Предводитель мух (с иллюстрациями Владимира Романова)

Глава первая КОЕ-ЧТО О ГЕРОЕ ЭТОЙ КНИГИ

Иллюстрации Владимира Романова

Ивана Ивановича Краснобаева я знаю с того самого времени, когда он никаким Иваном Ивановичем и не был, а был просто Ванькой со второго подъезда. Мы жили с ним в одном доме, когда еще были мальчишками, играли в футбол, лазали по деревьям и ходили в школу.

Не могу сказать, что он был моим лучшим другом. Скорее просто приятелем. Да и возрастом он был старше меня на целых три года, а для мальчишек это солидная разница. Но все же он был отличным пацаном и нас, тех, кто младше, никогда не обижал.

Подружились мы с ним позднее, когда уже стали взрослыми людьми. Я несколько раз менял местожительства, учился, работал, потом стал писателем и целые дни напролет проводил за письменным столом и понятия не имел, кем стали мои прежние дворовые друзья.

И вот однажды судьба случайно привела меня в мой старенький дом. И вдруг смотрю через милый моему сердцу двор идет мой лучший друг Сережка Павлов, которого я не видел лет пятнадцать.

Увидели мы друг друга, обрадовались и крепко обнялись.

– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я его.

– Так меня Иван Иванович позвал, – отвечает он мне. – А ты разве не к нему идешь?

– Что за Иван Иванович? – удивился я.

– Так Краснобаев. Он же в отпуске. Ты разве не знаешь? Пошли тогда быстрее к нему!

Стали мы подниматься на пятый этаж, где жили родители Краснобаева, и по пути мне Сережка рассказал, что оказывается Ванька Краснобаев теперь вовсе не Ванька, а Иван Иванович, и что он стал самым настоящим летчиком, да не простым, а военным, и что по званию он капитан, и что он как раз приехал в отпуск, а в отпуск он приезжает крайне редко, и позвал всех своих друзей на дружескую встречу.

Я слушал и удивлялся. Тут мы пришли к нужной квартире и позвонили. Дверь открылась, и Иван Иванович Краснобаев встретил нас собственной персоной. Красивый, высокий, добродушный и в военной форме.

Я был рад втройне, потому что увидел всех своих прежних друзей, и Сашку с тринадцатой квартиры, и Алика с Игорем и даже Дато Магаладзе был здесь. Они мне тоже сильно обрадовались. Это была великолепная встреча. Но самое интересное случилось под вечер, когда ребята вдруг все наперебой стали просить его рассказать о своей службе и о тех интересных событиях, что происходили с ним во время службы.

– Мы тут сидим на одном месте! – вопили они. – И ничего интересного не видим, кроме телевизора. А ты весь мир облетал, чего только не видел, чего только не испытал. Окажи милость, расскажи нам о своих приключениях!

– В прошлый раз он нам такие истории рассказывал, что просто закачаешься, – прошептал мне на ухо Сережка.

Любопытство меня разобрало, и я тоже стал умолять Ивана Ивановича поведать нам о своей жизни. К тому же я о нем вообще ничего не знал.

– Вообще-то я не люблю о себе рассказывать, – сказал капитан Краснобаев и покраснел. Я сразу понял, что он очень скромный человек. – Но в виде исключения и только вам моим друзьям я кое-что могу рассказать.

Уселись мы потеснее, налили себе крепкого чая в чашки, подложили варенья и стали слушать. А капитан Краснобаев стал рассказывать. И уже через пять минут такая тишина установилась в комнате, что даже ложки в чашках и те не смели звякнуть, так всех захватил рассказ капитана. Когда он кончил один рассказ, мы поклялись, что не двинемся с места, если он не расскажет нам еще что-нибудь.

Пришлось ему подчиниться. Разошлись мы глубокой ночью.

На следующий вечер ноги сами понесли меня к Ивану Ивановичу. А тот нисколько не удивился моему приходу. И даже не удивился, когда я попросил его рассказать еще что-нибудь вроде вчерашнего.

Так до конца отпуска я не отходил от Ивана Ивановича ни на шаг в надежде услышать очередную потрясающую историю.

Когда же он уехал, мы стали с ним переписываться. Вот так и завязалась наша крепкая дружба. Каждый раз, когда приезжает он в отпуск, мы с ним не расстаемся. И каждый раз он привозит с собой несколько удивительных историй.

И вот однажды я не выдержал:

– Слушай, Иван Иванович, – говорю, – разреши мне книгу про тебя написать?

Смутился Иван Иванович, покраснел и тихо так говорит:

– Если ты считаешь нужным, то давай. Запретить тебе я тоже не имею права.

Так я начал писать истории про капитана Краснобаева. И вот перед вами книжка про приключения, которые произошли с ним в самом начале его службы.

Глава вторая ОКОНЧАНИЕ УЧИЛИЩА И ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЕЗДКА

Эта история произошла с капитаном Краснобаевым, когда он еще и капитаном не был, а только младшим лейтенантом. Он тогда даже не сразу начал летать на самолете МИГ-29. И усов у него тоже не было, и выглядел он очень молодо. Он тогда только-только окончил Армавирское военно-летное училище, получил документы, а вместе с ними и направление на одну из лучших российских военно-воздушных баз.

– Не подведи нас, Краснобаев, – сказал ему на торжественном вручении диплома начальник училища Полетаев Икар Нестерович. – Держи нашу марку на самом высоком уровне. Мы всегда гордились своими выпускниками. Так что, не подведи.

Сказал он эти слова и крепко пожал своему любимому ученику руку. А глаза у него сразу стали мокрые, потому что жаль ему было расставаться с Иваном Ивановичем.

– Есть не подводить! – Краснобаев покраснел до кончиков ушей, и с волнением начал трясти руку своего любимого учителя. От серьезности и торжественности минуты, он как и его учитель тоже почувствовал, что в глазах у него защипало.

Тут оркестр начал играть туш, все закричали: «Ура!!!», и никто ничего не заметил.

А на следующий день Иван Иванович уже в новенькой парадной форме, с сияющим как олимпийский рубль лицом, пошел на вокзал и взял билет на поезд до города, рядом с которым находилось место его будущей службы.

Был конец июня, и поезда были все переполнены, потому что настала самая пора отпусков, и желающих покинуть место жительства и куда-нибудь поехать, было великое множество. Поэтому Краснобаев оказался в самом последнем плацкартном вагоне, переполненном пассажирами, душном и шумном. Но это его нисколько не огорчило. Он еще не достиг того возраста, когда люди думают прежде всего об удобствах и покое. Напротив, вся кровь в Краснобаеве бурлила, как щи в большой кастрюле в праздничный день, ему хотелось действовать, летать, выполнять опаснейшие боевые задания, совершать великие подвиги во славу отечества. Вот почему люди не только не раздражали Ивана Ивановича, наоборот, он смотрел на них на всех с отеческой любовью. Ведь это именно их мирную жизнь и спокойный сон, будет он охранять, находясь на боевом дежурстве в пилотском кресле самолета.

Затем была дорога. Долгая. Целых двое суток, ехал Иван Иванович. Половина страны промчалось мимо окошка, у которого он сидел. Поля, леса, реки. Овраги, болота и пустыри. Города, большие и маленькие. Деревни и села.

Едет Иван Иванович и удивляется:

– До чего же у нас все-таки страна большая! Большая и красивая. Чего в ней только нет?

И такая гордость его охватывала за свою родину, что просто дух захватывало. Ради своей страны и своего народа, что угодно готов был сделать Иван Иванович. Любой подвиг совершить. Лишь бы случай представился.

И случай представился.

Когда наступила вторая ночь путешествия, в вагоне стало совсем жарко и душно. Прямо мочи нет. Да еще дети маленькие кричат, измученные долгим путешествием, пить просят, капризничают. Да и взрослые пассажиры тоже устали, измучились и спали тяжелым тревожным сном. Всем хотелось побыстрее оказаться на месте.

Краснобаев тоже лежал на своей верхней полке и все не мог заснуть. И ни столько от жары и духоты, сколько от волнения. Ведь завтра ему предстояло оказаться на месте своей службы. Как оно все сложится? Какой ему командир попадется? Какие товарищи? Ведь это очень важно, какие люди будут тебя окружать! Но самое главное, какой самолет ему дадут? МИГ-29 или СУ-34? Лучше конечно МИГ. Он конечно одинаково хорошо может справиться и с бомбардировщиком, но истребитель все же желательнее. Истребитель он и есть истребитель. Тут тебе и фантастические скорости, и фигуры высшего пилотажа, и воздушные бои, и прочее, прочее, прочее.

Лежит Иван Иванович, глаза закрыл и представляет себя за штурвалом истребителя. Как же это здорово! В училище он летал только на учебных машинах. В основном на ЯКе. Это уже морально устаревшая модель. И скорость низкая, и возможности маленькие. То ли дело МИГ-29! Зря что ли его называют лучшим самолетом в мире? Некоторые, особенно зарубежные конструкторы не хотят этого признавать. Спорят. Но они не правы. И Иван Иванович, когда за штурвал сядет, докажет это всему миру. Да он такой пилотаж покажет!

Мысленно сделал Иван Иванович Петлю Нестерова, да так здорово, что не удержался, и с грохотом упал со своей полки вниз. Чуть не расшибся.

– Вот так спикировал! – Встал Иван Иванович, потер ушибленные места и с тревогой огляделся. Не видел ли кто его позора?

Но все вокруг продолжался спать. Потому что было уже два часа ночи. Мирно стучали колеса, из стороны в сторону покачивался вагон, по ночному тускло горели лампочки.

Хотел было Краснобаев обратно на полку вскарабкаться, да почувствовал, что пить хочет нестерпимо. Решил сходить к бачку с водой, что в конце вагона напротив купе проводника стоит. Достал пластмассовый раскладной стаканчик, с которым никогда не расставался, и пошел в конец вагона мимо спящих пассажиров. С верхних полок свисали многочисленные ноги, взрослые и детские, большие и маленькие, старые мозолистые и розовые молодые, босые и в носках, и даже в тапочках, и Краснобаев все время нагибался, чтобы не потревожить спящих.

Дошел он до бачка, набрал воды и тут же на месте залпом выпил. Набрал еще один стакан и снова залпом выпил, потом третий. Его пил уже не спеша, мелкими глотками, стараясь получить удовольствие от самого процесса питья. Наконец напился Иван Иванович вволю и стал в окно смотреть.

И вдруг видит он, как в темноте прямо рядом с поездом машина грузовая едет, а в ней люди в черных масках сидят. Краснобаев даже глазам не поверил. Пригляделся. Точно, в масках. Да еще и автоматы в руках.

– Террористы! – ахнул Краснобаев. – Хотят поезд захватить.

И точно, машина приблизилась к поезду, и вооруженные люди, стали на вагон прыгать, в котором Краснобаев ехал. Я ведь говорил, что он последним был.

Сердце у Ивана Ивановича забилось от волнения. Как же это так? Ведь сейчас беда произойдет! Злодеи возьмут ни в чем неповинных людей в заложники и будут над ними всячески издеваться. Угрожать их жизни и требования свои незаконные предъявлять.

Нет, надо спасать людей и весь ни в чем неповинный пассажирский поезд.

Не долго думая, побежал Краснобаев к передней двери, открыл ее и полез на крышу вагона.

На одном конце он лезет, на другом конце бандиты. Тихо лезут, боятся нашуметь, чтобы операцию свою подлую не провалить.

У Краснобаева по физподготовке всегда «отлично» было. Он как ящерица вскарабкался на крышу и побежал навстречу бандитам. Их не мало было – человек десять. Двое вскарабкались и побежали вперед. И прямо на Краснобаева. Увидели его и растерялись, потому что никак не ожидали кого-нибудь на крыше встретить. А Иван Иванович налетел на них и ловким приемом обезоружил первого бандита, вырвал у него из рук автомат, а самого с поезда вниз скинул. Второй хотел выстрелить в него, но не успел, потому что Краснобаев присел и правой ногой его с ног сбил. Бандит упал, не удержался на крыше вагона и тоже вниз улетел, вслед за первым.

Но пока Иван Иванович с ними дрался, остальные уже все на крышу влезли, друг другу помогли и разобрались, что в их планы вмешался противник. Увидели они Краснобаева и огонь по нему из автоматов открыли. Краснобаев упал и прижался к крыше, а рядом с ним пули о железо гремят. Выстрелов самих то и не слышно. Видимо у бандитов автоматы с глушителями. Да и поезд тоже громко едет, колесами стучит.

Террористы увидели, что противник у них всего один, осмелели, встали во весь рост и вперед пошли, чтобы застрелить его на месте.

Так бы и погиб Иван Иванович в самом начале своего жизненного пути, если бы не случай.

Поезд вдруг в тоннель на полной скорости въехал. Террористы знали, что впереди тоннель, но так разозлились, когда на них Краснобаев напал, что обо всем забыли. И совершенно напрасно. Потому что тоннель низкий, и стоя на крыше вагона в нем не проедешь. А в темноте они его естественно не увидели. Слишком заняты были. Ну когда поезд в тоннель ворвался, всех бандитов до одного с вагона-то и посшибало. Они даже и крикнуть толком ничего не успели. Да и не поняли наверно тоже, что это с ними такое произошло.

Смотрит Иван Иванович, а вокруг никого. Один он на крыше. Разобрал от тогда добытый в бою автомат на части и выкинул, хотел было уже назад в вагон вернуться, да спать лечь, только видит, что конец вагона, там, где бандиты лезли, дымится что-то.

«Взрывчатка!» – подумал Краснобаев.

Пополз он туда и видит, на самом деле к вагону целый ящик с динамитом привязан, длинный шнур дымится. Бандиты решили весь последний вагон взорвать, чтобы запугать остальные вагоны и их пассажиров. Известный прием. Не зря расправился с ними Краснобаев. Ох не зря. И поделом им!

Только вот опасность еще не кончилась. Даже наоборот. Все только началось. Бикфордов шнур наполовину уже обгорел, еще минута и раздастся страшной силы взрыв. Тут не только задний вагон, тут половина состава взлетит в воздух. Нельзя было терять времени.

Подобрался Иван Иванович к динамиту и только тут обнаружил, что у него с собой ножа нет, чтобы бикфордов шнур обрезать. Попытался зубами, только ничего у него не получилось. Слишком крепкий шнур и толстый. Такой зубами не возьмешь. Что делать?

А времени уже нет. Вот-вот рванет. Дымит уже совсем рядом с детонатором.

И опять случайность помогла. Состав через мост поехал. Внизу река.

Отвязал Краснобаев ящик от вагона, быстро у него это так получилось, что сам он впоследствии этому удивлялся. И кинул его в реку. К счастью по реке не плыл ни один корабль. Упал ящик в воду, разбился, потому что высота очень велика была, рассыпался на части, и толь ко маленький взрыв раздался в воде, да такой слабый, что даже ни одной рыбки не убил. Не взрыв даже, а так жалкое шипение. А поезд дальше помчался, словно ничего и не было.

Только сейчас понял Иван Иванович, какой страшной опасности он избежал. И все-таки себя спас. А самое главное, что он сотни людей спас, что вместе с ним в этом поезде ехали. Вздохнул он облегченно, вытер с лица пот и отправился обратно. Вернулся в вагон, кое-как привел себя в порядок, умылся, майку выбросил, потому что она из белой черной стала, пока он по крыше вагона лазил. Затем вернулся на свою полку и лег спать.

Чух-чух-чух! – стучали колеса вагона, словно благодарили его за спасение.

А Краснобаев Иван Иванович спал крепким как у младенца сном, и даже не подозревал, что совершил великий подвиг. Не думал он об этом. Совсем не думал. Потому что очень скромный человек он – Иван Иванович.

Утром проснулся он уже в том самом городе, где его база находилась. Быстро оделся, схватил свой нехитрый багаж, один рюкзачок и чемоданчик с книжками и вышел из спасенного им поезда.

А поезд дальше поехал. И люди, что в нем были, вовсе не смотрели вслед уходящему Ивану Ивановичу и даже не подозревали, что обязаны ему жизнью. Вот как на свете-то бывает. Герои ходят рядом с нами, а мы их и не замечаем.

Глава третья НОВЫЕ ПОДВИГИ ИВАНА ИВАНОВИЧА

Итак, наш герой оказался в небольшом, но красивом старинном городке, с ласковым названием.

Городок хоть и оказался красивым и милым, но уже на вокзале с Иваном Ивановичем произошла история. Попытались его обокрасть. Один, известный всему городу тип, который нигде не работал и ничем не занимался, а только и делал, что ошивался по разным людным местам, таким, например, как рынок или вокзал, и смотрел, где бы что стащить. Вот этот подозрительный и неблагонадежный тип и положил глаз на чемодан Ивана Ивановича. И как только Краснобаев поставил его на землю, чтобы, значит, оглядеться по сторонам, да платком лицо утереть, он хвать чемодан за ручку и хотел было с ним бежать.

Да не тут-то было!

Чемодан Ивана Ивановича как будто к земле приклеился. Как не дергает его воришка, как не пыхтит, не старается, а поднять все одно не может. Удивительное дело! Ростом этот воришка никак не меньше метра девяносто, а в плечах и все два наверно. Руки у него такие огромные, что все городские милиционеры его стороной обходят, связываться боятся. Кулаки у него словно кирпичи: твердые, большие, красные. И такое же лицо. Его так в городе все и звали – Кирпич. Прозвище, значит такое. Это же вор. А у них, не как у нормальных людей, не имена и фамилии, а клички. Как у собак. Вот кирпич – его кличка и есть. А то, что его еще и Степкой зовут, никто кроме его мамы не знает.

Так вот этот самый Степка Кирпич пытается оторвать чемодан Краснобаева от земли, а не может.

Глянул на него Иван Иванович удивленно и говорит:

– Спасибо, конечно, огромное, да только мне носильщик не нужен.

Сказал он так, поднял свой чемоданчик, легко поднял, даже не усилия никакого не сделал, словно и не было в его чемоданчике ничего, и пошел своей дорогой.

Кирпич так и ахнул. Лицо у него вытянулось, длинным стало, еще больше на кирпич похожее. Стоит он, смотрит вслед Ивану Ивановичу, а понять ничего не может. Как же это так? Почему он, такой силач, который может за один раз десять ящиков с бутылками вина или пива поднять, а тут небольшой чемоданчик даже сдвинуть не смог. Что же находится внутри чемодана? И какой же великий богатырь этот молодой лейтенант, что так легко его поднимает!

Так он ничего и не понял.

А все дело в том было, что в чемоданчике у Ивана Ивановича, как я уже говорил, книги были. Ну да, именно книги! Полный чемодан книг. И все очень серьезные книги, не какие-нибудь там детективы или шпионские романы, а все учебники, да научные монографии по авиации. Ну конечно были в нем и художественные произведения. Любимый роман Краснобаева «Два капитана», повесть «Планета людей» и биография Валерия Чкалова из серии «Жизнь замечательных людей». Не сухарь Иван Иванович, чтобы только одни учебники читать, а очень даже романтическая личность. В авиации других и нет.

Вот почему не смог Кирпич чемоданчик не то что утащить, а даже приподнять. Оно и понятно. Где ему такое дело осилить? Ведь он за свою жизнь не то чтобы книжку прочитал, даже алфавит до конца не выучил. В школе в каждом классе по три года сидел на задней парте, а так выше третьего класса и не дошел. Сбежал. Стал забулдыгой и тунеядцем. Курить научился, пить стал, воровать. Книги же так для него и остались чем-то непреодолимым.

А Краснобаев, не оглядываясь пошел себе своим ходом. Настроение у него было приподнятое, лицо веселое, даже счастливое. Еще бы! Все ближе и ближе тот момент, когда он окажется на летной базе среди самолетов и вертолетов, всего того, что так мило сердцу любого летчика.

Но это все еще впереди. А пока надо было исполнить порядок.

Первым делом, как и положено военному человеку, пошел Иван Иванович в комендатуру. Это такое заведение, где все военные должны отмечаться и докладывать о своем прибытии и отбытии. Для чего это делается? А для того, чтобы армия знала, где, когда и что делает каждый ее солдат.

Отметился Иван Иванович в комендатуре у самого коменданта Сейжечасного, похвалу получил.

– Молодец, Краснобаев! – сказал комендант Сейжечасный. – Пять минут назад твой поезд прибыл, а ты уже здесь. Хвалю.

– Рад стараться, товарищ майор, – отдал коменданту честь Краснобаев. – Готов приступить к службе прямо сейчас!

– Это хорошо, что прямо сейчас, – опять похвалил его Сейжечасный. – Да только служебная машина с базы будет в двенадцать часов, ноль восемь минут. А сейчас только восемь часов, тридцать две минуты, – комендант мельком глянул на часы, – пятьдесят две секунды. Ага, уже пятьдесят четыре. Придется подождать.

– Подождать? – Краснобаев сразу скис, ведь ему так не терпелось поскорее оказаться на месте службы.

Комендант очень хорошо его состояние понял. Сказал по доброму, по отечески:

– Да ты не расстраивайся, лейтенант. Оставь свои вещи здесь, а сам погуляй пока. Посмотри наш город. Он у нас замечательный. Мороженного себе купи, лимонаду. Сними с себя дорожную усталость. Отдохни. Вот такой будет тебе мой приказ.

Ну приказ, как говорится, это приказ.

– Есть, снять дорожную усталость! – отдал честь Краснобаев и вышел из комендатуры, после чего отправился выполнять приказ майора Сейжечасного.

Решил он сначала мороженного купить себе и лимонада. Почти сутки ничего не ел Иван Иванович. Проголодался. И предпочел бы он в данную минуту мороженному тарелку борща, да макарон с котлетой, но раз комендант велел купить мороженного, значит надо было покупать мороженное. Краснобаев привык слушать советы старших по званию и никогда ими не пренебрегал.

А киоск с мороженным как раз неподалеку находился. Подошел к нему Краснобаев четким военным шагом, заглянул в окошко. Там заспанная продавщица на него удивленно глянула. Мол кто это в такую рань мороженным полакомиться захотел?

– А какое мороженное у вас самое вкусное? – спросил Иван Иванович.

– Вся продукция на витрине! – ответила продавщица. – Смотрите, выбирайте, и не мешайте мне работать.

Бывают иногда такие люди неприветливые и невежливые. А может быть, продавщица просто спать хотела, поэтому такая сердитая и была?

Стал Краснобаев витрину оглядывать да мороженое выбирать. Да только выбрать не может. Не знакомы ему местные сорта мороженого. А по одним этикеткам определить трудно.

На его удачу рядом мальчишка стоял и тоже на витрину смотрел, паренек лет десяти, симпатичный, лохматый, с веснушками на носу и оттопыренными ушами. А рядом с пареньком девочка. Наверно его младшая сестренка. Увидели они, что затрудняется Иван Иванович в выборе, и стали ему помогать.

– Вы какое мороженное любите? – спросил мальчик. – Фруктовое или шоколадное?

– Да я больше сливочное предпочитаю, – смущенно признался Краснобаев.

– Тогда лучше вот это возьмите, в желтой упаковке с медвежонком, – посоветовала девочка.

А мальчик подтвердил:

– Да, это настоящий пломбир, да еще с шоколадной глазурью поверху.

– Что вы говорите? – удивился Иван Иванович. – С шоколадной глазурью? Тогда конечно надо взять.

И взял он себе сразу две порции. А потом смотрит: мальчик с девочкой стоят, смотрят на витрину и ничего не покупают.

– А вы что же? – удивился он. – Такие знатоки мороженного, а с выбором не спешите?

Ребята вздохнули и махнули рукой:

– Ничего! У нас еще времени навалом.

И тут Иван Иванович понял, что им просто не хватает денег. А то их и вовсе нет. Ну кто не был в детстве в подобной ситуации, когда денег нет, а мороженного страсть как хочется?

– А ну-ка, выбирайте, – сказал тогда детям Краснобаев. – Кто, что хочет?

– Да что вы, не надо! – мальчик и девочка гордо стали отказываться.

– Отставить «не надо»! – строго приказал им Иван Иванович. – А ну быстро говорите, кто что хочет, а то у меня мороженное таять начнет.

Этого мальчик и девочка конечно допустить не могли. Они тут же выбрали себе мороженное; мальчик эскимо на палочке, а девочка земляничное в вафельном стаканчике. И Краснобаев купил им каждому и того и другого. Да еще и бутылку «Пепси-колы» взял полуторалитровую и три стаканчика одноразовых. Потому что жадиной он никогда не был. Ни в детстве, ни тем более во взрослом возрасте.

Съели они втроем мороженное у фонтана, запили «Пепси-колой» и расстались с друзьями. Ребята горячо поблагодарили Краснобаева и побежали по своим неотложным делам. А Иван Иванович пошел город осматривать.

А город и впрямь оказался замечательным. Красивый, уютный, зеленый и хотя старинный, но в то же время вполне современный.

Сначала Краснобаев его старинную часть осмотрел. Памятники архитектуры разные, городские достопримечательности, парк, который еще до революции был разбит одним сознательным купцом. В центре парка был пруд, а в нем утки плавали и другие водоплавающие. Даже один лебедь был. Белый, красивый и одинокий. А вокруг бабушки с колясками ходили, малышей своих прогуливали да проветривали. Краснобаев купил булку и скормил ее уткам и лебедю. Потом пошел на фонтан посмотреть, тоже старинный. И статуи в парке тоже стояли гипсовые. Женщины в купальниках и с веслами, мужчины мускулистые с мячами и почему-то с молотками. Дети с животными и птицами. Но дольше всего Краснобаев любовался на статую героической летчицы в пилотском шлеме и перчатках. Она гордо смотрела вперед, и видно было, что все ее мысли о небе. Все это очень Ивану Ивановичу понравилось. Он даже пожалел, что у него с собой фотоаппарата нет, а то бы непременно сделал несколько снимков и послал их родственникам.

Затем он пошел посмотреть на новые, молодые районы. Новостройки Краснобаев любил ничуть не меньше старины. Виделось ему в них новое, устремленное в будущее, движение человеческой мысли и деятельности.

Ходил он пешком, потому что хотел ноги размять, воздухом подышать, да и чтобы время побыстрее бежало, поэтому трамваем не воспользовался. И зашел он в один узкий переулок, где дома совсем старые стояли, бревенчатые, хотя и трехэтажные. Наверно тоже до революции их построили. И как это они так долго простояли? Умели же раньше строить!

Идет мимо них Иван Иванович, вдруг видит из одного окошка, как раз на третьем этаже, из форточки черный дым идет.

– Эге, – смекнул Краснобаев. – Не иначе, пожар.

Оглянулся он, увидел бабушек, которые у подъезда сидели, носки и варежки на зиму вязали и между собой разговаривали. Обратился к ним:

– Гражданочки, а где тут телефонная будка стоит? Мне бы пожарных вызвать надо.

– Пожарных? – встрепенулись бабульки. – А зачем это? Где пожар? Кто горит?

Не хочется их Краснобаеву понапрасну волновать, все-таки люди старые, со слабым сердцем. Мало ли что? А делать нечего.

– Вон на третьем этаже из крайнего окна дым идет.

Посмотрели бабки, сначала решили, что это Петровна блины печет, а они у нее вечно горят и чадят, но потом видят, что дым все сильнее и сильнее, гуще и чернее, всполошились.

– А ведь верно! – закричали. – И впрямь пожар. Да и блины сегодня чего печь, в понедельник-то? Ой, милок, сгорит наша Петровна.

– Так надо бежать ее спасать! – закричал Иван Иванович. – Какая у нее квартира?

– Да ты в ее квартиру не попадешь! – закричала одна самая молодая и краснощекая бабуська. – У нее дверь всегда на три засова закрыта. И выбить ее тоже нельзя. Она же дубовая. Ее еще при царе Николае Втором поставили, а тогда двери не в пример нынешним были.

Но Краснобаев больше раздумывать не стал. Увидел, что рядом с домом тополь растет, прыгнул, дотянулся до нижней ветки, подтянулся, наверх полез и мигом оказался на уровне третьего этажа. Затем по ветке, словно канатоходец, пошел к окну, из которого дым шел.

А бабки внизу охают, кричат, за сердце хватаются. Самая молодая сбегала и вызвала пожарных и скорую помощь.

Тут Краснобаев прыгнул и зацепился за водосточную трубу, затем уперся ногами в карниз, прижался к стене и дошел до окна, выбил стекло ногой и прыгнул в квартиру.

А внизу много народу собралось, все смотрят, ахают, волнуются. Но вот у всех вырвался вздох облегчения. Вышел из подъезда Краснобаев. На руках у него старушка в бессознательном состоянии лежит, а на плече перепуганная кошка сидит, глаза таращит.

Тут все конечно обрадовались. Ивана Ивановича по плечу хлопают, поздравляют, за спасенную Петровну благодарят. Хорошая, говорят, она женщина. Такую спасти не грех, а великое дело.

Тут и пожарные подоспели, и скорая помощь. Все занялись своим делом. Одни пожар тушат, людей из дома выводят, порядок наводят, другие Петровну спасают, нашатырный спирт ей понюхать дают, виски растирают, пульс щупают.

Краснобаев отпустил на землю старушкину кошку, стряхнул пыль с кителя и дальше пошел своей дорогой. И когда журналисты подоспели на место происшествия и стали спрашивать, что произошло, соседи все им рассказали, а журналисты кричат:

– Где же герой? Где он?

А героя и нет. Краснобаев себя героем вовсе не считал. Он просто сделал то, что сделал бы всякий, окажись он на его месте.

А затем он и весь город спас от катастрофы. Вот как это произошло.

Пошел Краснобаев на новый район посмотреть. Надо было ему небольшую речку по мосту перейти. Речка со смешным названием Перебулка как раз разделяла старые районы от новостроек. Но хоть речка была маленькая, мост через нее построен большой был, высокий и широкий, потому что по нему машины ездили и даже трамваи. Важное стратегическое значение имел этот мост для города. А вода ниже по течению заходила в водоканал, который обеспечивала город питьевой водой.

Идет Краснобаев через мост, городом любуется, рекой, живописными берегами, на которых ивы растут и свои пышные верхушки в воде полощут.

Красота!

Вдруг, откуда ни возьмись, огромный КАМаз с длинной цистерной, который как раз мимо ехал, управление потерял. С тормозами у него что-то случилось. Проехал он мимо Краснобаева, чудом не задавил, да как врежется в перила чугунные, проломил их, словно они соломенными были, и вылетел с моста.

Все вокруг так и ахнули. Редко очень такое случается.

К счастью машина вылетела наполовину и остановилась. Повисла над водой, закачалась. Одна половина висит над водой и к ней все ниже и ниже приближается, того и гляди, всю машину за собой стянет. Вторая половина колесами вверх повисла над мостом и поднимается все выше и выше. Еще немного и покатится вниз, а затем и вовсе перевернется и в речку полетит.

Ближе всех к машине Краснобаев стоял. Не растерялся он, подбежал к КАМазу, подпрыгнул и руками за задний номерной знак схватился. Повис.

Это все и решило.

Бывает, что граммы решают все. А Краснобаев весил не граммы, а целых семьдесят пять килограмм. Был бы чуть легче, хоть на три килограмма, может быть, ничего и не получилось. Но судьба в этот раз была за Ивана Ивановича.

Перестал подниматься зад КАМаза. Остановилось его неминуемое падение. Замерла гигантская машина.

Висит Краснобаев и двинуться боится. Думает о том, как бы руки не разжать. Это все испортит. Сразу ухнет машина вниз в воду. А это будет великая беда. Успел Краснобаев заметить что на боку цистерны написано «Серохромоглицерин, опасно для жизни». У Краснобаева по химии всегда «отлично» было. И он прекрасно во всех химикатах разбирался. И очень хорошо знал он, что такое серохромоглицерин. А это такое вещество, которое при ударе взрывается. Это раз. При смешении с водой превращается в сильнейший ядовитый газ, от которого могут все погибнуть в радиусе тридцать километров. И последнее, попадет отравленная вода в водоканал, и жители всего города получат из своих кранов вместо питья смертельный яд.

Вот что угрожало городу, куда прибыл Иван Иванович. И теперь только от него зависело, случится беда или нет.

Вот почему висел он, вцепившись за КАМаз и сжав зубы ждал, когда к нему придут на помощь.

Но, как часто бывает в подобных случаях, все вокруг растерялись и просто не знали, что делать. Подбежали несколько мужчин водителей. Им бы тоже прыгнуть надо, веса добавить Краснобаеву. Да только слишком высоко. Не допрыгнуть. Попробовали они, да ничего не вышло. Не достали.

– Что там водитель делает? – закричал им тогда Иван Иванович. – Жив?

– Жив, – ему отвечают, – глаза таращит.

– Пусть сюда лезет! Только очень осторожно.

– Не сможет. Там ему уцепиться не за что. Гладкая цистерна, а до люка далеко.

– Жалко, – прохрипел Краснобаев. – Тогда пусть вниз прыгает, в реку.

Стали кричать люди водителю, чтобы он вылез из кабины через верхний люк и прыгнул в реку.

К счастью водитель попался не из робкого десятка. Да и понял он, что другого выхода нет, иначе и он погибнет, и все вокруг тоже. Вылез он через верхний люк, посмотрел вниз. Ох, и высоко! Даже дух захватило. Но выбора не было. Перекрестился он, глаза закрыл, чтобы не так страшно лететь было, и прыгнул. С шумом плюхнулся в воду. Долго его не было. Потом выплыл он на поверхность, и к берегу устремился. Не убился, не ушибся. И то хорошо.

Водитель этот еще и довольно упитанным был. Весил килограммов сто, не меньше. Так что, как только покинул он КАМаз, тот сразу полегчал, и его зад сразу опустился на целых полметра.

– Хватайте меня за ноги! – тут же крикнул Иван Иванович.

Двое здоровяков, не будь дураками, подпрыгнули и схватились за ноги Краснобаева. Один за правую, другой за левую.

И опустился КАМаз еще на целый метр. И сразу еще человек пять схватились за задние колеса, бампер, в общем, кто за что смог, и тоже повисли. Так все вместе и опустили машину и не дали ей в реку упасть. Как раз подоспели работники дорожно-спасательной службы и краном подцепили терпящую бедствие машину и стали вытягивать ее обратно на мост.

В общем, как говорят по телевизору, ситуация миновала свою критическую стадию.

И опять Иван Иванович не стал ждать, когда его все хвалить начнут или награждать. Поправил фуражку, почистил ладони одна о другую, и пошел новый район осматривать.

Так что, когда люди в себя пришли, да вспомнили про его подвиг, и стали искать героя, его уже нигде не было. В суматохе никто даже его лица не запомнил. Он же все время наверху висел, кто же его лицо разглядит в таком положении? Помнили только, что он в форму военную одет, в летную. Да только по городу столько таких вот военных ходит, и все летчики. База же рядом! Поди найди истинного спасителя города.

А Краснобаев уже далеко был и думать не думал о том, чтобы себя на показ журналистам выставлять. Скромный он человек – Иван Иванович.

А в половине двенадцатого с Краснобаевым произошел еще один случай. И связан он был опять с Кирпичом.

Степка Кирпич, после того, как ему не удалось упереть чемодан Краснобаева, сильно удивился. Такого с ним никогда не случалось. А потом, когда удивление прошло, на смену ему пришли ярость и желание отомстить. И пошел на поиски тех, кого бы он мог безнаказанно обидеть.

Но в городе Кирпича знали все, и все его очень боялись, и поэтому когда он шел по улице, то улица мгновенно пустела. Разбегались все – старые и молодые, мужчины и женщины, дети и даже собаки с кошками, не говоря уже о птицах.

Так и слонялся Кирпич по улицам в поисках кого-нибудь, кого можно отдубасить, и не находил. И чем дольше ходил он и не мог найти, тем злее становился.

И тут к своей великой радости увидел он одинокого старика, который брел из аптеки и держал в дрожащих руках пачку лекарств, которую только что купил. Он собрался достать таблетку, как вдруг удар Степкиной ноги, выбил пачку из его рук, и она улетела на несколько метров в сторону, и таблетки из нее рассыпались по всей улице. Несчастный старик кинулся собирать их, но Кирпич поставил ему подножку и громко захохотал.

– Куда лезешь, старикашка? – злорадно спросил он. – Не видишь что ли, я иду?

– Позвольте, но там мое лекарство, мне надо срочно принять его! – жалобно запричитал старик, ползая по булыжной мостовой, на которую упал.

– А зачем тебе лекарство? Ты же и так разваливаешься на части. Тебе уже ничего не поможет. А ну давай катись отсюда, и чтобы я тебя никогда не видел.

Он взял старика за шиворот, поднял и хотел дать ему пинка, но тут из-за угла вышел Иван Иванович.

Краснобаев никогда никому не позволял обижать слабых и беззащитных. У него было сильно развито чувство справедливости. Поэтому, когда он увидел, что творит Кирпич, то сильно возмутился.

– Отставить! – крикнул он.

И тут случилось такое, что очень сильно изумило тех горожан, кто украдкой выглядывал из окон и видел, что происходит.

Увидев Краснобаева, Кирпич вдруг присел от страха, съежился, позеленел и стал похож на дряблый высохший огурец. Он тут же отпустил старика и униженно забормотал:

– Да, да, сию минуту, конечно. – И даже стал стряхивать с одежды пострадавшего пыль.

– Мое лекарство! – опять застонал старик.

Краснобаев строго посмотрел на Кирпича, тот съежился еще больше, нагнулся и стал подбирать с земли таблетки.

– Счас, счас! – торопливо бормотал он. – Все сделаю. Только не трогайте, господин военный летчик!

Затем Краснобаев велел Кирпичу проводить старика до дома, а самому после этого идти в милицию и просить справедливого наказания. А сам поспешил к комендатуре, потому что уже должен был прибыть с базы дежурный Газик.

И как ни странно, Кирпич отвел старика домой, а потом бегом отправился в милицию, где признался во всех своих преступлениях. Вот какая сила воли и духа была у Ивана Ивановича!

Глава четвертая ПРИБЫТИЕ НА БАЗУ

А Краснобаев отправился тем временем в военную комендатуру, дождался машины, и в час тридцать уже был на территории военно-воздушной базы под номером… а вот номера я назвать не могу, потому что сам не знаю. Это военная тайна. Секрет.

Командовал этой базой прославленный в прошлом летчик, а ныне генерал Василий Митрофанович Бочкин. Личность в военной авиации очень известная. Можно даже сказать легендарная.

Именно перед ним и предстал наш герой с бьющимся от волнения сердцем.

– Так, – проворчал в усы генерал Бочкин, глядя в его документы. – Краснобаев Иван Иванович.

Отличник боевой и политической подготовки. Что отличник, так это хорошо. У меня двоечников никогда не было. Я и сам всегда хорошо учился, даже в детском саду, и от других требую того же. Куда же мне тебя, милок, направить? Самолетов ведь у меня для тебя свободных нет. Все заняты.

– Как заняты! – воскликнул Иван Иванович. – Товарищ генерал, на чем же я летать буду?

– На чем, на чем? Полетай пока на АНе-2.

– На кукурузнике? – ахнул Краснобаев.

– На нем самом. У нашей базы подсобное хозяйство есть, свиноферма, птичник и даже поле.

Ты на тракторе работать умеешь?

– Никогда не пробовал, – признался Краснобаев.

– Придется научиться. Это нам сейчас важнее, чем самолеты.

– А при чем тут АН-2?

– Забыл, у нас не только свое поле, есть. У нас еще и подшефный совхоз есть. Вот его поля и будешь опрыскиваться удобрениями и ядохимикатами.

Последнее, чтобы обезвредить вредителей сельского хозяйства.

– Товарищ генерал! – взмолился Краснобаев.

– Отставить, товарищ генерал! – Бочкин не выносил, когда его не слушались с первого слова. – Иди, Краснобаев, устройся для начала в общежитии, отдохни с дороги, а уж потом принимай машину у прапорщика Окуркина. Я ему уже позвонил. Завтра с утра он тебя будет ждать на летном поле.

Опять отсрочка.

– Почему завтра? – удивился Краснобаев. – А разве сегодня уже нельзя? Прямо сейчас? Я готов.

– Сейчас нельзя. Прием техники личным составом у нас до обеда. Понятно?

– Понятно.

– Тогда иди. И спи богатырским сном. Выспись, чтобы завтра ни в одном глазу сна не было. А то я сонных мух не потерплю у себя на базе.

Что ж, делать нечего. Иван Иванович в первую очередь солдат. А главная обязанность солдата – выполнение приказов вышестоящего начальства. А генерал, это такое высокое начальство, что даже и подумать страшно.

Отдал честь Краснобаев товарищу генералу и вышел из его кабинета.

В приемной на крутящемся кресле сидела секретарша генерала прапорщик Любочка Иголкина и стучала на пишущей машинке.

– Какой симпатичный! – воскликнула она, увидев Краснобаева, и кокетливо посмотрела в зеркальце, поправила прическу и подкрасила губки. – А почему такой грустный? Что кукурузник тебе всучил наш генерал?

– Так точно, – вздохнул Иван Иванович и с тоской посмотрел в окно, мимо которого как раз пошел на взлет реактивный самолет МИГ-27. – Кукурузник. А вы откуда догадались, товарищ прапорщик?

– А это у нас такая традиция, – улыбнулась секретарша. – Василий Митрофанович всегда новичкам кукурузник дает. Для испытания на прочность.

Иван Иванович сразу выпрямился. Ага, так его просто испытывают! Это уже другое дело. На это он готов. У него запас прочности как у танка Т-84.

– Что же, полетаем на кукурузнике, – сказал он и встал по стойке смирно. – Родина всегда знает, где нас лучше всего использовать. Раз надо, значит надо.

Любочка даже зеркальце выронила, так на нее подействовал бравый вид Краснобаева.

– А вы кино любите? – спросила она, как только немножечко опомнилась.

– Люблю.

– А пригласите меня в кино. Сегодня в нашем клубе индийский фильм идет. В двух сериях.

Краснобаев строго посмотрел на секретаршу:

– Не время сейчас кино смотреть, товарищ прапорщик. Страда в самом разгаре. Битва за урожай идет. Жаркая битва. Вредители одолевают наши поля. Мой кукурузник, то есть АН-2 весь в нетерпении.

Сказал он так и вышел, громко стуча по деревянному полу каблуками своих ботинок сделанных на московской фабрике «Скороход».

– Фи! – возмущенно фыркнула Любочка и снова стала печатать на машинке.

А Краснобаев пошел в общежитие военных летчиков, устроился в комнату, как ему приказал генерал Бочкин, и лег спать.

Все-таки он очень устал. Шутка ли? Всю ночь от волнения не спал, потом с бандитами террористами боролся, затем по городу гулял. Усталость накопилась и свалила Ивана Ивановича. Уснул он богатырским сном. Как ему генералом было приказано.

Глава пятая КАК КРАСНОБАЕВ НА ТАНЦЫ ХОДИЛ

Так бы он до утра и проспал, если бы поздно вечером к нему в комнату не постучали. Встал Краснобаев, глаза протер, босиком пошел дверь открывать. Открыл дверь, а потом открыл рот от удивления.

Перед ним стояла Любочка Иголкина, смотрела на него огромными глазами и хлопала густыми ресницами. А в руках она держала две кастрюли и стакан компота. Да-да именно так. Две кастрюли. Одна побольше, другая на ней поменьше, а сверху стакан с вишневым компотом.

– Что такое? – пробормотал Краснобаев.

– Это я пришла, – сказал Любочка и вошла в комнату Ивана Ивановича. – Спите?

– Так точно, спал. А теперь вот…

– Что вот?

– Теперь вот проснулся.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Любочка. – А то я пришла в столовую на ужин, смотрю, а вас нет. Я так и подумала, что вы спите. Не дело, говорю сама себе, без ужина человеку оставаться. Как-то он наутро самолет принимать отправится с пустым желудком? Верно подумала?

Краснобаев совсем растерялся. Стоит, сказать ничего не может. А Любочка уже стол накрывает. Достала салфетку, постелила ее, затем тарелки вынула, наполнила одну супом.

– Вот, – говорит, – рассольник. Кушайте на здоровье.

Тут у Краснобаева при виде дымящегося рассольника зверский аппетит проснулся. Сел он за стол, ложку взял и начал так есть, что только за ушами у него затрещало. А Любочка стоит, радуется, добавки ему подливает. Три тарелки супа съел Краснобаев.

– Теперь второе, – говорит Любочка и накладывает в другую тарелку макарон с котлетами.

Есть у людей слабости в еде. Почти у всех есть. У Краснобаева слабостью были макароны. Он их так любил, что готов был есть сколько угодно, где угодно и когда угодно. А уж котлеты он просто обожал, еще с раннего детства. Так что и второе он съел тоже две порции. Съел, даже вспотел от удовольствия. Сидит, отдышаться не может.

– Спасибо, – говорит, – товарищ прапорщик, за заботу.

Любочка смутилась, личико платочком прикрыла, руками замахала.

– Да что вы, да что вы! – кричит. И потом как воскликнет. – Ах!

Краснобаев даже испугался. Со стула вскочил.

– Что такое? – спрашивает.

– А компот? – говорит Любочка. – Вы компот забыли выпить!

– Компот? – засмеялся Краснобаев и погладил свой округлившийся живот. – Да он в меня и не полезет. Я так сильно наелся.

– Что же делать? – расстроилась Любочка. – Он такой вкусный.

– Вкусный?

– Вкусный.

– Тогда знаете что?

– Что?

– Выпейте его сами!

– Сама? – удивилась Любочка.

– Ну да. Я вас угощаю.

– Раз угощаете, тогда выпью. А то ведь отказываться будет невежливо. Не так ли?

– Конечно.

И Любочка Иголкина залпом выпила компот из высокого стакана. И губы у нее стали от компота еще краше. Краснобаев даже засмущался.

– А знаете что, – говорит Любочка. – Давайте все же куда-нибудь сходим!

Краснобаев смутился и покраснел как вареный рак.

– Куда же, – спрашивает, – мы пойдем? В кино?

– Нет, в кино мы уже опоздали.

Краснобаев облегченно вздохнул. Но Любочка загадочно улыбнулась и подняла вверх указательный палец.

– Мы пойдем на танцы!

– На танцы! – ахнул Иван Иванович, и покраснел в этот раз уже как свекла.

Тут надо рассказать о том, как Краснобаев относился к танцам и вообще к девушкам.

Дело в том, что Краснобаев очень стеснялся девушек и совершенно не умел себя с ними вести. Смущался, краснел, не мог выговорить ни слова, а если говорил, то заикался и глотал слова. Над ним смеялись, и тогда он смущался еще больше. Кончилось тем, что он вообще стал избегать общения с женским полом. Когда он учился в летном училище, то только и делал, что учился. Сидел над учебниками, писал конспекты, учил теории, а когда уходил в увольнительную в город, то шел не на свидания, ни в кино, ни на танцы, как это делали его товарищи, а в центральную библиотеку, где тоже читал и повышал свои знания.

И танцевать он тоже совершенно не умел, о чем сейчас и признался Любочке. Сначала он хотел просто наотрез отказаться, но потом подумал, что это с его стороны будет свинством, после того, как человек для него так старался, накормил ужином, а теперь вот и о досуге его печется.

– Ничего в этом трудного нет, – сказала тогда Любочка. – Пойдемте, я вас научу.

И ничего не оставалось бедному Краснобаеву, как поплестись за ней на танцы.

А танцплощадка была в сельском клубе, который находился в трех километрах от базы в деревне Силкино. Вот туда-то и пошли Краснобаев и Любочка.

Пришли они в клуб, а танцплощадка полна народу. И все офицеры почти здесь, кто свободен от дежурства, и много деревенских парней и девушек. Танцы в самом разгаре. Аппаратура, радио и магнитофоны всякие, гремят, цветомузыка огнями разноцветными сверкает, барабаны набивают современные ритмы, а голоса популярных певцов и певиц поют о не разделенной любви, и еще много о чем и о ком.

Не очень-то любил все это Иван Иванович. Серьезный он человек, не ветреный.

Любочка как оказалась на танцплощадке, так обо всем забыла, и прежде всего о Краснобаеве. Пригласил ее вихрастый тракторист в высоких кирзовых сапогах на танец, она и убежала. А потом ее другой тракторист пригласил, затем комбайнер, и так далее.

А Краснобаев встал у забора и скромненько стал за всем наблюдать.

Силкинские девушки его сразу заприметили. Да как такого на заметишь? Иван Иванович молодой человек, видный, представительный, и интеллигентность в нем какая-то есть, мягкость во взоре. На таких девушки как воробьи на просыпанный горох слетаются. И стали они его наперебой приглашать. А Иван Иванович стесняется, отказывается, руками машет, мол, неохота мне, в следующий раз. Но силкинские девчата бойкие, не отстают. Налетели все вместе и вытащили его в круг.

Стоит Краснобаев, топчется, с ноги на ногу переминается. Совершенно его движения на современный танец не похожи. Вернее ему так это казалось. На самом же деле современные танцы – дело демократичное. Это тебе не кадриль и не вальс и не гопак. Что умеешь, то и делай. Главное, чтобы в такт попасть. А с этим у Краснобаева все в норме было. Он же военный. И музыка как раз два на четыре звучала. Так что он представил себе, что на плацу стоит и на месте марширует. Ать-два! Ать-два! Только мышцы на руках постарался расслабить, чтобы они посвободнее болтались. Так что девчата даже довольны остались.

– А говорил, что танцевать не умеет! – подбадривали они его.

А Краснобаев во всю старается. Покраснел весь, вспотел, глаза выпучил. Да только в темноте, да при красных фонарях никто этого и не видит. Да и не до Краснобаева всем. Каждый собой занят, собственными движениями. Современные танцы они демократичные.

Так до трех часов ночи и промаршировал Иван Иванович. А потом танцы кончились, все разбились на пары и разбрелись в ночи.

Собрался и Краснобаев в общежитие возвращаться. Тут его Любочка и окликнула.

– Лейтенант! – кричит. – Куда же это вы без меня?

– Так я думал, что вы с комбайнером ушли, – стал оправдываться Иван Иванович.

– Я бы с удовольствием, да только завтра рано вставать. Мы ведь с вами люди военные.

– Это точно, товарищ прапорщик.

Прошли они немного в темноте, а потом Любочка говорит:

– Все!

– Что все? – удивился Краснобаев.

– Все, говорю. Дальше идти не могу.

– Это почему же?

– Ноги болят и идти отказываются. Слишком много я танцевала. Эти парни силкинские такие ветреные и буйные. Танцуют и танцуют, танцуют и танцуют, прямо спасу нет. Всех сил лишили. Ах я бедная! Ну вот, не дойду теперь до дома, завтра на службу опоздаю, выговор получу. А могут и в отставку отправить. Наш генерал он ведь такой строгий.

И Любочка расплакалась.

Краснобаев совсем растерялся.

– Ну что вы смотрите? – вдруг накинулась на него Любочка. – Вы же мой кавалер. А настоящий кавалер он ведь такой, такой…

– Какой такой? – Бедный Краснобаев прямо не знал, что делать.

– А такой, что возьмет да и на руках свою девушку до дома донесет.

Делать нечего. Вздохнул Иван Иванович, взял Любочку Иголкину на руки и понес. Так три километра и нес ее на руках. А Любочка девушка отнюдь не худенькая, а даже наоборот, взбитенькая, что кулич пасхальный. Тяжелая.

Но не из тех Краснобаев, кто перед трудностями сдается. Даже не пикнул, взглядом недовольства не выказал, а донес Любочку до дома, где все высшие офицеры жили и родители Любочкины. И лично вручил ее отцу, полковнику Крылату Кружегетовичу Иголкину. Прямо сонную и отдал ему. Почему сонную? Да потому что в дороге Любочка уснула, да так крепко, что даже сейчас не проснулась, а только что-то пробормотала во сне про то, что она летчика любит, а какого именно не сказала. Ни фамилии, ни имени, ни звания.

– Донес? – спросил Крылат Кружегетович Краснобаева.

– Донес.

– Не ты первый, – вздохнул полковник. – Носят вот ее все, носят, а почему-то никто не женится. Может, ты женишься?

– Нет, – сказал Иван Иванович. – Мне сначала поля обработать надо, а потом МИГ-29 получить и освоить. До свидания.

Сказал он так и ушел.

Только с тех пор Краснобаев на танцы больше не ходит, и девушек тоже опасается. А когда к нему пристают с вопросами, почему это он ни с кем из женского пола не общается, он отвечает словами из популярной среди летчиков песни:

Первым делом, первым делом самолеты!

Ну а девушки? А девушки потом!

Глава шестая «КУКУРУЗНИК» И ПРАПОРЩИК ОКУРКИН

Утром проснулся Краснобаев, смотрит на часы, уже семь часов.

– Да меня же мой АН-2 дожидается! – воскликнул Иван Иванович, и забыв про усталость и про почти бессонную ночь, побежал на летное поле.

На летном поле его встретил крепкий здоровячек в военной форме, с погонами прапорщика, сигаретой в одной руке и соленым бочковым огурцом в другой.

– Окуркин, – сказал он, протягивая Краснобаеву руку.

– Вообще-то я не курю, – растерялся Краснобаев. – И окурки не бросал.

Прапорщик захохотал:

– Это моя фамилия такая, Окуркин!

– Ах фамилия! – воскликнул Краснобаев. – Тогда понятно. А я Краснобаев Иван Иванович.

– Значит к нам на службу?

– Так точно.

– Вот и ладненько! – Окуркин довольно потер руки, затушил в ухе сигарету и окурок положил в фуражку. – Тогда принимай самолетик.

И щедрым жестом руки указал на стоящий за его спиной АН-2.

Посмотрел Иван Иванович на самолет и вздохнул. Перед ним стоял неуклюжий самолет, который и в самом деле напоминал собой пухлый кукурузный початок. Он хоть и был старенький и скорость больше ста восьмидесяти километров в час не набирал, все равно был бодренький, чистенький и недавно покрашенный в белый цвет. Кабина и хвостовая часть его были выкрашены в голубую краску, и вдоль всего корпуса, а также по всем четырем (Двум длинным сверху и двум коротким снизу) крыльям тоже проходила голубенькая полоска.

А на борту яркая красная надпись «Воздушно-военные силы России».

Не об этом мечтал Краснобаев, не об этом. Но делать нечего. Жизнь такая штука, что не всегда преподносит то, что хочется. Все надо заслужить.

Даже право летать на реактивной машине.

Стал он во все вникать и все рассматривать. При приемке самолета иначе нельзя. Это ведь теперь его самый главный друг и соратник. Если что не усмотришь, подведет в самый ответственный момент.

– Самолет системы АН-2, – объяснял ему Окуркин. – Год выпуска одна тысяча девятьсот восьмидесятый. Место выпуска Воронежский авиационный завод. Грузопассажирский вариант.

Осмотрели они самолет снаружи, забрались внутрь. Сначала оказались в салоне. Небольшой такой салон, вдоль бортов откидные сиденья прикреплены.

– Вместимость пассажиров четырнадцать штук, – продолжал экскурсию Окуркин. – К сиденьям приспособлены пристежные ремни. Все как полагается.

Они уже подошли было к кабине, как вдруг прапорщик остановился.

– А вот здесь, – указал он, – мы установим бак для удобрений и гербицидов.

Краснобаев уныло кивнул.

– Бак, так бак, – сказал он. – А теперь пошли в кабину.

Хотел он подойти к двери, что в кабину вела, как вдруг Окуркин ему путь загородил.

– А вот в кабину не велено.

Краснобаев растерялся:

– Как так не велено?

– А вот так вот, не велено. Пока бак не будет установлен, в кабину вход запрещен.

– Это кем же запрещен? – возмутился Краснобаев и даже попытался силой в кабину пробраться. Мало того, что его на современный самолет не сажают.

Так теперь вот еще и в небо подняться не дают. К штурвалу не пускают. Попытался он Окуркина отодвинуть в сторону.

Но Окуркин был малый крупный, такого не отодвинешь.

– Кем не велено? – переспросил он. – Генералом! Ясно?

– Бочкиным?

– Им самым. Василием Митрофановичем. Он мне так и передал. «Новенького к штурвалу не подпускай, пока он лично на самолете сельскохозяйственный бак не установит». Понятно?

И тут Краснобаев понял, что это его испытание продолжается. Сжал он кулаки, губы от злости закусил. И на Окуркина.

– Давай сюда свой сельскохозяйственный бак!

– Вон он, в ангаре валяется. Сказал так Окуркин, ухмыльнулся и захрустел соленым огурцом.

Пришлось Ивану Ивановичу самому за дело приниматься. Взял он лебедку, взял инструменты, и стал бак в самолете устанавливать. Самостоятельно.

А Окуркин вокруг ходит, усмехается и советы дает.

Тут, наконец, вспомнил Краснобаев, что по званию он старше Окуркина и как прикрикнет на него:

– Товарищ прапорщик, быстро в строй по установлению сельскохозяйственного бака!

Да так это у него лихо получилось, как у самого настоящего генерала. Окуркин аж весь вытянулся, как струна. Грудь так колесом вперед выгнулась, что чуть гимнастерку не порвала. Отдал он честь Краснобаеву и сам не понял, как принялся ему помогать.

Вдвоем дело быстрее пошло.

Они уже почти полностью бак установили, как подняв чуть не до неба пыль, подъехал к ним газик. Взвизгнул шинами и прямо у самолета остановился. Вылез из него потный лысый мужичок с портфелем в руках и платочком, которым он все время голову вытирал, то ли пот вытирал, то ли таким хитрым способом голову от солнца уберегал, непонятно.

Только подбежал он к Краснобаеву и закричал:

– Это вы пилот этого самолета?

– Да я. Краснобаев Иван Иванович.

– Очень приятно. А я Колосков, агроном совхоза «Крылья урожая». Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то вы прибыли. Мы вас так ждем. Так ждем! Ведь урожай гибнет. Самым натуральным образом гибнет. Без удобрений, да еще сорняки пошли и саранча одолевает. Так одолевает. Спасайте, товарищ! Вас нам сам бог послал.

– Не бог его послал, а товарищ генерал! – заржал Окуркин.

– Товарищ прапорщик, перестаньте смеяться, – сделал ему замечание Краснобаев. – Тут урожай гибнет, а вы со своими шуточками.

– Да Василий Митрофанович действительно Бог в наших краях. Мы на него буквально молимся. Своей авиации у нас нет. Вся надежда только на военную.

– Колосков так разволновался, что даже запыхтел и стал на месте прыгать.

– Ничего, ничего, – стал успокаивать агронома Иван Иванович. – Спасем мы наш урожай. Обязательно спасем. Сейчас вот с товарищем прапорщиком кончим сборку и прямо в воздух.

– Сейчас не получится, – махнул рукой Окуркин. – Вечер уже. И баки пустые. Оба. И тот, что для удобрений, и тот, что в самолете. А вот утром заправимся, возьмем пару курсантов из сержантской школы и поступим в полное ваше распоряжение.

– Благодарю вас, – стал им жать руки Колосков. – Благодарю!

Прыгнул он в машину и укатил, подняв еще больше пыли, чем когда приехал.

А Краснобаев понял, какая на него ответственность возлагается, какая важная задача ему предстоит, что заработал еще быстрее. Окуркину ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Солнце еще на зашло, как все было готово.

Конусообразный бак, в который загружаются удобрения или ядохимикаты, был установлен прямо за пилотской кабиной, закреплен, и проверен на исправность. А вместе с ним и две трубы под самолетом прикреплены, из которых удобрение сыпаться должно. Эти две трубы называются «Распылитель гранулированного удобрения». Они торчат в разные стороны и похожи на брюки, которые, развеваясь по ветру, летят за самолетом. Летчики так их и называют «штаны». Полюбовался на сделанную работу Иван Иванович, удовлетворенно вымыл руки, голову, переоделся и побежал генералу докладывать, что дело сделано.

– Молодец! – похвалил Краснобаева Бочкин. – Обычно у меня ребята больше недели с этим возились. А тебе как это удалось?

– Один бы я ни за что не успел, – признался Краснобаев. – Мне прапорщик Окуркин помог.

Брови генерала полезли вверх.

– Неужели? Обычно Окуркин сам ничего не делает, только других заставляет. Как же тебе это удалось?

– Так я ему приказал, товарищ генерал.

– Приказал? – засмеялся Бочкин. – Ладно иди. Завтра приступишь к полетам.

– Есть, приступить к полетам!

И бодро стуча каблуками, Краснобаев вышел из кабинета, прошел мимо Любочки и покинул командный штаб.

– Выйдет из парня толк, – покачал ему вслед головой генерал. – Или я не генерал Бочкин. Это ж надо. Окуркина заставил работать.

А к ночи уже вся база знала, что новичок заставил самого прапорщика Окуркина работать. Сельскохозяйственный бак собирать и штаны крепить. Так после этого прапорщику прохода не стали давать.

– Как же это так? – спрашивали его. – Как это тебя салага заставил работать? Говорят, что он тебе приказал? Неужели? Вот это герой!

Прапорщик только отмахивался, да прятал свою ухмылку. Отмалчивался. Только в душе затаил он обиду на Ивана Ивановича и даже поклялся, что отомстит ему при случае.

Глава седьмая МЕТЕОРАЗВЕДКА

Утром, ни свет, ни заря, зазвонил телефон в комнате Краснобаева и сбросил его с постели.

Схватил Иван Иванович трубку:

– Краснобаев слушает!

– К генералу!

– Есть! – ответил Краснобаев. За сорок пять секунд он оделся, умылся и заправил постель, после чего побежал к зданию, где генерал находился.

А было четыре часа утра. Все вокруг, кроме часовых и тех кто находился на боевом дежурстве спали. Вся база. И не знал Краснобаев, что это вовсе не его к генералу вызвали, а просто прапорщик Окуркин решил так над ним подшутить. И не просто подшутить, а нагадить ему таким образом.

Надеялся он, что Краснобаев в самом деле в четыре утра к генералу бросится, разбудит его, нарушит его сон и покой, и его жену Настасью Филипповну разбудит, а она женщина серьезная, если не сказать, суровая. Вот и будет ему тогда взбучка!

А ничего не подозревающий Краснобаев прибежал к штабу, а там все закрыто, только часовой с автоматом вокруг ходит.

– Стой, кто идет! – закричал часовой и автомат в сторону Краснобаева направил.

– Младший лейтенант Краснобаев по вызову к генералу явился! – тут же отрапортовал Иван Иванович.

– Да ты что? – удивился часовой. – Товарищ генерал не здесь. Он сейчас у себя.

– У себя? – удивился Краснобаев. – А где это?

– А вон в той пятиэтажке прямо за летным полем, – указал часовой. – Только он сейчас спит.

Последних слов Краснобаев уже не слышал, потому что со всех ног побежал к дому, в котором генерал жил. Прибежал, а только, в какой квартире генерал живет, не знает. Забыл у часового спросить. Но не обратно же бежать?

– Товарищ генерал! – закричал тогда изо всей силы Иван Иванович. Очень он боялся, что слишком долго он до командира своего добирается, и что генерал наверняка на него за это сердится. А на часы от волнения он даже не посмотрел, и не знал, который сейчас час. – Товарищ генерал! Вы в какой квартире?

Естественно, что он не только генерала, а всех жильцов дома перебудил. Зажегся в окнах свет, стали из них выглядывать заспанные и удивленные физиономии. А Краснобаев в них всматривается, лицо Бочкина найти пытается.

– Товарищ генерал! – кричит.

А Бочкин и его жена Настасья Филипповна крепче всех в доме спали и его криков совершенно не слышали. Проснулись они только когда, им в стены соседи стучать начали. Проснулись и спросонья ничего понять не могут. Наконец сообразили и крики Краснобаева услышали.

– Это тебя, Вася! – испуганно прошептала жена Бочкина. – Неужто война началась?

И со слезами бросилась она обнимать Бочкина и прощаться с ним.

А Краснобаев все за окнами орет, вокруг дома бегает. Совсем растерялся и расстроился.

– Ну что ты Настена, – успокаивает ее Бочкин.

– Это не война, это меня новичок зовет. Лейтенант Краснобаев. И чего ему от меня понадобилось?

Очень он рассердился. И жена его Настена тоже рассердилась.

– А ну-ка, иди всыпь ему по первое число! – ткнула она мужа в бок своим большим кулаком, да так что генерал как колобок с большой двуспальной кровати в угол покатился.

Подбежал он к окну и уже собрался Краснобаева отборными и самыми неприличными ругательствами облить, как зазвонил телефон.

Чудо спасло Краснобаева. Чудо в виде маршала авиации Штопорова. Потому что это именно он звонил.

– Бочкин? Это ты? – спросил маршал.

– Так точно, Бочкин у аппарата. Слушает. – И генерал, как был в трусах и в майке, вытянулся по стойке «смирно». Стал слушать, что ему маршал говорит.

А Краснобаев полностью надежду генерала найти потерял, сел на скамейку перед подъездом и пригорюнился.

Тут Бочкин выскочил, одевается на ходу, штаны с лампасами застегивает, галстук завязывает.

– По вашему вызову младший лейтенант Краснобаев явился! – вскочил перед ним Иван Иванович, и лицо его загорелось счастьем, что он своего генерала увидел, когда уже совсем отчаялся его увидеть.

– За мной, Краснобаев! – крикнул Бочкин и побежал к аэродрому.

Краснобаев за ним.

А тут из подъезда жена Бочкина выскочила. Настена. А в руках у нее узелок с едой. Вернее даже не узелок, а самый настоящий мешок. Как у Деда Мороза. Догнала она Краснобаева и узелок ему в руки сунула. Так Краснобаев под его тяжестью аж согнулся и чуть не упал.

– Ты милок моего мужа покорми ровно в семь часов, – стала наставлять его генеральша. – У Василия Митрофановича язва. Ему без еды нельзя. К тому же отощает он, сердешный мой.

– Есть накормить товарища генерала! – пообещал ей Иван Иванович и побежал догонять Бочкина.

Догнал, а тот ему на бегу стал объяснять ситуацию.

– Маршал к нам в семь утра прилетает. Лично сам товарищ Штопоров. На своем личном самолете. Двухмоторном.

– Понятно, – ответил Краснобаев. – Мы должны его встретить? Почетный эскорт организовать?

– Нет. Мы должны произвести метеоразведку и доложить товарищу маршалу о высоте облаков, скорости и направлении ветра, разреженности воздуха и так далее. Понятно? Сейчас мы с тобой на метеоразведку полетим на твоем кукурузнике. Такое важное дело я никому другому кроме себя доверить не могу. Это же сам товарищ маршал!

И побежали они к АНу-2, который в стороне от всех остальных самолетов стоял, от разных там истребителей МИГов, бомбардировщиков СУ, штурмовиков ЯКов. Одинокий и грустный.

Но тут по приказу Бочкина к нему машина подъехала и стала его горючим заправлять, и Бочкин с Краснобаевым подбежали. Так что одиночество его кончилось, и пропеллер засиял от радости.

Через десять минут они уже оба в кабине были, а еще через пять минут, после того, как доставили нужные метеорологические приборы, выехали они на взлетную полосу и начали разбег.

И почувствовал Иван Иванович, как у него тревожно забилось сердце. В ожидании полета, в ожидании высоты, встречного ветра и кудрявых облаков. Раскраснелся он, разволновался. Посмотрел на него Бочкин и понимающе кивнул:

– Волнуешься? Правильно. Я тоже всю жизнь волновался, когда взлет начинал. Как артист, который на сцену выходит. Уже казалось бы, в тысячный раз, вреде привыкнуть должен, а все равно волнуешься.

Взревел двигатель, закрутился четырехлопастной винт самолета, и помчались они по взлетной полосе.

А через минуту уже в воздухе были.

– Взлет произведен, товарищ генерал! – доложил Краснобаев.

– Оценка четыре, – ответил Бочкин.

– Это почему? У меня за взлет всегда пять было.

– Резко поднялся. Словно пьяный воробей взлетел, а не самолет.

– Так мы же торопимся, товарищ генерал!

– Запомни, Краснобаев, – Бочкин строго поднял вверх указательный палец, – торопятся только при ловле блох. Это тебе мой первый урок.

– Спасибо за науку, товарищ генерал, – искренне поблагодарил его Иван Иванович и поклялся всегда и в любых ситуациях, даже самых критических, быть спокойным как египетская пирамида. Иначе летчику нельзя.

Тем временем поднимались они все выше и выше. Добрались до облаков. Краснобаев вел самолет, а Бочкин аккуратно записывал показания приборов в свою записную книжку. Целый час, вели они метеоразведку, все что надо выяснили, осталось только разреженность воздуха на высоте пяти километров проверить.

– Давай выше, – дал Краснобаеву команду Бочкин.

Попробовал Иван Иванович выше подняться, потянул штурвал на себя, а самолет не слушается. Не хочет выше подниматься.

– Что такое? – удивились Краснобаев и Бочкин.

– Может горючее на исходе?

Посмотрели на датчик расхода топлива. Горючего навалом, хоть в Москву лети. Что же такое? Посмотрели в иллюминаторы и поняли в чем дело.

– Обледенение! – воскликнул Бочкин.

И точно, крылья их, особенно верхние, по передней кромке были покрыты льдом. Видимо слишком долго они в облаках витали. Там влажность большая, и мороз, вот и обледенели. А АН-2, самолет старой модели, единственный на сегодняшний день, не обеспеченный системой противообледенения.

– Придется возвращаться, – вздохнул Краснобаев.

– Да ты что? – возмутился Бочкин. – Что я по твоему маршалу доложу? Нет, мы должны подняться и зафиксировать разреженность воздуха. Понятно?

– Понятно. Но как?

– А вот так. Ты сейчас мне управление передашь, а сам полезешь на крылья и лед отколешь. Приказ ясен?

– Ясен. Но я же замерзну.

– Не замерзнешь. Я твое дело читал. Ты ведь гимнастикой йога занимаешься? Так?

– Так.

– А йоги ни жары стоградусной не боятся, ни холода. Так что вперед, Краснобаев. Мысленно я с тобой. Бери ледоруб.

Делать нечего. Приказ есть приказ. Передал управление самолетом Иван Иванович Бочкину, обвязался веревкой, чтобы самолет не потерять, взял в руки топор, который с пожарного щита снял, и через иллюминатор на крыло полез.

Ледяной морозный ветер встретил его со страшной злобой. Такой обморозит насмерть за десять минут. Ничего и сделать не успеешь.

Тогда Краснобаев действительно вспомнил свои занятия гимнастикой йоги, максимально расслабился и колоссальным усилием воли убедил себя, что ему ни по чем ни ветер ни мороз. Ветерок прохладный и приятный, воздух теплый и ласковый.

И странное дело. Получилось. Стало ему и тепло и сухо, и самое главное страх куда-то подевался. Вылез Краснобаев на крыло, закрыл за собой дверь, и как ни в чем не бывало, принялся лед от передних кромок крыла топором откалывать. Работал с огоньком, усердно и добросовестно. Только звон стоял в небесах. За пятнадцать минут очистил ото льда все крылья, а у АНа-2, как вы наверно помните, их целых четыре, и вернулся обратно в салон самолета. Закрыл иллюминатор, топорик на место повесил. Веревку от пояса отвязал, снова в моток скрутил, в ящик положил. Руки потер и себя осмотрел. Все ли с ним в порядке?

Все было в норме. Никакого обморожения или другого какого вреда, только щеки покраснели и уши. Довольный вернулся в кабину и радостно доложил:

– Приказ выполнен. Лед ликвидирован!

– Отлично! – похвалил его Бочкин. Очень он Краснобаевым доволен остался. – Не разочаровал ты меня, Краснобаев. Что ж, ко мне на базу никогда плохих пилотов не присылали. Знают, что генералу Бочкину неумехи не нужны. Принимай управление.

– Есть принять управление! – Краснобаев схватился за штурвал самолета и понял, что за эти двадцать минут уже успел по нему соскучиться.

Поднялись они на высоту пять километров, все что надо там сделали и спокойно вниз полетели. Все дела были сделаны. Пора было возвращаться.

И тут Бочкин увидел у ног Краснобаева мешок с едой, который ему Настасья Филипповна дала.

– Что это у тебя такое?

– Это вам жена еду в дорогу дала. Приказала поесть.

– Раз приказала, значит, приказ надо выполнять, – философски заметил Бочкин и развязал мешок.

А там еды было столько, что можно было роту накормить, а не только одного генерала. Даже кастрюля с супом горячим завернутая в пуховый оренбургский платок стояла. Вот какая заботливая жена была у Бочкина.

– Давай, Краснобаев, угощайся, – сказал Бочкин. – После сделанного дела, еда не грех, а награда.

Стали они кушать.

Только Иван Иванович много не ел. Во-первых, он вообще обжорой не был, во-вторых, стеснялся. Боялся, что генерал о нем плохо подумать может. Попробовал борща, один свежий огурец, одну котлету и два пирожка. Один с яблоками, другой с картошкой и мясом.

Генерал же в отличии от него, не стеснялся и наворачивал от души. Ел, пил, нахваливал свою жену, рассказывал, как с ней познакомился, когда еще молоденьким лейтенантом был и служил в Киевском военном округа под командованием генерала Разворотенко.

– Вот ведь время было. Золотое было время! Эх молодость, молодость! – вздыхал Бочкин и заедал свою грусть по молодым денькам очередной порцией еды.

Краснобаев даже не заметил, как мешок стал пустым. Зато Бочкин наоборот стал тугим и упругим, словно его воздухом надули, как шину от колеса.

Сидит Бочкин в кресле второго пилота, радуется, что метеоразведку произвел, хорошо и вкусно поел, сейчас домой вернется и маршалу доложит о состоянии воздуха. От радости он даже замурлыкал песенку «Как хорошо быть генералом», затем надвинул фуражку на глаза и слегка задремал, потому что час был все еще ранний.