Потому что он спросил

Глава 1

Сеанс связи начался штатно.

Лис появился на экране с кружкой в одной лапе и очками, которые каким-то образом опять оказались на самом кончике носа. За его широкой спиной жила своим ровным шумом Итака: кто-то переговаривался вполголоса, кто-то листал телеметрию, кто-то явно пытался открыть упаковку с завтраком, не привлекая внимания коллег.

— Авалон, Итака. Доброе утро.

— Доброе.

Барсук закрепил планшет у панели и мельком взглянул на Землю за иллюминатором.

— У меня вопрос.

Лис замер.

Не сильно. Просто перестал тянуться к кружке.

— Слушаю.

— Мы падаем.

За спиной Лиса стало чуть тише. Где-то в тишине что-то упало. Скорее всего чей-то неудавшийся завтрак.

Он медленно снял очки.

— Барсук.

— Да?

— У меня небольшая просьба, если ты не против.

— Какая?

— Не начинай сеанс связи со слов «мы падаем».

Барсук на несколько секунд задумался, потом быстро лизнул кончик носа и сказал:

— Но мы действительно падаем.

— Я знаю. Ты знаешь. Все здесь знают. — Лис оглянулся. Несколько пар ушей уже были повёрнуты в его сторону. — Просто теперь почему-то знают это с нездоровым интересом.

Барсук тихо фыркнул.

— Хорошо. Тогда успокоим невольных слушателей. За последние три витка Авалон потерял немного больше высоты, чем должен был.

Лис снова надел очки.

— Насколько больше?

— Настолько мало, что автоматика даже не считает это интересным.

— А ты считаешь.

Барсук посмотрел на бегущую линию графика, как будто она ему задолжала за несколько циклов.

— Она повторяется.

Лис вздохнул, придвинул к себе терминал и поставил кружку подальше.

— Конечно. Более того — всё повторяется.

— Что именно — всё?

— Ну например то, что ты замечаешь вещи, которые очень стараются остаться незамеченными.

Барсук слегка повёл усами.

— Это как раз не отвечает на вопрос. Почему мы падаем быстрее?

Лис посмотрел на график.

Потом на Барсука.

— Сейчас узнаем.

Лис не стал завершать сеанс сразу.

Он ещё несколько секунд смотрел на график, затем вывел его на соседний экран и коснулся гарнитуры.

— Баллистика, посмотрите, пожалуйста, орбиту Авалона за последние трое суток.

Ответ пришёл почти мгновенно:

— Уже смотрим.

Барсук улыбнулся.

— Вот поэтому я люблю Итаку.

— За скорость реакции?

— За любопытство.

Лис хотел возразить, но справа от него уже возникла полосатая кошка с планшетом. Она не столько подошла, сколько каким-то образом оказалась рядом. Некоторые специалисты Итаки обладали этим редким профессиональным качеством.

— Потеря высоты есть, — сказала она. — Чуть выше прогноза. Но всё внутри допуска.

— Насколько внутри, Пуша?

Кошка посмотрела на Лиса.

— Настолько, что нормальный кот сейчас просто сказал «спасибо» и пошёл выполнять норму по йогуртам в столовую.

Лис, чуть смутившись, покосился на экран.

Барсук всё ещё был там.

— У нас сегодня другой случай.

— Я слышала. Привет, Барсук.

Из глубины зала донеслось:

— Мы все слышали.

Кто-то негромко рассмеялся.

Барсук сделал вид, что очень заинтересован креплением планшета, по которому сосредоточенно провёл когтем. Потом всё-таки сказал, не глядя на экран.

— Привет, Пуша.

Кошка увеличила график.

— Коррекция следующего прогноза это съест. Ничего опасного. Станция продолжит падать совершенно штатно.

— Прекрасная формулировка, — заметил Лис.

— Работа такая.

Барсук наконец поднял глаза.

— А почему всё-таки прогноз ошибся?

Кошка перестала листать данные.

На этот раз пауза получилась другой.

Не тревожной. Скорее заинтересованной.

Она увеличила ещё один участок графика, потом ещё один.

— Хороший вопрос.

Лис тихо вздохнул.

— Я боялся, что ты это скажешь.

— Почему?

Он посмотрел на Барсука.

— Потому что теперь никто не пойдёт завтракать. Кот моего возраста и положения, насколько ты знаешь, переносит пропущенный завтрак без труда, но с беспокойством.

Где-то позади них очень печально зашуршала упаковка.

Барсук повёл усами.

— Прости, Лис.

— Не за что извиняться, — сказал Лис. — Ты уже всё равно спросил. А завтрак, в отличие от станции, никуда больше не упадёт.

Через двадцать минут вопрос Барсука занимал уже четыре главных экрана и небольшую часть Итаки.

— Масса станции совпадает, — сообщил Том, не отрываясь от планшета. — Режим панелей штатный. Маховики в норме. Незапланированных импульсов нет.

Он крутанул планшет вокруг пальца и поймал его за край.

— С точки зрения «Авалона» всё совершенно штатно.

— Потрясающе, — сказала Пуша.

Том поднял глаза.

— Это моя реплика.

— Сегодня в твоём инженерном хозяйстве скучновато. Маленькая потеря должна тебя взбодрить.

Лис посмотрел поверх очков на обоих.

— Я правильно понимаю, что станция исправна?

— Да.

— А падает всё равно быстрее? В пределах нормы — но всё равно быстрее.

Пуша увеличила участок траектории.

— Да.

— Хорошо.

— Нет, — одновременно сказали Том и Пуша.

Лис вздохнул.

— Я начинаю понимать, почему Барсук любит разговаривать с машинами.

Пуша машинально сжала пальцы правой лапы, будто проверяя их, и снова провела ею по графику.

Расчётная линия и фактическая шли рядом. Очень близко. Почти вежливо. Но через несколько витков одна снова начинала понемногу уходить вниз.

— Ориентация? — спросил Лис.

— Проверили.

— Центр масс?

— Проверили.

— Солнечные панели?

— Проверили дважды. Том хотел ещё раз для ровного счёта, но мне кажется, это излишне.

— Потому что одна проверка подтверждает расчёт. Две позволяют начать ему доверять.

Пуша покосилась на него.

— А я-то думала, потому что ты не поверил мне с первого раза.

— Я поверил. Я просто предпочитаю доказательства вере.

— Очень удобно говорить это после второго расчёта.

Том снова раскрутил планшет.

Лис решил не вмешиваться. Иногда научный метод лучше работал, если дать ему немного поспорить с самим собой.

Пуша вдруг перестала улыбаться.

Она приблизила график ещё сильнее.

— Подождите.

Том остановил планшет.

— Что?

— Мы всё время проверяем, правильно ли падает «Авалон».

— Логично, — сказал Лис. — Он первый начал.

— А если дело не в «Авалоне»?

Несколько секунд никто не ответил.

Пуша вывела рядом ещё один слой данных.

— Если станция такая, какой мы её считаем, значит, мы неправильно считаем то, через что она летит.

Лис посмотрел на изображение Земли под орбитой.

— Там почти вакуум.

— Почти, — сказала Пуша.

Том подался ближе.

— Вот это «почти» мне уже не нравится. Если оно повторяется, это уже данные.

Теперь по экрану побежали другие строки.

Плотность верхней атмосферы. Солнечный поток. Геомагнитные индексы. Расчётное сопротивление.

Пуша быстро пролистывала их, и её хвост коротко дёрнулся за спинкой кресла.

— Вот.

Лис ничего не увидел.

— Что «вот»?

— Модель плотности.

— Сломалась?

— Нет.

— Ну да, было бы слишком просто.

— И очень невежливо по отношению к Барсуку и его вопросам.

Она наложила фактическое снижение орбиты на расчёт сопротивления.

Линии почти совпали.

Почти.

Пуша прищурилась.

— Если мы правильно считаем геометрию станции, Земля сегодня чуть плотнее, чем мы ей разрешили своими моделями.

Лис снял очки.

— Я даже не знаю, кому на это жаловаться и в какие канцелярии выносить на обсуждение.

— Пока никому. Сначала проверим Солнце.

Том уже отправлял запрос соседнему посту.

Где-то за спиной снова зашуршала забытая упаковка. Завтрака в ней незаметно стало гораздо меньше, чем во время сеанса связи.

На этот раз никто даже не повернул головы.

На «Авалоне» тем временем ничего особенного не происходило.

Барсук закончил проверку фильтра, вернул панель на место и поймал крышку контейнера, которая воспользовалась невесомостью, чтобы начать самостоятельную карьеру в соседнем отсеке.

— Даже не думай.

Крышка была возвращена владельцу.

В наушнике тихо щёлкнул канал.

— Авалон, Итака.

— Слушаю.

Голос Пуши звучал так, словно за прошедшие полчаса она успела поспорить как минимум с двумя моделями и одной из них уже проигрывать не собиралась.

— Уточни положение солнечных панелей на втором из трёх витков. Нам нужны фактические углы, не расчётные.

— Сейчас.

Барсук подтянул телеметрию, проверил значения и отправил пакет.

— Передал.

— Получила. Спасибо.

Канал закрылся.

Барсук ещё секунду посмотрел на индикатор связи, потом поплыл дальше.

Через несколько минут Итака вызвала снова.

— Фактическое положение радиаторов на том же витке?

— Уже отправляю.

Ещё через семь минут понадобилась история углов панелей за предыдущий виток.

Барсук ничего не спрашивал.

На четвёртом вызове он только тихо замурлыкал.

Итака копала.

Это было слышно даже отсюда.

Он закончил обход, задержался у иллюминатора и посмотрел вниз. Под станцией проходила Земля — огромная, спокойная и совершенно не похожая на объект, который прямо сейчас занимал несколько экранов Центра управления.

— Ну что ты там опять придумала? — негромко спросил Барсук.

Земля, как обычно, отвечать не стала.

К полудню на Итаке перестали искать неисправность.

Теперь искали недостающее слагаемое.

Пуша сидела перед двумя наложенными графиками, подперев подбородок лапой. Том стоял рядом и уже несколько минут не крутил планшет — верный признак того, что дело стало серьёзным.

— Модель плотности не выбивается из внешних данных, — сказала Пуша. — Солнечная и геомагнитная обстановка тоже. По отдельности всё правильно.

— Как и Авалон, — добавил Лис.

— Как и Авалон.

Том приблизил схему станции.

— А эффективная площадь?

Пуша подняла уши.

— Учтена.

— Для номинальной ориентации.

Она несколько секунд смотрела на него.

Потом резко развернула второй экран.

Конфигурация панелей. Фактические углы. Расчётная плотность. Скорость. Всё, что Итака последние часы терпеливо собирала по кусочкам, легло в один расчёт.

Пуша запустила модель.

На экране появилась третья линия.

На втором витке она почти совпала с фактической.

На третьем — легла на неё.

В зале стало тихо.

— Сошлось, — сказала Пуша.

Том медленно положил планшет на стол.

— Потрясающе.

Лис посмотрел на него.

— Наконец-то.

— Что?

— Да так, просто люблю, когда всё на своём месте.

Пуша фыркнула.

Атмосферная часть модели не требовала поправки. Настоящее положение станции она тоже знала. Просто в расчёте сопротивления всё ещё использовала номинальную эффективную площадь.

Лис открыл канал.

— Авалон, Итака.

Барсук ответил не сразу, поэтому Лис добавил:

— Что-то мы вас не слышим.

— Ничего не говорим просто.

После короткой паузы Барсук добавил:

— Жду вас.

Лис несколько секунд шарил в жилетке, потом снял и снова надел очки.

— Мы нашли.

Несколько минут Барсук слушал объяснение, иногда уточняя коротким «угу».

Потом сказал:

— Понятненько.

Лис посмотрел на часы.

— И всё?

— А что ещё можно сказать? Пойду проверять системы.

— Что ж, работайте, не будем вам мешать.

Короткая пауза.

— Спасибо, Итака.

Канал закрылся.

Пуша откинулась на спинку кресла.

— Улисс.

— М-м?

— Мы действительно потратили полсмены на отклонение, которое автоматика сама спокойно учитывала?

Лис наконец заметил, что очки опять съехали к самому кончику носа, и поправил их.

— Да.

— Зачем?

Он посмотрел на погасший экран Авалона.

— Потому что он спросил.

На следующем витке Барсук открыл обновлённый прогноз.

Расчётная линия и фактическая больше не расходились.

Не совпадали идеально — Итака всё-таки занималась физикой, а не рисованием прямых, — но теперь шли рядом достаточно долго, чтобы Барсук перестал следить за ними и закрыл график.

За иллюминатором была Земля.

«Авалон» продолжал падать вокруг неё, как делал это вчера, позавчера и много тысяч витков до сегодняшнего дня. Только теперь Итака немного лучше знала, почему сегодня он падал именно так.

Внизу над океаном закручивалась облачность. Где-то под ней шёл дождь, где-то дул ветер, а где-то наверняка сидела на цветке бабочка и совершенно не подозревала о своей дурной репутации.

Барсук вспомнил старую историю: один взмах крыльев бабочки здесь — буря на другом конце света.

Ему всегда казалось несправедливым, что во всём почему-то обвинили именно бабочку.

Сегодня Итака несколько часов уточняла расчёты не для того, чтобы Земля стала предсказуемой.

Просто чтобы «Авалон» мог спокойно продолжать свой путь, даже если Земля такой быть не собиралась.

Барсук положил лапу на холодный край иллюминатора.

Где-то далеко внизу облака едва заметно изменили форму.

Он улыбнулся.

Пусть машет.