Проблемы со связью

Глава 1

— Это что за нахрен? — Рон Адхо от неожиданности едва не поперхнулся горячей шаллой и пролил на свой комбез ароматную жижу, которую тут же впитала смарт-ткань, не оставив ни пятнышка.

Рон едва удержался от того, что бы протереть глаза. Челюсть буквально отвисла, и он в полном офигении вытаращился на эйдодисплей.

— Ири, ты тоже это видела?

— Уточните вопрос, оператор Адхо: видела что? — тут же отозвалась приятным женским голосом Ири, псевдоразумная программная оболочка виртуального интеллекта управляющего квинка Восемнадцатой насосной станции.

— Возле опоры трудопровода…

— Я вас не понимаю. Что вы конкретно имеете в виду, оператор Адхо?

— Или у меня глюки, — пробормотал Рон, ставя кружку на край контрольной консоли. — Или…

— С вами что-то не в порядке, оператор Адхо? — в синтезированном голосе Ири проскользнули нотки беспокойства.

— Во-первых, прекрати это «оператор Адхо»… — поморщился Рон.

— Принято, Рон, как скажешь, — Ири тут же изменила манеру общения.

— …А во-вторых, ну-ка, Ири, покажи мне запись с камеры-тридцать четыре за последние две минуты.

— Принято, Рон.

Изображение на эйдодисплее, казалось, не изменилось. Все та же массивная опора трубопровода, видимая сквозь клочья оранжевого тумана в густом сумраке местного долго дня.

Адхо впился взглядом в дисплей.

— Вот! Стоп! Ири, открути на полсекунды назад… так… еще на полсекунды… еще на полсекунды… Стоп! Вот оно!

Рон откинулся в глубоком операторском кресле.

— Ири, как ты объяснишь это? — он ткнул пальцем в застывший кадр.

— Что именно я должна объяснить, Рон?

— Да ты что, не видишь что ли, дура квантовая?! — взорвался Рон.

— Я вас не понимаю, оператор Адхо, — Ири снова переключилась на сухой официальный тон. — И попрошу вас, оператор, не использовать оскорбительные выражения в адрес виртуального интеллекта.

— То есть, ты, Ири, не замечаешь тут ничего… необычного?

— Вы некорректно формулируете вопрос, оператор Адхо. Я наблюдаю на кадре, поверхность Титана, участок трубопровода, и одну из его опор. Что вы конкретно считаете «необычным», оператор?

–Та-а-ак!.. — в задумчивости барабаня пальцами по пластику главной консоли, протянул Рон.

— Вот же придурок! — вынес он, наконец, вердикт. — За такие шутки… Ири! Проверь логи на предмет несанкционированного вмешательства в работу камеры-тридцать четыре как на аппаратном, так и на программном уровне.

— Принято, — отозвалась Ири и с едва уловимой задержкой доложила:

— Следов несанкционированного вмешательства не обнаружено.

И тут же добавила:

— Не хотите объяснить, чем вы встревожены, оператор? Я фиксирую в ваших интонациях признаки сильнейшего эмоционального всплеска.

— Та-а-ак… — снова протянул Рон, игнорируя вопрос виртуального интеллекта. — Ири, соедини меня с Марсом… тьфу ты! Не с планетой, конечно, а с алгоритмистом Марселем Назири.

— Я вполне способна понять из контекста, что именно вы имеете в виду, оператор Адхо, — добавив язвительности в свою интонацию, сообщила Ири. — Соединяю.

— Чего ты хочешь? — раздался через пару секунд запыхавшийся и раздраженный голос Назири, передаваемый прямо в слуховой центр мозга Рона.

— Марс, больной ты ублюдок, как, нахрен, ты это провернул?! Такие идиотские шутки, это уже перебор! К тому же, это вмешательство в программное обеспечение Ири, что является крайне серьезным служебным проступком.

— Что ты несешь, дебилоид? — изумился Марсель, как показалось Рону, совершенно искренне. — Отвянь, не до тебя.

— Ты с Тори, да?

— Имею право, — огрызнулся алгоритмист. — Моя очередь быть с ней, если ты забыл. Или хочешь присоединиться к нам? Так это у Тори надо спросить…

— Заткнись. Что ты скажешь вот на это, Марс? Ири, перешли Марселю этот кадр, — Рон кивнул на эйдодисплей.

— Ах, ты ж, мать твою машину! — услышал Рон изумленный возглас алгоритмиста. — Что это такое?!

— Кадр из записи с камеры-тридцать четыре, Марс.

— Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие!

— То есть, я правильно понял, это не ты меня разыграл? — уточнил Рон.

Какое-то тревожное предчувствие, пока ещё очень смутное, холодной иглой кольнуло сердце.

— Да что б я сдох! Нет, конечно! Я ничего не делал!

— Тогда у нас проблемы, Марс.

— Сейчас мы с Тори будем у тебя в центральном посту, — после недолгой паузы сказал алгоритмист совсем другим тоном.

Глава 2

— Это не галлюцинация. Галлюцинация не может фиксироваться на записи.

Марсель Назири, сидел в кресле, и по своему обыкновению потирал свою лысою голову ладонями, раз за разом приказывал Ири прокручивать на эйдодисплее фрагмент записи.

— Что скажешь, Тори, могут галлюцинации фиксироваться на записи? — добавил алгоритмист обернувшись к девушке.

Тори в полурасстегнутом комбезе на голое тело, скрестив руки на небольшой груди, сидела в кресле по другую сторону контрольной консоли. Выглядела девушка какой-то помятой. Рыжие кудрявые волосы взъерошены. Губы слегка напухли, еще храня следы того, что происходило недавно.

Рон представил, как Марсель грубо впивается в эти губы своими губами, и помотал головой, словно отгоняя неуместное видение…

— Не строй из себя идиота, Марси, — скривилась Тори.

Назири криво усмехнулся.

— Однако на записи Ири её не видит. А это значит, что в программную оболочку квинка, действительно что-то вмешалось. Ири воспринимает окружающую реальность, как потоки цифровых данных, и с помощью коррекции этих потоков можно заставить её что-то не видеть, или, наоборот, видеть то, чего не существует на самом деле. Однако, это требует очень серьезного хакинга.

— Я думал, это ты меня разыгрываешь, — заметил Рон.

— Бред! — фыркнул алгоритмист. — Ну, сам посуди. Хотел бы я над тобой приколоться, мать твою машину, стал бы вставлять буквально секундный кадр, который ты мог и не заметить? Какой смысл?

— Логично, — кивнул Рон. — Но что тогда это за нахрен?

— Версия номер раз. Кто-то или что-то вмешалось в поток цифровых данных, идущих от камеры-тридцать четыре, и внесло этот, искусственно синтезированный кадр, причем как в прямой трансляции с камеры, так и в записи. При этом Ири продолжала получать не скорректированный поток данных, поэтому и не видела того, что увидели мы.

Рон снова взглянул на эйдодисплей, где застыл кадр. В вечном сумраке, сквозь дымку аэрозольной мороси, было сложно рассмотреть все детали, но на кадре, была, вне всякого сомнения, полностью обнаженная светлокожая женщина. Не только без скафандра, но и вообще без какой-либо одежды. Довольно длинные волосы свободно рассыпались по плечам. Женщина стояла спиной к камере, и лица её не было видно.

— То есть в реальности её не существует? — проговорил Рон наконец. — И это всего лишь цифровой фантом в потоках данных?

Марсель снова фыркнул, поскреб бородку.

— А ты считаешь, что по поверхности Титана действительно разгуливает голая девица? При минус ста восьмидесяти. В бескислородной ядовитой атмосфере. Тебе лечиться надо, дружище.

— Существуют синты, способные некоторое время выдержать в таких условиях, — осторожно заметил Рон. — Полимерная кожа и прочая хрень.

— Существуют, — кивнул Марсель. — Но, реально существующий объект не появляется из ниоткуда, не попадает в кадр буквально на секунду и не исчезает неизвестно куда. И, кроме того, откуда тут такой синт?

Рон пожал плечами.

— Ири, — обратился он к виртуальному интеллекту. — Прокрути запись на полсекунды назад.

Ничего не изменилось.

— Еще на полсекунды назад…

Обнаженная женщина исчезла.

— Ну, хорошо, убедил, — вздохнул Адхо. — Это цифровой фантом, или как эта хрень правильно назыается. Но кто его создал? Ты утверждаешь, что это не ты.

— Не я!..

— Я… — начал Рон.

— А ты, — перебил Назари, — Ты попросту не смог бы, навыков не хватает. Ты не алгоритмист, друг мой, а простой инженер-оператор.

Адхо только кивнул, признавая очевидное.

— Остается Тори. Тори, это не ты? — Марсель нахмурил брови, и с нарочитой серьезностью направил на неё указующий перст в обвинительном жесте. — Признавайся!

Девушка в ответ снова скривилась.

— Марси, тебе самому не смешно, а?

Алгоритмист засмеялся и развел руками.

— Вот и выходит, что никто из нас тут ни при чём.

— Если никто из нас, — медленно проговорил Рон. — Тогда кто это, нахрен, сделал?

— Вирус.

— Вирус? Но откуда?

— Да откуда угодно. Заражение при очередном обновлении программного обеспечения, например.

— Странный какой-то вирус…

— Ничего странного. Продвинутые вирусы, наделенные искусственным интеллектом, ещё и не такие штуки выкидывают. И да, вполне возможно, что за этими невинными шалостями кроется нечто более серьезное, и у нас начнутся критические отказы оборудования или, что еще хуже, систем жизнеобеспечения.

— Да, кстати, какая-то хрень творится с насосами, — заметил Адхо. — Пятый и седьмой периодически выдают сигнал о неисправности, хотя, согласно показаниям датчиков, прокачка по трубопроводу продолжается в прежнем объеме, давление в норме. Дистанционная диагностика почему-то не проходит. Ири отправила рембота разобраться на месте, но с ним вдруг оборвалась связь.

— Ну, вот! — Марсель слегка хлопнул ладонью по контрольной консоли.– Скорее всего, Ири заражена.

— Мои диагностические программы не выявляют заражения, — тут же сообщил виртуальный интеллект.

— Ири всего лишь виртуальный, а не полноценный искусственный интеллект. — пожал плечами Марсель. — Совершенно незачем ставить на насосную станцию квинк класса «логос» или хотя бы «визард». Простеньких систем, вроде нашей Ири, вполне достаточно. Но засада в том, что продвинутый вирус с искусственным интеллектом может довольно легко обойти защиту таких систем. Придется мне заняться полной проверкой. Ири, мне придется частично отключать некоторые твои модули.

— Принято, Марсель, — в синтезированном голосе проскользнули покорные нотки. — Надеюсь, мне не будет больно.

— А я пойду, прогуляюсь к морю, посмотрю, что там, нахрен, с насосами и ремботом, — сказал Рон, поднимаясь из кресла.

— Шторм приближается, — сказал Назири. — Может, позже сходишь?

— Я быстро. Успею. Как думаешь, стоит доложить обо всем этом в Гюйгенс?

Хотя версия с вирусом казалась вполне логичной, Рону вопреки здравому смыслу вдруг подумалось, что Марсель заблуждается. Жестоко заблуждается. Холодная игла тревоги вновь болезненно кольнула сердце.

— Доложить мы всегда успеем, — буркнул Назири. — Пока попробуем справиться своими силами. А то еще премию срежут. Оно нам надо?

Глава 3

В переходном тамбуре шлюзовой камеры Рон облачился в скафандр, оснащенный несколькими изолирующими слоями, нагревательными элементами и тяжёлыми башмаками с термонепроницаемым слоем для экстремально низких температур, загерметизировал его и запустил быстрый тест систем. Кислород, электропитание, обогрев, герметичность, медсистема, видеокамера, радиосвязь... Всего пятьдесят параметров.

Закончив проверку, Адхо отключил скафандр от сервисной стойки, шагнул из тамбура в шлюзовую камеру, и велел Ири запустить процесс шлюзования. Насосы откачали воздух и, нагнетая вместо него инертный газ, быстро увеличили давление в шлюзе до значений, слегка превышающих внешнее.

Наконец, массивные створки внешнего люка шлюза жилого модуля раздвинулись.

Небо скрывала сплошная пелена. Яркий день Титана напоминал земные сумерки. Видимость ограничивала вездесущая дымка густого оранжевого смога, сквозь которую проступали очертания прибрежной равнины, усеянной небольшими, словно галька, ледяными камнями, которые при здешних температурах приобрели твердость гранита, и огромных труб трубопровода, вознесенных на массивных опорах.

Рон, держась за поручни, спустился с небольшой площадки по ступеням, сошел на ледяной песок, пропитанный жидким метаном, и направился к побережью.

Там, непосредственно в море, располагалась платформа, предназначенная для добычи жидкой этано-метановой смеси, из которой состояла «гидросфера» Титана. «Коктейль» из углеводородов выкачивался прямо из моря мощными насосами, и доставлялся по трубопроводам в город Гюйгенс, а затем шел на производство всевозможных нанокультур для сверхпрочных углеродно-волоконных композитов, которыми снабжались как сама колония на Титане, так и человеческие поселения по всей Солнечной системе – полисы Марса и юпитерианской луны Каллисто, хабитаты в Главном поясе и Троянском рое Юпитера.

Насосные станции, подобные Восемнадцатой, разбросанные по побережью, были полностью автоматизированы, работали под управлением виртуальных интеллектов, однако полной автономностью они не обладали. На случай нештатных ситуаций на станциях всегда находилась дежурная бригада из трёх-четырех человек, сменявшаяся каждые местные сутки, составлявшие почти шестнадцать земных суток.

Путь до насосной платформы занимал обычно не более пяти минут.

Ветер усиливался, разрывая в клочья пелену смога. Упали первые капли дождя.

Адхо, передвигаясь по ледяной слякоти небольшими прыжками, удобными при низком тяготении, преодолел уже почти половину пути, как что-то мелькнуло в тумане слева на самой границе обзора, ограниченного лицевой панелью шлема.

Рон обернулся в том направлении и увидел её. Обнаженная женщина стояла метрах в пятнадцати. Та самая, которая была на записи.

Адхо грязно выругался.

– Ири, ты ничего не видишь через мою камеру?

– Вы снова её наблюдаете, оператор Адхо? – раздался в голове Рона голос Ири. – Я, как и раньше, не фиксирую обозначенных вами феноменов.

– Соедини с Марселем Назири, – велел Рон.

– Марс! И это твой, нахрен, «цифровой фантом»?! На этот раз я вижу её собственными глазами! Ты видишь?

– Да. Вижу через твою камеру, дружище, – тут же отозвался Марсель. – Ты наблюдаешь её непосредственно?

– Говорю же тебе! – рявкнул Рон – Я её, нахрен, вижу собственными глазами! Она совсем близко. Голая на поверхности Титана!

В этот момент женщина взмахнула рукой, словно приглашая Рона следовать за собою, попятилась и скрылась в плотной дымке смога.

– Уходи оттуда, Рон, – голос алгоритмиста звучал серьезно, без обычного ёрничества, и даже тревожно. – Немедленно возвращайся в модуль. Хрен с ними, с этими насосами. Потом с ними разберемся. Возвращайся.

– Иду, – Адхо пронизала вдруг дрожь самого настоящего страха, близкого к панике.

Он ощутил себя незащищенным в этом тумане, где бродит неизвестно что, чего здесь просто не может быть.

Рон быстро повернулся и двинулся назад, к приплюснутому диску жилого модуля, увенчанному небольшим куполом с антеннами связи. Его подгоняло ощущение взгляда в спину. Подмывало обернуться. Но Адхо, скрипнув зубами, подавил это желание. Медсистема скафандра, ощутив крайнее нервное напряжение человека, вколола успокоительное. Немного полегчало.

От порыва ветра туманная пелена слегка разошлась, и впереди справа метрах в пятнадцати Рон опять увидел фигуру той же нагой женщины.

«Как она успела здесь оказаться?»– мелькнула удивленно-испуганная мысль.

Женщина подняла руку и вновь поманила Адхо, а затем шагнула назад, растворившись в густой пелене.

Вновь накатил липкий страх.

– Ири, начинай шлюзование, – почти закричал он. – И сразу же отрывай люк, как только я подойду.

– Принято, – отозвался вирт-интеллект.

Рон, стремясь поскорее ощутить себя под защитой надёжной оболочки модуля, совершал теперь длинные прыжки, взмывая над поверхностью и пролетая вперед около трех метров. Эластичный скафандр практически не стеснял движений.

Эта поспешность его и подвела. Рон споткнулся, при очередном приземлении. Нога неловко подвернулось, и он начал медленно падать вперед в низкой гравитации. Не пытаясь сохранить равновесие, Рон выставил руки вперед; перчатки ткнулись в полужидкую грязь.

– Ты в порядке? – раздался встревоженный голос Марселя.

– Вроде да... – пробормотал Рон, поднимаясь на ноги.

Она стояла прямо перед ним. Так близко, что Рон смог взглянуть в её холодные глаза, и ощутил, как его сознание растворяется в леденящей бездне…

Глава 4

— Рон, ты в порядке? — спросил Марсель.

— Вроде да, — тут же отозвался Адхо.

И в этот момент изображение, транслируемое с камеры скафандра Рона, погасло.

— Рон, что там у тебя? Трансляция прервалась. Рон, ты меня слышишь? Рон!

Ответа не было.

Тори стояла позади кресла с кружкой шаллы, источающей аромат корицы и цикория, опираясь локтями о спинку.

— Ири, покажи мне Рона! — велел Марсель виртуальному интеллекту.

Дисплей снова ожил. Теперь на нем демонстрировалось изображение поверхности Титана, передаваемое с камер внешнего обзора.

— Где Ронни? — Тори напряженно вглядывалась в дисплей через плечо Марселя.

— Неизвестно, — сообщила Ири, — Визуально его не наблюдаю. Сигнал телеметрии со скафандра оператора Адхо потерян.

Из-за вездесущей густой дымки с расстояния в пятьдесят метров человеческую фигуру в скафандре не было видно. К тому же начался шторм и метановый ливень, ещё сильнее ухудшающий и без того не самый лучший обзор.

— Мать твою, машину! — выругался Назири. — Рон! Ты меня слышишь?

Ответа по-прежнему не было.

— Сигнал телеметрии отсутствует, — вновь сообщила Ири.

— Я выйду, поищу Ронни, — быстро сказала Тори, ставя кружку с шаллой, на контрольную консоль.

— Куда ты пойдешь! — отмахнулся от неё Марсель и выбрался из кресла. — Там бушует буря. Видимость почти нулевая, метановый дождь… Ты хочешь стать следующей пропавшей? Пойду я. Воспринимай это, как распоряжение старшего смены. Не обсуждается!

Назири вышел из расположенного в центре жилого модуля контрольного поста в кольцевой коридор и направился к шлюзу. Магнитные подошвы «прилипали» к полу, компенсируя слабое тяготение.

Он быстро облачился в скафандр. Прогнал тест систем.

Внезапно, уже во время шлюзования, подступил неожиданный страх: а вдруг он встретит снаружи её? Ведь что-то там точно есть. Как сказал Рон, он видел своими глазами. Чем может угрожать подобная встреча, Марсель не имел представления, но почему-то такая перспектива пугала его до дрожи…

Струи дождя стекали по скафандру, когда Назири ступил на ледяную слякоть поверхности. Он включил мощный нашлемный прожектор скафандра, но луч лишь бесполезно рассеивался в густой дымке.

— Ири, ты меня слышишь?

— Слышу хорошо, Марсель.

— Ири, дай указание на точку, где прервался сигнал скафандра Адхо.

— Принято.

Перед глазами Назири тут же вспыхнула зеленая мерцающая стрелочка дополненной реальности, с цифрами, обозначающими расстояние. Он направился в нужном направлении, поминутно оглядываясь по сторонам. Видимость была отвратительной. Цифры быстро уменьшались.

— Возобновлен сигнал телеметрии скафандра Адхо, — неожиданно сообщила Ири. — По данным медсистемы оператор Адхо находится без сознания.

В этот момент Назири увидел впереди, в клубах тумана, лежащую на грунте без движений человеческую фигуру в скафандре.

Поднять Рона на руки при низкой гравитации Титана не составило труда. Сквозь лицевую панель он видел бледное лицо товарища с закрытыми глазами.

— Ири, Рон жив?

— Оператор Адхо жив, но находится без сознания. Скафандр не поврежден. Жизненные параметры организма в пределах нормы. Физических повреждений медсистема скафандра не фиксирует. Причина потери сознания неизвестна. Рекомендую немедленную эвакуацию. Существует вероятность ухудшения состояния Адхо и воздействия на вас неизвестного фактора.

— Неизвестного фактора…– пробормотал Марсель и тут же велел:

— Тори, готовь медблок.

Быстро, но без суеты, Назири направился в обратный путь к модулю.

— Ири, начинай шлюзование.

И тут он осознал, что практически повторил слова Рона, произнесенные незадолго до того, как оборвалась связь.

«Если что-то должно произойти, оно произойдет сейчас! — вдруг некстати подумалось ему».

Марселя не покидало чувство, что она бродит где-то в тумане. От нового приступа страха его пробрал холод, ничуть не хуже лютого мороза окружающей среды.

Она находилось где-то рядом, скрываясь в тумане. Она… ждала. А он один на холодной и враждебной равнине, лицом к лицу с неизвестной, жуткой силой…

Эти панически мысли сами собой лезли в голову. От них некуда было деться.

Марсель вздохнул с облегчением, лишь когда створки входного люка сомкнулись за спиной.

Глава 5

— Долго я был в отключке?

Рон, голый, сидел на кушетке в медблоке, обклеенный беспроводными датчиками с ног до головы.

— Часа два.

Взгляд Тори, расположившейся в кресле за контрольной консолью, был отстранённым. Она делала в воздухе пассы руками, очевидно работая с видимой только ей программой дополненной реальности медицинских приборов.

— Эй, со мной все в порядке? — заметив, что девушка хмурится, спросил Адхо.

— Да, Ронни, всё в пределах нормы. Однако я должна взять у тебя кровь.

— Это зачем?

— Согласно протоколу, — пожала плечами Тори, как показалось Адхо, несколько нервозно.

— Скафандр был поврежден?

— Нет… нет. Это просто формальность, не беспокойся.

— Почему я не могу подключится к Сети, к Ири? Мой нейролинк поврежден? Он даже сообщения о неисправности не выдает.

Тори нервно, и как-то неуверенно пожала плечами.

— Не беспокойся пока об этом. Я проведу диагностику и всё налажу. А пока тебе надо будет поспать. Последствия стресса…

В этот момент в медблок заглянул Марсель Назири.

— Ну и навёл ты шороху, дружище, мать твою, машину. Я вообще чуть не обделался от страха, пока тебя тащил к модулю. Ты помнишь, что случилось?

— Последнее, что помню, как споткнулся. Очнулся уже в медблоке. Странно, не мог же я потерять сознание от падения при таком-то тяготении. Хрень какая-то …

— В этот момент отрубилась связь и прервалась телеметрия с твоего скафандра. Что-то там произошло. Но мы не знаем, что.

— Я видел её. Видел, нахрен своими глазами! И где теперь теория с «цифровым фантомом»?

Марсель хмыкнул.

— Твоя версия с синтом, дружище, неожиданно выходит в лидеры. Если, конечно, не предположить, что кто-то создал для нас дополненную реальность, направлено проецируя в зрительные центры мозга эйдообразы с этой голой красоткой.

— А камеры, записи?

— А вот это уже точно фантом, использованный одновременно с эйдообразами и синхронизированный с ними. Поэтому мы её видим, а Ири нет.

— И кто это, по-твоему, делает? Вирус? Не смеши! Для создания эйдообразов нужно специализированные программы, специальное оборудование…

— Да, вирус, разумеется, тут не причем. Значит, где-то поблизости есть флиттер с оборудованием, или краулер, ну не знаю… не с орбиты же воздействуют…

— Это бред.

— Бред, согласен. Но и ситуация сама по себе бредовая. Если только… — Марсель замялся.

— Если только что?

— Если только над нами кто-то не проводит особо изощренный эксперимент.

— И кто же, нахрен, осуществляет такие идиотские эксперименты? И зачем?

Марсель вместо ответа лишь неопределенно хмыкнул.

— Как бы там ни было мы должны доложить о происходящем в Гюйгенс, — сказал Рон, слегка скривившись, когда манипулятор ввел иглу ему в вену.

Кровь наполнила прозрачную ампулку.

— И что мы будем докладывать? — хмыкнул Назири. — Что вокруг станции шатается голая девка?

— Доложим, как есть. Отправим записи с камер.

Марсель тяжело вздохнул.

— Дружище, это прозвучит крайне… странно.

— Мы обязаны докладывать о нештатных ситуациях.

— Тут согласен. Но, видишь ли, у нас новая проблема. Со связью. Полностью прервалась внешняя связь. Почти сразу после того, как я тебя притащил с поверхности. Как беспроводная, так и через кабель. Мы потеряли соединение с Сетью, с Гюйгенсом, с орбитальными ретрансляторами, даже с метеоспутниками. Технически антенны в порядке, ремботы проверяли, но ни входящие, ни исходящие сигналы не проходят. Все как основные, так и аварийные каналы отрубились. Даже пинг не проходит.

— Ещё чего не хватало, нахрен. Это тоже вирус?

— Не знаю. Пока ты валялся в медблоке, я возился с Ири. До сих пор вожусь. И никаких признаков вируса не обнаружил.

— Что будем делать?

— Я отправлю в Гюйгенс дрон с сообщением.

— Хорошо. Составь донесение с описанием всего произошедшего. Обязательно отправь видеозаписи с ней. Пусть там разбираются.

— А еще один дрон я отправлю на разведку в окрестности станции. На всякий случай. Вдруг действительно, флиттер с оборудованием где-то поблизости. Да и её пусть поищет. Кстати, сигнал о неисправности насосов прекратился. И рембот вернулся. Я проверил его логи и камеры. Такое впечатление, что он просто дезактивировался на некоторое время, а потом снова активровался и вернулся.

— Бред какой-то…

— Да уж. Тут творится что-то непонятное, мать мою, машину, — хмыкнул Назири.

— Кстати, ты не знаешь, почему отключился мой нейролинк?

— Понятия, не имею. Тори док, вот пусть она и…

— Я разберусь, — оборвала его девушка. — Но пока Ронни нужен покой.

— Ладно, отдыхай, дружище, — Марсель коротко кивнул и вышел.

— Ронни, я сейчас сделаю тебе инъекцию успокоительного, и иди в свою каюту… отдохни. Тебе это необходимо, после… происшествия.

Адхо, как был голый, поднялся с кушетки, обнял Тори сзади за плечи, зарылся лицом в её волосы. Его руки скользнули ниже…

— Не сейчас, Ронни, — Тори вымученно улыбнулась, отстраняясь.

— Ты какая-то напряженная…

— У нас проблемы со связью… что-то странное происходит на станции… Конечно, я напряженная. Присядь.

Рон, вздохнув, вернулся на кушетку. Снова приблизился манипулятор с пневматическим инъектором.

Ощутив лёгкий укол, Адхо принялся натягивать свой комбинезон…

Глава 6

Марсель наблюдал через камеры дрона, который отдалялся от жилого модуля по расширяющейся спирали.

С дроном, отправленным в Гюйгенс с донесением, связь прервалась, едва тот улетел от жилого модуля на полтора километра. Оставалось лишь надеяться, что он продолжает свой полёт.

Сквозь густую пелену оранжевого смога были видны очертания побережья и насосной платформы. Никаких признаков флиттера или краулера, откуда могло вестись воздействие…

— Марси, зайди в медблок, — голос Тори звучал встревоженно.

— Это срочно?

— Очень срочно!

— Иду.

Марсель, со вздохом поднявшись из кресла, направился к медблоку.

Тори сидела в кресле за контрольной консолью.

— Как понимаю, у нас новые проблемы, мать мою, машину?

— Правильно понимаешь, — ответила девушка со слабой улыбкой.

Пальцы Тори порхали в воздухе над сенсорной панелью, а зрачки бегали, просматривая информацию в визуальном поле.

— Марси, ты знаешь, что случилось с нейролинком Ронни?

Алгоритмист пожал плечами.

— Откуда мне знать? Кто у нас тут док? Неужели не нашла причину отключения?

— Нашла. Он не отключился. Его нет.

— В смысле — нет?

— В прямом. Отсутствует физически.

Тори коснулась руки Назири, подключая его к своему эйдоканалу. Теперь Марсель мог видеть в своем зрительном поле тот же виртуальный эйдодисплей, что и Тори.

— Смотри, вот это данные из медицинского файла Ронни. Вот данные о всех, когда-либо установленных имплантах. У Ронни на искусственные была заменена часть печени, бедренная кость, сердечные клапаны, некоторые суставы. А вот это результаты полного сканирования, которые я провела, после того, как он побывал снаружи…

— Как такое возможно? — поразился Назири, разглядывая эйдодисплей.

— Не знаю. У меня нет объяснения, – Тори развела руками. — Импланты исчезли, а всё что они заменяли вернулось на место. Словно полимеры удалили и вернули живую ткань в первозданном виде. В том числе исчез нейролинк, а мозговые ткани не носят и следа его присутствия, словно его и не было никогда.

— Но это же бред!

— Согласна, но… Оставим пока в стороне вопрос, зачем, но органы, конечно можно клонировать и вернуть на место, а импланты удалить. Но данные о таких манипуляциях в медфайле Ронни отсутствуют, хотя подобная информация вносится автоматически, файл обновляется постоянно. Я абсолютно уверена, что на станцию Ронни прибыл ещё с имплантами. И уж нейролинк, во всяком случае, был ещё перед выходом на поверхность, сам понимаешь.

— Но куда они делись, мать мою, машину? Ведь на станции такой фокус проделать невозможно.

— Конечно, невозможно. Нет соответствующего оборудования. Тут нужен специализированный медицинский центр, а не мой медблок. Но и это ещё не всё. Я, когда увидела отсутствие имплантов, решила сделать анализ крови. Почему-то мне пришла в голову такая мысль. И, как оказалось, пришла не зря. Вот посмотри…

Пальцы Тори вновь запорхали над сенсорной панелью. Назири присвистнул, увидев новое изображение.

— А это ещё что такое?

— Эритроцит. Все эритроциты в образце крови Рони теперь выглядят так…

— Даже мне, глупому алгоритмисту, далёкому от медицины, ясно, что эритроцит таким быть не может…

— Ты думаешь, я тебя разыгрываю и показываю компьютерную графику, Марси?

— И в мыслях такого не было… — Назири хмурился и потирал ладонями лысую голову.

— Во-первых, процедура замены эритроцитов на ноструктуры Ронни никогда не проводилась, согласно данным медфайла. Только вводились стандартные нанокластеры искусственной иммунной системы, как и всем. Кстати, надо проверить кровь и ткани на их наличие. Что-то мне подсказывает, что их тоже нет. А во-вторых… Ну посмотри на это! Это не имеет вообще ничего общего с нашей нанотехнологией…

— Где сейчас Рон?

— Спит у себя в каюте. Я ввела ему транквилизаторы, и отправила отдыхать.

— Правильно сделала. Есть у меня одна мысль… в порядке бреда. Мне кажется… мне кажется… Ты говорила Рону, что обнаружила?

— Нет, конечно.

— Правильно. Пока и не говори. Рон утверждает, что не помнит произошедшего с ним вне модуля… когда он встретился с ней… Возможно, так и есть, действительно не помнит, но…

Назири потер голову, и продолжил:

— Тори, знаешь, что я подумал. Когда Рон выходил на поверхность, связь с ним и телеметрия отсутствовала где-то полчаса, визуально ни мы, ни Ири его не наблюдали. Я успел облачиться в скафандр и выйти из модуля. Так вот, мне не дает покоя мысль — где был Рон эти полчаса?

— Не понимаю…

— Я тоже…

Монотонный пульсирующий звук тревожного сигнала разносился по жилому модулю.

— Внимание! Тревога! — раздался бесстрастный голос Ири. — Начат несанкционированный процесс шлюзования.

Глава 7

— Что?! — в один голос вскричали Марсель и Тори.

— Активирован несанкционированный процесс шлюзования.

— Ири, экстренное прерывание шлюзования! — приказал Назири.

— Ответ отрицательный. Остановить процесс невозможно. Управляющий компьютер шлюзовой камеры не отвечает. Я потеряла доступ.

— Мать твою, машину! — выругался Назири, сжимая кулаки.

Его лицо, обычно хранящее выражение чуть насмешливого спокойствия, исказилось от чего-то, очень напоминающего панику.

— Ири, дай изображение с камер в шлюзовой!

— Ответ отрицательный. Визуальная связь с шлюзовой камерой потеряна. Система видеоконтроля заблокирована.

И после едва уловимой паузы вирт-интеллект добавил:

— Фиксирую необычную активность в локальной Сети. В систему внедрен вредоносный код, высокоспециализированный, не известный в базе данных. Предположительно — вирус. Он распространяется с огромной скоростью.

— Это целенаправленная атака, — скрипнул зубами алгоритмист. — Что-то получило доступ к системе и открыло шлюзовую камеру… для кого-то или чего-то… снаружи. Параллельно захватывает системы станции через внедрение враждебного кода. Ири, анализ собственной функциональности!

— Анализ выполняется. Фиксируется несанкционированная попытка доступа к моим базам данных и управляющим контурам. Система заражена на двадцать шесть процентов… двадцать восемь процентов… тридцать один процент… Анализ собственной функциональности указывает на компрометацию системного ядра.

— Ири, есть ли возможность перейти на резервный кластер?

— Ответ отрицательный. Вирус распространяется по всей локальной Сети, поразив так же мое резервное ядро. Пытаюсь локализировать источник заражения. Вредоносный код обладает крайне высокой степенью маскировки, адаптивности и активно препятствует анализу. Источник локализирован. Он находится внутри станции, жилая каюта номер четыре.

— Каюта Ронни! — Тори, бледнея, нервно прикусила губу.

— Подтверждаю: каюта оператора Адхо, — невозмутимо сообщила Ири, и тут же добавила:

— Процесс шлюзования завершен.

— Мать твою, машину! Тори! Оставайся здесь! — с этими словами Марсель выскочил из медблока и опрометью бросился в центральный пост.

Внезапно свет мигнул и погас.

— Я потеряла контроль над основным энергетическим контуром. Подача энергии приостановлена. Переключаюсь на резервный энергетический контур.

Зажглось тусклое красноватое аварийное освещение.

— Резервное питание включено, подача энергии возобновлена, — отрапортовал вирт-интеллект.

— Ири, Рон всё ещё находится в четверной каюте?

— Подтверждаю. Оператор Адхо находится в каюте номер четыре.

— Ири, заблокируй каюту номер четыре, кроме систем жизнеобеспечения. Переведи станцию на ручное управление и полностью отключись. Немедленно! Код подтверждения: мутабор-два-два-девять-шесть-один.

— Принято. Каюта номер четыре заблокирована. Перевожу станцию в аварийный режим. Ручное управление активировано. Произвожу процесс собственного отключения.

Интонация вирт-интеллекта вдруг утратила бесстрастность, синтезированный голос Ири словно дрогнул.

— Прощайте…

Это прозвучало очень по-человечески, с оттенком обречённости…

— Прости, Ири, — пробормотал Марсель. — Я тебя починю, малышка…

Дверь в центральный пост, разумеется, не открылась сама при его приближении.

Назири ругнулся, теряя драгоценные секунды, ткнул в сенсор ручного открытия, и буквально ворвался в центральный пост. Главная контрольная консоль, обычно расцвеченная вихрями разноцветных огоньков и виртуальными дисплеями в воздухе над ней, сейчас была тёмной, непрозрачной, безжизненной. Эйдотехника умерла вмести с Ири. В воздухе витала напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аварийных генераторов.

Марсель приложил ладонь к сенсорной панели встроенного в переборку сейфа, снабжённого собственным, независимым от Ири, компьютером, и автономным источником питания. Генетический код был распознан, экранчик мигнул зелёным, и дверца сейфа отъехала в сторону с лёгким жужжанием сервопривода.

Назири поспешно вынул станнер, вогнал со щелчком в паз в рукояти небольшой цилиндрик батареи и нажал сенсор активации. Индикатор зарядов ожил — светящаяся полоска была заполнена до предела.

Приятная тяжесть оружия в руке придавала уверенности.

Алгоритмист обернулся к выходу, и услышал быстрые и легки шаги. В зловещем красноватом пульсирующем полумраке аварийного освещения в центральный пост скользнула чья-то тень.

Марсель вскинул станнер, но тут же опустил руку.

— Тори! Я же приказал тебе оставаться в медблоке!

— Мне было страшно… одной, — прошептала девушка.

— Да, наверное так лучше. Разделяться сейчас — не самая лучшая идея.

— Что происходит, Марси? — всхлипнула Тори.

— Я думаю, что-то проникло в жилой модуль. Что-то чужое, и, как мне кажется, враждебное. Оно пыталось захватить контроль над станцией. Ири заражена, я вынужден был приказать ей отключиться, прежде чем чужеродный вирус полностью захватил систему. Как-то — будь я проклят, если знаю как! — с этим связан Рон.

— И что нам теперь делать?

— В первую очередь — найти то, что сюда проникло. Обыщем модуль, обнаружим это и уничтожим!

Назири решительно повел стволом станнера.

Глава 8

Индикатор связи с Восемнадцатой мигнул, погас на секунду, но тут же снова замерцал ровной зеленой искрой. Автоматический пинг с Восемнадцатой насосной станцией был потерян на краткий миг.

Иоланта заколебалась. Как дежурная Центра контроля, она была обязана докладывать о любых, даже малейших происшествиях. В последнее время почему-то требования ужесточили.

Но, с другой стороны, потеря сигнала произошла буквально на секунду, и вряд ли свидетельствовала о чем-то серьезным. Однако, в душе зародилось странное ноющее чувство неясной тревоги.

Иоланта закрыла глаза, помассировала веки, словно снимая липкую паутину усталости. Сбоку, на самом краешке рабочей консоли — почти пустая кружка с остывшей шаллой, как напоминание о прошедшем времени и нарастающем утомлении. Мониторинг работы десятков станций в течении многочасового дежурства даже при помощи квинка — нетривиальное испытание.

Метеокарта, составленная по данным сатиллоидов, показывала надвигающийся на побережье штормовой фронт, который краешком цеплял Восемнадцатую. Нагрев поверхности лучами далекого Солнца создавал восходящие потоки в атмосфере, вызывая мощную конвекцию и, соответственно, бури.

Куайд, Главный квинк Центра, зафиксировал сбой, и если она, Иоланта, не доложит, то в случае чего может поиметь неприятности. Лучше перестраховаться.

Иоланта глубоко вздохнула, пальцы её нервно барабанили по подлокотнику кресла.

Перепроверить? Да, стоило.

— Куайд, запусти комплексную дистанционную диагностику всех систем Восемнадцатой, — велела она квинку.

Проверка заняла несколько минут, и, наконец, результаты отобразились. Данные в сыром виде, на полный анализ уйдёт немало времени, но сейчас этого не требовалось. Было и так ясно, что все системы функционировали в штатном режиме, кроме… кроме одного незначительного параметра — микроскопического колебания напряжения в энергоконтуре станции, зафиксированного именно в момент потери пинга. Колебание было настолько незначительным, что автоматическая система диагностики его проигнорировала.

Иоланта увеличила масштаб графика, вглядываясь в едва заметное отклонение кривой. Это было похоже на краткий импульс, незначительный всплеск, как будто что-то на мгновение подключилось к энергосети станции и тут же отключилось.

Дежурная быстро просмотрела логи событий. Ничего необычного. Стандартные записи о функционировании систем, Сети, энергоконтура, квинка, насосов, параметрах углеводородной смеси, показания множества датчиков. Абсолютно ничего, что могло бы объяснить этот странный импульс.

Впрочем, человеку слишком долго в этом копаться. Чрезвычайно большой массив данных. Пусть квинк разбирается.

Почему-то чувство тревоги усилилось.

Самое верное — поговорить с персоналом. Если у них все в порядке, то отлично. Разговор будет зафиксирован вирт-интеллектом, и в случае чего это явится доказательством того, что дежурная не бездействовала.

Иоланта приказала Куайду соединить её со станцией.

— Восемнадцатая, говорит Гюйгенс. Ответьте дежурной.

— Гюйгенс, говорит Восемнадцатая. Слушаю вас, — раздался в ответ спокойный — слишком спокойный, почему-то подумалось Иоланте — и какой-то бесцветный голос.

— Назовите себя, Восемнадцатая. Кто говорит?

— Девятнадцать глазированных деревьев на ходулях из бутылок.

— Что?! — Иоланта не поверила своим ушам.

— Говорит оператор Рональд Адхо. Слушаю вас, Гюйгенс.

— Что вы только что сказали, оператор Адхо?

— Я сказал, что слушаю вас. Что вам не понятно, Гюйгенс?

— Вы говорили что-то про какие-то глазированные деревья и бутылки. Что это значит?

— Ничего подобного я не говорил, Гюйгенс!

— Я слышала ваши слова совершенно отчетливо!

— Я не знаю, о чем вы, Гюйгенс.

— Вы только что произнесли бессмысленную фразу о глазированных деревьях!

— Повторяю, Гюйгенс, я не произносил подобной фразы. В системе нет никаких упоминаний о деревьях или глазури. Вам, видимо, послышалось. Или у вас проблемы со связью. Рекомендую проверить ваше собственное оборудование.

Иоланта почувствовала, как неприятный холодок пробирает её. Адхо лгал. Она отчетливо это почувствовала. Его спокойствие было слишком искусственным, слишком выверено-ровным.

— Можете прослушать запись, — в голосе собеседника с Восемнадцатой Иоланте вдруг послышалась откровенная издевка.

— Я непременно это сделаю! — заверила Иоланта. — И запись будет приложена к моему докладу. Что происходит на Восемнадцатой? У вас всё в порядке?

— Вы же только что проводили диагностику, Гюйгенс. Можете сами видеть, что на станции всё в норме. Ведётся стандартная работа.

— Мы на секунду теряли пинг с вами, Восемнадцатая. Что можете сказать по этому поводу?

В ответ повисла тишина, настолько напряженная, что Иоланта почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Дежурной показалось, что она слышит какой-то едва уловимый шум, похожий на странный шепот, щелчки и посвистывание, но, возможно, это только показалось .

— Адхо? Адхо, вы меня слышите?

— Гюйгенс, простите, я…– раздался сдавленный вздох. — Я не знаю, как это объяснить. У меня… проблемы с обработкой информации. Система… сбоит.

— Сбоит? Что сбоит? Что вообще это значит? — Иоланта старалась сохранять спокойствие.

— Что сбоит? У нас ничего не сбоит! — в голосе Адхо на это раз проскользнуло раздражение.

— Но вы только что…

— У вас галлюцинации, дежурная? — резко перебил её Адхо. — Если вы и дальше намерены отнимать у меня время какой-то чепухой, то я завершаю связь.

Эта невнятная речь, эти бессмысленные фразы, резкие перепады интонаций… Что-то не так. Наркотики? Психоз?

— Включите визуальный канал! — решительно потребовала Иоланта.

— Никаких необычных событий не зафиксировано, Гюйгенс. Станция работает в штатном режиме. Повторяю своё предыдущее заявление: проверьте ваше оборудование, — голос оператора, хотя вновь стал спокойным, но обрел при этом какую-то… неестественность.

— Включите визуальный канал, Адхо!

На эйдодисплее вспыхнуло изображение ярко освещенного центрального контрольного поста Восемнадцатой. В глубоком операторском кресле сидел, закинув руки за голову и развязно взгромоздив ноги на край контрольной консоли, молодой человек со скучающе-брезгливым выражением лица, и в аккуратном форменном комбинезоне. Очевидно, оператор Адхо.

— Где другие члены персонала?

— Отдыхают согласно расписанию, — небрежно пожал плечами Адхо.

— Я хочу поговорить с вирт-интелектом станции.

— Как угодно, — вновь пожал плечами инженер-оператор. — Ири, ответь Гюйгенсу.

— Слушаю вас, Гюйгенс, — раздался синтезированный приятный женский голос.

— Квинк, на станции все в порядке?

— Подтверждаю. Все системы станции функционируют нормально. Нештатных ситуаций не зарегистрировано. Вы получили данные проведенной дистанционной диагностики всех систем.

— Каково психологическое и физическое состояние персонала?

— Физическое и психологическое состояние персонала в пределах нормы.

— Удовлетворены, Гюйгенс? — вмешался Адхо.

И не дожидаясь ответа, слишком поспешно, как показалось, Иоланте, добавил:

— Конец связи.

Дисплей погас.

— Куайд, воспроизвести запись разговора с Восемнадцатой.

«Восемнадцатая, говорит Гюйгенс. Ответьте дежурной».

«Гюйгенс, говорит Восемнадцатая. Слушаю вас».

«Назовите себя, Восемнадцатая. Кто говорит? Что?!»

Иоланта изумленно вскинула брови. Никакой фразы про глазированные деревья на записи не было.

«Говорит инженер-оператор Рональд Адхо. Слушаю вас, Гюйгенс».

«Что вы только что сказали, оператор Адхо?»

«Я сказал, что слушаю вас. Что вам не понятно, Гюйгенс?»

«Вы говорили что-то про какие-то глазированные деревья и бутылки. Что это значит?»

«Ничего подобного я не говорил, Гюйгенс!»

«Я слышала ваши слова совершенно отчетливо!»

«Я не знаю, о чем вы, Гюйгенс».

«Вы только что произнесли бессмысленную фразу о глазированных деревьях!»

«Повторяю, Гюйгенс, я не произносил подобной фразы. В системе нет никаких упоминаний о деревьях или глазури. Вам, видимо, послышалось. Или у вас проблемы со связью. Рекомендую проверить ваше собственное оборудование. Можете прослушать запись».

«Я непременно это сделаю! И запись будет приложена к моему докладу. Что происходит на Восемнадцатой? У вас всё в порядке?»

«Вы только что запрашивали диагностику, Гюйгенс. Можете сами видеть, что на станции всё в норме. Ведётся стандартная работа».

«Мы на секунду теряли пинг с вами, Восемнадцатая. Что можете сказать по этому поводу?»

Тут, как она отчетливо помнила, должна была повиснуть продолжительная пауза, но ее не было и Иоланта без малейшего перерыва услышала собственный голос:

«Адхо? Адхо, вы меня слышите?»

А сейчас должна была последовать фраза Адхо про какую-то сбояющую систему. Но и её не было. Вместо этого Иоланта услышала собственный голос:

«Сбоит? Что сбоит? Что вообще это значит?»

«Что сбоит? У нас нечего не сбоит!»

«Но вы только что…»

«У вас галлюцинации, дежурная?..»

— Останови воспроизведение записи, — велела Иоланта вирт-интеллекту и с чувством сказала сама себе:

— Бредятина какая-то!

Размышляла она не долго. В соответствии со старым правилом «не знаешь, как поступить, поступай по инструкции», Иоланта открыла форму доклада и принялась её заполнять.

«Пусть наверху разбираются, — решила она».

Глава 9

Привычный кольцевой коридор жилого модуля в красноватом пульсирующем свечении аварийных панелей, казался каким-то пугающим.

Назири, держа наготове станнер, осторожно, крадущимися шагами, направился к тамбуру, ведущему к шлюзу. Тори опасливо держалась за его спиной и поминутно оглядываясь.

Коридор был пуст. Что бы ни проникло в модуль, его здесь не было. Пустота коридора начинала казаться всё более зловещей.

Люк ведущего в шлюз тамбура оказался закрыт. Панель сенсорного замка горела ровным зеленым светом.

— Надо проверить шлюз. Если что — беги. Заблокируйся в своей каюте.

Тори в ответ послушно закивала.

Назири заметил небольшие мокрые грязные пятна перед входом в тамбур. Абсорбирующее покрытие пола их почти уничтожило, но ещё не до конца.

Марсель приложил ладонь к сенсорной панели, и с едва слышным шумом дверь втянулось в переборку, выпуская из своего нутра поток холодного воздуха.

Слабый, едва ощутимый, сладковатый, мускусный запах этилена, с оттенком горького миндаля. Цианистый водород. Смертельное вещество.

Назири почувствовал тошноту, на висках выступила испарина. Нет, это всего лишь нервы. Порог ощущения запаха цианистого водорода составляет менее, чем пять частиц на миллион, а смертельная доза — около сто тридцати пяти частиц на миллион. Так что концентрация, очевидно, далека от опасной.

Что-то проникло снаружи, принеся с собой запах поверхности. Система очистки воздуха должна была нейтрализовать любое вещество. Чувствительные датчики, зафиксируй они хоть минимальное примеси ядовитого «коктейля», не дали бы открыть переходной люк из шлюза в тамбур. Значит, кто-то или что-то деактивировало систему контроля атмосферы. И сделало это очень аккуратно, не нарушив работу других систем.

Запах поверхности в тамбуре, следы грязи…

Он обернулся к Тори.

— Что бы ни пришло снаружи, оно уже в модуле!

Назири увидел, как её глаза расширяются от страха.

— Ты думаешь, это… она? — прошептала девушка.

Назири ничего не ответил.

Тамбур заливал всё тот же красноватый свет. Здесь он казался ещё более зловещим, отражаясь от глянцевых блестящих поверхностей и безликих скафандров в сервисной стойке.

Уже зная, что ничего не обнаружит, Марсель все же решил для очистки совести осмотреть шлюзовую камеру. Он коснулся сенсора, дождался открытия переходного люка, и быстро осмотрел шлюз. Пусто. Датчики давления, температуры и радиации — норма. Герметичность шлюза в порядке.

Назири вдруг пришла мысль облачиться с Тори в скафандры, покинуть Восемнадцатую и идти в Гюйгенс пешком.

Он заколебался, всерьез обдумывая это.

Долго, но ресурса скафандров, запаса кислорода и энергии, должно хватить. Почти пятьдесят километров по холодному, враждебному миру. Дойти — возможно. Теоретически. По прямой, в идеальных условиях. Но условия далеки от идеальных.

Как жаль, что на станции нет ни флиттера, ни даже краулера…

Уйти означало бросить Рона наедине с этим. Самому остаться, и отправить Тори одну? Отправить на произвол судьбы в этот холодный смертоносный мир… Шансы на выживание при пешем переходе в Гюйгенс… оставляли желать лучшего.

Чудовищный холод, разыгравшийся шторм, ледяные поля, прорезанные каньонами, вечный туман, мрак, сгущающийся к наступающему вечеру. Тут всё может стать смертельной ловушкой.

Назири отчетливо представил, как одинокая фигурка в скафандре, бредущая по ледяной равнине сквозь густой оранжевый туман, спотыкается, бессильно оседает…

Но главное — неопределённость того, что ждет их снаружи. Что-то проникло в модуль, но что, если «это» также и за пределами станции.

Отправить её одну — это было бы равносильно приговору. Но и оставаться… Надо уходить вместе.

Но Рон? Рон… Происшествие на поверхности… исчезнувшие импланты… странное в его крови… источник заражения системы — каюта Рона…

Марсель повернулся к Тори.

— Нам нужно попробовать, — голос Назири его звучал хрипло. — Есть шанс, пусть маленький, но есть. Мы не можем просто ждать здесь, пока…

— Что?..

— Мы покидаем станцию и попробуем дойти до Гюйгенса. Возможно, отойдя от модуля, удастся связаться со спутниками с помощью передатчиков скафандров и вызовем помощь.

— А как же Ронни?..

— Рон… — Назири остервенело потер лысую голову. — Мы всё равно ничем не сможем ему помочь…

— Я не брошу его!

Марсель схватил её за руку. Довольно бесцеремонно.

— Тори! Ты не понимаешь? Рон, скорее всего, уже не Рон! Ты же сама показывала мне результаты обследования! И источником заражения Ири была его каюта!

Девушка оттолкнула руку Назири. Лицо, освещенное тусклым светом аварийных панелей, казалось, побледнело ещё больше. Марсель чувствовал её страх, но и её решимость.

— Уходи, если хочешь, — Тори сжала кулаки. — Я остаюсь!

Назири показалось на секунду, что она его сейчас ударит. Милая, спокойная, послушная Тори…

— Марсель, послушай, — «Марсель» вместо привычного «Марси» неприятно резануло слух. — Прошло более трех часов, с момента потери связи с Гюйгенсом. Они должны выслать помощь. Возможно так же, наш дрон достиг Гюйгенса…

Алгоритмист несколько секунд колебался.

— Идем, — он указал стволом станнера в сторону прохода обратно в модуль.

Едва заметные мокрые следы, уже почти полностью абсорбированные нанопокрытием пола, вели дальше по коридору.

Едва дверь в герметичной переборке, ведущая в жилую секцию, открылась, у входа в четвертую каюту они увидели её. Невысокую обнаженную женщину с непривычно светлой, почти фарфоровой кожей, резко контрастирующей с тёмным покрытием переборок коридора.

Несомненно, именно её они видели за пределами жилого модуля, на ледяной равнине, в ядовитой атмосфере Титана.

Свет аварийных панелей, мерцая, падал на женскую фигуру, подчеркивая неестественный бледно-синюшый оттенок кожи. Назири различил тонкие вены, проступающие под кожей на запястьях и шее.

Она стояла, приложив обе ладони к двери в каюту.

Назири, напряженно сжимая станнер, шагнул вперед. Женщина не двигалась. Её поза была неестественно статичной, только лишь едва заметно дрожание плеч…

— Эй, ты кто такая? — хрипло сказал Назири, держа её на прицеле.

Женщина повернула голову к нему. Её лицо, частично скрытое беспорядочно свисающими спутанными локонами, обладало тонкими, изящными чертами. Оно было поразительно красивым, но с жутковатой, неестественной идеальностью. Губы плотно сжаты, а дыхание, если оно вообще было, оставалось незаметным.

Глаза — блеклая синева — широко раскрыты; холодные и… пустые. Это была не просто пустота, это было что-то… неестественное, что-то, что вызывало глубокое, первобытное отвращение.

Марсель встретился с её взглядом, и ощутил, как странный холод сковывает его нутро. Он инстинктивно отшатнулся, но не мог оторвать взгляд от неё, плененный каким-то неведомым ужасом. Рука со станнером безвольно опустилась.

Тори приглушенно вскрикнула за спиной, и это звук словно разрушил странное наваждение.

Женщина вдруг открыла рот, словно пытаясь что-то сказать, пошатнулась, ткнулась в стену и безвольной куклой сползла на пол…

Глава 10

Марсель, опираясь на переборку медблока и скрестив руки на груди, рассматривал сквозь прозрачную переборку изоляционного бокса женщину в реанимационной капсуле. Она лежала пристегнутая к ложу эластичными лентами. Запястья и лодыжки захвачены фиксаторами. Тело обклеено датчиками. Глаза закрыты. Бледное лицо спокойно.

Сейчас ее бледность уже не казалась чем-то неестественным. Просто очень светлая кожа…

Давешнее наваждение, накрывшее его в коридоре жилой секции, исчезло без следа. Вспоминая это, Марсель поежился.

Мерцал старинный пленочный дисплей.

— Что скажешь? Она синт? — спросил Назири.

— Нет, самый обычный человек. У неё живой мозг. Ни малейших следов механических структур и полимеров. Она вообще, если можно так выразится, «чистый» человек. В организме отсутствуют импланты. В том числе и нейролинк. Нет даже обычных нанокластеров искусственной иммунной системы.

— Но как, в таком случае, она могла выдерживать среду Титана?

Тори лишь пожала плечами.

— Что с ней?

— Она в атонической коме. Ни на какие стимулы не реагирует. Артериальное давление снижено, дыхание аритмично, угнетено, поверхностно, температура тела снижена. Причину её состояния я установить не могу. Если бы Ири была жива… то есть, я хотела сказать, функционировала, я провела бы куда более детальную диагностику, но сейчас вынуждена пользоваться устаревшими алгоритмами и ограниченными вычислительными мощностями резервной системы. Тело нашей «гостьи» не имеет ни малейших признаков воздействия на организм экстремально низкой температуры или токсического поражения ядовитыми примесями атмосферы. Механические травмы не выявлены. Я лишь констатирую недостаточное энергетическое и пластическое обеспечение функций нервных клеток за счёт нарушений усвоения глюкозы, гипоксию, и расстройство водно-электролитного гомеостаза нейроцитов и функции их мембран с нарушением медиаторных процессов в синапсах центральной нервной системы.

Тори провела рукой по волосам, отбрасывая рыжую прядь с лица.

— И главное. В её крови я обнаружила вот это.

На дисплее появилось изображение эритроцита. Он был опутан ветвистой сеточкой тончайших светящихся нитей.

Назири присвистнул.

— То же, что и у Рона!

— Да. Все красные тельца в её пробе крови заражены… этим.

Тори увеличила картинку. Нити пульсировали слабым белым свечением. На изображении, построенном высокочувствительном медсканнером чётко просматривалась их сложная структура. Она напоминала нейронную сеть, но невероятно миниатюрную…

…Паразитирующую на эритроците, словно лиана на могучем дереве, вдруг подумалось Назири.

Он перевел взгляд на лежащую в реанимакапсуле женщину.

— Кто она, мать мою, машину, такая?

— Я знаю, кто она, — спокойно сказала Тори.

— Знаешь?!

— В первую очередь она человек. Генетический анализ не выявил каких-либо аномалий. Она человек, без каких-либо генномодификаций. Я не имею сейчас доступа к Сети, что бы по базе данных установить её личность, но…

Тори немного помолчала.

— Ты же знаешь, я интересовалась историей исследований Титана и раннего периода его колонизации. У меня в базисе схоронено много инфы по этой теме.

Изображение сменилось. Улыбающаяся женщина в форменном комбинезоне. Изящные черты, искренняя весёлая улыбка. Казалось, она вот-вот засмеётся.

— Но это невозможно! — Марсель не верил собственным глазам. — Это же было лет двести назад!

Улыбающаяся женщина на дисплее и женщина в изоляционном боксе были одним и тем же человеком.

— Доктор Эльза Готье. Экзобилог, — сказала Тори. — Участница второй экспедиции к Титану. Базовый корабль «Магеллан» потерял связь с посадочным модулем, на котором было трое человек. В том числе и доктор Готье. Их так и не нашли. Ни мертвых, ни живых.

— И она с тех пор бегала, голая, по Титану? — Назири не сдержал нервный смешок.

— Не знаю. Но ДНК Готье идентична данным генетического анализа нашей «гостьи». Это она. Возраст, согласно обследованию, примерно соответствует возрасту Готье на момент исчезновения. За, без малого, двести лет она ничуть не постарела.

— Посадочный модуль «Магеллана» опустился в западной части области Ксанаду, — продолжала Тори. — Они готовились к выходу на поверхность. Связь прервалась резко, без каких-либо предшествующих сигналов бедствия. Спасательная группа, отправленная на втором модуле, обнаружила неповрежденный челнок. Но никаких следов экипажа. Существуют ещё некие секретные файлы по экспедиции «Магеллана», но я не обладаю доступом к ним.

— Файлы, все ещё секретные спустя двести лет… Что же они содержат, мать мою, машину?!

Раздался звук открывающейся двери.

Марсель и Тори разом обернулись.

В медблок шагнул Рон Адхо.

— А, вот вы где. Почему станция в аварийном режиме? Кстати, я есть хочу.

Он перевел взгляд на прозрачную переборку изоляционного бокса и изумлённо вскинул брови.

— А это ещё кто?

Глава 11

Адхо подхватил палочками последний кусочек синтет-мяса, окунул в тёмный соус и отправил в рот. Доев, вытер губы влажной салфеткой, сунул пластиковый контейнер с опустевшими ячейками в утилизатор, поднялся из-за стола и вновь направился к серебристому пищевому синтезатору.

— Страшно есть хочу, — пояснил он на вопросительный взгляд Назири, нарушив напряженное молчание, повисшее в пищеблоке. — Ничего, если разок превышу норму, а, Тори?

Девушка лишь кивнула.

Рон потыкал пальцем в сенсорную панель, синтезатор тихо загудел, и через несколько секунд выдал плоский контейнер, затянутый в прозрачную пленку. Ячейки содержали кусочки синтет-мяса, искусственный рис, коричневый соус, и густую пористую зеленую массу, украшенную спиралью пищевого геля.

Ахдо вернулся к столу, распечатал контейнер и с непривычной жадностью накинулся на еду.

— Чего вы молчите? — сказал он с набитым ртом. — Ну, введите же меня в курс дела, что тут у нас плохого? Как я оказался в своей каюте, я же выходил из модуля? Кто лежит у Тори в медбоксе? Что со мной случилось на поверхности? Что вообще происходит?

— А ты что помнишь, дружище? — осторожно поинтересовался Назири, потянув из объемистого пластикового стакана через трубочку витаминизированный коктейль.

Рон, продолжая ловко орудовать палочками, пожал плечами.

— Помню, как выходил на поверхность, а дальше… ничего. Очнулся у себя в каюте. Голова раскалывается, нахрен, в ушах звенит. Не могу понять, почему я в каюте. Станция в аварийном режиме. Ири молчит, мой линк не работает. Пошел вас искать…

Адхо обвел Марселя и Тори быстрым взглядом.

— Так что же произошло?

— У нас заражение системы неизвестным вирусом, — сказал Назири, со странным выражением наблюдая за Адхо, его взгляд был пристальным, проницательным. — Мне пришлось отключить Ири и перевести станцию на ручное управление.

Рон нахмурился, потер висок.

— Вирус… Помню, что-то такое ты говорил перед тем, как… как я вышел из модуля. А в медблоке кто?

— Наша «гостья». Там та, которая бродила вокруг жилого модуля, дружище, — Назири буквально сверлил Адхо взглядом.

Рон снова потер висок.

— Бродила вокруг модуля… — повторил Адхо, словно в раздумье. — Странные ощущения, я что-то пытаюсь вспомнить, но всё как в тумане…

— У тебя селективная амнезия, Ронни, — сказала Тори, вяло ковыряясь ложкой в густом фиолетовом желе в своем контейнере. — Возможно, это последствия шока. Мы не знаем, что с тобой произошло на поверхности.

— Это из-за неё ты станнер носишь? — Рон указал взглядом на кобуру с оружием на поясе Марселя.

Тот кивнул.

Вдруг взгляд Адхо стал отрешенным, на секунду он словно застыл, не донеся до рта комочек риса, коричневый от пропитавшего его соуса.

— Возмущение плотности, как бы это ни казалось парадоксальным, отражает динамический эллипсис… — пробормотал он.

— Что ты сказал?! — поразился Назири.

Тори нервно хихикнула.

Адхо выронил палочки; комочек риса шлепнулся обратно в контейнер, капельки соуса брызнули на блестящий пластик стола и почти моментально исчезли, поглощенные абсорбирующим нанопокрытием.

Лицо Рона побелело, губы подрагивали, взгляд совершенно пустых глаз бессмысленно блуждал.

— Я… я видел… Я видел, как искажается время… Как будто… как будто… И эти… Они… Единение…

Он замолчал, сжимая кулаки, костяшки побелели, на лбу выступили бисеринки пота.

— Рон, мать твою, машину! Ты в порядке? Что это значит?

— Что? — взгляд Адхо вновь обрёл осмысленность; в нем мелькнуло удивление.

— Что ты только что сказал? — повторил Назири.

— Я? Я ничего не говорил, — Адхо равнодушно пожал плечами.

Марсель и Тори переглянулись.

— Ты помнишь, кто ты? Понимаешь, где находишься?

Голос Тори звучал мягко, но Рон вдруг разозлился.

— Конечно, помню! Что за глупый вопрос!

Тори успокаивающе накрыла его руку своей ладошкой.

— У тебя, очевидно, последствия шока, Ронни, амнезия… Я просто хочу понять, насколько затронута память.

Раздражение Адхо улеглась так же быстро, как и вспыхнуло.

— Я займусь Ири, — сказал Назири. — С помощью резервных компьютеров постараюсь вычистить вирус и подключить хотя бы отдельные программные модули. Та ещё работёнка… Кстати.

Марсель, поднявшись из-за стола, достал из нагрудного кармана массивный браслет, такой же, что и те, которые украшали запястья самого Назири и Тори.

— Пока не функционирует Ири, приходится связываться через комлинки, — пояснил алгоритмист.– Держи, дружище.

Марсель протянул браслет Адхо и быстро вышел из пищеблока.

Рон, проводив Назири взглядом, надел комлинк, и приборчик мигнул зелеными искорками, активируясь.

Глава 12

На старинных пленочных мониторах, мерцающих тусклым светом, отражающимся в усталых глазах Назири, мелькали потоки данных и диаграммы диагностических программ.

Визуализация вирусного кода напоминала сложный, постоянно мутирующий лабиринт. Каждый блок кода пульсировал, менялся.

Вирус оказался крайне агрессивным, причем, очевидно, наделенным искусственным интеллектом высокого уровня. Он пытался захватить любую программную среду, едва для него появлялась хоть минимальная лазейка.

Однако Марсель создал «ловушку» — физически изолированное виртуальное пространство, с использованием технологии квантовой изоляции, матрицу базиса, где каждый элемент тщательно отслеживался и контролировался. И вирус попался в эту ловушку, попытавшись тут же захватить «ложную цель», как только был активирован один из локальных модулей Ири. Элементы вредоносного кода теперь можно было анализировать.

Каждая попытка вируса прорваться за пределы изолированного виртуального пространства регистрировалась и анализировалась в реальном времени. Чем дольше вирус будет находиться в виртуальной ловушке, тем больше шансов разработать эффективное «противоядие».

Но Назири уже понял, что, учитывая непредсказуемое поведение чужеродного кода, мощности и быстродействия резервных компьютеров не хватает не только на полную отчистку модулей Ири, но даже и для полной диагностики.

Полноценный искусственный интеллект, наверное, сумел бы создать специальные программы, для нейтрализации вируса, или, хотя бы, блокирования его ключевых функций — самовоспроизведения и адаптации. Но, увы, в распоряжении Назири такого квинка сейчас не было.

Вирус, который Марсель окрестил «Химерой», превосходил всё доселе известное. Он не просто захватил управляющие контуры Ири; он адаптировался, учился с поразительной быстротой. По сути, это был цифровой паразит, стремящийся заместить собой любую доступную ему цифровую среду.

Марсель, применяя методы обратной инженерии, постепенно распутывал сложные цепочки кода. На экранах появились все новые данные.

Изолированные фрагменты вируса пыталась взломать сам механизм квантовой изоляции.

— Врешь, не вырвешься, — пробормотал алгоритмист, и быстро внёс изменения в защитный механизм виртуального пространства, поднимая уровень защиты.

Вдруг Марсель заметил одну из последовательностей вирусного кода. Это был фрагмент, похожий на сигнатуру обычного протокола связи, но с некоторыми изменениями, незначительными на первый взгляд. Назири детализировал диаграмму, и его глаза расширились.

— Мать твою, машину!

Вирус создал собственный зашифрованный канал для связи с внешним миром! Более того, по этому каналу шёл обмен данными… с кем? С Гюйгенсом?

Если вирус просочится во внешнюю Сеть из локальной сети стации… Марсель, прикинул последствия, и ему стало слегка нехорошо. Но как отрезать этот канал алгоритмист не представлял.

Назири откинулся в кресле, на несколько секунд прикрыл глаза. Он ощущал свое бессилие. Было совершенно очевидно, что очистить систему не удастся; бороться с вирусом невозможно. Можно только сдерживать. Отключение Ири было правильным решением. В противном случае предотвратить полный захват всех систем станции не удалось бы.

Оставалось лишь ждать помощи. Странно, что ещё никто не появился на станции. При столь долгом отсутствии связи, в Гюйгенсе должны были уже давно начать проявлять беспокойство, и задействовать протоколы на случай чрезвычайной ситуации, к категории которых, разумеется, относилась потеря связи.

Марсель бросил взгляд на цифровые часики на контрольной консоли, и не поверил своим глазам. По его собственным ощущением он работал уже пару часов, однако…

Что?!

Марсель машинально провел рукой лысине. Он провозился с этой проклятой «Химерой» всего несколько минут?! Такого просто физически быть не могло!

Он снова посмотрел на часики — цифры не изменились. Что-то здесь не так, очень не так. Сбой, или…

Назири взглянул на индикацию времени на своем комлике. То же самое! Значит, не сбой.

Неприятный холодок пробежал по спине.

Чувство времени полностью исказилось. Ощущение погружения в работу сменилось пугающей пустотой, словно время само по себе растворилось в буквально разлитом в воздухе безмолвии. Странная, мертвенная тишина, даже не слышно ставшего уже привычным гудения генераторов резервного питания.

Марсель попытался встать, но ноги подкосились. Слабость, не имеющая ничего общего с усталостью, сковала тело. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные пятна. Назири рухнул обратно в кресло, чувствуя, как его сознание медленно погружается в омут дезориентации.

— Тори, — слабо позвал он в комлинк.

Ответа не было. Вся та же давящая, неестественная тишина.

Внезапно, из глубин сознания он услышал в своей голове слабый, почти неслышный голос.

«Марсель…»

На миг ему показалось, вопреки логике, что ожила Ири.

Но это была не Ири…

Женский голос, низкий, с едва уловимым акцентом, далекий-далекий.

«Иди к нам…»

Назири ощущал, как теряет контроль над собственным телом, словно его парализовало, как сознание мутится и стремительно скатывается в бездну полузабытья. Паника, холодная и цепкая, охватила его. Давящая тишина превратилась в нечто ещё более ужасающее — в мертвенное безмолвие, пропитанное холодом и предчувствием неизбежного конца…

Марсель попытался снова позвать Тори, с усилием шевеля губами, но из горла вырвался лишь нечленораздельный хрип.

Вдруг в сознании всплыла ужасающая в своей отчетливости мысль: что, если мы уже давно мертвы?

Алгоритмист уже не видел почти ничего, кроме плывущих черных пятен перед глазами. Он ощущал бездну холодной пустоты, которая окружала его со всех сторон.

«Иди к нам… — далекий голос звучал в сознании, как приговор»

Назири тяжело поднялся, опираясь на контрольную консоль. На отяжелевших ногах он вышел из центрального поста в кольцевой коридор. Мерцали красным светом панели аварийного освещения. Голова раскалывалась, каждая попытка сфокусировать взгляд вызывала приступ тошноты.

Женский голос, похожий на шепот ветра в заброшенном склепе, вновь прозвучал в его голове: «Иди…к нам… иди… к источнику… найдешь… единение…».

Назири чувствовал, что его будто притягивает невидимая сила. Влечет к медблоку. Марсель пытался сопротивляться, но его тело было непослушным и вялым. Ноги двигались автоматически. Сознание раздваивается. Одна его часть паниковала, тщетно пыталась сохранить контроль, а другая, словно отдаленная, покорно следовала за голосом…

Назири, шатаясь, буквально ввалился в медблок. Холодный, стерильный запах медблока ударил в нос, смешиваясь с едва уловимым ароматом чего-то металлического, острого, напоминающего запах крови, хотя крови не было видно.

Она сидела в открытой реанимационной капсуле. Её тело было свободно от фиксаторов. Кожа казалась необычайно бледной, сквозь неё просвечивали тонкие синие прожилки вен.

Назири показалось, что «гостья» не дышит.

Она улыбнулась ему холодной улыбкой, от чего леденящий ужас пробрал Марселя до костей, и поманила его.

Слабость усиливалась, окутывая его ледяным коконом. Черные пятна перед глазами слились в сплошную пелену, мир сузился до ощущения собственного пульса, слабого и прерывистого.

Её голос в его голове повторял раз за разом: «Иди к нам…».

Назири протянул руку, его пальцы коснулись гладкой, холодноости прозрачной переборки изоляционного бокса. Алгоритмист почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Ощущение было странным, неприятным, словно кожу пронизывали миллионы крошечных холодных игл. Но одновременно с этим он ощутил и прилив слабого, но нарастающего тепла, исходящего, казалось, из глубины его собственного тела.

Переборка разъехалась и Назири шагнул в изоляционный бокс.

Улыбка «гостьи», не изменяясь, застыла на бескровных, посиневших губах, словно у отключенного синта. Он отчетливо понял, что её холодная красота — это лишь внешняя оболочка, а внутри же — что-то нечеловеческое.

Голос в голове стал громче, заполняя всё существо Назири: «Отныне… едины…»

По прожилкам вен гостьи под казавшейся почти прозрачной кожей пробежала волна свечения. Или, быть может, это лишь показалось алгоритмисту.

Последним сознательным усилием воли, понимая, что сейчас произойдет нечто ужасное, неотвратимое и бесповоротное, Назири потянулся к станнеру. Пальцы обхватили гладкую рукоятку и потащили оружие из кобуры, преодолевая странное оцепенение, сковывающие мышцы. Станнер скользил вверх сантиметр за сантиметром.

Назири, стиснув зубы, выдернул оружие. Рука, словно налитая страшной тяжестью, поднималась медленно, каждый мускул, будто скованный параличом, протестовал против этого усилия. Голос в голове продолжал своё монотонное бормотание:

«…едины… едины… отныне…едины…»

Марсель уже почти навёл ствол излучателя на «гостью»…

Станнер вывалился из ослабевших пальцев, и с глухим звуком упал на пол. Рука безвольно опустилась.

«Гостья» взглянула алгоритмисту прямо в глаза…

Глава 13

Рон Адхо неподвижно стоял в комнате отдыха, возле единственного в жилом модуле иллюминатора – огромного, овальной формы панорамного окна, и, словно в ступоре, пялился на поверхность. Обычно сюда можно было проецировать любой виртуальный пейзаж, но сейчас вычислительной мощности резервных компьютеров для синтеза эйдоизображения не хватало, и можно было видать лишь унылую ледяную равнину Титана, тонущую в оранжевом тумане, густом, как кисель.

Сумерки сгущались, хлестал метановый дождь, равнина медленно погружалась в багровый мглистый мрак, казавшийся живым, дышащим. Он словно предвещал что-то недоброе. Титан готовился к долгой, холодной ночи.

– Ронни, – позвала Тори.

Её голос в мрачной тишине, нарушаемой лишь едва слышным гудением генераторов, прозвучал слабо и вымученно..

– Ронни, – повторила девушка. – Я ищу Марселя...

Адхо не реагировал.

Тори осторожно тронула Рона за руку. Тот медленно обернулся. Его лицо было бледным в привычном красноватом свете аварийных панелей, который вдруг показался Тори зловещим.

Застывший, пустой взгляд Адхо, не выражал никаких эмоций, ни следа мысли. Рон казался неживым, словно выключенный синт.

– Ронни, ты меня слышишь? Марселя нигде нет. Мы должны что-то сделать! – Тори попыталась обнять его за плечи, но Адхо оставался неподвижен, словно статуя. От его тела веяло холодом.

Девушке казалось, он даже не видит её, не ощущает её присутствия, но она продолжала зачем-то, говорить, словно успокаивая себя звуками собственного голоса.

– Я получила от Марселя вызов, но он сразу же оборвался. Я пошла в центральный пост... Я думала, он пытается оживить Ири. Но его там нет! Его нигде нет! На мои вызовы Марсель не отвечает... Его комлинк вообще не доступен... Ронни, ты меня слышишь?! Ронни, помоги мне его найти!..

Она чуть не плакала.

– Они пришли…– вдруг едва слышно прошептал Рон безжизненным голосом.

Раздался звук открывающейся двери.

Тори резко обернулась

– Марси, ну нельзя же... – начала было Тори с облегчением.

И тут же вскрикнула от изумления и ужаса.

Это был не Назири. Это была... она.

Такого просто не могло быть! Как она выбралась из реанимакапсулы?

Взгляд «гостьи» был таким же неживым и пустым, как и у Адхо. На обнаженном теле налипли пленки засохших остатков медицинского наногеля.

– Что ты такое? Чего ты от нас хочешь?! – голос Тори сорвался почти на визг; леденящий, какой-то первобытный ужас буквально парализовал девушку.

«Гостья» не ответила. Вместо этого, она сделала несколько шагов к Адхо. Её босые ноги отрывались от пола в слабой гравитации, при каждом шаге высоко подкидывая женщину, а затем её тело плавно опускалось обратно. Она оказалась на расстояние вытянутой руки от Рона.

Рон не шевелился, его глаза были буквально прикованы к «гостье». Кожа Адхо приобрела неестественный бледно-синюшный оттенок, губы посинели. Казалось, даже его дыхание прекратилось, и Тори не могла понять – жив ли Рон ещё, или это всего лишь омерзительная, пугающая имитация жизни.

«Гостья» медленно подняла руку. Адхо почти синхронно повторил её движение, их пальцы встретились, и тут же оба медленно обернулись к Тори. В их широко открытых, лишенных всякого проблеска жизни и разума глазах, с невероятно расширенными зрачками, заполняющими почти всю радужку, читался приговор...

Глава 14

Тори дико взвизгнула и опрометью выскочила из комнаты отдыха.

— Марси! — кричала она в комлинк, не помня себя от ужаса. — Марси! Помоги!

Разумеется, никакого ответа не последовало. Даже зеленая искорка индикатора не горела.

Решение пришло моментально.

Прочь отсюда! Уж лучше холод и мрак ледяной равнины, чем это… На поверхности есть минимальный, но всё же шанс. Можно попробовать дойти до Гюйгенса… Здесь же, в жилом модуле, наедине с этими, шансов уже не оставалось. Здесь её ждёт участь, поистине страшнее смерти.

Башмаки с магнитными подошвами мешали бежать, прилипая к покрытию пола. Тори трясущимися руками оторвала липучки, скинула обувь и, подгоняемая таким ужасом, которого никогда ранее в жизни не испытывала, понеслась к шлюзу огромными прыжками, натыкаясь на переборки, но не ощущая боли…

Тамбура, ведущего в шлюз, она достигла буквально за полминуты. Оглянулась. Никто её не преследовал. Пока.

Спутанные мысли роились в дезориентированном страхом сознании.

Надо было уходить ещё тогда, когда предлагал Марсель. Рон уже не Рон, сказал тогда Назири, и оказался прав. Сейчас Тори понимала это с невероятной отчетливостью.

Но Марсель! Уйти и бросить его здесь, с этими… этими…

Первый раз она не ушла из-за Рона, теперь же не может это сделать из-за Марселя.

«Ничем ты ему не поможешь, — твердила Тори-логичная. — Ничем… Ты всё обыскала. Его здесь нет. Может быть, он уже покинул модуль».

Девушка тут же быстро окинула взглядом скафандры. Все шесть — три основных и три запасных — на месте. Значит, Назири не выходил из модуля.

«Я не могу оставить Марси, — возразила Тори-эмоциональная, возразила, однако, как-то не очень решительно. — Не могу… »

В глубине души она знала, что Назири уже не помочь.

Глотая слезы, Тори стянула комбинезон, влезла в раскрытое нутро скафандра с её именем на жидкокристаллический наклейке на груди, всунула ноги в плотные штанины, руки — в рукава.

Загерметизировала костюм. Датчики медсистемы присосались к её коже.

Девушка надела шлем, опустила лицевую панель. Включила подачу дыхательной смеси и обогрев. Запустила тест систем. Все действия — чёткие, быстрые, но без суеты. Девушка не давала панике полностью захлестнуть себя.

Индикация «скафандр готов» вспыхнула через минуту на лицевой панели, освещая зеленоватым светом лицо Тори. Она глубоко вдохнула, отключила скафандр от сервисной стойки, и шагнула из тамбура в шлюзовую камеру. Ладонью в перчатке хлопнула по сенсорной панели, чтобы вручную запустить процесс шлюзования.

Раздался резкий звук и панель вспыхнула красным.

«Ошибка герметизации шлюза. Невозможно осуществить процедуру шлюзования».

— Нет! Нет! — закричала Тори; снова ударила по сенсору. — Нет!

«Ошибка герметизации шлюза…»

Паника, которую она так старалась подавить, теперь захлестнула её жаркой волной. Плохо соображая, что делает, девушка изо всех сил врезала кулаком по сенсорной панели, которая тут же треснула, не выдержав столь грубого обращения, и погасла вместе с беспощадной надписью.

Девушка с глухим стоном бессильно сползла по переборке.

— Нет…

Её руки тряслись, слезы уже не лились, губы что-то беззвучно шептали, Тори и сама не понимала — что.

Мысли хаотично роились. Бегство невозможно. Что остается? Заблокироваться в своей каюте… Электронные замки индивидуальных кают настроены на ДНК своего владельца. Если дверь заблокировать, снаружи в каюту уже не проникнуть. Ири могла бы принудительно снять блокировку в экстренной ситуации, но Ири мертва…

Правда, дверь можно легко вскрыть плазменным резаком; их было несколько штук на техническом складе…

Плазменный резак! Его можно использовать как оружие.

Тори тут же выбралась из скафандра, срывая с тела датчики. Даже не натягивая комбеза, в одних символических трусиках, она выскочила из шлюза в кольцевой коридор и бросилась к тамбуру, соединяющий жилой модуль с технической секцией. Её босые ноги отталкивались от гладкого пола.

Каждый звук — шелест вентиляции, глухой гул генераторов — почему-то казался ей предвестником неминуемой смерти.

…«Гостья» и Рон стояли на пути, словно предугадав намерения Тори. Они переглянулись, издав серию странных щелкающих и свистящих звуков, в которых не было ничего человеческого.

Путь к складу отрезан.

Тори не сбавляя скорости, в прыжке оттолкнулась от переборки, ловко развернула свое тело, и бросилась обратно.

С разгона она врезалась в переборку, отделяющую эту часть коридора от жилой секции. Из разбитого носа хлынула кровь. Тори, зашипела от боли, и ткнув пальцем в сенсор, тут же протиснулась в едва начавшую сдвигаться дверь.

Здесь, совсем недавно, они с Марселем встретились лицом к лицу с «гостьей», некогда бывшей доктором Эльзой Готье, экзобиологом экспедиции «Магеллана».

Дверь каюты послушно впустила Тори. Поспешно установив блокировку, девушка упала прямо на пол, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться. Её тело содрогалась от страха, адреналина и боли. Кровь струйками неспешно стекала по губам и щекам.

Тори вытирала её тыльной стороной ладони. Впрочем, наномеды уже начали свою работу, заращивая разорванные сосуды, и кровотечение быстро прекратилось.

Стандартная каюта жилого модуля маленькая, тесная, напоминающая больше скромную ячейку для сна, чем жилое помещение. Совсем тусклое свечение трубочек-прожилок в потолке, едва рассеивало темноту.

Тори попыталась трезво оценить свое положение. Что случилось с Назири, она не знала, но полагала, что ничего хорошего. Выбраться из модуля или завладеть резаком ей не удалось. Оставалась надеяться на помощь из Гюйгенса. Почему так долго нет риск-команды? Ведь связь прервалась несколько часов назад. За это время в Гюйгенсе не могли не отреагировать!

Тут её потрясла новая мысль. Те, кто прибудут на помощь ничего не будут знать о происходящем… об этих… И столкнутся с тем же кошмаром, что и она.

Предупредить спасателей нет ни малейшей возможности. Внешней связи нет. Комлинки действуют только в пределах станции. Безнадежно. Она была совершенно изолирована от внешнего мира.

Сердце дико колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Девушка прислушалась, напрягая слух. Тишина. Глубокая, давящая тишина, окутывала всё вокруг. И от этого неестественного безмолвия становилось ещё страшнее.

…За дверью послышались приглушённые шаги, лёгкое цоканье магнитных подошв. Звуки замерли возле её каюты. Тори села на полу, затаив дыхание, ждала, замирая от напряжения. Минуты тянулись бесконечно долго.

Девушка затравленно озиралась, в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать, как импровизированное оружие. Узкая автоматическая койка, превращающаяся при необходимости в кресло, встроенный в стену шкафчик, крошечный столик с точкой доступа к Сети и неработающим сейчас эйдотерминалом. Ничего, что могло бы послужить для защиты. Что она, вообще рассчитывала здесь найти?

Тори неловко поднялась, уселась на койку, уткнулось лицом в колени и обхватив голову руками.

За дверью раздались какие-то шорохи и уже знакомые щелкающие и свистящие голоса…

— Если пойду долиною смертной тени, не убоюсь я зла… не убоюсь я зла… — шептала, тихо всхлипывая, Тори одними губами; она никак не могла вспомнить продолжение этой древней молитвы. –… не убоюсь я зла…

… Раздался легкий щелчок электронного замка и слабое гудение сервопривода открывающейся двери….

Глава 15

Флиттер напоминающий огромное толстое насекомое, описал дугу над приплюснутым диском жилого модуля Восемнадцатой насосной станции, сбрасывая скорость. Лучи прожекторов размытыми в тумане световыми пятнами упали на серебристое покрытие посадочной платформы.

Летательный аппарат опустился на принявшие вертикальное положение турбины, послужившие посадочными опорами. Вихрь, поднятый двигателями, рвал в клочья густой смог.

Турбины стихли. Массивная плита аппарели, с глухим гулом механизмов, выдвинулась из толстого брюха флиттера, медленно опустилась, став пандусом. Показались несколько фигур в белых скафандрах с эмблемами спасательной службы. Лучи нашлемных прожекторов словно поглощались сплошной стеной метанового дождя. Сильный ветер гнал оранжевую клубящуюся пелену, в которой тонуло всё вокруг.

— Долбанный шторм! — ругнулся Мюррей. — Не видно ни хрена… Кэйти, выпускай «скорпиона».

В лучах прожекторов появился робот, шестиногий, напоминавший огромного — с крупную собаку — биомеханического паука.

Кибер ловко соскочил с посадочной платформы на пропитанный метаном ледяной песок, и быстро побежал в сторону жилого модуля. Люди, рассыпавшись нестройной цепью, неспеша двигались за ним.

— Связь с местным квиноком отсутствует, — сообщила Кэйти. — Модуль полностью обесточен. Мой Скорпи не фиксирует энергетических сигнатур…

— «Мой Скорпи»! — хохотнул кто-то на общем канале риск-команды. — Кэйти, ты всё ещё программируешь своих роботов на… гм… недокументируемые «специфические задачи»? Ты в курсе, что киберы, в отличие от меня, не отвечают взаимностью на твой… особый подход?

— Обижаешь, Мар! — фыркнула Кэйти. — Мой… подход вполне себе эффективен. Киберы, кстати, не жалуются, даже когда я их прошу… перегрузить свой энергоблок на сто пятьдесят процентов. В отличие от тебя.

В эфире послышались многочисленные смешки.

— Отставить шуточки! — громыхнул Мюррей. — Мар, Кэйти, вы на работе! Премию срежу!

— Так точно, босс, — проворчал Мар. — Я заткнулся. Но её шуточки были бы смешнее, если бы у меня не так мёрзли пальцы, особенно двадцать первый…

— Отставить, я сказал, — Мюррей смягчил тон. — Как будем заходить? Вскрывать шлюз резаками, устанавливать «палатку», герметизировать? Несколько часов ведь провозимся …

— Подсоеденим силовой кабель к внешним разъёмам, они вроде в порядке, — предложила, секунду подумав, Кэйти. — И запитаем шлюз от реактора флиттера.

— Дело, — согласился Мюррей и обратился к пилоту флиттера, — Киран, у нас есть метров двадцать — двадцать пять энергокабеля?

— Разумеется. Как ему не быть? — тут же отозвался по трансляции пилот из кабины.

— Отлично! Тогда приступаем, — Мюррей махнул рукой. — Мар, Санкара, займитесь кабелем.

— Та ещё работёнка!

— А тебе хочется резать шлюз плазмой? Вот это уж точно будет работёнка!

— Ну уж нет, босс, — буркнул Мар и хлопнул по плечу одну из фигур в скафандре. — Пошли, Санкара.

Протягивание кабеля от флиттера к шлюзу жилого модуля и подключение его к внешним разъёмам энергоконтура заняло не слишком много времени.

Мюррей, Кэйти и еще двое спасателей остались у шлюза, наблюдая, как Мар и Санкара копошатся с катушкой толстого кабеля. Метановый дождь ещё более усилился, сократив и без того отвратительную видимость всего до пары метров. Оранжевая дымка казалась плотной, текущей, клубящейся завесой, отрезавшей людей от всего остального мира.

— Готово, босс, — Мар поднял руку, сигнализируя о завершении работы, когда на внешней контрольной панели вспыхнули приветливые зелёные огоньки. — Есть контакт. Питание подано. Шлюз готов к открытию.

— Кэйти, твой выход, — распорядился Мюррей.

Повинуясь ментальной команде девушки, «скорпион» споро перебирая сегментированными биомеханическими лапами взобрался по лесенке к люку шлюза. Кибер отрастил гибкое и тонкое псевдоживое щупальце уни-инструмента и аккуратно ввел его в контактный разъём. Было в этом даже нечто эротическое.

Замигали контрольные огни. Изнутри шлюза донеслись приглушенные щелчки и тихий гул насосов. Зажужжали сервоприводы, и массивная дверь шлюза медленно поползла в сторону, открывая проход.

— Сработало! — восхитилась Кэйти. — Молодец, Скорпи!

«Скорпион» первым юркнул внутрь шлюзовой камеры. Люди последовали за ботом. Внешний люк шлюза встал на место, а робот подсоеденился к внутренней панели. Открылся внутренний люк, ведущий из шлюзовой в переходный тамбур.

В лучах прожекторов поблескивали скафандры в сервисных стойках. Один, раскрытый, валялся возле переборки бесформенной грудой.

Из тамбура спасатели вошли в кольцевой коридор. «Скорпион» засеменил впереди людей, методично сканируя пространство, определяя уровень кислорода и наличие токсичных газов.

Внутри жилого модуля царила полная темнота и зловещая тишина. Не работало даже аварийное освещение. В свете метавшихся лучей нашлемных прожекторов поблескивала изморось на переборках. Станция казалась мертвой и вместе с тем, угрожающей, словно нечто опасное затаилось во тьме.

Мюррей нахмурился. Что-то здесь было не так. Слишком тихо, слишком холодно, слишком неестественно. Он вдруг почувствовал себя словно в ловушке, в холодной могиле, где смерть поджидает за каждым углом.

Иней на стенах…

Командир риск-группы бросил взгляд на показатели окружающей среды, и чуть не присвистнул от изумления. Ниже ста семидесяти Кельвин! Этого не могло быть. Связь со станцией прервалась около двух часов назад. Значит, подача энергии прекратилась тогда же или даже позже, и за два часа жилой модуль просто не успел бы настолько остыть. Несколько термоизолирующих слоев оболочки, коллекторы тепла… Что бы температура упала до столь низких значений нужны, как минимум, десятки часов.

— «Скорпион», полный скан, — скомандовал Мюррей, стараясь не выказывать тревоги. — Приоритет — жизненные показатели, наличие живых существ.

Хотя какие живые существа при такой температуре, подумалось ему.

— Признаки жизни не обнаружены, — словно подтверждая его мысли доложила Кэйти, получив данные от кибера. — Аномально низкая температура. Ядовитые примеси в воздухе отсутствуют. Энергетических сигнатур не обнаружено. Квинк станции не функционирует на структурном уровне.

Риск-команда медленно продвигалась вслед за роботом по кольцевому коридору, освещая путь прожекторами. Они осмотрели жилую секцию с четырьмя пустыми каютами, пищеблок, комнату отдыха, медблок. Везде царил холод, мрак и пустота. Ни единого признака жизни.

«Скорпион» замер у закрытой двери в центральный контрольный пост, подключил свое щупальце к разъёму возле сенсорной панели, запитал от собственного энергоблока механизм двери, и та с тихим шумом сдвинулась, впуская спасателей в сердце жилого модуля станции, где тоже царили холод, мрак и пустота.

Луч прожектора кибера пошарил во тьме и замер на одном из кресел, за мертвой контрольной консолью.

В кресле сидел человек. Молодая женщина. Совершенно обнаженная. Красивое лицо спокойно. Глаза закрыты. Волосы рассыпались по плечам Очень бледная кожа покрыта инеем.

— Вот дерьмо, — выдохнул Мюррей, невольно попятившись. — Мы нашли…

Договорить он не успел.

Женщина открыла глаза, блеснувшие в свете прожектора льдистой синевой, и взглянула, казалось, прямо в душу...

КОНЕЦ