Превращение

Глава 1

Я иду до глубокой расщелины и останавливаюсь. Окидываю взглядом рыжеватую поверхность планеты. Красная пыль залетает в нос и глаза, обволакивает целиком, но не мешает. Я слышу смех – неподалёку резвятся остальные. Делаю шаг и отрываюсь от земли, вознесясь над пропастью. Они делают то же самое.

***

– Поставок в ближайшее время не будет.

На экране монитора седая женщина в очках виновато пожимает плечами. Бейджик на груди гласит, что её зовут Талула.

– Так как же нам тут жить? – спрашивает Наталья, разведя руки в стороны. Задевает мой нос кончиками пальцев.

– Бред какой-то, – говорит Олег и смотрит на меня, ожидая реакции.

– Растягивайте, экономьте, – отвечает Талула. – Как посевы?

– Скудные. – Наталья качает головой. – Мы не продержимся на них ещё три месяца. Нам нужны более питательные запасы, иначе мы съедим друг друга.

Олег выдаёт лёгкий смешок. Он самый молодой в команде и не воспринимает ситуацию всерьёз. Я его не так воспитывал.

В комнату связи заходят ещё двое – Кевин и Ли. Высокие, широкоплечие. Всегда и всё делают вместе.

– Слышал, у нас какие-то проблемы? – говорит Ли на ломаном русском, обращаясь к Наталье. Та кивает и снова смотрит на монитор. Из-за задержки связи Талула молчит.

Я встаю и иду в лабораторию. Пусть разбираются с этой ситуацией. Мне ясно одно – питание и прочие запасы мы в скором времени не получим, а хранилище еды стремительно пустеет. Никто же не знал, что шаттл с продовольствием взорвётся при запуске, поэтому позволял себе по два питательных батончика с кофе за раз.

В кабинете я копаюсь в своих старых записях и извлекаю красную папку, которую не открывал уже несколько лет. Сажусь за стол и тщательно просматриваю документы и расчёты. Входит Олег.

– Пап, ты чего ушёл? Там самое интересное началось.

Слежу за ним взглядом, не вслушиваясь в суть. Он что-то говорит, размахивает руками, смеётся. А я представляю его слабым и немощным из-за недоедания. Он садится на стул напротив и внимательно смотрит на меня большими карими глазами.

– Что изучаешь?

Я прочищаю горло и отвечаю ему, не отрываясь от бумаг:

– До полёта на Марс у меня была одна идея, но её зарубили на корню. Даже не дали возможность провести презентацию для начальства, хотя эксперименты на крысах принесли отличные результаты.

Олег подходит и смотрит в бумаги. Знаю, что для него это всё – китайская грамота. Парень привык к технической инженерии, а вот генной никогда не интересовался, но всё же водит взглядом по строчкам – вижу, как двигаются его зрачки.

– А в чём суть?

И я рассказываю. Говорю об идее сверхчеловека. О том, что введённый стимулятор изменяет геном таким образом, что тело получает энергию через фотоны, поглощаемые от солнечного света. Больше не нужны еда, вода, сон.

– Это невероятно! – вскрикивает он.

Я улыбаюсь и продолжаю объяснять. О возможных побочных, об изменениях в теле, о предположительной смерти.

– Плевать! – Он закатывает рукава и демонстрирует накаченные плечи. – Вводи раствор.

В течение недели мы встречаемся в лаборатории и, начиная с меньших доз, я вкалываю ему сыворотку. В первые дни Олег чувствует себя хорошо, потом – рассеянным и слабым. Остальные колонисты изредка просовывают голову в дверь и интересуются моими делами.

– Над чем работаешь? – спрашивает Наталья, поставив передо мной чашку горячего кофе.

– Ничего особенного, – отвечаю я и тут же перевожу тему. – А можно Олег в твоей оранжерее поболтается полдня?

Она удивляется, но вопросов не задает. С тех пор сразу после ввода сыворотки Олег уходит в купольную оранжерею, куда попадает солнечный свет. К концу недели он сообщает, что двое суток не спал, не принимал пищу, но чувствует себя отлично.

– Чудо какое-то! – говорит он, с лёгкостью приподнимая лабораторный шкаф.

На вторую неделю он становится слишком активным. Бегает по жилому блоку, веселится.

Я захожу в столовую и все затихают. Ли водит взглядом по комнате. Делаю себе кофе и сажусь с ним рядом.

– Ну? – Смотрю на него в упор.

– Я сегодня видел, как Олег голышом в оранжерее скакал. Он совсем с ума сошёл.

– Это от недоедания, – говорит Наталья.

А потом мы слышим шум открывающегося шлюза. Бежим в оранжерею. Через прозрачные блоки наблюдаем, как Олег бегает по поверхности Марса без скафандра. Голый.

Два часа я объясняю колонистам о том, как это вышло. О моих расчётах, о сыворотке, о том, что искал выход.

Ли с видом эксперта сообщает:

– Сейчас Солнце на максимальном подлёте к Марсу. Может у него переизбыток фотонов, поэтому он… такой?

Я не следил за этим, упустил, потому просто пожимаю плечами.

– Где ты сыворотку-то взял? – спрашивает Кевин, переглядываясь с Ли.

– Она многокомпонентная, – поясняю я. – Рассчитал, соединил, получил. – Вижу недоумение на лицах. – Вы не поймёте.

Тишина. Наталья задаёт вопрос, который засел в головах и у остальных:

– Вы же все понимаете, что он сейчас бегает по планете с радиационным излучением, без нормальной для человека атмосферы. А что потом? Вернётся сюда и будет жить с нами как ни в чём не бывало?

– Чудовищно, – изрекает Ли.

Команда решает запереть все шлюзы, оставив для Олега единственный уголок – в оранжерее.

– Растения без меня сдохнут, – страдальчески говорит Наталья, наблюдая за ними через окошко. 
Спустя пару суток Олег возвращается и пытается проникнуть на станцию. Стучит во все шлюзы. По итогу забирается в оранжерею и ревёт как белуга. Моё сердце разрывается.

– Я не могу так больше, – говорит Кевин, пока команда делит порцию фабрикатов на всех. – Воет и воет. От него нужно избавиться.

– Он хочет к нам, обратно, – говорю я и отказываюсь от порции, так как чувствую себя виноватым.

– Олег никогда больше не станет одним из нас, – изрекает Наталья, облизывая остатки еды с ложки. – Мы должны избавить его и себя от мучений.

– Он пусть и избавляет, – говорит Кевин со злостью. Я съёживаюсь, потому что все они смотрят на меня. И каждый ждёт моего решения.

Я прихожу в лабораторию и запираю дверь. Слышу, что Олег стучится в шлюз со стороны жилых кают. Воет. Наверняка Кевин спит, накрыв голову подушкой.

Из вороха бумаг в столе достаю старую фотографию, где я и моя бывшая жена держим Олега на руках. Беззубый малыш улыбается во весь рот, стягивая ручонками шляпу с моей головы.

Я взвешиваю все за и против. Они действительно ждут, что я убью своего сына? Иначе, как мне кажется, выкинут меня к нему в оранжерею. А может впустить его и делу конец? Чтобы не погибнуть, вколю себе сыворотку. Плевать на остальных. Всё равно они умрут от истощения. Обязанности Кевина и Ли разделим с Олегом.

Да кого я обманываю? Эти люди мне как семья.

Я беру сыворотку и рассматриваю жидкость под светом ламп. Зажав кнопку интеркома, прошу Наталью зайти в лабораторию. Она входит, я вкалываю ей барбитурат. Заботливо укладываю на небольшой диван и ввожу сыворотку.

Затем иду к Кевину. Я был прав – он спит, накрыв лицо подушкой. Проще простого. Я осторожно вкалываю ему в шею снотворное и спустя пару минут ввожу в кровь стимулятор.

В соседней комнате в постели ворочается Ли. Я стучусь к нему и, когда он открывает дверь, говорю, что Наталья плохо себя чувствует. Мы вместе идём в лабораторию, где транквилизатор, как и стимулятор, оказываются в его крови.

Закончив с остальными, ввожу «солнечную» сыворотку и себе.

У Кевина сильные судороги, у Натальи идёт пена изо рта. Когда они приходят в себя, я рассказываю всё как есть. Теперь у них нет пути назад. Ли плачет, Наталья мечется и разбивает пустые пробирки.

Мы выходим в оранжерею. Олег отлично выглядит и всем рад. Рассказывает, как наблюдает за Землей с поверхности Марса. Смеётся, что не встретил марсиан, но сам им стал. Мы получаем дозы солнечного света. Наталья плачет, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.