Пред полчищем

Глава 1

-Какая же бесполезная возня, все эти происки, все тайны, честное слово, что мне мешало сейчас сидеть дома и попивая вино из подаренного дочерью бокала смотреть какое-нибудь тупое телешоу?-мужчина поправил воротник тяжелой пуховой куртки, который закрывал едва ли не половину его лица и перевел взгляд на длинную гряду заснеженных скал, которая словно какой-то нарост высилась посреди бескрайней ледяной пустоши

-А этот холод, профессор, право слово, ради чего нам это всё нужно, неужели нельзя было прийти сюда летом, когда весь этот мерзкий снег превратится в цветущие луга, тут будут бегать кролики, а птицы выпевать серенады на рассвете

-а может надо было прождать еще годик?-ядовито оборвал помощника старик в запотевших очках-чтобы сюда уже не просто табунами ходили люди, а еще и водили экскурсии и туповатых студентов какого-нибудь замшелого университета привозили чтобы посмотреть на "детище боговых иных по чуду нами встреченное"-он посмотрел на солнце, пытаюсь прикинуть примерный ход времени и сойдясь с самим собой на том, что сейчас около двух часов дня прикрикнул на лениво зевающего Штомфеля-и хватит там ныть, вы сами вызвались быть моим помощником, никто вас не заставлял и никакие почести в обмен на поддержку не сулил, так будьте добры не мешать.

Мужчина в ответ обиженно засопел, но не решившись что-либо возразить лишь немного стыдливо отвел глаза, как в стародавние времена, когда еще учился у профессора Чарльза Хорна на факультете физики и наноструктур десятки лет назад. Штомфель уже много лет был самостоятелен, на редкость успешен и до ужаса удачлив в бизнесе, но сейчас, он чувствовал себя словно тогда, в бессильном порыве вспомнить очередную форму и в конце концов опускающий глаза под грозным взглядом, прознающем даже сквозь толстые очки.

-Если мы немного поторопимся-задумчиво пробормотал Хорн и закончил уже гораздо громче-то успеем к нужному месту до темноты и тогда вам, уважаемый, не придется чувствовать тяготы ночевки посреди ледяной пустоши

Профессор затрусил вниз по склону, деловито потрясая рюкзаком в то время как Штомфель, пусть отрастивший за время сытой жизни солидный живот, но все же на тридцать лет моложе своего напарника по вылазке уже был на последнем издыхании, роняя капли пота на воротник куртки и чувствуя как мерзнет от этого лоб. Он упорно не понимал как в пятидесятикилограммовом престарелом и теле Хорна может быть такая живая и жаркая энергия, позволяющая дряхлых ногам делать милю за милей не замечая ни усталости ни страшных морозов.

-Что вы будете говорить, когда…ну встретите их-Штомфель понял, что горло его более не может издать ни звука, слишком сильным стало волнение, накатывающее волнами

-Смеешься-улыбнулся профессор-ты верно пересмотрел фильмов , уважаемый, и думаешь что там нас ждут человечки с большими головами и серо-зеленой кожей, что мы обменяемся с ними знаниями?-Хорн заливисто, совсем по-юношески рассмеялся, даже не оборачиваясь на своего помощника-мы с тобой способны мыслить теми категориями, которыми нас научили, родители, школа, университет, коллеги по работе и труды ученых, сколько бы ученых степеней у меня не было я не смогу научиться думать иначе как это могут делать люди

Штомфель задумался, пытаясь при этом не сбиться с шага и не провалиться в глубокий, доходящий практически до колена

-Я не очень понимаю, что вы имеете ввиду-признался мужчина

С сожалением он должен был признаться самому себе, что немалый счет в банке не ставит тебя выше Чарльза Хорна и в разговоре с ним всегда будешь чувствовать себя все тем же несмышленым студентишкой.

-Я говорю о том, уважаемый, что те, кого мы встретим могут далеко за гранью нашего понимания. Это значит далеко не только то, что они могут быть причудливых форм и размеров, но и то, что эти существа банально способны существовать по совсем иным законам физики чем мы

Штомфель задумался, пытаясь переварить услышанное и свалился вниз, вспахав лицом мягкий ледяной снег. Он сразу же поднялся, пытаясь вытрусить его из рукавов и воротника , но остановил свою бурную деятельность, обратив внимания на ироничный взгляд Хорна. Продолжив свой незамысловатый путь-строго по прямой они вновь погрузились в свойственную для равнин тишину, разгоняемую только лишь свистом ветра.

-Как вы думаете, то, что из всех людей в мире в тот момент, когда объект вошел только вы смотрели именно туда куда нужно, вплоть до сотни метров, это было какое-то провидение? Судьба?-Штомфель серьезно отставал от профессора, запаздывая на несколько шагов, пытаясь не ударить еще сильнее в грязь лицом в глазах человека, которым уже много много лет искренне восхищался

-Уважаемый-скривился профессор-ты идиот? Судьба? Может быть ты мне расскажешь про карму или сансару, чтобы добить старика прямо здесь? Это случайность, шутка теории вероятности, благодаря которой мы станем первыми, называй как угодно, хоть судом, но не произноси при мне слова судьба

Хорн был прагматиком, материалистом и консерватором, его единственным божеством была физика, а верой-труды именитых ученых к которым профессор всегда мечтал примкнуть. Таким профессор был всегда, даже когда его бородка была намного меньше, а стекла в очках не такие толстые, Штомфель помнил как оставался на пересдачи и не раз был унижен стариком, за, что впрочем, никогда не держал на него обиды. Прошло столько времени, а бывший студент, встретившись с гуру из собственного прошлого незамедлительно согласился помочь ему, отправиться куда угодно, лишь бы быть полезным. Слегка маниакальное отношение, но так ли это важно? Но в момент, когда успешный бизнесмен и прилежный семьянин услышал о цели их вылазки на север, за тысячу километров от родного городка…он Штомфель отлично помнил как по телу пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. Подобраться так близко к чему-то неизведанному, чуждому, это было сродни странному сну, но сейчас, по мере приближения к заветной цели, когда до нее было рукой подать мужчину одолевал страх. Такое просто человеческое чувство, принесенное неизвестным.

-Вы волнуетесь, профессор?

Хорн долго молчал, казалось, что он был слишком увлечен своими собственными размышлениями, но затем профессор ответил, тихим, будто бы не своим голосом

-Мои руки дрожат, уважаемый, но это не волнение и не страх, это предвкушение, я не могу дождаться главного момента в моей жизни, вот какие чувства роятся во мне

Он замолчал и остановился, встав на небольшом пригорке, обдуваемый острым, как кинжал, северным ветром, похожий скорее на какое-то изваяние нежели на живого человека из плоти и крови. Взгляд из-за толстых очков был припаян к черной сфере, лежащей не в краторе от падения, как думал до этого Штомфель, она лишь немного примяла снег, слегка уйдя в него, растопив.

-Я думал он будет…больше проговорил шокированный мужчина- но профессор не слышал его, он побежал так как не бегал уже много лет, с самого детства, забыв о ноющей боли в ногах и об обжигающем глотку и легкие ледяном воздухе.

Хорн едва не упал, проехав на коленях несколько метров вниз, но затем поднялся, не растеряв ни грамма уверенности, которая наоборот распалялась все сильнее. Штомфель не поспевал, но так же хотел увидеть все вживую, не потерять ни одного мига фантасмагории. Когда мужчина нагнал Чарльза Хорна тот был уже на коленях, стоял прямо рядом со сферой, тяжело дыша, весь в сильной дрожи, сотрясающей тело. Сейчас профессору можно было дать все прожитые годы, он выглядел иссохшей мумией, словно весь тот дикий живой огонь за мгновения иссяк. Сфера была пуста, черная оболочка, диаметром не больше полуметра, словно какое-то яйцо, словно просто скорлупа, потерявшая птенца, выбравшегося наружу

-Я думал мы увидим тут целый корабль…черт ее дери летающую тарелку-Штомфель чувствовал такое жгучее разочарование, что хотел хоть как-то его выразить, показать свое недовольство всему остальному миру

-Тут ничего нет-прошептал одними губами Хорн-вообще ничего, ни одного биологического следа, ни одного знака, что здесь был хоть кто-то

В закатных лучах профессор будто бы высыхал заживо, даже глаза теряли прежние краски, становясь какими-то мрачными и серыми

-Может забрать эту штуку?-предложил Штомфель и подошел к сфере, потыкав ее носком высокого ботинка

Она была черной настолько, что свет, испускаемый заходящим солнцем словно впитывался в невиданный материал, не мог осветить всех деталей даже падая прямо на них. Почему-то мужчине пронзительно захотелось дотронуться до нее, прикоснуться кончиками пальцев и при всей своей рассудительности он не смог бороться со странными желаниями и секунду, согнувшись в спине

-Теплая-проговорил Штомфель, касаясь практически горячей черной…плоти, понял он и остолбенел

Все вокруг погрузилось во тьму, испускаемую яйцом, она заполнила равнину, растеклась между горами, забивая собой каждую щель, заволакивая все уголки на десятки и десятки километров вокруг. Мрак был горячим, середина зимы севера разом превратилась в жаркий юг, иссушая кожу и слизистые за мгновения, бесконечное полчище ожившей олицетворенной ночи. Он был живым, подергивался, содрогаясь словно в такт биения колоссального сердца и одновременно каким-то отстраненным, далеким настолько, что было не разглядеть. Хорн не мог вздохнуть, был не в силах пошевелиться, даже мысль не могла оформиться в его голове, будто нейроны мозга разом заиндевели. Через секунду все закончилось, быстро, словно по щелчку неведомых пальцев, вся та неописуемая тьма ушла, оставив место одинокой человеческой фигуре, стоящей на том место где было яйцо. Черноволосый парень, невысокий и полностью обнаженный. Профессор, наконец обретя свойство движения воззрился на того, но понял, что не может найти в юноше ни одной четкой черты, те будто расплывались, его плоть находилась в постоянном, бесконечном движении, подобной той тьме, что еще недавно заполняла собой все вокруг.

-Это…-проговорил Штомфель, но тут же замолк, когда взгляд пары не должных существовать в этом мире глаз упал на него

-Ты…дьявол…ты Бог?-тихо спросил мужчина и Хорн понял, что юноша не понимает их, но мыслит, несомненно мыслит

Фигура медленно подошла…нет…перетекла прямо к Штомфелю и нежно, словно боясь повредить коснулась ладонью лба

-Я ни один из перечисленных-прозвучал обычный человеческий голос-но я могу стать им

Хорн почувствовал как по щекам бегут раскаленные слезы, обжигающие кожу так, словно состояли из расплавленного свинца. Существо мыслит совсем иными категориям понял профессор и вопрос нужно задать только так, как оно поймет, единственный правильный и единственный верный сейчас

-Зачем ты здесь?-Чарльз не узнавал своего голоса, такого слабого и старческого, он принадлежал кому-то другому, но точно не ему, но юноша отреагировал Его обнаженное тело оказалось посередине между двумя людьми, слегка покачивалось из стороны в сторону, словно пришелец пока еще не понимал как ровно стоять

-Я…карать и миловать-уверенно произнесло создание совсем иных богов-я здесь чтобы отнимать смысл, а затем вновь давать его, для того чтобы умертвить живых и воскресить мертвых

Хорн опустил голову, пытаясь впитать то, что только что произнесло существо. Его ощутимо била дрожь, крупная и прерывистая, но не от ужаса. Старик не мог осознать всех сказанных слов, не мог построить привычную логическую цепочку, какая как правило вырастала в голове сама собой.

-Кто ты такой?-проговорил Штомфель и профессор поморщился

Слишком глупый вопрос, некорректный и абсолютно всеобъемлющий, на него не ответить так просто даже самому обычному человеку, но юноша вдруг заговорил

-Ты уверен, что хочешь это узнать?

Мужчина осекся, смотря в зыбкое лицо пришельца, но затем кивнул. Мгновение и Штомфель закричал, а затем обрушил тяжелые кулаки на собственную голову, теперь уже практически визжа. Бизнесмен наносил удары с таким остервенением, что алая кровь попала даже на куртку Хорна, разбрызгавшись по снегу на метр вокруг. Наконец мужчина упал и затих, нанеся самому себе травы несовместимые с жизнью

-Что произошло?-в ужасе вопросил профессор, глядя на труп своего бывшего студента, лежащий неподалеку

-Он получил ответ на свой вопрос и не смог совладать со знаниями-проговорил юноша

Старик затрясся еще сильнее, чувствуя как по спине бегут капельки пота

-Какими знаниями ты обладаешь?-с высохшим горлом спросил Хорн, стараясь не смотреть на существо, стоящее прямо перед ним

-Всеми, что когда-либо существовали и будут существовать

Ответ настолько взволновал профессора, что тот забыл как дышать. Он всегда был не от мира сего, предпочитал научные фолианты компании людей, прожил так всю свою жизнь и если бы получил чудом вторую, потратил бы ее так же не задумываясь. Слова уже оформились в голове, оставалось лишь произнести, но юноша уже и так все понял

-Ты умрешь так же, в агонии, простой разум не способен постичь всего, даже миллионной доли всего-но Хорн уже не слушал

По его щекам все так же текли слезы, но на губах играла улыбка

-Сделай это

Существо кивнуло, безэмоционально, не неся тем самым ни зла ни добра, ни смерти и ни жизни, а в следующее мгновение мир профессора залил яркий, выжигающий сознание свет.