Правительственное распоряжение

Глава 1

Под прозрачным куполом Научного института институциональных наук царила увесистая тишина, нарушаемая лишь язвительным шумом кондиционеров. За стеклянными сводами простирался мегаполис будущего: вертикальные декоративные сады переплетались с горизонтальными жилыми секционниками, а в небе скользили пронырливые пипопланы.

В научно-рассуждательском секторе А‑7 собрались трое озабоченных исследователей. Перед ними в воздухе висела объёмная проекция немножко важного документа с гербом Российской Федерации образца 23‑го века - правительственное распоряжение.

- «Сформировать концепцию национальной идеи России с учётом постцивилизационных трансформаций и мультипланетарного статуса государства», - прочёл вслух доктор нейросоциологии Андрей Иванов самую нужную часть распоряжения. - Интересно, они всерьёз полагают, что наших сил для такого вопроса хватит?

Его коллега, профессор социоинженерии Борис Петров, улыбнулся - его кибер‑импланты едва заметно мерцали, обрабатывая услышанную информацию:

- Что поделать!? Соображать на троих - это наши традиции, утверждённые временем!

Самый пожилой член команды - академик РАН в области социальных неводов Виктор Сидоров - был с юношеским величием оживлён.

- Три - это минимальное и, в большинстве случаев, достаточное число точек опоры для устойчивости, - высказался он. - Но никто, как понимаю, не воспрещает нам привлечь ещё кого-то, при необходимости.

Иванов откинулся в антигравитационном кресле, глядя сквозь купол на станции, мерцающие вдали:

- Судя по запросу, историческое прошлое не позволило нашим правителям создать приемлемую концепцию стандартными методами. В противном случае они выбрали бы ключевые паттерны из исторических баз, наложили их на текущие социодинамические тренды, добавили бы диапазон неопределённости для критических областей и успокоились полученным результатом.

- Я краем уха слышал, что в правительстве попытались найти олицетворение России, причём не во внешности, а, красочно говоря, в душевности, - высказался Петров. - Но использованная ими нейросистема оказалась обряжена научным принципом повторения закономерностей в повторяющихся условиях. Другими словами, у этой системы слишком трудно получить выводы наподобие того, что значение синуса в военное время может достигать четырёх. Вот и с олицетворением так же. Нейросистема посчитала, что русские люди могут отличаться не только от иностранцев, но и между собой. После чего обрисовала, какого же человека из своих рядов сами русские понимают умом меньше всего и неправильнее всего измеряют общим аршином. Естественно, полученные результаты правительству сильно не понравились.

Сидоров кивнул:

- Значит, нужна идейная смена...

В куполе мягко зазвучала фоновая мелодия - система подстраивала акустику под эмоциональное состояние исследователей. За окнами зажглись огни мегаполиса, а в научно-рассуждательском секторе А‑7 трое учёных приступали к работе над формированием концепции - не зная, удастся ли им уловить суть или они создадут лишь её цифровую тень.

Сложность состояла в том, что нужно было не просто сформулировать концепцию - развёрнутую, логически выстроенную систему, переводящую идею в рабочий план. Сложность состояла в том, что отсутствовала сама идея. Задание уровня "сходи туда - не знаю куда и принеси то - не знаю что".

Академик Сидоров задумчиво провёл рукой по седой шевелюре, словно пытаясь уловить ускользающую мысль. Внезапно его глаза заблестели - он вспомнил давнишние годы преподавания в университете.

- Знаете, - радостно произнёс он, слегка наклонив голову, - когда‑то я заметил одну прелюбопытную закономерность. Читаешь какой-нибудь учебный материал студентам, объясняешь, втолковываешь… А потом вдруг даже сам начинаешь хотя бы немного понимать то, что им несёшь!

Профессор Петров настороженно приподнял бровь, его импланты замерцали интенсивнее:

- Что это? Как это?

Сидоров рассмеялся:

- Суть в том, что мы должны постараться донести что-нибудь нам же самим непонятное простому человеку.

Иванов скрестил руки:

- И кто из нас троих, извольте полюбопытствовать, должен быть таким простым?

- Нам мы не нужны! Нам нужен противоречивый представитель. С одной стороны, он должен максимально типичным, чтоб без отклонений. С другой стороны - он должен быть самым слабым звеном в социальной цепи! - твёрдо сказал Сидоров.

Петров задумчиво постучал пальцами по столу:

- То есть вы предлагаете выйти из этого помещения?

- В изрядной степени именно так, - кивнул Сидоров. - Мы изложим простому человеку хотя бы просто базовые идеи, из которых может вырасти здравая концепция. Помимо того, что это заставит нас самих думать о том, что мы несём, мы ещё и сможем по просточеловеческой реакции понять, куда двигаться дальше. В конце концов, национальная идея должна быть понятна и пригодна не только учёным. Будет отрадно, если даже самый простой человек сможет уловить идею и сказать: «Да, это моё».

Иванов медленно кивнул, его взгляд стал сосредоточенным:

- Это рискованно. Мы можем столкнуться с непониманием, с примитивными трактовками… Простой человек может начать выступать, что от наших рассусоливаний только голова, дескать, пухнет. Что ему всё и без наших слов предельно ясно. Нужно, дескать, "взять всё, да и поделить!". Или "сломать всё нахрен, да и построить заново!". Или "взять всех, да и поставить к стенке!". Или "убрать всё лишнее, да и оставить главное!".

- С таким же успехом может случиться, что этот простой человек просто испугается излагать нам своё кургузое мнение! - парировал Сидоров. - И вместо того, чтоб давать нам разные уточняющие ответы, начнёт задавать нам разные уточняющие вопросы. Естественно, в таком несносном количестве, с каковым и сотня мудрецов не справится...

- Что ж, давайте попробуем, - произнёс Петров. - Где будем выискивать простого человека?

Сидоров усмехнулся:

- О, это легко! Думаю, даже в нашем институте.

Согласовав свой исследовательский азарт, трое учёных направились к выходу из сектора А‑7. Впереди их ждали встреча и разговор с человеком, который, возможно, поможет им найти кое-что и кое-как.

Учёные спустились на нижний уровень института - туда, где располагались хозяйственные помещения и комнаты технического персонала. Заметили женщину средних лет. Женщина методично протирала кибертряпкой поверхность длинного стола, время от времени останавливаясь, чтобы пристально отсмотреть содеянное.

- Это она! - очень тихо объявил Сидоров коллегам. - По моим сведениям, женщины демонстрируют меньше всякого рода отклонений по сравнению с мужчинами. И её должность относится к низшей квалификационной группе! Самое то!

Учёные подошли к тому, к кому надо.

- Простите, - осторожно начал Сидоров. - Вы русский человек?

- Да. Я - Прасковья Лопухова.

- Дорогая Прасковья, скажите мне, как русский человек - русскому человеку: не могли бы вы уделить нам кучу времени по одной очень важной теме?

Женщина не торопилась отвечать, словно взвешивая каждое слово ещё до того, как оно сорвётся с языка.

- Только если вопрос касается судьбы России, - наконец ответила она.

- О, у нас как раз такой! - радостно объявил Иванов. - Тогда я начну?

Получив одобрение как у окружающих женщин, так и у мужчин, доктор наук Андрей Иванов ретиво принялся за дело, то есть за слова:

- Небольшой экскурс в историю. Надеюсь, вы в курсе, что наш институт прославился решением проблемы социального неравенства. С одной стороны, когда-то большое социальное неравенство вело к разным бедам, а с другой - "уравниловка" тоже всяко вредила. Это противоречие долгое время никак не могли решить. Наш институт на основе теории нормального статистического распределения обосновал, что президент России, прочие министры и всякие депутаты должны получать зарплату втрое выше минимального размера оплаты труда - не больше и не меньше. Удивительным образом это справедливое решение сразу улучшило жизнь в стране. Однако наше общество хоть и стало ровнее и однороднее, но так и не избавилось от рыхлости. Поэтому в нашем правительстве всерьёз задумались о нахождении такой системы, в которой можно будет наконец-то объединить разрозненные элементы. Как говорится, и коня, и трепетную лань. Чтоб была цементирующая идейность для всего народа, обитающего на территории нашего государства!

- Да вы что?! Это ж надо… - взмахнула руками Прасковья Лопухова.- А как же духовность‑то? Всё у вас через расчёты да формулы, а душа где? Без души‑то любая идея - как дом без фундамента: вроде стоит, а при первом ветре валится!

Следующим взялся вещать профессор Борис Петров:

- Ещё история. Когда-то давным-давно, как известно, у человечества не было деления по национальному признаку. Потом началось культивирование национальных обособлений. Хуже всего с этим делом оказалось у русских. Они оказались настолько сильно рассредоточены на гигантской территории, что меньше всех замечали границы как своего, так и чужих народов. Другими словами, в России общность людей, основанная на единстве территории, экономических связей, литературного языка, духовных и культурных особенностей, поведенческих стереотипов и бытового уклада исторически сформировалась хуже всех в мире!

- Ох, батюшки! Да как же хуже всех‑то? А наши песни, наши сказки, наши праздники? А взаимовыручка, когда в беде друг друга не бросим? Это что, по‑вашему, не общность? Вы уж простите, но больно обидно слышать, будто мы какие‑то не сосредоточенные. Мы - народ с историей, с характером, с совестью! Может, не так всё гладко складывается, да только не надо нас ниже плинтуса опускать!

Последним к движению речей приступил академик Виктор Сидоров. Он двинул речь наконец-то не о прошлом, а о будущем:

- Итак, в некоторых кругах, назовём их правящими, возникла мысль о необходимости какой-нибудь цементирующей идеи для России, особенно для русских. Но вот в чём загвоздка. Если начать вертеть слова, например, вокруг того, что идея существования России должна быть про процветание, про приумножение, про развитие или ещё про какую-нибудь такую же милоту, то в этом сразу нет ничего уникально-национального. Чтоб идея была не общечеловеческой, а подлинно национальной, она должна напирать на какую-то психическую ограниченность от остальных. Самое лучшее, чтобы ограниченность нашего национального сознания определялась нашим ограниченным национальным бытием. Например, мы можем взять за основу, что гигантский размер нашей страны не должен уменьшаться. В таком случае получается, что при одинаковой схеме управления мы всегда будем собираться дольше, чем более мелкие страны. Следовательно, какая-то часть нашей национальной идеи может строиться на том, что мы «дольше всех запрягаем»...

- Ну и ну! - прервала академика уборщица. - «Психическая ограниченность», «ограниченное бытие»… Вы уж меня простите, но звучит‑то как‑то… неприятно и обидно. Мы не «ограниченные»! У нас душа широкая, мысли красивые, мечты высокие. Да, возможно, не всегда быстро получается, зато основательно. И не надо нам про «запрягаем дольше»! Давайте лучше про то, как мы умеем ждать, терпеть, верить и побеждать. Вот это и есть наша национальная идея: не про ограниченность, а про силу духа, про силу выстоять и сохранить себя. Разве не так?

Академик вместо ответа повернулся к коллегам:

- Сколько логических пересечений?

Профессор Петров радостно потряс индикатором кибер-импланта:

- По теме - ноль!

- При представлении, наверное, было не ноль?

- Да. Там - единица!

...В правительство ушёл скромный доклад за подписью Сидорова, что лучше бы ресурсы потратить на что-либо иное, более полезное.

А уборщица потом всем хвасталась, как она своим умом и красноречием заткнула сразу трёх маститых учёных вплоть до академиков. Упомянутые учёные, когда до них доходили соответствующие слухи, усмехались и старательно поддакивали, что это никакой не абсурд, а самая что ни на есть реальность.

АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

Без послесловия - никуда. Вынужденная мера.

"Произведение искусства говорит само за себя, если есть к кому обратиться“ (Станислав Ежи Лец).

Говор моих произведений, как показывает практика, регулярно не попадает в аудиторию.

Чтобы произведение искусства "заговорило", ему необходим воспринимающий субъект: читатель, зритель, слушатель или, на худой конец, нюхатель. «Язык» произведения раскрывается только тому человеку, у которого есть соответствующие способности.

Возникает вопрос относительно этих способностей. Конечно, можно пойти в ответе по наиболее лёгкому пути - списать всё на особенности вкусовщины. Но я не ищу лёгких путей. Тем более, когда есть возможности для рационального трёпа. Это когда меня, например, ругают, что я в своём произведении умудрился соединить в корне несоединимые вещи: наблюдение за тремя странами и наличие двух школ в одной из наблюдаемых стран (см. "Путешествия Дубыни/Путешествие в Свифтию"). Я начинаю подозревать, что тут дело не вкуса, а интеллекта.

Особенно явно это проявляется на конкурсах. Да-да, я иногда участвую в литературных конкурсах! Мне нравится, что там предлагают серьёзные ограничения для моего творческого ума, которые я должен каким-то образом соблюсти. Я потом радостно бью голову раздумьями, что вот тут, дескать, выйду из положения так, вот тут - так, а вот тут - этак. Потом, конечно, выясняется, что конкурсные правила, как будто бы, вовсе не заставляли меня так расшибать лоб, что можно было отнестись к ним и попроще, но уже поздно...

На этот раз я поучаствовал в конкурсе фантастических новелл.

Конкурсная работа должна была:

1. Иметь привязку к общей конкурсной теме, то есть - к русской душе и России в ее настоящем, будущем или прошлом, реальном или альтернативном.

2. Относиться к тому или иному подвиду жанра фантастики (научфан, мистика, альт.история, городское фэнтези, магреализм), то есть - иметь в основе фантастическое допущение, но, кроме него, иметь и долю реализма. Хотя бы малую толику.

3. Могла рассматриваться как новелла, то есть - иметь в основе художественный конфликт, четкий динамичный сюжет, а также, желательно - композиционный разворот ("пуант") и ясную неожиданную концовку.

Эх, помню, когда-то я поучаствовал в конкурсе постмодернистских рассказов. Долго и старательно сначала читал правила конкурса, потом - разную дополнительную литературу по постмодернизму, потом долго и кропотливо выбирал, как выстругивать тот или иной постмодернистский признак в своём рассказе... В итоге тот мой рассказ многим читателям совсем не понравился, потому что, мол, оказался он какой-то совсем хаотично-фрагментарный, без хоть немного внятного сюжета, постоянно скатывающийся в насмешку над всем и вся, с какой-то дикой мешаниной высокого научно-академического и низкого интернетно-чатовского стилей повествования...

В конкурсе фантастических новелл я такой ошибки, конечно, уже не совершил. Я долго и старательно сначала читал правила конкурса, потом - разную дополнительную литературу по теме ("Русская душа и Россия"), по жанру ("Соединение фантастики и реальности"), по форме ("Новелла"), а потом долго и кропотливо выстругивал своё произведение.

Для соблюдения темы я решил сосредоточиться вокруг случившегося когда-то у меня сна, что из-за рассредоточенности по гигантской территории русское население меньше всех в мире чувствует как свои собственные границы, так и границы чужих народов, и это приводит к тому, что русское население меньше всех в мире национально.

Для соблюдения жанра я решил сосредоточиться вокруг случившегося когда-то у меня сна, что в будущем информационные технологии достигнут такого уровня, что смогут оценивать параметры мышления человека по создаваемому им тексту (неважно - устному или письменному). Так я обеспечил, на мой взгляд, в своём произведении компонент фантастичности. Увы, но из того же самого сна я почерпнул и ужасную мысль о компоненте реалистичности...

Да, для соблюдения формы я тоже решил упереться в образы из своего сна. Сразу стало понятно, что проблем не избежать. Сразу "подвисли" такие признаки новеллы как динамизм повествования, эмоциональное напряжение, неожиданность... В том самом сне насчёт информационных технологий всё было подано так, что в будущем информационные технологии установят, что у меня особое мышление, из-за чего я примерно как царь Мидас - за что ни возмусь, у меня всё равно само собой получается одно и то же. Во-первых, у меня скорость нервных реакций не такая, как у большинства. В условиях отсутствия выбора эта разница не столь заметна, но там, где положен выбор, это чревато. Причём разница в скорости нередко более чем двукратная. Это приводит к тому, допустим, что у обычного человека сигнал от воспринимаемого объекта ещё только поступил в мозг, а у меня уже обратный сигнал дошёл до исполнительных органов. Очень разное ощущение динамики! Во-вторых, у обычных людей большим достижением является выход на второй способ эмоциональности. У меня же, как во сне мелькнуло, этих способов не меньше сорока. Очень разное эмоциональное напряжение! В-третьих, совсем уж подавляющее большинство людей, как прямо было сказано во сне, живут крайностями. Поэтому для них долгожданный неожиданный разворот в новелле - это когда герои из одной крайности бросаются в крайность другую. А у меня с впаданиями в крайности, напротив, всё совсем худо - прям как у некоторых страдальцев с музыкальным слухом или с различением красного и зелёного цветов. Из-за этого мои тексты кажутся подчас слабо написанными и пресными.

А дальше - закономерные итоги.

Проблемы для меня случились уже на стадии премодерации. Вот что высказали преноминаторы о моей работке:

Доктор Дымов (Мария Грей)

Как бы и текст новый, и автор незнакомый, а читаешь и дежавю мучает. Куча словообильных персонажей, даже какой-то намек на идею в начале просматривался, а смысл текста до меня, как до читателя так и не дошел, нет в нем главного - новеллы.

минус

Профессор Преображенский (Светлана Булкина)

Вот где русской идеи хоть отбавляй, но где новелла? Где пуант? Хотел бы да найти не могу, к сожалению

минус

Доктор Айболит (Руслан Шагманов)

Авва, кто там? Внеочередной? Конечно, впусти, осмотрим обязательно. Ну, с русской тематикой проблем нет. Что тут у нас с нереальностью? Прогноз будущего? Мир разделится на киберов и людей? Ну, допустим. С определением новеллы есть небольшие проблемы, но формально минимальным требованиям текст соответствует. Диагноз: здоров с оговорками.

плюс

Доктор Пилюлькин (Елена Елина)

Что тут скажешь... Разве могут киборги понять русскую душу? Наговорили мудреных слов, сами себе доказали противоположное... Я по лечению роботов не специалист, это к Винтику и Шпунтику, но рискну, пожалуй, отметку о диспансеризации поставить. Не каждый день уборщица трех профессоров за пояс может заткнуть.

плюс

Как видите, у преноминаторов соблюдение мною первого пункта сомнений не вызвало. Я потом читал другие произведения и шалел: оказывается, достаточно было назвать героя русским именем. А то, что если заменить это имя на нерусское, но новелла от этого абсолютно никаким образом не пострадает, преноминаторов не волновало.

Со вторым пунктом тоже почему-то обошлось. Хотя из-за него я переживал. Фантастичность, по моему замыслу, была в том, что параметры мышления героев оценивались технически на основании произносимых речей. Реализм, по моему замыслу, состоял в том, что до обывателя с примитивными знаниями и мыслями (в лице уборщицы) абсолютно не доходили смыслы речей от людей с непримитивными знаниями и мыслями (в лице учёных), после чего обыватель ещё и неадекватно оценивал соотношения этих знаний и мыслей. Я даже нарочно концовку выстраивал так, чтоб казалось, что она, мол, не про какое-то там далёкое будущее, не про какие-то там сверхпередовые компьютерные технологии, а всецело описывает и нашу современную действительность... Потом читал другие произведения и шалел: оказывается, можно было так не заморачиваться. Одному из верховных судей, помнится, понравилась новелла, где по сюжету заболел один мальчик, а его отец пошёл в храм, всю ночь там молился какому-то диковинному богу, и мальчик на следующий день пошёл на поправку. А я такой думаю: для истинно верующего - это всё чистая реальность, для истинного атеиста - это всё выдумки под воздействием народного опиума (а в преноминаторских комментариях к правилам прямо пояснялось, что сны, видения и прочие глюки не могут рассматриваться как фантастический элемент). И я такой думаю: на какую же истину оказались в итоге ориентированы преноминаторы и судьи?

У преноминаторов тягостность возникла из-за третьего пункта - соответствие новелле. Возникла, по всем признакам, из-за "желательного" (акцентирую на словленном слове из правил) композиционного разворота ("пуанта") и ясной неожиданной концовки.

Удивительно, конечно! То, что в правилах прописано было безо всякой "желательности", преноминаторами трактовалось, по-моему, по своему желанию. То, что было заявлено "желательным", вдруг оказалось непременным требованием.

Ещё удивительней, что по жизни меня окружающие регулярно охаивают за мои из ряда вон выходящие выкрутасы, но как только дело доходит до тех сфер, где подобные неожиданные развороты формально вроде бы приветствуются, вдруг меня опять же регулярно попрекают, что нет у меня совершенно чего-то этакого. Это как в разнообразных тестированиях на интеллект, эрудицию и творческие способности у меня показатели регулярно были выше среднего (особенно по оригинальности мышления), но если дело доходило до оценки окружающими моих сочинений, то выяснялось, что тесты и тексты словно бы, в лучшем случае, никак между собой не связаны. Скорее даже наоборот - как будто мнения окружающих обо мне и результаты независимого моего тестирования коррелируют друг с другом отрицательно.

Как по мне, "пуант" в моей новелле возникает в моменте, когда учёные отмечают, что уборщица даёт ответы, совершенно никак логически не пересекающиеся с высказываниями учёных. Помню, я эту смысловую точку рассматривал как своеобразный аналог известия о фальшивости из новеллы Ги Де Мопассана "Ожерелье". Но только у Мопассана фальшивость относилась к ожерелью, а у меня - к речам уборщицы.

Уборщица - что-то наподобие "мудрецов" из серии чеховских отставных урядников, писавших письма учёному соседушке. Но у Чехова сознание отставного урядника отстаёт лет на двести от описываемой современности, а у меня сознание уборщицы, по моим меркам, отстаёт лет на двести от описываемой будущности. По сути, через образ уборщицы я описал продолжение мысли братьев Стругацких от лица Камилла (повесть "Далёкая Радуга"), что "гений нашего времени - это средний человек будущего" . Ну, то есть логически рассуждая, средний человек нашего времени - это несусветный дурак будущего. Собственно, поскольку моя новелла не абы какая, а описывающее именно будущее, то вся современная бестолковая демагогия и оказалась присуща уборщице. Я, конечно, понимаю, что какие-то дикие люди предпочли бы под демагогией понимать всякую непонятную заумность (присущую, например, тем же учёным). Но если вы поднимете действительные признаки демагогии и действительно разберёте их применительно к героям моей новеллы, то...

По-хорошему, если уж докапываться, то у меня "пуант" несколько затянутый, так как я заканчиваю новеллу показом не только сиюминутной невменяемости уборщицы, но и прямо намекаю, что такой "ум", как у неё, - это надолго. Возможно, даже на всю жизнь... Однако, по моему, такая затянутость не только не излишня, но даже необходима. Это примерно как многосложность в ответах на вопросы типа "Кто виноват?", "Что делать?" и "Перестали ли вы пить коньяк по утрам?".

Далее. Насколько помню, Ильф и Петров, чтоб добиться неожиданных разворотов в своём повествовании, придумывали продолжения независимо друг от друга. Если их идеи совпадали, то идеи отбрасывались, чтоб не было банальностей. В идеале, конечно, чтоб оценивать неожиданность, её и нужно оценивать как неожиданность. То есть выдавать оценивающему начальную часть текста, и если оценивающий угадывает продолжение (концовку), то полагать это отсутствием неожиданности.

Я для достижения эффекта неожиданности в своей новелле, помню, привлекал нейросеть. Дал ей задание предложить мне 20 банальных и 20 неожиданных концовок. Сам же в итоге создал такую концовку, которая не совпала ни с первыми, ни со вторыми. Даже рядом не стояла.

К слову, я на этапе самосуда с помощью нейросети ведь пооценивал и чужие конкурсные работы. Правда, запрашивал у нейросети только 10 банальных концовок. Зато вот какой один из вариантов банальной концовки я получил для конкурсной новеллы-победителя под названием "Закон маятника":

'Спустя год Игнат видит, как новая группа молодых активистов (уже не гранцы, а их оппоненты) срывает вывески и избивает прохожих. Он узнаёт в них себя и Спицу: те же горящие глаза, та же уверенность в правоте. В последней сцене он стоит на набережной, где его избили, и шепчет: 'Ничего не меняется. Только лица'.

Я ведь почему на это обращаю внимание? Ещё по ходу чтения этой победоносной новеллы я поймал себя на мысли (особенно с подсказкой в виде названия), что замена гранцев на оппонентов приведёт к таким же гадостям, но зато под новыми вывесками. Представляете моё волнение, когда я дошёл до реальной концовки? Но субъективное мнение насчёт неожиданности - это мало ли что. Я ж, в конце концов, не преноминатор, чтоб ориентироваться на чистую вкусовщину в этом вопросе! В конце концов, у некоторых людей действительно такой уровень интеллекта, что им развороты маятника оказываются неожиданными. А вот пересечение с нейросетью - это уже что-то!

Что ж, вот отсюда вопрос-задание для вас: что я думаю об умственных способностях преноминаторов и судей данного конкурса?

Даже те двое преноминаторов, кто признал мою работу хоть сколько-либо достойной зваться новеллой, очевидно, восприняли её кое-как. Они почему-то решили, что я описываю противостояние киберов и людей. Видимо, из-за упоминания по тексту кибер-имплантов. Наверное, и тех, кто сейчас себе вставляет грудные, зубные, ножные или животные импланты, эти преноминаторы тоже за людей не хотят считать?

Самое коварное, в моём тексте всё предельно чётко подано. Но по реакциям выглядит так, что из всего мною написанного только демагогия уборщицы оказалась многочисленным читателям душевно близка.

Почему такой эффект от моей писанины?

Блин! Когда мне приснилось, что в системе групп крови АВ0 на самом деле не четыре, а три группы, то я смог найти медицинские справочники, которые показали, что это действительно так (0, А, В, из которых можно составить шесть комбинаций - 00, А0, АА, АВ, В0, ВВ). Когда мне приснилось, что женщины (особенно блондинки) наиболее точно показывают истинный умственный уровень человечества, я нашёл исследование Д.Загорски и удостоверился, что есть в этом какой-то смысл (у блондинок умственные отклонения меньше всех - как в одну, так и в другую сторону). Когда мне приснилось, что астрологические бредни возникли из неравномерности формирования левого и правого полушарий головного мозга, я прочитал собственное небольшое исследование и обнаружил, что есть повод согласиться со сном. Но где, интересно, можно прочитать хоть что-то насчёт такой темы, что мои тексты всё-таки положительно коррелируют с психологическими тестами и хорошо подходят для проверки окружающих на умственные способности? А то, может, мне приснился бред?

ОТДЕЛЬНЫЕ КОММЕНТАРИИ

Радионова Виктория Александровна

'Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели. Но мы отличаемся от этих граждан тем, что требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту'

Мне показалось, что идея несколько перекликается.

Спасибо, рассказ запомнится.

Грог Александр

Странное решение предварительного отбора. Любопытно будет глянуть - кто как проголосовал. Рассказ считаю одним из лучших. У него есть стиль. Ирония. С финалом не получилось, сделать бы ударным, неожиданным. Но строки выше занял ряд слабых работ, и мне это непонятно.

Габдулганиева Марзия

Здравствуйте! Прочитала Ваш рассказ.

Тяжеловесное начало. Например:

> В научно-рассуждательском секторе А‑7 собрались трое озабоченных исследователей.

А нельзя было что-то типа - Сектор Науки и Рассуждений?

Нет расшифровки А-7. Почему А? Почему 7, а не другая цифра? Ну, это я придираюсь)))

С другой стороны на меня произвело впечатление то, что под маской ученых спрятались либо киборги, либо инопланетяне, кроме Сидорова. Автор старательно показывает это через:

> профессор социоинженерии Борис Петров, улыбнулся - его кибер‑импланты едва заметно мерцали, обрабатывая услышанную информацию

искусственные хрусталики не мерцают, сама поменяла, не мерцаю:-)

> Иванов откинулся в антигравитационном кресле, глядя сквозь купол на станции, мерцающие вдали

Хотя Иванов и сидит под куполом, гравитация для него смертельна или неудобна, значит, он с другой планеты с меньшей гравитацией.

Петров говорит, что "Но использованная ими нейросистема оказалась обряжена научным принципом повторения закономерностей в повторяющихся условиях. Другими словами, у этой системы слишком трудно получить выводы наподобие того, что значение синуса в военное время может достигать четырёх."

т.е. для Петрова в его реальности нет окружности, раз синус как отношение координаты у(игрек) к единичному радиус-вектору больше 1.

> Академик Сидоров задумчиво провёл рукой по седой шевелюре, словно пытаясь уловить ускользающую мысль. Внезапно его глаза заблестели

заблестели глаза, значит, это человек.

> В куполе мягко зазвучала фоновая мелодия - система подстраивала акустику под эмоциональное состояние исследователей. За окнами зажглись огни мегаполиса

сначала были станции, мерцающие вдали. Сейчас огни мегаполиса.

> Профессор Петров настороженно приподнял бровь, его импланты замерцали интенсивнее

инопланетянин

> Женщина методично протирала кибертряпкой поверхность.

Как выглядит кибертряпка? Робот- пылесос?

Если Вы подавали рассказ на конкурс с темой "Русская душа", то он выглядит абсурдным, т.к. инопланетяне решают судьбы землян.

А сам по себе достаточно интересный, кроме стилистически тяжелого начала.

Успехов в творчестве!

Флинт Киборд

Да, ув. автор, вот с такими критиками на РТ/НН приходится иметь дело...

> Тяжеловесное начало.

> А нельзя было что-то типа - Сектор Науки и Рассуждений?

> Нет расшифровки А-7. Почему А? Почему 7, а не другая цифра?

> Как выглядит кибертряпка? Робот- пылесос?

> его кибер‑импланты едва заметно мерцали, обрабатывая услышанную информацию

> искусственные хрусталики не мерцают, сама поменяла, не мерцаю:-)

> Петров говорит, что трудно получить выводы наподобие того, что значение синуса в военное время может достигать четырёх.

> т.е. для Петрова в его реальности нет окружности, раз синус как отношение координаты у(игрек) к единичному радиус-вектору больше 1.

- лол, мощь. Весь камент.

/ но концовка действительно квёлая

Р.Н.Я. (для Габдулганиевой Марзии)

> на меня произвело впечатление то, что под маской ученых спрятались либо киборги, либо инопланетяне, кроме Сидорова.

По моим ощущениям, кибер-имплантами был оснащён только Петров. Можно ли трактовать Петрова киборгом? Ну, если любое соединение живой плоти с механикой и электроникой понимать признаком киборга, то тогда да. С другой стороны, реалии современности ставят на этот счёт весьма озорные вопросы... В НЦССХ им. А. Н. Бакулева 26 марта 2010 года была произведена операция по полной замене сердца человека на искусственный аналог. Этот аналог обеспечивал адекватное кровоснабжение органов и тканей пациента, а главный его недостаток - использование аккумулятора массой 10 кг, нуждающегося в перезарядке каждые 12 часов... Как я понимаю, в вашей трактовке этот пациент с электрическим сердцем уже и не человек вовсе?

Или как вам люди с кохлеарным имплантом? Кохлеарный имплант - это электронный прибор, с помощью которого глухие люди могут слышать окружающие звуки и речь.

Под кибер-имплантами на современный момент (не берусь судить, как там будет в будущем) понимаются электронные устройства не только для замены утраченных органов, но и для усиления естественных способностей. В рассказном случае описывалось второе. То, на что в естественном режиме человеческой обработки ушло бы множество часов, имплант обработал за миллисекунды. В любом случае, я подразумевал, что Петров обрабатывал услышанную информацию не глазами (не хрусталиками). Подразумевалось, что в Петрова было вмонтировано устройство, которое обладало индикатором своего функционирования наподобие наручных часов.

Вообще, техническая сторона прогресса при написании новеллы меня практически не интересовала. Я целился в прогресс социальный.

> Хотя Иванов и сидит под куполом, гравитация для него смертельна или неудобна, значит, он с другой планеты с меньшей гравитацией.

Купол не спасает от гравитации.

> Петров говорит, что "Но использованная ими нейросистема оказалась обряжена научным принципом повторения закономерностей в повторяющихся условиях. Другими словами, у этой системы слишком трудно получить выводы наподобие того, что значение синуса в военное время может достигать четырёх".

Про значение синуса - это отсылка к известной армейской шутке и крылатой фразе ("в военное время значение синуса может достигать четырёх"), которая высмеивает некомпетентность в интерпретации законов физики или математики. Петров говорит про это в режиме сарказма.

> сначала были станции, мерцающие вдали. Сейчас огни мегаполиса.

Ну, это как бы мегаполис в форме станций.

> Как выглядит кибертряпка? Робот- пылесос?

Больше всего я веселился, когда выдумал про кибертряпку. Именно по причине того, что начал представлять, как выглядит кибертряпка.

Я много повеселился, когда сочинял сию новеллу!

> Если Вы подавали рассказ на конкурс с темой "Русская душа", то он выглядит абсурдным, т.к. инопланетяне решают судьбы землян.

Даже в вашей интерпретации инопланетянин потенциально лишь один из трёх. Но почему сразу инопланетянофобия? Со стороны иногда бывает даже виднее, чем изнутри.

Р.Н.Я. (для Флинта Киборда)

> / но концовка действительно квёлая

Конкурсным условием для новеллы являлось сочетание фантастичности и реализма. Мне показалось для себя интересным фантастичность поставить вначале, а реализм - в конце. Думаю, в итоге заслуженно: графика компьютерных игр ярче и красивее, чем краски реальной жизни.

Плюс, наверное, сказывается ещё формат новелл: никакого авторского объяснения произошедшего, одно лишь описание действа (пусть даже и разговорного). А оно по всем признакам видно, что объяснений не хватает.