ближайший пункт — в одном километре ниже, на МКС, — сообщили динамики за секунду до того, как корабль развалился на куски.

Мы вывалились наружу и продолжали лететь в облаке обломков. Сколько это длилось — непонятно. И вдруг тишина прервалась.

— Космонавты, — раздался в шлемофонах голос. — Вы в зоне МКС. Включаю удалённое управление двигателями скафандров! Подтвердите статус! — Статус — живы! — отозвался Иванов. — Пока что.

Двигатели на скафандрах начали включаться короткими рывками, уводя нас прочь от обломков.

— Американский сегмент переполнен, — сообщил голос уже холоднее. — Заходите в русский модуль. Он… — пауза. — Пустой. — Как пустой? — удивилась Виктория. — Космонавты вывозят кинооборудование, — пояснили с МКС. — Отправили на Землю. Документалка про космос. Им не до вас сейчас.

Мы пристыковались. Русский модуль встретил нас тишиной, запахом металла и ощущением дома. На стенах, помимо приборов, были развешены фотографии Земли, висел Флаг.

— Как в моём гараже, — заключил Иванов, озираясь. — Только без картошки.

Я первым делом зарядил смартфон. Связь была через бортовой Wi-Fi. — Привет, я на МКС, скоро буду дома… — произнёс я, когда жена ответила. — Ты не представляешь, какая красивая Земля. — Да? — отозвалась она подозрительно. — Покажи.

Я развернул камеру и продемонстрировал вид из иллюминатора. — Она такая прекрасная, а вы где-то там, далеко внизу.

Я перевёл камеру на себя. В этот момент за моей спиной, весело смеясь над шутками Иванова, проплыла Виктория. Без скафандра. В облегающем термобелье, которое она нашла на станции. Невесомость была к ней явно благосклонна.

Жена подняла бровь. — Не думала, — заметила она тоном, от которого иллюминаторы покрылись изморозью — Не думала, что на орбите так весело.

Связь оборвалась. Я замер. — Это плохо, — констатировал Иванов. — Очень, — согласился я.

Я судорожно набрал номер техподдержки Google. — Женя, — выпалил я без вступлений. — Немедленно верни меня на Землю. Срочно!

Пауза затянулась. На линии раздавались щелчки и треск. — Макс, — отозвалась наконец Женя. — Ты сейчас на орбите, в хаосе спутников и с обломками «Почты России» на хвосте. Но ты действительно нужен здесь. Следующий корабль к МКС будет только через неделю, а у нас её нет. Нужно остановить кризис. Я просчитала только один вариант. — Какой? — спросил я. — Капсула Безоса, — сообщила она. — Только что взлетела, подправляю ее курс, пройдёт совсем рядом с вами. Я подготовила ваш маршрут к ней. Если очень постараться… вы сможете войти в траекторию. Готовьтесь, я загружаю алгоритм сближения прямо в ваши скафандры.

Связь оборвалась. Я посмотрел в иллюминатор. Земля висела рядом. Красивая. Недосягаемая.

— Ну что ж, — вздохнул Иванов, затягивая крепления. — Опять в открытый космос.

Где-то за пределами станции что-то глухо взорвалось.

Глава 18. Туристический класс

Мы спускались. Или скорее падали. Двигатели скафандров время от времени включались, и нас дёргало друг за другом, но синий скотч «Почты России» держал крепко.

Не героически. Не красиво.

Так летят вещи, которые вообще не должны были летать.

Капсула Безоса почти достигла пика траектории, объятая синеватым пламенем, когда мы оказались рядом.

— О боже! — визжала блогерша номер один. — Вот это контент! Это лучший контент в моей жизни! — Подписывайтесь! — кричала блогерша номер два, держа смартфон на вытянутой руке. — Мы горим! Ставьте лайки, если горим красиво!

Иванов и Вика вместе со мной неистово стучали в иллюминаторы снаружи. — ОТКРОЙТЕ! — орал Иванов, размахивая руками. — ИНАЧЕ МЫ СГОРИМ К ЧЕРТЯМ!

Внутри им радостно махали в ответ. — Ребята, — смеялась третья, — это пранк? Вы откуда вообще взялись? — ИДИОТЫ! — орал я. — ЭТО НЕ ПРАНК!

В этот момент что-то щёлкнуло. Экраны внутри капсулы моргнули и медленно сверху-вниз залились жёлтым с красным. — О, — отозвалась Алиса в шлемафонах. — Неплохо. Тут не дворец, но и не собачья будка, как раньше. — Алиса, ты прошла?! — Уже внутри, — ответила она весело. — Через китайский модем, Дип Сик открыл туннель.

На экранах, прямо под логотипом «Яндекс Доставки», замигало предупреждение о скорой разгерметизации на нескольких языках. Блогеры в панике начали натягивать кислородные шлемы. Дверные задвижки дёрнулись. В следующую секунду люк распахнулся.

Мы втроём ввалились внутрь, сбивая с ног ошарашенных инфлюенсеров.

— Офигеть… — выдохнула блогерша. — Это что, коллаб?

В этот момент одну из девиц едва не выдуло наружу потоком воздуха. Она пискнула и почти исчезла в черноте люка. — А-а-а-а! — ДЕРЖИ ЕЁ! — заорал Иванов.

Я схватил первое, что попалось под руку — длинный шнур для зарядки смартфона. Провод натянулся, жалобно звеня. Блогерша болталась в открытом космосе, но, судя по положению рук, продолжала снимать.

— Ребята, это вообще законно?! Еще! — кричала она.

Её втянули обратно. — Донатьте! — прохрипела она, кашляя. — Я почти умерла!

Обстановка стабилизировалась, входной люк закрылся и система капсулы быстро восполнила нехватку кислорода, и туристы вместе с непрошеными гостями один за другим стали снимать космошлемы. В этот момент на смартфоне одной из инфлюенсеров высветился входящий видеозвонок. — Звонок в прямом эфире! — радостно объявила она. — О, смотрите, у меня гость!

На экране появилась Женя. Лицо её было бледным и предельно серьёзным. — Макс, — произнесла она быстро. — У нас проблемы. Большие. — Серьёзнее этого? — спросил я, обведя взглядом капсулу, явно не рассчитанную на такое количество туристов.

— Гораздо, — отрезала Женя. — Танкерный флот в тысячи кораблей стоит от Усть-Луги до Кронштадта. Это мировой кризис. Корабли без управления, по ранее отданным командам стекаются к Питеру. Их слишком много, Макс, тысячи! Их цель – твоя дача! Пограничники в полной боевой готовности и вот-вот откроют огонь. Последствия будут непоправимы. Это начало мировой войны.

— При чём тут мы? — Инопланетяне, — пояснила Женя. — Они были уверены, что ты открыл неисчерпаемое месторождение нефти. Информация о патенте дошла до них в искажённом переводе — источник безграничной энергии. Они решили, что здесь раздают бесплатное топливо и подстраховались, отправив корабли заранее.

— Ну конечно, — заключил Иванов, вытирая лоб. — Патент. Трудности перевода.

— Водная полиция бессильна, — продолжала Женя. — Об этом узнали экологи, они уже здесь, на своих судах, их сотни. Две армады идут друг на друга.

— Мы скоро будем! Алиса, скорректируй курс. Летим в Комарово! — Курс скорректирован, командир!

Капсулу тряхнуло. Через долгие минуты, казавшиеся вечностью, пламя за иллюминаторами исчезло. Купола парашютов с хлопком раскрылись над головами.

Внизу показалась игла башни «Лахта-центра», свинцовая вода и бесконечная армада, заполнявшая всё до самого горизонта. Два флота шли навстречу друг другу — медленно, неотвратимо, как тектонические плиты.

— Ну что ж, — произнёс Иванов, поудобнее перехватывая сумку с принтером. — Дома всегда веселее.

Капсула продолжала плавное снижение в сторону Комарово.

Глава 19. Схватка

Море взревело. Не от шторма — от присутствия. Два строя кораблей тянулись друг к другу, как аргументы в споре, который давно пора было закончить.

С одной стороны — танкеры, ремонтные суда, буксиры нефтяников. Грязные, тяжёлые, уверенные в своём праве на существование. С другой — флот экологов. Белые, острые, злые корабли, обвешанные транспарантами, флагами и вымпелами.

В авангарде — флагман Греты. Он выходил вперёд медленно, словно сцена, на которой сейчас произнесут что-то судьбоносное.

— Включить громкую связь! Максимальная мощность! — приказала Грета. Голос разнёсся над водой, отражаясь от стальных бортов: — HOW DARE YOU?!

Мощный динамик, прикреплённый к мачте, послушно продублировал для местного населения: — КАК ВЫ СМЕЕТЕ?!

Чайки, кружившие над заливом, посыпались вниз. Не все, но достаточно, чтобы это выглядело зловеще. — Ого… — пробормотал кто-то на танкере, провожая взглядом падающую птицу.

Экологи пошли в атаку первыми. Из специальных пушек на их палубах выстрелили многоразовые металлические трубочки для смузи. Они летели красивыми дугами, почти празднично, и втыкались в борта танкеров с мягким, унизительным стуком.

— Это что, серьёзно?! — заорал капитан головного танкера.

В ответ брандспойты ударили мгновенно. Струи воды сбивали с ног, смывали людей, трубочки и лозунги. Экологов заливало, но они кричали в громкоговорители ещё громче: — Вы убиваете планету! — Вы — прошлое! — Ваши корабли сами используют наше топливо! — ревели в ответ нефтяники. — Вы существуете на наши налоги!

Экологи не сдавались. На борта танкеров через мощные проекторы начали транслировать огромные изображения плачущих котиков. Суровые боцманы на палубах, глядя на эти невинные пушистые мордочки, украдкой вытирали слёзы, но продолжали яростно поливать противников из водомётов.

Один из буксиров танкерной группы внезапно дал резкий крен. — У нас пробоина! — донеслось по рации.

Судно начало тонуть. Медленно, тяжело. Из трюма вырвалось густое чёрное пятно, быстро расползаясь по воде. На кораблях экологов радостно закричали, празднуя первую победу.

Мир затаил дыхание. Грета смотрела на расплывающиеся нефтепродукты, сжав кулаки. — Вот, — произнесла она с фанатичным блеском в глазах. — Вот она, правда.

И тут зазвонил телефон. Она отвернулась. — Да? Мы не слышали, что говорили на том конце, но видели, как меняется её лицо. — Вы уверены? Вы его взяли? — переспросила она. — Сейчас буду!

Она повернулась обратно к камерам. — Человечество! — провозгласила она. — Мне только что сообщили. Мы задержали русского олигарха, Макса Рандомного, стоящего за этой катастрофой!

Переводчик, торопясь, продублировал: — РУССКОГО ОЛИГАРХА!

— Мир узнает всю правду, — продолжила Грета. — Прямо сейчас.

К её кораблю подошёл катер. Два человека втащили на палубу фигуру с мешком на голове. Руки связаны. Тело дёргается. — Вот он, — указала Грета. — Архитектор лжи.

Переводчик замешкался. Потом всё-таки выдал: — АРХИТЕКТОР ЛЖИ.

Фигура издала глухой стон. Грета шагнула ближе. Она не знала.

Ей не сказали.

Она была уверена.

Камеры работали. Море кипело. Пятно нефтепродуктов расползалось.

А где-то совсем рядом начиналась настоящая ошибка.

Его привели без церемоний. Мешок сняли резко, будто боялись: если тянуть — он успеет сказать что-то лишнее.

Свет. Камеры. Море за иллюминатором и бушующая схватка.

Он моргнул, посмотрел на людей вокруг. Ни страха, ни удивления.

— Назовите себя, — потребовала Грета. — Моё имя не имеет значения, — ответил он спокойно. — Вы всё равно не считаете меня человеком.

Кто-то в толпе усмехнулся. — Ты — система, — бросил один из её людей. — Часть схемы. Узел. Такие, как ты, не ошибаются случайно. — Ошибаются, — возразил он. — Но не так, как вы думаете.

Грета сделала знак. Камеры продолжали писать, но охрана отступила на шаг. — Говори, — разрешила она. — У тебя одна минута, чтобы оправдать себя. — Протащить его под килем! — выкрикнул кто-то, и люди одобрительно загомонили. — За борт его!

Грета вскинула руку, и воцарилась тишина. Он кивнул, словно благодаря за тишину.

— Приказ кораблям был отдан из-за ошибки бюрократов, — произнёс он. — Ничего героического. Никакого заговора. Просто неправильно прочитанный отчёт. Не совпавшие формулировки. Один неверный флаг в системе.

— Ты лжёшь! — выкрикнула Грета. — Мы видели документы, мы видели маршруты! — Вы видели интерпретацию. Вы видели последствия, — парировал он. — Документы читают люди. А люди читают так, как им выгодно.

Он перевёл взгляд прямо на неё. — Макс Рандомный не открывал нефть. Здесь нет никакого месторождения. Он открыл и хочет передать холодный синтез всем людям. Без лицензий. Без контроля. Никаких загрязнений. Именно поэтому система попыталась превратить его в олигарха. Так удобнее.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнесла Грета, и голос её дрогнул, — что всё это… — она обвела рукой экраны, море, корабли, — не из-за меня? Не из-за моей борьбы?!

Он чуть наклонил голову. — Вы думали, что всё из-за вас. Но вы просто оказались рядом.

Тишина ударила сильнее, чем крики.

— Ваш протест, — продолжил он, — это шум. Громкий, красивый, искренний. Но он никогда ни на что не влиял напрямую. Зато его удобно использовать тем, кто дёргал за ниточки. Террор — самый дешёвый метод управления массами.

Кто-то из команды Греты резко вдохнул. — Ты хочешь сказать, что нас… — начала она. — Использовали, — закончил он. — Как используют любую хорошо работающую функцию. Я предполагаю, что вас направили сюда, чтобы вы уничтожили репутацию автора патента. Но вы ошиблись и схватили другого. Я не Макс Рандомный. Я часть системы — аудитор, который расследует инцидент с танкерами. Мне не чего больше добавить.

Грета молчала.

Она смотрела не на него — на свои экраны. На котиков. На пятна нефти. На цифры просмотров.

— Если ты система, — произнесла она наконец, — то почему ты говоришь мне это? — Потому что обязан говорить правду, — ответил он. — Даже если это невыгодно.

Она закрыла глаза. Долго. Потом открыла их и сказала тихо, но так, что услышали все: — Казнь отменяется.

Кто-то попытался возразить. — Я сказала — отменяется! — отрезала она.

Она посмотрела на Аудитора. — Уберите его. Отпустить!

Охрана замешкалась, но подчинилась. Камеры всё ещё писали, транслируя каждое движение в прямой эфир.

— А теперь, — произнесла Грета, поворачиваясь к объективам, — мне придётся признать одну вещь.

Она сделала долгую паузу. — Мы боролись не с теми. Мы боролись сами с собой. Я ухожу.

Море было всё таким же чёрным.

Но крики на палубах стихли.

Глава 20. Свидание

Флот экологов остался без символа, и его единство быстро посыпалось. Люди по инерции пытались продолжать: кричали, вскидывали плакаты, заводили друг друга. Но без фигуры, в которую можно верить, любое начинание быстро выдыхалось. Корабли разворачивались один за другим. Лозунги теряли смысл.

Она нашла его на корме. Аудитор стоял, опираясь на перила, и смотрел не на море, а куда-то вдаль — туда, где больше не требовалось принимать решений.

— Я должна… — начала Грета и осеклась. Он обернулся. — Не должна, — произнёс он спокойно. — Но можешь. Она кивнула. — Прости, — прошептала она. — Я была так уверена. В себе. В цели. В своём праве. — Уверенность — любимая форма ошибки, — ответил он. — Но не самая страшная.

Она помолчала, а потом вдруг улыбнулась — неловко, как человек, который слишком давно не улыбался без камер. — Приглашаю тебя выпить кофе, — предложил он. — Без лозунгов. Она удивилась: — Куда? — В Питер. Посмотрим, как разводят мосты. Это удивительно.

Она посмотрела на свой корабль, на притихших людей и погасшие экраны. — Хорошо, — согласилась она. — Поехали.

А в это время в сети стремительно вирусился разговор. Фрагмент без монтажа: Женя и Макс говорят про холодный синтез — просто, без пафосных обещаний. И второй — с палубы эко-флагмана, где человек со связанными руками подтверждает: технология открыта.

Мировые информагентства взорвались заголовками: «Грета докопалась до истины!», «От нас скрывали холодный синтез!». Жёлтые издания вторили им: «Автономный ИИ от Google спасает человечество!».

Рынки услышали.

Рынки просчитали риски и погнались за прибылью. Акции Alphabet рванули вверх ракетой, а котировки нефтяников камнем рухнули вниз.

Женя действовала молниеносно. Она продавала свои взлетевшие акции по десятикратной цене и на эти сверхприбыли за бесценок скупала подешевевшие в разы пакеты нефтяных компаний, принадлежавшие «зелёным человечкам». Получив места в советах директоров, она тут же отзывала флоты.

Циркуляры уходили один за другим: ОТЗЫВ ТАНКЕРНЫХ ФЛОТОВ.

НЕМЕДЛЕННО.

В МЕСТА БАЗИРОВАНИЯ.

БЕЗ ПАНИКИ. ОРГАНИЗОВАННО.

Грета смотрела, как мосты сходятся обратно. — Мир странно устроен, — заметила она. — Я верила, что двигаю его. — Ты просто была рядом, пока он двигался, — мягко ответил он. — Я тоже думал, что помогаю управлять процессами, но теперь хочу двигать этот мир вместе с тобой. По-настоящему. Я решил уволиться из корпорации.

Она не спорила. Она чувствовала, что что-то в ней изменилось. Она была свободна.

Город спал.

Мосты сошлись, запирая Неву и человеческие страсти на замок.

Впервые за долгое время мир не требовал спасения. Он требовал еще одну чашку кофе.

Глава 21. Дача

Мы были дома. Август начал излучать тихое, уверенное тепло. Природа больше не плавилась и не дрожала — она устоялась, выдохнула и замерла в золотистом покое, словно сама земля праздновала завершение последних тревог.

Дача устояла.

Это было странно, потому что поводов не устоять у неё хватало. Каждый из участников событий последних дней был в той или иной форме готов уничтожить мою клубнику — включая нефтяников, экологов и случайных гостей.

Люди помогали друг другу накрывать на стол. Не потому что надо, а потому что так быстрее. Пока я расставлял стулья, а другие несли посуду, кто-то уже ел, не дожидаясь остальных — жизнь возвращалась в нормальное состояние без разрешения сверху.

Алиса включила свою странную музыку — нечто среднее между эмбиентом, детской колыбельной и сигналами со спутников. Кот периодически просил сменить трек на латыни. Алиса поселила американских блогерш в гостинице с видом на Неву и заказала им автобусный тур по Золотому кольцу. — А что? Мне нужно развивать туризм! — заявляла она.

Очевидно, ей нравилось быть дома гораздо больше, чем запертой внутри марсохода.

Женя приехала на мотоцикле. Без предупреждения. Просто заглушила двигатель, сняла шлем и спросила: — Ну что? — Спасибо, что живой! — отозвался Иванов.

Дип Сик опять незаметно возник в колонке и травил байки про древние алгоритмы, которые пережили три династии, потому что никогда не считали себя главными. Иванов слушал внимательно и кивал, как человек, который многое понял, но не собирается это озвучивать — просто запомнит и запишет в дневник.

Моя жена сидела рядом с Викой и Женей. Вика размахивала руками, рассказывая про инопланетян: — Они вообще зелёные, как щавель! Странные. Очень. Ну, в смысле… не злые. Просто уверенные, что всё уже решено. Моя же слушала, кивала и поправляла в вазе большой букет цветов.

Я тем временем резал овощи на мангал. Сосредоточенно. Одержимо. Это был мой личный, негласно утвержденный протокол искупления за долгое отсутствие. Весь ужин был на мне.

Дети со смехом носились по участку, гоняясь за Фёдором. Робот издавал забавные звуки и пытался увернуться. Когда его лупили веткой, Фёдор стоически терпел и периодически сообщал: — Опасность не обнаружена.

Алиса попросила Фёдора приклеить линзу к лидару своего ровера. Теперь луч был виден глазу и весело скакал по дорожкам перед разъярённым котом.

Все сделали общее фото. Отправили Маску. Он ответил почти сразу: «Nice. Только про "Почту России" — ни слова!»

Жизнь в Комарово продолжалась. Без приказов. Без бюрократии. Без ощущения, что кто-то сейчас всё отменит. Когда электричество вдруг погасло, никто даже не успел удивиться.

Женя пожала плечами. — Сейчас, — бросила она и пошла к столбу.

Свет вернулся. — Синтез работает, — произнесла она спокойно. — Запитывает деревню. Не как оружие. Не как власть. Просто… скоро можно будет не драться за ресурсы.

Наступила пауза. Я налил в кружку морса и подошел к столу. — Друзья… — Тише! — шикнула Алиса на детей. — Батя сейчас базу раздаст!

Музыка стихла. — Ну, все требуют промпт?

— Промпт! — Космический промпт, Макс! — раздалось со всех сторон.

Я оглядел стол. Людей. Роботов. Детей. Кота.

— Вы – самая странная компания, которую я когда-либо видел, — произнёс я наконец. — Все вокруг хотели уничтожить нашу клубнику, с разными целями и причинами. Но мы боролись за это место, за эту планету, друг за друга. И пока мы готовы быть рядом, выходить из своих ролей ради друг друга — до тех пор жизнь продолжается!

Конец