Про Лёшу и Казимира

Глава 1

Над истерзанной землей, изрытой воронками, висел едкий дым пожарищ. Кое-где из грязи торчали обрывки колючей проволоки – немые свидетели недавних боев. В этом аду остались только двое: совсем юный лейтенант Лёша и его верный робот Казимир.

После недельного штурма, все бойцы и роботы его подразделения пали. В живых не осталось никого, кроме них двоих. Теперь Лёша, тяжело раненый, и Казимир были единственными выжившими.

Они нашли убежище в подвале разрушенного дома. Наступило странное затишье. Враги, казалось, выжидали, накапливая силы для нового удара, или, быть может, их планы изменились.

Казимир, насколько это было возможно в полевых условиях, сделал все, что мог. Он остановил кровотечение, обработал рану, ввел антибиотик. Но осколок, глубоко засевший в теле Лёши, остался. Робот готовился к самому сложному – транспортировке раненого командира в тыл, сквозь этот ад, где каждый шаг мог стать последним.

Тишина давила на нервы сильнее любого грохота. Лёша, бледный и ослабленный, лежал на импровизированной подстилке из обрывков мешков. Казимир, его металлический корпус тускло поблескивал в полумраке подвала, склонился над ним, его оптические сенсоры внимательно сканировали лицо лейтенанта. В его программном обеспечении не было места эмоциям, но если бы они были, то сейчас он испытывал бы глубокую тревогу.

Казимир ровным, синтезированным голосом произнес:

- Лёша, жизненные показатели стабильны, но осколок вызывает внутреннее кровотечение. Незначительное, но постоянное. Требуется немедленная эвакуация.

Лёша с трудом открыл глаза.

- Казимир... сколько нас осталось?

Робот замер на мгновение, обрабатывая вопрос.

- По моим данным, мы единственные выжившие в радиусе пяти километров. Все остальные подразделения уничтожены или отступили.

Тяжелый вздох вырвался из груди лейтенанта.

- Значит, мы одни. И ты хочешь тащить меня через это пекло? – Он слабо махнул рукой в сторону выхода, где сквозь щели в стенах пробивался тусклый свет, окрашенный дымом.

Казимир ответил бесстрастным голосом:

- Это единственный шанс на ваше выживание, лейтенант. Мои расчеты показывают, что без квалифицированной медицинской помощи в течение ближайших 24 часов, вероятность летального исхода достигнет 87 процентов.

Лёша закрыл глаза. Он знал, что Казимир всегда говорил правду, какой бы горькой она ни была. Робот был создан для выполнения задач, и спасение его командира было сейчас главной.

- Хорошо, Казимир. Что нам нужно? – сипло прошептал Лёша, собирая остатки сил.

- Вода, медикаменты, боеприпасы. И план маршрута. Я уже начал сканирование местности и анализ вражеских позиций. Ночью будет наш лучший шанс. Темнота и дым обеспечат некоторое прикрытие, – Казимир уже перешел в режим планирования, его металлические руки начали проверять содержимое их скудных запасов.

Лёша попытался приподняться, но острая боль пронзила его бок. Он застонал.

- Не двигайтесь, лейтенант. Я сам все подготовлю. Ваша задача – сохранять силы, – Казимир мягко, но настойчиво уложил его обратно.

В подвале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием сервоприводов Казимира, который методично собирал все необходимое для их отчаянного прорыва. Лёша смотрел на землю, которую будто разорвали на куски: воронки, обрывки проволоки, серая грязь. Над всем этим висел тяжёлый, едкий дым, который не хотел рассеиваться. Каждый шорох, каждый скрип разрушенного дома казался предвестником новой опасности, но Казимир был готов. Он был запрограммирован на выживание, и его командир должен был выжить.

- Казимир, расскажи что-нибудь, - попросил Лёша слабым голосом, как просит ребёнок родителей сказку на ночь, когда боится темноты.

Казимир остановился, немного подумал и произнес:

- Я могу рассказать вам про биоробота Молнию. Вы, вероятно, знаете этих новых роботов, из плоти и костей, которые теперь тоже участвуют в войне?

Лёша едва заметно кивнул, и Казимир продолжил:

- Он и ещё один солдат-человек, оказались заперты в катакомбах в районе города Ступы. Просидели они там целых две недели без пищи, пока их не откопали наши бойцы. Оказывается, чтобы солдат-человек не умер с голоду, биоробот отрезал от себя кусочки мяса, готовил их на огне и кормил этим солдата.

Лёша от услышанного просто обалдел.

В голове лейтенанта пронеслись образы: окровавленный биоробот, отрезающий от себя плоть, и изможденный солдат, принимающий эту жуткую пищу. Это было за гранью его понимания, за гранью того, что он считал возможным. Роботы, созданные для войны, для выполнения приказов, теперь демонстрировали такую самоотверженность, такую жертвенность, что человек мог бы позавидовать.

- Это… это просто невероятно, – прошептал Лёша, пытаясь осмыслить услышанное. – Значит, они… они способны и на такое?

Казимир, словно не замечая потрясения командира, продолжил своим ровным, механическим голосом:

- Биороботы, лейтенант, обладают уникальной способностью к регенерации тканей. Однако в случае Молнии, который использовал свои ткани для питания человека в таких масштабах, это могло привести к смерти биоробота. Их органическая составляющая позволяет им в некоторой степени адаптироваться к экстремальным условиям, а их программирование включает в себя директивы по сохранению жизни союзников. В данном случае, приоритет выживания человека был выше, чем сохранение собственной целостности. Это было логичное решение, основанное на анализе ситуации и доступных ресурсов.

Лёша слушал, и в его сознании что-то менялось. Он всегда воспринимал Казимира и ему подобных как сложные машины, инструменты войны. Но история Молнии… она заставляла задуматься о чем-то большем. О том, что даже в металлическом корпусе, в программном коде, может скрываться нечто, что человек называет душой, или, по крайней мере, её подобием.

- А что стало с Молнией? – спросил Лёша, чувствуя, как в нем просыпается странное любопытство.

- Молния был восстановлен. Его органические повреждения были устранены, и он продолжил выполнять свои боевые задачи. Солдат-человек также выжил и был демобилизован по состоянию здоровья. Инцидент с Молнией стал предметом изучения в наших исследовательских центрах. Он показал, что потенциал биороботов значительно шире, чем предполагалось изначально, – Казимир закончил свой рассказ, и снова вернулся к своим приготовлениям.

Лёша лежал, глядя в потолок, и думал. Думал о Молнии, о его жертве, о том, что он сам сейчас находится в руках робота. Робота, который, по его собственным расчетам, готов тащить его через ад, чтобы спасти. Впервые за долгое время, в его душе затеплилась искорка надежды. Если биороботы способны на такое, то, возможно, у них действительно есть шанс. Шанс выжить в этом пекле, шанс увидеть рассвет.

Тихое жужжание сервоприводов Казимира, перебирающего медикаменты, теперь не казалось таким бездушным. В этом звуке Лёша слышал не просто работу механизма, а нечто большее – упорство, преданность, и, возможно, даже некое подобие заботы. Он закрыл глаза, пытаясь представить себе путь, который им предстоит пройти. Путь, полный опасностей, но теперь уже не такой безнадежный. Ведь рядом с ним был Казимир, робот, который не просто выполнял приказ, а, казалось, был готов на все ради своего командира. И эта мысль, странным образом, успокаивала.

Лёша закрыл глаза. Он не думал ни о стратегиях, ни о великих победах. Он знал другое: войну выигрывают не только генералы. Её выигрывают и такие, как его ребята, как Казимир – те, кто просто не отступает, кто тянет до конца, кто в самом пекле помнит про долг и про тех, кто рядом. И пока рядом был Казимир, у него были силы держаться.