ПРОЕКТ

Глава 1

«Зачем?» - скупая мысль длиной в единственное слово подскакивала в моей голове вместе со старым вонючим автобусом, в котором я добрых полчаса трясся по раскаленному, задыхающемуся в пыли Камнегорску. Зачем я согласился? Ответа в моей нещадно гудящей с самолета голове так и не нашлось. Наконец, допотопный икарус, обогнул площадь Хачатуряна, хотя никакой площади там и в помине не было, только заправка, и, тяжко отфыркиваясь, выпустил меня и еще пару бедолаг наружу. Вместо привычной ракушки и загаженной лавочки автобусную остановку обозначала огромная каменная стела претенциозного белого цвета с розовыми прожилками. Каменные плиты складывались в слово «Триада». Так и не найдя ответа на вопрос, зачем я согласился опять работать в этом филиале ада, я понуро поплелся через производственные цеха в сторону сверкающего на солнце, как огромная глыба льда, офисного корпуса.

Я переехал в столицу пять лет назад. Молодой и дерзкий, с красным дипломом юриста и небольшим, но многообещающим опытом работы я быстро устроился в солидную международную корпорацию. А до этого я честно трудился и оттачивал навыки в юриспруденции в родном Камнегорске на мебельной фабрике «Триада». Триаду можно смело назвать предприятием градообразующим. Каждый второй житель Богом забытого Камнегорска успел здесь поработать.

Увольнялся с фабрики я без скандала, но с удовольствием. Все, что хотел, от Триады я получил, больше в профессиональном плане она мне дать не могла, и с чистым сердцем в свой последний рабочий день прямиком из офиса я отправился на вокзал, а утром уже оказался в столице. Я и подумать не мог, что когда-то опять вернусь в Камнегорск, и тем более в Триаду.

Но жизнь штука непредсказуемая. Сразу после моего увольнения руководить огромным юридическим департаментом стал мой закадычный приятель Денис. Собственно, я его и привел когда-то в еще скромный отдел на пять человек, а теперь он начальник без малого тридцати сотрудников. В общем, Дэн молодец и своего не упустит. А вот я спустя пять лет столичной жизни бесславно попал под сокращение. Не сказать, чтобы я сильно из-за этого переживал, работы в столице навалом, но было обидно. Зато выплаченной компенсации хватало, чтобы безбедно провести три месяца в абсолютном безделье, на носу было лето, и обида моя быстро растворилась в предвкушении честно заработанного отдыха.

Этими радужными перспективами я не погнушался поделиться с Дэном за кружкой пива, когда он нагрянул в столицу по фабричным делам. А дальше… Сам не пойму как, но этот прохвост умудрился уболтать меня поработать над одним проектом Триады. Видимо пива было многовато, и Дениска очень красноречиво описывал, как это будет здорово снова оказаться в родных пенатах, блеснуть пред всеми своим столичным опытом, поучаствовать в ну очень интересном проекте, еще и денег заработать, а не просиживать тут, в пыльной и душной столице… Короче, я согласился. Самое смешное, даже толком не выяснив, что ж там за проект, который настоятельно требует моего столичного опыта.

А теперь помятый, не выспавшийся с раннего рейса, вспотевший в автобусе и злой на самого себя, я пытался прорваться в стеклянное нутро триадовского офиса.

Девочка со стеклянными неестественного грязновато-зеленого оттенка, глазами и заученной улыбкой на излишнее раздутых губах в который раз повторила:

- Вас нет в базе.

Я был на гране. И пять лет назад, чтобы попасть в святая святых Триады надо было разве что вприсядку не сплясать, но все же с девочками на ресепшене можно было сладить. Они были не такие красивые, но куда сговорчивее.

- Я еще раз говорю, свяжитесь с Курочкиным Денисом. Он должен был передать обо мне сведения в службу безопасности.

Девушка со стеклянными глазами слепо уставилась в монитор и через минуту изрекла:

- Ваши данные есть, но они пятилетней давности и вы значитесь как уволенный сотрудник.

Явственно скрипнув зубами, я опять повторил, как попугай:

- Свяжитесь с Курочкиным Денисом.

- Простите, но у нас есть регламент, по таким вопросам мы не беспокоим…

- Мадам – страшно вращая глазами, я прервал бестолковую куклу – я сейчас развернусь и уйду, а когда Денис Николаевич узнает, что я ушел потому, что Вы меня не впустили, он очень расстроится.

Надо отдать девчонке должное, выражение кукольного лица ни на секунду не изменилось.

- Я постараюсь связаться с его замом.

- Сделайте милость.

Спустя пять минут на ресепшене появилась Леночка Тарасова, все такая же тощая и бледная, как и пять лет назад.

- Марина, пропусти. Денис Николаевич просил внести его в базу, я передавала сведения – Тарасова уже было приложила свой бейдж к турникету, чтобы впустить меня, но непреклонная Марина ловко нажала какую-то кнопочку и вертушка встала как вкопанная.

- Не нарушайте регламент, Елена Анатольевна – ровным голосом проговорила секретарша – я оформлю временный пропуск.

Я застонал и в который раз набрал Дэну на мобильный, в который раз в трубке ласково оповестили «телефон абонента отключен или находится вне зоны действия сети». Тарасова скорчила злобную гримасу, но повиновалась.

Тарасову я не любил, и это было взаимно. При мне она была руководителем отдела, но потом засобиралась в декрет и оставила вместо себя временно исполнять ее обязанности Дениса. Это была ее фатальная ошибка. Пока она упивалась материнством, отдел вырос втрое, превратился в департамент и Дэн избавился от приставки «ВРИО». Ее взяли обратно, но замом, одним из трех замов, если быть точным.

Наконец, спустя добрых сорок минут, я попал в офис. Пока Тарасова вела меня знакомыми коридорами в недра корпоративной крепости Триады, я через раз кивал и здоровался. Новых лиц было много, но и знакомых хватало.

- Ну, как столичная жизнь? Не понравилось? Решил вернуться? – на блеклом лице Елены Анатольевны появилось такое до тошноты знакомое ехидное выражение.

- Жизнь отлично, все понравилось. Вернуться не решил – сил и желания соревноваться в издевках и ехидстве не было. Да и что взять с несчастной бабы, которая, едва родив, лишилась последовательно должности и мужа? Видимо, развод из Лены окончательно сделал стерву, изничтожив все человеческое.

- Как дела у фабрики? – решил сменить тему я.

- Не плохо. Не так, как раньше, конечно. Продажи постепенно падают, инвесторов слишком много, доллар этот… - Тарасова говорила и бодро выстукивала по стеклянным коридорам старомодными туфлями – но недвижка строится, дорожает. За счет этого и держимся.

У фабрики помимо мебели было еще много направлений в бизнесе, Триада давно превратилась в огромный холдинг.

- Так, а что за проект то, на который меня Денис позвал?

- Так ты не знаешь? – Тарасова бросила на меня удивленный взгляд.

- Не очень – пришлось признать эту идиотскую ситуацию – Дэн толком ничего не рассказал, наобещал кучу интересной работы и супер крутой проект, но как-то так и не озвучил, в чем же его смысл.

- Дааа – хмыкнула Елена – ходить вокруг да около наш Денис Николаевич умеет.

Тарасова толкнула очередную дверь из матового стекла с фирменной гравировкой «Триада» и мы оказались в просторном и очень светлом кабинете. В отличие от других, у этого перегородки были матовые, а не прозрачные, окно представляло собой стеклянную стену, напротив которой разместился огромный, заваленный бумагами стол.

- Это кабинет Дениса – проговорила Тарасова – ты будешь сидеть с ним, тут – указала она на второй стол в углу – сам он на совещании, располагайся, он скоро подойдет.

Зам юр. департамента оставила меня одного в приятной прохладе кабинета. Как-то с опозданием осознав, что про проект мне опять ничего не рассказали, я уселся за девственно чистый стол. Передо мной лежал новенький ноутбук и айфон последней модели. Я удовлетворенно хмыкнул – все как в старые добрые времена, значит и дела на фабрике по-прежнему идут неплохо.

В почте меня уже ожидало письмо от руководителя департамента по работе с персоналом с просьбой явиться с документами в ее кабинет для моего оформления. Так как делать все равно было нечего, я отправился прямиков туда.

Кабинет незнакомой мне Зайцевой тоже отделялся от общего оупен спейса матовыми стенами, но был не такой большой, как у моего товарища, да и окна в целую стену не было, вернее окон не было вовсе.

Миловидная женщина лет сорока – сорока пяти деловито выбивала на клавиатуре мои ФИО и прочие данные, а я скучающим взором изучал пыльные рамочки на стенах. Повышение квалификации, еще одно, сертификат о прохождении каких-то курсов, благодарственная грамота…

- Значит, оформляем Вас по гражданско-правовому договору? На Проект?

Слово «проект» прозвучало очень многозначительно, Зайцева заговорщически всматривалась в мои воспаленные от недосыпа глаза.

- Угу – я неопределенно кивнул, мол «Даааа, ПРОЕКТ, конечно, я в теме!»

- Сроки пока прописывать не станем…

- Почему? – тупо спросил я.

- Ну Проект то долгоиграющий – и опять этот многозначительный взгляд.

- Так а… я с ДенисНиколаечем… только на три месяца… на лето… - чувствуя себя полным идиотом я заткнулся, не закончив.

В глазах Зайцевой мелькнуло непонимание и настороженность, как будто она ненароком выболтала страшную тайну, но главная по персоналу быстро взяла себя в руки и активно зашуршала бумажками на столе.

- Давайте оставим как есть, без конкретных сроков. Три так три, вписать это мы всегда успеем – она благожелательно улыбнулась.

Я понял, что аудиенция подошла к концу, и, бормоча что-то невнятное, начал пятиться к выходу.

- Если будут какие-то вопросы, обращайтесь прямиком ко мне! Надолго мы с Вами не прощаемся, нам теперь предстоит часто видеться!

Хоть что-то прояснилось. Раз будем часто видеться в руководителем департамента по работе с персоналом, значит, она тоже участвует в Проекте. В голову закралась неприятная мыслишка, что этот чудо-проект ничто иное как, например, проверка трудовой инспекции. Или массовое сокращение штата. Где еще юрист и кадровик могут работать вместе? Ну Дениска… Ну удружил…

Кабинет был по-прежнему пуст, телефон Дэна все также отключен. Я опять проверил почту, почитал новости, полазил на фэйсбуке. Плавно подошло время обеда.

В столовке, как всегда, офисный планктон щедро перемежался с работягами из цеха. Как назло, мне не попалось ни одного знакомца, и я хлебал свой борщ в одиночестве. От нечего делать я разглядывал трапезничающих коллег. Неподалеку от меня примостилась знакомая мне секретарша Марина в компании еще одной девицы. Давно заметил, что в отделах работают люди одного типажа. В бухгалтерии, например, это тихие серые мышки, в айти - фриковатые ребята в толстенных окулярах. Но девочки с ресепшена, а товарка Марины тоже была секретаршей, я не сомневался, были похожи, как две сестры. Те же неестественные зеленоватые глаза, надутый рот, и даже волосы, хоть и другого цвета и длины, но такие же густые и идеально гладкие. Марина была выше и стройнее, но при этом движения и жесты парочки секретарш фактически повторяли друг друга. Как завороженный я наблюдал за этими «близняшками», и даже решил выяснить у Дэна, не родственницы ли они.

После обеда Дэн так и не появился. Я послонялся по кабинету, и, хотя мне ужасно не хотелось, все-таки решил сходить к Тарасовой.

- А! Ты еще здесь? – зам Дениса откровенно удивилась, увидев меня в дверях.

- Как видишь – я вошел в большой кабинет с кучей столов, за которыми корпела куча юристов.

- А Денис тебе не писал? Он сегодня в офис не вернется. Так что можешь ехать домой.

В который раз, ощущая себя полным идиотом, и уже по-настоящему разозлившись, я зачем-то рявкнул на Тарасову:

- На кой он меня выдернул в эту дыру, если я за весь день кроме как пообедать, ничего не сделал?

На лице Тарасовой проступили красные пятна.

- Задай этот вопрос ему.

- Но кто-то же может ввести меня в курс дела?! Чего я тут как дурак из угла в угол целый день слоняюсь?!

- Может – ледянымтоном отчеканила Леночка – Курочкин и Брандт. Оба не в офисе.

Гул в кабинете поутих и весь доблестный юридический департамент внимательно наблюдал за нашей перепалкой. Я молча шваркнул стеклянной дверью и удалился в свой, вернее этого говнюка Дениса, кабинет.

Злость заливала мозги, при этом злился я в первую очередь на себя. Согласился непонятно на что, веду себя весь день как умственно отсталый, еще и распсиховался как девочка. Швырнув только- только активированный рабочий айфон и пропуск на стол, я в который раз позвонил Дэну. Абонент не абонент, я едва не расшиб телефон об пол. Бросив в голосовую почту ДенисНиколаеча короткое, но емкое и доходчивое «заявление об увольнении», с чувством выполненного долга я отправился домой, вернее, в дом родителей. В коридоре мне попалась еще одна секретарская «близняшка», третья по счету. Только постарше первых двух, но «родственные» черты и манеры все те же. Видимо, у этих полудур мода на линзы цвета зеленых какашек и силикон, или что там сейчас в губы вставляют?

Дома ждали шашлыки и холодное пиво. В красках рассказав охающей маме какая сволочь этот ее любимый Дениска, опрокинув с батей между делом по рюмашке домашней самогонки (пока мама не видит) и, растянувшись в гамаках с младшим братом, я понял, что Денис кое в чем был прав. Летние каникулы в родной «деревне» - это не так уж и плохо.

***

Я уже спал, когда позвонил Курочкин.

- Брат, извини! Такая ситуация дурацкая! Прости, ради Бога! Знаю, знаю… Все знаю! Но я как раз по твоему Проекту весь день мотылялся, вот только домой сам еду. Там телефон не ловит. Мы с Брандтом весь день вместе катались, а кроме нас никто тебе ничего б и не объяснил. В общем, виноват, виноват по всем пунктам! С меня пузырь! А на работу я завтра тебя сам подкину, так что в восемь будь готов!

Спросонья я даже не успел послать ДенисНиколаеча куда подальше. Окончательно проснувшись, вслушиваясь в самозабвенные трели соловьев, я решил дать Триаде еще один, самый последний шанс. Если честно, уж очень хотелось выяснить, что ж там за Проект. И еще родственницы или нет секретарские «близняшки».

На следующий день в начале девятого я опять выслушивал извинения и всяческие заверения главы юр департамента Триады. Сидя в прохладном кожаном салоне новенькой БМВ, а не задыхаясь в грязном автобусе, простить Дениса было проще.

- В общем, Проект – бомба! Ноу-хау! И ты – у самых истоков! – покончив с извинениями, Денис приступил к пространной, но очень эмоциональной презентации.

- Так а в чем его суть? – я наконец смог задать главный вопрос.

- Ба! Да мы уже опаздываем! – Дэн как будто не услышал вопроса – Проверь почту. Через десять минут совещание по Проекту!

И вправду, в аутлук прилетела на редкость скупая приглашалка. В ней значилось время, список приглашенных сотрудников (надо сказать, весьма скудный), и тема «ПРОЕКТ». Все. Если бы в любой другой ситуации я получил такое приглашение, я бы вообще не врубился, о чем речь. Но сейчас у меня других дел, кроме этого ПРОЕКТА нет, так что сомневаться не приходится. И Денис сразу понял, что к чему. Ядерное оружие они тут разрабатывают, что ли?!

- Ты хоть в курс дела то меня… - меня прервал телефон Дэна.

Всю оставшуюся дорогу вплоть до кабинета на ломаном английском Денис обсуждал какой-то контракт.

- Так! Времени нет! На совещании разберешься!

Оживал мой главный ночной кошмар – у меня экзамен в музыкалке, через десять минут мне предстоит наизусть оттарабанить концерт Чайковского, а я в первый раз в жизни вижу ноты… Впадая в панику и сомневаясь в реальности происходящего, я едва поспевал за Дэном, который какими-то незнакомыми мне закоулками пересекал огромный офис Триады. Через несколько минут мы вынырнули в центральный холл третьего этажа, единственного помещения во всем здании с нормальными, непрозрачными стенами.

В небольшой переговорке не хватало только нас. За круглым столом, словно рыцари короля Артура, восседали знакомые мне Зайцева и Тарасова, незнакомый мужик несколько взлохмаченной наружности, и собственно Артур – гендир и владелец Триады Брандт Эдуард Геннадьевич. Или Эдди, как называли его за глаза. Кошачьи глаза Брандта метали молнии, судя по всему, это не совещание, а публичная порка. Интересно, кого будут пороть?

После коротких приветствий и шуршания передвигаемых стульев совещание – порка возобновилось.

- Где договор? - вопрос Эдди, казалось, застал Дэна врасплох.

- В разработке… Помните, мы говорили, что возьмем отдельного человека на Проект, Антона Милонова? Ему работать с Проектом, поэтому логично, чтобы он разрабатывал договоры с нуля.

Я шумно втянул воздух. Ну Денис… Ну ссссуууу… Судя по нездоровым красным пятнам на лице первой огребла Тарасова, теперь очередь Дениса, а он технично перевел стрелки на меня.

- Мне нужен договор, сегодня – с этими словами Эдуард Геннадьевич обратился уже ко мне.

Окончательно выпадая из нормальной реальности и все больше погружаясь в такой знакомый хаос Триады, я прикинул, что помирать, так с песней, и на одном дыхании отчеканил:

- Я первый раз слышу о договоре, но я составлю черновой проект к вечеру.

Эдди удостоил меня хмурым взглядом и коротким «ОК». Совещание сворачивалось, гендир первым покинул переговорку. В каком-то полубредовом состоянии я, спотыкаясь о стулья, ринулся за ним.

- Эдуард Геннадьевич! – окликнул я.

Брандт притормозил и обернулся.

- Эдуард Геннадьевич, извините меня, но мне очень надо получить исходную информацию о Проекте. Я готов составить и договор, и все, что нужно, но у меня нет информации от слова совсем. Я второй день на фабрике, но я так и не смог выяснить, зачем я тут. Меня футболят, как мяч, поэтому я решил обратиться напрямую к Вам.

Гендира совсем не растрогала моя исповедь, скорее наоборот, он нахмурился еще больше, и с нескрываемым раздражением ответил:

- Через час еще одно совещание, но на Заводе. Там и поговорим.

***

Завод – это относительно недавнее приобретение фабрики. Огромный производственный комплекс, на котором когда-то собирали тяжелые зуборезные станки. Что эти станки из себя представляют, я понятия не имею, но судя по площади, на которой их собирали, не зря они называются тяжелыми. Триада выкупила пустующий Завод под свои склады, по крайней мере, таков был план пять лет назад. Судя по всему, планы поменялись, иначе, зачем проводить совещание на складе?

До Завода было минут пятнадцать ходу. Вытребовав себе служебную машину, изо всех сил стараясь не съездить по морде проклятому Денису, с ноутбуком под мышкой я отправился на очередное совещание.

Водитель Серега был очень рад меня видеть и всю дорогу без умолку жаловался на то, как тяжело ему живется и работается на фабрике. Как и пять лет назад, я перестал его слушать на второй минуте, и просто смотрел в окно. Пыльные машины лениво ползли по раскаленному асфальту, на площади Хачатуряна как всегда была пробка. Через положенные пятнадцать минут за поворотом должно было вынырнуть скромное зданьице советской постройки и такой же неприметный серый забор. Вместо этого я увидел огромную, высотой метров семь, не меньше, монолитную стену, которая проглотила и зданьице, и своего скромного серого собрата.

- Ого! – только и смог выдать я.

- Да – протянул Серега – понастроили…

Оказалось, что машины внутрь не пускают, даже свои, фабричные. Только по спец. пропускам, у Сереги такого не оказалось. Чертыхнувшись, я нырнул в крохотные на фоне монструозного забора воротца на своих двоих.

За воротами я оказался в глухом коридоре с пугающими лампами дневного освещения. В конце коридора вроде как была дверь. Слегка растерявшись, я, было, шагнул вперед, но невесть откуда взявшийся механический женский голос попросил приложить палец к сканеру сбоку от меня и строго следовать дальнейшим инструкциям. Ноутбук, телефон, ключи я засунул в появившуюся в стене нишу. Больше инструкций не последовало.

Ощущение такое, что я пытаюсь попасть в пентагон, или даже к терапевту без очереди. Постояв с минутку, я не придумал ничего лучше как спросить у пустого коридора:

- Ну? Идти то мне теперь можно?

Все тот же неживой голос вежливо ответил:

- Личность установлена, допуск разрешен.

Гадая, где теперь ноутбук с ключами, я вошел на территорию Завода.

Наверно, от открывшейся картины у меня надолго перехватило дыхание, потому что в итоге я чуть не задохнулся. Покуда хватало глаз передо мной расстилалось перепаханное вкривь и вкось поле, скорее даже растерзанное, как после бомбежки. Из серой пересохшей земли тут и там торчали большие, метров пять в высоту, конструкции из сверкающего на солнце металла с вставками из какого-то желеобразного синего вещества. Огромные полусферы, утыканные шипами, причудливые многоугольники, что-то отдаленно похожее на перевернутую лодку… Казалось, любая геометрическая форма, которую ты можешь вообразить, тут есть. И все эти сияющие железяки с синими прожилками словно разбросали, как Бог на душу положит. Я не смог найти ни одного укрепления или хотя бы подпорки, словно эти махины просто сбросили сверху, а может они сами повылезали из щедрой Камнегорской земли. От всего этого веяло чем-то зловещим, аккуратно прилизанные волосы на моей голове становились дыбом.

На фоне этого безобразия, или великолепия (это как посмотреть), суетились рабочие монголо-татарского происхождения. Чем они тут занимались, сказать было сложно. Одни ковыряли какую-то яму, другие двигали фигуры, третьи до блеска эти фигуры натирали. Никаким совещанием тут и не пахло.

- Я извиняюсь – осипшим голосом обратился я к рослому узбеку в пыльной спецовке – я на совещание. Не подскажете, куда мне пройти?

Мужик с наслаждением разогнул спину и откинул лопату.

- В штап. Надо в штап.

- Штап? – не понял я.

- Да, да! Все в штапа уехали уже.

- Штаб? – догадался я.

Узбек энергично закивал. Приплыли, тут еще и штаб есть.

- И где он? Куда идти то?

- Далекооооо! – мужик неопределенно махнул рукой – Я проводить.

Окончательно утвердившись в мысли, что Триада подпольно мастерит оружие массового поражения, я безвольно шагал за отзывчивым узбеком, на ходу прикидывая, сколько мне дадут за пособничество.

Идти было сложно, взрытая земля и хаотично натыканные железяки заставляли постоянно петлять и прыгать. Мой гид уверенно вел меня какой-то только ему известной тропой. Территория оказалась огромной, прежний Завод занимал куда меньше места.

- Площадь большая – проговорил я.

- А? – работяга меня то ли не понял, то ли не расслышал.

- Территория большая, говорю. Земли много.

- Ооооооощень многа! До граница.

- До границы?! С Казахстаном?!

- Да, да – узбек опять закивал.

Наверно, он издевается. Или врет. Или вообще не понимает о чем речь. До границы не меньше четырехсот километров. Завод стоял на окраине Камнегорска, и за ним ничего, кроме бескрайней степи, не было. Но дальше, в районе, до самого Казахстана тянулись деревни. Да и вообще, вообразить, что этот дурдом раскинулся на такой территории было невозможно. Так или иначе, а мы шагали уже минут двадцать, и Завод, вернее то, чем он стал, не думал заканчиваться.

На мгновение я остановился – передо мной была то ли звезда, то ли колючка диаметром метров пять, синяя субстанция пронизывала металл на уровне моих глаз. Внутри этого «желе» что-то шевелилось, я бессознательно протянул было руку, чтобы попробовать это «чудо» на ощупь.

- Нет! НЕТ! Яд! Смерть! – нечеловеческим голосом заорал узбек.

Я едва успел отдернуть вспотевшую ладошку.

Наконец, мы дошли до «штаба». Приземистая двухэтажная коробка, неведомо каким образом затесавшаяся в инопланетный пейзаж. В небольшом кабинете на первом этаже я обнаружил свой ноутбук, телефон и ключи, про которые уже благополучно забыл, а также Эдуарда Геннадьевича и взлохмаченного мужика с предыдущего совещания.

- Антон, я так понимаю, у тебя есть ряд вопросов по Проекту – серьезно проговорил Эдди.

В ответ я только судорожно заморгал.

- Для начала: это – Саймон Вуд. Он разработал всю научно-теоретическую часть Проекта, и сейчас Проектом руководит. По-русски он говорит плохо, но отлично понимает.

Саймон кивнул в знак согласия.

- Может, у тебя есть вопросы? Что-то хотелось бы узнать вперед? – Эдуард Геннадьевич проявлял несвойственную ему учтивость в отношении подчиненного.

- Это, то есть Завод, он и впрямь до самой границы? – я не придумал ничего лучше, как первым делом выяснить географические масштабы бедствия. Еще почему-то в голове вертелись секретарские близняшки.

- Да, так и есть – невозмутимо подтвердил гендир.

Повисла пауза. Я пытался представить тысячи гектаров изуродованной земли, утыканной инородными металлическими язвами. Куда переселили людей из деревень? Почему об этом ничего нигде не писали? Зачем эти жутковатые блестящие фигуры? Кто живет в синем «желе»? И что тут происходит? Что это?!

- Что это? – последняя мысль вырвалась сама собой.

- This is an innovative genetic technology – в глазах немчуры, доселе невозмутимого, вспыхнул фанатичный огонь.

Дженетик? Генетика? В голову опять лезли чертовы секретарши с их одинаковыми неживыми глазами.

- То, что ты видишь – Эдди подошел к окну и пространно повел рукой – это новейшие разработки, научное открытие, если хочешь. Мистер Вуд изобрел способ модифицировать человека, не влияя на генетику. То есть никаких медицинских манипуляций, изменений в геноме или чего-нибудь еще. Но объект поменяется так, как нужно.

- Объект? – я только и мог, как попугай, повторять отдельные слова за Брандтом.

- Объект. В зависимости от пожеланий клиента. Это сложно, конечно, но почти всегда результат отличный.

- А как? Зачем все эти железные хреновины? – я окончательно вылетел из обоймы и перестал подбирать подходящие серьезному совещанию выражения.

- О! – Эдди закатил глаза – Это очень сложный процесс, лучше, конечно, сможет объяснить Саймон, но если вкратце: мы выстраиваем комбинацию приемников исходя из положения звезд и требований к конечному результату. В общем, жуткая смесь физики, астрологии, химии и еще Бог знает чего. Да тебе это понимать и не нужно. Главное, уяснить основную идею и экономический потенциал.

Я молчал. Закралась мысль, что все это развод и вот-вот выскачет вертлявый конферансье, посыплется конфетти, и я услышу «Это программа «Розыгрыш»!». Но ничего из этого так и не случилось, к тому же, поверить в то, что ради розыгрыша скромного юриста выстроили такие грандиозные декорации, было даже сложнее, чем в реальность Проекта.

- Модифицировать – это как? – через какое-то время спросил я.

- Говорю же, от пожеланий клиента – Брандт, видимо, исчерпал на сегодня лимит терпения – надо, чтобы стали физически сильнее – сделаем, чтобы лучше считали – тоже можно, параметры внешности, восприимчивости, выносливости – почти все! Теперь надо эту услугу оформить, чтобы потом продать. За этим тебя и позвали.

- Понятно – просипел я.

- Раз понятно, тогда пойдем, посмотришь, в чем суть процесса, потом тебе Марина передаст бумаги к срочному контракту. Надо сегодня же составить договор.

Втроем мы покинули «штаб» и в компании местного прораба опять запетляли мимо металлических махин. По дороге Саймон метался между сверкающими фигурами, тыкал в них какими-то мудреными инструментами, что-то высчитывал на планшете.

- Выбирает подходящий приемник – пояснил Эдди.

Наконец, выбор пал на кривоватую пирамиду. Вуд долго кружил вокруг приемника, что-то бормотал, считал и в итоге удовлетворенно кивнул. Прораб тут же позвонил кому-то, и через несколько минут к нам подошла бригада из пяти человек. Все пятеро были небольшого роста, крепкие и широкоплечие.

- Грузчики – объяснил Брандт – в прошлый раз недокрутили, руки у них слабоваты.

Я уставился на широченные плечи и жилистые руки рабочих. На мой взгляд, для грузчиков в самый раз.

Прораб и Саймон засуетились, ощупывая пирамиду и старательно избегая синего «желе». Что-то щелкнуло, и, к моему изумлению, пирамида «открылась», оголяя свое нутро.

Работяги, не выражая ровным счетом никаких эмоций, один за другим нырнули в темное чрево приемника. Распахнувшаяся грань с мягким щелчком закрылась, пирамида заурчала, едва заметно вибрируя.

- Вот и все! – довольно констатировал Эдди – Минут через пятнадцать будет готово. Время зависит от сложности параметров. Грузчики – дело нехитрое.

Невзирая на всю дичь, что происходила вокруг, мои мозги потихоньку выходили из ступора.

- Впечатляет – осторожно проговорил я – А какие-то документы, согласие, например, эммм… объекты подписывают?

- Нет. А зачем? – беспечно отозвался гендир – Это же не медицинское вмешательство. Побочек почти нет.

«Почти» вызвало у меня массу вопросов, но я решил промолчать.

- К тому же, пока обкатывали приемники, объектами были только нелегалы – словоохотливо продолжил Брандт – какие с них еще согласия брать? Они читать - то через одного умеют.

Поток откровений хозяина Триады прервал очередной щелчок приемника. Грань пирамиды отворилась, и миру явилась модифицированная бригада. У мужиков явственно удлинились предплечья и плечи, увеличились кисти. Мышцы и вены на смуглых руках проступили еще отчетливее. И отчего-то у каждого из посетивших приемник вытянулась голова и вывалился вперед лоб. Теперь рабочие больше походили на обезьян в спецовках, чем на людей. Я в ужасе таращился на несчастных, с тревогой ожидая их реакции на такие метаморфозы.

Но, кажется, остальных присутствующих ничего не смущало. Эдди с Саймоном довольно переговаривались на английском, прораб со знанием дела осматривал и даже ощупывал обновленные конечности своих работяг. Сами объекты также с любопытством рассматривали свои длиннющие руки, сжимали и разжимали мощные кулаки. На свою откровенную карикатурность, и даже уродство, они совсем не обращали внимания.

На выходе из Завода я снова увидел своего знакомого узбека. Он весело помахал мне рукой и ослепил белоснежной улыбкой. До самой машины я гадал, свои ли у него зубы, или это тоже эффект модификации.

В офисе на моем столе уже лежала аккуратная папка с игривым неоновым стикером «Кирпичный завод». На автопилоте я пролистал разношёрстные странички. Из вороха электронной переписки, телефонограмм, карточек предприятий я понял, что ОАО «Кирпичик» желает модифицировать свой персонал. Первый заказ невелик, всего пятнадцать человек, но если все сложится, то клиент готов пропустить через приемники весь состав вплоть до директора.

Тяжело вздохнув, я выудил в недрах ноутбука простейшую «рыбу» договора подряда и завис.

ООО «Триада» обязуется модифицировать объекты ОАО «Кирпичика»? Модифицировать работников, точный перечень которых устанавливается в Приложении к договору? Или Триада в соответствии с заданием Кирпичика обязуется «докрутить» работников последнего до установленных Кирпичиком параметров?

Плюнув, я малодушно воткнул в договор стандартную фразу «Исполнитель обязуется выполнять работы в соответствии с Заданиями Заказчика. Перечень работ, сроки их выполнения, стоимость и другие существенные условия устанавливаются в дополнительных соглашениях к договору». Ощущая себя распоследним халтурщиком, я отправил «рыбу» юристу Кирпичика. Пусть он предлагает формулировки, а я уж откорректирую.

Ближе к вечеру в кабинет завалился Денис. От всего пережитого я не сразу вспомнил, как он меня подставил еще сегодня утром.

- Ну, как тебе? Был на Заводе? – азартно спросил Курочкин.

- Был. Почему ты мне сразу ничего не рассказал?

- Тох, Проект, как ты уже понял, специфичный… Все подписывали соглашение о неразглашении…

- Но меня - то на этот Проект и брали! – я запоздало вспомнил про утреннее совещание и не на шутку обозлился на Дэна.

- Да. Но это же Эдди. У него семь пятниц на неделе. Вдруг он в последний момент передумал бы, и Проект вел бы не ты? А так он сам тебя во все посвятил.

Я все еще злился, но в словах Курочкина был смысл. Про непостоянство Брандта слагали легенды.

- При мне мужикам руки удлинили – отстраненно проговорил я.

- Руки? Грузчикам, что ли? – Дэн как всегда был в курсе всего – Руки – это ерунда! Ты, например, секретарш наших видел?

- Так вот они чего такие одинаковые! – я заорал так, что Денис вздрогнул.

- Именно – подсмеиваясь на до мной, Дэн растворил окно и прикурил сигарету – Они тебе, кстати, никого не напоминают?

Я уселся рядом с Курочкиным на его письменном столе и нервной рукой вытащил из пачки сигарету. Три года как бросил, но тут не до ЗОЖ.

- Таньку, что ли? – неуверенно предположил я.

Когда-то у Эдуарда Геннадьевича работала личной секретаршей Таня Вилова. Потом она стала руководителем отдела логистики и по совместительству четвертой женой Брандта. Потом она развелась с Эдди и уволилась. Но все последующие женщины гендира Триады, коих после Виловой было немало, как одна походили на Татьяну.

Секретарские «близняшки» тоже носили отличительные Виловские черты. Чувственный рот, густые и гладкие, как стекло, волосы, зеленые глаза. Но в Виловой был огонь. В зеленых глазах плясали черти. «Исходник» был острый на язык, взбалмошный и временами скандальный. При этом с мозгами. А девочки с ресепшена, несмотря на безукоризненное следование протоколу, производили впечатление беспросветных тупиц.

- На данный момент самые сложные объекты – продолжал Денис – максимум стрессоустойчивости и исполнительности, минимум ненужной инициативности, внешность опять же. И еще много чего.

- Как же они согласились? – у меня в голове не укладывалось, как добровольно можно стать «этим» - набором функций в зеленоглазой упаковке.

- Согласились?! – Курочкин захохотал – Да они в очередь к приемнику выстроились! Бесплатно «под Вилову» модифицироваться! – Денис скривил гаденькую ухмылочку.

Каждая девочка, рвущаяся в секретари Триады, на самом деле рвалась к Эдди в постель, лелея надежду стать шестой (или седьмой?) женой. Интересно, что Вилова думает о своих «клонах»?...

Второй рабочий день подходил к концу. Солнце катилось за горизонт, напоследок заливая кабинет нестерпимо ярким светом. Я не смог просто так отпустить Дениса, слишком много вопросов распирало мою голову. Из офиса мы поехали на дачу Курочкина, в баню.

Обливаясь потом, я, наконец, начал понимать, что к чему. Вуд оказался всемирно известным ученым, лауреатом нобелевской премии. Но со специфичным отношением к научной этике. Настолько специфичным, что после его первых публикаций о модификациях людей, нобелевку у него отобрали.

Никто на фабрике толком не знает, как они с Брандтом нашли друг друга, но отвергнутый научным сообществом блестящий астроном-генетик пригрелся в скромном Камнегорске. Брандт поставил на Вуда все. Все мощности фабрики, доходы, связи и третья волна перекредитования были брошены на организацию приемников. То, что нельзя в цивилизованном мире, в Камнегорске можно! Денис лично перелопатил законодательство вдоль и поперек – то, что творили с людьми на бывшем заводе тяжелых зуборезных станков, в нашей стране не имело названия и не было запрещено. И пока эта благостная ситуация не поменялась, Эдуард Геннадьевич торопился заработать.

- Потом продаст технологию – рассуждал захмелевший Денис с видом знатока Брантдовской души – отобьет все, что вложил, еще и умножит в сотню раз.

Запотевшие кружки опять наполнились Камнегорским пивом с характерной ноткой забродившей квашенной капусты.

- А Вуд как же? – меня пиво никак не брало, а вот Дэна развезло уже порядочно.

- А что Вуд? Он от своей технологии никуда. Бесплатное приложение, так сказать – Курочкин пьяно заржал своей несмешной шутке.

- А как же все это так быстро построили? И так тихо?

- Деньги, Тоха! Я же говорю – все, что было, бухнул в этот Завод. В Малайзии по спец. заказам приемники собирали, людей с территории быстренько по квартирам в городе расселили. Они только рады были! Это кажется сложно, а по факту на одну пятиэтажку не набралось. Даааа… Деревня умирает…

- А зачем я понадобился? – я не дал пьяному Дэну съехать с темы.

- Для этой… как ее… страховки – изрек Курочкин задумчиво.

- Какой такой страховки? – я решил, что мой собеседник достаточно пьян, чтобы ответить честно – ты ж говорил, что все проверил? Дело чистое?

- Чистое. Фа – А – акт. Я проверял – Дэн начал икать – но если чтоо – О! Ты не в штате. Концов не найти. Я проверяа– А – ал – Денис опять плеснул вонючее пиво по кружкам – Ты не думай, ты тоже в случае чего не при делаа – А – ах. Я проверял.

В общем, что-то такое я и предполагал. Меня позвали разгребать дерьмо, и весь мой столичный опыт не при чем. Потому и платят щедро. Опять же не за опыт, а за то, что потом руки от дерьма не отмоешь. Денис проверял.

***

Я вернулся к родителям глубокой ночью. Ближе к рассвету зарядил ливень. Гром ворчал где-то далеко, не осмеливаясь тревожить спящих Камнегорцев, молнии едва прорисовывались на сереющем небе, но лило знатно. С Тумысной поляны вниз на город хлынули грязные потоки воды, выматывающая жара вчерашнего дня сменилась пронизывающей прохладой.

Я так и не уснул. Треклятое пиво к утру одарило меня похмельной головой, хотя я и не запьянел накануне. Смирившись, наглотавшись анальгина, дежурным автобусом я добрался до офиса, когда город только-только начал просыпаться. Даже в такую рань фабрика жила почти обычной жизнью. Ритмично перещелкивал станками производственный цех, по офису с дымящимися кружками сновали Виловские клоны.

На столе Дэна валялась давешняя пачка сигарет. Опять наплевав на такие условности, как пожарная сигнализация, я распахнул окно и закурил.

В который раз за последние сутки я пытался понять свое отношение к Проекту. Это бизнес? Ничем не лучше и не хуже других? В приемники, как я понял, силком никого не гонят. И чего плохого в том, что тебя немного откорректируют, чтобы работалось легче? А значит и жилось лучше? И Дэн все проверял…

Сколько я себя не уговаривал, при мысли о сверкающих приемниках накатывала волна тошноты. Все это было слишком для меня. Секретарские «близняшки» теперь навевали жуть, а обезьяноподобные грузчики казались омерзительными.

Я так закопался в себе, что даже не заметил вошедшую без стука Тарасову. Она плюхнулась рядом на стол, буркнула «Добр утр» и извлекла тонкие дамские сигареты.

- Я думала это Денис опять сигаретками балуется – жадно затянувшись проговорила Елена – Учуяла запах и решила составить ему компанию.

- Дэна еще нет.

- Ты вчера на Заводе был – Тарасова методично прикончила первую сигарету и прикурила следующую – Как тебе?

- Пиздец – смачный эпитет вырвался помимо моей воли, но Тарасова, видимо, его полностью разделяла.

- Еще какой! Я все жду, когда он до нас доберется – безразличие в голосе Лены сменилось обреченностью.

- Кто – он?

- Саймон.

- Не понял – кошар последних дней, когда я постоянно чувствовал себя идиотом, грозил повториться.

- Когда юр. отдел ровным строем отправится в приемник?

- А зачем? – я искренне недоумевал.

- Как зачем? Чтобы очепятки в документах не сажали, чтобы не раздражали Эдуарда своими «Я уточню». Вкачают в башку весь «Консультант» и будут регулярно обновлять – Тарасова грустно усмехнулась – И все! Никаких «Уточню», все уже в голове.

Я ошарашено молчал. До этого мне казалось, что приемник – удел работяг, максимум секретарш. Что интеллектуальных и блистательных юристов проект не коснётся. Видимо, на моем лице отразилось что-то совсем неуместное, потому что Тарасова глянула на меня несколько испуганно.

- Но ведь можно и отказаться! – я хватался за эту мысль, как за последнюю соломинку – Не может же Эдди заставить…

- Нет. Конечно, нет. Только уволить – Тарасова истерически взвизгнула – Я всю жизнь тут вкалываю! Куда я пойду? – на ее глазах навернулись злые слезы.

Я не знал, как себя вести и куда себя деть. Железная Елена тихонько шмыгнула носом и отвернулась. Неловкий момент прервал Денис, со стоном ввалившийся в кабинет.

- Курите? На моем столе опять? – страдальчески вопрошал он – Еще и сигареты мои? – Дэн ворчал и регулярно прикладывался к бутылке с минералкой.

Тарасова, пряча глаза, выскользнула из кабинета. Ее место занял Курочкин. Помятая рожа болезненно скуксилась и опять хлебнула минералки.

- Силен ты, Тоха – уважительно проговорил Денис – Как огурец после вчерашнего! Но в кабинете моем до шести вечера не кури – добавил он строго – Совсем палево. Собирайся. На Завод едем. Совещание с Кирпичиком.

В полном раздрае я кое-как утолкал ноутбук и первые попавшиеся документы в портфель. До самого Завода я с ужасом думал о том, что первый заказчик по Проекту хочет сделать со своими сотрудниками и что об этом думают сами сотрудники. Кто выйдет из приемника в качестве выполненной работы по нашему договору?

После дождя приемники сияли еще ярче, даже пасмурное небо не мешало им переливаться всем цветовым спектром. Изрытая земля превратилась в грязное месиво и неприятно чавкала под ногами.

У ворот нас поджидало двое – высокий хлыщ в отвратительно блестящем костюме и пузатый краснолицый мужичок – боровичок. Хлыщ отрекомендовал себя как юриста Кирпичика, боровичок оказался его директором. Вместе эта парочка выглядела весьма комично.

- Эдуард Геннадьевич вот-вот подъедет - скрасил ожидание Денис – А мистер Вуд уже здесь!

Дэн указывал вглубь сверкающего нагромождения приемников. Саймон азартно перебегал от одного хромированного урода к другому, судя по всему выбирая нужный. Я судорожно сглотнул. Меньше всего я снова хотел стать свидетелем очередной модификации. Мне стало совсем не по себе, я беспокойно переминался с ноги на ногу, изредка бросая взгляд в сторону усердно трудящегося экс-нобелевского лауреата. Как назло, в своих поисках он подбирался к нам все ближе и ближе. Парочка из Кирпичика, напротив, с жадным любопытством наблюдала за работой генетика.

В итоге выбор Саймона пал на приемник в паре метров он нашей компании. Дэн представил Вуда и полюбопытствовал у отирающегося рядом бригадира, кого собираются модифицировать.

- Фарида – хриплым голосом ответил бригадир – Он вчера кого-то по Заводу водил, рассказывал много, до самого штаба довел. Не положено.

Я слушал беседу вполуха, но на последних словах насторожился.

- А кого водил то? – спросил я.

- Шут его знает! Его дело копать, а не экскурсии водить – мужик нахмурился и замолчал.

И тут я увидел этого самого Фарида. Высокий узбек, который вчера проводил меня на совещание. Его вели двое молодых парней, наверное, из его бригады. Фарид не упирался, не вырывался, он шел сам. Но в его черных глазах застыл непередаваемый ужас и отчаяние. Он растерянно лепетал на своем и о чем-то просил своих провожатых.

Вуд оперативно открыл приемник и жестом пригласил Фарида. Несчастный замер на входе, весь сжался и опять заговорил на узбекском.

- Стойте! – вскрикнул я – Это меня он вчера водил! Меня! Я сам его попросил! Он ничего не нарушал!

Фарид подобострастно закивал и умоляюще сложил на груди руки.

- Я проводить! Да! У него пропуск быть! Я не нарушать! – затараторил он.

Бригадир бросил в меня злобный взгляд и рявкнул на трясущегося узбека:

- Тебе работа нужна?!

Фарид часто-часто закивал и на негнущихся ногах шагнул в приемник.

- Тох, ты чего?! – обдавая перегаром, зашептал мне на ухо Денис – Хорошо Эдди не видел!

- Он же не виноват! – в отчаянии зашептал я в ответ.

- Так его и не наказывают! Немного поправят, чтобы не отвлекался в следующий раз от работы.

- Но он же мне помог!

- Антон, его дело – копать, а не помогать всем подряд – проговорил Дэн менторским тоном – Это бизнес.

Я только отмахнулся, и, до боли сжав кулаки, уставился на мерно вибрирующий приемник.

Не знаю, сколько прошло времени. Я до зубного скрежета желал быстрее увидеть, что же стало с Фаридом, и до дрожи этого боялся. Приемник замер и плавно открылся, но мой знакомец не спешил выйти наружу. Вуд забеспокоился. Бригадир отправил внутрь одного из сопровождавших Фарида.

Парень с растерянным лицом распахнул створку приемника настежь и заглянул внутрь. Через секунду он с диким воплем бросился прочь. Вуд и бригадир не на шутку переполошились, Дэн отчаянно, но безуспешно, пытался отвлечь и увести гостей.

В проеме празднично сверкающего приемника я увидел нечто, когда-то бывшее молодым отзывчивым Фаридом. Бесформенная груда под рабочей робой, больше походившая на переспевшее тесто. Я в ужасе вглядывался в это и никак не мог различить ничего человеческого, разве что цвет был как темная загоревшая кожа. Груда шевельнулась, из-под вороха одежды показался отросток, отдаленно напоминавший то ли руку, то ли ногу. Неимоверным усилием отросток подтянул тестообразную массу, и все это вывалилось из приемника мне под ноги.

Я не мог пошевелиться, я не хотел этого видеть, но не мог отвести взгляд. Из нагромождения человеческой плоти на меня смотрел перепуганный черный глаз Фарида. Один. А потом раздался сдавленный стон. И я побежал.

Я не помню, как я выбрался с Завода и добрался до вокзала. Как умудрился купить билет и как доехал до своей маленькой съемной однушки. Я очутился у себя в спальне глубокой ночью и решился выйти на кухню только через сутки.

Последнее, что я помню, это разочарованный голос директора Кирпичика и заискивающий Курочкина:

- И часто такое бывает?

- Нет, что вы! Риск минимален! Но он есть, как в любом бизнесе…