Прививка

Глава 1

Под набрякшими веками щипало так, словно кто-то швырнул в лицо горсть песка. Ильин то и дело моргал, пытаясь сосредоточиться на скользком бездорожье. Вечный лёд сливался у горизонта с сумеречным небом, в котором тусклой звездой мерцало солнце. Колеса цеплялись за ледяную корку, оставляя едва заметные следы. Острое ощущение одиночества преследовало Ильина каждый раз, когда он оказывался в этой негостеприимной пустоте. Здесь, на юпитерианском спутнике, трудно было поверить в то, что где-то есть люди и города, синие волны и желтое солнце... На Европе океан плескался под многокилометровой толщей льда. Тут, наверху, ничего никогда не менялось. Даже ветер всегда дул в одном и том же направлении.

Полгода назад Ильина против желания втравили в постоянную гонку. На Европе всё становилось предметом состязания: оборудование, глубина бурения, количество кернов, результаты экзобиологических проб, гонки на вездеходах между станциями. «А как тут ещё развлекаться? — спросил Белый, тогдашний начальник «Девятки». — Правда, американцы у нас в прошлом месяце новый воздушный генератор прямо из-под носа увели, но главное, что мы пока ведём в счёте. Десять-семь». Ильина, с детства не любившего состязательных видов спорта, неприятно поразила конкуренция с коллегами, формально работающими в одном проекте. А более всего удивило, что общий счёт в бессмысленном соревновании волновал Белого больше, чем то, что их станция осталась без важнейшего оборудования.

Проект вплотную подошел к третьему этапу — поискам современной жизни. Этому предшествовали долгие годы исследований системы Юпитера с помощью орбитальных аппаратов, освоение и терраформирование Европы. Двенадцать станций, принадлежащих странам-участницам проекта, как ожерелье украсили испещренную трещинами поверхность Европы. Но для «европанцев» вопрос «кто может выпить больше буровой жидкости» похоже был важнее чем «есть ли тут следы жизни». «При мне всё станет по-другому», — решил тогда Ильин.

И вот теперь, проспав всего пару часов, он летел по льду, выжимая из вездехода максимум. Дежурный, буровик дядя Коля Сидорцев, разбудил его, как только получил сообщение от почтового робота. Ильин поворчал, но поехал. После отъезда Белого работы у всех прибавилось. Сидорцев и Скиба несли вахту, а новенького еще не прислали. Кому-то надо было успеть в порт раньше, чем до криоботов доберётся проныра Оффут. Не будет нового оборудования, к подлёдному океану они будут пробиваться ещё ни один месяц. Исследования начнут проводиться на базе американской «Дюжины», и тогда никаких тебе бонусов.

Вездеход швырнуло в сторону. Ильин очнулся, судорожно вцепился в руль. Пока он дремал, машина забралась на вершину ледяного гребня, левое заднее колесо соскользнуло с заструга и потянуло тяжелый вездеход в трещину. Он начал заваливаться набок и беспомощно покатился вниз.

Машина, зацепившись за что-то, перевернулась несколько раз и полетела в пустоту. Вездеход ударился о лед всеми шестью колесами. Ильин услышал звонкий хлопок лопнувшей шины. Его кинуло на руль, потом отбросило вверх. Он ударился головой о низкий помятый потолок и потерял сознание.

Открыв глаза, Ильин обнаружил, что лежит на льду. Над ним колыхалось незнакомое лицо. Немногочисленных «европанцев» Ильин знал наперечёт. Ни у одного из них не было таких рыжеватых усишек. Cклонившийся над ним неуклюжий парень в сером матовом биосьюте напоминал дрессированного тюленя, стоящего на задних ластах.

— Не делайте резких движений, — сказал «тюлень» и показал козу. — Сколько пальцев.

— Два, — выдавил из себя начальник «Девятки».

— Как вас зовут?

— Александр.

Голова гудела, и нестерпимо хотелось пить. Ильин осторожно пошевелил руками, ногами. Похоже, в этот раз повезло. Он попытался сесть и охнул. Левый бок прошило острой болью. Должно быть ребро сломал.

Подошёл Тэд Оффут в патриотичной красно-синей куртке поверх биосьюта.

— Хай, Алекс. Ты в порядке?

Тупой вопрос. Человек может умирать, а он всё своё: «ты в порядке?»

— Как это тебя угораздило в трещину свалиться? Хорошо, в этом секторе они неглубокие. Вездеход я вытащил. Задняя шина в клочья и ступица полетела. Я отбуксирую его на «Девятку». Главное, ты в порядке. By the way, Алекс, парня к тебе прислали. Познакомьтесь. Хелиум Бем... Бель...

— Беклемишев, — подсказал «тюлень», помогая Ильину подняться. — Гелий.

— Проклятые русские имена, — покачал головой Оффут. — Приезжаю на базу — тебя нет! Бинго! Получаю груз.

Ильин ругнулся про себя.

— Смотрю, этот парень стоит. На небо пялится.

Ильин хмыкнул. В ясные дни Юпитер закрывал четверть неба складками нежнейшего розового шелка. В первые дни от такой красоты перехватывало дыхание, и абсолютно вылетало из головы, что гигант создает губительный радиационный фон. Без биосьюта, защищающего не только от холода, но и от радиации, тут никто бы долго не протянул.

— Well, думаю, русский — вот Алекс обрадуется! Наконец-то нового человека прислали. Я ему: «Ты бы, сынок, «дыхалку» все-таки надел. Мы хоть атмосферу сформировали, но она пока разрежённая. Долго не протянешь даже в биосьюте». И тут твоя аварийка сработала. Я дал парню запасную «дыхалку», в вездеход и к тебе. Принимай волонтера.

На станции главное — человеческий фактор, это любой скажет. Человек отзывчивым должен быть, неравнодушным, без червоточинки. Бригада штатных психологов Института Космических Исследований просчитывала вероятные модели поведения и заставляла кандидатов заполнять бесчисленные вопросники. Из сотен первоклассных специалистов отбор проходили лишь немногие, способные ужиться друг с другом. Но на этот раз их модель дала сбой. Новичок выбивался из неё по всем статьям. С его появлением в кают-компании воцарилось напряжение.

Коренастый, с круглым выпирающим из-под свитера брюшком, Лев Скиба с подозрением разглядывал новичка. Пять минут назад Гелий отказался выпить «за здоровье нового «европанца» и чудесное спасение начстанции», сославшись на то, что ему нельзя. А теперь вяло ковырялся в тарелке с пловом. Парню было лет двадцать, не больше. Лоснящиеся щеки покрывал редкий пух. Гелий откидывал падающие на глаза светлые волосы и разглядывал фотографии на стенах — групповые снимки предыдущих шести экспедиций. Тех, кто до них занимался терраформированием, а потом и строительством станций.

— Что ж ты совсем ничего не ешь? Тебе объёмы надо поддерживать. Неужели не изголодался на бортовых концентратах? — не выдержал Скиба.

Приготовление еды было для него сродни священнодействию. Блюда Лёва просчитывал с математической точностью. А потом добавлял в них некий секретный ингредиент, отчего они приобретали неповторимый аромат и вкус. Прибыв на Европу, Скиба с радостью взял на себя заботу о теплице и кухне. Прочие «европанцы» завидовали «Девятке» и, мечтая причаститься скибового таинства на день рождения или праздник, записывались к нему в очередь.

— Мы тут всё своё выращиваем, а ты и не притронулся почти. На диете что ли? — из уст Скибы это звучало, как оскорбление.

— Да, что ты пристал к человеку, Лёва, — сказал Ильин. — У него гипоксия. Он без «дыхалки» разгуливал. Гелий, тебя тошнит? Чувствуешь тяжесть под ложечкой?

— Нет.

— Ну и отлично. Отдохнёшь, и всё будет в порядке. Кстати, а твои вещи где?

— Там... остались, — неуверенно пробормотал парень, дёрнув шеей.

— На базе? И бумаги не захватил? Значит, с Колей попозже сгоняете.

Щуплый Сидорцев, чем-то неуловимо похожий на домового, миролюбиво кивнул:

— Вездеход починю и поедем. Все равно нужно груз забрать. Слушай, малой, если ты не будешь, давай я твою порцию срубаю. Плов сегодня мировой, — и, не дожидаясь ответа, притянул к себе чужую тарелку. — Хелий, а ты что у нас делать собираешься?

Звук «г» дядя Коля произносил с уютным южным говорком.

— Я... М-микробиолог. Занимаюсь симбиозом...

Скиба презрительно хмыкнул:

— Науку двигать прилетел? У нас тут все кандидаты и доктора. И все науку двигают. Нет, Саня, я не понимаю. Они там в ИКИ заявок не читают? Нам бы обслугу — строителя, механика, на худой конец, системщика какого — Сидорцеву в помощь. Считай девяносто процентов времени и ресурсов на выживание уходит. Хоть бы предупредили, что микробиолог пожалует.

«Тюлень» совсем смутился.

Дядя Коля хохотнул, облизывая ложку.

— Да ты не тушуйся, малой, у нас каждый человек на счету. Лёва шутит. На станции, знаешь как? После Бога всё зависит от повара. А за повара и завхоза у нас Лёва. Без него никуда, вот он и важничает. Александр Семёнович — начстанции и врач. А я так, по мелочи. На побегушках — починка, стройка, доставка, складирование.

Сидорцев скромничал. Станцию он строил с нуля и знал как свои пять пальцев. Ильин со страхом вспомнил о том, что после долгих четырёх лет на Европе дядя Коля скоро вернется домой.

— У нас тут пока наука и обслуга — это одно и то же, — пояснил Ильин. — Лёва у нас гляциолог, дядя Коля — астрофизик, я — биолог. Кроме своей научной программы, каждый выполняет еще две-три функции, обеспечивающие выживание.

— Ты думаешь, мы тут признаки жизни ищем? Врут. Мы пытаемся колонизировать Европу, — не унимался Лёва. — Микроб, ты что-нибудь полезное руками делать умеешь?

— Что скажете, то и сделаю, — буркнул Гелий, уткнувшись носом в кружку.

Ильин кинул в рот таблетку обезболивающего, запил остывшим чаем. Потом встал, всё ещё морщась от боли в боку, сказал примирительно:

— Отоспишься, а завтра решим, чем займешься. Идём, я тебе койку покажу.

Фотография жены плясала на стенке. Несколько секунд Ильин не мог понять, снится ему землетрясение или нет. Он вскочил, пребольно стукнувшись головой о верхнюю койку. От последнего толчка пол едва не ушёл из-под ног. Ильин ухватился за перегородку и глянул за занавеску. Постель Гелия была пуста. Машинально бросив взгляд на часы, он не поверил глазам. Проспал почти сутки. Это был или королевский подарок или ужасная безответственность дежурного. Ильин чувствовал себя таким разбитым точно и вовсе не спал. От дурного предчувствия узлом скручивало желудок.

В его сне Юпитер, сойдя с орбиты, сожрал сумрачное небо, заполнив собой всё пространство, и принялся закусывать краем ледяной пустыни. Вездеход, в котором сидел Ильин, задрожал, и перед ним поползла чёрная трещина. Расширяясь прямо на глазах, она поглотила станцию вместе с бурильной установкой. Туда же ухнула теплица, жилой отсек и торос, на котором Белый перед отлетом кетчупом вывел огромную девятку.

— Оклемался? — хмуро спросил Скиба. — Второй раз за сутки трясет. Системы жизнеобеспечения в норме. Буровая работает. Оффут прислал сообщение — на «Дюжине» пробили щит.

— Почему не разбудил?

— А какая разница? — ворчливо отозвался Скиба. Лицо у него было одутловатое, уставшие глаза в красных прожилках. — Мы и так им продули, а тебе отлежаться надо было. Как бок?

Бок все еще ныл, не смотря на тугую повязку и обезболивающие, но в животе вроде отпустило.

— Жить буду. Новобранец где?

— В теплице скороспелую кукурузу сажает.

— Как он тебе?

— Что-то с ним не так, Саня. Ты понимаешь, ерунда какая-то. Не жрёт.

— Совсем?

— Ага. И не пьёт. Бог с ним со спиртом. Я ему предлагал чаёк-кофеёк. А он отказался. Взял тарелку с едой в теплицу, вроде, как меж делом поест. Смотрю, а он всё до последней крошки в измельчитель.

— Может, просто не привык к натуральной пище. Обижать тебя не хотел? — сказал Ильин и понял, что сморозил глупость. Сильнее обидеть Лёву было просто невозможно.

Скиба нехорошо улыбнулся:

— Не хочешь жрать — не жри. Но зачем вид делать и продукты переводить? Может он больной? Обследуй его. Не бывает так, чтобы нормальный мужик не жрал.

— Ладно, Лёва, разберёмся. Иди-ка ты спать, сам неважно выглядишь.

В дверях Скибу чуть не сбил с ног взмыленный Сидорцев.

— Что-то жарко у нас, — сказал он, тяжело дыша. — Хелий тут?

— В теплице, — насторожился Ильин. — Что случилось, дядь Коль?

Сидорцев прикрыл дверь.

— Саня, малой-то наш того... На базе не отметился. Ни вещей его, ни документов у них нет. Они не в курсе, что у нас новичок. Вездеход еще чинить и чинить. Вот я и позвонил, хотел попросить, если кто с «Восьмёрки» мимо поедет, чтобы к нам по дороге и оборудование, и барахлишко его закинули.

— То-то из ИКИ о нем ни полслова не сообщили, — Скиба забегал, раздражённо размахивая руками. — Микроб чёртов! Не зря этот тип сразу мне не понравился.

— Ты с ним полегче, Лёва, — сказал дядя Коля. — Взбрело малому до нас прокатиться. Ты прикинь, сколько он страху натерпелся, пока до жилого модуля добрался. А ведь таки загнуться мог. Здоровый детина, а мозгов с гулькин нос. В этом возрасте всем подвигов хочется, у меня самого двое таких лоботрясов.

— Герой — голова с дырой, — буркнул Скиба. — Саня, подай раппорт на командира корабля. Пускай наверху сами разбираются с дырками в системе безопасности.

Начальник станции поморщился, представляя, как ему теперь придётся писать объяснительные в ИКИ.

— Так и сделаю. А Гелия первым же пассажирским отправим на Землю, и пусть он хоть всю жизнь за билет выплачивает, — Ильин запросил реквизиты борта, на котором прилетел «тюлень».

— Так что нам с ним ещё восемь недель нянькаться?

Надрывный рев сирены, заставил их вздрогнуть. Ильин открыл системные окна.

Уровень кислорода медленно, но уверенно понижался, приближаясь к критической отметке. Воздушный генератор все-таки дал сбой. Чёрт бы побрал эту экспедицию с ее глупыми традициями.

— Красный один. Наденьте «дыхалки». Лёва, хватай Гелия, и готовьте отсек к герметизации. Дядя Коля, глянь, что там с генератором.

Сотрудники сорвались с места. Пальцы Ильина заплясали по клавиатуре, отправляя сигнал тревоги на базу и ближайшие «Восьмёрку» и «Десятку». И только тут он обратил внимание на сообщение Оффута.

«Сутки назад буровая установка «Дюжины» прошла сквозь ледовый панцирь и достигла обширной подлёдной полости, заполненной серным водородом. Часть газов вырвалась в атмосферу. В результате смещения...»

У Ильина поплыло перед глазами. Строчки бешено заплясали. Он надел дыхательную маску и с трудом заставил себя сконцентрироваться и дочитать сообщение.

— Саня, — позвал дядя Коля по внутренней связи. — Генератор работает в прежнем режиме. Не могу понять, почему уровень кислорода падает.

— На «Дюжине» авария. Наша система не справляется с атмосферным загрязнением. Переводи генератор в аварийный режим на лабораторию.

Ильин ударил по столу кулаком, потом ещё и ещё. Он злился на чёртову «Дюжину», которая гнала план, не заботясь о технике безопасности, лишь бы заработать очков. На дежурного Скибу, который, прочитав сабж, не удосужился открыть сообщение. На себя, за то, что грохнул вездеход, отрезав путь к отступлению. Выпустив пар, он вдруг почувствовал, как страх поднимается изнутри, сжимая колотящееся сердце липкими пальцами. Больше ничего не будет. А тут ещё этот Гелий. Пропадёт пацан почём зря. Погибнут они, как те двое с «Дюжины», когда из-за смещения пластов несколько скважин опустились на пять метров, и произошла разгерметизация огромнейшего газового месторождения.

По расчётам Оффута сероводород, вырвавшийся из-подо льда, мог заполнить атмосферу Европы в течение нескольких суток. Спасатели прилетят в лучшем случае через две недели по земному времени. «Девятка» их вряд ли дождётся.

***

Маленькая лаборатория, заставленная коробками с концентратами и флягами с водой, превратилась в тюремную камеру на четверых.

Гелий беспечно спал, похоже, так и не осознав, что его приключение скоро закончится.

Сидорцев со Скибой раз десять перепроверили расчеты, и по-любому выходило, что им не хватает трёх-четырёх суток, чтобы дождаться спасателей. Даже если те прилетят точно в срок. Даже если старый генератор не сломается раньше. Слишком много неизвестных было в этом уравнении.

Неугомонный дядя Коля придумывал все новые возможные и невозможные варианты выживания. Расчетливый Скиба отвергал их один за другим, а потом мрачно пошутил, предложив избавиться от Гелия, который «только зря кислород переводит».

После этого Ильин объявил отбой. Но отчаяние, осевшее мелкой пылью на стенах, отнявшее желание говорить, лишило и возможности спать.

Ильин ворочался с боку на бок. Когда на мониторе замигало новое сообщение, он даже обрадовался, что можно отвлечься от мрачных мыслей. Чем больше он вчитывался в характеристики борта, привёзшего Гелия, тем труднее ему было выстроить факты в чёткую картину.

Он растолкал остальных.

— Не может быть, — усомнился Скиба, кое-как продрав глаза. — Никто не продержался бы в беспилотном грузовике и полторы минуты после старта. Ты что-то путаешь.

— Сам посмотри, — Ильин кивнул на компьютер.

— И так всё ясно. Темнят в ИКИ, пилотов прикрывают, — зевнул Скиба.

— Да какой им резон?

— Он бы не выжил без воздуха. Никакой биосьют бы не спас. А потом без воды и питания…

В повисшем молчании дядя Коля зябко поёжился и выдохнул:

— Саня, кто он?

Ильин посмотрел на рыхлую фигуру, слегка похрапывавшую в двух метрах от них, и его вдруг охватил безотчётный страх перед этим существом.

— Давайте будем рассуждать логически, — сказал Скиба. — Если парень действительно прилетел на грузовике, и к тому же не жрёт, как все нормальные люди, то тогда логичней всего предположить, что он — не человек. Может он — биомех?

Сидорцев скептически скривился:

— Тю, робот? Лёва, я тебе как технарь скажу — киборг с такими параметрами, — он растопырил руки, показывая объёмы парня, — неэргономичен.

— Значит, он никогда не прилетал, — выпалил Ильин. — Может, мы нашли то, что искали. И он — настоящий европанец. В смысле, коренной житель планеты.

— Нет тут никого, — сказал Скиба. — Если и живет кто в этой дыре, то в океане глубоко подо льдом.

— А может он и есть ментальная проекция разумных существ, обитающих там. Только представьте, что они создали некий образ, чтобы предупредить нас о грядущей аварии.

— Или уничтожить, — включился Сидорцев.

— Логично, дядя Коля.

— А вот ещё версия. Хелий здесь — пришелец, как и мы. Его раса конкурирует с нами в освоении планеты и обладание сырьевыми ресурсами.

Скиба махнул рукой:

— Бред! Вы еще Солярис вспомните. Простите, мужики, но это уж слишком фантастично.

— Не более чем предположение, что он — биомех.

— Кто же спорит, Коля. Только ресурсов тут с гулькин нос, и ни о чём он нас не предупреждал.

— А может это он аварию и подстроил, — дядя Коля покосился на спящего парня.

— Кем бы он ни был, — сказал Ильин, — хорошо бы понять, что ему здесь нужно.

— Шпионит, — выпалил Сидорцев.

— А вот это похоже на правду, — встрепенулся Скиба. — Американский киборг-шпион. Его же Оффут притащил?

— Ага, давай еще охоту на ведьм развернем. Ты не забывай, и мы и они в одном котле варимся. Что им у нас выведывать?

— Спросим. Что бы там ни было, торчать тут две недели с этим нелюдем я не собираюсь, — яростным шепотом сказал Скиба, роясь в контейнере с всякой утварью. — Саня, тебе по должности пистолет полагается.

— Зачем? Я и стреляю-то кое-как?

— На крайний случай. Бери, говорю! А мне с ножом сподручнее, — он вытащил здоровенный нож для разделки мяса и спрятал его в голенище унтов.

— Коля, а ты держи сигнальную ракету и растолкай этого киндервунда, — приказал Скиба. — Мы его быстренько к стенке припрём.

Существо спросонья таращило припухшие глаза из-под падавших на лоб спутанных прядей.

— Что рассказывать?

— Хорош дурочку валять, — рявкнул Скиба. — С какой целью ты проник на «Девятку»?

Гелий вцепился в стул обеими руками так, что даже костяшки на пальцах побелели и часто-часто заморгал. Ильину показалось, что он сейчас захлюпает носом. Кое-как справившись с собой, Гелий промямлил:

— Я не проникал. Александр Семёнович меня сам привёз.

— Какое отношение ты имеешь к Оффуту?

— Никакого. Он сказал, что где-то авария. Я подумал, вдруг помощь нужна, и мы поехали. Я хотел всё рассказать в тот же день, а Оффут... — он испуганно взглянул на Скибу и замялся.

— Продолжай.

— В общем, я хотел тем же бортом обратно, но опоздал.

«Напуган не меньше нашего, — подумал Ильин. — Ну, какой из него пришелец. Прав Лёва, темнят в ИКИ. Да что это мы, в самом деле? Из-за гипоксии, что ли крыша у всех разом поехала? Хороши! Три здоровых мужика с оружием на беззащитного пацана».

Сидорцев присел на корточки рядом с парнем.

— Малой, — почти ласково сказал он. — Ты кто?

— Гелий Беклемишев, — упавшим голосом сказал парень. — Можете проверить биометрию. Это всё из-за моего эксперимента. Нашего с отцом.

— Так это что же, батя тебя затащил в грузовик? — спросил дядя Коля, проводя считывающим устройством по запястью.

По монитору побежали стандартные данные: год и место рождения, биометрия, номер соцстраховки.

— Нет, — покачал головой Гелий. — Отец умер полгода назад. Я хотел, чтобы кто-то зафиксировал эксперимент и подтвердил его чистоту. Мне без разницы, кто бы это сделал — вы или Оффут. Главное, чтобы тему признали перспективной.

— Гелий, объясни мне, как ты выжил? Это всё, что я хочу знать, — сказал Ильин. — Ты действительно прибыл сюда на грузовике?

Беклемишев рванулся со стула, но Скиба одним коротким движением сбил его с ног.

— Лёва, ты с ума сошел! — переполошился Ильин.

— Он опасен.

— Это ты опасен!

— Я только хотел принести рюкзак. Там все записи. Я покажу, — кашляя, сказал Гелий. В глазах блестели слёзы.

— Ты меня ещё потом благодарить будешь, — Скиба достал нейлоновую веревку и с каменным лицом начал привязывать парня к стулу.

— Лёва!

— Ты посмотри на его фотографию. Похож?

С монитора на них смотрел болезненно худой юноша. Единственное сходство с Гелием — светлые непослушные волосы, падающие на лоб.

— Я и сейчас такой же, — отчаянно выкрикнул Гелий. - Полнота — это побочный эффект. Во мне полцентнера бактериальных симбионтов.

— Что? — мужчины переглянулись.

— Я — искусственно выращенный сверхорганизм, симбиотический комплекс. В общем-то, как и вы, и Лев Михайлович, и дядя Коля. Только в обычном человеке не более восьмидесяти видов протеобактерий. А во мне больше четырехсот.

— Чудны дела твои, Хосподи! — покачал головой Сидорцев.

— Мы с отцом собирали их, как мозаику, как головоломку. Часть из них модифицированы, часть скомбинированы с ассемблерами и наноботами. Одни выделяют «съедобные» для меня вещества, другие утилизируют отходы. Они обеспечивают меня всем необходимым, в том числе и кислородом, а я их. Наноботы балансируют систему. Ассемблеры из биоматериала конструируют новые боты по мере необходимости. Поэтому мы можем какое-то время жить в таких условиях, где в одиночку ни они, ни я не выжили бы. Только от низких температур и радиации они пока не спасают, вот нам и пришлось биосьют... одолжить.

— Вы только послушайте! Он же говорит о себе во множественном числе. — Скибу передернуло от отвращения. — Надеюсь, это не заразно?

Гелий помотал головой.

— При бытовом контакте не передаётся. Все мои записи там, — он кивнул на лежащий в углу рюкзак.

Ильин вытащил планшет, полистал страницы электронного дневника.

Скиба проверил, надежно ли привязан его пленник.

— Вы как хотите, мужики, а я не смогу спать спокойно, если этот урод будет свободно передвигаться. Раз ему ничего не нужно, то и так потерпит две недели. Заткни хлебало и не дышать! Увижу, что кислород переводишь, своими руками придушу. Понял?

Через несколько часов тщательного изучения дневников, Ильин осторожно, чтобы не разбудить угомонившихся сотрудников, растолкал задремавшего парня, развязал верёвку. Сверхчеловек, моргая белёсыми ресницами, смотрел на него преданными глазами спаниеля.

— Если я правильно понимаю, «автономным» организмом ты больше никогда не будешь? — шепотом спросил Ильин.

Гелий покосился на спящего Скибу.

— Вероятно, можно было бы уничтожить моих симбионтов антибиотиками. Только последствия я предсказывать не решусь. Мы стали единым целым.

— Сколько нужно времени, чтобы колония смогла размножиться и взять на себя газообмен?

— Чуть больше ста часов. Но всё зависит от размера первоначальной колонии и индивидуальных особенностей метаболизма. Вы хотите…

— Я хочу изготовить живую вакцину. Попробую. Условия позволяют, но мне понадобится твоя помощь. Что скажешь?

— Согласен.

— Ты зачем его развязал, Саня? — Скиба проснулся, когда три порции вакцины были почти готовы. — Вы чего тут затеяли?

— Лёва, послушай меня внимательно. Если мы «заразимся» от Гелия, у нас появится реальный шанс выжить. Я первым проверю на себе, если всё будет нормально, то вакцинируем тебя и дядю Колю.

Скиба вскочил:

— Коли себе все, что хочешь, а я не морская свинка! Лучше сдохну здесь, чем жить, как этот урод без выпивки и жратвы.

— Вы не правы, — вклинился Гелий. — Я всё это могу, просто мне нужно время, чтобы адаптироваться.

— А тебя, микроб, не спрашивают! Сказал, что придушу и придушу!

Сидорцев, проснувшись от криков, силился понять, что происходит.

— Не пори горячку, — сказал Ильин. — Наш генератор едва справляется с загрязнением. Уровень кислорода скоро приблизится к критическому. И нет никаких гарантий, что спасатели прибудут в срок. Это наш шанс, Лёва! Единственный шанс.

— Я вам не позволю заразить меня этой дрянью.

В руке гляциолога широким лезвием блеснул нож.

— Лёвушка, все устали, у всех нервы, — дядя Коля вскочил и, раскинув руки, попытался оттеснить Скибу подальше от Гелия. — Сейчас вместе всё обмозгуем.

— Пошли вы со своим симбионтом! — Скиба схватил первое, что подвернулось ему под руку, и бросил в него. Белые таблетки заменителя сахара шрапнелью брызнули по кают-компании. Скиба швырнул Сидорцева на аккуратно сложенные у стены коробки с продуктами.

Пирамида покачнулась и рухнула, погребая под собой дядю Колю.

До побледневшего Гелия Скибе оставалась пара метров.

Ильин прыгнул между ними и, выхватив из-за пояса пистолет, выстрелил Скибе в ногу.

Тот рухнул как подкошенный, завыл от боли.

Ильин навалился на него, выкрутив руку, отобрал нож.

— Прости, Лёва, но прививки надо делать вовремя. Это я тебе как врач говорю.

Спасатели высадились на Европе через девятнадцать суток после аварии, привезя с собой мощную очистительную установку. Их бот пришвартовался у главного входа, неподалеку от тороса с огромной красной девяткой. Маленький отряд шел по безжизненной станции. Стены, пол, оборудование — все было погребено под толстым слоем гладкого желтоватого льда. Когда-то роскошная теплица, гордость Льва Скибы, лежала в руинах.

Сориентировавшись по приборам, спасатели обнаружили признаки жизни в отсеке 3б. Старший постучал по перегородке и услышал ответный стук. Проникнув внутрь, они заметили в отсеке следы борьбы. Вместо троих, как было указано в документах, они обнаружили четверых мужчин. Трое из них были измучены ожиданием и несколько подавлены, но вполне в удовлетворительном состоянии. Четвертый лежал без сознания, с перевязанной ногой.

— Что с ним? — спросил старший группы.

— Психоз на почве стресса и гипоксии, - ответил мужчина, назвавшийся Ильиным, начальником станции. — Мне пришлось вколоть ему седативные препараты, чтобы он нас не убил.

Переправив спасённых на бот, старший отряда в последний раз оглядел умирающую станцию и вырубил питание, так и не обратив внимания на мигавшее на мониторе предупреждение о нулевом уровне кислорода.