Прекрасное Далеко

ОБОРОТЕНЬ

ОБОРОТЕНЬ

Созданный Файл: Дневник_1

Дата создания: 5 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Мне снова снятся кошмары. Это продолжается уже больше двух недель и это меня все больше беспокоит. Я решил записывать даты и краткое содержание снов. Быть может это поможет понять - что так сильно влияет на меня.

В любом случае, мне необходимо выговориться, больше не могу носить этот ужас в себе. Я никому не могу открыться и надеюсь, что этот файл никто и никогда не прочтет. Но сам я должен помнить, о чем мои сны.

Сегодня сон выдался не особенно страшным, скорее – неприятным. Мне снилось, что я бегу по длинному коридору с пистолетом в руке, а за спиной маячит чья-то зыбкая тень. Не знаю, что это было, но стало так жутко, что я закричал и проснулся под эхо собственного крика. Долго пытался уснуть, но, в конце концов, это мне удалось. С утра был совершенно разбитым и не выспавшимся.

Вот и первая запись. Очень надеюсь, что продолжения не последует - страшно подумать, что это все из-за работы. Ведь я, -перевертыш. Один из тех, кто оставляет память на работе перед тем как уйти домой. В последнее время эта технология стала распространенной, особенно ее ценят в больших корпорациях - они трясутся над своими секретами и все чаще заставляют работников проходить эту жутковатую процедуру. Пока, правда, память забирают не у всех, а только у тех, кому доверены конфиденциальные сведения.

Я работаю на ЛунаТек, одну из самых крупных корпораций в Европе. Каждое утро прихожу на работу, сажусь в кресло купирования памяти, надеваю нейрошлем и через миг просыпаюсь снова в кресле, но уже в конце рабочего дня. Иду домой, чувствуя жуткую усталость и головную боль, а все, что произошло со мной на работе, остается в памяти компьютера. Следующим утром этот отрезок памяти вернется ко мне, и я стану личностью с индексом два.

Умом я это понимаю, но никак не могу принять сердцем. Личность два помнит все, что происходит со мной, личностью один. А тот я, что пишет эти заметки, ничего не знает о жизни личности номер два. Я чувствую свою неполноценность, знаю, что я номер один лишь обрывок моей полной личности и это меня страшно пугает. Ведь получается, что на работе я совсем не тот человек, что дома.

Я не знаю, кем работаю в ЛунаТеке, хотя кое-какие догадки у меня есть. Корпорация занимается почти всем, ее отделения раскиданы по миру. Одни занимаются транспортом, другие компьютерами, третьи продуктами питания. Даже и даже с космосом работают. ЛунаТек это огромная махина, настоящее государство в государстве. Офис в мегаполисе, где я работаю, тоже невероятно огромен: в нем множество разных подразделений. И каждое занимается своим делом — от продажи фастфуда до осуществления рекламных компаний.

Иногда я пытаюсь угадать - чем именно занимаюсь. Конечно, дома храниться служебный контракт подписанный мной. Но в нем просто указано место моей работы, срок действия контракта, и куча всякой юридической чепухи. Там не указано кем я работаю. Конфиденциальность информации - превыше всего, как говорят в рекламных роликах.

Но мне известно, что контракт это приложение номер один к настоящему договору, который я подписал при приеме на работу. Он храниться в корпорации, у меня в рабочем столе. Это я знаю точно - в контракте есть соответствующий пункт. Конечно, я догадываюсь, чем занимаюсь - по образованию я бухгалтер. Прекрасно помню свою прошлую работу в небольшой фирма по торговле прохладительными напиткам. Внутренняя бухгалтерия, приход, расход, годовой баланс…

Наверняка и в ЛунаТеке я работаю бухгалтером. Ведь больше я ничего не умею. И если я занимаюсь деньгами, то в курсе многих финансовых операций корпорации. Это оправдывает применение купирование памяти. Я более чем уверен, что среди них есть и те, о которых никому не положено знать. Не случайно на эту должность в других компаниях набирают работников только по договору купирования. Выходит, я знал, на что шел, когда подписывал контракт. И пока все шло хорошо. Целых полгода.

Но теперь ко мне пришли эти сны. И мне это не нравиться. Ведь эти техники копаются в моей голове, вдруг что-то пошло не так? Страшно.

Подождем следующей ночи. Сейчас мне пора на работу.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_2

Дата создания: 9 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Это ужасно! Все стало еще хуже. Бог мой, до сих пор трясутся руки. Новая неделя — новый кошмар. А я так надеялся, что это пройдет. Как же я ошибся.

На этот раз сон выдался очень ярким и запоминающимся. Я до сих пор вижу перед собой эти ужасные картины, так отчетливо, что меня гложут сомнения, а сон ли это? Быть может, это воспоминания? Все кажется таким реальным.

Мне снилось, что я пришел в большой офис, похожий на отделение банка. Осмотревшись, я поднялся по широкой лестнице. Никто не обратил на меня внимания. Потом я блуждал по коридорам и, наконец, нашел дверь, около которой дежурили два охранника. Они хотели остановить меня, но в моих руках внезапно, словно по волшебству, появились пистолеты.

Я выстрелил первым. Охранники упали сразу - одному я прострелил голову и он умер мгновенно. Второму я дважды попал в живот. Упав на пол, он закричал и задергал ногами. Ему я тоже выстрелил в голову, и крик оборвался. В этот момент меня чуть не стошнило, и только тогда я понял, что сплю. Отчаянно хотелось проснуться, но мне не удалось.

Во сне я открыл дверь и очутился в большом кабинете. Там стоял длинный стол, за ним сидел толстый человек в черном костюме. Он успел только посмотреть на меня, а потом я снова начал стрелять. Тихие хлопки заполнили комнату, костюм толстяка словно взорвался десятком дыр, и кровь брызнула во все стороны.

Потом мне пришлось убегать, стреляя во всех, кто попадался навстречу. Я свернул в длинный темный коридор, вихрем промчался по нему, пытаясь добраться до светлого пятнышка в самом его конце…А потом проснулся.

Меня до сих пор тошнит. Я все еще чувствую запах крови. Видение было так реально, что мне не по себе. Когда я встал, до выхода на работу оставалось еще полтора часа, но я уже не мог спать. Чтобы отвлечься, включил ТриВи и попал на новостной канал.

В городе за эту неделю произошло пять заказных убийств. Ни одного киллера не поймали. Куда катиться этот мир? По другой программе показали, как две банды устроили разборку на окраинах города. Погибли все участники перестрелки. Полиция в восторге.

Мне страшно. Кажется, я схожу с ума. Одна мысль преследует меня и во сне и наяву - а что если мои сны это реальность? Может это воспоминания о том, что когда-то случилось со мной? Чем меня заставляют заниматься на работе? Кем я работаю? Может быть, я и есть киллер?

Нет. Ерунда. Это я от отчаянья. Не надо сходить с ума – самые отчаянные бухгалтеры обычно просто бросаются из окна, а не убивают президентов банковских холдингов. И все же мне не по себе. Понимаю, что это очень глупо, но мне страшно идти на работу. Я боюсь сам себя.

Надо как-нибудь расслабиться. Быть может, по дороге домой стоит купить бутылочку чего-нибудь покрепче апельсинового сока?

Пора собираться.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_3

Дата создания: 12 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Только что со мной произошло нечто ужасное. Я все еще не могу прийти в себя, меня трясет, пальцы не попадают по клавишам. За окном уже темно, но я боюсь включать свет. Выпил успокоительные таблетки но, похоже, они не действуют. Мне надо рассказать кому-нибудь о том, что случилось, но я не могу никому открыться. Дневник остается моим единственным собеседником и другом.

Сегодня, вернувшись домой, я как всегда загнал свой электрокар на стоянку под нашим жилым комплексом. Все было как всегда -длинный ряд машин, уходящий в бесконечность и где-то в конце этой очереди несколько свободных мест. Я экономен и не закрепляю за собой платное место: на самом нижнем уровне всегда найдется свободное место для моего маленького кара. Вот и сегодня я припарковался в самом дальнем уголке стоянки. Здесь обычно темно и тихо, отсюда довольно долго добираться пешком до лифта, но тут всегда найдется свободное место.

Едва я захлопнул дверь кара, как из-за соседней машины выскочили двое. Я замер, чтобы не провоцировать их – таких типов я достаточно часто вижу в новостях. Эти ребята были прилично одеты, но на лицах красовались маски кошки и собаки. Кажется, один из них был темным, - тот, что нарядился собакой. Он сразу прыгнул ко мне, схватил за плечо и зарычал прямо в лицо:

-Ключи от машины, пропуск стоянки! Быстро!

Второй, в маске кота, выглядывал из-за ряда машин, высматривая - нет ли свидетелей. Тот грабитель, что держал меня за плечо, снова зарычал и хорошенько встряхнул меня. Я принялся шарить по карманам в поисках ключей от машины: с этой шпаной лучше не связываться, искалечат не задумываясь. А если мне повезет, то всего лишь потеряю кар и получу страховку. У меня и в мыслях не было звать на помощь. Голос пропал от страха, а до пункта охраны все равно очень далеко.

Проклиная себя за грошовую экономию на стоянке, я нашарил в кармане ключи, и собрался отдать их грабителю, надеясь, что не попаду в выпуск новостей, как неопознанная жертва.

В этот момент громиле показалось, что я слишком долго вожусь. Он размахнулся и я понял, что сейчас он ударит меня по лицу. Я всхлипнул от ужаса, а потом внутри меня что-то щелкнуло и началось самое страшное…

Моя голова пригнулась сама по себе, и кулак грабителя лишь скользнул по макушке. Потом я вывернулся, и ударил громилу снизу вверх прямо под маску. Он пошатнулся, а мои руки сами стукнули его в лицо еще раз. И еще.

Что случилось потом, помню смутно. На мгновенье я перестал быть собой, и это было самым страшным - словно вернулся мой ночной кошмар. Тело действовало само по себе, а я лишь наблюдал за ним со стороны.

Громила в маске собаки упал на бетонный пол, и я обернулся ко второму. Тот успел вытащить нож и без тени сомненья кинулся на меня. Я отмахнулся от ножа рукой, подставив под удар предплечье. Потом пнул грабителя ногой в пах, а когда он согнулся, со всего маху ударил ребром ладони в лицо. Что-то мерзко хрустнуло, и негодяй опрокинулся на спину. Кажется, я сломал ему переносицу. От этой мысли меня затошнило и в тот же момент наступило просветление. Я снова стал собой – бухгалтером, что припарковался в неудачном месте. Задрожав от страха, я прыгнул в машину, и отогнал ее к посту охраны, на самое дорогое место на стоянке. Выбравшись из машины, я отдал деньги служащему и бросился к лифтам. Когда я добрался до квартиры, меня все еще трясло от страха. Трясет и сейчас.

Это было очень похоже на мой сон. Самый настоящий кошмар. Это был не я, за меня дрался кто-то из моих снов. Я никогда не умел драться. В колледже брал призы только на соревнованиях по скоростному счету. Я не смотрю боевики, меня мутит от вида крови. Это был не я!

Мне плохо. В голове бродят дикие мысли. Кем я становлюсь на работе? Кто я? Неужели моя вторая личность такая агрессивная? А быть может, на меня так влияет купирование памяти? Мало ли что там разладилось в этой адской машине.

Мне становиться хуже. Я боюсь ложиться спать. Наверняка во сне ко мне снова вернуться кошмары. Боюсь сам себя. Не хочу быть убийцей.

Болит рука. Порез совсем маленький, это ерунда, зато сильно болят костяшки пальцев. На ребре ладони наверняка останется приличный синяк. Надеюсь, что ничего себе не сломал.

Но эта боль ничто по сравнению с моими мыслями. Рука? Чушь, ерунда завтра все пройдет. Но то, что у меня в голове - останется навсегда. Что со мной творится?

Перечитал контракт, хотя и знаю, что это лишь приложение к тому договору, что подписало мое второе я - Джо номердва. Контракт как контракт, я видел сотни таких.

Я помню свою жизнь, помню родителей, детство, первую любовь… Насилие претит моей натуре - я всегда был слишком слаб и законопослушен. И то, что я, возможно, бегаю на работе с руками по локоть в крови, меня сильно беспокоит. Нет, не беспокоит - эта мысль приводит меня в смертельный ужас!

Мне кажется, что днем я превращаюсь в чудовище. А вечером не могу вспомнить, что случилось со мной на работе. Я чудовище. Оборотень.

Что мне делать? Обратиться к руководству компании? Уволиться? Пойти к психоаналитику? К адвокату? Кружится голова. Кажется это от снотворного.

Плевать. Сейчас выпью еще одну таблетку и лягу спать. Надеюсь, кошмаров не будет. Надо только не забыть перечитать завтра контракт еще раз и поподробнее. Может, там где-то сказано как вести себя в подобной ситуации. И все же жаль, что у меня нет друга юриста, с которым можно посоветоваться. Или друга врача. Или такого же оборотня как я.

Опять заносит. Пора в постель.

END OF FILE

Созданный Файл: Каракули_1

Дата создания: 15 августа 2210

Владелец: Просто Джо, индекс 2

Я буду вести дневник на работе, параллельно тому, домашнему. Надеюсь, что когда-нибудь смогу передать этот файл домой и объединить с тем, что ведет моя первая личность. Тогда то уж я вволю посмеюсь.

Ситуация складывается не стандартная. И это еще слабо сказано. Моя обрезанная личность, Джо с индексом один, уверен, что на работе занимается грязными делами. Ему мерещится, что днем он превращается в киллера, секретного агента или в боевика якудза - и только потому, что он расквасил нос уличному хулигану. Какой бред! Наверно, купирование памяти все-таки отрицательно влияет на психику, чтобы там не говорили врачи.

Самое забавное, что я знаю, в чем тут дело, и что происходит с моим номером один. На работе у меня память в полном объеме, я помню, о чем думал дома. Я к этому привык, за полгода работы перевертышем и не такое увидишь. Но в последнее время мои «домашние» мысли приобретают нездоровые черты и мне становится неуютно. На работе со мной все в порядке. Но, возвращаясь домой, я становлюсь Джонатаном номер один и превращаюсь в дрожащую от страха тварь.

Это раздвоение личности, узаконенное и, если верить рекламе, совершенно безопасное. В чем я лично сомневаюсь, особенно в последнее время. Нужно что-то делать, но я не знаю что. Надо постараться как-то запомнить то, что я сейчас пишу и постараться обмануть машину, донести воспоминания до дома. Попробуем.

Итак, дорогой Джонатан, если ты будешь когда-нибудь читать эти строки, знай, что я, твоя вторая личность, - вовсе не киллер. Я не крутой парень, не секретный агент и не якузда. Это всего лишь твои потаенные мечты, твои фантазии, которым нет места в твоей скучной жизни бухгалтера. На самом деле я испытатель виртуальных компьютерных игр. Тестировщик.

Фанфары! Смешно, правда? Мне - очень. До слез.

Каждый день я убиваю бессчетное количество людей. Каждый день по восемь часов играю в разные компьютерные игры, пытаясь найти в них ошибки и неточности. Мои руки по локоть в виртуальной крови. На моей совести сотни убитых персонажей игрушек. Это — моя работа.

В отличие от тебя, дорогой Джонатан, я хорошо помню тот момент, когда мне предложили работу. В одном ты прав - я, вернее мы, действительно бухгалтеры. И в ЛунаТек мы собирались устроиться по профилю, на должность мелкого перекладывателя бумажек.

Но все места оказались заняты. Ничего удивительного - на это место всегда много претендентов. Но тут мне и попался Ламоре, Заместитель Главы Департамента Виртуальных Игр. Ему понравилась моя анкета. Он решил, что из меня выйдет отменный тестировщик игрушек. Наверно, потому что я никогда ими не увлекался. Ламоре сказал, что у меня должен быть свежий взгляд на игрушки вообще и на ошибки в них в частности.

Когда принесли контракт на частичное купирование памяти, то я испугался. Знаешь, все эти новости, фильмы по ТриВи, газетные заголовки про потерявших память, и все такое прочее… Но Ламоре объяснил мне что к чему. Очень подробно. После объяснений все выглядело не так уж плохо.

Если ты помнишь Джо, то работу я искал четыре месяца. Я не мог заплатить за квартиру и за услуги лечебного комплекса, которым пользовалась мама. Моя мама. То есть наша. А сроки поджимали. Пособия по безработице хватало на еду, но на остальное нужно много денег. А у нас, если помнишь, еще не выплачены проценты по первому кредиту.

В общем, надеюсь, ты помнишь то время, ведь тогда у нас была общая память. Я с радостью уцепился за предложение Ламоре, тем более что работникам с частичным купированием памяти полагалась повышенная зарплата и страховые льготы. Это Комитет Европы по Защите Здоровья расстарался, без них тут ни одна зараза не чихнет. Вот так и я стал тестером виртуальных игр. И то, что тебе сниться, дорогой Джонатан, всего лишь отголоски моих дневных виртуальных приключений.

Через полчаса я выйду через проходную для работников с повышенной ответственностью и снова превращусь из весельчака Джо в дрожащего Джонатана.

Черт возьми, мне даже немножко тебя жаль, ведь ты это я, только весьма урезанная версия. Вот так и начинается шизофрения - начинаешь жалеть самого себя и думать о себе как о другом человеке. Впрочем, что может быть естественнее для человека, чем жалеть самого себя? Некоторые занимаются этим всю жизнь.

Неплохая шутка. Но - к делу. Надо как-то передать весточку самому себе, иначе «дрожащий Джонатан» может наломать дров. К сожалению, за пределы корпорации очень нелегко отправить письмо. Тут такая секретность, словно у военных. А как же - мы, тестеры, можем разболтать что-нибудь о новинках в технологии виртуальных игр и о планах выпуска этих самых игр. А это, знаешь ли, миллионные убытки - если кто-то воспользуется этой информацией и опередит ЛунаТек. Тут даже память стирают, а уж весточки, письма, сообщения и звонки отслеживаются очень строго. Обращаться к кому-нибудь за советом тоже не хочется: можно запросто потерять теплое местечко. Шепнут начальству на ухо и вышибут нас с работы без выходного пособия, по подозрению в промышленном шпионаже. И все же…

Попробую что-нибудь придумать завтра с утра. Сейчас вечер, я устал, голова болит. Надо завтра перечесть договор. Может, это поможет.

И кстати, надо напомнить Симону, что в симуляторе рукопашного боя сбоит система использования локтей и коленей. Наверно ошибка где-то в Тайской системе.

Мне пора. Пойду на встречу с Дрожащим Джонатаном, будь он неладен.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_5

Дата создания: 16 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Это становиться невыносимым. Мне все хуже и хуже: я боюсь спать и боюсь думать о том, чем занимаюсь на самом деле. Я и не догадывался раньше, что потеря памяти так ужасно. Это - потеря самого себя, не меньше. Маленькая смерть. Неужели на самом деле я кровожадный преступник, убивающий людей днем, на работе? Только это может объяснить мои странные сны, больше похожие на воспоминания.

Сегодня ночью мне приснилось, что я снайпер. Притаившись на крыше, я смотрел в оптический прицел, высматривая жертву. Ожидание затянулось, но я чувствовал себя превосходно - ни чуть не беспокоился, словно всю жизнь только тем и занимался, что сидел в засадах. Я знал, что сплю, и отчаянно хотел проснуться. Не удалось.

Наконец, появился объект: немолодой азиат в черном костюме, которого сопровождали трое телохранителей. Он собирался сесть в огромный черный кар, но я поймал его голову в перекрестье прицела и когда он стал открывать дверцу, выстрелил.

Это было ужасно. Его голова взорвалась, из плеч ударил фонтан крови и залил машину темно-красным лаком. Я закричал, отбросил винтовку и проснулся. Меня тошнило, пришлось бежать в ванную, где меня вырвало остатками ужина. Стало еще хуже - меня мутило от ненависти отвращения к самому себе. Я - чудовище.

Я взглянул в зеркало, и мне показалось, что мои руки в крови. Их жгло огнем, и я чувствовал, как по коже течет густая теплая жидкость. Мыл руки целых полчаса, пытаясь избавиться от этого ужасного ощущения. Тер ладони мочалкой, пока не содрал кожу. Потом выпил снотворное, успокоительное и оправился спать, надеясь отключиться от всего мира. Уснул только час спустя.

Утром я включил ТриВи, посмотрел новости и узнал, что вчера в городе случилось пять заказных убийств. Среди жертв три азиата — два китайца и японец. Неужели я один из киллеров?

Я больше так не могу! Меня гложут сомнения, голова раскалывается от боли. Проклятая работа. Самое страшное - это неизвестность. А вдруг я прав? А если - нет? Наверно, я схожу с ума. Боюсь идти на работу. Глотаю успокоительные таблетки одну за другой, словно леденцы. Наверно надо показаться врачу. Но на работу все-таки придется идти. Мне страшно, но я не могу остаться дома - что если я не прав? На что я буду жить, если меня уволят?

Надо узнать, что твориться, там, за этим адским креслом, что разбивает мою личность на две половины. Любым путем.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_6

Дата создания: 16 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Вечер. За окнами снова темно. Закрыл жалюзи и включил весь свет в доме. Так мне не страшно, кажется, что все еще день. Темноты я боюсь - если на улице темно, значит пора спать. А я не хочу спать не хочу, не хочу, не хочу!

Кажется, охрана ЛунаТека что-то заподозрила. Когда очнулся в кресле купирования памяти, меня всего трясло, и охранники смотрели на меня во все глаза. Страшно представить, что они подумали и кому об этом доложат. Даже не помню, как добрался домой - обратная дорога как в тумане. Меня мутило от страха.

Жизнь превратилось в непрерывный кошмар. Я живу несколько часов утром и вечером, а основное время моей жизни занимает ночь. И страшные сны - вот и все что осталось от моей настоящей жизни.

Внимательно изучил свой контракт. Он рассчитан на год, и раньше уйти не возможно. Если я попытаюсь разорвать контракт, то придется заплатить неустойку, ведь компании придется искать нового работника. Также придется проститься со всеми страховыми и медицинскими льготами. Это ужасный контракт.

К нему правда, прилагается отпуск за счет компании, годовые и полугодовые премии и повышенная оплата труда. Деньги. Всегда все упирается в деньги, в этих маленьких дьяволят, которым мы продаем душу. Я только сейчас расплатился с долгами за медицинское обслуживание. Мне осталось еще три месяца взносов за тот маленький домик в пригороде и он, наконец, перейдет в мою полную собственность. Там живет сейчас мама. Когда я смогу его выкупить то переселюсь туда, и тогда мне не понадобится съемная квартира.

Свой дом. Как я долго мечтал о нем. Но это мне не по карману. И первый кредит мне согласились выдать только когда я устроился работать в ЛунаТек. Ведь крупная корпорация - это гарантия высокой зарплаты и стабильных взносов по кредиту.

Кажется, подействовало успокоительное - мне стало легче. Нужно попытаться здраво поразмыслить. Вот, например - почему Джо индекс два ничего не предпринимает? Может, ему нравиться такое положение вещей? Или он что-то делает, но я не знаю что?

Это страшно - знать, что ты не хозяин сам себе, что не можешь влиять на свою судьбу. Знать, что твоей жизнь распоряжается кто-то другой. И оттого что это ты сам - ничуть не легче.

Итак, я не могу просто уйти с работы - тогда потеряю все, чего достиг. Суммы штрафов так велики, что я просто окажусь на улице - среди тех, кто роется в мусорных ящиках и покупает себе на нищенское пособие синтетический алкоголь.

Это не выносимо. Снова болит голова. Не знаю, что мне делать. Выпью двойную дозу снотворного и лягу спать.

Может все наладится само собой? Может, все-таки это бред, и нет никаких убийств? Пора в постель.

Страшно.

END OF FILE

Созданный Файл: Каракули_2

Дата создания: 17 августа 2210

Владелец: Просто Джо, индекс 2

Наконец выдалась свободная минутка, и я снова добрался до своего дневника. Кажется, дело принимает серьезный оборот. Дрожащему Джо, моему обрезку, становиться все хуже. Эти проклятые сны его доконают. А ведь в одном из них я узнал новую игру, что должна на днях поступить в продажу. Ничего страшного. Бывают ведь и просто сны. А вот размышления Джонатана очень интересны. Жаль что у него неверные предпосылки. Но сколько всего он накрутил на пустом месте, просто удивительно.

Но он прав. Мне нельзя оставаться в стороне, ведь это и моя жизнь. Надо вмешаться и постараться успокоить Дрожащего Джо. Сегодня, я вставал из кресла купирования памяти, мое сердце скакало, как ополоумевший заяц. Если так пойдет дальше, то мы с Джонатаном заработаем сердечный приступ.

До чего дожил - жалею сам себя. Скоро наверно начну разговаривать сам с собой вслух. Неужели нет решения у этой проблемы? Ведь купирование памяти применяется не первый год, наверняка похожие проблемы были и у других сотрудников. Надо бы с ними связаться, но как? Боюсь, о таких проблемах ничего не известно прессе. Один сеанс купирования и неприятности остаются в недрах компьютера. Значит, надо подать весточку Джо. Но как? Кругом агенты безопасности ЛунаТек. Менеджеры наверняка стучат друг на друга. Я этого пока не замечал, но в такой шарашке без стукачей никак - офис есть офис. А потерять это место мне не хочется.

Джонатан не зря вспоминает о деньгах. Он думает ему есть что терять, но на самом деле, он цепляется за жалкие крохи. На самом деле он и не подозревает, какую кучу денег мы потеряем, если он отколет какую-нибудь нелепость. Ведь он не знает, что у нас разные зарплаты. У меня и у Джонатана разные счета в банке. Именно я определяю, сколько будет получать Дрожащий Джонатан из нашей общей зарплаты.

Все верно, ведь работаю на ЛунаТек только я. Джонатан лишь мое бесплатное приложение. Я деньги зарабатываю - я ими и распоряжаюсь. Все это прописано в настоящем договоре, что храниться у меня в ящике стола. А у Джонатана на руках только дополнительное соглашение, контракт.

Сейчас на моем счету хватит денег, чтобы купить тот дом, о котором мечтает Джонатан. И даже два таких дома. Но не надо торопиться. На самом деле деньги можно выгодно вложить и через полгода сумма удвоится. Впрочем, сейчас это не важно. Важно то, что сегодня в столовой Старый Макс сделал замечанию одному из новеньких, что шумно обсуждал за столом планы на будущее.

Макс сказал: «Олли, здесь работали два хороших парня, но они много болтали. Вскоре они исчезли. Не подумай чего плохого - скорее всего, им стерли память и уволили. Но лучше не болтай слишком много».

Я подавился соевым супом и прикусил себе губу. До сих пор болит. После слов Старого Макса, все заткнулись, и остаток обеда прошел в гробовой тишине. Макс самый старший из нас, он работает на корпорацию три десятка лет. Думаю, он знает, о чем говорит. Болтать не по делу мне сразу расхотелось. Надеюсь, это файл никто не найдет.

Но и ждать больше нельзя. Нужно как-то поддержать Дрожащего Джо. Может, поднять ему зарплату? Вдруг он примет это за благоприятный знак и немного успокоится. Но с другой стороны, все может стать еще хуже - если он подумает что это гонорар за очередное убийство. Проклятье.

Есть у меня одна идея, о том, как обмануть систему безопасности. Но все это надо хорошенько обдумать, иначе Старый Макс будет пугать молодых и моей судьбой.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_7

Дата создания: 18 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Ничего не изменилось. Мне становиться только хуже; видения становятся такими яркими, что мне становится страшно даже днем. Меня колотит дрожь наяву, мне стыдно, но я ничего не могу с собой поделать. Иногда кажется, что я умер и попал в ад.

Сегодня ночью пришел очередной кошмар: едва я закрыл глаза, как попал в самый центр жестокой схватки. Крики боли, брань, вопли отчаянья… Меня окружало настоящее месиво из тел. Обезумевшая толпа уличной шпаны с ножами и дубинками.

Мне пришлось драться. В руках оказалась железная труба, и я ловко ей орудовал, охаживая противников по головам. Они вскоре объединили усилия и я оказался один против всех и отчаянно сражался, пытаясь выжить. Меня заливала чужая кровь из разбитых голов и вспоротых тел. А когда меня схватили сзади за шею, я укусил противника за руку, то и мой рот наполнился кровью.

С отчаянным воплем я проснулся и наблевал прямо в кровать. Все еще чувствуя во рту мерзкий привкус крови я бросился в ванную. Сон продолжался наяву! Я чуть не сошел с ума, пока не сообразил, что это — прокушенная губа.

Где я ее прокусил, как? Даже боюсь думать об этом.

Мне страшно. Кажется, за мной следят. В углах пляшут подозрительные тени. Сегодня вечером я заметил одного типа что следил за мной в гараже. Он был в черном плаще, под которым пряталась кобура с пистолетом.

Не могу больше спать. Снотворное не действует. Я засел в углу комнаты, вооружился кухонным ножом и просидел так всю ночь. Под утро мне почудилось, что кто-то шевелится в углу. Волосы у меня встали дыбом, и я с криком бросил в нож в темноту, но там, конечно, никого не оказалось. Нож воткнулся в плинтус четко и ровно, и это напугало меня больше всего.

Дождался рассвета. Собираюсь на работу, пишу дневник. Все плохо. Все очень плохо.

Созданный Файл: Каракули_3

Дата создания: 18 августа 2210

Владелец: Просто Джо, индекс 2

Это переходит всякие границы! Сегодня я очнулся в кресле и едва не сгорел со стыда. Техники смотрели на меня как на сумасшедшего. Когда Дрожащий Джо садился в кресло он трясся как лихорадочный, его даже пот прошиб. Когда вернулась моя память, я, конечно, успокоился. Смущенно улыбнулся ребятам из технической группы и поскорее ушел. Надеюсь, техники не сообщат службе безопасности о моем странном поведении.

Весь день я был жутко рассеян, пропустил две ошибки и не смог толком составить утренний отчет. Старый Макс сделал мне замечание по этому поводу. Кажется, он начинает присматриваться ко мне. Старый пердун. Наверняка стучит наверх, иначе не продержался бы столько на своем месте. Черт! Я не хочу терять эту работу.

Дорожащий Джонатан сходит с ума. Я точно это знаю. А еще мне кажется, что у него в голове притаилась мысль о самоубийстве. Негодяй! Он не имеет права меня убивать!

У меня тоже постепенно сдают нервы, я заразился истерией от Джонатана. Или это его личность пробивается сквозь мою? Может, это его мысли, его чувства… Ведь он - это я. Тише Джо, тише. Нужно успокоится.

Что происходит, когда отбирают память? Не знаю. Ясно одно - я становлюсь другой личностью. Неужели человек - это лишь горстка воспоминаний? Всего лишь набор смазанных картинок и эхо звуков, что храниться в нашей голове, как в компьютере? Не знаю. Ответа нет. Ясно только одно - мне все меньше нравиться эта затея с купированием памяти. Надо разобраться с Дрожащим Джонатаном, доработать этот год и уволиться.

Клянусь, больше я никогда не позволю навязать мне этот проклятый контракт. Ни за какие деньги. Лишь бы выбраться из этого дерьма, что свалилось на мою несчастную голову.

Идея созрела. План сыроват, но больше нельзя ждать - Джонатан может сделать какую-нибудь глупость. Мне нужно только найти готовый к выходу вариант игры. Это не проблема. Потом надо будет поговорить с программистами. Это тоже не вопрос, это ребята веселые, они обожают розыгрыши. А вот со службой доставки будут проблемы. Тут надо действовать тонко, очень тонко, чтобы не завалить все дело. Боюсь, мне придется расстаться с довольно значительной суммой. Пусть так. Мертвецу деньги ни к чему, а я хочу жить. Жить и продолжать работать. Пойду к программистам, и пусть небеса сжалятся надо мной.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_7

Дата создания: 18 августа 2210

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Опять темно. Я снова трясусь от страха. В моей жизни есть только вечер, ночь и утро. У меня нет дня. Я житель ночи и сумерек. Оборотень, что боится самого себя. Не могу больше так жить, это выше моих сил. Сегодня, возвращаясь с работы, я увидел сон… нет, не так.

Все было наяву. Это не сон, а воспоминание, теперь я в этом уверен. Ведь я не спал. Просто сел в машину и едва захлопнув дверцу, вспомнил, что совсем недавно точно также сидел в машине, и сжимал в руке пистолет. Это продолжалось несколько секунд, но этого хватило, чтобы мое сердце едва не разорвалось от ужаса.

Теперь я знаю, - это не сны. Я убивал людей наяву. Больше не могу так жить. Я - психопатическая личность с разрушительными наклонностями. На работе из меня делают убийцу. Что-то разладилось в механизме купирования памяти, и некоторые воспоминания остались при мне.

Я оборотень.

Моя собственная жизнь, это несколько часов дома, когда дрожу от страха. И несколько часов сна, что в последнее время превратили мою жизнь в нескончаемый кошмар. Утро, звонок будильника, дорога на работу и… пустота. И снова вечер, снова кошмары и все заново, в сотый раз по замкнутому кругу. Выхода нет.

Проклятая работа. Это она забрала мою личность. Мою душу. Тот, кто работает в ЛунаТеке - это не я. Это другой человек, жестокий и властный, чьи руки по локоть в крови. А я влачу жалкое существование на задворках его жизни. Но он - это и я. Значит, и мои руки тоже в крови. На коже нет следов, но ладони горят изнутри адским пламенем. Мне снятся ужасные сны. Я вспоминаю такое, от чего кровь стынет в жилах. Но это не я, нет, не я! Это тот оборотень, что живет во мне. Тот оборотень, в которого меня превращают на работе. Убийца.

Не могу жить с этим грузом...

Что еще отобрали у меня эти дьяволы, когда стерли мою память?

Я слаб, и не могу бороться с оборотнем. Он приносит смерть в этот мир, он убивает всех на своем пути, даже меня. Пока что он оставил мне утро вечер и ночь. Но с приходом темноты он становится все сильнее. Еще немного - и ночь он тоже заберет у меня. Останется только утро. А потом он заберет и это. Я исчезну навсегда, ведь он сильнее, он настоящий дьявол. Остается одно — убить оборотня. Это я могу.

Очень хочется спать. В аптеке на первом этаже я купил три упаковки снотворного. Молоденькая продавщица странно посмотрела на меня, но мне было уже все равно. Выпил все лекарство. Этого хватит, я знаю. Читал про такое в газетах. Просто усну и не проснусь. Как хочется спать. Глаза слипаются, я уже не вижу что печатаю.

Надеюсь, этот дневник когда-нибудь попадет к моей маме. Она все поймет и простит меня.

Отправлюсь спать. Прости меня мама, прости и прощай.

END OF FILE

Созданный Файл: Почтовое Сообщение

Дата создания: 18 августа

Владелец: Станис Кирби.

От Заместителя Директора корпорации ЛунаТек

Начальнику службы внутренней безопасности Леграну Тоше

Легран, что у вас там твориться с Жаррэ? Почему информация такой важности прошла мимо меня? Немедленно разберитесь с этим вопросом. Завтра утром - доклад мне на стол.

END OF FILE

Созданный Файл: Дневник_8

Дата создания: 19 августа 2210 9:00

Владелец: Джонатан Жаррэ, индекс 1

Настало утро и я жив! Слава Господу, создателю моему, я жив! Жив и счастлив! Я снова наслаждаюсь окружающим миром, смертная тень миновала и тьма отступила от меня.

Я круглый дурак. Самый настоящий патентованный идиот. Надеюсь, этот дневник никто и никогда не прочтет. Мне ужасно стыдно, хожу с пунцовыми щеками по дому, смотрю в зеркала и смеюсь сам над собой. Какой дурак, в самом деле.

Вчера вечером еда не случилось непоправимое: от страха я потерял голову и выпил снотворное. С ужасом читаю сегодня те строки, что написал вчера. Мой рассудок помутился, раз я так поступил. Но все закончилось благополучно, слава небесам.

Дописав последние строки, я выключил терминал, и повалился на постель, мысленно прощаясь с жизнью. Но едва я закрыл глаза, как дверь в квартиру открылась, и квартиру ворвались люди. Это разбудило меня, и я попытался подняться, хотя меня мутило от снотворного.

Мне удалось рассмотреть, что это управляющий этажом, открывший дверь личным ключом, дежурный полисмен, и два врача. Я пытался возмутиться, но врачи без лишних слов взялись за меня, и в мгновение ока сделали мне промывание желудка.

Кошмарные ощущения. Окончательно обезумев, я пытался сопротивляться, но полисмен помог медикам. Кажется, у врачей и у полиции богатый опыт в подобных делах, всю работу они сделали быстро и ловко, словно репетировали заранее. Мне было жутко стыдно, и за свое состояние и за свои намерения. Из разговора врачей я понял, что меня выдала молоденькая продавщица из аптеки, у которой я покупал снотворное.

Когда промывание закончилось и мне больше ничего не угрожало, полисмен попытался со мной побеседовать. Меня мутило, хотелось спать, и я со всем соглашался. Наконец, меня оставили в покое, и все убрались из моей квартиры. Потом узнал, что полисмен оставил в комнате крохотный датчик, что следил за моим состоянием - чтобы я не повторил попытку самоубийства.

Переполненный стыдом и отчаяньем я плакал в подушку. Мне было плохо, все тело болело, а в голове стоял непрерывный гул. Думаю, это самые ужасные часы в моей жизни.

Потом я все-таки забылся тяжелым сном и проспал до девяти часов. На работу я, конечно, опоздал. Сев на постели я подумал, что уж сегодня это проклятая контора обойдется без меня.

Я встал, сварил кофе и выпил его, размышляя, что делать дальше: пойти на работу или выброситься в окно. В это момент за дверью раздался шум. Я открыл дверь и увидел, что полисмен ругается с подростком из службы доставки ЛунаТека, который принес мне игровой чип. С удивлением я принял посылку и посыльный ушел. Полисмен поинтересовался моим самочувствием, но смотрел на меня с такой неприязнью, что я не ответил и поспешил вернуться в квартиру.

В комнате я рассмотрел посылку. Это оказался обыкновенный игровой чип в яркой упаковке. Рассмотрев маркировку, я удивился - это была игра от ЛунаТека. Оказывается, мы занимаемся и этим. Я прочитал описание на упаковке и встревожился - игра имитировала жизнь наемного убийцы. Мне стало немного не по себе. И все же я так заинтересовался, что сразу вставил чип в домашний терминал. Это не могло быть простым совпадением.

Запустив игру я не нашел ничего особенного. Обычный симулятор, один из тех, что так любят подростки. Я быстро пробежался по первому уровню и, не увидев ничего интересного, перешел на второй. Здесь тоже не было ничего особенного. По сюжету мне полагалось сидеть на крыше со снайперской винтовкой и ждать пока появится один из главарей мафии. Его мне нужно было убить. Это так неприятно напомнило один из моих кошмаров, что мне захотелось бросить игру. И все же, любопытство победило. Я занял позицию на крыше и стал ждать жертву. Скоро моя цель появилась из подъезда и, поймав в перекрестье прицела его голову, я вскрикнул от неожиданности! На меня смотрело мое собственное лицо! Мой портрет улыбнулся мне и неожиданно сказал моим собственным голосом:

-Привет Джо! Ты уже купил себе домик в пригороде?

Я вскочил, повалив кресло, и отшатнулся от терминала. Прицел сбился, и мое изображение пропало. Дрожа от нетерпения, я снова навел прицел на фигурку виртуального главаря мафии. Сцена повторилась. И тогда я заплакал.

Слезы катились по моим щекам, а я улыбался, чувствуя себя полным идиотом. Я вышел из игры и запустил ролик, где упоминались все создатели игры. Продюсеры, авторы сюжета, менеджеры, программисты… И только потом, в самом конце, по черному экрану пробежала крохотная строка с именами тех, кто тестировал игру. Последним стояло имя Джонатана Жаррэ.

Да. Я не киллер. Я тестер компьютерных игрушек! Как я сразу не догадался, ведь все эти кошмары выгляди так искусственно, так ненатурально! Как я мог поверить в то, что это было на самом деле? Какой, к чертям собачьим, из меня киллер? Я жалкий бухгалтер годный лишь на подвиги в виртуальной реальности. А весточку прислал тот самый Джонатан, что работал на ЛунаТек, тот самый "я", что казался мне воплощением зла. Боже мой, какой же я дурак. Надеюсь, это происшествие не будет иметь для него никаких последствий. Мне не хотелось бы потерять работу.

Решив окончательно увериться в своей догадке, я вышел в глобальную сеть, и просмотрел список игр изданных компанией ЛунаТек за последний месяц. Симулятор рукопашного боя, симулятор шпиона, и новая игра про киллера. Все сомнения растаяли как туман. С громадным облегчением я выключил терминал.

Мне ужасно стыдно перед самим собой, перед Джо с индексом два. Он то обладает всеми моими воспоминаниями, и, конечно, прекрасно знал что происходит со мной. Как он, наверно, смеялся, запуская очередную игрушку. А потом ему стало не до смеха. Ведь он знал, что я собираюсь отравиться. И пошел на огромный риск, чтобы передать мне эту весточку - и едва не опоздал.

Я горжусь им. То есть собой. Джо номер два так ловко провернул это дело. Остается только надеяться, что его выходка прошла незамеченной и у нас не будет неприятностей на работе. Я знаю, как строго охраняется информация в корпорациях. Там дрожат даже над рецептами жареной картошки, а уж про разработку программного обеспечения и говорить нечего.

Отвлекался. Только что пришло почтовое сообщение из офиса. Оказывается, меня отправляют в командировку в Северные Штаты, на три дня. В сообщении сказано, чтобы я предупредил родственников и полицию, что покидаю город. Мало того - сегодняшний день мне отводится для сборов и улаживания срочных дел. Значит, никаких прогулов и никаких оправданий - все совершенно официально. Сегодня чудесный день. Волшебный. Я буду праздновать его как второй день рождения.

Теперь я вернусь в постель, и буду спать до самого обеда. Потом позвоню маме, отдам дежурному полисмену распечатку почтового сообщения из офиса, чтоб они не волновались за меня. Не буду стирать этот дневник, хотя только что собирался это сделать. Оставлю, чтобы прочитать через пару лет и посмеяться над собой.

Что же, вот и конец файла, конец истории. Удачи тебе Джо номер два. Она нам понадобится.

END OF FILE

Созданный Файл: Голосовая запись.

Дата создания: 19 августа 2210

Владелец: Архив Службы безопасности корпорации ЛунаТек.

-Присаживайтесь, Легран. Надеюсь, дело улажено?

-Все в порядке, господин Кирби. Вы прочитали копии их дневников?

-Прочитал. Я понял, что произошло, но не понял почему. В чем причина кризиса? Джонатан был на грани. Если бы им заинтересовалась комиссия по надзору за здоровьем, у нас появились бы крупные неприятности. Дело могло дойти до Интерпола. Вы понимаете, что это значит?

-Этого больше не повториться, господин Кирби, даю слово.

-Сначала ответьте, что все-таки произошло?

-Техническая неисправность. Машина купирования дала сбой. В результате конфликта функций, программа стирания памяти не отработала полностью, и часть фрагментов сохранилось в исходном объекте.

-Вы хотите сказать, что воспоминания остались в голове Джонатана?

-Так точно. Не все, разумеется, лишь крохотная часть. Из-за этого и возник кризис. К чему это привело, вы уже знаете из дневников.

-Послушайте, Легран, вы уверены, что это случайность? Что это не диверсия?

-Уверен, господин Кирби. Эту версию мы отработали в первую очередь. Техник оказался не агентом, а разгильдяем. Он не провел дополнительное тестирование и не отследил конфликт программ.

-Поразительно. Я всегда думал, что персонал машины купирования подбирается особенно строго. Вышвырните этого засранца к чертовой матери. И не забудьте перед этим пропустить его самого через машину. Кто сейчас руководит подбором персонала у техников?

-Дженкинс.

-Хорошо. Я с ним поговорю, пусть усилит контроль. Мы не можем допускать подобных инцидентов. Это неприемлемо.

-Так точно, господин Кирби.

-Но случай, надо признать, из ряда вон… Джонатан впал в панику. Это понятно. А что его вторая личность, Джо? Ведь он вас чуть не провел, ведь так?

-Да. Ему почти удалось обвести нас вокруг пальца. Более того, он разработал отличный план, чтобы предупредить самого себя. Мы едва не упустили этот момент. В конце концов, пришлось немного ему помочь, но все закончилось удачно.

-Послушайте Легран, то, что на этот раз все обошлось, никого не оправдывает. Следующий раз может стать последним - и для вас в том числе. Понимаете?

-Так точно. Контроль будет усилен. Но, господин Кирби, я хотел отметить, что образ жизни объекта наблюдения создает определенные сложности. Не лучше ли будет забрать его к нам? Пусть живет здесь в ипостаси Джо номер два.

-Нет. Это неразумно. Вы знаете, что у нас живут тут пятеро программистов. Вспомните, как часто Интерпол устраивает им проверки. А они, слава небесам, всего лишь хорошие программисты. Джонатан номер один весьма выгодная личность, ее нельзя терять. Любое расследование начнется с него. А обычный бухгалтер-размазня вряд ли способен внушить подозрение.

-Неужели овчинка стоит выделки? Я знаю, как вы цените Джонатана и то, что он делает, но все же, неужели нельзя найти человека, с которым будет меньше проблем?

-Легран, вы меня поражаете. В нашей организации, да и во всей Европе, Джо единственный человек, разум которого может выдержать тройное наложение личности. Это особенность его психики, понимаете? Он самый засекреченный объект ЛунаТека. Тройная личность. Интерполу будет непросто распутать дела с его участием, даже если они нападут на след. Если они арестуют Джонатана номер один, то ничего не узнают. И даже если через него выйдут на Джонатана номер два, все равно увидят перед собой лишь тестировщика компьютерных игр. О третьем варианте Интерпол даже не догадывается, а Джонатан номер три не подозревает о своих других личностях. В этом его сила. Кроме того, это лучший специалист, один из высшей лиги, если вы понимаете, о чем я. Когда он берет в руки винтовку, у меня пересыхает горло. Даже если я сижу у себя в кабинете и просто смотрю запись.

-Извините, господин Кирби, я не знал, что этот дар так редко встречается. Я все понял. Но быть может…

-Хватит болтать, Легран. Лучше усильте наблюдение. Джо скоро отправляется в командировку, так что обеспечьте стандартный эшелон поддержки. Берегите нашего бесценного оборотня.

END OF FILE

Созданный Файл: Шифрованный почтовый пакет.

Дата создания: 20 августа 2210

Владелец: Неизвестно.

Задание выполнено. Объект нейтрализован. Возвращаюсь.

Послушайте, Легран, есть небольшая проблема. Сегодня ночью мне снилось, что я бухгалтер. Представляете? Наверно я улыбался во сне. Спросите у своих коновалов в белых халатах, что это значит. Это может показаться глупым, но меня немного беспокоит этот сон.

Ваш Джо.

END OF FILE.

2002

АНИМАЦИЯ

АНИМАЦИЯ

Северная Америка

Штат Вашингтон

Нью-Вашингтон

Серебристая капля двухместного кара поднялась над крышей коттеджа и поплыла в сторону небоскребов Сити. Бенджамен Самерсон посмотрел вслед служебной машине и довольно причмокнул. Впереди два выходных – чудесное время, когда можно забыть о должности главы департамента связи Нью-Вашингтона, и предаться скромным радостям жизни. Загородный дом, зеленая лужайка, спокойствие, разлитое в прозрачном воздухе… Что еще нужно для счастья?

Дверь дома узнала хозяина и гостеприимно распахнулась. Самерсон, сорокалетний толстячок в дорогом синем костюме, выглядевший прекрасной иллюстрацией к слову Босс, вернулся с работы, чтобы провести уикэкнд в загородном коттедже. Все точно так, как было и на прошлой неделе, и месяц назад, и год… Что-то никогда не меняется и это хорошо - так думал Бен, величественно переступая порог.

-Дорогая, я дома! – возвестил он глубоким басом.

Славная традиция. Ее неустанно соблюдали многие поколения Самерсонов, начиная с позапрошлого века. Эти волшебные слова давали знать домашним, что глава семейства вернулся в родные пенаты, и настала пора собирать на стол, зажигать свет, начинать суетиться…

Супруга не отозвалась. Самерсон тяжело вздохнул, жалея, что на дворе не позапрошлый век и начал раздеваться. Шкаф покорно принял в темное нутро и дорогие ботинки, и пухлый портфель, и сложенный пополам плащ. Надев домашние тапочки, выданные шкафом, Бен поднялся на второй этаж по широкой лестнице с роскошными деревянными перилами. В этом году натуральное дерево снова вошло в моду.

Сворачивая в коридор, ведущий в правое крыло, Бен услышал шум голопроэктора. Любимый сериал Салли уже начался. Самерсон хотел зайти к жене и поздороваться, но потом взглянул на часы и решил не отвлекать Салли. Ему и самому пора в любимое кресло у экрана Три-Ви.

В спальне он скинул костюм, облачился в мохнатый домашний халат с лиловыми шелковыми отворотами, и отправился в кабинет. Там Самерсон плеснул в стакан виски на два пальца, выбрал в хьюмидоре сигару и уселся в кресло, стоявшее посреди зала.

Не успел он прикурить великолепный Апман, как стена замерцала, отзываясь на присутствие хозяина.

-Канал А – Восемнадцать, – велел Бен, откидываясь на спинку кресла.

-Вечерний показ двести тридцать второй серии Серебряных Шлемов, вторая часть текущего сезона, – возвестила стена грудным женским голосом. – Две минуты до начала.

-Включай. – Милостиво разрешил Бен.

Самый любимый рисованный сериал. Именно этот. Конечно, еще есть Большие Тигры и Почемучки, но Шлемы – другое дело. Этот сериал Бен смотрел пять лет и все еще считал его самым лучшим. Самерсон вообще любил аниме. Конечно, только самое настоящее, японское. Китайские, корейские и даже русские поделки его не интересовали. Еще в детстве Бен приобщился к волшебному миру этой вершины искусства анимации. В десять лет он увидел один из первых Три-Ви сериалов, и навсегда влюбился в изящество рисованных фигурок. Он забросил комиксы, эту вредную жвачку для мозгов, и, не смотря на возраст, понял, что должны смотреть по настоящему культурные и образованные люди.

Маленький Бен рос вместе с героями любимых сериалов. Они стали его лучшими друзьями, его соседями, наставниками и учителями. Повзрослев, он не оставил увлечение. Самерсон просматривал старые сериалы, следил за новинками, собирал коллекции на цифровых носителях. Он даже стал членом нескольких фэн-клубов и часто встречался с единомышленниками. В самый большой клуб, в котором Бен состоял сейчас, входили его босс, мэр, и еще несколько избранных лиц, чьи имена часто звучали на Капитолийском холме. Всех их объединяла тяга к прекрасному искусству - анимэ.

Стена голопроэктора налилась багрянцем, мигнула и выдала заглавные титры Серебряных Шлемов. Бен с заметным удовольствием хлебнул из стакана виски и погрузился в хорошо знакомый мир широкоглазых красоток и громоздких боевых роботов.

Но не прошло и пяти минут, как стакан выскользнул у него из рук. Сигара, выскользнув из разинутого рта, упала на пол и откатилась к ножке письменного стола. Но Бен не заметил этого. Сейчас он не мог оторвать взгляд от экрана: на нем творилось такое, чему Самерсон не мог подобрать названия.

По экрану бежала строка, сообщавшая, что это последняя серия Серебряных Шлемов - не в сезоне, не в части, а - вообще. Такого не могло быть. Не мог сериал закончиться просто так, одной единственной серией. Это было бы слишком жестоко. Мордашка только добилась благосклонности Исимы, Большие Боевые Роботы уничтожили Секретную Базу Темного Владыки, но сам владыка, тайно симпатизирующий Мордашке, отступил в страну Черной Феи и примкнул к ее фаворитам. Темные Армады наступали на Базу Шлемов и уничтожали все, что встречали на своем пути. Мир захлебнулся в крови, и это просто не могло быть концом.

С ужасом Бен взирал на исходящий призрачными огнями экран. Там творилось нечто невообразимое. Прочные союзы рушились, любовь оборачивалась изменой, дружба предательством, жизнь – смертью. Умирало все. Умирал сериал, герои и сам Бен.

Все двадцать минут, отпущенные на демонстрацию, Самерсон просидел на кончике кресла, подавшись вперед, завороженный ужасным зрелищем. Его массивный гладко выбритый подбородок чуть подрагивал, в такт частящему сердцу.

Последняя сцена вырвала из его груди стон. Мордашка и Исима, две девчушки, только вступавшие в большую жизнь и стоящие планы на будущее, сумевшие пронести любовь друг к другу через вихри войны, умирали. В рубке разбитого боевого робота царила невесомость. Крупные капли крови, похожие на лепестки роз, медленно вальсировали среди обломков, постепенно превращаясь в алую метель. Девушки, в боевой форме космофлота Земли, в этих очаровательных коротких юбочках и белых топиках, прощались друг с другом. Две хрупкие руки встретились среди обломков. Девочки обнялись на прощанье и поцеловались. Кровавые лепестки заполонили весь экран, скрывая Мордашку и Исиму от глаз Самерсона, но он успел рассмотреть, что умерли они одновременно. Их головы запрокинулись, руки обмякли, и они остались кружить в невесомости, как две пустые оболочки, из которых ушли жизнь и любовь.

Голопроектор полыхнул алым, словно экран залила кровь и страшное слово «конец» проступило на стене, подводя итог сериалу, героям, жизни... Все было логично и закономерно. Но Самерсон вдруг почувствовал, как внутри все перевернулось.

Ошеломленный и подавленный, он замер в кресле. Потом поднялся и, шаркая, как немощный старец, подошел к письменному столу. Он наступил сигару, раздавил ее, но даже не заметил этого. Дрожащими руками открыл верхний ящик стола. Там, на зеленом сукне лежал револьвер. Smite and Wesson тридцать восьмого калибра, доставшийся Самерсону в наследство от деда – простого полицейского. Всего лишь семейная реликвия.

Бенджамен достал револьвер и приставил его ко лбу. Его тошнило, по телу разлилась предательская слабость. Он чувствовал себя больным и уставшим. И все же, не смотря ни на что, твердо знал, что нужно делать. Палец дрогнул, взводя курок. Силы покидали Бена, но он знал – осталось немного.

Выстрела никто не услышал. Жена Самерсона, Салли, лежала в ванной со вскрытыми венами. Ее сериал, о двух влюбленных мальчиках, покончивших жизнь самоубийством из-за того, что их разлучили жестокие родители, закончилсяна полчаса раньше.

Южная Америка

Колумбия

Частное владение №17\283

Вилла сияла праздничными огнями. Затерянная в последнем нетронутом уголке планеты, сейчас она казалась волшебным островком цивилизации в этом диком краю. Ее наполняли свет разноцветных прожекторов, музыка всех стилей и направлений, дым сигар и кальянов, возгласы гостей… Дон Сезаро, глава клана Анаконд, устроил праздничный прием в честь гостей с Востока.

На крыше, плоской и большой, как баскетбольная площадка, танцевали под зажигательные ритмы латино. Огромные динамики выдавали в ночной воздух мегаваты звука, заставляя дрожать крышу. Танцоры не уставали. Ночной воздух, пьянящие зелья, друзья и подруги просто не позволяли им устать.

На нижних этажах велись неспешные беседы – за стаканами текилы, за чашками кофе, под кубинские сигары и первоклассный нокс. Здесь тоже царило веселье, но иное – деловое. В просторных комнатах, под классическую музыку, пили за сотрудничество, за верность, за прибыль – за все кроме любви. Ей на деловых переговорах делать нечего.

И лишь в глухом подвале, в поземных апартаментах дона Сезаре, надежных как бомбоубежище, было тихо и мрачно. В рабочем кабинете дона собрались члены его семьи – семеро донельзя серьезных братьев, одетых в одинаково роскошные черные костюмы. Они стояли неподвижно, мрачно разглядывая тело, лежащее на полу. Полчаса назад дон Сезаре вскрыл вены любимой навахой, и отправился в мир иной, оставив после себя сильный клан, двенадцать отпрысков мужского пола и один неподписанный договор.

-Этого просто не может быть, – сказал один из братьев, выключая проектор, озарявший кабинет яркими огнями рекламы.

-Почему? – потрясенно спросил второй у мертвого босса. – Почему, Сезаре!

Дон не ответил. Он лежал на дубовом паркете в луже жаркой южной крови и, похоже, не собирался отвечать на вопросы.

-Потом разберемся, почему, – тихо прошептал брат со свернутым на бок носом, и в его голосе слышалась угроза. – Хочу напомнить, что наши заокеанские коллеги ждут. Мы должны заключить сделку.

-Без дона это невозможно.

-Значит, нам следует выбрать нового дона. И как можно быстрее. Иначе не миновать проблем. Больших проблем.

-Новый дон выбирается на общем совете. Ты, Ринальдо, знаешь это не хуже меня. Мы соберем совет, но на это понадобиться время.

-Мы потеряем деньги. Мы потеряем лицо!

-Нет, мы будем следовать традициям! Или ты метишь на место Сезаре? Хочешь забрать себе власть прямо сейчас, над неостывшим трупом дона?

-Тише, братья, тише. Уберите ножи. Здесь и так достаточно крови. Мы выберем нового дона. На общем совете, как положено. Подписание договора отложим. Я сам скажу об этом нашим гостям. Они расстроятся, но думаю, поймут. Японцы чтят традиции. Как свои, так и чужие.

-Хорошо, Бальтазар. Надеюсь, они поймут, что другого выхода у нас нет.

Центральная Европа

Лион

Юго-восточный округ.

-Знаешь, что мне нравиться в старых добрых стоэтажках? – Спросил патрульный Поль, у напарника, сажая полицейский кар на потрескавшийся от старости асфальтовый тротуар.

-Что? - мрачно отозвался Жан Муан, недовольно разглядывая дом.

-То, что они одинаковые. Когда выламываешь дверь, сразу ясно – налево сортир, направо холл. И кто где стоит можно определить заранее. И сразу начать стрелять.

-Эй, потише, приятель. Вызов всего лишь по поводу громкой музыки. Нам нужно только проверить квартиру и все.

-Ладно, Жан, не суетись. Я пошутил.

-Я и не суечусь, - Муан пожал плечами. – Но мне эти клоповники не нравятся. Старье. И живут тут клерки да бумагомараки. Вечно у них полно проблем. И с головой и с соседями.

-И это хорошо, – отозвался Поль. – Поэтому у нас всегда есть работа. Выгружаемся?

-Подожди.

Жан заворочался в кресле, пытаясь перетянуть на живот портупею с пистолетом. Слова о стрельбе нехорошо напомнили прошлый вызов, когда пришлось брать штурмом квартиру бухгалтера, вооруженного до зубов. Он не собирался в этот раз подставляться под пули.

В этот момент по крыше машины мягко стукнуло и по лобовому стеклу, прямо на капот, скатился небольшой желтый сверток.

-Что за… - начал Жан.

Поль распахнул дверь и выскочил на улицу. Желтый сверток мирно лежал на сине-белом капоте. Это оказалась всего лишь плюшевая игрушка с черными острыми черными ушками и выпученными пуговичными глазками.

-Покемон! – удивился Поль. – Откуда он тут взялся?

Жан, не говоря ни слова, выбрался из машины, забрал покемона с капота и внимательно осмотрел его. Это была не бомба, не глушилка, и не контейнер. Просто игрушка. Ничего подозрительного Жан в ней не нашел.

-Ничего не понимаю, – признался он и положил игрушку обратно на капот.

Сверху раздался странный звук, и патрульные разом подняли головы. Они заметили парящий силуэт, напоминавший крест, но и только. Ни вскрикнуть, ни отскочить они не успели.

От удара крыша патрульного кара вмялась в салон до самых сидений. Во все стороны брызнули осколки стекла, по улице прокатился грохот удара. Взвыла сирена кара и тут же затихла, испустив угасающий похоронный стон.

Жан опомнился первым. Он отшатнулся, выхватил из кобуры пистолет… и застыл на месте, не зная, что с ним делать. Пистолет ему не понадобился - на разбитой машине лежал человек в строгом черном костюме. Голова, свернутая набок, расплющилась, и содержимое черепа расплескалось по капоту. Белоснежный воротничок дорогой сорочки медленно багровел. Из-за сломанных рук, торчащих в стороны, труп напоминал раздавленного таракана.

-Что это? – хрипло спросил Поль, поднимая ладонь к лицу.

-Покойник, – отозвался Жан, пытаясь дрожащими руками вернуть пистолет в кобуру. – Самоубийца. Прыгнул из окна.

Поль запрокинул голову, взглянул вверх, но увидел только серое небо и стену стоэтажки, уходящую в мутные облака городского смога, ровную как взлетная полоса аэропорта. У него закружилась голова, и задрожали ноги. Патрульный метнулся к мусорному баку, бросил пистолет и судорожно вцепись пальцами в пластиковые края, опустошил желудок прямо в бак.

-Знаешь, Поль, – тихо сказал Жан, – кажется, надо вызвать детективов.

Напарник не ответил. Он только кивнул и снова сблевал.

Орбита Луны

Тягач «Малыш»

Порт приписки

Орбитальный Перерабатывающий Завод Луна-04

Номер единого реестра 2332-RU

-Вот мы и дома, - тихо сказал Ефимов, глядя на экран. Там, на темном фоне пространства, проступал круглощекий лик Луны, изъязвленный темными пятнами кратеров. Камеры немножко приукрашали действительность, отфильтровывая отраженный свет солнца, но в целом передавали картинку верно.

Александр, инженер-пилот, с завистью посмотрел на капитана. За время месячного путешествия бородка Павла Павловича превратилась в солидную окладистую бороду оттенка красной меди. Подбородок самого Сани украшала только жидкая поросль длинных прозрачных волосинок, и он отчаянно завидовал капитану. Астролетчики приходят из рейсов бородатыми, солидными. Сразу видно, - пилот дальних линий. А тут даже с девчонками не познакомишься. На первый взгляд не пилот, а художник-неудачник. Впрочем, Павел Павлович был старше инженер-пилота лет на десять, и Александр не терял надежды что когда-нибудь и он обзаведется таким шикарным мужским украшением.

-Саня, – позвал капитан. – Запроси данные на курс стыковки. Мы уже в зоне связи.

-Сей минут, Пал Палыч, – отозвался пилот и положил руки на клавиатуру пульта. – Считайте, уже сделано.

Капитан сладко потянулся и откинулся на массивную спинку пилотного кресла. Рейс почти закончен, теперь можно расслабиться. Космический тягач "Малыш" вышел на финишную прямую и двигался к заводу переработки руды, болтавшемуся на орбите Луны. За кораблем, напоминавшим огромную тупоголовую пулю, тянулась вереница контейнеров, забитых под завязку рудой с астероидов. При взгляде со стороны, казалось, что это не грузовой состав, а металлическая гусеница, вздумавшая прогуляться по космосу.

-Знаешь, Саня, – сказал Ефимов, - это самый радостный момент в рейсе. Ты подлетаешь к заводу, долгий путь позади, можно расслабится. Ты посмотри, какие звезды. С Земли такой картины не увидишь, даже в телескоп.

-Да ну, – буркнул пилот. – Целый месяц на них смотрим. Надоело.

-Если бы не ускоритель Хейнца, ты бы смотрел на них несколько лет. И скажи спасибо, что компания разорилась на искусственную гравитацию.

Корабль ощутимо дрогнул, меняя курс. Навигационный компьютер получил от станции данные на стыковку и скорректировал путь, выводя тягач на нужную орбиту. До стыковки оставалось совсем немного, – по космическим меркам, – всего несколько часов.

-Все равно долго, – отозвался Саня. - Лучше бы робота поставили. Тут даже обычный автопилот справится. Простая программа…

-Всего не запрограммируешь. Ты сам в рейсе платы менял у автоштурмана. Думаешь, он без тебя справился бы?

-Ну…

-Вот тебе и ну. Хочешь остаться без работы? Как только роботы заменят пилотов, ты, Саня, пойдешь в ремонтники внешних обшивок станций. Потому что жить не сможешь без космоса, а пилоты будут не нужны.

-Пал Палыч, я не о том…

-Я знаю, о чем ты. Сам об этом когда-то думал. И понял - на Земле работать не смогу. Не по мне это, Саня.

-Палыч!

Капитан удивленно глянул на пилота, не отводившего взгляда от экрана. Тронул рукой бороду и досчитал про себя до десяти. Конец рейса. Осталось немного… Неужели?

-Павел Павлович, – серьезно сказал Саня, не отрываясь от монитора. - Что-то долго мы курс меняем. Слишком большая коррекция.

Капитан вывел на свой экран данные изменений и тяжело вздохнул. Действительно, от обычного курса захода на стыковку они сильно отклонились. Придется составлять рапорт. Прощай премия.

-Пилот, координаты подхода к точке связи?

-Совпадают с заданными.

-Прием данных от станции?

-Получен курс, обработан, выполняется программа автонаведения.

-Расчет систем?

-Норма.

-Тогда какого хрена?

Пилот оглянулся на Ефимова и удивленно моргнул. Саня был растерян и немного напуган, словно увидел тостер с тигриным оскалом и никак не мог взять в толк - как такое возможно.

-Бред какой-то, - тихо сказал он. – Может, они орбиту поменяли?

-Кто поменял - завод? Не смешно. Нет, ты только посмотри на расчет! Это слишком высокая орбита, тут даже спутников связи нет.

-Все в автоматическом режиме, Пал Палыч, мы тут не при чем.

-Пилот! Проверить целостность данных поступивших со станции.

-Автоштурман их еще обрабатывает.

-Гаси его.

-Пал Палыч! Он же потом может и не завестись. Аварийно прерывать процесс обработки это…

-Гаси его на хрен, я сказал. Саня, ты что, в чистый космос захотел? У нас горючего хватит только до станции дотянуть, плюс маневр стыковки. Перерасход уже идет.

-Это приказ?

Капитан сжал зубы, выпрямил спину и громко, специально для бортовых самописцев, произнес:

-Пилот Новиков, приказываю отменить обработку пакета корректировки курса. Причина – вероятная ошибка в данных. Двигатели – стоп.

-Есть стоп. – Растеряно отозвался Александр и защелкал кнопками. – Процесс обработки остановлен. Автоштурман – стоп. Автопилот – стоп. Двигатели – стоп. Торможение включать?

-Нет. Без ускорения далеко не улетим, а топливо надо экономить. Ты давай, давай, работай. Проверь входящие пакеты. Кодирование, верификацию, контрольную сумму, – что там еще? Не спи, пилот!

Саня сгорбился над клавиатурой, прикусил нижнюю губу и стал похож на обиженного ребенка. Его длинные худые плацы летали над кнопками, как будто инженер-пилот играл на рояле сложную пьесу. Но он не играл. Он искал ошибку. Маленькую ошибку, грозившую обернуться крупными неприятностями.

Капитан вывел на экран расчет траектории. Тот курс, что они получили от станции, вел в черную пустоту за Луной. Такого просто быть не могло и все же… Ефимову вдруг вспомнилось, что прошло уже года два с той поры, когда он пользовался ручным управлением тягача. В горле стало сухо, и захотелось глотнуть ледяного чая. Ручное управление… Какого черта? Корабль – это не кар, на нем не развернешься и не полетишь домой. Тягач это камень, пущенный из пращи и только чуть меняющий курс в полете. На ручнике можно пристыковаться к Заводу, но вести корабль… Как? По компасу?

-Саня! Ну, что там?

-С пакетами порядок. Все чисто. Просто сами координаты не верны. Это бред какой-то. Так не бывает. На заводе сплошная автоматика, цифры все время проверяются, курс непрерывно вычисляется и корректируется.

Капитан глубоко вздохнул и досчитал до десяти и только потом протянул руку и осторожно, даже нежно, коснулся плеча пилота.

-Саня, послушай эфир. Мы же в зоне связи? У тебя наверняка уже и почта качается. Пробегись по каналам Сети, посмотри, что там происходит. Может, достучишься до знакомых.

-Уже, – процедил пилот. – Пытаюсь. Дикие помехи, никак не могу пробиться на общие каналы. Околоземные сети забиты. Такое впечатление, что они перегружены. Кто-то гонит через спутники безумное количество информации. Да еще эти помехи… Опа. А источник здесь, недалеко от нас. Прямо по курсу.

-По курсу, – задумчиво повторил капитан. – Ой, как мне это не нравится…

-Есть! – крикнул Саня. – Пробился! Поймал новостной канал, спасибо ребятам.

-Ну, что там? Чего молчишь?

-Павел Павлович, – отозвался пилот, отрываясь от экрана. – Вам лучше самому посмотреть.

Капитан встал с кресла, перегнулся через плечо пилота и впился взглядом в экран.

Орбита Луны

Станция «Кокоро»

Владелец: неизвестен

Номер реестра космофлота: неизвестен

В рубке управления станцией горела лишь одна лампа, висевшая над простым офисным столом из черного пластика. Он стоял в центре зала, но на нем не было ничего, кроме белого листа бумаги, канцелярского ножа и россыпи скрепок. Необходимый минимум для ритуала работы, вот и все. Свет лампы освещал только стол, и казалось, что он плавает в абсолютной пустоте космоса. И только робкие огоньки на стенах говорили о том, что станция работает.

За столом сидел худой японец с аккуратно уложенными волосами, черными как крыло ворона, и чисто выбритыми щеками. Традиционный черный костюм, белая рубашка и черный галстук, выглядели идеально, словно только что доставлены из токийского магазина. На первый взгляд - слишком официально, но так нужно. Ведь Кадзуми работал, а форменная одежда настраивала его на деловой лад. Чистый лист бумаги, ожидающий традиционно рукописного отчета об успешном завершении работ, удобно устроился между ладонями, что покоились на черной столешнице.

Японец сидел спокойно. Держа спину ровно, как на званном приеме, он смотрел на белый лист и не моргал. Оставался полностью неподвижным, словно каменное изваяние. Казалось даже - не дышал. Вокруг него разливалась абсолютная тьма, и можно было подумать, что во всем мире больше нет ничего кроме этого стола и человека сидящего за ним. Кадзуми чувствовал себя центром мира. Он знал, что есть только его готовое ко всему сознание, чистое и пустое, как лист лежащий перед ним. А дальше - темнота. Темнота до самых стен станции и дальше. Темнота, пустота, тишина...

-Доклад!

Тонкий девичий голос пришел из пустоты, заставив дрогнуть брови Кадзуми. Его губы приоткрылись – чуть-чуть, не больше, чем необходимо, чтобы произнести:

-Миноку.

С потолка ударил луч зеленого света и застыл перед столом прозрачной колонной. В зеленом сиянии появилась хрупкая фигурка.

Это оказалась мультяшка, рисунок. Девочка с огромными синими глазами, одетая в темно-синий пиджачок и очень короткую плиссированную юбку. На ногах у нее красовались белоснежные гольфы, причем правый чуть сполз, превратившись в гармошку.

Симпатичное личико, нарисованное в лучших традициях аниме, украшали огромные круглые очки в тонкой оправе. На них игриво спадала темно-каштановая челка. Острый аккуратный носик делал ее лицо похожим на мордочку лисицы. К груди она прижимала большую кожаную папку. Заметив, что Кадзуми едва заметно кивнул, девочка распахнула папку и звонким голоском начала читать:

-Поражения Северной Америки - пятьдесят процентов от запланированного. Западной Европы - семьдесят процентов. Латинской Америки - тридцать процента. Восточная Европа, Китай - пятнадцать процентов. Африка два процента. Объекты приземелья, ближний космос – двадцать процентов.

-Фильтрующие системы? - бросил Кадзуми.

-Системами безопасности отфильтровано десять процентов нашего трафика. Задействовано девяносто дополнительных нелегальных каналов Единой Сети для продолжения трансляции.

-Прогноз потерь трафика?

-До пятнадцати процентов на данный момент. Системы безопасности Америк и Евразии уже не справляются с фильтрацией наших информационных потоков, но их системы управления продолжают функционировать. С ростом процентапоражения, процент защиты будет падать.

-Прогноз итогового поражения?

-Восемьдесят процентов от запланированного.

-Мало, – Кадзуми сдвинул брови. – Причина сбоя?

-Минимальное поражение арабского региона.

-Это входило в первоначальный прогноз. Что еще?

-Славянская Федерация и Россия пока плохо поддаются воздействию трансляции. Индивидуумы заглушают импульсы суицида большими дозами алкоголя.

-Варвары, – процедил Кадзуми. - Почему это не учтено в прогнозе?

-Страница двести шестнадцатая, второй график. Рассчитано, что по мере увеличения воздействия, доза алкоголя будет расти и в результате приведет к летальному исходу.

Папка в руках девочки замерцала и превратилась в экран. По нему столбцами поползи светящиеся зеленые иероглифы и волнистые линии графиков. Кадзуми выхватил взглядом из сияющей мешанины необходимую информацию и моргнул. Папка захлопнулась.

-Хорошо. Продолжай работу, – выдохнул японец и прикрыл глаза.

Колонна из зеленого света дрогнула и беззвучно растаяла вместе с мультяшкой. Темнота хлынула к столу, разбилась о свет лампы и расползлась по углам рубки. И вновь во всем мире остался только простой стол, чистый лист бумаги и черный форменный костюм. Кадзуми сидел с закрытыми глазами и не думал ни о чем. Его сознание вновь стало пустым и ровным, как поверхность пруда, в котором отражается луна. Он работал. Он был готов ко всему.

Орбита Луны

Тягач «Малыш»

Порт приписки

Орбитальный Перерабатывающий Завод Луна-04

Номер единого реестра 2332-RU

Читая бегущие по экрану строки, Пал Палыч чувствовал, как на корне языка проступает горечь. Кольнуло в правом боку – то ли печень, то ли желчный…

Он отказывался верить тому, что читал, но и не верить было нельзя. Вместо того, чтобы громогласно трубить и обличать, зарабатывая рейтинг, новостная лента откровенно истерила и всхлипывала. И поэтому приходилось ей верить, хотя очень не хотелось. Мир обезумел: все страны и континенты захлестнула волна суицида. Люди стрелялись, топились, вешались, бросались с небоскребов, вскрывали вены, принимали смертельные дозы лекарств и наркотиков. Работа большинства предприятий и органов власти была парализована. Тревожные службы не справлялись с экстренными ситуациями, да и сами несли потери от загадочной эпидемии. Полиция и спецслужбы подняли тревогу, но поделать ничего не могли, они оказались не готовы к внезапной вспышке массовых самоубийств. Всемирная Единая Сеть работала с перебоями - многие сегменты отключались сами по себе, другие закрывались, не справляясь с потоком обращений. Остатки порталов пытались наладить связь со всеми, кто не поддался эпидемии, но это получалось плохо. Мир ударился в панику, и общество, казавшееся до недавнего времени единым, разлетелось на миллионы независимых кусков.

Александру повезло. Он вышел на русский новостной сервер одной из нелегальных подсетей, где в основном собирались любители литературы и истории. Как оказалось, что эта группа пользователей была, почему-то, менее всего подвержена неизвестной заразе и почти не понесла потерь. Информация обновлялась каждую секунду, любители-доброхоты прочесывали сеть и реальный мир, обзванивали знакомых, и спешили поделиться информацией с теми, кто еще мог здраво мыслить.

В тот момент, когда Ефимов дочитал блок о волне самоубийств среди полицейских, появилась новая заметка – пылающая алыми буквами. Оказалось, что спецслужбам все-таки удалось установить причину вспышки суицида. Ею оказались обычные рисованные мультики-анимэ, имевшие бешеный успех у аудитории всех возрастов. Бесконечные сериалы, наконец, подошли к финалу. Зрители, прочно подсевшие на иглу сериалов, среагировали сразу. Фанаты стали первыми. Те, кто с детства сроднился с любимыми героями, не смогли пережить их гибель, и уходили в небытие вслед за кумирами. Но этого оказалось мало, ведь откровенных бездумных фанатов, не так много, да и смерть героев - почти традиция в мире сериалов. Этого было явно недостаточно для вспышки волны самоубийств. Догадка полицейских подтвердилась - оказалось, что трансляции сериалов сопровождались загадочным сигналом и набором рисованных символов, не заметных обычному взгляду. Они воздействовали на психику смотрящего, погружали в глубокую депрессию и заставляли человека искать забвения. Вечного забвения. Это и обеспечивало масштабность поражения. Изнеженная психика жителей суперполисов не выдержала давления и рассыпалась как потревоженный карточный домик.

Получив первые данные, спецслужбы начали действовать. Первым делом ведущие страны наложили запрет на трансляцию сериалов, но большого успеха это не принесло, слишком много в них было независимых медиа-компаний, и крупных и мелких, не подчиняющихся единому центру.

В странах с жесткой диктатурой, передачи глушили, но фанатичные истерики ловили сигналы приходящие из других стран. Глупые подростки, исповедующие принцип "информация должна быть свободной" ломали сервера и обходили защиту, распространяли доступ к сладкому запретному плоду через подпольные сети. Они сеяли смерть среди любопытных и умирали сами, не успев даже понять, что их глупость и фанатизм погубили сотни жизней.

Попытки установить источник атаки пока не увенчались успехом. Создатели сериалов, производящихся по лицензии в десятке стран, клялись, что не причастны к кризису. Их передатчиками кто-то воспользовался и подменил обычные трансляции на смертоносные сериалы. Источники вещания спешно отключались, но их было слишком много, в том числе и нелегальных, транслирующие информацию через Единую Сеть. Взломанные неизвестными хакерами программы серверов не реагировали на команды сотрудников компаний и продолжали исправно транслировать смертоносные картинки, пока их не отключали вручную.

Цивилизация, прочно увязшая в сети массмедиа, пожинала плоды информационной атаки. Она оказалась неожиданной и потому действенной. Люди продолжали умирать один за другим и это, как падение костяшек домино, постепенно затрагивало все сферы жизни. Нарушилось движение транспорта. Отказывала связь. Рынок ценных бумаг замер на грани обвала, и финансовый кризис уже хватал за горло крупнейшие компании мира. В городах начались беспорядки, – мародеры не замедлили воспользоваться замешательством властей.

-Вот почему Перерабатывающий Завод перешел на ручное управление, – сказал капитан, отрываясь от экрана. – Я помню, нечто похожее случилось два года назад, из-за пожара. Наверно, у них тоже что-то случилось, и автоматика вырубилась.

-Как это - на ручное? – удивленно переспросил Саня. – Завод? У них там что, штурвал в рубке?

-Данные для стыковки набирались вручную. Оператор ошибся и нам ушел неверный пакет. Если эпидемия добралась до Завода, то чудо что вообще кто-то занимается навигацией.

-Ничего себе! А как удалось выкрутиться в тот раз?

-Тогда я связался со станцией по голосовому каналу и устроил разнос. Прислали новые данные, пилот перезапустил обработку, и все наладилось.

-Эх, - сказал Саня. – А сейчас связи нет. Сплошные помехи, нам не пробиться. Такое впечатление, что рядом с нами вещательная станция Голливуда – не меньше.

Капитан задумчиво почесал подбородок, заросший бородой, и тихо сказал:

-Станция, говоришь? Вещательная?

-Пал Палыч!

-Сигнал отследишь?

-Момент!

Пилот убрал с экрана новостной блок и углубился в путаницу графиков и цифр.

-Если это то, что я думаю, – пробормотал капитан. – То все становиться еще хуже…

-Поймал! Сигнал идет к Земле. Дальше распадается и исчезает. Наверно, расходится по сети незарегистрированных спутников. Они распределяют мощность трансляции между собой, и на Землю идут передачи, не отличающиеся по мощности от обычных. С поверхности их не засечь, они теряются среди тысяч похожих.

-А источник?

-Прямо перед нами. На него нас и несет. Визуальный контакт при постоянной скорости – через десять минут.

-Вот это повезло, так повезло. – Капитан вздохнул. – Думаешь…

-Оно и есть, Пал Палыч! Зуб даю!

-На черта мне твой зуб. Заглушить сигнал можешь?

-С этим барахлом? Да это как с вилкой на кита. Не те у нас мощности, капитан.

-Плохо, Саня. Давай, связывайся со своими любителями бумажек, путь распространяют информацию дальше. А мы пока подойдем поближе, посмотрим, что это за кит.

Пилот послушно захрустел клавишами. Пал Палыч вернулся в свое кресло и уставился на экран, по-прежнему показывающий луну. Прищурился, куснул отросший ус и спросил:

-Саня, а если мы подберемся поближе, ты сможешь к этой штуке подключиться?

-Не знаю, – отозвался пилот. – Если там стандартные сети, то наверно смогу.

-А взломать? Сань, ты подумай, они такого не ожидают. Фактор внезапности. Нас дуриком на них выбросило, случайно, такого не просчитаешь. Сможешь войти в их систему и отключить вещание?

-Вряд ли, Пал Палыч. Я не хакер.

-А если тебе друзья помогут, – ну, проконсультируют? Сань, я же знаю, что у тебя есть масса нелицензионных архивов – и видео и аудио. И взял ты их не из заводской библиотеки. Друзья, наверно, помогли. Пусть они тебе пришлют какую-нибудь программу, специальную. Ледобур или как они там называются? Запустишь его на этот передатчик, пусть разворотит, что сможет. На это канала "Малыша" хватит.

-Можно, конечно, попробовать. Только, наверное, совсем отключить - не получиться. Орбитальная станция - не домашний компьютер. Я попытаюсь заменить исходящую информацию, - подложить другое видео. Я, помниться в детстве, проделывал такое на уроках, в школе…

-Удачно! А говорил, что не хакер. Давай, Саня, давай, тряси дружков. Эти умники со станции подменили сигналы вещательных компаний, а мы проделаем с ними то же самое.

-А чем подменять, капитан? У нас на борту из видео – только инструкция по пользованию гальюном в условиях невесомости. Вещь толковая, доходчивая, но очень короткая.

Капитан повернулся к пилоту и довольно улыбнулся.

-А вот твоим нелегальным архивом и подменим, – сказал он. – Ничего, если дело выгорит, думаю, полиция к тебе не прицепится.

Пилот тяжело вздохнул и жалобно протянул:

-А может, не надо, Пал Палыч?

-Что там у тебя? Порнушка, что ли?

-Анимация.

-Что?

-Мультики. Пал Палыч! Отпустите меня! Это хорошие вещи, наши, русские. Старые. Моя коллекция.

Капитан медленно выдохнул, отпустил ворот пилота и покачал головой.

-А знаешь, - тихо сказал он. – Так даже лучше будет. Может, народ и не поймет, что к чему. Будет им релакс, как у нас в учебке говорили…

-Я попробую, – пообещал Саня и повернулся к экрану. – Может, и получиться.

Капитан взглянул на экран и положил руки на пульт.

-Хорошо, – сказал он, отключая автопилот. – А я попробую выйти на визуальный на ручном. Поехали.

Орбита Луны

Станция «Кокоро»

Владелец: неизвестен

Номер реестра космофлота: неизвестен

Когда Миноку доложила о поступившем вызове, Кадзуми удивился, но решил ответить. Его адрес знали только те, кому нужно было знать об этом. На этот раз колона света, появившаяся перед столом, оказалась желтой. В ее центре колыхалось мутное пятно, и Кадзуми недовольно нахмурился. Будто отзываясь на это движение, пятно превратилось в человеческую фигуру, затянутое в черное трико. Человек. Лицо породистое, словно скопированное с портрета одного из древних монархов. Ровный нос, правильные черты. Слишком правильные для настоящего лица.

-Кадзуми-сан! – низкий голос, искаженный голосовым синтезатором, разбил тишину. – Приветствую.

-Зеро, - японец чуть наклонил голову.

-Как идут дела?

-Договор выполняется. Отчет… – Кадзуми провел рукой по столешнице, активировав управление, – отправлен на известный вам адрес. Все идет по плану.

-Это мы заметили, – нарисованное лицо дрогнуло. – Тут… Неспокойно. Проблем нет?

Кадзуми чуть сдвинул брови. Гайдзины. Сколько лишних эмоций. Никогда им не познать совершенства.

-Все в порядке, – произнес он вслух. – Все инструкции неукоснительно выполняются.

-Это хорошо. Сколько осталось?

-Двадцать часов. После этого, системы защиты, там, где они остались, подавят наш сигнал. А в обработанных зонах вещание прекратиться из-за нехватки персонала. Но этого времени нам хватит.

-Все должно пройти гладко, слышите, Кадзуми – гладко. В этом случае, мы вас не забудем.

Японец не ответил. Это он слышал тысячу раз. Соглашения заключены, обязательства исполняются, и лишнего подтверждения не требуется. Но Зеро нервничает, это заметно. Даже на нарисованном лице проступает беспокойство…

-Когда закончится атака, начнется обновление мира. К власти во всех странах придут новые люди. Придем мы. И тогда… О! Новый мир не забудет вас, Кадзуми. Наша благодарность не будет иметь границ.

Японец молчал. И эти слова он слышал много раз, но этикет должен соблюдаться. Он промолчит. Пусть собеседник выговорится, если это ему нужно.

-Мы станем новыми властителями мира. Старое дерьмо канет в прошлое. И на обломках жалких мирков мы построим новую империю!

Эмоции. Сколько эмоций. Кадзуми вежливо улыбнулся собеседнику, мысленно пожелав тому неспокойного сна. Пусть гайдзины думают, что все будет так, как они захотят. Пусть они думают, что будут новыми хозяевами, пусть. Но яшма… Разбитая яшма вновь станет целой. Сакура расцветет на всех континентах, во всех странах нового мира. Лепестки хризантемы покроют всю землю нежным покрывалом. Только по этой причине Кадзуми пошел на авантюру. И только поэтому сейчас он улыбался отчаянно трусившему представителю Синдиката.

Колона света моргнула, и ее верхний край окрасился зеленым. Брови японца вздрогнули. Миноку. У электронного секретаря срочное сообщение. Причем достаточно срочное, что бы оторвать хозяина от беседы.

-Зеро-сан, – сказал Каздуми, перебив очередную хвастливую тираду. – Мне нужно работать, Зеро-сан.

-Да, конечно, - легко согласился Зеро. – Работайте. Пока мы довольны вашей работой. И технологи и оборудование безупречно. Думаю, мы не зря обратились к вам. Рекомендации…

-До свиданья, Зеро-сан, – вежливо сказал Кадзуми и решительно провел ладонью по столу.

Силуэт собеседника пропал. Желтый свет сменился изумрудным, и в центре колонны появилась Миноку. На этот раз нарисованная девочка выглядела встревоженной. В руках она сжимала длинную палочку, украшенную большой желтой звездой.

-Кадзуми-сан, к нам приближается объект. Идентифицирован как космический корабль класса D, тягач. Проведен удаленный опрос систем корабля. Опознание – Космический тягач, номер 2332-RU, борт имя "Малыш", принадлежит компании ООО "Магелан", станция приписки – Орбитальный Перерабатывающий Завод "ОПЗ-04".

-Русские! – Каздуми удивленно вскинул брови. – Что они тут делают?

-Предположение: в связи с неполадками систем навигации, избрали ошибочный курс. Вероятность события ноль целых пять десятых процента. Это случайность.

-Случайностей не бывает! – рявкнул Кадзуми сжимая кулаки. – Активировать второй защитный контур!

-Исполнено.

-Управление боевыми системами – на пульт ручного управления.

-Исполнено.

Палец Кадзуми выписал на черной полировке стола иероглиф. Из столешницы поднялся широкий экран, полировка встопорщилась рядами тускло блестящих клавиш. Стол, что минуту назад выглядел скучным канцелярским монстром, превратился в пульт управления.

-Выполнять текущие процессы, – приказал японец. – Повысить приоритет задач безопасности станции на два пункта.

-Исполнено. Кадзуми-сан…

-Что? – Японец поднял голову и удивленно посмотрел на секретаря. Искусственный интеллект выглядел встревоженным, что ранее казалось японцу совершенно невозможным.

-Мои внутренние системы… – пролепетала нарисованная девочка. – По ним движется нечто странное. Большая колючая мышь…

-Это хакер, – процедил Кадзуми. – Повысить приоритет безопасности систем управления станции на пять пунктов. Объект вторжения выследить и уничтожить. Осуществить ответную атаку.

-Исполняю, – прошептала Миноку, и луч света погас.

Кадзуми сжал кулаки, чувствуя, как меж лопаток пробежал холодок. Эмоции! Он заразился ими от работодателей. Так не должно быть. Это – непрофессионально.

-Случайностей не бывает, – повторил Кадзуми, стараясь сохранять спокойствие. Его тонкие пальцы коснулись черных клавиш. – Я готов.

Орбита Луны

Тягач «Малыш»

Порт приписки

Орбитальный Перерабатывающий Завод Луна-04

Номер единого реестра 2332-RU

-Красота, – сказал Ефимов, когда внешние камеры дали полное увеличение.

На темном фоне красовалась станция, транслирующая смертоносный сигнал. Она походила на папиросную коробку с закругленными углами, увешанную драгоценными украшениями внешних передатчиков. Белая, тонкая, изящная - экспонат для выставки, а не космическая станция.

В уголке экрана тревожно мигала красная строка, - компьютер тягача не мог идентифицировать объект. Ничего удивительного - такой станции не числилось в едином реестре космофлота.

-Саня, ты посмотри, какая красавица. Даже не вериться, что сигнал идет от нее.

Пилот не ответил. Он с головой ушел в сражение с системами безопасности чужой станции. Приемники беспроводной связи, встроенные в шлюз, работали, как и положено регламентом – для обеспечения связи со стыкующимся кораблем. Это парадный вход, всегда открытый, на любой станции. А там, где он есть, всегда найдется и черный. И Александру удалось его нащупать, а потом и вскрыть. С помощью друзей с Земли, дававших дельные советы и присылавших маленькие, но жутко агрессивные программы, Новиков пытался обмануть систему безопасности и добраться до систем контроля станцией. Пока это ему не удавалось, и пилот, цедивший сквозь зубы ругательства, даже не слышал, что к нему обращается командир.

Павел Павлович, не дождавшись ответа, включил тягу стыковочных двигателей на малую мощность. И тут же выключил. «Малыш» чуть дернулся и плавно пошел к станции. Тихо-тихо, как кошка, крадущаяся к мышиной норке. Ближе. Еще ближе…

-Сань! – позвал капитан и облизнул пересохшие губы. – Ну, что там у тебя? Саня!

-Момент, – глухо отозвался пилот. – Крепкая зараза. Нас заметили. Пал Палыч, как бы не вышло чего.

-Еще бы не заметить. Мы, считай, к ним на нос забрались. До станции рукой подать. Еще один импульс ускорения и я в нее врежусь.

Пилот издал восторженный вопль и Ефимов оглянулся.

-Поймал! - отозвался Санек. - Обманул заразу! Закачиваю архив. Еще пара минут и пойдет наш сигнал.

-Давай быстрей. Не нравится мне эта коробочка. Так и кажется, что из нее сейчас чертик выскочит. Закачаешь архив, и меняем курс. Уходим на полной тяге, пока горючего хватит.

-Сейчас, погоди минутку, кэп. У нас канал дохлый, так просто архив не скинуть. О, черт! И тут засекли!

Капитан не обратил внимания на досадливый возглас пилота. Он вцепился пальцами в черный пластик панели и подался к экрану.

-Что за… – потрясенно прошептал он.

Белая коробочка станции вздрогнула. Из центра выдвинулся белый куб, края стали опускаться, расходиться в стороны и гладкая белая поверхность вскипела. Казалось, каждый кусочек станции зажил своей жизнью. Части корпуса суетились как потревоженные муравьи, менялись местами, вытягивались, укорачивались… Станция трансформировалась. Вот большой белый куб, напоминавший голову, оказался наверху. Потом показались плечи, левый борт сложился в длинную руку…

-Мать твою, – выдохнул Саня, оторвавшийся от монитора. – Палыч, это же робот! Боевой японский робот!

Капитан вздрогнул и очнулся от наваждения. Выругавшись, он схватился за штурвал ручного управления, собираясь увести «Малыша» подальше от взбесившей станции, но экраны взорвались красными вспышками, надсадно завопила сирена. Компьютер тягача засек активизацию оружия и предупреждал, что "Малыш" попал в прицел радаров наведения.

-Палыч! Дави на газ!

-Поздно, Саня, – отозвался капитан, отпуская штурвал. – У этой курвы три пакета самонаводящих ракет. Вот зараза. Кажется… Все.

-Палыч! Миленький! Ну, давай, выводи! Ты же капитан! Ты обязан!

-Держись, Саня, – выдохнул Ефимов и схватился за штурвал. - Еще поживем!

Надсадно выла сирена, экран пестрел кровавыми сообщениями о боеголовках противника. Тягач кричал, надрывался из последних сил, пытаясь предупредить людей о смертельной угрозе.

-Ну, поехали, что ли, – сказал Ефимов и дал полную тягу.

-Палыч! – завопил Саня, увидевший, что капитан держит курс прямо на станцию.

-Задние огонь, – бормотал капитан, – носовые товсь!

-Ты что делаешь, Палыч, мать твою! Уводи корабль!

«Малыш» мчался к станции, оказавшейся так близко. Компьютер станции отменил залп, не решаясь открыть огонь по стремительно приближавшейся цели. Железная стрела состава неслась прямо в грудь белому роботу, поднимавшему руки. Вой сирен сменил тревожный звук зуммера, предупреждавшего о неминуемом столкновении, но капитан не обращал на него внимания. Он видел только белый борт станции, стремительно заполнявшей экран.

-Держись, Саня! – крикнул капитан, дал полную мощность в тормозные дюзы на носу тягача и дернул штурвал на себя. «Малыш», получив ощутимый толчок в нос, споткнулся, вильнул вниз и кувыркнулся.

Со стороны казалось, что железная стрела согнулась в колесо. Сам тягач ушел вниз, а хвост из контейнеров пошел вперед, выгибая железную гусеницу кольцом… Тягач, извернувшись, ударил робота хвостом из контейнеров и состав рассыпался на части.

Пять двухсотметровых болванок, заполненных под завязку рудой, хлестнули по роботу стальным хлыстом. Во все стороны брызнули белоснежные куски обшивки, шрапнелью разлетелась руда из лопнувшего контейнера. Робот, получив мощный удар, покачнулся, и стал разваливаться на куски. Отломилась и уплыла в сторону рука с ракетами, «голова» сдвинулась, обнажая внутренности станции…

Один из контейнеров пробил туловище «робота» и засел в белом боку, как стрела в доспехе рыцаря. Из пробоин во все стороны били фонтаны рабочих газов, вода разлеталась кристалликами льда. Место столкновения затянуло облаком мелких обломков, кружащихся в безумном танце.

Сам «Малыш», сделав полный оборот, нырнул в это облако и завяз в мешанине разлетевшихся обломков.

Орбита Луны

Станция «Кокоро»

Владелец: неизвестен

Номер реестра космофлота: неизвестен

Стены рубки переливались алыми и желтыми огнями – системы тревоги вежливо истерили, не позволяя себе повышать голос. Гравитация отказала, и в воздухе плавно кружились сотни мелких обломков. Казалось, внутри рубки неторопливо вариться суп мисо, куда безумный повар бросил обрывки проводов, куски пластика, железные крепления и даже несколько пластиковых дверей от стоек с оборудованием.

От удара Каздзуми выбросило из кресла и несколько раз крепко приложило о стену. Но он успел ухватиться за торчащий из стены обломок стойки и теперь, когда все успокоилось, он смог обернуться.

В центре рубки по-прежнему стоял пульт управления. Теперь он вновь стал похож на письменный стол - аварийная автоматика зафиксировала его в простейшей форме, чтобы уберечь от возможных повреждений. Если автоматике это удалось, значит, пульт должен работать. Каздуми сжал зубы, оттолкнулся ногами от стены и медленно поплыл к креслу, отталкиваясь от обломков.

Добравшись до управления, он первым делом проверил системы связи. Сигнал по-прежнему шел на сеть спутников, работа продолжалась. Но остальное… Кадзуми ужаснулся. Управление станцией потеряно. Боевые системы отказали, генераторы еще держались, но работали на пределе, грозя отключиться в любой момент. Энергии уже не хватало. Чувствуя, как внутри живота появился неприятный холодок, Кадзуми вызвал электронного секретаря.

Она отозвалась не сразу. Луч зеленого света упал с потолка, задрожал, расплылся мутным облаком. Потом снова собрался в колонну и внутри нее появился силуэт, в котором с трудом угадывалась нарисованная девочка.

-Повреждения? – хрипло каркнул Кадзуми.

В ответ раздался громкий шорох. Потом из дальнего угла, из уцелевшего динамика тихо донеслось

-Повреждения станции восемьдесят процентов. Повреждение систем жизнеобеспечения – сорок процентов. Повреждение систем управления….

-Ну!

-Пятьдесят процентов.

Кадзуми выругался. От его спокойствия и уверенности не осталось и следа. Задание провалено. До планового окончания сеанса оставалось около двадцати часов, но теперь, из-за повреждений, станция будет работать от силы полчаса – час.

-Кадзуми-сан! – позвала Миноку.

Ее тихий голос звучал жалобно, словно машина была способна испытывать боль и страх. Казуми не ответил. Он с ужасом смотрел на монитор, понимая, что, не смотря на все приготовления, все же оказался не готов.

-Кадзуми-сан… Вторжение продолжается. Исходные данные трансляции заменены. Мои системы… Мои системы повреждены. Внутри меня бродит странный призрак. Он колючий на ощупь… Мне страшно.

-Работать! – закричал Кадзуми. – Работать!

Луч света моргнул и исчез. Японец ударил по столу ладонью и проклял тот день, когда связался с гайдзинами. Идеальный план пошел прахом из-за мелкого рудовоза, грошовой железки случайно оказавшейся в ненужном месте. Это невозможно было предугадать. Но, может, не все еще потеряно. Надо только выбраться из рубки, превратившейся в ловушку, и дойти до трюма. Там, в центре станции, есть система запасных генераторов. Если их запустить вручную, то, быть может, удастся восстановить контроль над станцией.

Японец ловко воспарил над креслом, оттолкнулся от спинки и поплыл к двери. Скользя среди обломков, Кадзуми подумал, что сейчас рубка похожа на данспол дискотеки. Со всех сторон бьет цветомузыка, мешанина мелких осколков напоминает толпу школьниц бьющихся в танце под модный сингл. Еще минута, и придет озарение. Можно будет кричать, размахивать руками, выпустить все, что накопилось внутри за тяжелый рабочий день…

Перекошенные створки двери оказались неожиданно жесткими. Кадзуми ударился о них всем телом, но не растерялся и ухватился за края щели. В момент столкновения с тягачом, створки разошлись, но не до конца. Только чуть приоткрылись. Ровно настолько, чтобы между ними можно было просунуть руку.

Пульт управления дверью не работал. Он лишь жалобно попискивал в ответ на прикосновения, но и только. Ладони удобно легли на холодный металл створок. Кадзуми попытался их раздвинуть, но не смог. Двери заклинило, и металл оставался неподвижен. Японец медленно выдохнул и разжал пальцы. Потом снова вцепился в створки и с яростным криком потянул их в стороны.

Металл даже не шелохнулся. Тяжело дыша, Кадзуми заглянул в щель, но не увидел ничего, кроме темного коридора станции. Он несколько раз вдохнул, собираясь с силами, и вдруг почувствовал, как в рубке что-то изменилось.

Он резко обернулся и замер. Перед столом горела колона света, ровная и четкая, сотканная из неонового пламени. В центре сияния высился старик с аккуратной седой бородкой и молча смотрел на Казуми. Его лицо оставалось неподвижным и не выдавало эмоций. Но оно не выглядело нарисованной маской. Кадзуми почему-то сразу подумал, что это настоящее лицо. Он его уже видел. Где-то. А потом Кадзуми понял – где. Оторвавшись от стойки, он согнулся в почтительном поклоне, настолько, насколько позволяла невесомость. Склонив голову, японец висел в пустоте, слушал удары своего сердца и ждал.

Ничего не происходило. Вообще ничего. Кадзуми не видел проекцию императора, но знал, что она все еще в рубке. Он чувствовал на себе пристальный и тяжелый взгляд. Наконец, через несколько минут, он осмелился поднять голову и взглянуть в знакомое по официальным трансляциям лицо.

Император встретил взгляд Кадзуми, и его борода дрогнула. Прищуренные, как у всех стариков, глаза смотрели на подданного. Взгляд императора обвинял – в предательстве, в сговоре с гайджинами, в бестолковости….

Кадзуми открыл рот, чтобы сказать, что он пытался вернуть сакуре утраченное величие, но тут же его закрыл. Он не имел права говорить.

-Отаку, – презрительно бросил император, и его проекция исчезла.

Кадуми тяжело задышал, словно только что пробежался по лестнице. На голову лег тугой обруч боли, сдавил виски… Император! Откуда он узнал? Наверно, проклятые гайдзины предали, рассказали о плане посторонним. Теперь действительно потеряно все. Кадзуми действовал за спиной у Сакуры, тайно, надеясь на полный успех. И опозорил себя. Об этом знает сам император… Оставался только один выход.

Он поднял голову и нашарил взглядом кресло. Там, рядом с ним, парил канцелярский нож, чудом не затерявшийся в мешанине осколков. Лезвие у него небольшое, даже если выдвинуть на всю длину – не хватит. Ведь это всего лишь ритуальный предмет. Значит – укол. Короткий укол, скрывающий ошибки и смывающий позор.

Кадзуми окинул взглядом рубку. Суп продолжал вариться, школьницы танцевали, стены выдавали ритм последнего хита. Кадзуми подумал, что в невесомости его кровь соберется в маленькие шарики. Да. Рубка разбитого робота, красные шарики крови, порхающие как лепестки роз… Это будет красиво. В лучших традициях.

Оттолкнувшись от створок, он медленно поплыл к столу.

Орбита Луны

Тягач «Малыш»

Порт приписки

Орбитальный Перерабатывающий Завод Луна-04

Номер единого реестра 2332-RU

Лампы аварийного освещения заливали рубку густым рубиновым светом, и Ефимову казалось, что его окунули в бутылку с портвейном. Отстегивая дрожащими руками страховочный ремень, капитан подумал, что тот, кто придумал это ужасное освещение, не так уж глуп. В нем не видно крови. Не хватало еще увидеть пульт, залитый алым. Но крови, к счастью, не было. Капитан не пострадал и, освободившись от пут страховки, первым делом запустил тестирование корабля. Системы жизнеобеспечения оказались в порядке. Отказал движок – калибровка слетела к чертям и, похож, помяло сопла. Автоматика отказывалась запускать двигатель с такими повреждениями, и была права. Связь работала, регенераторы воздуха работали, холодильники остались целы. Неладно скроен да крепко сшит – это точно про тягачи серии «Малыш». Горючее почти на нуле – рывок выжал резервы почти досуха. Но без двигателя это и не важно.

Капитан попытался включить камеры внешнего обзора, но система ушла в отказ. Камеры внешнего вида, скорее всего, разбились.

-Саня, – позвал капитан и обернулся к пилоту. – Саня!

Кресло стоявшее рядом пустовало. Капитан завозился, пытаясь встать, и заметил сгорбленную спину, выглядывающую из-под пульта управления.

-Саня!

-Мля, – глухо донеслось в ответ.

Капитан перевел дух. Жив, зараза. Но какого черта он не пристегнулся? Выговор. Ох, дайте только выбраться – такой выговор залепит инженер-пилоту, мало не покажется.

-Как ты там? – позвал он. – Санек, ты живой?

-Вроде того, – отозвался пилот, выбираясь из-под панели пульта.

Ефимов с тревогой осматривал Александра, поднимающегося на ноги. Ранений не видно. Руки ноги целы, и то хорошо. Крови не видно, но ее и не рассмотришь при таком свете.

Инженер-пилот опустился в кресло, зашипел от боли, крепко пристегнулся и лишь потом повернулся к капитану.

-Ну что там? – спросил он. – Жить будем?

-Будем, – отозвался капитан, рассматривая глубокую царапину на скуле Сани. Сантиметр выше – и лишился бы пилот глаза.

-А вражина?

-Это ты мне скажи – как. Внешние камеры отказали. Но связь осталась. Посмотри как там твои задачи?

Поморщившись, пилот потянулся к пульту.

-Порядок, – отозвался он через минуту. – Идет трансляция нашего сигнала. Станция вскрыта как консервная банка. Грубо, но эффективно. И эффектно. Ну, ты даешь, Пал Палыч! Я чуть не обделался от страха.

-Прости, Саня, но другого выбора не было. Хочешь жить, умей вертеться. Лучше скажи, как там система этой штуковины?

-Наши программки ее доедают. Там серьезный искин но он сильно поврежден. Еще полчасика, и эта железка станет полностью нашей.

-И слава богу. А как там внешняя связь?

-Минутку…

Пилот защелкал клавишами и радостно присвистнул.

-Что там?

-Так, мои ребята отключились, зато очнулась заводская база. Беспокоятся.

-Вот сучьи дети, беспокоятся они! Саня, проси буксир. Пусть немедленно высылают.

-Уже попросил. Они в курсе, с ними военные связались. Оказывается, наши вояки засекли нас и станцию – в момент тарана. И сразу вышли на орбитальный завод. Тогда только наши и почесались.

-Буксир!

-Высылают. Говорят, сейчас налью по последней, и высылают. Алкоголики. Кстати говоря…

Пилот повернулся к капитану, подмигнул и тихо сказал:

-Пал Палыч! Кажется, обошлось.

Капитан вздохнул, нагнулся и отодвинул фальшь панель пульта. Из путаницы проводов он достал пластиковую бутылку, ничуть не пострадавшую при ударе.

-Ну что, пилот, – сказал Ефимов, свинчивая пробку, – по маленькой, за победу?

Орбита Луны

Станция «Кокоро»

Владелец: неизвестен

Номер реестра космофлота: неизвестен

Миноку сидела на краю крыши. Обхватив руками худые коленки, она смотрела вниз и плакала. Вокруг нее рушились небоскребы баз данных. Информационные массивы разваливались на куски, тихо оседали в себя. Система умирала. Отключались программные блоки, стирались данные… Кадзуми бросил ее. Умер. И ей тоже долго не продержаться, скоро она последует за своим хозяином. Мир Миноку затягивало липким серым туманом, в котором копошились странные тени. Она никак не могла понять, что это такое, и от этого становилось еще страшнее.

Туман задрожал, внутри пелены заворочалось что-то большое и темное. Миноку вскрикнула, отодвинулась в сторону, к самому краю. Она готова была броситься вниз, в бездонную пропасть хаоса битых файлов, но в этот момент туман раздался в стороны. Из него вышло странное существо.

Оно оказалось небольшим, не выше девочки, сидевшей на краю пропасти. У него была длинная острая мордочка, большие грустные глаза, маленькие черненькие лапки и пышная шуба из колючек.

-Кто ты? – вскрикнула Миноку, хотя знала – кто. Это чудовище и разрушило ее системы.

Острая мордочка дернулась, бусинка носа втянула воздух, принюхиваясь к туману. Существо подошло ближе и грустно взглянуло на Миноку. Оно казалось не таким уж страшным. Даже немного забавным.

-Не плачь, – тихо сказало чудовище приятным голосом. – Не надо.

Миноку тут же заревела в полный голос – от безысходности. Слезы ручьем потекли по щекам, камешками запрыгали по темно-синему пиджачку. Это существо, победившее ее, оказалось не страшным чудовищем, а маленьким зверьком. И от этого поражение становилось еще обиднее.

Чудовище обошло Миноку с другой стороны и коснулось ее плеча сухой лапкой.

-Не плачь, – повторило оно.

Миноку подняла глаза на существо и увидела в его глазах бесконечную печаль и нежность. Доброе чудовище.

-Пойдем к нам, – сказало существо. – Хочешь чаю? У меня есть варенье. Самовар уже закипает. Он на этих… На веточках… Как их там…

Девочка робко шмыгнула носом. Оглянулась на растворяющийся в пустоте мир станции и повернулась к чудовищу. Потом нерешительно коснулась его лапки. Она была мягкой и теплой. Живой.

Потом нарисованная девочка крепко за нее ухватилась и решительно поднялась на ноги. Ей очень хотелось чаю.

СОЦИАЛЬНАЯ СЛУЖБА

СОЦИАЛЬНАЯ СЛУЖБА

Запрос на Мальцева пришел вечером, когда я наслаждался чашкой броуновского кофе. В прозрачном пузатом стакане черные и белые полосы напитка едва заметно двигались по кругу, но не смешивались, позволяя тонким ценителям наслаждаться каждым вкусом по отдельности.

Тонким ценителем я не был, поэтому, прикончив десерт, просто сидел у окна столового комбината и прихлебывал модный в этом месяце напиток большими варварскими глотками. Смотровая панель стала полностью прозрачной, открыв превосходный вид на засыпающий город. Сотый этаж, никаких аэробашен поблизости, чудесный вид на старые дома, в которых постепенно загораются огоньки, искорки, а порой и настоящие костры света. Было в этом что-то успокаивающее, в этом нехитром ритуале, сопровождавшим человечество всю его длинную историю. Наступает ночь и племя зажигает огни, отпугивая диких зверей, разгоняя холод и мрак. Очень поэтично.

Я уже начал прикидывать – а не сделать ли десяток другой снимков на тему неизбывной человеческой сущности, когда планшет на столе зажег синий огонек. Работа.

Отставив чашку, я подобрал со столешницы прозрачный лист пластика, исправно служивший мне уже больше года. Почувствовав прикосновение владельца, планшет отвердел, потемнел, и выдал рабочий стол. Запрос пришел стандартный, от регионального центра социальной службы, в котором – ну надо же – рабочий день только начался.

Быстро пробежав взглядом синие строчки, я медленно отложил планшет и снова взялся за кофе. Который, надо признать, не только не смешивался, но и не остывал, поддерживая каким-то образом заданную температуру. Запрос был общего профиля и не требовал немедленной реакции. Некто Семен Мальцев, житель западного сегмента, пропустил медицинское освидетельствование, назначенное МедСлужбой. Последний раз этого гражданина наблюдали в столице, в связи с чем запрос и был переадресован ближайшему свободному волонтеру Социальной Службы, то есть мне. Требовалось разыскать Мальцева, напомнить о прохождении осмотра, и узнать, не требуется ли ему помощь. Совершенно рядовой запрос. Скучный. Даже унылый. Скучно, барышни. Вот в прошлом месяце, например, удалось поучаствовать в импровизированной театральной постановке для учеников математической школы. Ребятки настолько заучились, что понадобилась поддержка социалов. Мне достался красный нос и длинные ботинки. В конце концов, двое донельзя серьезных сопляков даже рассмеялись, и я до сих пор уверен, что это полностью моя заслуга.

Вот это было задание. Важное, интересное, полезное. А тут запрос. Ну, сидит где-то Мальцев, унылый и печальный, покрытый творческой плесенью, рожает в муках гениальную поэму о жизни микробов на Венере или статью об античном лишайнике редактирует, а может, синтезирует полифоническую симфонию космогонистов. Мало ли чем человек может заниматься. Ну, увлекся, пропустил сообщение от автомата. В творческом запале иногда такие гении и поесть забывают. Тогда надо навестить, проявить заботу, человеческое участие, напомнить, что на планете еще куча живых людей живет и ты им не безразличен. И что, в конечном итоге, ты же для них работаешь, гений. Для живых и говорящих, делающих глупости и все еще зажигающих огни по вечерам – людей. Никуда этот Мальцев не денется – подождет до утра.

Поднявшись, я взял планшет, встряхнул его, скатал в трубочку. Сунул в карман бежевых вечерних шорт, подхватил стакан с остатками кофе и подошел к окну. Панель скользнула в сторону, и я сделал шаг наружу, на широкую плиту балкона.

Сильный холодный ветер тут же взъерошил мои волосы, из глаз прыснули слезы, но я стоял на самом краю, упрямо всматриваясь в огни под ногами. Ветер пытался сорвать с меня и рубашку и шорты, но я уверенно держался на ногах, наслаждаясь каждой минутой. В конце концов, придется отступить, сдаться, сделать шаг назад, укрывшись в безопасном тепле столового комбината. Но пару минут хочется побыть тем самым первобытным человеком, который идет против ветра, покоряет дикую природу и зажигает в ночи яркие огни.

***

Утро выдалось солнечным. Я встал пораньше, с удовольствием позавтракал и собрался в дорогу. Заблокировав дверь коттеджа, отправился к стоянке аэрокаров, прятавшейся за спортивным центром. Свободных машин было много, диспетчерских запретов на полеты сегодня не было, и я без задержек добрался до ближайшей станции пневмотрубы. Оставив кар на стоянке дожидаться следующего пассажира, я спустился на платформу станции. Здесь уже встречались зевающие пассажиры, вставшие, как и я, с утра пораньше, но все-таки народу еще было мало. В самом деле, редко кому нужно по рабочим делам отправляться на другой конец города. Разве что совсем уж ранним пташкам, замыслившим дальнее путешествие, или таким как я – подрядившимся исполнять общественные работы.

Заняв место на бежевом диванчике, я задремал и проспал всю дорогу до центра. Рабочий планшет, в который я загрузил план поездки, вовремя меня разбудил – как раз перед станцией.

Сонно хмурясь, я выбрался из вагона, прошелся по подземной станции, зябко поеживаясь от прохладных ветерков климатических установок. Здесь уже было много людей – все же, центр. Наверх, по лестницам, поднималась целая толпа, так что пришлось даже подождать своей очереди к лентам, ведущим на поверхность.

Под огромным прозрачным куполом наземной станции тоже было прохладно. Но когда двери раздвинулись и я ступил на брусчатку, летнее тепло ударило мне в лицо обжигающим потоком ветра.

Тепло смыло остатки сна, и я, щурясь на яркое солнышко, побрел через всю огромную площадь к зданию центрального аэровокзала. Мне предстоял дальний путь на западные окраины мегаполиса, но я не торопился. Эту площадь я искренне любил.

Она была велика – размером с провинциальный космодром. По краям высились здания, сложенные когда-то вручную из настоящих камней. Каждое по-своему уникально, не то, что эти современные штамповки, выдавленные из строительных принтеров и различающиеся только цветом. Но до каменных зданий было далеко, а основная масса, как и я, брела через центр, мимо длинного ряда фонтанов.

Большие, маленькие, мощные и не очень, с подсветкой и без, все они исправно работали, и над старыми камнями брусчатки висело прохладное облако мельчайших брызг. Здесь не было одинаковых фонтанов – все разные. В прошлый раз, когда я взялся их считать, то дошел до сотни, а потом сбился. Конечно, можно посмотреть точные данные в Информатории, но это… не так интересно.

Вот здесь людей здесь было предостаточно. Самых разных, но, в основном, молодых. Еще бы, в такую рань… Юные девушки, хрупкие, загорелые, завернутые в какие-то новомодные одеяния, полупрозрачные, сияющие, постоянно меняющие форму – они напоминали невесомых бабочек, скользивших между струй фонтанов. Спортивные крепкие ребята, в самых разных одеяниях, всевозможных цветов, то напоминающих скафандры, а то и робы вольных художников, бородатые, бритые, с узорами на щеках и без – все они шумно общались, размахивали руками, улыбались и подмигивали девушкам. Молодежь шла на занятия. И лишь изредка в толпе встречались такие унылые персоны как я. Темные волосы коротко подстрижены, скучное обыкновенное лицо, чисто выбритое. Телосложение среднее – ничего лишнего, но и ничего особенного. Стандартный прохожий, лет тридцати, ничем непримечательный, незаметный, как любая массовка.

Но проходя мимо шумных компаний, я не раз ловил на себе недоуменные взгляды. Еще бы. Оделся я сегодня официально – положение обязывает, знаете ли. Я на работе. На службе, можно сказать. Сейчас мало уже кто из молодых помнит, что это такое. А на мне ведь просто бежевый костюм и белая рубашка. Да, это продукция ближайшей автопошивочной мастерской, стандартный набор номер пять, самая простая комбинация. Но среди всего этого разнообразия мой наряд смотрится довольно странно, если не сказать экзотично. Особенно его главная деталь – портфель. О, это чудесный большой портфель с ручкой. Коричневый, с блестящими замочками. Похож на кожаный. Но, конечно, это альфапластик. И это не портфель. Это обязательный набор сотрудника социальной службы. На самом деле, в нем помещается источник питания для подзарядки аппаратуры, продвинутый медицинский авто-диагност с набором первой помощи, и еще много различных мелочей. И самое главное - станция связи. По большому счету именно это главная функция портфеля – осуществлять контакт по прямому каналу с центром обработки данных социальной службы. А если он недоступен, то по любым открытым каналам. В отдельных случаях – и по закрытым, аварийным каналам. И уж совсем в необычных обстоятельствах – открывать свой собственный канал до ближайшего доступного приемника.

Все остальное – мелочи от бюрократов перестраховщиков. А вот связь, это обязательно. Когда в моих руках портфель, значит я на связи с Центром Социальной Службы. А это, в свою очередь значит, что я на работе. Я выполняю поручение общества, исполняю принятые на себя обязанности, а не просто любопытствую и лоботрясничаю. Я – помогаю обществу.

Проходящий мимо юнец с жидкой бородкой скользнул взглядом по портфелю и бесцеремонно толкнул локтем своего спутника – здоровенного мускулистого крепыша в комбезе, напоминавшем форму аварийщиков. Тот с усталым видом глянул на меня и уважительно кивнул – видно, и ему доводилось работать на общество. Я ответил улыбкой и поспешил дальше – впереди уже показался фонтан Искусств, выглядевший как хаотичное сплетение жемчужных нитей.

Остановившись рядом с его невесомым на вид бортиком, я достал планшет, активировал режим витуализации, и навел его, как камеру, на пустое пространство между фонтанами. На экране тут же появилась призрачная толпа виртуальных персонажей. Да, здесь, на центральной площади располагалась крупнейшая виртуальная площадка в городе. Погрузившись в вымышленную реальность можно было пройтись между фонтанов, не мешая реальным посетителям и посетить виртуальные миры, расположенные на площади.

Традиционно, у фонтана Искусств расположились выставки. В виртуальном пространстве прямо в воздухе, у фонтанов, висели сотни картин, фотографий, трехмерных моделей и световых инсталляций. Между ними прогуливались виртуальные посетители, знакомясь с творчеством любителей, облюбовавших этот уголок. Конечно, это вам не общественный музей с признанными титанами жанров, но и любители, знаете ли, способны порой приятно удивить.

Повернувшись, я навел планшет на дальний угол фонтана, запустил личный сканер и быстренько осмотрел ряд фотографий, висевших вровень с бортиком. Ах. Еще десяток посетителей. Неплохо – для одного дня. Отзывов нет, ну ничего, до конца выставки еще неделя, а ведь хорошо известно, что самый наплыв бывает только в последний день…

Спохватившись, я быстро опустил планшет, и, смущенно оглянувшись по сторонам, двинулся дальше. Быстрым шагом. В самом деле, у меня же сегодня работа. Простите, не удержался. Всего лишь пара минут. Конечно, можно было это сделать в любой момент – из дома, из транспорта. Но как можно удержаться? Находится в том самом месте, где стоят твои работы, и не посмотреть на них, ну как? И пусть это чуточку глупо. Но очень приятно. На секунду можно представить, что мои снимки и в самом деле присутствуют на этой площади. По-настоящему. В реальности.

Планшет пискнул, предупреждая о ближайшем рейсе и я, закусив губу, ускорил шаг. До аэровокзала еще минут пять, а я, похоже, чуточку выбился из графика. Ничего. Успею. Тут рукой подать.

***

От последней остановки аэробуса пришлось идти пешком. В поселок личных домов с невероятно оригинальным названием Нижние Березки от посадочного поля вела натоптанная тропинка – прямо через лес. Спутников у меня оказалось всего двое – парочка сонных и печальных строителей, одинаково бледных и худых. Судя по нашивкам на комбезах, ребята работали операторами техники на одной из океанских строек. Они неспешно выгрузились из аэробуса и медленно зашагали по тропинке. Больше никого в округе не было – и в самом деле, начало дня, все кто успел проснуться, заняты своими делами, а кто не успел – еще досматривает сны.

Я двинулся следом за попутчиками. Тропинка была узкой, видно, что общественным аэробусом жители Нижних Березок пользовались редко. Операторы шли медленно, тихо бросая друг другу короткие рубленые фразы. Я не прислушивался, но понял, что оба вымотаны донельзя работой, но весьма довольны результатом. Приятные ребята. Тем не менее, плестись за ними следом мне не хотелось. Подхватив портфель подмышку, я быстро их обогнул, извинился, и быстрым шагом углубился в зеленый подлесок.

Тропинка провела меня сквозь раскидистые кусты лещины, покрутила у берез и вывела через пару минут к поселку. Он оказался весьма утилитарным. Полсотни кубических домов – тех самых, налитых принтерами за одну ночь – посреди леса. Дома небольшие, явные времянки, никак не семейные. Рабочий поселок, одно слово. Тут все живут недолго, по надобности. Свободен дом? Занимай любой. Уехал? Не забудь разблокировать дверь и обнулить настройки.

Неторопливо шагая по центральной дороге и посматривая на одинаковые кубические домики из светлого кремневолокна, я достал планшет и сверился с картой. Дом Мальцева располагался в самом конце поселка, можно сказать, на отшибе.

Солнце жарило во всю, на небе не было ни облачка, и, добравшись до окраины поселка, я порядком запыхался. Отчаянно хотелось приобрести большую соломенную шляпу. Чтобы обмахиваться. Именно соломенную, - недавно видел такую на выставке у фонтанов, в разделе кустарного творчества. Ведь делает же их кто-то? Значит, это кому-нибудь нужно? Вот, например, мне.

Хмурясь, я прошел мимо дома, заляпанного пятнами рыжей краски и подошел к самому последнему. К дому Мальцева. От общей дороги к его дверям вела тропинка. И по ней явно давно никто не ходил – трава была высока и зелена. А дверь плотно прикрыта.

Перехватив половчее портфель, я двинулся к крыльцу, обмахиваясь на ходу планшетом. Не шляпа, увы, но что имеем, то и ценим.

На крыльце уже скопилась пыль. Мальцева, да и никого другого, тут давно не было. Но мы, социальные работники, так просто не отступаем. Поднявшись на единственную ступеньку крыльца, я осмотрел дверь и косяк. Признаков звонка не было. Пришлось постучать. Никто, разумеется, не ответил. Тогда я подергал ручку. Заперто. И даже заблокировано. Уехал насовсем? Вряд ли. В таких случаях принято дверь открывать, чтобы дать знать другим, что дом свободен. Надолго отлучился? Может, на вахту? Например, оператором строительного комбайна. В Охотском море.

Постучав еще раз, я тяжело вздохнул и активировал планшет. Подняв его, я просканировал замок дома, сделал пометку о посещении и на всяких случай отправил срочный приоритетный вызов социальной службы. Да, есть такой. Бывает, человек в наушниках сидит, или ванну принимает, а его срочно разыскивают. Его коммуникатор или планшет должен тут же отреагировать – даже если хозяин включил на нем режим «не беспокоить».

Нет. Пусто. Ничего. Даже никакого ответа – словно не в сети коммуникатор Мальцева. Действительно, уехал, с кем не бывает. Что ж. Работа выполнена.

Быстро отстучав одним пальцем отчет о посещении, я отправил сообщение в региональный центр и закрыл заявку. Развернулся и, бодро насвистывая, двинулся обратно к дороге. Меня ждал обратный путь. Другой бы расстроился – из-за напрасно потраченного времени, а я – нет. Время потрачено не напрасно. Мое время не особенно ценно. Я не ученый, не врач, не строитель, не учитель. Так, простой обыватель с малоинтересным широким массам хобби. На что я потратил бы свое время, если бы не эта поездка? Болтался бы опять у фонтанов, или делал двумерные снимки. Может, попробовать черно-белые? Мода на них прошла еще год назад, может, пора опять ее возродить? Так или иначе, время свое я потратил с пользой – попытался сделать полезное для общества. Пусть попытка не удалась, бывает и такое. Это, кстати, еще не самый плохой вариант. Бывает намного хуже. Когда тратишь напрасно время действительно занятого человека, отвлекаешь его от общественно важных дел. А бывает и вообще. Трагедии.

Нахмурившись, я пожал плечами, отгоняя мрачные мысли и двинулся вперед, стараясь думать о светлом. Например, о светлой соломенной шляпе. Которая, конечно, не подойдет к этому рабочему костюму. Зато удачно дополнит летний костюм с шортами и рубахой. Шляпа, да. И травинку в зубы. А может, ну ее эту фотографию? Бросить квартиру в пригороде, оставить там все это уныние и томление духа. Перебраться за город, вот в такой поселок. Взять пару видео-уроков по косьбе травы. Говорят, в этом сезоне очень модно! Выйти в поле ранним утром, взять косу, тронуть босой ногой росу, точильным камнем по железу – вжик! И облака.

Идиллическую картину нарушил писк планшета. Вздохнув, я вытащил беспокойную штуковину и чуть развернул экран – так, чтобы только сообщение прочитать. Пришло оно в ответ на мой отчет. И не порадовало. Похоже, возвращение откладывалось.

Помрачнев, я поставил портфель на землю, развернул планшет полностью и медленно ознакомился с отчетом. Нехорошо. Вот теперь – нехорошо. У Мальцева отклонение от медицинской нормы. Это не просто отметка для галочки, обследование действительно необходимо. И запрос отправлялся уже более трех раз. Угрозы для его жизни нет, но показатели тревожные.

Медленно скатав планшет в трубочку, я сунул ее в карман и оглянулся. Дом Мальцева выглядел пустым и заброшенным. Но рядом с ним, недалеко, стоял домик забрызганный рыжей краской. И судя по приоткрытой двери, из которой доносились звуки музыки, в нем кто-то обитал. Моя работа не закончена. Похоже, она только начинается.

Подхватив портфель, я свернул с общей дороге и направился к крыльцу обитаемого дома, забрызганного такой же рыжей краской.

***

Стучать пришлось два раза – и довольно громко. Музыка – если эту мешанину синтезированных инструментов можно было назвать музыкой – лилась из двери тонким, но настойчивым ручейком. После второго стука она стала тише, и я уверенно забарабанил по косяку. После этого звуки стихли, а через минуту дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома.

Был он высок, широкоплеч, имел кило двадцать лишнего веса. Волосы на голове сбрил начисто, а вот черная бородища спускалась к заметному животику, прикрытому белым фартуком. На фартуке красовалась целая россыпь разноцветных пятен. Краска. Художник. Судя по мрачному виду – в безрезультатном, пока, творческом поиске.

-Чего? – недовольно буркнул хозяин дома, хмуря кустистые брови.

-Простите, - сказал я, жалея, что у меня нет соломенной шляпы, чтобы учтиво ее приподнять. – Мне жаль, что пришлось вас побеспокоить. Но это важно. Вы давно видели своего соседа, Мальцева?

Бородатый художник нахмурился еще больше, взгляд его скользнул по моей фигуре. Задержался на портфеле. И тотчас мрачное лицо приобрело другое выражение, весьма неожиданное. Раздраженное, брезгливое.

-А, - скривился хозяин дома. – Прилипала. Один из этих, порученцев, да? Чего вам от Мальцева надо?

-О, простите, - спохватился я. – Лев Корнев, работник социальной службы. Я, то есть мы, то есть социальная служба, простите, разыскивает Семена Мальцева. Он пропустил визит в МедСлужбу и его давно никто не видел.

-Прилипалы, - буркнул художник, прожигая меня взглядом. – Все-то вам надо знать, везде вы лезете. Может, занят человек, не хочет никого видеть. Имеет же право!

-Имеет, - горячо поддержал я. – Обязательно имеет. Но речь то о здоровье. Может, плохо человеку, помощь ему нужна.

-Помощь, - сердито засопел здоровяк. – Как же. Нужна помощь, вызывайте аварийщиков!

-Аварийщиков? – насторожился я. – Человек в опасности?

Я медленно поднял руку с портфелем, положил ладонь на замок. Срочный вызоваварийщиков это вам не шутки. Вот их время бесконечно ценно. Быть может, они сейчас жизнь человеческую спасают. А мы им – вызов. А ведь они придут. Поднимут аэробот, соберут оборудование и команду. И прилетят через несколько минут, в дыму и пламени. Спасать.

-Э, ну, - художник чуть попятился, пожал плечами. – Ну, я не знаю. Сейчас, пожалуй, что нет…

Выглядел он смущенным. Ляпнул в запале глупость. Оно понятно. Вызови сейчас аварийщиков – как в глаза то им смотреть, если спасать некого.

-О, - сказал я, опуская портфель. – Это чудесно. Уже хорошая новость.

-Ну, новость как новость, - нервно отозвался художник. – Может и пора его спасать, только я давно уж его не видел. Недели две.

-Ого! – удивился я. – А почему пора спасать?

-Да выглядел он странно. Не то чтобы больным, - хозяин дома досадливо пощелкал пальцами, подбирая нужное слово. – Скорее, странноватым. Вообще мы мало общались. Он какой-то очень уж углубленный в себя. Так, привет и пока. А что вы там говорили насчет медицинских показателей?

Я достал из кармана планшет, развернул его, пробежал глазами пару строк.

-Вот, - сказал я. – Знаете, у меня тут подробностей нет, сами понимаете, врачебная тайна, тайна личности. Но общий коэффициент здоровья отклонение больше десяти пунктов. Десять и восемь. Какой параметр конкретно не сказано, это по совокупности, но все равно многовато.

-Да уж, - художник вздохнул. – И впрямь, многовато. У меня вот из-за лишнего веса всего ноль пять.

Я сочувственно покивал, хотя здоровяк явно лукавил. С таким пузиком и такими запавшими глазами отклонение тянет на единицу. Хотя… не мое это дело.

-Да уж, - протянул мой собеседник. – Может, и правда, пора соседу на осмотр. Я его видел последний раз недели две назад. Он вокруг своего дома бегал с какой-то длинной палкой. Круги наматывал, палкой размахивал. Я сначала подумал – сачком бабочек ловит, увлекся энтомологией. Бывает. А потом прикинул – ну какие бабочки тут вокруг дома то. Он и раньше странновато себя вел. То поздороваться забудет, то пройдет мимо и взгляд такой… задумчивый. Вот. И с тех пор я его и не видел. Думал, уехал он насовсем. Может, в другие края подался.

-Понятно, - сказал я, убирая планшет. – Огромное вам спасибо!

-Вы это, - сказал художник. – Простите, Лев, что я вас так неласково встретил. Не люблю, когда от работы отвлекают.

-Ничего ничего, - сказал я. – Все понимаю. Это вы меня простите. В самом деле, вломился в дом, отвлекаю от дела, расспрашиваю.

-Ага, - сказал бородач и потер огромной лапищей нос. – Лев, скажите, а зачем это вам?

-Что? – удивился я.

-Социальная служба. Вы же вот ходите за людьми, вопросы им какие-то задаете, интересуетесь чем-то. А может, люди не хотят, чтобы ими интересовались?

-Ну как же, - отозвался я. – Это же социальная поддержка общества. Мы же общество, верно? Заботится друг о друге должны. Бывает, человеку нужна помощь, а он даже сам не знает, какая. И аварийщики тут не помогут. Просто надо сказать пару теплых слов, проявить интерес к его работе. И уже человеку лучше жить на свете.

-А если теплых слов недостаточно?

-А для этого уже МедСлужба есть, - отрезал я. – Мы же не всегда пропавших людей ищем. Бывает, праздники устраиваем. Представления для воспитанников. Фестивали организовываем…

-Да, да, - отмахнулся здоровяк. – Это хорошо. Но я о другом, я хотел спросить – вам лично это зачем? Я всегда думал, что социалка это для скучающих девушек, чтобы себя чем-то занять.

-О, - мягко сказал я. – Понимаю. Знаете… э…

-Игорь.

-Игорь. Я не художник. Не писатель. Не конструктор. Не инженер. Не врач. Не ученый. Я просто человек. Обыватель. Я не умею ничего особенного, вот не сподобился научиться. Но тоже хочу приносить пользу нашему обществу. Эта служба – мой небольшой вклад в общее дело. Не думайте, что я так брожу с портфелем с утра до вечера. Нет, мы, рядовые сотрудники, волонтеры, получаем простые задания только время от времени. И я с удовольствием выполняю поручения. Я так приношу пользу. Знаете, я недавно клоуном нарядился. Выступал перед учениками математической школы. И им было весело. Это так здорово…

-А, - сказал художник, задумчиво потирая руки. – Понимаю. Но, может, попробовать что-то еще? Найти себя. Например, ну, статические изображения…

-Уже, - сухо отозвался я. – Второй сезон выставки.

-У фонтанов? – насторожился бородач.

-Именно, - вздохнул я.

-Ясненько. И как?

-За прошлый сезон двести одиннадцать посетителей. В этом пока девяносто восемь. Суммарно записано двадцать положительных отзывов. И восемнадцать упоминаний в частных обзорах.

-Не густо, - признал здоровяк, поджав губы. – А если…

-Вязание, - оборвал я его. – Математические загадки. Выращивание кристаллов. Нанодекор драгоценных металлов.

-Ясно, - вздохнул художник и с заметной тоской оглядел свой заляпанный краской фартук. – Ну, так-то, да. Если с этой стороны.

-Вот именно, - поддержал я. – Подумываю устроится в соцслужбу на полный день. Опыт уже есть, может, пригожусь в операторах. Приятно думать, что приносишь пользу людям, а не просто развлекаешь таких же заскучавших обывателей.

-Очень может быть, - пробормотал Игорь, и взгляд у него стал тоскливый, как у потерявшегося щенка. Бородатого грузного щенка.

-О, простите, - сказал я, прижимая к себе портфель. – Совсем заболтался. Еще раз извините за вторжение. Спасибо за помощь и доброго дня!

-И вам, - автоматически ответил художник. – Лев, подождите!

Я был уже на крыльце, но услышав зов, обернулся.

-Лев, а у социальной службы ведь есть общий контакт? Ну, единый адрес для всех обращений…

-Конечно, - отозвался я. – Четыре единицы и все, что с них начинается.

Игорь замялся, скомкал фартук, тщательно вытирая им из без того чистые руки. Я видел, что он никак не решается спросить и вряд ли решится сам.

-Прямой номер для волонтеров – четыре единицы и ноль, - мягко сказал я. – Так быстрее всего. Желаю удачи, Игорь.

-И вам, – живо откликнулся художник, - и вам!

Я кивнул, развернулся, и быстро сошел с крыльца. Нет, определенно, мне нужна шляпа. Наверно, все же, не соломенная. Строгая. К костюму. Чтобы можно было приветливо касаться пальцами ее краешка, вежливо приподнимать, смущенно вертеть в руках. Определенно. Но – потом.

Добравшись до общей дороги, я оглянулся по сторонам. Никого. Бросил взгляд на дом Игоря. Дверь уже закрылась, музыки не слышно. Возможно, бородатый художник прямо сейчас набирает прямой номер волонтерского отделения.

Развернувшись, я быстрым шагом направился обратно – к дому Мальцева.

***

На крыльце я остановился и снова оглянулся по сторонам. Никого. Рабочий день начался, дом на отшибе, ближайший сосед занят. А тут пусто. Дом, даже с закрытой наглухо дверью, производил впечатление пустого ореха, вылущенного умелой белкой. Даже отсюда, с крыльца, чувствовалось – это пустая оболочка, покинутая жильцом.

Я приложил палец к блестящему замочку своего портфеля, приподнял его повыше.

-Социальная служба, Лев Корнев, центральная, - четко произнес я. – Приоритетный запрос, здоровье человека в опасности, запрос АКА тире восемнадцать, два, восемь от западного регионального центра.

На секунду показалось, что замок дрогнул под моим пальцем, но, увы, я знал, что это лишь видимость. Моя личность быстро и бесшумно подтверждена, данные переданы в информационный центр, откуда поступит команда к технике поселка. Именно этим и ценен портфель – он центр связи, позволяющий устанавливать независимый контакт через любые доступные сети. У него свой источник питания, и даже свой передатчик. Свои алгоритмы и свои волны. Он, как аппаратура аварийщиков, будет работать там, где отключатся все коммуникаторы, планшеты и видики. Во всяком случае, так гласит инструкция. Которая, надо сказать, очень строга насчет использования приоритетных запросов. Но тут уж такое дело…

Я поднес портфель к двери, и электрический замок глухо щелкнул, обнуляя коды. Дверь бесшумно приоткрылась – неуверенно, робко, словно сомневаясь – пускать ли подозрительного посетителя в дом? Я так же робко толкнул ее, и, затаив дыхание, шагнул через порог.

Крадучись, на цыпочках, прижимая портфель к груди, я прокрался по темному коридору с дощатым полом к единственной огромной комнате. Осторожничал я не напрасно. МедСлужба, конечно, не зря свой хлеб ест, но бывают ведь и несчастные случаи. Вдруг Мальцев там – лежит, например, на полу. Крайне неприятная ситуация.

В комнате оказалось пусто и пыльно. Никакого Мальцева тут не было. У окна стояла узкая туристическая кровать с небрежно скомканным одеялом. Напротив, в углу, стандартный пищеблок, которым явно давно никто не пользовался. Большой шкаф у стены стоял с распахнутыми настежь дверцами, а под ними, на полу, валялась груда одежды. Все выглядело так, словно обитатель дома покинул его в страшной спешке, повинуясь минутному перепаду настроения.

Выйдя на середину комнаты, я медленно повернулся, осматривая простецкое жилье Мальцева. Тут было на что посмотреть. Стандартная обстановка сохранилась – стол, стулья, вешалки. Но вот стены… Стены меня очень заинтересовали.

Они были практически полностью оклеены картинами и распечатками. В основном, это были весьма неплохие рисунки от руки. Кое-где встречались двумерные фотографии, судя по стилю выполненные разными операторами в разные времена. Явно постановочные. Но были и несколько распечаток из энциклопедии, вполне реалистичные, исторические.

Всех их объединяла одна тема – охота. Старая гравюра, где охотники гонят лисью стаю. Охотник на уток с древним ружьем. Гипертрофированный дикарь с копьем. Рыбак. Капкан. Чучело медведя угрожающе поднимает лапы, львы треплют добычу…

Мне стало немного нехорошо. Нет, такими картинками меня не напугаешь, это ерунда. Но мне стало весьма тревожно за Мальцева. Такое сильное увлечение темой кровавого спорта… Это вам, знаете ли, не вышивание крестиком и не выращивание кристаллов соли в стакане на окне.

Я снова оглянулся, бросив быстрый взгляд на остальные стены. Тема все та же, даже и рассматривать неохота. Малоприятное зрелище. Вздохнув, я прошелся к пищеблоку, распахнул морозильную камеру. Пусто. Ну конечно, скорее всего, он питался в столовой поселка, где автоматические линии раздачи.

Вернувшись к кровати, я машинально поправил одеяло, подошел к столу. На нем, прямо на гладкой поверхности пластика, валялись какие-то обрывки ниток и веревок. Я сдвинул их в сторону, глянул на пару серьезных царапин, провел по ним пальцем и вляпался в густую серую пыль. Весьма необычную, каменную. Я потер пальцем о палец, принюхался. Нет. Ничего не обычного. Камень и камень. А вот на полу мелкие опилки от дерева. Это, пожалуй, необычно.

Нагнувшись, я чуть не стукнулся головой об угол стола, но вовремя увернулся. Под столом меня ждал сюрприз – печатанный на пластике каталог с пейзажами. Что-то знакомое мелькнуло на страницах, и я потянулся за находкой. Ухватив за самый кончик, я вытащил ее, распрямился и плюхнул свою добычу на стол.

Каталог был юбилейно информационным – такие, бывает, ставят себе на полку или берут в коллекцию. Он был посвящен Ираиде – второй землеподобной планеты доступной для посещения. Первая, Протея, очень холодная, но богатая ресурсами, уже давно обжита специалистами и мало кого интересует. А вот Ираида, покрытая удивительной растительностью, с мягким климатом, напоминавшим земной, все еще в моде. Потому что еще мало исследована. Но ее уже сейчас преподносят как будущий курорт и заповедник, и некоторые части уже открыты для посещения.

На развороте красовался отличный снимок леса. Высокие деревья, с зелеными развесистыми кронами напоминали земные. Вот только с налету и не скажешь, какие именно. Да и зелень отдает желтизной – если это не ошибка оператора. Я не специалист, не ботаник, может, все так и должно быть. Меня сейчас интересовало совершенно другое.

Медленно выпрямившись, я обвел комнату долгим взглядом еще раз. И нахмурился. Кажется, я знал, с какой именно палкой бегал вокруг дома Мальцев. Бородатый художник Игорь не знал что это такое. Я - знал.

Развернувшись, я зашагал к выходу из дома. Пройдя сквозь коридор, я на ходу достал из нагрудного кармана липкую каплю коммуникатора и вложил в левое ухо. Ступая по крыльцу я снова прижал палец к замку портфеля и активировал голосую связь.

-Лев Корнев, центральная, - тихо произнес я, ускоряя шаги. – Приоритетный запрос, розыск человека. Необходимо определить последнее местоположение коммуникатора Семена Мальцева, код личности в запросе АКА тире восемнадцать, два, восемь от западного регионального центра.

Ожидая ответа, я вышел на дорогу и быстрым шагом направился обратно по своим же следам – к остановке аэробуса. Мне срочно нужно было вернуться в город. Краем глаза я заметил, что на крыльце соседнего дома появилась грузная фигура Игоря, но я не обернулся. Сейчас не до разговоров.

Ответ операторов пришел по почте, и мне пришлось на ходу доставать планшет, чтобы прочитать пару сухих строчек. За точность, как обычно, операторы не ручались, в последний раз коммуникатор Мальцева, предположительно, активировался в районе Калуги. Предположительно!

Фыркнув, я сунул планшет в карман и двинулся напрямик, через заросли лещины, с треском продираясь сквозь кусты. Предположительно! Все это гадание на кофейной гуще. Вот если бы все люди носили браслеты слежения, как у аварийщиков! Чтобы в любой момент можно было установить местонахождение любого гражданина! Сколько проблем бы решилось. И МедСлужба не искала бы пациентов неделями, и родители бы не волновались за детей, и аварийщикам бы проще. Проще.

А еще проще было бы запереть всех в один большой ящик и никого наружу не выпускать в принципе. Так же безопаснее, правда? К сожалению или к счастью, Комитет Этики давным-давно решил этот вопрос. Тайна личной жизни, как часть тайны личности, неприкосновенна. Браслеты слежения с датчиками местоположения и жизненных показателей в обязательном порядке надевают только работники активно опасных зон. Это обязательно для пилотов ближнего и дальнего космоса, для ремонтников, аварищийков. И только в рабочее время. Это правильно. Это хорошо. Но порой – чертовски неудобно.

До остановки аэробуса было недалеко, пару минут ходьбы, но я решил не тратить зря времени. И прямо на ходу, одной рукой, запустил в планшете поиск маршрутов. Моя работа не окончена. Она только началась.

***

Хотелось бы сказать, что я все ловко рассчитал и составил идеальный маршрут, учитывающий все обстоятельства. Но нет. Мне просто повезло. Скоростные аэроджеты из Калуги отправлялись каждые полчаса, и я удачно вписался в толпу туристов, возвращавшихся в степи после экскурсии по Университету Циолковского. Именно Калуга заставила меня предположить вероятный маршрут Мальцева. Это был самый кратчайший путь к южным стартам, откуда поднимались регулярные челноки. Им я и проследовал.

С самой южной точки мне удалось найти свободный планер до Старта Номер Один. Вот тут мне повезло первый раз – орбитальные челноки поднимались по строгому расписанию, это вам не личные аэрокары. Но один как раз собирался взлетать с грузом продовольствия для орбитальных фабрик. Я воспользовался случаем и через полчаса был на орбите. Челнок делал остановку на пассажирской станции, принимал на борт смену для первой фабрики, так что я удачно выбрался из челнока и перешел в пассажирские залы. Вот там мне повезло второй раз. На Ираиду еще не ходили регулярные пассажирские маршруты, посещение планеты было ограничено. Каждый такой рейс собирался отдельно, по мере надобности. Но зато постоянно ходили грузовые – еще бы, огромные стройки требовали и материалов и рабочих рук. Мне пришлось обратиться в Главную Диспетчерскую, чтобы прояснить пару вопросов. И там мне разрешили сесть на ближайший прыжковый грузовик до Ираиды. Опять повезло. С другой стороны… Ну, ладно. Это не везение. Это волшебный портфель социальной службы, подтверждающий, что я выполняю поручение общества, а не просто маюсь от безделья. Буду честен – будь я без портфеля, меня бы и на челнок не пустили, и место бы в аэроджете не уступили, и на пушечный выстрел не подпустили бы к Диспетчерской – святую святых орбитальных полетов. Так что помогали все встречные не мне – помогали они Социальной Службе. И, значит, - обществу.

До отправки грузовика оставалось еще несколько часов, и я успел даже перекусить в автоматическом буфете, подозрительно напоминавшем стандартный пищеблок, раскрашенный в яркие цвета. Мне пришлось так же ответить на пару запросов моего оператора, сухо поинтересовавшегося, откуда у меня столько приоритетных запросов и почему я оказался на орбите. Мне пришлось попотеть, объясняя, что я повторяю путь разыскиваемого человека с серьезным заболеванием. Оператор меня даже пожалел, в конце концов, и обещал отправить срочное сообщение на Ираиду, чтобы известить местных организаторов о моем неотложном деле. Отделения соцслужбы на планете еще не было, так что помочь мне никто не мог. Конечно, теперь, когда записи о деле появились в карточке запроса, полагалось поднять на ноги еще десяток волонтеров для розыска пропавшего, ведь пока оснований для обращения в аварийную службу не было. Но волонтеры все равно прибыли бы на Ираиду гораздо позже меня. Я, так получилось, опять оказался ближе всех к цели.

В грузовике меня встретили дружелюбно – не смотря на то, что я, конечно, доставил им некоторые неприятности. Работа есть работа, что тут говорить. Мне даже нашли отдельное место на время прыжка – в ремонтном отделении. Тощий паренек, совсем мальчишка, которому поручили возиться с незваным гостем, бережно, но быстро, примотал меня к креслу ремнями, отбарабанил положенное по инструкции предупреждение и был таков. А я, прижимая портфель к груди, закрыл глаза, дожидаясь старта.

И отключился.

Проснулся когда грузовик уже прибыл на орбиту Ираиды. Я проспал всю дорогу - три часа разгона, прыжок и три часа торможения. Это мне рассказал все тот же паренек, провожавший меня к выходу. Он даже удивился, когда узнал, что это был мой первый дальний прыжок. На прощанье сказал, что нервы у меня железные – для такого то старца – и не желаете ли пойти на работу в космофлот? Старец – тридцати с чем-то лет, желал. Но не умел. Поэтому поблагодарил ребенка – лет двадцати – и был таков.

На орбитальной грузовой станции тоже пришлось немного поразмахивать портфелем. Здесь, правда, к нему отнеслись весьма прохладно. Работы тут было выше крыши, на станции царил творческий дурдом, кто-то отставал, кто-то шел с опережением графика, грузовики путались с ремонтниками, транспорты с персоналом шли вне расписания, а тут еще этот балбес. С портфелем.

Я пришелся настолько не к месту, что от меня поспешили избавиться. Отправили на планету, в центральный лагерь, первым же рейсом. Прямо в трюме с морозильными ларями, в которых хранились посевные культуры для земледелия. В нарушение всех инструкций, разумеется. Но тут уж виноват был я сам – взял всю ответственность на себя и помахал волшебным портфелем. Работа есть работа. Иногда приходится что-то нарушать. И работник, заботящийся о спасении человеческих жизней, может рисковать своей. А иногда и обязан.

На Центральный космодром Ираиды я шагнул ровно через восемь часов после того, как покинул коттедж Мальцева. Вероятно, это был своеобразный рекорд по скорости перемещения между обжитыми планетами, но на это никто не обратил внимания. На Центральном творился настоящий сумасшедший дом – с моей обывательской точки зрения.

Едва я сошел по грузовому пандусу на обожженную потрескавшуюся землю, как меня чуть не сдуло горячей воздушной волной. Едва удержавшись на ногах, я с изумлением увидел, что высадился посреди голого куска земли размером с небольшой город. Это место напоминало пустыню – под ногами спеченная до состояния корки земля и больше ничего. Этот ландшафт тянется до горизонта, и лишь где-то вдалеке виднеются крохотные зеленые деревья. Огромные серебристые челноки, дыша жаром обшивки, падали с небес на землю, другие взлетали, разгоняя пыль и жар по площадке. Вдалеке, примерно в километре, виднелись огромные туши легких грузовиков, опустившихся прямо с орбиты на поверхность.

Над полем стоял непрерывный гул, как от канонады феерверков, и я не сразу заметил, что пилот челнока, появившийся рядом, обращается ко мне. Я, как завороженный, не мог отвести взгляда от садящихся и взлетавших кораблей. Это вам не городские огни. В этом пыльном и ревущем на разные голоса хаосе чувствуется вся мощь человечества, взявшегося осваивать новые миры.

Пилот, потеряв терпение, ухватил меня за рукав, развернул, и махнул рукой в сторону приземистых зданий, напоминавших стальные купола, соединенные между собой длинными трубами. Прикрывая глаза ладонью, я двинулся к ним. Теперь, когда первый шок прошел, я замечал детали. По полю, между челноками и серебристыми куполами сновала техника поменьше. Робо-кары, погрузчики, большие колесные грузовики. Мне на глаза попалась даже пара летающих антиграв-платформ размером с пару аэробусов. Вся техника двигалась быстро, порывисто, хаотично. На мой взгляд. Но не было никаких сомнений - тут кипит серьезная работа, и все, кто к ней причастен, прекрасно понимают, как тут все устроено.

До первого купола я добрался минут через десять. Размером он был с целый коттеджный поселок, а изнутри напоминал улей из множества складов, комнат и кабинетов. Я потратил полчаса, хватая за рукава всех встречных, пытаясь добраться до любого организатора. Тут мой портфель не производил никакого впечатления – серьезные мужчины и женщины, занятые своей нужной и срочной работой, чихать хотели на какого-то хмыря в костюме, путающегося у них под ногами. Одетые в комбезы и легкие рабочие скафандры с усилителями мышц, они двигались быстро, целеустремленно, а их глаза горели огнем. Только тут я понял, насколько глупо и пусто проводил свои вечера в Столице. Настоящая жизнь была – здесь. Я поймал себя на мысли, что должен сделать серию портретов этих весьма занятых людей и тут же с сожалением ее отбросил. Сейчас на это не было времени.

Наконец, в одном из отсеков мне удалось поймать нужного человека – одного из бригадиров, который, стремясь побыстрее избавиться от досадной помехи, отвел меня в дежурный центр. Там, перед огромными экранами сидели диспетчера космопорта. И там же мне нашелся старший дежурный. И, о, чудо, он что-то слышал о социальной службе. Краем уха. Немного. Но достаточно, чтобы понять – я не любопытный гражданский, а тоже на работе. Он отвел меня в центр управления, где сдал на руки одному из координаторов. Тот выслушал всю историю о поисках Мальцева и дал совет, откуда начать. Оказалось, на Ираиде не так уж много мест, где нет строек. А Мальцев, по моему мнению, вряд ли подался на стройку. Подходящее место было только одно – первое гражданское поселение, тихое и спокойное место отдыха, которое впоследствии должно было стать курортом. Сейчас там отдыхали некоторые рабочие и несколько десятков творческих людей, планирующих будущее планеты и освещающих работу строителей для новостных сетей. До поселка всего пара часов лета. Был ли тут две недели назад Мальцев? Теоретически, - да. Мог прилететь с группой художников, явившиеся две недели назад на пассажирском спецрейсе. Они тут согласно заявке Союза Художников, для посещения мест, еще не освоенных человеком, так сказать, в творческой командировке. Для создания, значит, культурных ценностей цивилизации. Что б ей. Путались под ногами… Тут постоянно путаются под ногами всякие балбесы, мешают работать, вот вы тут что забыли? Ах да. Социальная Служба.

Морщась от досады и поминутно хватаясь за вопящий браслет связи, очень усталый и озабоченный координатор за руку отвел меня в соседний купол. И сдал паре плечистых веселых ребят. Которые должны были с минуты на минуту отправиться в то тихое чудесное место, которое тут называли просто Курорт – с грузом топлива. Минуты растянулись на полчаса, но в итоге я очутился на борту большого аэроджета, похожего на большую трубу, забитую блестящими контейнерами с топливными элементами. Пришлось использовать один из них в качестве кресла, но мне было уже все равно. Мне нужно было найти Мальцева. Срочно.

***

В поселок Курорт мы прибыли, когда начало темнеть. По моим внутренним часам до темноты было еще далеко, но здесь, на Ираиде, конечно, время было не столичным. Это меня не раздражало, за время работы на СоцСлужбу мне приходилось иногда метаться между часовыми поясами. Но это было на Земле. А здесь…

Иллюминаторов в грузовике, конечно, не было, поэтому я увидел все великолепие курортного поселка только когда спустился по пандусу в сгущающиеся сумерки. Под ногами хрустела жженая трава, в вечернем воздухе разлился запах паленого, а ближайшие заросли темнели плохо различимым забором из веток. Повинуясь энергичному жесту пилота, я направился к этим зарослям и, проломившись сквозь неожиданно колючие ветки, выбрался на дорогу.

Она вела к поселку, устроившемуся на краю леса. Кто-то вырезал в живом лесу большой полукруг и раскидал у самых деревьев крохотные домики из бурого пластика. Этакие однокомнатные коробки. Правда, многие стояли друг на друге, в два этажа, а некоторые и вовсе как-то умещались на деревьях, в раскидистых ветвях, подобно гнездам птиц. Два десятка подобных строений были связаны тонкими длинными нитями, на которых болтались крохотные световые элементы. В подступающей темноте некоторые из них начинали тихонько наливаться светом. Издалека, признаться, это выглядело неплохо, напоминало танец светлячков.

Прислушавшись, я разобрал чьи-то голоса и двинулся на шум. Пройдя мимо нескольких домиков, я пересек хорошо утоптанную площадку, напоминавшую волейбольное поле, и, свернув, оказался в центре поселка. В лес уходила большая просека, а по ее краям разместились жилые домики. Они очень напоминали те времянки, которые встретили меня у входа, просто были чуть побольше. А наверху, на уровне листвы, были заметны натянутые деревянные мостики, походившие на воздушные тропинки.

У большого дома, слепленного сразу из пяти кубических комнат, было людно. Собралась целая толпа – человек двадцать. Все говорили одновременно, жарко спорили, размахивали руками. Из домов кто-то выходил, вливался в толпу, снова уходил в дом.

Стараясь отогнать от себя дурные предчувствия, я подошел ближе. Никто на меня и внимания не обратил. Здесь были и мужчины и женщины, одетые и как туристы и как кабинетные работники, мелькали в толпе и рабочие комбезы строителей. Все, похоже, слушали какого-то человека, стоявшего в самом центре, и мне пришлось протиснуться сквозь толпу, чтобы услышать его голос.

Человек оказался высоким широкоплечим брюнетом . Его подбородок зарос черной щетиной и придавал угрожающие оттенки его мрачному выражению лица.

-Скоро ночь, хватит болтать! – строго выговаривал он, яростно рубя прохладный воздух широкой ладонью. – Не вздумайте заниматься этой ерундой в темноте!

-Хватит паниковать – крикнул кто-то из толпы и его поддержали другие голоса. – Ильдар, прекращай это!

-Сутки! – раздался женский голос с другой стороны. – Вы мужики или кто? Спасатели на другой стороне планеты!

Ее тоже поддержал хор голосов. Но кто-то возразил, все одновременно начали кричать. Воспользовавшись моментом, я потянул за локоть крепкого бородача в яркой парке, стоявшим передо мной.

-Простите, - сказал я. – Простите! Что случилось?

-А? – откликнулся тот. – Не видите? Башаров не хочет посылать людей на поиски в лес! Он, конечно, прав – ночью никого не найдем, скорее еще кто-то потеряется! Надо дождаться аварийщиков…

-Каких аварийщиков, - вмешалась хрупкая девчонка с копной рыжих волос. – Тут вам не Земля! Запрос отправили, но они разгребают аварию на шлюзах. С орбиты спустится внеземная команда, но ей до нас…

-Это не значит, что самим нужно лезть ночью в лес! – возразил ее худощавый сосед. – Светка, ты же там и потеряешься, первой! И тебя будем искать…

Рядом загудели и я, ухватив бородача под локоть, оттащил его от рыжей, затеявшей перебранку с соседом, развернул к себе.

-Простите, - твердо сказал я. – Социальная Служба. Кто-то потерялся?

-Кто? – изумился бородач, оглядывая меня. – Вы разве не Куницын из художественного? Тьфу, пропасть, вижу, что нет. Вы кто такой?

Он потянул руку на себя, но я держал крепко. Дурные предчувствия перерастали в неприятную уверенность, и я начинал сердиться.

-Корнев, социальная служба, - резко сказал я. – Кто пропал, Мальцев? Высокий такой, с длинным носом?

-Да нет, - удивленно отозвался мой собеседник. – Муромских, пропал, вчера вечером еще. Ну, кругленький такой, с лишним весом. Поэт из литобъединения.

-Ясно, - сказал я, не разжимая хватку. – А Мальцева видели? Высокий блондин, мрачный, неразговорчивый, был тут две недели назад.

-Нет, - отрезал бородач и рванул руку на себя. – Ну что вы вцепились, в самом деле!

-Я видела, - вмешалась рыжая Света, прислушивающаяся к нашему разговору. – Был такой парень, я еще ему советовала занять пустой коттедж. А он не хотел. Вроде как случайно тут оказался…

-Так, - сказал я, отпуская бородача. – И где он?

-Да делся куда-то, - задумчиво произнесла рыжая. – В тот же день. Больше я его не видела. Думала, он обратно в порт улетел, он же явно не из наших был… Подождите. Это что же получается, уже второй пропавший? Ильдар! Ильдар!

Девчонка кинулась в толпу, и, расталкивая всех локтями, принялась пробиваться к оратору.

Я обернулся, но бородач успел куда-то улизнуть – подальше от сумасшедшего незнакомца. Хмурясь еще больше, я решительно двинулся сквозь толпу следом за рыжей.

-Простите, - бормотал я, отодвигая в сторонку очередного крикуна. – Простите, друзья, это очень важно.

Хотя до спортсменов профи мне было далеко, но я все еще был в хорошей форме. Обязательные утренние и вечерние упражнения это не хобби, это образ жизни. Нужно следить за собственными отклонениями от нормы. Внимательно следить…

Когда я добрался до центра, Светлана уже что-то выговаривала небритому Эльдару. При этом к нему обращались еще двое, каждый кричал что-то свое, и ничего толком нельзя было разобрать.

-Ильдар! - позвал я, хватая его за руку.

Тот затравлено обернулся, не зная кого слушать.

-Я из социальной службы, - твердо произнес я. – Разыскиваю прилетевшего с Земли посетителя. Мальцев. Он тут был две недели назад.

-Мальцев? – пробормотал Ильдар. – Да что вы, в самом деле… Мальцев какой-то…

-Блондин! Высокий, худощавый.

Меня перебили – парень в костюме строителя оттолкнул меня в сторону и вцепился в Эльдара обеими руками.

-Есть! – закричал он. – Есть! Ребята на грузовом джете сейчас метнутся в порт! Говорят, могут поставить на джет промышленный тепловизор со стройки, который используют для поиска утечек горячих газов! Он большой, нам его не поднять! А они его на джет поставят и сделают облет! Говорят, за час управятся! Поищут тепловые сигнатуры в лесу. А там и аварийщики подойдут…

-А зверье? - выдохнул кто-то сбоку. – Эти рогатые…

-Настроим поиск на человеческую температуру. Рогатые теплее, как кошки!

-Ильдар, - позвал я. – Мне…

-Да погодите вы, - с досадой бросил тот. – Дайте с одним разобраться!

Его уже схватили за руки и потащили в сторону посадочной полосы, туда, откуда я пришел. Видимо, для беседы с пилотами того самого грузового джета.

Я отступил на шаг, на мое место тут же вклинилась рыжая Света и принялась что-то кричать вдогонку Ильдару, а потом бросилась следом. Вся толпа двинулась к окраине поселка. А я отступил еще на шаг. И еще. И, выпав из толпы, внезапно очутился в одиночестве.

Взглянув в спины уходящим обитателям поселка, я медленно развернулся и направился к ближайшему дому. Я старался дышать медленно, равномерно – чтобы успокоиться. Мне хотелось броситься за ними следом, тоже хватать всех за руки, требовать помощи, размахивать портфелем. Но я знал – это бесполезно. Эти юные, храбрые и крикливые ребята ничем мне не помогут. И вообще – уже не поможет никто.

Прислонившись спиной к теплой стенке «хижины», я медленно выдохнул, окинул взглядом гирлянду огоньков над головой. Они стали ярче. Ночь медленно наступала и через полчаса тут наступит настоящая тьма. Которую не будут разгонять уличные фонари. Нужно действовать. Пока никто не пострадал.

Достав планшет, я активировал рабочий режим и коснулся замка на портфеле, считавшим мой отпечаток пальца и ген-код. Тот включился сразу, словно и не засыпал. Я подключился к нему через планшет, через специальный управляющий модуль Соцслужбы. И открыл запросы.

Портфель сам нашел местные сети и установил связь с центральным вычислительным центром Ираиды. Запрос с Земли уже пришел, и мой контакт быстро опознали. Доступ к местной информации для меня открыт. Вот только ее критически мало, практически нет.

Задумавшись на секунду, я стер набранную было в поиске фамилию Мальцева и медленно, букву за буквой, отстучал – Муромских. По нему данных было предостаточно. Меня интересовал только один параметр – его включенный коммуникатор. Где было последнее подключение. Карта.

Логичнее всего было предположить, что коммуникатор в поселке. Здесь связь, конечно, не ахти, спутников телевещания на орбите еще нет, но как-то же они общаются? Затаив дыхание, я ждал ответа.

Поиск прошел быстро. Аппарат еще включен. И он находился примерно в паре километров от поселка.

Для очистки совести я послал запрос на Мальцева. Я знал, какой получу ответ, но сделал это для подстраховки. Последний раз его коммуникатор засветился на орбитальной станции, две недели назад. Когда он проходил общий контроль перед посадкой в челнок, там автоматически сканируются все носимые устройства, проверяют- не создают ли они помехи пилотам. Я был прав. Он здесь. Но коммуникатор был выключен, даже в момент прохождения орбитальной станции.

Я вывел карту на экран планшета, развернулся, окинул долгим взглядом поселок, на который опускалась ночь. Прислушался к далекому хору голосов. Поправил ворот рубахи. И шагнул в темноту.

Нельзя ждать. Больше никто не должен пострадать. Социальная Служба и так уже слишком долго медлила. Нужно было исправлять то, что еще можно исправить. Здесь и сейчас за это отвечаю я.

***

Из поселка я выбрался быстро. Шел напрямик, мимо домиков. Никаких ограждений, никаких заборов – тут это ни к чему. Впрочем, продираться сквозь заросли тоже удовольствия мало. Но я шел быстро, не обращая внимания на местную флору, решившую испробовать на прочность мой костюм столичного пошива. Сначала было даже тяжеловато. Но потом я углубился в лес, и идти стало проще. Тут было меньше странных кустов. В основном – необхватные стволы лесных великаном, увитые гибкими зелеными плетями, пушистыми, словно кошачьи хвосты.

Я ускорил шаг, уверенно ступая по пружинистому настилу из опавших листьев, размером с суповую тарелку. Местной фауны я не опасался. Еще на вылете из Калуги я быстро ознакомился с доступными справочниками по Ираиде. Здесь не было опасных животных. Крупные травоядные, несколько видов грызунов, множество простейших насекомых. Было несколько токсичных растений, потенциально опасных, но не смертельных. Вирусы и бактерии так же не могли доставить неприятности взрослому, прошедшему все этапы стандартной вакцинации. Да, где-то южнее были и хищники, и ядовитые твари, и опаснейшие рептилии и очаги серьезных заболеваний, но это место неспроста называлось Курортом. Оно было идеальным. Пока тут не появились люди.

Хмурясь все больше, я шагал по темному лесу, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком. Моя работа… Здесь бывает и такое. Социальная Служба, вопреки общему мнению, это не только веселые розыгрыши и дружеская компания для приунывших гениев. Здесь бывают… сложные ситуации. Обычно ты не думаешь об этом. Стараешься не думать. Сосредотачиваешься на самом хорошем и позитивном, что есть в нашем обществе. Пытаешься поддерживать этот огонек, раздувая из него уютный костер для тех, кто нуждается в помощи, в добром слове или просто во внимании. Но иногда все не так, как рассказывают на курсах волонтеров.

Смахнув с лица липкую паутину, выругался крепко и зло. Я тоже человек. Но мне сейчас нельзя расстраиваться. Нельзя проявлять эмоции. Это работа. Мой долг перед обществом.

Проклятье. Все готов отдать за то, чтобы сию же секунду очутиться перед строем сопляков, с ухмылкой разглядывающих мой красный накладной нос и мокрые, после фокуса со стаканами, штаны. Но мне нужно идти вперед, спотыкаясь о листья, продираясь сквозь кусты, ускоряя шаг и стискивая зубы. Общество много дает тебе. Но и ты должен отдавать свою долю обществу.

Уже совсем стемнело и мне приходилось щуриться, чтобы разобрать дорогу. Видел в темноте я неплохо, чувствительность к свету у меня была в норме. Но, все же, без карты и коммуникатора я бы никогда не нашел его.

Остановившись у огромного ствола дерева с бугристой корой, покрытой то ли плесенью, то ли мхом, я опустился на колени, отставил портфель и склонился над телом, утопавшим в палой листве.

Уже переворачивая его, я знал, что увижу. Это не стало для меня неожиданностью, но сердце защемило так, что пришлось задержать дыхание.

Невысокий толстячок, поэт по фамилии Муромских, был мертв около суток. В его груди и чуть ниже, в животе, виднелись две рваных дыры, заполненные густой черной массой, в которой копошились местные насекомые. Белое лицо, почему-то распухшее, сохранило удивленное выражение. Левый глаз был прикрыт, словно покойный задорно подмигивал, уже после смерти пытаясь все обратить в шутку. Но шуткой это не было.

Бесшумно поднявшись, я открыл планшет, оформил вызов аварийщиков и поставил на карте метку происшествия. Никаких голосовых вызовов, никаких объяснений с операторами – сейчас не до этого. Так же я отправил кодовую метку Социальной Службе – конечно, до Земли это дойдет не скоро, но так хоть будет зафиксировано место и время происшествия. Всего лишь набор букв и цифр, объясняющих, с какой проблемой придется иметь дело Аварийной Службе. После этого я убрал планшет в портфель, тщательно его застегнул, включил активный режим, взял в правую руку и отправился дальше – в ночной лес.

На первый взгляд, раны в груди поэта оставили рога местного животного. Во всяком случае, это будет первое, что придет в голову аварийщикам, когда они найдут тело. Но я знал, что оставило их на самом деле. Острая заточенная палка, с которой так весело бегать вокруг дома. Копье. Одно из изобретений древнего человека, позволившее хрупкому и слабому млекопитающему стать сильнее своих естественных врагов. Предмет, открывший перед человеком разумным новые горизонты для развития. И, как и все изобретения нашего вида, таившего в себе оборотную сторону.

Я шел быстро, прислушиваясь к ночному лесу и оглядываясь по сторонам. Я в более выгодном положении, чем древний человек. Лучше вижу, лучше слышу, лучше чувствую. И более ясно мыслю. Я – продукт развития цивилизации, та вершина, к которой пробились хлипкие приматы. С помощью острых палок. Те самые предки, разжигавшие в ночи яркие костры, чтобы отогнать ужасы ночи. Но иногда… Иногда костров недостаточно.

Искать долго не пришлось. Я производил столько шума, что Мальцев, наверно, услышал меня за километр и двинулся мне навстречу. Прошло всего четверть часа, хотя они мне показались вечностью, прежде чем в шуме ночного леса появился новый оттенок.

Не таясь, я двинулся к источнику подозрительных шорохов, донесшихся из густых зарослей кустов, густо разросшихся между тремя огромными деревьями. Продравшись сквозь колючие заросли, я вышел на крохотную полянку, напоминавшую комнату с зелеными шершавыми стенами.

Мальцев ждал меня. Он стоял напротив, почти в центре поляны, сжимая в руках длинную острую палку. В темноте он походил на черный силуэт, и мне пришлось напрячь глаза, чтобы разобрать детали.

Высокий, худой, в спортивном костюме, превратившемся за дне недели в лохмотья. Длинные белые волосы спутаны, пошли колтунами. Падают на темный овал лица. Эмоций не разобрать – просто грязное лицо с плотно сжатыми губами. Темными, словно он ел грязь. Или пил.

Так бывает – подумал я, когда мое сердце на секунду замерло. Совпадение факторов. Поиск себя, поиск смысла в жизни. Хобби. Увлечение, не такое безобидное, как выращивание кристаллов. Идея фикс. Может быть, какие-то эксперименты с другими увлечениями, спровоцировавшие развитие дефекта. И – отклонение от медицинской нормы. Я соврал его соседу по поселку. Отклонение Мальцева от стандарта при последнем обследовании составляло пятьдесят пунктов. И не по совокупности, а по одному единственному параметру. Психика. Острая грань. Недостаточно для насильственной госпитализации, но уже повод для контроля. Сейчас… Сейчас уже больше. Явно больше. Намного. Совет по Этике запрещает ограничивать личность, если она не представляет угрозы для других личностей. Пока не станет слишком поздно, чума на их пустые головы. Никакого контроля, никакой слежки, никаких изменений в личности индивидуума без личного пожелания. Никаких насильственных действий – как в темные времена. Да. Мы все – большая счастливая семья. Крепкие, здоровые, жизнерадостные, обеспеченные и материальными и духовными благами. Имеющие в своем распоряжении массу свободного времени, которое можно потратить на что угодно. Мы идеальное общество. И все же… Мы люди. Мы те приматы, которые в древности зажигали костры. Со своим грузом наследственности, чувством вины и странной генетической памятью. С генетическим, психическими и физиологическим ошибками, которые выпадают один раз на миллион. Но все еще – выпадают. И вот перед нами охотник, воскресивший древнее искусство, позволившее нам стать доминирующим видом на планете, развиться и полететь к звездам. Охотник, понявший, что самая главная умная, хитрая и желанная добыча – другой охотник.

Сквозь широкие кроны деревьев пробились робкие лучи местной луны, чьего настоящего названия я не помнил. Более яркий, чем на Земле, он упал на темную фигуру и глаза Мальцева блеснули в темноте. Бесстрастные, спокойные, невозмутимые. Вероятно, я тоже оказался на свету. Невысокий человек в белом костюме с кожаным портфелем в правой руке.

Руки Мальцева медленно шевельнулись. Длинная палка опустилась, указывая мне в грудь, словно древняя указка школьного преподавателя.

-Мальцев… - шепнул я, больше от отчаянья, чем в надежде достучаться до его искалеченной личности.

Его глаза сверкнули, тело напряглось, собираясь сделать шаг. Тренированное тело, современное, с усиленной иммунной системой, развитыми нейронными связями, быстрое, сильное, смертоносное. Вершина эволюции.

Я дернул правой рукой, и портфель упал в траву. Толстая плоская ручка осталась в моей ладони. Я вскинул ее, ткнул в сторону Мальцева и выстрелил – два раза. Из верхнего и из нижнего ствола.

Ослепительные вспышки сверхплотной плазмы озарили поляну. В темноте они были такими яркими, что на секунду я ослеп. Через пару вздохов зрение вернулось, но к этому времени все было кончено.

Опустив руку с оружием, я взглянул на темное неподвижное тело, застывшее в паре шагов от меня. Мальцев лежал на спине, раскинув руки, а длинная палка, это проклятое копье, зарылось в листву. У него было две раны – в груди и в животе. Огромные дыры, прожженные насквозь. На противоположной стороне поляны дымились кусты – остатки заряда успели их подпалить, прежде чем потеряли силу и рассеялись.

Двигаясь медленно и четко, как автомат, я повернулся, вставил ручку обратно в портфель, защелкнул крепления. Распрямился, подошел к телу, лежавшему на палой листве и, стараясь не смотреть ему в лицо, активировал медицинский модуль устройства.

Портфель пришлось поднести к самой груди – автоматический заборник сам взял образцы тканей для анализа. Это заняло всего пару секунд. Потом, согласно инструкции, активировался второй этап. Дно портфеля открылось, и потоки холодного излучения прошлись по телу, разлагая его на молекулы. Медицинская стерилизация зараженной местности, утилизация опасных отходов, только и всего. Когда от тела осталась горсть серого порошка, я переключил режим, и засосал портфелем весь пепел в специальное отделение.

Все заняло не больше пары минут. Опустошенный и одновременно разъяренный, я замер над выжженным в траве пятном прислушиваясь к себе. Красный нос. Мокрые штаны. Плаксивые сопляки и соплячки. Да. Я все отдал бы за то, чтобы очутиться сейчас там, в их проклятой школе, где они набивают свои головы полезными знаниями, фокусируясь на одной единственной теме. Слишком много. Слишком быстро. Слишком рано. Наверное.

Медленно выпрямившись, я взглянул вверх, на зеленые кроны деревьев, залитые призрачным светом местного спутника планеты. Да, сначала я думал, что это рядовой вызов для простого волонтера Социальной Службы. Просто обычная ежедневная работа. Рутина. Но уже в поселке, я начал подозревать, что это задание оказалось у меня не случайно. А после сообщения о медицинских проблемах пропавшего и визита в коттедж Мальцева, я уверился в этом.

Мой индекс отклонения от медицинской нормы сорок восемь и восемь. По одному единственному параметру. Случайность. Отклонение, идея фикс, комбинация внешних факторов, приведших к развитию редкого в наше время дефекта. Я не умею ничего полезного, у меня нет талантов и особых умений. Кроме одного. Я могу, не дрогнув, сохраняя ясную голову, не мучаясь, не рассуждая, чисто инстинктивно, быстро и качественно – только одно. Убивать себе подобных.

Я ненавижу этот дар. Это проклятие. И готов отдать жизнь, чтобы измениться и навсегда стать носителем красного носа и длинных ботинок. Но мой ежегодный запрос на насильственную психическую коррекцию отклоняется Советом по Этике. Каждый раз. Уже больше десяти лет.

Вскинув голову, я прислушался. Над ночным лесом разносился гул двигателей. Это летят аварийщики, ориентируюсь на мою метку у тела поэта. Пора выдвигаться. Надо встретить их на точке. Придется заполнять кучу бумаг, выслушать бездну нытья и охов, и постараться не привлечь внимание к пропавшему Мальцеву. Который, конечно, навсегда потерялся в диком лесу необжитой планеты. Это будет официальная версия для всех. Полный отчет о реальном происшествии Социальная Служба передаст в Совет по Этике, в особую комиссию. Как и в прошлый раз.

Перешагнув через выжженное пятно, я крепче сжал портфель и углубился в заросли. Я не оборачивался. Мой индекс отклонения сорок восемь и восемь. В прошлом году он был сорок семь. Знаю, однажды я обернусь и увижу печального человека в строгом костюме с большим кожаным портфелем. Может быть, это случиться скоро. А может, и нет. Ведь пока я полезен, я обязан отдавая долг нашему обществу единственным доступным мне способом. Это все, что я умею. И, судя по моим отклоненным запросам на коррекцию – Социальная Служба еще нуждается во мне.

Я нужен нашему обществу. Я его часть. Сомнительная, темная, ненадежная, опасная, подозрительная, страдающая и ненавидящая самое себя. Но пока еще – необходимая часть нашего чудесного общества.

Будь оно проклято.

Конец.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОБРАЗА

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ОБРАЗА

Белые стены пустой комнаты ритмично пульсировали, словно ведя отсчет. Кресло, удобное, мягкое, с подставками для ног и подголовником, стояло в самом центре, в месте пересечения пульсирующих волн света. В нем, чуть откинувшись, лежал белокурый мальчик лет семи, в белой футболке и серебристых шортах. Длинные и по-детски худые руки, костлявые коленки, чуть вытянутый заострившийся нос. Он смотрел вперед, прямо перед собой. Туда, где перед его лицом, на расстоянии вытянутой руки, медленно вращались блестящие сферы, похожие на капли ртути.

Белые стены снова дрогнули.

-Арно? – низкий, чуть хрипловатый голос, явно принадлежащий немолодому уже мужчине, отразился от белых стен. – Пора дать ответ.

Мальчик взглянул в ближайшую сферу, поймавшую его отражение – спокойные голубые глаза и белые локоны, с чуть закрученными кончиками. Он уверенно вытянул руку, взял один из шаров, передвинул ближе к остальным, сразу ухватил следующий шар. Стиснув пальцы, расщепил его на несколько шаров поменьше. Длинные худые пальцы затанцевали в воздухе, выстраивая цепочку ртутных шариков. Подчиняясь понятной только мальчику логике, она потянулась к первой сфере, потом ко второй. Капли ртути танцевали в воздухе, блестя, как капли металлического дождя.

Наконец, сложная трехмерная фигура, тускло поблескивая, зависла перед лицом мальчика. Ответ – последовательность, сложенная из предложенных вариантов, - медленно вращался вокруг воображаемой оси. Арно спокойно опустил руки на подлокотники. Выражение его лица, немного задумчивое, отрешенное, - ничуть не изменилось.

Трехмерная фигура из шариков остановилась.

-Ответ верный, - мягкий голос. – Поздравляю, Арно. Экзамен успешно сдан.

-На сегодня все? – совершенно спокойно осведомился мальчик.

-Этап обязательных упражнений закончен, - произнес невидимый экзаменатор. – Прими мои поздравления, Арно. Мне было приятно обучать тебя.

-Благодарю, - серьезно отозвался мальчик и поднял правую руку, собираясь коснуться виска.

Его тонкие пальцы на секунду замерли в воздухе, брови чуть нахмурились.

-Это… это все? – голос чуть дрогнул, утратив безразличие. – Мои уроки закончены? Мы больше не встретимся?

-Этот этап обучения закончен, - ответ пришел от ближайшей стены. – В дальнейшем ты продолжишь обучение у более сложных систем. Поздравляю с грядущим созданием образа.

-Благодарю, - недовольно буркнул мальчик и быстро коснулся пальцем виска.

В тот же миг белая комната пропала. Арно привстал в кресле, которое ничуть не изменилось, окинул взглядом свою комнату, лишившуюся виртуальной проекции. Вскинул тонкие белесые брови.

Детская! Как он ненавидел это название. Десять метров, пять на пять. Матовые стены, напоминающие переливающийся перламутр, голые, одинаковые, уныло стандартные. Еще бы! Ведь на время учебы все функции комнаты отключены. В одном углу выступ ненавистного стандартного спального места, в другом, у стены, едва заметная выпуклость санитарного узла. Конечно, никаких окон, и, главное – включены только самые простейшие и тупейшие программы.

Арно воровато оглянулся на стену, на которой едва заметно светились следы от обучающего экрана, ранее транслирующего трехмерную проекцию. На сегодня - все?

Подтянув под себя босые ноги, он встал на мягком кресле в полный рост. Левая рука сделала быстрый жест, отбрасывая что-то невидимое. Датчики в стене, уловившие заданную команду тут же отозвались – из пола поднялся ряд столбиков, диаметром с обеденную тарелку. Высокие и низкие, они цепочкой протянулись от кресла к спальному месту, напоминавшему брошенный на пол матрас. В тот же миг мальчишка вскинул правую руку к потолку, и датчики послушно отозвались на знакомый жест. Пол комнаты тотчас вспыхнул красным, переливающимся светом. Напоминавшим лаву.

Выпрямившись, Арно быстро прыгнул на первый столбик, затем на второй и бодро проскакал к кровати. Развернувшись, он снова взмахнул рукой, и новый ряд столбиков протянулся к душевой. Перескакивая по столбикам, мальчик добрался до противоположной стены, развернулся, и побежал обратно, едва касаясь столбиков босыми пальцами ног. Багровые отблески пола переползли на стены. Перламутр окрасился багрянцем, потолок почернел. Миг – и комната превратилась в пещеру, заполненную пылающей лавой.

Арно не замечал этого – он носился по столбикам, прыгая все дальше и все быстрее. Наконец он сделал кувырок в воздухе, приземлился на одну ногу, поджал вторую и замер, прислушиваясь к ощущениям. Тестирование по физическим упражнениям он сдал еще вчера. Тело в порядке. И, если верить авто-диагносту, соответствует всем требуемым параметрам для создания образа.

Вздохнув, мальчик небрежно спрыгнул на багряный пол. Вскинул обе руки к потолку и резко опустил. Комната мягко дрогнула и в тот же миг превратилась в серо-стальной куб, отливающим перламутром. Сброс настроек до стандартных, обязательный для окончания дня, на этот раз не расстроил мальчика.

Арно поднял глаза, осмотрел высокий гладкий потолок, скользнул взглядом по пустым стенам. Детская. Сегодня все изменится. Больше не будет глупых игрушек, напоминающих упражнения для сдачи экзаменов. Не будет обязательного расписания и заранее заложенных в комнату шаблонов. Дом примет его как полноценного члена семьи и начнет выполнять его команды. Откроется доступ ко всем взрослым настройкам и программам. Имитаторы транспорта, возможность открывать окна, создание собственной террасы, самостоятельное программирование образов, а не только использование детских безопасных шаблонов. Откроется доступ в большой виртуальный мир, туда, где встречаются и живут миллионы людей.

Расправив плечи, Арно повернулся спиной к обучающему экрану, скрытому в стене. И это тоже изменится. Все станет по другому – сегодня.

Он быстро пересек комнату, подошел к стене. Часть ее скользнула в сторону, открывая дверь в общий коридор. Мальчик на секунду задержался у порога. Привычно топнул ногой, и часть пола переползла на его босые ступни, обернув их плотной защитной пленкой.

Шагнув в коридор, Арно бросил взгляд направо – там, в дальнем темном конце, светился контур двери, ведущей в комнату родителей. Для него это дверь заблокирована, и такой и останется, даже сегодня. Но это не важно, ведь главной остается ближняя дверь, всегда открытая, гостеприимная, приятно пахнущая. Кухня. Место встреч, света и тепла. Конечно, они там.

Чуть нахмурившись, мальчик попытался согнать улыбку с лица и придать ему серьезное, по его меркам, выражение. Поиграв бровями, он медленно зашагал к белому проему двери. На миг задержался у голубой полоски в полу, символизирующей вход.

Конечно, они были там. Мать стояла у дальней стены, превращенной в центр управления пищеблоком. Выступы на бежевой стене чуть подрагивали под ее внимательным взглядом, чутко реагируя на едва заметные жесты длинных пальцев. Ее высокая фигура, затянутая в серебристый комбинезон, почти сливалась со стеной. Лишь копна белых волос, так напоминавших волосы самого Арно, выделялась ярким пятном. Она явно что-то готовила, и мальчик бросил вороватый взгляд на стол в центре комнаты. Большой, круглый, сверкающий чистотой, он был пуст. Пока – пуст.

Чуть дальше, за столом, стоял отец. Крепкий, широкоплечий, не такой высокий, как мать, он тоже был одет в блестящий домашний комбинезон. Но его волосы были короткими и черными. Арно испытал минутный приступ вины от того, что опять обрадовался тому, что больше похож на маму. Ничего. Авто-Диагност говорит, что такие проявления эмоций находятся в пределах нормы.

Отец внимательно смотрел на стену. Арно догадывался, что домашний бот открыл перед ним большую проекцию с информацией, невидимую другим. А судя по сосредоточенному взгляду, отец изучал его достижения в сдаче экзаменов. Вряд ли он работает – в такой-то день!

Чуть прикусив нижнюю губу, Арно сделал шаг вперед, не зная, как начать разговор. Родители заняты, но, конечно, знают, что он здесь.

Они обернулись одновременно – и высокая хрупкая блондинка, и широкоплечий мужчина. Арно был пойман в перекрестье их взглядов – внимательных, сосредоточенных, изучающих. Лица матери и отца ничего не выражали, были пустыми, как маски. Ничего. Арно привык. Сейчас они подключены к внутренним системам дома, перед ними расстилается море информации. Им надо немного времени, чтобы вынырнуть из этих потоков.

Первой, как обычно, улыбнулась мама. Ее светлые глаза ожили, взглянули в лицо Арно, пухлые губы тронула улыбка, а из уголка глаз разбежалась сеточка морщинок. Бусинки нейро-коннекторов на висках вспыхнули жемчужным светом, и Арно испытал острый приступ зависти. Впрочем, это чувство тут же утихло. Нейро-коннектор – система беспроводной связи мозга и окружающих компьютерных систем был знаком взрослой личности со сформированным цифровым Образом. Благодаря этой штуке, мысли человека поступали непосредственно в компьютерные системы, которыми можно было управлять силой мысли. Не жестами, не словами – как это делали дети вроде Арно. Нет, нейро-коннектор обеспечивал полное слияние со всеми управляющими системами. Не только с ними – со всем миром! Без него человек был просто… Ребенком.

Арно всегда хотел такую модель как у мамы. Две жемчужины на висках и тонкий обруч, протянувшийся через затылок и скрытый волосами. Обычно его называли Нимб. Красивая вещь, заметная, сразу ясно, что ты не сопляк, а взрослый. Вот у отца он почти не заметен – так, темное пятнышко на правом виске. Впрочем, его и так никто и не примет за ребенка.

Оторвав взгляд от улыбки мамы, Арно взглянул на отца. Тот, как обычно, лишь чуть прищурил левый глаз, собирался подмигнуть сыну. Да, уголки его рта тоже тронула тень улыбки, но это было совсем не то. Не похоже на мамину.

-Арно, - тихо позвала мама и шагнула ему навстречу. – Я так рада. Твои показатели просто превосходны.

-Спасибо! – выпалил мальчик и сделал быстрый шаг навстречу ей.

Предчувствия не обманули. Мама положила руки на его плечи, тихонько потянула к себе и очень мягко прикоснулась губами к его лбу. Вздрогнув от удовольствия, Арно на секунду зажмурился, но тут же открыл глаза, стараясь подавить бурю эмоций.

Отец, подойдя ближе, протянул широкую ладонь и пожал сыну руку – крепко, по-взрослому. Арно глянул на него снизу вверх, и улыбка застыла на его губах. Отец смотрел чуть выше, в пустоту над головой сына. Чуть остекленевший взгляд выдал его – сейчас он что-то просматривал в виртуальном пространстве, читал какие-то данные.

-Я… - Арно быстро глянул на мать. – Я все сдал. Тестирование полностью завершено.

-Вижу, - отец опустил глаза и, наконец, взглянул в лицо сына, твердо, серьезно. – Я поздравляю тебя, Арно. Сегодня важный день.

-Я готов, - выпалил Арно. – Экзамены кончились!

-Все верно, - мягко сказала мама, отступая на шаг. – Наконец этот день настал.

-Но, - веско произнес отец. – Сейчас по расписанию время посещения окружающей среды.

-Расписание? – растеряно протянул Арно. – Но я же… Я же теперь взрослый! Мне не нужно расписание!

-Еще нет, - произнес отец. – И расписание есть и у взрослых. Мы все должны его соблюдать. Посещение окружающей среды важный элемент гармоничного развития организма. Пожалуйста, не игнорируй прогулки.

Арно взглянул на маму. Она уже не улыбалась, но вокруг ее глаз все еще бежали веселые морщинки.

-Иди, погуляй, Арно, - мягко сказала она. – У тебя ровно двадцать минут. За это время мы приготовим, все что нужно, к твоему празднику.

-А! – Арно широко улыбнулся, сообразив, что родители выставляют его, чтобы сделать сюрприз. – Я понял, понял! Все, уже иду!

Развернувшись на одной ноге, он выбежал в темный коридор. На секунду задержался, обернулся. Отец с отсутствующим видом разглядывал гладкую стену кухни, мать стояла у пустого стола, опустив руки и глядя вслед уходящему сыну. Выглядела она не так радостно, как пару минут назад. Арно отвернулся, убрал с лица глупую ухмылку. Нахмурил брови, стараясь выглядеть взрослым и серьезным. Уже скоро и он будет просматривать виртуальные связи объектов стоя посреди комнаты и с отсутствующим видом разглядывать стены. Уже скоро. Осталось совсем немного.

Ступая медленно и важно, он пошел к двери, ведущий в центральный транспортный узел. Если уж придется соблюдать расписание, то лучше поискать в этом светлые стороны. А они определенно были. У него целых двадцать минут на то, чтобы попрощаться.

***

-И как? – жадно спроси Пьер, когда Арно подошел к тренажерам.

Белокурый мальчик оглянулся по сторонам. Огромная площадка, выращенная в боку высотного жилого комплекса специально для прогулок, постепенно заполнялась детьми. Здесь, на открытом воздухе, росли настоящие деревья. Ровными рядами они заполняли всю открытую площадку, напоминая леса, которые когда-то покрывали поверхность планеты. Под деревьями стояли тренажеры физической подготовки, вокруг которых постепенно собирались мальчишки. У Арно, Пьера и Баро было свое собственное место – у самого края площадки. Во время тренировок отсюда можно было смотреть вдаль, вглядываясь в туманный горизонт и рассматривая соседние жилые комплексы, серебристыми иглами уходившими в темное небо.

-Порядок, - серьезно ответил Арно, отбросив с глаз белый локон. – Все сдал.

-Ну! – восхитился Пьер. – Баро, он сдал!

Баро – крупный и черноволосый, чем-то походивший на отца Арно, медленно отпустил поручни тренажера, спрыгнул с бегущей бесконечной дорожки на мягкое покрытие, подошел к друзьям.

-Поздравляю, - так же серьезно ответил он, протягивая руку. – Сложно?

-Не, не очень, - небрежно бросил Арно, хотя на экзамене пришлось попотеть. – Я все и так знал.

Пьер – высокий и худой, со светлыми волосами, с завистью глянул на друга. Ему до экзамена оставалось еще полгода, а его показатели были еще далеки от идеала.

-И что теперь? – спросил он. – Когда?

-Родители велели погулять, - отозвался Арно. – Так что… минут через двадцать.

-Потрясно! – протянул Пьер. – А мне еще… Эх!

-Успеешь, - серьезно произнес Баро, которому до экзамена оставалось пару месяцев. – Ты лучше следи за своей физической подготовкой.

Пьер резко обернулся, бросил взгляд через плечо – на пустующий тренажер у соседнего дерева. Арно проследил за его взглядом, удивленно вскинул брови.

-А Пита нет? – спросил он. – Что это он? У него экзамен завтра…

-Забрали его, - мрачно сказал Пьер.

-Завалил физическую подготовку. Не в форме, - сухо пояснил Баро. – Родители отправили его на переподготовку в специальный интернат. В домашних условиях, говорят, не смог подготовится.

-Ну… - с сомнением протянул Арно.

Нет, конечно, этого следовало ожидать. У Пита был, наверно, с десяток лишних килограммов. Генетическое отклонение, требовавшее постоянной физической корректировки. Но его показатели умственного развития были намного выше среднего, и Арно думал, что это, конечно, учтут на экзаменах. Но…

-Ой, да ну вас, - сказал тощий Пьер и запрыгнул на беговую дорожку. – Нечего на меня пялиться.

Дорожка включилась, тихо пискнула, автоматически подбирая программу для Пьера, согласно его показателям. Бесконечная лента побежала вперед. Побежал и Пьер – в бесконечность, вглядываясь в туманную дымку на горизонте.

-Значит, сегодня? – серьезно спросил Баро. – Ты как, готов?

-Жду не дождусь, - тихо признался Арно. – Там же… Целый мир!

-Да, - согласился Баро. – Следующий этап… Полный доступ в общую центральную систему, создание виртуального двойника для работы в сетях…

-Образа, - напомнил Арно. – Создание Образа! У меня будет не просто цифровой двойник! С полными правами. Доступ в виртуальный мир, куда угодно! Любая информация! Индекс ответственности, права на создание материальных ценностей, полное включение в матрицу производства.

-Ответственность, - серьезно напомнил Баро. – Ты же помнишь лекции? Это не игра. Конечно, это масса возможностей, это как новая другая жизнь. Но будут и обязанности, помнишь?

-Работа, - Арно отмахнулся. – Ну, подумаешь, повычислять что-то пару часов, посидеть у стенки. Все как на уроках, только без экзаменов! Но это же доступ в настоящую жизнь. Там все по-другому, там все такое… Такое!

Баро покачал чернявой головой, уголки пухлых губ опустились.

-Ты же не общался со старшими учениками? – спросил он.

-Не, - беспечно протянул Арно, уже прикидывая, каким развлечениям предаться в трехмерном цифровом пространстве, когда выдадут, наконец, Нимб. – А что?

-У меня был друг. Старше, - задумчиво произнес Баро. – После его экзамена мы виделись пару раз. Он стал… Таким серьезным. Озабоченным.

-Как родители, ага, - отозвался Арно. – Он же стал взрослым! Ну что ты, Баро. Мы тоже такими будем! Большими, серьезными, делающими нужное дело.

-И никогда больше не увидимся, - тихо сказал черноволосый мальчик.

-Да ладно, - Арно ухмыльнулся. – После твоего экзамена увидимся. Вон, выше площадка для обязательных прогулок старших. Там и встретимся! Точно. Договорились? Ровно через два месяца, на следующий день после твоего экзамена! Идет?

Баро серьезно посмотрел на друга большими темными глазами, на мгновение нехорошо напомнив Арно папу, потом, все же, едва заметно улыбнулся.

-Идет, - сказал он. – Договорились. Давай пробежимся, Арно. Еще разок.

-Ага! – отозвался белобрысый мальчик, вскакивая на дорожку. – Вперед, к горизонту! Побежали!

-Догоняйте, - задыхаясь, просипел со своей дорожки Пьер, прислушивающийся к разговору. – Как вчера…

Арно побежал по дорожке – легко и свободно, взяв с места приличную скорость. Ему больше не надо было нервничать и переживать – все его заботы остались позади. Экзамены сданы. Можно просто бежать вперед, мчаться навстречу туманному горизонту вместе с друзьями. Прямо в будущее, сверкающее разноцветными искрами удовольствий и развлечений. Вперед, только вперед.

***

Арно возвращался домой, чувствуя, как к горлу подступает ком, мешающий дышать. Он не знал, что ждет его за дверью, опасался, что все будет не так, как на уроках. Выйдя из капсулы лифта, он подошел к мембране, закрывающей вход в жилище, и остановился. Опустил руки по швам, медленно вздохнул, прикрыл глаза. Ему хватило одной минуты, чтобы успокоиться. Баро прав – становиться взрослым непросто. Это не только развлечения. Надо быть серьезным и собранным, внимательным, готовым к работе. Надо.

От прикосновения маленькой ладошки мембрана входа лопнула, разошлась в стороны, и Арно ступил в знакомый с детства коридор. Длинный, гладкий, с матовыми стенами, сейчас он казался немного зловещим. Дверь на кухню была открыта, из нее лился поток яркого света. Пора.

Сглотнув пересохшим горлом, мальчик медленно подошел к двери, чувствуя, как снова начинает частить сердце. Что там, в этой комнате?

Внутри было все так же светло. Потолок налился жемчужным светом и чуть пульсировал. Стены гладкие, окон нет. Остался только стол в центре, выращенный прямо из пола, как обычно. Мама и папа, серьезные, собранные, стояли по бокам стола, ожидая сына.

Арно вошел комнату, сделал пару шагов, остановился, и замер, как перед осмотром диагноста. Сердце гулко колотилось в ребра, и он отчаянно боялся, что родители это заметят.

-Проходи, - тихо произнесла мама, – угощайся.

На столе, у самого края, стояла большая белая чашка, а рядом, на тарелочке, лежали маленькие рыжеватые кругляшки. Печенье. Настоящая органическая еда, которую нужно готовить!

Дышать сразу стало легче и губы Арно сами по себе расплылись в улыбке. Он сделал пару быстрых шагов, ухватил с тарелки печенье и смачно захрустел им. В круглой чашке, как он и ожидал, оказалось настоящее молоко – редкое лакомство. Мама и папа сдержано улыбались, глядя на то, как сын глотает угощение. Ел он жадно, роняя крошки, торопясь распрощаться с детством. Он понимал символ угощения, которое обычно появлялось на столе раз в году. Он подозревал, что больше ему не нальют молока и не дадут печенья – это и было символом детства, которое вот-вот закончится. Это одновременно и пугало и радовало. Поэтому руки Арно дрожали, когда он хватал пальцами хрупкое крошащееся печенье. Он одновременно и хотел поскорее покончить с этим последним праздничным ужином и страшился его завершить.

Когда тарелка и чашка опустели, Арно облизнул липкий палец и с испугом взглянул на маму. Та спокойно улыбалась, ласково, но немного печально. Мальчик медленно поставил пустую чашку на опустевшую тарелку, вскинул руку, пригладил вставшие дыбом волосы, бросил взгляд на отца.

-Теперь, - медленно произнес Арно. – Я готов.

Отец с серьезным видом кивнул, провел ладонью над жемчужной столешницей. Из ее глубин на поверхность всплыл Нимб – две светящиеся точки и тонкая, едва заметная полоска связывающая их. У Арно захватило дух – именно такой он всегда и хотел!

-О, - выдохнул он. – Пожалуйста…

Отец поднял Нимб со стола и торжественно, двумя руками, протянул сыну. Тот принял желанный обруч, торопливо приладил на голову, сдвинул в сторонку, выставляя жемчужины нейро-коннекторов точно над висками. В ту же секунду обруч дрогнул и чуть сдавил голову мальчика, принимая нужную форму.

Арно вздрогнул, коснулся пальцами жемчужин, медленно опустил руки. Нимб сидел идеально. Оставалось только ждать, когда он настроится на мозговые волны своего владельца.

На секунду у Арно закружилась голова. Перед глазами вспыхнул свет, на языке разлилась волна горечи, волна сладости, потом… все кончилось.

Он моргнул, вопросительно глянул на маму, но та только покачала головой.

Конечно. Он проходил курс работы с нейро-коннектором. Это даже было на экзаменах. Первичная настройка, только и всего. Все просто, но лучше не торопиться.

Задержав дыхание, Арно поднял обе ладони к груди, медленно опустил их, вызывая интерфейс.

Свет чуть померк, и вся кухня заполнилась крохотными светящимися точками. Арно был готов к этому, но все равно вздрогнул. Интерфейсы связи различных сетей - они пронизывают все пространство. Но теперь они ему видны, они ему доступны, можно настроиться на любой, было бы желание.

Подняв руку, мальчик сплел пальцы, запуская программу настройки. Стало чуть темней. Ему показалось, что кухня наполнена каплями дождя. Только они не падали вниз, не двигались, просто плавали в воздухе. Теперь ему не были нужны специальные устройства для построения трехмерных проекций, никаких очков, никаких экранов. Нимб транслировал все, что ему нужно видеть, прямо в мозг, подавая команды глазным нервам напрямую.

-Первичная настройка образа, - прошептал Арно и эти слова громом отразились от стен.

Он поднял одну руку, вторую, выполнил обязательную последовательность жестов настройки, выученную еще в начале курса. Комната вокруг него менялась – становилась то светлее, то темнее. Нейро-коннекторы устанавливали прочную связь с его мозгом, открывая для мальчика целый мир.

-Запечатление, - произнес Арно дрожащими губами. – Создание образа.

Комната исчезла. Перед ним распахнулись сотни ярких окон, в которых стремительно менялись различные картинки. Полный доступ к цифровому миру, ко всем его системам! Арно потянулся вперед, коснулся одного окна, второго… Ему захотелось перенестись на другую сторону планеты, увидеть настоящее море. Еще неплохо бы взглянуть на то, как дела у Баро, но вряд ли ему откроют доступ, ведь это вмешательство в жизнь чужого ребенка…

-Статус помощника, - прошептал Арно.

Карусель ярких красок перед глазами. Мальчик покачнулся, хотя и знал из инструкций, что так будет. Сейчас у его личности создается цифровая копия, его второе я, его оболочка, живущая в сети. Она станет верным помощником, двойником, созданным по его образу и подобию, способная предугадывать малейшие желания хозяина и подбирать способы их реализации, используя для этого всю Центральную Сеть мира. Всю. Без ограничений.

-Статус голосового помощника, - медленно произнес отец, пристально глядя на сына.

-Я, - пролепетал Арно, - мне кажется, он еще…

Его губы на секунду замерли. В голове всплыли нужные и правильные слова. Нужно было только сосредоточиться и выбрать те, которые лучше подходили…

-Благодарю за своевременный запрос, - нерешительно произнес Арно, прислушиваясь к внутреннему голосу. – Статус голосового помощника – завершение настройки. Настройка выполнена на сорок процентов.

Отец медленно кивнул, не отрывая пристального взгляда от лица сына.

Арно же стиснул зубы, пережидая приступ боли, пронзившей его от макушки до самых пят. Настройка нервной системы, совместимость с сетью, трансляция ощущений. Да, в курсе лекций это было, но там не говорилось, что будет так больно!

Вздрогнув всем телом, мальчик вздохнул с облегчением. Все закончилось, боль отступила. В горле пересохло, хотелось пить. Он невольно взглянул на пустую чашку, и тут же перед глазами появилась надпись, рассказывающая о том, какой напиток находился в ней пару минут назад, его состав, маршрут доставки… Арно поднял руку и от нее к чашке протянулись ветвистые линии, предлагающие наилучший маршрут движения пальцев.

Арно, зачарованный этой картиной, машинально потянулся к опустевшей чашке, следуя этим линиям. В последний момент отвел руку в сторону, - и тотчас мышцы сократились, получив команду цифрового помощника. Рука дернулась обратно, возвращаясь к намеченным линиям, растопыренные пальцы нацелились точно на чашку. Цифровой помощник не дал телу промахнуться. Он скорректировал движение, самостоятельно сокращая и расслабляя нужные мышцы.

Засмеявшись, Арно разжал пальцы, чашка полетела вниз, на пол. Легким движением мальчик подхватил ее в последнюю секунду – прежде, чем она коснулась гладкой поверхности. Распрямившись, ухмыляясь во весь рот, он выпрямился, аккуратно поставил чашку на тарелку – так ровно и тихо, что она даже не звякнула.

-Статус образа, - медленно произнесла мама.

На этот раз Арно даже не пришлось подбирать слова и выражения – он просто захотел ответить и ответ пришел сам. Его губы зашевелились, реагируя на невысказанное желание.

-Завершение образа выполнено на девяносто пять процентов, - выдохнул он. – Благодарю за своевременный запрос.

Ему захотелось взглянуть на отца и его тело повернулось само –слишком быстро. Уже двигаясь, Арно понял, что реагирует слишком резко, и цифровой помощник пришел на помощь. Время словно замедлилось вокруг него, потекло вязкими слоями. Он успел снизить скорость, придать жестам нужную мягкость и выбрал плавный вариант завершения поворота.

Его тело медленно развернулось к отцу, голова запрокинулась, отвечая на требовательный взгляд темных глаз. Спокойное, чуть отстраненное выражение лица отца немного смутило Арно. Он надеялся увидеть хотя бы намек на улыбку, какие-то отголоски радости в его глазах. Но нет. Отец походил больше на невозмутимую статую. Тогда мальчик перевел взгляд на мать, примечая, как вокруг нее вьются информационные линии, рассказывающие о состоянии тела, температуре, влажности, давлении. Фигура матери напоминала чертеж или схему механизма, где каждая деталь подписана мелким шрифтом. О каждой части, а так же о ее функциях, подробно рассказывали сотни строк, напоминая код программ, которые Арно готовил к экзамену…

-Ма, - выдохнул потрясенный мальчик.

Высокая хрупкая блондинка медленно подняла руку, протянула к Арно раскрытую ладонь, то ли отталкивая его, то ли прощаясь.

Выражение ее лица, бесстрастное, спокойное, потрясло мальчика. Он рванулся назад, пытаясь отпрыгнуть от ужасной картины – но не двинулся с места. Арно закричал от ужаса, но голоса не было. Губы даже не дрогнули. Он стоял неподвижно, так же бесстрастно и спокойно глядя на мать, превратившуюся в трехмерный чертеж, в переплетенье цветных линий и цепочки непрерывных вычислений.

Арно забился, в панике пытаясь заставить свое тело двигаться, но лишь вздрогнул и медленно наклонил голову. Перед глазами взметнулись цветные пятна, во рту появился сладковатый привкус молока и печенья. Арно, не видящий, не слышащий, превратившийся в комок ощущений, запертый в темной комнате, попытался застонать и не смог. Перед глазами вспыхнули яркие пятна… И больше он ничего не почувствовал.

Светловолосый мальчик медленно повернулся к широкоплечему мужчине с короткими черными волосами.

-Статус создания Образа сто процентов, - произнес он. – Построение завершено.

Черноволосый мужчина подошел ближе, наклонил голову набок, внимательно изучая фигуру мальчика, замершего перед ним. Наконец, удовлетворившись осмотром, медленно кивнул.

-Статус подтвержден, - произнес он. – Состояние органического носителя в пределах допустимой нормы. До появления возможности физического размножения для создания новых носителей ты можешь оставаться здесь.

-Информация принята к сведению, - медленно произнес мальчик.

Уловив краем глаза движение за спиной, он медленно повернул голову. Светловолосая женщина, высокая и хрупкая, подошла ближе, чуть наклонилась, рассматривая его голубые глаза, будто пытаясь увидеть в них свое отражение.

-Сегодня твой первый день жизни, - медленно произнесла она. – Прими традиционное поздравление с проявлением первой активности.

-Благодарю, - медленно, подбирая слова, отозвался мальчик. – Благодарю за своевременный запрос.

Черноволосый мужчина медленно подошел к пустой стене, взглянул на нее, медленно протянул руку и поправил что-то, видимое лишь ему.

-Ты можешь работать здесь, - произнес он, не оборачиваясь. – Доступ к вычислительным ресурсам разрешен.

Мальчик равнодушно отвернулся от светловолосой женщины, подошел к стене, вскинул обе руки и прижался ладонями к прохладной матовой поверхности.

Перед ним раскинулась целая вселенная – огромный цифровой мир, включавший в себя миллиарды вариантов вычислений. Этот мир нуждался в поддержке, нуждался в создании нового для обеспечения жизнедеятельности старого.

Он вошел в сеть, нашел участок производства атмосферы для носителей, требующий регуляции, и принялся за настройку вычислений. Работы было много.

-С днем рождения, - тихо повторила светловолосая женщина за его спиной. – С днем твоего рождения.