Проишествие на Омега-9

Глава 1. Жемчужина Генолинии Аль'Наар

Звездная система Альмарак дрожала металлическим холодом космической пустоты.

На орбите планеты, где генолиния Аль'Наар методично вгрызалась в недра, выкачивая драгоценный астролит, парил массивный искусственный спутник. Колонисты и отпрыски линии называли его бриллиантом - этакой жемчужиной механизированной логистики, где черное золото вселенной проходило первичную обработку перед отправкой в иные миры.

К этому монументу технологической мощи полз грузовой шаттл КК-19 - древняя посудина с потрескавшейся обшивкой и системами, которые держались на честном слове и перегретых реактивах. В тесной камере возле капитанской рубки, буквально прижатые друг к другу, неспокойно переминались наемники.

Ричард, судорожно стирая липкий пот со щеки, резко повернулся к напарнику:

– Алекс, да объясни ты мне наконец, какого черта мы несемся в этой консервной банке неизвестно куда?!

Алекс лениво развалился на жестком сидении, цокнув языком:

– Релакс, Дик. Бабло того стоит.

– Бабло? – Ричард издевательски выгнул бровь. – Твои "бабло" уже не раз нас чуть не угробили.

– Жив – и ладно, – беспечно пожал плечами Алекс. – Платят – значит, работаем.

Мэтью, их командир и всадник знаменитого катафракта по прозвищу "Судья Эриды", медленно покрутил в пальцах сигару. Крошечный кусочек роскоши с примесью нескольких грамм "Шепота" - наркотика, без которого матерый наемник не может прожить и пары часов.

Выпустив густое облако дыма, он криво усмехнулся:

– Операция пахнет чем-то странным. Обычно нанимают охранять объекты, сопровождать груз, ну или на худой конец прикончить парочку зазнаек. А тут… что-то не то.

Шед, женщина с изрезанным шрамами телом, резко вклинилась в разговор:

– Первофракты, парни? Слухи ходят, что это первофракты.

Мэтью нахмурился, несколько раз стукнув пальцем по технологичному браслету. В воздухе материализовалась голограмма древнего меха - устрашающего механизма, модели что возможно и не дожила до этого дня.

Перегруженный корпус, усыпанный десятками мощнейших, но давно сломанных орудий. А в разрубленном надвое кокпите, виднелась – пустота. Лишь призрачный след того, кто когда-то им управлял. Картинка отдаляется и десятки других моделей становятся видны, от скаутов до дредноутов.

Ричард тихо выматерился.

Стыковка со спутником проходила размеренно и безжизненно. Огромная сфера, напоминающая планету-фабрику, медленно поглощала их шаттл невероятно точными манипуляторами. Внутри металлические коридоры станции больше напоминали внутренности гигантского организма – бесконечные конвейеры, трубы, мерцающие панели и тускло-серые стены, покрытые следами астролитовой пыли.

Мэтью первым покинул шаттл, положив руку на грудь чтобы ощутить биение своего ненастоящего сердца, и глубоко вдохнул. Навстречу уже спешил смотритель станции – тощий мужчина с явными признаками злоупотребления алкоголя, с безжизненными глазами и нервными движениями.

– Группа "Наемники ветров", – представился Мэтью, – готова к инструктажу.

Кворт окинул группу взглядом, остановившись на Мэтью. Что-то мелькнуло в его глазах – смесь уважения и едва заметного страха.

– Станция Омега-9, – начал он, активируя голографическую карту. – Глубокодобывающий комплекс в южном секторе планеты. Последняя связь была 72 часа назад.

Голограмма развернулась, показывая массивный промышленный комплекс, вросший в скалистый ландшафт. Датчики систем коммуникации мигали тревожным красным.

– Странности? – уточнил Мэтью.

Кворт помедлил: – Никаких явных признаков атаки. Никаких требований. Просто… молчание. Это мог бы быть бунт, но абсолютная тишина таким рассуждениям, кхм, не располагает.

Шед впервые шагнула вперед: – Что известно о первофрактах в районе? Ходят слухи что на этой планете таких немало, дремлют.

Координатор дернулся, словно от укола: – Официально? Ничего. – Он понизил голос. – Неофициально... говорят, там что многие структуры пришли в движение. Масштаб трудно оценить, плотная атмосфера затрудняет процесс.

Технический планшет в руках Кворта замигал. На экране промелькнули обрывки донесений — странные энергетические всплески, искажения коммуникационных сигналов, искрение энерголиний.

– Последние записи говорят о нестабильности систем управления, – продолжил он. – Но это может быть обычным сбоем, а может и ошибкой передачи.

Мэтью криво усмехнулся: – Чтобы починить штатное оборудование наемников не вызывают.

– Задача — установить контакт и нейтрализовать любую угрозу, – жестко добавил Кворт. – Полная зачистка при необходимости.

Шед прищурилась: – "Любую угрозу" — это что значит? Людей тоже?

– Инструкция предельно ясна, – отрезал координатор. – Станция важнее, чем сохранение жизней персонала.

Мэтью достал сигару с "Шепотом", выпустив густое облако: – Детали миссии?

– Ваши катафракты прибыли еще неделю назад, наши техники их приняли, – Кворт активировал систему загрузки. – Специальные транспортные капсулы подготовлены. Предусмотрен полный медицинский мониторинг.

В голосе координатора звучала показная уверенность. Но Мэтью знал цену таким обещаниям.

– У вас есть проблемы? – ледяным тоном поинтересовался Мэтью.

– Никак нет, – моментально одернул себя Кворт.

Алекс, стоящий чуть сзади, громко хмыкнул: – Нервный какой-то.

Ричард нервно огляделся, незаметно поправляя инъекционный порт на шее – место, где происходило генетическое сращивание с катафрактом.

– Так вот капсулы для десанта готовы, – доложил Кворт. – Сектор 7-Бета, платформа Омикрон. Желаете осмотреть?

Мэтью кивнул.

Путешествуя к точке назначения трудно не отметить величину и самозабвенность человеческого эго, которое нередко становится причиной для страданий сотен тысяч жизней.

Внутренняя логистика станции напоминала кровеносную систему умирающего организма. Каждый конвейер астролита был подобен жиле, по которой медленно текла вязкая субстанция – черное золото вселенной. Операторы в тусклых переходах, с выцветшими глазами и руками, покрытыми серой пылью, равнодушно контролировали процессы, которые давно стали для них рутиной.

Автоматизированные системы обработки астролита работали круглосуточно, монотонно перемалывая геологическое сокровище в стандартные контейнеры. Каждый такой контейнер стоил целое состояние, но для операторов и наемников это было всего лишь очередным товаром, который нужно было быстро и эффективно сбыть.

По пути над каким-то бараком висела старая табличка с надписью "Производительность превыше всего", которую давно никто не менял. Краска местами облупилась, а проектор периодически подмигивал, как будто намекая на усталость самой системы.

Прежде чем удалится, Кворт заключил:

– Что ж, “Ветра”, мы прибыли, здесь на Омикроне вы можете немного передохнуть и подготовиться к высадке.

Группа пробралась внутрь: тут сновали техники завершающие последние мазки и дети, которые тут же предприняли попытку бежать пока незнакомцы не сделали с ними ничего неприятного.

Алекс, чей катафракт "Сломанный Клинок" был известен своей варварской живучестью, небрежно пнул валявшийся на полу детский манипулятор:

– Смотри, Дик, будущие всадники растут.

Ричард, пилот "Призрачного Скита", поежился. Его худое тело выглядело болезненно на фоне остальных.

– Хватит уже, – тихо фыркнула Шед. – Дети здесь не при чем.

Мальчонка лет десяти, заметив их, замер. Его глаза, казалось, впитывали каждую деталь их обмундирования. Но потом он, как и другие, просто убежал.

– Следующее поколение рабочих, – усмехнулся Мэтью, – Не повезло им, пожалуй.

– Кому ещё не повезло, вон твой "Судья Эридии" , кажется, немного потрепан, – подметил Ричард Мэтью, указывая на его катафракт который уже мало похож на то, каким его создали, многочисленные следы ремонтов, модификаций, попыток исправить несовершенства, которые проявились с веками эксплуатации превратили легендарный дредноут на убийственную гору железа, что никак не мешает всаднику выполнять свою работу.

– Война не щадит никого, – пожал плечами тот.

Шед молча осматривала свой катафракт, ее изуродованное тело казалось естественным продолжением изувеченной техники.

Ричард же нервно сглотнул. Он знал – через несколько часов они будут прикованы к своим механизмам, их сознание растворится в системах управления, а тело превратится в простой биологический процессор.

Перегрузка – их общее проклятие и единственный шанс на существование.

Глава 2. Первофракты

Капсулы десантных модулей походили на металлические гробы. Мэтью, пережевывая остатки последней сигары чувствовал, как холодный металл обнимает тело, пока техники подключали нейроразъёмы Последнее, что он увидел перед погружением в утробе – тусклый свет ангара и почти сочувствующий взгляд Кворта.

А потом пришла тьма. И голод.

Катафракт жаждал слияния. "Судья Эриды" помнил каждого своего всадника – их страхи, их боль, их триумфы и последние мысли. Сотни всадников за сотни тысяч лет службы. Некоторые умирали прямо в кокпите, их сознание растворялось в нейронной матрице машины, становясь частью ее памяти. Другие сходили с ума, не выдержав груза чужих воспоминаний. Третьи... третьи становились чем-то большим, навсегда вплетая свой код в машину.

Мэтью чувствовал, как его разум расползается по металлическому телу. Каждый сервопривод становился новой мышцей, каждый сенсор – новым нервным окончанием. Катафракт делился памятью – вспышки плазменных разрядов на полях Новой Терры, агония умирающего пилота в джунглях Эпсилон-9, торжество победы в небе над Марсом и даже лицо Императора Человечества в его последние секунды.

Где-то рядом, в своей капсуле, Шед сливалась со своим "Железным Фениксом". Её катафракт помнил огонь. Помнил, как плавился от термоядерных разрядов, как его броня стекала каплями на землю, а потом... потом был новый пилот, новая броня, новый реактор, новая жизнь. Феникс восставал из пепла снова и снова, и каждое возрождение делало его только ненавистнее, как ко врагам, так и, казалось, к всаднику.

Ричард почти кричал, когда "Призрачный Скит" впивался в его разум. Его мех относительно других был молодым, но от этого не менее жадным. Машина жаждала боя, жаждала крови, словно дикий зверь, впервые почуявший добычу. В памяти катафракта ещё были свежи воспоминания о последней битве – раскалённый добела клинок, рассекающий броню врага, упоительное чувство превосходства над противником.

"Сломанный Клинок" Алекса был почти нежен со своим пилотом. Этот катафракт помнил время до войны, помнил, как его использовали для исследований дальнего космоса. Но первая и жесточайшая война времен зарождения Генолиний поставила крест на изначальной задаче катафракта. Теперь в его памяти хранились карты звёздных систем вперемешку с координатами точных попаданий и списками уничтоженных целей.

Синхронизация достигла пика. Капсулы содрогнулись – началось отделение от станции. Сквозь туман слияния пилоты едва различали реальность. Что-то было не так. "Судья Эриды" первым почуял опасность – его боевые системы зафиксировали всплеск энергии. Древний мех попытался предупредить своего всадника, но Мэтью был слишком глубоко погружен в поток воспоминаний.

Первый выстрел пробил обшивку капсулы Шед. "Железный Феникс" закричал – беззвучно, на языке данных и электрических импульсов. Второй выстрел настиг модуль Ричарда. "Серый Охотник" инстинктивно попытался активировать защитные системы, но было поздно.

Они падали сквозь атмосферу планеты, окутанные пламенем входа. Пилоты, погруженные в симбиоз со своими машинами, ощущали лишь отголоски происходящего – смутное чувство тревоги, призрачную боль в несуществующих конечностях, фантомное эхо системных предупреждений.

Катафракты знали, что что-то идёт не так. Но их всадники были слишком заняты, переживая столетия чужих воспоминаний, чтобы заметить реальную опасность. Машины могли только наблюдать, как их капсулы превращаются в пылающие метеоры, несущиеся к поверхности планеты.

Где-то в глубине Мэтью мелькнула мысль – возможно, "Судья Эриды" скоро получит ещё одно воспоминание для своей коллекции. Возможно, последнее.

Сознание возвращалось рывками, словно кто-то медленно выкручивал регулятор яркости. Мэтью первым выплыл из океана чужих воспоминаний, все еще ощущая фантомную боль в местах сочленения с "Судьей". Его катафракт лежал, наполовину погрузившись в мягкую, болотистую почву. Системы перезагружались одна за другой, выдавая красные индикаторы ошибок.

– Перекличка, – прохрипел он в комм-систему. Статика. Только шипение и треск.

"Судья Эриды" медленно поднялся, сервоприводы натужно взвыли. Вокруг простирался инопланетный лес – исполинские стволы, покрытые фосфоресцирующим мхом, поднимались на десятки метров вверх. Кроны деревьев переплетались так плотно, что создавали подобие естественного купола, сквозь который едва пробивался тусклый свет местного солнца. Катафракты на фоне этих гигантов выглядели как обычные люди в земном лесу.

В пятидесяти метрах что-то шевельнулось – "Железный Феникс" Шед пытался высвободить ногу из какой-то биологической массы, похожей на щупальца. После погружения в атмосферу из-за повреждений капсулы правый манипулятор меха потерял привычный красный свет обшивки, и даже старательно выведенные рисунки теперь выглядят как обычное металлическое месиво.

– Живы? – голос Шед в комме звучал так, словно она говорила через подушку.

– Пойдет, – отозвался Алекс. Его "Сломанный Клинок" появился из-за массивного ствола дерева, держа наготове плазменную пушку. – Связи нет. Вообще. Ни с орбитой, ни со станцией.

– А должна быть? – нервно хохотнул Ричард. "Призрачный Скит" последним присоединился к группе, его сенсоры лихорадочно сканировали окрестности. – Нас же подбили, или мне это приснилось во время слияния?

Мэтью активировал тактический дисплей. Голографическая карта местности показывала только помехи. А биолокаторы с сигнатурными определителями выли о том, что вокруг десятки объектов.

– В логах системы это называется прицельным огнем, – медленно произнес он. – Кто-то очень не хотел, чтобы мы оказались на поверхности.

Шед наконец вырвала ногу катафракта из биомассы: – Первофракты?

– Слишком точно для беспилотных древних машин, – покачал головой Алекс. – Это точно кто-то другой. Может, местные решили поиграть в революцию?

Воздух вокруг был насыщен странной взвесью – похожей на светящуюся пыль. Она оседала на бронепластинах катафрактов, создавая причудливые узоры. Сенсоры показывали повышенный радиационный фон. Именно так выглядят планеты, где астролита много настолько, что Генолинии готовы вести войну на уничтожение. Правда сейчас Аль’Наар заключил мирное соглашение и, по крайней мере в этой части галактики боевых действий за ресурсы вестись не должно.

– Судя по информации которой обмениваются наши катафракты. Есть, предположение, что за нами. – голос Мэтью начал искажаться и напоминать синтезированный. – Будто... будто кто-то наблюдает.

Из глубины леса доносились странные звуки – не механические, но и не биологические. Словно сама планета что-то нашептывала, предупреждала или угрожала.

– До станции Омега-9 около двадцати километров, – Шед вывела навигационную метку. – Рельеф сложный, да еще эта дрянь вокруг. Похоже на споры, но "Феникс" такого никогда не видел.

– Приоритеты? – Алекс повернулся к командиру.

Мэтью, в утробе, на секунду прикрыл глаза. Древний катафракт что-то пытался сказать, какое-то смутное предупреждение из глубин своей памяти.

– Первое – связь. Нужно понять, почему отрезаны все каналы. Второе – станция. – Он поднял руку своего меха, указывая направление туда же, где и метка. – Движемся максимально тихо. Боевой порядок "копье" – я впереди, Шед замыкающая, остальные по флангам.

– А третье? – спросил Ричард.

– Третье, – Мэтью, как и другие всадники будучи в бессознательном состоянии внутри утробы, казалось бы всё равно выдал фирменную кривую улыбку. – Молитесь, чтобы это был просто бунт.

Четыре катафракта двинулись сквозь инопланетный лес, оставляя глубокие следы в светящейся почве. С каждым их шагом, казалось, затихала сама планета – будто затаив дыхание перед чем-то неизбежным.

Они заметили его не сразу. "Сломанный Клинок" первым среагировал на движение – что-то массивное шевельнулось за переплетением светящихся лиан. Алекс инстинктивно развернул спаренные плазменные пушки в ту сторону, но Мэтью жестом приказал не стрелять.

То, что выступило из тени, заставило их замереть. Двенадцатиметровая громада, некогда бывшая штурмовым катафрактом класса "Император", теперь напоминала чудовищный гибрид машины и живого организма. Его броня, почерневшая от тысячелетий, была изъедена временем и покрыта наростами кристаллизованного астролита, словно панцирь древнего чудовища. В глубоких трещинах между бронепластинами пульсировали светящиеся грибные гифы, оплетая остов зеленоватой паутиной.

– Это же... – Ричард запнулся, его "Призрачный Скит" машинально отступил.

– Похоже на первофракта, – прошептала Шед, сканируя существо. – Но что-то не сходится...

"Судья Эриды" вздрогнул, считывая данные. Мэтью почувствовал, как по нейросвязи прошла волна тревоги – машина реагировала на что-то знакомое, но искаженное временем до неузнаваемости.

Древний катафракт повернул то, что когда-то было головой. Утроба пилота превратилась в зияющую пасть, затянутую пульсирующей биомассой. Сенсоры захлебывались помехами, исходящими от существа.

– Командир... – начал Алекс, активируя системы охлаждения своих пушек.

Из леса появились ещё двое. Первый – искореженный разведывательный катафракт, превратившийся в подобие механического паука. Второй – настолько древний и изменённый, что определить его первоначальное назначение казалось невозможным.

– Порядок "Крест", – скомандовал Мэтью, чувствуя, как системы катафракта входят в боевой режим. – Спина к спине.

Твари двигались с жуткой грацией. Их синхронные движения казались противоестественными для таких массивных машин.

– Смотрите на траектории, – Ричард активировал боевые системы "Скита".

– Они как будто...

– ...координируются, – закончила Шед, её "Феникс" занял позицию. – Но это невозможно. Если только...

Мэтью внезапно ощутил, как что-то пытается пробиться сквозь помехи. Направление... оно совпадало с их целью.

Размышлять дальше не было времени. Первофракт-"Император" атаковал без предупреждения. Его рука, превратившаяся в чудовищное копьё из астролита, метнулась вперед со скоростью, невозможной для такой массы.

"Судья" едва успел уклониться. Наплечная броня взорвалась фонтаном осколков, Мэтью зарычал от фантомной боли по нейросвязи. В следующий момент он уже активировал разгон реактора – запрещённый приём, сжигающий годы ресурса за секунды боя.

– Огонь! – заорал он, чувствуя, как перегретая плазма течет по артериям машины.

"Сломанный Клинок" выпустил шквал плазмы, его спаренные пушки раскалились докрасна. Паукообразный первофракт принял удар на броню – астролит поглощал энергию, но там, где концентрация была достаточной, древний металл плавился.

"Феникс" Шед активировал ракетные установки, выпуская рой управляемых снарядов. Третий первофракт метнулся в сторону с нечеловеческой скоростью, но часть ракет нашла цель. Взрывы разорвали грибницу, обнажив почерневший металл под ней.

Ричард бросил "Скита" в атаку, его энергетический клинок запел, разрезая воздух: – Попробуем старую школу!

Лезвие вспороло древнюю броню, но в разрез хлынули светящиеся нити гифов. Они потянулись к "Скиту", обвивая конечности.

– Чёрт! – Ричард пытался освободиться, но существо держало крепко. – Они... пытаются что-то сделать с системами!

Мэтью видел, как споры окутывают машину товарища. Реактор "Судьи" работал на предельных оборотах, термодатчики уже горели красным.

– Шед, термитные заряды! Алекс, прикрой фланг! – он направил перегретые орудия на первофракта, державшего "Скита". – Сейчас!

"Феникс" выпустил очередь специальных снарядов, прожигающих всё на своем пути. "Сломанный Клинок" создал стену концентрированной плазмы, отрезая путь к отступлению. Мэтью чувствовал, как системы "Судьи" плавятся от перегрузки, но продолжал стрелять.

Первофракты отступили, но не убежали. Их силуэты застыли за завесой огня, в пустых кокпитах пульсировал зловещий свет.

– Они что-то ищут, – произнёс Мэтью, постепенно сбрасывая обороты реактора. – И я почти уверен...

Из леса донёсся лязг металла. Много металла. Первофракты были не одни. И судя по силе сигнала, источник их координации был где-то впереди – там же, куда вела их миссия.

– Готовьтесь, – Мэтью проверил показатели систем. – Кажется, мы только что постучались не в ту дверь.

– Нужно уходить, – Шед первой озвучила то, о чём думали все.

– Нет, – Мэтью стиснул зубы, глядя на показания сенсоров. – Сигнал с Омеги-9... он усиливается. Если мы не доберемся туда первыми...

Вой прорезал ночь – искажённый, механический звук, от которого вибрировали кости. Первофракт-"Император" издавал его не голосом – всем своим искорёженным существом, словно тысячелетия одиночества выкристаллизовались в этот жуткий призыв.

– Они собираются, – Алекс развернул "Сломанный Клинок", прикрывая отход группы. – Командир, может...

– Нет времени, – оборвал его Мэтью. – Бегом. Ричард, разведка. Шед, замыкающая.

"Судья" первым рванулся сквозь заросли светящихся лиан. Сервоприводы выли от напряжения – после разгона реактора машина работала нестабильно. В кронах над ними мелькали тени – меньшие первофракты перемещались по верхним ярусам леса.

Впереди что-то шевельнулось. "Призрачный Скит" метнулся вперёд, его сенсоры засекли движение раньше остальных.

– Засада! – крикнул Ричард за секунду до того, как из зарослей вывалилось нечто.

Это были первофракты, но совсем другие – словно наспех слепленные из обломков. Грибница едва держала их вместе, астролит почти не нарос на искореженные каркасы. Они двигались рывками, как марионетки на порванных нитях.

"Сломанный Клинок" ударил первым – плазменный залп разорвал ближайшего противника пополам. "Феникс" развернул установки, поливая огнем фланги. Мэтью направил "Судью" в центр, активируя силовые клинки.

Они были слабее – эти создания рассыпались от ударов, их броня не выдерживала попаданий. Но их было много, слишком много.

– Справа! – заорала Шед, но опоздала.

Один из первофрактов обрушился на "Призрачный Скит" сверху. Его корпус лопнул как перезрелый плод, заливая машину Ричарда светящейся биомассой. Гифы мгновенно проросли в щели брони, опутывая конечности и сервоприводы.

– Я не... – голос Ричарда прервался помехами. – Оно в системах! Оно...

Что-то шевельнулось в сознании Мэтью. Чужое. Древнее. На миг ему показалось, что он видит... понимает...

"Не мешай", – произнес искаженный голос в его голове, голос напоминающий командиру ему голос собственного брата. – "Они должны присоединиться. Все должны… Все…"

– Шед! – заорал он, стряхивая наваждение. – Прожги эту дрянь!

"Феникс" развернулся, его термитные орудия изрыгнули поток раскалённого металла. Биомасса вспыхнула, гифы почернели и осыпались. "Скит" пошатнулся, но устоял.

– Ричард! – Мэтью пытался достучаться по связи. – Ричард!

– Я... – голос звучал слабо. – Я в норме. Но оно... оно что-то искало. Что-то...

Новый вой разорвал тишину – на этот раз спереди. Но этот звук был другим. Это была сирена.

– Омега-9, – напряженно выдохнул Алекс. – Это система оповещения станции.

Мэтью развернулся. Позади, в темноте, горели глаза первофрактов. Их становилось всё больше. А впереди... впереди был источник сигнала. То, что превратило древние машины в это.

– Двигаемся, – скомандовал он. – Что бы там ни было, мы должны добраться первыми.

"Император" взревел – теперь его вой звучал как искаженная речь, словно он пытался что-то сказать на давно мертвом языке машин. Сирена Омеги-9 отвечала ему, и в этом диалоге было что-то жуткое, что-то...

Мэтью тряхнул головой. Времени на размышления не было. Они побежали вперёд, к станции, а лес вокруг наполнялся шорохом и лязгом металла – армия мертвецов шла за ними по пятам.

Глава 3. Спасение

Внешние ворота станции возвышались перед ними – массивная конструкция из сверхпрочных сплавов, намертво запечатанная системами безопасности. Сейчас створки были чуть приоткрыты, словно кто-то пытался их закрыть в последний момент.

– Ричард, правый фланг! – Мэтью направил "Судью" к воротам. – Алекс, подсвети периметр!

"Сломанный Клинок" выпустил веер плазменных зарядов – каскад искусственных звёзд, на миг превративших сумрак в день. В этих вспышках проявилась картина апокалипсиса – разбросанные останки автоматических турелей, похожие на кости доисторических чудовищ, кратеры от термоядерных разрывов, в которых пульсировала расплавленная порода, застывшие реки жидкого металла, отражающие мертвенный свет спор.

"Судья" уперся в створку ворот. Сервоприводы взвыли, гидравлика натужно загудела. Створка медленно поддавалась.

– Они приближаются! – Шед развернула "Феникса", активируя спаренные плазмоганы. Потоки ионизированной материи прочертили огненные линии в темноте, сдерживая наступающую волну первофрактов. Их силуэты мелькали в темноте – искажённые, неправильные, словно кошмарный сон безумного инженера.

Металл заскрежетал. Щель между створками расширилась достаточно, чтобы пропустить катафракт.

– Внутрь! Живо! – Мэтью удерживал ворота, пока остальные проскальзывали в проём.

"Судья" зашёл последним. Створки сомкнулись с грохотом, от которого задрожали древние стены. Рёв первофрактов снаружи стал приглушённым, но не менее зловещим.

Внутренний двор станции был кладбищем. Мёртвые защитные машины, разорванные механические тела разведывательных и добывающих катафрактов, погасшие огни сторожевых башен. Споры кружились в воздухе, оседая на обломках тонкой светящейся пылью.

А потом пришло, - "ОНО".

Сначала – лёгкое головокружение. Мэтью списал его на перегрузку после боя. Но затем...

...грохот термоядерных разрывов. Крики в комм-сети. "Держать строй!" – голос капитана Рейнера, искажённый помехами, но всё ещё полный силы. "Не дайте им прорвать оборону!" Катафракты Генолинии выстроились полукругом – живой щит между гражданскими и бесконечными волнами синтетиков, чьи силуэты заполнили горизонт...

Мэтью тряхнул головой. Воспоминания. Почему сейчас?

..дым затмил искусственное солнце. "Мэтт! Мэтт, помоги!" – отчаянный крик Джейкоба пронзает эфир. Его брат зажат между двумя синтетиками класса "Бета". "Судья" рвётся вперёд, разгоняя термоядерный реактор до красной зоны, но слишком поздно. Машины разрывают кокпит в фонтане искр и крови...

– Командир? – голос Алекса донесся словно издалека. – С вами всё в порядке?

...последняя битва под знамёнами Генолинии. Капитан Рейнер, чей катафракт превратился в миниатюрное солнце, забирая с собой целый легион врагов. Сержант Кира, чьи последние слова потонули в шуме помех. Лейтенант Марш, державший проход до последнего... Все они пали в тот день. Предательство. Засада. Приказ об отступлении, пришедший, когда уже некому было отступать...

Что-то било в виски изнутри. Чужое. Древнее. Оно копалось в его памяти, вытаскивая самые болезненные моменты.

Кибернетическое сердце сбилось с ритма. Мэтью согнулся в кокпите, хватая ртом рециркулированный воздух. И тогда он почувствовал его – присутствие чего-то невообразимо древнего, пульсирующего в глубинах бурильной установки. Оно использовало споры как нервные окончания, астролит как усилитель сигнала, само пространство как проводник своей воли. И оно могло...

"Присоединяйся", – прошептал голос, похожий на голос Джейкоба. – "Стань частью чего-то большего".

– Нет, – выдохнул Мэтью. Он чувствовал, как эта тварь пытается проникнуть в его разум через нейроинтерфейс "Судьи". Ещё немного и...

– Командир! – Шед трясла его катафракт за плечо. – Мы засекли движение внутри главного комплекса. И... там шаттл. На взлётной площадке.

Мэтью заставил себя сфокусироваться. Он чувствовал, как что-то внутри него уже изменилось, как оно ждет своего часа. Но остальные не должны знать. Не должны.

– Выдвигаемся, – произнес он, игнорируя пульсирующую боль в висках. – Надо найти выживших.

"Судья" двинулся вперёд. А в его разуме теперь жило что-то ещё – что-то, что показывало ему образы погибших друзей и шептало древние секреты языком мёртвых машин, говорило с ним голосом его брата.

Коридоры станции были глухо пусты, только шаги по стальным плитам раздавались эхом. Каждый их шаг отзывался в мрачных залах, где время как будто застыло. Ричард, держа руку на датчиках, напряженно следил за экраном.

– Есть сигнал, – его шёпот прозвучал неестественно громко в мёртвой тишине. – Нижние уровни. Бункер экстренной эвакуации. Биометрия положительная.

Они двинулись в ту сторону. Когда дверь отсека открылась, внутри царила тишина. Двенадцать выживших, все с усталыми, потускневшими лицами. Они сидели, сжались в углу, словно каждый из них ожидал конца. Их взгляды встретили катафракты, и в этих взглядах было больше страха, чем надежды.

— Мы нашли его, — дрожащим голосом начал инженер, едва поднявшись на ноги. — Когда копали. Это... что-то древнее. Оно... оно было живым, а потом начались эти сигналы. Старые машины. Они пришли из леса...

Шед взглянула на него, и её голос стал твёрдым:

— Шаттл, он рабочий?

Инженер кивнул, не в силах скрыть напряжение в глазах.

— Да, мы его готовили... но...

— Значит, уходим, — перебила она. — Нам не выстоять здесь. Первофрактов слишком много, чем раньше сбежим тем лучше.

"Не слушай её," — раздался в голове Мэтью шепот, и его глаза замелькали, фокусируясь на пустом пространстве перед собой. "Ты знаешь, что нужно делать."

Погрузка началась быстро. "Феникс" и "Призрачный Скит" обеспечивали прикрытие, пока колонисты поднимались на борт шаттла. "Сломанный Клинок" стоял на периметре, они готовились к последнему бою.

А Мэтью... Мэтью чувствовал зов. Он исходил из глубины бурильной шахты – пульсирующий, неотвратимый. Сознание раздваивалось. Образы погибших друзей становились всё ярче, всё реальнее...

"Мы снова будем вместе", – улыбался капитан Рейнер.

"Как в старые добрые времена", – кивала сержант Кира.

"Брат", – Джейкоб протягивал руку. – "Пришло время".

Реакторное ядро "Судьи" начало вибрировать. Сначала едва заметно – легкая дрожь сервоприводов, еле уловимое покачивание систем. Но с каждой секундой вибрация нарастала. Индикаторы на панели управления заплясали бешеным калейдоскопом – красный, желтый, белый.

— Мэтью! — крикнула Шед. — Что с тобой?!

Но он уже не слышал. Перед глазами стояли призраки. Друзья. Погибшие товарищи. Они звали. Манили. Обещали воссоединение.

Первофракты снаружи выли – механический, искажённый звук, который вибрировал даже сквозь брoню катафрактов. Их было множество – тысячи. Армия мёртвых машин, которые продолжали идти.

— Осталось два минута до взлёта, — холодно произнес бортовой компьютер. — Прошу занять места.

Мэтью медленно повернул "Судью". Его взгляд метался между реальностью и видениями. Призраки друзей становились всё ближе.

"Пора", – прошептал голос.

– Он пропал из комм-сети!

Едва они успели договорить, как из бурильной ямы вырвался Судья Эридии. Сенсоры Шед захлебнулись от показателей – термоядерный реактор катафракта пылал на запредельных частотах, композитная броня трескалась, обнажая пульсирующие энергоканалы. Через нейроинтерфейс она ощущала каждую волну агонии его машины, словно собственную боль.

Искажённый крик через помехи связи:

– Вам...– голос Мэтью дрожал, прерываемый статикой и шипениием.

– Капитан, ты сейчас сам себя подорвешь! Прекрати синхронизацию! – Ричард пытался пробиться через шум помех.

– Не...

Судья Эридии двигался с такой скоростью, что датчики других катафрактов не успевали обрабатывать его перемещения. Шед физически ощущала, как её собственные синапсы перегреваются, пытаясь отследить его движения. То, во что превратился Мэтью, больше не подчинялось законам инерции – его катафракт извивался как живое существо, каждое движение отзывалось противоестественной болью в нейросетях наблюдающих.

Манипулятор его машины, искажённый энергией артефакта, в считанные доли секунды трансформировался в нечто чудовищное. Шед видела через тактические сенсоры, как споры и астролит переплавляют металл, превращая конечность в биомеханическую клешню. Каждый ее сегмент пульсировал, извергая потоки фосфоресцирующей жидкости.

– Мэтью, борись! Твой разум всё ещё там! – Алекс направил спаренный плазменные пушки Сломанного Клинка на бывшего командира.

"Феникс" Шед активировал плазменные резаки на обеих руках, занимая оборонительную позицию:

– Алекс, это не он. Это больше не человек...

– Сбежать…

Его катафракт уже атаковал. Шед почувствовала, как все ее системы были заблокированы, а мутировавшая клешня впивается в корпус её машины. Каждый разрыв брони отдавался вспышкой боли в ее собственном теле – нейросвязь транслировала все повреждения напрямую в ее нервную систему. Она закричала, когда споры начали проникать в гидравлические системы ее катафракта, ощущая, как они разъедают каждый сервопривод, словно кислота растворяет ее собственные мышцы.

Алекс и Ричард атаковали синхронно. Сломанный Клинок одарил командира залпом из плазменных орудий, пока невидимый катафракт Ричарда, покрытый маскировочным полем, заходил с фланга, активировав высокочастотный резонатор и замахиваясь энергетическим клинком.

– Огонь на поражение! – скомандовал Алекс, – Шед, уводи машину!

– Не могу! – она пыталась разорвать захват, но споры уже блокировали половину систем управления. – Нейроконтур... деактивирован...

Мэтью действовал с неестественной точностью. Одним движением он отразил поток снарядов спиной Железного Феникса, вторым – перехватил невидимую атаку Ричарда.

– Прости, брат... – прошептал Алекс, активируя экспериментальный импульсный излучатель Сломанного Клинка.

Волна энергии ударила в Судью Эридии, на мгновение разрывая связь между пилотом и машиной. Мэтью закричал – крик человека. Но этого было недостаточно. Мутировавший катафракт развернулся с молниеносной быстротой, его клешня пробила корпус машины Алекса как бумагу.

– Алекс! – Шед почувствовала, как его сигнатура мерцает и гаснет.

Мэтью замер. В разрывах помех его голос прозвучал почти человеческим:

– Я... что я… Алекс...

Этой секунды хватило. Ричард материализовался из маскировочного поля, его катафракт сжимал энергетический клинок. Лезвие вошло точно между пластинами брони, рассекая нейроканалы и энергетические магистрали. Шед видела, как их командир дернулся в последний раз, когда клинок оборвал связь между ним и машиной.

Судья Эридии замер и начал разваливаться словно груда металлолома с мусорных миров.

Тем временем к центру Омеги-9 неслись первофракты, их силуэты искажались под действием спор. Древние боевые катафракты двигались неестественно, как хищные звери. Император, гордость древнейших генолиний, полз на четырех конечностях, его некогда безупречная броня срасталась с органической массой.

Ричард, активировав резервные системы своего катафракта, вытащил Шед из покореженного Феникса. Она чувствовала фантомную боль во всём теле – последствия насильственного разрыва нейросвязи.

– Держись. – его голос звучал напряженно, пока он нёс её к эвакуационному шаттлу. – Нейроповреждения серьёзные

Двигатели шаттла взревели, преодолевая гравитацию. Сквозь тяжелые облака спускались силуэты космических крейсеров – величественные и смертоносные. Кто-то прошептал слова надежды. Кто-то просто молился.

Шед прильнула к иллюминатору. Она увидела, как на флагмане разгорается главный калибр – луч чистой энергии, способный рассекать континенты, и иссушать моря.

Луч прорезал атмосферу – ослепительный, неумолимый.

Последнее, что она увидела – как растворяется силуэт Ричарда, словно мираж. "Может, это всё был просто сон," – подумала она, прежде чем реальность исчезла во вспышке света.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

РАПОРТ О ПРОИСШЕСТВИИ НА ОМЕГЕ-9

Уровень допуска: ГРАНД-ЛЕГАТ

Гриф: КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ:

Подтверждено масштабное военное вторжение сил Императорской Линии на объекты Генолинии Аль'Наар. Атака последовала после утечки данных об артефакте класса "Прима", предположительно способном осуществлять прямой контроль над первофрактами и технологиями.

ДЕТАЛИ ИНЦИДЕНТА:

- Зафиксировано внезапное появление боевого флота Императора через варп-разрыв класса "Альфа"

- Личная гвардия Императора возглавила штурм мира.

- Выявлено критическое искажение нейропаттернов у пилотов класса "B" в радиусе действия артефакта

- [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ ПО ПРИКАЗУ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА]

ПОТЕРИ:

Персонал: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]

Материальные активы: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]

Статус артефакта: [ИНФОРМАЦИЯ ЗАСЕКРЕЧЕНА. ТРЕБУЕТСЯ ДОПУСК НЕ НИЖЕ УРОВНЯ ЛЕГАТА]

[ЗАСЕКРЕЧЕНО]

ПРИМЕЧАНИЕ:

Вся информация в данном документе строго конфиденциальна. Несанкционированное распространение карается согласно статье [УДАЛЕНО] Кодекса Генолинии.

[КОНЕЦ ДОКУМЕНТА]