Призрак и снежинка

Глава 1

Матово-серый экран, занимающий всю переднюю стену рубки управления, прочерчивали сверкающие белоснежные линии. Вспыхивали яркими искрами на краю, стремительно неслись к центру и бесследно исчезали в туманной дымке. Двое мужчин — англичанин-пилот и русский-безопасник — стояли возле консоли и созерцали эту нереальную для космоса картину. Оба хмурились и переминались с ноги на ногу, ожидая окончания странного фейерверка.

— Нехорошее у меня предчувствие, Эд. Ты уверен, что это нормально? — впиваясь глазами в световые полосы, выдохнул безопасник.

— Нет, Никита, — покачал светловолосой головой пилот. — Я вообще ни в чем не уверен.

Ситуация ему не нравилась. Да, корабль летит где-то, но... черт знает где! В кротовой норе невозможно ориентироваться. К тому же корабль не их собственный, а чужой, инопланетный. И только его бывший владелец мог бы подсказать, где именно искать ответы на возникающие вопросы, а происходящее сейчас не соответствовало тем пояснениям, которые были от него получены.

«На выходе из туннеля марь подпространства сменится нормальным космосом, — напутствовал, нетерпеливо помахивая щупальцами, ловец. — Вылетите быстро, сами не заметите. Как у вас говорят: пробкой из бутылки!» — еще и хохотнул, издав жуткий булькающий звук.

Юмористом оказался пришелец. Ушлым, вертким и подозрительно уступчивым. Так не заманил ли он их в западню своим согласием предоставить корабль для возвращения на Землю? Сомнительно, что обещанное «быстро» равно нескольким часам необъяснимого светового шоу.

— И это называется пилот, — не скрывая сарказма съехидничал Никита. — Чему вас только учат?

Мужчины как по команде повернулись друг к другу, скрещивая взгляды. Несколько секунд длилась молчаливая дуэль. Русский кривил тонкие губы, подстрекая, пилот же старательно сдерживал растущее желание его придушить. За год совместной работы он узнал достаточно, чтобы не вестись на провокации. Да, безопасник мог вывести из себя кого угодно — умение провоцировать однозначно помогало ему в его работе. Понимание этого являлось хорошим сдерживающим фактором, однако ни в коей мере не снижало того негатива, который Эдвард испытывал к Никите и которого старался не демонстрировать, придерживаясь нравственных принципов, привитых воспитанием.

Впрочем, в этот раз он готов был от них отступиться — слишком уж наглой и вызывающей была ухмылка. И возможно, конфликт из подспудного затяжного именно сегодня перерос бы в мордобой, но жизнь распорядилась иначе.

Корабль сотрясла крупная дрожь. Распространилась по отсекам, прошлась вибрацией по стенам, повисла в воздухе тревожным гулом на низких частотах.

Мужчины мгновенно забыли о противостоянии и развернулись к экрану, где серая мгла быстро светлела, превращаясь в слепящую белизну.

— Сделай что-нибудь! — воскликнул Никита, закрывая руками лицо и отступая на несколько шагов. Вот только Эдвард, понимая, что от него требуют невозможного, в растерянности смотрел на панель.

Что он мог, если единственная инструкция, которую получил от хозяина корабля: ни при каких обстоятельствах ничего не трогать и настроек не менять?! К тому же пилот лишь в общих чертах понимал, как управлять этим инопланетным чудом техники. Вот и смотрел бессильно на лихорадочное перемигивание цветовых индикаторов консоли и быструю смену символов. Система управления пыталась донести до землянина масштаб надвигающихся проблем. А он ее понимал лишь частично. Сложная вязь символов чужого языка, которым он владел на самом примитивном уровне, с трудом воспринималась сознанием.

«Перегрузка туннеля перехода».

«Недостаточность массы фантомной материи».

«Критический дисбаланс энергетических потоков».

«Нарушение в системе стабилизации».

«Сбой навигационных параметров. Требуется корректировка».

«Внимание! Расслоение временного континуума! Опасно! Немедленно снизить скорость перемещения!»

Последнее сообщение исчезло не так быстро, как остальные, и послужило толчком к решительным действиям. Пилот протянул руку к сфере-активатору системы управления кораблем, да только извлечь ее из гнезда не успел. В одно мгновение все пропало: свет, ощущения, пространство и космос. Словно зависнув вне реального мира, Эдвард взмахнул руками, попытался вернуть себе восприятие, вдохнуть, рассмотреть хоть что-то в непроглядном мраке, но понял, что окончательно потерялся. Мир вокруг него исчез, как и он сам. Впрочем, длилось это чувство недолго. Совсем краткий миг, и знакомый интерьер рубки управления возник снова.

Огни на консоли теперь перемигивались равномерно, гул прекратился, а на экране разливалась глубокая чернота космоса с такими родными точками звезд. Пилот вздохнул с облегчением. Склонился над панелью, присматриваясь к символам, которые продолжали размеренно сменять друг друга:

«Пространственно-временной континуум стабилен».

«Выход из туннеля завершен».

«Смещение точки выхода корректируется».

«Новый полетный курс задан».

Эд распрямился, привычным жестом убирая со лба светлые волосы.

Все же они вышли в нормальное пространство. Похоже, не там, где изначально планировали, и теперь до Земли лететь и лететь, причем пока неизвестное количество времени. Но ведь это лучше, чем ничего!

— Никита! — окликнул он, чтобы сообщить новость. — Все закончилось.

Тишина в ответ насторожила. Эдвард оглянулся. Он точно знал, что безопасник был рядом. Однако на его месте увидел лишь брошенный на полу скафандр — легкий, больше похожий на повседневный комбинезон.

Пилот с изумлением посмотрел на снаряжение. Даже шагнул ближе и присел на корточки, изучая нашивки, а опознав знакомые символы, пришел в еще большее недоумение. Перед ним был скафандр Никиты — именно в него он был одет минуту назад. Зачем же снял? И главное, когда успел это сделать?

Липкое ощущение неприятностей, чего-то непоправимого проникло в сознание, и англичанин, не раздумывая, бросился в коридор, разыскивая остальных членов экипажа. Пусть их немного, всего шестеро, но до этого он прекрасно слышал голоса своих товарищей. Испуганный вскрик Сони. Быструю речь Нинг... Однако сейчас на корабле стояла полная безголосая тишина. Слух распознавал лишь слабые технические шумы, сопровождаемые тонкими попискиваниями информационной панели.

— Ченг? Нинг? — останавливаясь на входе в каюту, позвал Эдвард.

С беспокойством прислушался к тому, как тихо и глухо звучит его голос, словно он находится не в отсеке, гладкие стены которого должны усиливать звуки, а в ватном коконе, успешно их гасящем.

Зов остался без ответа, а помещение оказалось пустым. Лишь на полу лежали два скафандра, так же небрежно брошенные, как и тот, что принадлежал Никите.

— Рита? Соня? — уже без надежды пилот сделал новую попытку. И вновь получил в ответ гробовое молчание.

Следующий скафандр он нашел в коридоре. И еще один почти у дверей переходной камеры, ведущей в открытый космос.

Эд обессиленно прислонился к стене, закрывая глаза. Исчезли. Все, кроме него, исчезли. Что же случилось? Что за жуткий эффект? Единственное предположение, которое приходило в голову — все это спровоцировал полет корабля через кротовую нору.

Взяв себя в руки, пилот направился в отсек управления. Несмотря на драматизм ситуации, он прекрасно знал, что его задача — любой ценой привести инопланетный корабль к Земле. И как никто другой понимал, насколько важно все то, что он мог рассказать о судьбе первой экспедиции к звездам!

Войдя в рубку, Эдвард направился к консоли и замер от неожиданности. Там, где несколько минут назад стоял он сам, изучая параметры системы управления, теперь лежал темно-синий скафандр.

Его скафандр.

***

Тучи обложили город, взяв его в осаду. Моросящий с утра мелкий дождь насыщал воздух сыростью. Порывы не самого теплого ветра взметывали длинную юбку моего летнего платья и холодили оголенные руки. А я ничего этого не замечала. Прижимала к груди мобильник и улыбалась, быстрым шагом пересекая двор. Дойдя до дома, дернула на себя ручку входной двери. Перескакивая через две ступеньки, стремительно взбежала по лестнице. На втором этаже впечатала ладонь в стену, придавливая кнопку истерично заверещавшего звонка.

— Мама! Меня взяли, взяли, взяли! Читай! — Бросилась я на шею открывшей мне дверь родительнице и вручила ей в руки свою драгоценную ношу.

— Ну вот... — она лишь мельком взглянула на экран телефона и подняла на меня беспокойный взгляд. — Значит, все же уезжаешь?

— Прости! — Я состроила огорченную гримаску. Больше для морального удовлетворения родительских чувств, нежели потому, что чувствовала себя виноватой. — У меня еще три дня на сборы, — подсластила горечь расставания и шагнула в квартиру.

Почему именно так? Да потому что ко мне, уже взрослой, мама все равно относится как к ребенку, не желая принимать объективные факты. С другой стороны, у нее ведь, кроме меня, никого нет.

Именно поэтому и несмотря на то, что мне безумно хотелось самостоятельности, я продолжала жить с мамой даже после того, как закончила учебу в институте. Старалась не вспоминать, что мне уже двадцать четыре года, то есть возраст самый независимый от родительской опеки.

Но все когда-нибудь меняется. Оставаться старой девой под крылышком мамы — это ведь не вариант? К тому же после года работы в службе эксплуатации аэромобилей (а это единственное место в нашем провинциальном городке, куда мне удалось устроиться), я осознала, что дольше не выдержу. Ну не моя это специализация. Я — инженер-конструктор сложной летной техники, а приходится заниматься ремонтом совсем простеньких двигателей. Причем даже не самим процессом, а всего лишь контролем за его исполнением! Скукотища страшная.

Именно поэтому, едва я узнала о конкурсном наборе персонала в научно-исследовательский институт космических технологий, сразу поняла — это мой шанс. И то, что это учреждение находится в другом городе, меня не смутило. Менять свою жизнь — значит менять!

Я взяла несколько дней за свой счет. Три часа ехала на скоростном поезде. Закинув вещи в гостиничный номер, сразу помчалась в НИИ. Одной из первых подала заявление и прошла собеседование. Два дня ходила на тестирование уровня профессиональной квалификации. Вернулась домой и целый месяц ждала, когда подведут итоги — так много оказалось желающих. И вот, получила наконец сообщение. Я прошла!

Теперь же, лихорадочно собирая вещи и упаковывая их в дорожную сумку, я думала только о том, насколько сильно изменится моя жизнь. Кардинально изменится. Ведь я буду заниматься тем, о чем мечтала — проектировать двигатели космических кораблей! Это... невероятная удача!

***

Четыре года. Это были самые жуткие четыре года в его жизни. Первое время Эд не мог поверить, что перестал существовать как реальный человек. Не мог принять того, что лишился своего тела. Привычных ощущений. Знакомой жизни.

Нет. Мысли и чувства остались. Он по-прежнему видел, слышал, мог говорить, плакать, смеяться. Мог бить по стенам ногами и даже головой, но причинить себе вред был не в состоянии. И ни спать, ни есть ему больше не хотелось — физическое тело бесследно исчезло, растворилось в пространстве, а вместе с ним пропали все его потребности.

— Призрак, — твердил себе Эд, стараясь не сойти с ума. — Я всего лишь призрак. Один из призраков!

Пилот был уверен, что это так. Он видел, что одет в тот самый синий скафандр, который валяется на полу. Значит, с высокой вероятностью, остальные, летевшие вместе с ним, тоже стали эфемерными сущностями, запертыми на корабле. Но общаться с ними, понять где они, он не мог.

Эдвард сутки напролет проводил у консоли. Всматривался в экран, на котором медленно плыли звезды, изучал и анализировал меняющиеся параметры, которые сообщала своему экипажу бесстрастная система — ведь ей не было никакого дела до того, в каком именно состоянии находятся пассажиры и есть ли они вообще на борту.

Пилот многое понял из того, что могло бы помочь ему изменить траекторию, направить корабль в другую точку пространства, увеличить скорость. Но знать — не значит мочь. Его рука, хоть и ложилась на панель и даже чувствовала дрожание корпуса, ничего не могла сделать. Датчики наотрез отказывались реагировать на прикосновения бесплотного духа. Они жаждали контакта с физическим телом. А у Эда его не было.

С волнением наблюдая, как приближается Земля, пилот ждал. Понимал, что для него ничего не изменится, и все равно с надеждой всматривался в знакомые очертания материков, темную синь океанов, вихри облаков...

Оказаться дома. В единственном месте, которое столь желанно для любого человека! Может, на планете у него появится шанс, если не обрести тело вновь, то хотя бы исчезнуть навсегда, получив свободу?

Приземление было ужасающим. Будь Эд живым человеком, он бы погиб, в этом сомнений у пилота не было никаких. Не снижая скорости неуправляемый корабль вошел в плотные слои атмосферы. Горела обшивка, плавились стены, система истошно верещала, сигнализируя об опасности полного разрушения.

Удар о поверхность, треск и хруст сминаемых давлением переборок и... И им на смену пришли темнота и тишина. Эду даже показалось, что вот теперь его смерть станет окончательной. Но нет. Не успел остыть корпус, а обшивка уже разошлась в стороны, сдавшись на милость резаков в руках тех, кто стремился проникнуть на инопланетный корабль.

Дневной свет рванул в возникшую щель. Эдвард, с нетерпением ожидающий этого момента, замер, всматриваясь в фигуры людей, которые появились в развороченном проеме. Облаченные в герметичные защитные костюмы, с налобными осветителями и чемоданчиками в руках, они осторожно пробирались сквозь нагромождение сорванного ударом со своих мест оборудования, перемешанного с фрагментами перегородок.

— Черт, — запнувшись, выругался идущий впереди человек.

Луч фонаря, закрепленного на его шлеме, метнулся вниз, высвечивая лежащий в ногах ворох материи. Опустившись на одно колено, исследователь внимательно осмотрел находку, проверил герметичность своей перчатки и подцепил пальцами ткань, поднимая над полом.

— Скафандр, — растерянно сообщил. — Обычный защитный скафандр облегченного типа. Как тебе? — обернулся к своему спутнику. — Это же неземной корабль!

— Не наше дело, — отрезал тот, складывая в раскрытый контейнер мелкие фрагменты панели управления. — Собираем все, что находим, делаем замеры, берем пробы и обходимся без комментариев. Пусть в соответствующих службах разбираются: что, зачем и почему.

Земляне продолжили изучение корабля. Теперь их стало намного больше — следом за первыми двумя пришли и другие. Через два часа в их распоряжении было все то немногое, что хозяин корабля позволил пассажирам взять с собой на борт: запасная одежда, еда, и планшет капитана.

Эдвард чувствовал нарастающее раздражение. Он как привязанный ходил за людьми. Ему хотелось, чтобы его заметили, увидели, поняли, что он здесь, и помогли. Он говорил, объяснял, звал, пытался схватить за руки и остановить, но все было бесполезно. Его отталкивали, проходили мимо, даже не замечая. Пальцы Эда ни на чем не задерживались — призрачное тело не вступало в контакт с телами материальными. Оно их чувствовало, но дать о себе знать не могло.

— Уходим, — наконец раздался приказ. Впрочем, старший, все же снизошел и до пояснения: — С остальным пусть техники разбираются. Как-то неправильно здесь все.

— Жуткое место, — согласился его спутник, спешно покидая отсек. Следом ушли и остальные.

Злой и разочарованный Эдвард последовал за ними — на корабле, осточертевшем ему за это время, решил не оставаться.

***

— Снежана, — недовольно позвал женский голос из-за перегородки, разделяющей рабочие места. — Обедать собираешься?

Я подняла взгляд. Сначала увидела, как на бортик облокотились скрещенные руки, а за тем на них опустился подбородок. Темные кудрявые волосы тяжелой волной упали вниз, закрывая стекло. Красивые губы сжались в тонкую линию, выражая недовольство моей медлительностью. Смотреть в глаза я не рискнула, возвращаясь к работе.

— Ага, сейчас, секундочку, — торопливо ответила, заканчивая выстраивать на интерактивном экране чертеж энергоконтура двигателя, над которым с утра работала. Бросила последний придирчивый взгляд на результат, переключила режим, чтобы запустить программу на объемное моделирование, и встала. — Пошли! — Обернулась к нетерпеливо постукивающей по стеклу ноготками подруге.

Два этажа вверх на лифте, вместе с такими же оголодавшими за половину рабочего дня коллегами, и долгожданный обед в уютном зале, больше похожем на маленький ресторан.

Вот чем мне нравится наш институт! Можно сколько угодно задерживаться или, наоборот, торопиться, но никогда очереди и столпотворения в столовой нет. Три точки раздачи и два зала с маленькими столиками — этого достаточно, чтобы все желающие успевали удовлетворить потребности организма, не покидая основного здания.

— Что-то случилось? — закончив с салатом, поинтересовалась я у задумчиво жующей коллеги. Подозрительно молчаливой и хмурой, при том что в таком состоянии она пребывала крайне редко. — У тебя утром было хорошее настроение.

— Было да сплыло, — уныло скривилась Олеся, ковыряя вилкой маленькую помидорку. — У этого гада хватило наглости написать мне, что он меня прощает и готов вернуться. Представляешь? Я его с этой шваброй застукала в нашей постели, а он меня прощает! — от негодования она задохнулась. В сердцах проткнула острыми зубчиками жертву своей настойчивости, и красный сок брызнул на платье. — Вот черт! Почему же мне так не везет?! — расстроилась подруга и схватилась за салфетку, принимаясь вытирать влажное пятно.

«Гад» — это ее бывший парень. Разбежались они через месяц после того, как я устроилась на работу в НИИ. Ну а поскольку финансовые возможности Олеси не позволяли ей в одиночку оплачивать не самую маленькую двушку, которую снимала несостоявшаяся парочка, то коллега предложила мне занять вторую комнату и разделить расходы пополам. Я подумала, согласилась и отказалась от общежития, предоставляемого институтом. Серое унылое задние с мрачными комнатами и коридорами казалось мне не слишком удобным.

— Не простишь? — при всем том, что желала я подруге личного счастья, все же начала беспокоиться за собственное благополучие. Переезжать не хотелось.

— Вот еще! — возмутилась Олеся. — Пусть идет лесом! Мало вокруг нормальных мужиков, что ли?! Кстати! Помнишь, вчера в институт комиссия приходила? Ну директорское совещание было, я еще бегала, помогала пакеты документации приготовить? Там такой обалденный блондин был! — Ее глаза загорелись воодушевлением. — Волосы длинные, глаза изумрудные, фигура вообще отпад! Вот бы с ним познакомиться... — Она томно выдохнула и замерла, устремив взгляд в потолок.

Я улыбнулась, возвращаясь к еде. Пусть помечтает. Мечты, даже если они несбыточны, все равно лучше, чем злость.

***

А в это время тот самый блондин, о встрече с которым, к слову сказать, мечтала не только Олеся, нетерпеливо расхаживал по кабинету своего начальника. Тот же, сидя в темно-сером массивном кожаном кресле и просматривая информацию на планшете, хмурился, изумленно поднимал брови и даже несколько раз прошелся ладонью по каштановым волосам, убирая длинную челку со лба.

— Ну, и что ты об этом думаешь? — не выдержал длительного молчания блондин, останавливаясь и склоняясь над столом. Уперся ладонями в глянцевую поверхность, заглядывая в экран, чтобы понять, на каком месте завис его босс.

— Неужели колонисты? — опустив планшет, шатен откинулся на спинку кресла. — Не ожидал, что мы снова с ними пересечемся.

Подобным словам Эд, стоящий за его спиной и столь же заинтересованно изучающий записи, удивился необычайно. Беловолосого мужчину он видел впервые, а вот личность темноволосого босса была ему знакома — Торатов Борис Райтович. Этот тип часто мелькал в центре подготовки экипажа, потому что входил в состав полетного комитета, курировавшего строительство и будущую экспедицию.

И сейчас Эдвард ожидал от него иной реакции. Как ни крути, а планшет с дневником капитана «Звездного ветра», который оказался в руках сначала исследовательской группы, а затем и Торатова, содержал такую информацию, которая могла шокировать кого угодно.

О том, что после полета через кротовую нору корабль выбросило в прошлое, пилот догадался быстро — едва оказался в исследовательском центре, специально созданном для детального изучения упавшего на Землю инопланетного корабля. Здесь было немало календарей, да и помнил Эд, как система управления настойчиво вещала об изменениях временного континуума. Так что ждал он восторженных восклицаний типа: «Ах, к нам попала вещь из будущего!» или вопросов: «О! Неужели через двенадцать лет мы построим первый межзвездный корабль?» Однако мужчины реагировали иначе.

— Не поверите, Борис Райтович! Сам в шоке! — наигранно-эмоционально выдал блондин. Впрочем тут же сменил тон на куда более тихий и зловещий: — А ведь мы думали, что их больше не существует, — сощурился и прищелкнул языком, подтверждая, что и для него главным оказался именно факт встречи корабля с инопланетянами.

Эдвард нахмурился, скрещивая руки на груди. Подозрительная парочка знала больше, чем говорила, и это его настораживало. Но еще сильнее смущала спокойная уверенность этих людей в наличии иной формы жизни, с которой никто и никогда не контактировал, ведь «Звездный ветер» первым столкнулся со внеземным разумом. К тому же произошло это в будущем и стоило жизни всему экипажу! Откуда тогда подобная осведомленность у людей из прошлого?

Вот только давать ему ответы на возникающие вопросы никто не собирался. Торатов вновь взялся за планшет, а его подчиненный оттолкнулся от стола, закинул за спину собранные в хвост светлые волосы и возобновил хождение по кабинету.

— Придется повторить, — спустя несколько минут сосредоточенного молчания констатировал босс. — Иначе мы их не достанем.

— Согласен. — Быстро переместившись к столу, блондин отодвинул еще одно кресло, скользнув в него мягким, почти незаметным движением. — С чего начнем?

— По хронологии. — Борис Райтович скрестил руки на груди, задумался и начал перечислять: — Двигатель, конструкция, экипаж...

— Вы с ума сошли?! — взорвался, не выдержав, Эд. — Хотите второй раз послать на верную смерть тех, кто еще жив, но уже мертв? — Забыв о том, что не имеет плоти, сжал кулаки, замахнулся и набросился на ничего не подозревающего противника.

— …строительство, — невозмутимо закончил босс. Агрессии призрака он не заметил.

— Уроды! — бессильно процедил сквозь зубы пилот. Тяжело дыша, отошел от стола.

То, что чувства и эмоции сохранялись, его и бесило и радовало одновременно. Жить с ними было трудно, но Эд был уверен, без них он сошел бы с ума куда быстрее.

— Ага. Двигатель, — сосредоточенно кивнул блондин. — Есть у меня на примете один перспективный НИИ. Там должны с этим справиться.

— Дело не в самом НИИ, а в том, кто в нем работает. Ты же это видел? — Торатов вновь взялся за планшет, перелистнул несколько виртуальных страниц и зачитал: — Ходовая система корабля. Плазменный двигатель. Изобретатели-конструкторы: Кай Владимирович и Снежана Кирилловна Полярные. — Он замолчал, переводя взгляд на собеседника.

— Их нужно найти, обеспечить информацией и контролировать? Я понял, — проявил похвальную сообразительность блондин. Поднялся и направился к выходу. Эд немедленно пристроился за его спиной.

Невозможность самому открывать двери ощутимо затрудняла существование. Сколько раз Эд, не успев проскочить в закрывающийся проем, шипел и ругался, кляня на чем свет стоит фантастов-писателей, которые образно расписывали в своих рассказах то, с какой легкостью плывущее над полом привидение просачивается сквозь стены. Как бы не так! Ни один физический объект взаимодействовать с бесплотным духом не желал. И пропускать сквозь себя тоже. Отталкивал, выдавливал в свободное пространство, а если такового не оказывалось, сжимал, сминая в плоский блин. В такие моменты Эду становилось страшно, однако, едва исчезали физические ограничения, его сущность вновь возвращалась в исходное состояние.

Неприятно, да. Зато тебя никто не видит, можно подслушивать, подглядывать, собирать информацию...

Зачем?

Сначала он и сам не понимал. Просто бродил по зданию, наблюдал, как исследуют найденные вещи и корабль. И только теперь, когда судьба столкнула его с непонятными, подозрительными личностями, понял — он должен их остановить. Не допустить повторения страшной трагедии! Тогда и он сам, и все остальные останутся живы!

Времени на это у него достаточно — до старта почти двенадцать лет, за такой большой срок можно что-нибудь придумать. Как сейчас Эдвард жалел, что при жизни не интересовался тем, кто проектировал корабль! Он прошел отбор и его приняли на должность пилота лишь за шесть лет до полета, а к этому времени на орбите уже вовсю разворачивалось строительство.

Однако унывать Эд себе не позволил. В крайнем случае, если ничего не получится, можно попытаться найти и встретить самого себя. Попробовать передать информацию. А вдруг он, живущий в этом времени, сможет увидеть или услышать свою попавшую в прошлое душу, которая потеряла привязку к телу, что исчезло в будущем?!

Но для начала нужно точно знать, где именно и кто будет изобретать двигатель, а это значит, повсюду следовать за шустрым блондином.

***

— Премии не будет! — войдя в конференцзал, с порога жестко озвучила «приговор» начальница. — До тех пор, пока не выполним и не сдадим в отдел тестирования готовое техническое задание.

Она ледяным взором обвела присутствующих, выморозив воздух в помещении до нуля. Выверенным движением заправила за ухо прядку светлых, почти белых волос, выбившуюся из аккуратного пучка на затылке, и четким строевым шагом прошла к столу, чтобы сесть в кресло.

Опустив глаза в пол, я терпеливо ждала, пока Клементина закончит вводную и отпустит всех на рабочие места. После того, как наш конструкторский отдел перевели на новый проект, а эту даму назначили за него ответственной, выговоры мы получаем регулярно. А ведь поставленная перед нами задача, хоть и безумно интересная, но такой сложности, что ум за разум заходит. Мы теперь новый тип двигателя разрабатываем. Принципиально новый. И по источнику потребляемой им энергии, и по конструкционным особенностям. Поговаривают, что, если все удачно сложится, полученный прототип используют для создания мощнейшего двигателя, способного обеспечить сверхглубокое погружение в подпространство. И тогда у человечества появится первый межзвездный корабль! Мечта!

— Снежана, — отвлек меня от размышлений чуть заметно растягивающий слова мужской голос. — Ты о чем так крепко задумалась?

Я подняла голову, встречая веселый взгляд светло-карих глаз. Заметив мою растерянность, мужчина улыбнулся еще шире, встряхнул головой, убирая длинную русую челку со лба, и подхватил меня под руку, помогая подняться. Планерка закончилась, и народ, неторопливо отодвигая стулья, покидал конференцзал.

— Неужели нотация Клементины произвела на тебя такое неизгладимое впечатление? — поинтересовался галантный кавалер, склоняясь к моему виску и таинственно приглушая голос. — Или ты из-за премии расстроилась?

— Еще чего не хватало! — подобному предположению я возмутилась. — Мне и зарплаты хватит. Я о проекте думала.

— Ах о проекте! Да, да, это так важно...

Мой спутник закивал демонстративно понятливо, уводя меня к лаборатории. Не довел. Утащил в сторону, увлекая в боковой коридор, подальше от не спеша разбредающихся по своим рабочим местам свидетелей.

— А обо мне не думала? — хрипло шепнул и возможности ответить не оставил, бесцеремонно завладев моими губами. Даже то, что я успела упереться ладонями в прохладный шелк его рубашки, мне не помогло.

Это не первый наш поцелуй, может, поэтому совсем не нежный и ласковый, скорее страстный, дразнящий, нетерпеливый. Такой, что я едва не забыла, где нахожусь и что нужно держаться в рамках приличий. А когда мужчина отстранился...

— С ума сошел? Рабочее же время! — сердито зашипела я. Правда, чисто профилактически. Настоящей злости на его поступок у меня не было. Скорее, желание повторения.

— Извини, не удержался. — Кавалер бросил взгляд в сторону, дабы убедиться, что мы по-прежнему одни.

Он устроился в бюро одновременно с Клементиной, но, в отличие от «ледяной королевы» технического отдела, инженер Кай оказался на удивление теплым и приятным в общении. И вот что удивительно — не успел он появиться, а половина девчонок конструкторского бюро, не имеющих постоянных кавалеров, уже была в него влюблена и мечтала о свидании. Вторая половина, с налаженной личной жизнью, над ними посмеивалась. Я же определиться с отношением к веселому, жизнерадостному парню не успела — так быстро он взял меня в оборот и за полгода нашего знакомства перешел от практически нейтрального конфетно-букетного периода к куда более многозначительному ресторанно-пригласительному.

— Вечером жду тебя внизу. Нашел отличное местечко, чтобы поужинать. Тебе понравится.

Кай подарил мне еще один поцелуй и отпустил на свободу.

Я улыбнулась, махнула ему ладошкой и поспешила на свое рабочее место. Уже на входе в зал проектного сектора оглянулась, почувствовав чье-то пристальное внимание. На пороге своего кабинета, скрестив руки на груди, стояла Клементина, задумчиво рассматривая меня своими холодным голубыми глазами.

***

А еще через две недели эти же глаза настороженно следили за представительным шатеном в деловом черном костюме. Высокий, крепко сложенный, он стоял у окна и рассматривал мрачный серый пейзаж. За стеклом снова моросил дождь.

— Как идет работа над проектом? — разорвав тишину, повис в воздухе вопрос, заданный низким уверенным голосом.

Блондинка вздрогнула и немедленно отозвалась:

— Их личные отношения развиваются, однако прогресса в работе я не вижу, Борис Райтович. Вы уверены, что нашли нужных нам людей? — Она бросила взгляд на стоящего у стены блондина.

Тот только усмехнулся, закатывая зеленые глаза к потолку, а его босс обернулся к собеседнице.

— Отчего такие сомнения, Клементина Рудольфовна?

— Кай Владимирович — средней руки инженер, характеристика его профессиональных качеств более чем скромная. На прежней должности выдающихся способностей не демонстрировал, — доложила она. — Снежана Кирилловна — совсем молодой специалист, быстро все схватывает, педантична, замечательный исполнитель, но стремления к новаторской работе я у нее не вижу. Я не понимаю, как можно ждать от них столь уникальной разработки.

— Может, со временем, когда они станут друг другу ближе, все изменится. Такое бывает, я знаю. — По тонким губам Бориса Райтовича скользнула легкая, едва заметная улыбка. — Отправьте их в командировку. Поселите рядом. Пусть у них появится возможность провести больше времени в совместной профессиональной деятельности. И в личной жизни.

— Слушаюсь, — деловито кивнула женщина. Подчиняясь взмаху ладони Торатова, поднялась, оправила строгую серую юбку-карандаш и практически бесшумно выскользнула из кабинета.

На секунду замешкавшись, Эд шагнул за ней следом. Разговор мужчин ему был интересен, бесспорно. И все же пересилило желание лично присмотреть за будущими изобретателями.

***

— Привет, милая, — раздался шепот на ушко. Еще и руки обняли со спины.

От неожиданности я вздрогнула, оказываясь в тесном плену. Запрокинула голову, чтобы встретиться взглядом с улыбчивыми светло-карими глазами.

— Почему сбежала, меня не дождалась? — вместо того, чтобы поцеловать, принялся расспрашивать Кай. Настойчиво и с недовольными интонациями.

— Устала. Да и вычисления я закончила, так что не было смысла оставаться в лаборатории. И вообще! Что значит «не дождалась»? — В душе родилось неприятие. Чего это он меня обвиняет? Да еще и таким тоном! — Можно подумать, я тут просто так прохлаждаюсь!

Отвечать на мой выпад Кай не стал. Словами. У него были в ходу иные способы ведения диалога. После которых сердиться уже совсем не хотелось.

— Идем... — Он потянул меня за собой к стойке гардероба.

Через пять минут мы уже покидали здание центра экспериментальных космических технологий. В научный городок, где он расположен, нас неделю назад направило начальство в лице Клементины, которая вдруг озаботилась проблемой повышения профессиональной компетенции сотрудников вверенного ей отдела. Вот мы и учились. Днем. Вечером гуляли по городу, дома которого медленно скрывались в сумерках наступающей осенней ночи. Мы разбрасывали упавшие на тротуар листья, смеялись, подшучивали друг над другом и целовались, не обращая внимания на редких прохожих. Да им, собственно, и не было никакого дела до влюбленной парочки, забывающей обо всем, кроме них самих. А ужинали мы в маленьком кафе, которое нам с первого дня понравилось и интерьером, и обслуживанием, и качеством блюд.

Сегодня обычно разговорчивый Кай ел молча, кидая на меня задумчивые взгляды, словно что-то решал.

— Домой? — коротко спросил после того, как вытер губы и, скомкав салфетку, бросил ее на тарелку.

Я кивнула, поднимаясь из-за стола.

Гостиница, в которой нас поселили на время командировки, это, разумеется, не семейный очаг. Да и комнаты у нас разные, хоть и находятся рядом. Однако Кай упорно именовал их «домом». Для Полярного любое место, где находятся его вещи, является таковым. И не переубедишь. Вот ведь характер у человека!

— К себе опять не пригласишь? — проводив до двери и подождав, пока я ее открою, мой провожатый привычно припер меня к стеночке. Это у него еще одна традиция такая. Ежедневная. Правда, обычно она ограничивалась поцелуями на прощанье, а вот сегодня его руки с нажимом прошлись по моим бедрам и скользнули на талию, обнимая. — Снежана, нам же так хорошо вместе, — услышала я страстный шепот на ушко. — А завтра возвращаться. Когда еще у нас появится такой шанс побыть вдвоем?

Намек более чем прозрачный. Особенно, если учитывать откровенную реакцию его тела на мою близость.

— Кай... — Я уперлась ладонями в грудь, чтобы кавалера отодвинуть. — Давай не... — договорить не смогла. Он снова лишил меня этой возможности. А пока я приходила в себя, еще и в номер затащил, на этот раз проявив неожиданную настойчивость.

Я изумилась. Что с ним произошло? Раньше он такой бесцеремонности себе не позволял.

Однако моё тело откликалось на ласку, ему нравились и близость мужчины, и его действия. И одновременно с этим... Я боялась. Наверное потому, что интимных отношений у меня еще ни с кем не было. Причина тому банальна, привита маминым воспитанием и совершенно несовременна — хранить себя для мужа. А как раз замужества-то мне Кай и не предлагал...

Да, как мужчина он прекрасен. Фигура, внешность... И как человек неплох — я знала его исключительно с положительной стороны. Наверное, можно сказать, что я в него влюблена — мое сердечко готово выпрыгнуть из груди, когда он вот так страстно меня целует, спускаясь губами по шее к ключице, расстегивая пуговички на блузке. Но...

— Кай, нет... — я задохнулась, зажмуриваясь, и отталкивая его от себя. Села на кровати, на которую он успел меня затащить, и принялась застегивать ворот, скрывая от жадного мужского взгляда нижнее белье.

— Снежан... — Полярный повалил меня обратно, убирая мешающие руки, поднимая их за голову и прижимая. Ладонь с нажимом прошлась по животу, скользнула ниже, забираясь под резинку юбки, и потянула, стягивая ткань. Жаркие губы поцеловали мочку. — Ну что ты как маленькая? Хватит ломаться. Сколько можно меня мучить? — От юбки он меня избавил одним рывком, доказывая, что останавливаться не собирается.

— Я не могу! — всхлипнула, не желая верить, что Кай со мной так поступит.

***

Эд стиснул кулаки от бессилия. Вот сейчас на его глазах это хорошую, милую девушку изнасилует парень, которому она доверяла и который, по всей видимости, только и ждал удобного момента. А он ничего не сможет сделать! Ни вмешаться, ни помочь. Даже уйти не в состоянии, чтобы этого безобразия не видеть, потому что все двери закрыты.

— Что значит «не могу»? — мужчина все же соизволил отстраниться. Совсем немного, не позволяя девушке вывернуться и продолжая удерживать ее руки.

— Ты меня пугаешь, — выдохнула та. — Слишком торопишься.

— Пугаю? — возмущение в голосе Полярного начало нарастать. — Ты что, пятнадцатилетняя девочка? Тебе двадцать шесть! Тороплю? Разве я потащил тебя в постель в первый день знакомства? Мы полгода встречаемся! И тебе мало того, что я для тебя делал? Конфеты, подарки, рестораны — все это не в счет? Знаешь что, Снежана... — Кай неожиданно оттолкнулся, сел рядом с изумленно округлившей глаза девушкой и обвинил: — Ты эгоистка! Вы, девчонки, все эгоистки, думаете только о себе! Решай сама, заставлять тебя не буду, я не насильник, в конце концов. Но ждать больше не хочу. Не могу! Я взрослый мужчина с нормальными потребностями! И мне нужна физиологическая разрядка. Либо ты соглашаешься, и мы проводим прекрасную ночь... — Его рука поднялась, пригладив растрепанные волосы испуганно вздрогнувшей девушки. — Обещаю, что не одну, потому что ты мне очень нравишься. Либо наши отношения прекращаются. Совсем!

Снежана, поняв, что свободна, тоже села. Нервно обхватила себя руками и молчала. Кусала губы, избегая смотреть на своего парня, который злился и ждал ответа. Что творилось в ее душе, оставалось Эду непонятным. Ему всегда казалось, что Кай Снежане нравится. Ведь целовалась она с ним, да еще как страстно! Почему же не решается на интимные отношения?

— Я не могу... — едва слышно прошептала девушка.

Передернув плечами, Полярный тут же поднялся, подхватил футболку и легкую куртку, которые успел снять, и исчез.

— Кай! — унеслось ему вслед, но дверь уже закрылась.

Эд задумчиво смотрел на расстроенную Снежану. С отстраненным видом она механически разделась, бросив одежду на полу. Ушла в ванную комнату, из которой несколько минут доносился плеск воды, а когда стих, девушка вернулась, одетая в пижамку. Выключила свет и забралась под одеяло.

Кая Эдвард понимал. Светлые волосы, точеная фигурка, длинные ноги, грудь, может, и небольшая, но выглядит привлекательно, да и личико не подкачало. Красивая девочка. С такой оказаться в одной постели — мечта.

Пилот горько усмехнулся нескромным мыслям. Призрак, а желания остаются. Бред какой-то.

Эд сел в кресло, прислушиваясь к тому, как Снежана плачет, к шуму проезжающих мимо машин, который проникал в комнату через приоткрытое окно. Ночной город за стеклом жил своей жизнью. Размеренной, привычной, бесстрастной. Ему не было никакого дела до моральных терзаний одной из своих обитательниц. Как и тем, кто, расставив сети хитроумной интриги, ждал результатов и был готов на любые жертвы ради достижения собственных целей.

Тихие всхлипы наконец стихли и сменились ровным дыханием. Уснула.

***

Что же я забыла?

В десятый раз осмотрела комнату, вспоминая: косметичка, одежда, обувь, сумка, документы. Вроде все. Откуда тогда стойкое ощущение какой-то неправильности и нежелание уходить? Может, это просто нервное?

Открыла ящики тумбочки и стола, убеждаясь, что они пусты. Заглянула в ванную. Тоже ничего. Помедлила еще немного и схватилась за лежащий рядом с сумкой мобильник, оживший именно в этот момент.

— Ты где? — раздалось в динамике. Хриплое, недовольное. Оно и понятно: договаривались, что выедем в семь, а уже пятнадцать минут восьмого.

— Бегу! — подхватив вещи, я выскочила из номера и захлопнула за собой дверь.

Выкинула странные предчувствия из головы, стремительно влетела в лифт, нажала кнопку верхнего этажа. Дождалась, когда разойдутся створки, и пробежала через холл к стойке регистрации.

— Спасибо, — протянула карточку-ключ улыбнувшейся мне девушке.

— Будем рады видеть вас снова.

Получив в ответ дежурную фразу, я торопливо пошла к услужливо раскрывшимся дверям.

Прохладный утренний воздух окутал с ног до головы, заставив плотнее запахнуть полы куртки. Мужчина, который нетерпеливо прогуливался около аэрокара, припаркованного на крыше, обернулся. Дождался, пока я подойду ближе, и не глядя подхватил сумку, чтобы уложить в багажник.

Я вздохнула, забираясь на заднее сиденье. Причины неприязни Полярного мне понятны: он злится после вчерашней размолвки и видеть меня не хочет, а выбора у него нет. Машина рабочая. Мы на ней вместе уехали, вместе и вернуться должны. То есть хочешь не хочешь, а придется два часа провести тет-а-тет.

Кай, севший на место водителя, бросил на меня в зеркало заднего вида сердитый взгляд и включил радио. Видимо, решил, что это развлечение — единственное, которое он может мне предложить. А может, сделал это исключительно для того, чтобы не разговаривать и не сидеть в тишине. Спорить с ним я не стала. Сняла куртку и удобнее устроилась, насколько позволял ремень безопасности.

Машина разогналась и слетела с парковочного пандуса в темное пространство между домами. Краткий миг невесомости, и привычное давление, вжимающее в кресла.

Сначала я смотрела, как уверенно Кай управляется с техникой, встраивая аэрокар в плотный ряд таких же любителей скоростных воздушных перемещений. Потом несколько минут слушала музыкальную передачу, которую транслировал спутник, а стереосистема услужливо доносила до нас. Наконец взялась за планшет. Я в него загрузила пару книг, решив в дороге почитать.

Хоть и увлеклась чтением, но на яркий свет, ворвавшийся в салон, все же среагировала. Вскинула голову и с ужасом увидела летящую навстречу машину.

Короткое ругательство и резкий рывок, когда Кай попытался избежать столкновения. Лобовой удар. Хруст сминающегося пластика. Ватное ощущение падения. Боль, пронзившая тело. Хриплый стон. И мягкие звуки лиричной мелодии, льющиеся из чудом оставшейся невредимой стереосистемы.

***

— Что скажете, доктор? — поинтересовался низкий голос.

Пожилой врач с уставшим тусклым взглядом медленно стянул с лица очки, столь же неторопливо протер стекла платком и водрузил их на место.

— Глубокая кома, — ответил на вопрос. — Шансов на восстановление очень мало. Очень, — повторил, словно его могли понять неправильно. Неуклюже переступив с ноги на ногу, отвернулся и зашагал в сторону операционного блока.

Проводив его глазами, Эдвард вернулся взглядом к озабоченным состоянием пациента посетителям, которые остались наедине.

— Что происходит? — проводив врача недовольным взглядом, зашипел длинноволосый блондин. Вытащил из кармана планшет и начал лихорадочно перелистывать страницы какого-то документа. — Этого не должно было случиться! Вот, смотри! Две тысячи сорок шестой год. Принят в техническую разработку проект плазменного двигателя. До этого момента еще целый год, а он уже в коме и они еще не женаты! Как это возможно?! Если Полярный сейчас умрет, справится ли она одна?

— Не кипятись, — мрачно посоветовал Торатов. — Поступим так. Привезешь сюда нашего... врача. Пусть захватит с собой все, что может потребоваться. А ты будешь контролировать процесс лично, ясно? Нужно вернуть этого парня к жизни, иначе...

Он не договорил. Но не обещающие ничего хорошего интонации в строгом голосе даже Эду не понравились, что уж говорить о блондине.

Посетители ушли, а призрак, заинтригованный тем, как именно собрались возвращать к жизни того, кто фактически умер, остался караулить у палаты. Размеренно шагал по коридору, насвистывал знакомые с детства мелодии и радовался, что слышны они лишь ему одному. Едва завидев людей, направляющихся в реанимацию, приготовился проскочить следом.

Сложностей не возникло — тележка, груженая оборудованием, оказалась прекрасным стопором для двери.

До самого рассвета прибывший доктор и его помощник, манипулировали необычного вида приборами, а длинноволосый блондин и незримый Эд с нетерпением за ними наблюдали.

— Без толку, — в итоге припечатал врач. Бросил на поднос инструмент, которым работал, и заявил: — Нужно усиливать регенерацию клеток коры мозга.

— И в чем проблема? — не понял его заявления блондин.

— Он мешает, — сообщил врач, сделав ударение на первом слове.

Его визави нахмурился. Почти минуту что-то сосредоточенно обдумывал, наконец вытащил из кармана маленькую коробочку.

— Ладно, — разрешил. — Вытаскивай.

Мешает? Вытаскивай? Что это значит? Не понимая, что происходит, Эдвард слез с подоконника и подошел ближе, чтобы ничего не пропустить.

Доктор развернул ладонь пациента, сложил его пальцы лодочкой и вытряхнул на нее содержимое коробочки. Эд склонился ближе, чтобы рассмотреть неведомый предмет, и тихо ахнул.

Прозрачный камень, оказавшийся в перекрестье света, манил своими маслянистыми гранями, завораживал, тянул. Безудержно хотелось к нему прикоснуться, погладить, сжать...

Противиться непреодолимому Эдвард не стал. Коснулся гладкой поверхности, наслаждаясь ее теплом, и прикрыл глаза, ощутив приятную волну возбуждения, прошедшую по его призрачному телу. Необычная легкость, свист, переходящий в ультразвук, головокружение и темнота...

— Ты жив! — радостный, взволнованный женский голос вдруг врезался в сознание.

Эдвард открыл глаза. С недоумением всмотрелся в лепнину на белом потолке над собой и перевел взгляд на милое знакомое лицо склонившейся к нему девушки.

— Кай... — Она улыбнулась, стирая подушечками пальцев слезы из уголков глаз. — Все будет хорошо. Теперь все точно будет хорошо, поверь мне. Ты поправишься! — Снежана наклонилась еще ниже.

Эд ощутил легчайшее дуновение ее дыхания, мягкое прикосновение теплых губ, тонкий цитрусовый аромат духов. Попытался отстраниться и встать, но не смог, почувствовав свинцовую тяжесть, сковавшую израненное тело. Эдвард замер, не в силах поверить. Он... Он снова стал человеком!

***

Падение я помнила хорошо — произошедшее намертво отпечаталось в моем мозгу. Я осталась жива лишь потому, что меня спасли ремни безопасности и то, что после столкновения аэрокар упал не на землю, а в крону дерева, где и застрял. А потом прибыли спасатели и вытащили нас из смятой машины

Две недели, проведенные в больнице, показались мне сущим кошмаром. Мои переломы не были опасными для жизни, а вот о том, в каком состоянии водитель, мне не говорили. Жив. В реанимации. И ни слова больше.

Едва получив возможность ходить, я первым делом отправилась в хирургию, но дальше регистратуры попасть не смогла. Каждый день стояла перед матовым стеклом, скрывающим того, кого видеть мне хотелось больше всего на свете.

Да, мы поссорились. Но ведь на эмоциях все произошло! И за это время я переосмыслила очень многое. Ведь прав был Кай — я всего лишь глупая эгоистичная дура. Возможно, будь он утром в другом настроении, аварии бы не случилось. И самого столкновения могло не быть, если бы я не задержалась в номере! Так что виновата именно я. Во всем, что произошло, виновата.

Мама, узнав об аварии, бросила все дела и сразу приехала. Она меня успокаивала, говорила, что все обойдется. Олеся тоже приходила каждый день, твердила, что нужно просто ждать. А я... Я и верила, и не верила. В ушах постоянно звучал последний стон, который я слышала в машине. Словно Кай со мной прощался.

И какова же была моя радость, когда я узнала, что в состоянии Полярного есть улучшения. Мало того, мне разрешили его навестить!

И вот теперь я смотрела в глаза мужчины, который вглядывался в мое лицо, не узнавая. Даже после моего поцелуя его недоумение лишь усилилось.

— Кай, — снова позвала я, надеясь, что память все же к нему вернется.

— Ты кто? — убеждая меня в обратном, с трудом разомкнулись сухие потрескавшиеся губы.

***

Девушка отшатнулась. Боль в глазах, которые смотрели на него с такой надеждой, была настолько осязаемой, что Эд едва не выдал себя, назвав ее по имени. Но вовремя сдержался. Прекрасно понимал — возобнови он отношения, что связывали бывшего владельца этого тела с девушкой, и тот факт, что состоялась подмена, в конце концов, раскроется. Так что пусть Снежана, да и все остальные, считают, что он просто все забыл. И поэтому изменился.

Приняв решение, Эд от него не отступал. Ждал, когда его выпишут из больницы. Спокойно отвечал на вопросы врачей и даже того самого блондина, который представился членом директората и интересовался, сможет ли пострадавший вернуться к работе в НИИ.

Как пилот, Эдвард неплохо разбирался в нюансах инженерной профессии, поэтому сделал вид, что травма не слишком сильно затронула эту часть памяти, вызвав лишь частичную амнезию. И отказываться от должности не стал. Осознавал — это единственный способ быть в курсе того, где еще могут создать подобный двигатель. Эд понимал, что Снежана одна не справится и не станет его изобретателем, но, с другой стороны, это не гарантировало того, что аналогичное открытие не сделает кто-то другой.

Вывод напрашивался сам собой. Тех, кто готов отправить на верную гибель шестьдесят человек, нужно устранить. Остановить. Расстроить непонятные планы, свидетелем которых он невольно стал. Пресечь то, что они делают сейчас, чтобы не допустить трагедии в будущем!

Эдвард радовался тому, что вновь получил тело и возможность изменить будущее. Судьба дала ему этот шанс, и он обязан им воспользоваться! Правда, удобного момента приходилось ждать. Работать, жить и общаться с новыми знакомыми.

Имитировать потерю личной памяти ему было легко. Намного сложнее оказалось каждый день видеть грустную Снежану, которая старалась как можно незаметнее проскользнуть мимо его стола, расположенного у самых дверей, и побыстрее скрыться за перегородкой своего рабочего места.

***

— Снежана Кирилловна, как вы объясните вот это?

Уверенным движением Клементина развернула ко мне голоэкран. Ее длинный палец воткнулся в объемную проекцию модели двигателя, над которым сейчас работал весь отдел.

Я посмотрела на висящий в воздухе полупрозрачный фрагмент контура, где даже дилетанту было понятно, что конструкционно детали не сопрягаются. Опустила глаза в пол и тихо извинилась:

— Простите, Клементина Рудольфовна. Это мое упущение.

— Вот как? — Начальница удивленно изогнула бровь. — Снежана Кирилловна, вы допускаете непростительные ошибки в расчетах уже две недели. Вас не увольняют только потому, что ранее подобных промахов мы за вами не замечали. Но ведь наше терпение и понимание не вечно!.. — угроза закончилась зловещим молчанием. — Снежана...

Неожиданно резкий холодный тон сменился на ласковый и деликатный. Клементина встала, обогнула стол и остановилась рядом со мной.

— Мы все вам очень сочувствуем. Вы после аварии сама не своя. Много времени провели в больнице. Фактически потеряли любимого человека. Но вам не кажется, что это не повод опускать руки? Ваша жизнь продолжается, а Кай Владимирович... — она помолчала задумчиво. — Он все вспомнит и будет с вами. Просто дайте ему время.

Я грустно усмехнулась. А хочу ли я, чтобы он все вспомнил, включая нашу размолвку в гостинице? Кай моего отказа не простит, и наши отношения не станут прежними.

— Ну а если и не вспомнит, — словно мысли мои читая, продолжила неожиданно подобревшая ледяная королева, — то влюбится снова. Вы же такая красавица. И умница. А давайте-ка, для разнообразия, поработаете индивидуально! — осенила ее «гениальная» идея. — Вдруг это покажется вам проще? У меня тут есть одно техническое задание...

Клементина спешно вернулась в свое кресло и сосредоточенно принялась выискивать в компьютере нужную информацию. Перебросив ее на накопитель, вытащила и протянула мне флешку, с улыбкой пояснив:

— Это обычный двигатель, где за основу взята система простого погружения в подпространственный контур. Хорошая модель, но уж больно энергозатратная! Может, вам удастся изменить принцип его работы, чтобы КПД увеличился? Быстрых результатов никто от вас не ждет. Изучите имеющийся материал, если его мало, я найду дополнительный. Главное — займите голову делом, тогда и в личной жизни все у вас наладится. Вот увидите! Берите же!

И я взяла. А что мне оставалось? Спорить с начальством себе дороже. Особенно, когда оно столь воодушевлено собственными идеями и свято уверено в том, что идет на великие жертвы ради подчиненного.

***

Одиннадцать лет до старта. Это долго, слишком долго! Нетерпение Эда нарастало, мучило, съедало изнутри. Что-то внутри подталкивало, заставляло действовать, и он решил времени не терять.

Приобрел взрывчатку, узнал, когда Торатов со своим прихвостнем-блондином собираются посетить НИИ, разработал план. Ему казалось, что будет необычайно легко заложить пластит в коридоре под линолеумом, дождаться на своем рабочем месте, когда директора будут идти по коридору, и активировать детонатор.

Но все сорвалось. Взрывчатку охрана обнаружила раньше, проверяя здание. По записям видеокамер вышли на того, кто пронес опасное вещество в институт и решил использовать по назначению.

И вот теперь, со скованными за спиной руками, Эдвард сидел на стуле в камере предварительного заключения, а тот, кого он меньше всего желал видеть живым, стоял напротив, всматриваясь в его глаза. Как и блондин, привычно подпирающий собой стену.

— Что заставило вас спланировать эту диверсию? — начался допрос.

— Мои мотивы вас не касаются, господин Торатов, — пилот решил до последнего скрывать правду. Не рассчитал, что у этих двоих есть свои методы ее получить.

Быстрый укол в шею, и, спустя некоторое время, Эд заговорил. Размеренно, последовательно излагая все, что с ним произошло.

— Это просто рок какой-то, — дождавшись окончания его вынужденной исповеди, выдохнул блондин, нервным движением приглаживая волосы. — Сначала корабль, потом планшет капитана, теперь пилот этот. Что с ним делать?

— Использовать, — пожал плечами босс. — То, что мы вышли на него, то есть он на нас, не случайность. Буди.

Через несколько минут пришедший в себя англичанин с удивлением слушал речь на родном языке. Причем от того, от кого меньше всего ожидал подобных слов:

— Мне жаль, Эдвард, что все это с тобой произошло. Мне жаль экипаж. Жаль и того, что ты воспринимаешь нас как врагов, — Торатов тщательно подбирал слова, чтобы убедить пилота в своей искренности. — Я прекрасно понимаю причины, по которым ты стремишься меня уничтожить, полагая что именно от моей персоны зависит, состоится полет или нет. Но ты ошибаешься. Корабль все равно будет построен. Не потому, что мне на смену придут другие, а потому что это предрешено временным парадоксом. И саботировать строительство тебе не удастся. Ты же в курсе, что корабль несколько раз проверят до старта и найдут все «подарки».

Борис Райтович подошел и остановился рядом. В его глазах Эд видел сочувствие.

— А ведь ты мог бы начать эту жизнь заново, раз уж судьба дала тебе такую возможность. Твоя жена... — Торатов сделал многозначительную паузу. — Твоя фиктивная жена, которая согласилась на брак, чтобы попасть в состав экипажа, тебе не нужна. Даже если ты не допустишь старта, и она останется жива. А вот Снежана...

И снова пауза, доказывающая, что во время транса излагал пилот не только фактически события, но и свои ощущения. По тонким губам Бориса Райтовича скользнула понимающая улыбка, и он продолжил:

— Ведь эта девочка тебе нравится. Если ты поможешь ей обрести веру в себя и реализоваться как изобретателю, я уверен, она будет тебе за это более чем признательна. А благодаря твоей поддержке и твоим знаниям, она достигнет многого.

— Вы хотите, чтобы я помог ей создать двигатель, натолкнув на нужные идеи? — возмутился Эдвард. — Собственными руками помог создать то, что больше всего на свете желаю уничтожить?

— Верно, — спокойно отреагировал Торатов. — Именно так. А знаешь, почему? Потому что это твое будущее, которое уже свершилось в твоем прошлом. Не Кай Полярный — изобретатель плазменного двигателя, а ты в его теле! У этого мальчика не было соответствующих знаний, у тебя они есть. Это ты уже помог Снежане совершить научный переворот в твоем прошлом, и ты это сделаешь в своем будущем.

Ошарашенный Эд молчал. Раньше он об этом не задумывался.

— Я не буду требовать ответа сейчас, — выждав, продолжил Борис Райтович. — Дам тебе время. И даже свободу. Обдумай мои слова, сделай правильные выводы и прими верное решение. Ты можешь многое обрести. И столь же многое можешь потерять.

Подчиняясь его кивку, блондин снял наручники, помог пилоту встать и подтолкнул к выходу.

— Откажется? Сбежит? — закрыв за ним дверь, развернулся к боссу.

— Не думаю, — усмехнулся тот.

***

Близился Новый год. До корпоратива, который нам обещало начальство, оставалось совсем немного. Весь женский коллектив возбужденно щебетал, предвкушая занимательную развлекательную часть. Мужчины деловито обсуждали виды и количество спиртного. Олеся, с лучащимися от счастья глазами, воодушевленно рассказывала мне, что среди гостей будут и члены директората. А ведь мечта подруги — зеленоглазый блондинчик — один из них.

Стоит ли удивляться, что почти неделю она таскала меня по бутикам, примеряя платья и решая, в каком из них будет выглядеть неотразимо. Своего кумира она решила сразить наповал. Мало того, еще и меня заставляла выбрать новый наряд. А желание это делать у меня отсутствовало напрочь.

— Снежана, ты самая упрямая девушка, которую я когда-либо видела! — зашипела подруга, когда я в очередной раз оказалась от примерки. На этот раз красного в пол платья, усыпанного стразами. — Оно ведь идеально на твою фигуру. Такая красота! Будешь самой прекрасной, Кай от тебя не отойдет точно! А если не он, так кто-нибудь другой. Это же Новый год! Волшебство! Праздник!

Я поморщилась, возвращая наряд на вешалку.

— Хватит, Олеся. У меня есть отличный комплект, который я надену. Юбка и жакет. Тоже красные.

— Да? — удивилась подруга и строго приказала: — Дома покажешь!

Шок, в котором оказалась законодательница мод после моего показа, был запредельным. Но я осталась непреклонной. Так что через два дня, когда мы все же оказались на празднике, Олеся щеголяла в сногсшибательном цветастом платье, а я на ее фоне смотрелась архискромно. Впрочем, мне иного и не требовалось. Кого мне сражать своим внешним видом? Кая? К тому же не факт, что он появится на празднике. Куда-то пропал мой бывший кавалер, несколько дней на работе его не было. Загулял, наверное.

Кай... Он ведь так ничего и не вспомнил о наших с ним отношениях, хотя друзья и рассказали ему об этом. Ко мне так и не подошел. И вообще старался попадаться на глаза как можно реже. Наверное, ему не хотелось сочувствия от той, которую забыл.

Ну вот, легок на помине! Не успела вспомнить, как тотчас его увидела. Полярный, одетый в простую светлую футболку и джинсы, практически ни на кого не глядя прошёл от входа в глубину зала.

Я же опустилась на ближайший ко мне стул, дожидаясь начала представления и присматриваясь к мужчине. А ведь он на самом деле изменился. Осунулся, глаза потеряли задорный блеск, хмурый, словно его что-то мучает. И это в то время, когда все веселятся! Хотя чему я удивляюсь? Потерять память, лишиться личных воспоминаний — детства, родителей — это страшно. Удивительно, как он еще держится?

***

Почувствовав внимание к нему Снежаны, Эд повернул голову, всматриваясь в фигурку, почти незаметную за спинами коллег по работе. Девушка не стала надевать праздничного платья, даже украшений на ней не было, но это ее ничуть не портило.

Хорошенькая. Милая. Эдвард впервые увидел в ней ту, которую искал и не нашел в своей прошлой жизни. Щемящее чувство, рожденное словами Торатова о желании быть с девушкой, рвалось на волю. И все же решимость сделать последнюю попытку была сильней.

Дождавшись окончания представления, мешкать он не стал.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Подхватив Снежану под руку, повел в сторону балкона. Ему казалось, что это сейчас единственное место, где можно побыть без свидетелей.

Морозный воздух заставил девушку поежиться, но возмущаться экстремальным условиям она не стала. Стояла, терпеливо дожидаясь, пока ее спутник закроет дверь, и рассматривала открывающийся перед ней городской пейзаж. Дома, расцвеченные гирляндами ярких огней, огромные рекламные экраны, закатное солнце и легкий снег, который не прекращался вот уже сутки. Снежана поймала снежинку, пару секунд наблюдала, как та тает в ее ладони, и, не выдержав молчания, подняла взор на замершего рядом мужчину.

— Что ты хотел мне сказать, Кай?

— Я не Кай. Я — призрак, — словно бросившись в воду, признался Эд. — Пилот первого межзвездного корабля, над двигателем для которого ты сейчас работаешь. Я погиб, мою душу выбросило в прошлое и она попала в это тело. Не могу тебе объяснить, как именно все произошло, да и не в этом суть. Снежана, прошу тебя, прекрати работу, уволься из НИИ. Твое изобретение будет стоить жизни многим хорошим людям.

— Кай... — Девушка сердито поджала губы. — Если тебе тошно видеть меня каждый день на работе и ты решил окончательно от меня избавиться, мог бы просто об этом сказать, а не придумывать небылиц. Всего тебе хорошего.

Растерянный Эдвард проводил глазами исчезнувшую за закрывшимися створками женскую фигуру.

— И чего ты этим добился? — поинтересовался спокойный, раздавшийся за спиной голос. — Неужели надеялся, что она поверит?

Опустив голову и прислушиваясь к бесстрастным интонациям, Эд проникался тем, насколько Торатов прав. Ему не стоило ей ничего говорить.

***

— Пока, Снежинка! — Чмокнув меня в щеку, подруга взялась за ручку двери и замерла. — Уверена, что будешь отмечать одна? Может, все же передумаешь? Я попрошу, Роман договорится, и для тебя в ресторане тоже найдется местечко.

— Нет, Олесенька, — улыбнулась я, легонько подталкивая подругу на выход. — Ты иди, развлекайся. Мне и дома будет замечательно.

Закрыв дверь, я постояла, прислушиваясь к салюту, которым нетерпеливые жители нашего двора провожали старый год. Прошла в комнату, где накрыла для себя маленький столик с шампанским, бутербродами и салатом. Да и много ли мне нужно?

Прихватив в одну руку тарелку, в другую вилку, устроилась на диванчике. Головизор неутомимо показывал новогоднюю шуточную сказку, которую рекламировали еще с осени.

Герои катались в снегу, выбрасывая его на пол комнаты. Правда, в отличие от настоящего, исчезала эта имитация бесследно и не пачкала ковер. Однако сама комедия была интересной, и я увлеклась. Спохватилась, посмотрев на часы, когда до полуночи оставалось минут пятнадцать. Ого! А я шампанское даже не раскупорила! При том что открыть его для меня извечная проблема!

Едва взялась за бутылку, раздался звонок в дверь. Я замерла, не понимая, кто пожаловал в гости, ведь я никого не жду. Потом догадалась — Олеся вернулась. Она ключи с собой не брала, чтобы о них не беспокоиться и не потерять. Видимо, что-то случилось!

Вскочила, бросилась открывать. Вот только, распахнув дверь, поняла, что ошиблась. На пороге стоял Кай. В той же футболке и джинсах, в которых был на корпоративе, разве что серая куртка наброшена на плечи.

— С наступающим, Снежана. Можно войти? — Он смущённо улыбнулся одними уголками губ.

Попытка избавиться от меня, которую Полярный предпринял на празднике, возмущала до глубины души. Понятно, что ему проще, если я исчезну из его жизни. Но ведь есть другие способы жить, не мешая друг другу.

Я медлила, решая: сразу его отправить куда подальше или проявить вежливость и выслушать. В итоге все же отступила, пропуская гостя в прихожую.

— Ты желаешь добить меня еще каким-нибудь сногсшибательным откровением? — поинтересовалась я в надежде, что он обидится на мою резкость и уйдет. Еще и дверь придержала, чтобы не закрылась.

— Нет. — Кай мотнул головой.

Как я оказалась в его объятиях, сама не поняла. Вот секунда какая-то, а он уже меня обнимает, прижимая к себе. Целует, не позволяя отстраниться и сбежать. А мне... Мне отталкивать его не хотелось. Я зарылась пальцами в густые волосы, наслаждаясь теми ощущениями, о которых грезила, упорно гнала от себя несбыточные мечты и к ним же возвращалась. Не смогла забыть.

Когда он подхватил меня на руки, послышался щелчок замка закрывшейся двери. Кай шагнул в комнату и опустил меня на диван.

— Прости. Я такой дурак, — признался, присаживаясь рядом.

— Я ничуть не лучше, — обняла его за шею, притягивая к себе.

Полярный помедлил, заглядывая в глаза.

— Ты мне веришь? — совершенно серьезно спросил.

Я замерла, не понимая, о чем он. Потом догадалась. И растерялась. Может... Может, это после аварии у него вот такие бредовые идеи в голове? И это вовсе не способ меня оттолкнуть!

— В то, что ты призрак и пилот межзвездного корабля? — Я подарила ему улыбку. — Верю.

Да, я солгала. В первую очередь я ученый, практик, физик и реалист. То есть не приемлю мистику. Как и то, что путешествия во времени возможны. Но если Каю это так нужно, если для него настолько важны его фантазии, я соглашусь с чем угодно. Только бы не потерять его снова. Слишком больно, когда его нет рядом.

Куранты били полночь, но вместо шампанского нам кружили голову жаркие поцелуи. Сильные руки мужчины жаждали большего и доказывали это, страстно скользя по обнаженному телу.

— Любимая, — шептал он. — Ты выйдешь за меня замуж? — почувствовав, как я задохнулась от изумления, чуть отстранился, любуясь произведенным эффектом. — Призрак и Снежинка... Замечательная пара, верно?

***

Десять лет спустя Кай и Снежана Полярные, изобретатели самого мощного в истории человечества двигателя, способного за одно погружение перебросить корабль и его экипаж через треть галактики, держались за руки, стоя напротив голотранслятора в центре управления полетами.

На экране была видна Земля и зависший на орбите корабль, похожий на гигантскую гантель, окруженную тремя медленно вращающимися кольцами. Солнечные блики отражались от гладких поверхностей защитных щитов, заставляя присутствующих щуриться.

— «Альфа», — разнесся по помещению уверенный голос капитана. — Предстартовая подготовка завершена. Прошу разрешения на старт.

— Принято, «Звездный ветер», — откликнулся сидящий в кресле контроля офицер. — Старт разрешен. Удачного полета.

— «Гамма», — последовал новый запрос. — Старт разрешен.

— Подтверждаю, «Звездный ветер», — ответил диспетчер орбитальной станции. — Фиксирующие захваты убраны. Свободного вам пространства!

— Поехали, ребятки, — спокойный голос капитана отразился от гладких стен.

Медленно, очень медленно огромный межзвездный корабль начал удаляться от своего причала.

Обняв жену, Эд грустно улыбался, прощаясь с другим собой и теми, кого он так и не смог спасти.

— Судьба вернула тебя в прошлое, чтобы ты смог обрести свое счастье, которое оставил на Земле, улетев в экспедицию, Эдвард, — спокойный голос руководителя полетного комитета, с которым пилот разговаривал за час до старта, до сих пор звучал в его ушах. — Я рад, что ты это понял. Как и то, что в трагичной судьбе экипажа «Звездного ветра» нет ничьей вины. Ни твоей, ни нашей, ни Снежаны. Если что-то произошло, значит, этому суждено случиться. Можно с этим бороться, не имея шансов на успех, можно с этим смириться, продолжая жить, но изменить будущее невозможно. Оно столь же незыблемо, как и прошлое. И твое присутствие здесь — наглядное тому подтверждение.