Посылка на N3 или Жить обязательно!

Посылка на N3 или жить обязательно.

Глава 1

Соловьев Петр Максимович медленно брел по заснеженному городу.

Пройдет еще две недели, и он будет встречать свой шестьдесят восьмой Новый Год. Такой пустой и бессмысленный Новый Год. После того, как их с Наташей единственный сын Макар подписал контракт на освоение запереходных земель, любой праздник потерял содержание и радость.

— А ведь я говорил, предупреждал его, — тихонько ворчал в слух Петр Максимович, — а он, бросил нас с матерью на старости. Бросил и умотал с этой своей вертихвосткой. Бесчувственный чурбан!

Пожилой мужчина заложил руки за спину, поджал губы, переждал, когда мимо пронесется на планекейтах ватага молодых ребят в разноцветных брухах и продолжил свой привычный монолог:

— И эта, его, тоже хороша. Нет бы осадить, остановить парня, а она: «… ах едем, едем!!! Новый мир, новый мир! Ах наука, ах прогресс…». — Петр Максимович посмаковал обиду, поморщился и закончил. — Вертихвостка!

Лет десять назад, когда были открыты на Земле точки искривления и перевложения пространства и установлены первые три перехода — выхода на другие планеты, космонавтика получила неожиданный новый смысл. Теперь можно было не ждать изобретения мега супер-двигателей, способных рассекая космос унести человечество к далеким мирам, отныне нужно было учиться работать с собственно материей.

Для этого нужны были добровольцы, готовые исследовать открывающиеся миры, способные понимать, в какой точке вселенной те находятся и как так технически вышло, что можно зайти на ничем неприметный холм в сибирской тайге, а выйти, к примеру, на горном плато жизнепригодной планеты земного типа. Работа исследователей осложнялась тем, что биологические объекты имели возможность переместиться в точке искривления, а техника — нет. Поэтому на новом месте все приходилось делать совершенно заново — получать энергию, добывать полезные ископаемые, строить помещения цехов, собирать самые разные технологические линии, строить жилье, лаборатории… В общем, как в песне — «…мы наш мы новый мир построим…», а для строительства мира нужны крепкие рабочие руки. И понеслась реклама со всех возможных платформ — «…дело для смелых! Будь на острие жизни! Друг, без тебя никак!..», вот и «заболел» их Макарушка «космической лихорадкой». Выучился в военно-исследовательском командном училище и в день получения диплома, не посоветовавшись с отцом-матерью, подписал контракт сроком на десять лет службы на новооткрытой планете N3 (суперземля, класс М, HZC -0.35). Через месяц расписался со своей ненаглядной Дашкой и упорхнул, несмотря на протесты и уговоры отца, в далекое иномирье. И теперь минуло уже шесть лет, как сердце Петра Максимовича горело глубокой болью покинутого родителя, который сына потерял, внуков не увидел и живет только воспоминаниями о вихрастом голубоглазом мальчишке. И шел этот самый родитель по нарядным заснеженным улицам города и тихо весь свет ненавидел.

Неожиданно путь пожилого мужчины преградили детские санки старого типа — простые, алюминиевые, с облезлыми реечками на сидении и мятой складной спинкой. «Пожалуй, они постарше меня будут, санки-то, — раздраженно подумал Петр Максимович, — где ж такую рухлядь откопали?» К санкам прилагался розовощекий малыш в цветном комбинезоне. Он весело жужжал, изображая по всей видимости какой-то мотор, а потом резко двинул сани под ноги мужчины, так что тот чуть не упал.

— Ты что такое делаешь? — От неожиданности грубо воскликнул Петр Максимович.

— Живу. — Испуганно ответил малыш и оттопырил нижнюю губу, чтобы расплакаться.

— Простите нас, — подлетела к малышу старенькая бабулечка, замотанная по старинке в пуховый платок, — великодушно простите, не поспеваю я за Ванюткой! — Она счастливо заулыбалась, приобняла мальчика, отчего тот совсем забыл плакать и снова потолкал по тротуару свои санки.

— Мне правнука из-за перехода привезли поняньчиться, а я, старая, уже позабыла как это делается — радовалась старушка — вот и проказничаем — и побежала дальше за дитем.

Петр Максимович бабкины оправдания не слушал. Как громом пораженный, он стоял и перекатывал в мыслях ответ ребенка — «живу!!!». Живу!!! Жи-ву! Все верно! Пока он, заслуженный руководитель всех мастей и направлений впустую растрачивает свои и своей супруги последние оставшиеся годы, где-то далеко во вселенной, вот так же живет и балуется его внук, так же живет его сын, внучка… И только он один, безумный дурак, не живет, а день за днем холит и лелеет свою обиду, свою гордыню, свое глупое желание распоряжаться чужой молодой жизнью. Эта мысль такая острая и простая как будто привела мужчину в чувство. Действительно, сын жив — живет и только сам Петр не желает с ним общаться. Видите ли, папаню не послушались… Стыдно-то как! Нужно срочно все исправлять, придумать первый шаг к примирению. Может быть подарок? На Новый год?

Петр Максимович торопливо смахнул со скамейки снег, сел, вытянул гудящие ноги, достал из кармана старенький голограматор и начал составлять посылку. Перво-наперво, посмеиваясь заказал двадцать килограмм отборного картофеля от знакомого фермера и туда же добавил сетку лука и жбанчик топленого сливочного масла. «А что, — думал мужчина — Макарка больше всего любил в детстве жаренную картошку. Вот, пусть вспомнит вкус детства! Вспомнит, от чего отказался.» Для невестки, с некоторым злорадством, заказал набор сковородок. А вот о подарках для внуков задумался. Ему хотелось подарить детям что-то особенное, что-то незабываемое. Вот эти все современные электронные штучки, все навороченные роботы-собеседники пугали Петра Максимовича, казались ему лишними и бездушными. В конце концов, он нашел один замечательный сайт раритетных игрушек и заказал для двухлетнего Кирюши автомобиль с Лунтиком. Точь-в-точь такой же, какой был у него самого, когда он сам был таким же славным розовощеким малышом. Для Анечки выбрал роскошную голубоглазую куклу ручной работы. С длинными волосами и сложными многоярусными юбками. Быстро, пока не прошла решимость, набрал адрес, внес оплату и нажал кнопку «отправить посылку».

Домой пришел тихим и задумчивым, не раздеваясь сел на обувницу в прихожей.

— Петруша, что случилось? — встревоженная Наталья Александровна вышла в коридор. — Ты, где был?

— Наташ, я … — Петр Максимович замялся, не зная, как объяснить жене свой внезапный поступок. Теперь ему идея с посылкой казалась очень глупой, да и сын вряд ли захочет что-либо от них принимать. Наверное, завернет обратно. Потом, вдруг с тоской вспомнил, что туда, за переход, доставлять грузы очень проблематично и сын скорее всего никогда не узнает про подарок. Да и можно ли назвать подарком картошку, да еще двадцать килограмм… В общем, какой-то спонтанный бред учудил, и как это теперь можно объяснить, он не знает.

Пока Петр Максимович лихорадочно соображал, что сказать, его супруга стояла молча, пристально вглядываясь в лицо мужа. Смотрела на крупные мужественные черты, на белеющие виски. На глаза, которые так отзывались в ее сердце. В юности они были яркими, темно-темно-коричневыми, почти черными, а теперь, с возрастом, сделались прозрачными, словно слабо заваренный чай. И все же, это были ее самые любимые в мире глаза. Она до сих пор очень любила этого своего Петрушу, с которым были связаны все ее лучшие годы и самые дорогие воспоминания. Когда между отцом и сыном вышла та ужасная ссора, после которой Петр словно бы надломился, замкнулся в себе, Наталья упорно продолжала делать вид что все хорошо — рассказывала обиженно молчащему мужу про общих друзей, про работу, про новости. Про сына. Что у них с Дашенькой родилась Анечка, и что Анечка ну прямо вся в дедушку. Потом, спустя время, показывала голограммы с Кирюшей. Петя только молча смотрел, хмурился и уходил.

Петр, как и она, всегда хотел большую семью, чтобы до самой старости звенели в их с Натальей жизни детские голоса. Чтобы дети, внуки и правнуки… Не сложилось. Просто нет и все. Сначала ждали, верили. Потом побежали по врачам. Пытались, пробовали — но нет. Никак. Смирились, решили жить как есть. Просто жить и любить друг друга. А потом, вдруг, случилось невозможное и на сорокалетие мужа родился Макар. Наташа с восторгом увидела каким должен быть образцовый отец. Петруша и Макарушка не просто жили по закону папа — сын, они были лучшими товарищами с мужскими тайнами, походами, делами. Двадцать два года счастливых дней пролетели на одном дыхании. Наверное, поэтому, когда Макар объявил, что дальше будет жить сам, Петр оказался не готов: «Как уезжаешь? Куда уезжаешь? А мы?».

В воображении Петра Максимовича давно была выстроена славная картинка — вот Макар вырос, вот женился, вот у него куча ребятишек, с которыми теперь будет делать уроки лучший в мире дедушка и которых будет баловать лучшая в мире бабушка… и теперь эта картинка разбилась вдребезги о непонятный переход и чужую планету.

«Какая такая мечта? А мы? А мать? Как мы будем жить если что-то с тобой…?» — кричал один.

«Я не знал, что ты эгоист! Это моя мечта! Моя жизнь!» — кричал другой.

Наташа ничего не кричала — она понимала и того и другого. Только по ночам плакала потихонечку и просила Бога усмирить, замирить такие одинаковые и гордые сердца. Когда родилась Анечка, подруги и родня советовали Наталье бросить Петра, развестись с эгоистом и лететь к молодым — помогать растить внучку. Им там тяжело. А она смотрела на своего Петю, ссутулившегося, с потухшими глазами и понимала, что молодым, конечно, тяжело, но, если она тоже оставит его — он просто умрет. Перестанет дышать или еще что-то, но не сможет пережить и ее «предательства». Наташа осталась с мужем. Осталась молиться и надеяться, что все образуется.

— Я выслал им на Новый Год посылку. — Наконец, тихо сказал Петр Максимович.

— Что? — Переспросила Наталья Александровна, — что ты сказал, Петруша?

— Картошку послал. С луком — представляешь? До чего старый дурак додумался! — Уже громче повторил Петр.

— Ребятам? Посылку? — Опять уточнила Наталья — Нашим? — И почему-то заплакала.

— Ну что ты, Наташа, ну перестань! — Петр вскочил и неловко обнял супругу. — Ну не плачь, прости меня, я знаю, что как дурак… Ну перестань.

Наташа только закрыла лицо руками и рыдала уже навзрыд.

— Ну, я идиот, знаю, ну… Ну хочешь мы к ним поедем?! — Вдруг, неожиданно даже для себя спросил Петр Максимович.

— Поедем? К ним? — Как эхо переспросила Наталья

— Мать! К ним! Соберись, ты что все время переспрашиваешь сегодня? Это я, я послал Макару картошки с луком и маслом, а теперь хочу ехать к ним на праздники и все объяснить. Ну?!

— Петя! — засмеялась сквозь слезы женщина — Ну ты… ты даешь! А ты подписал, от кого именно, посылка?

— Нет вроде, не подумал что-то… — Растеряно отозвался супруг. — значит, тем более, надо ехать!

— А предупреждать будем? — спросила Наталья, обсушивая щеки руками и принимая решительный деловой вид, который так ценил ее Петруша.

— Ни за что! Это будет сюрприз! — Помолодевший, оживший Петр Максимович стал быстро решительно снимать уличную одежду. — А если их там нет, мы поедем за ними вслед, это будет нам с тобой такое путешествие! Новогоднее! Будем жить!

Глава 2

Знаете, как дует ветер зимой в Лорженской степи? В солнечный день легко и радостно — иииии. Былинки качают в такт ему свои припорошенные снегом макушки, тоненькая поземка чертит замысловатые узоры на сугробах. Иииии — и зверье носится по своим животным надобностям. Работа на базе спорится словно сама собой. Мужики работают с удовольствием, даже с ленцой. Хорошо.

Ооооо — стонет степь в пасмурный день, звук постепенно нагнетается переходит в истеричное ааааа и мужики знают, что нужно торопиться закончить свои дела. Скорей домой, в укрытие. И вот уже вчерашние увальни носятся, ругаются, психуют. Службы делаются быстро и только необходимое. Если начнется снегопад, полетят белые хлопья, поднимется буран — небо с землёй поменяются местами. Ветер будет петь страшное ыыыыы, будет швырять в глаза и нос белое, колоть ледяными иглами лицо до красного и ноги сами собой заплетутся, и путник запутается — запаникует потеряет направление. Да и себя в этом саване степи потеряет. Вот что такое ыыыы в степи. А потом, ветер загундосит буквой у. Ударит мороз. Ударит и зацементирует, то что давеча насыпало. И станет степь белым листом безо всяких ориентиров на многие километры. Ни дорог, ни домов, ничего. Псевдоптиц и тех нет — померзли. Огромный чистый лист. И волки. Куда же без них.

С волками вышло случайно. Когда на N3 только начинали ставить поселок, выяснилось, что работе очень мешают слизни. Эдакая форма жизни близкая по своей сути к земным моллюскам. Здесь они достигали приличных размеров — склизкие «шланги» больше метра в диаметре, покрытые толстой броней, с множеством щупалец у головы. Спасения от них не было никакого — везде лезли и все жрали, если не жрали, то «слюнявили». А учитывая, что у колонистов было только то, что можно пронести через переход на себе, дело принимало грустный оборот.

Пробовали отпугивать — не нашли чего гады боятся, жгли лазером — стало ещё хуже — на пир из погубленных сородичей налезло такое количество тварей, что колонисты несколько дней просто отсиживались на базе на земле, где у точки перехода за несколько лет образовалось целое стихийное поселение: сначала там поставили казармы для исследователей, потом корпуса для обслуживающего персонала, дома для ученых, складские системы для всяких грузов. А после уже и местные с окрестных деревень подтянулись — отзываясь на спрос в самых разнообразных потребностях научного центра. Главным образом, требовались крепкие сильные люди, способные носить туда-сюда через переход грузы. Туда продовольствие да оборудование, сюда контейнеры с алмазами да редкоземельными рудами, коими N3 просто изобиловала. Инопланетные слизни во все это благолепие не вписывались.

И вот, когда в местном кафе «Дом ученых» парочка этих самых ученых сидели, пережидали «слизневую атаку» за крепким «сибирским чаем», обсуждали сложные научные варианты борьбы с «улитками», один местный товарищ, услышав их разговор, вдруг сказал: «…тут на земле стаи голодных волков гасают. Вот уже у фермера барана покрали, и вообще, лишний раз в тайгу прогуляться страшно. Вот бы этих волков, да туда к слизням отправить, тогда бы лепота наступила…» Ученые, понятное дело, от такой кощунственной мысли пришли в ужас, но другой местный товарищ, Артемыч, крепко задумался. Был у него свой интерес, чтобы работы не прерывались — на переходе платили шибко хорошо, а у него старший сын собрался жениться. На свадьбу, как полагается, денег нужно, да дом молодым, да ещё всякого… Вот значит Артемыч, с мужиками и договорился — сколотили они ящики, выследили ближнюю к родной деревне стаю волков, да под руководством местного ветеринара, снотворным их и постреляли. А дальше дело техники — знай только себе ящики через переход таскай. Тяжело конечно, но для дела можно и потерпеть. На КПП мужиков знали — даром что ли они каждый день туда-сюда шлындают, досматривать ящики никому в голову не пришло…

В общем, пять штук взрослых волков и двое щенков были выпущены на горном плато, толком неисследованной планеты N3 земного типа. Как водится, когда все вскрылось, был грандиозный скандал, приезжали большие люди, чтобы разрешить экологическое бедствие, говорили много и страстно о правах слизней, другие, не такие большие, но зато более многочисленные люди отстаивали права хищников, а третьи, которые военнослужащие — строители — исследователи, в общем, первые жители планеты N3 с удивлением наблюдали, как устанавливается новый порядок на плато Лоржена. Волки очень быстро разобрались как правильно есть слизней. Слизни очень быстро поняли, что теперь им ползать лучше группами — пока одни что-то там жрут, другие караулят. Ещё живые «шланги» каким-то своим чутьем установили, что волки не спешат удаляться от людей, значит, им, слизням, как раз от людей нужно держаться подальше и наступила долгожданная идиллия. Волки и «улитки» занимались друг другом, а люди начали строительство и дело двинулось. Неизбежное, казалось бы, расследование замялось само собой, Артемыч же, отделался легким испугом, небольшим штрафом и званием почти героя у местных.

Шел третий день «ы». Партия разведчиков уже давно сменилась свежей сменой, начался официальный отдых, но дорогу перемело, а буран похоже только набирал обороты. Об использовании электорокатоходов нечего было и думать, а резервная собачья упряжь ушла с больным технологом плазменного бурения, чтобы экстренно переправить того через переход в госпиталь и пока обратно не пришла. Да, несмотря на все технические изыски, собаки, как и в прежние времена, здорово выручали в нестандартных условиях, пригодились бы и сейчас.

— Так, чингачгуки, выдвигаться домой можно будет только завтра. Надеюсь! Там все, к ядрене-мурене перемело! Так что, располагаемся поудобнее — сейчас "пулю" распишем на интерес, а там, вечер пройдет, да ночь, глядишь буран и кончится. — Объявил всем майор Кубик.

— Ну, — ответил Митяич, — таищь мьер, нас тут многовато будет… Для пули -то.

— Меня не считайте! — Бросил через плечо капитан Соловьев, застегивая зимний бушлат. — Я домой!

— Кудааа?! — Митяич, в смысле капитан Егоров, аж привстал. — Да там мрак полный, ты чо? Пропадешь ни за рупь!

— А нам, сибирякам, хоть мрак, хоть погремушка, все одно. В общем, сегодня тридцать первое декабря, по земному времени. Меня семья дома ждёт. Ну, мужики, кто со мной? — капитан застегнул под подбородком шапку с тепэкраном и бодро тряхнул вещрюкзаком.

— Тююю, че удумал, — задумчиво почесал подбородок Кубик, разливая стопарики. — А Батя тебя отпустил?

— Ща, доложусь! — Капитан навернул рюмку ЕГО для храбрости, охнул, закусил корочкой и двинулся на выход.

— Эй, ты слышь? — Окликнул его Кутя, или по нормальному, капитан Рюмин, — тут у нас, говорят, давеча непонятное свечение за рабочим периметром было. А мужики с прошлой смены сказали, что в паре километров к западу от зоны, круг снега в какой-то зеленой жиже видели. И вчера в соседнем взводе, вроде двоих не досчитались. Вот! А ты прешся на ночь глядя!

— Чего видели? — недоверчиво усмехнулся Соловьев — Свечение? Поди северное сияние какое-нибудь местное?

— Да какое сияние! — возмутился Кутя — тут, что-то непонятное, я бы сказал, страшное творится и люди пропадают, так что, не дури, садись давай лучше и жди, как все.

— Я не могу как все — двое детей отца ждут!

— А у нас, значит не ждут? — вставил, улыбаясь майор Кубик — вот ведь, нахал!

— Уж больно ты самоуверен, товарищ Солуша — прищурил один глаз Рюмин, — а вдруг вам -таки накостыляют, по вашей небитой шее? Некоторые мистические силы? А?

— Здесь у нас места до конца не изученные, это понятно. А мистика — это ерунда, вам ли, товарищ Кутя, с вашими приключениями не знать… — и капитан смеясь выскочил за дверь. По пути заглянул к командиру исследовательского батальона.

— Товарищ подполковник, разрешите отбыть по личному вопросу?

— Куда, капитан, намылился? — не поворачиваясь спросил «Батя»

— Да я тут недалеко, до соседней базы. Мне говорят, посылка с земли пришла. К празднику. Вот, побегу…

— Посылка… — задумчиво повторил Батя. — С земли… А, что же ты, если упряжка придет, а тебя нет?

— Да выкручусь как-нибудь. — бодро доложил капитан.

— Ну, двигай…за посылкой. — Батя так и не обернулся.

Капитан решил, что это добрый знак, и закрыв дверь в кабинет быстрым ходом двинул в подсобку, где в чулане под ветошью уже давно стоял заветный посылочный мешочек. Ну как мешочек? Вполне себе огромный накрепко запечатанный мешок — видимо сваты к празднику подсуетились.

На самом деле, доставили посылку еще до бурана, как раз с последней ходкой от перехода. И Соловьев рассчитывал по окончании смены на катоходе уехать с ним домой. Но, теперь придется ехать на себе.

Капитан выдохнул, быстрым ловким движением закинул мешок на спину, крякнул, покачал головой. Что туда можно было такого напихать? Не картошку же! И скорым темпом прошел к выходу. Отметился у дневального, открыл дверь, и…

— Капитан, стоять! — за спиной раздался ехидный голос Бати. — Соврал значит?

— Так точно! Соврал, товарищ полковник! — торжественно доложил Соловьев не оборачиваясь.

— Ну-ну, а то я думаю, в какую такую растудыть базу наш Солуша собрался? А он вон че удумал! И че он удумал? Доложить обстановку!

— Я, товарищ полковник, домой собрался. Жена ждёт! — доложил капитан, потом повернулся, подумал и добавил — и дети.

— Ну, дети само-собой — добродушно закивал полковник, — то-то я гляжу у тебя компас из штанов выпирает, так дети ждут.

Капитан покраснел, но глаза не отвел, набычился. Батя стоял и раздумывал, что ему теперь с этим молодчиком делать. Формально, капитан Соловьев уже два дня как должен быть дома — отдыхать перед новой сменой, с другой стороны — погода совсем к прогулкам не располагает, а случись что — ответственность за человека на нем будет.

Полковник хотел уже было грозно выругаться и отправить капитана в … в общем, к остальным, но вовремя заметил лихой и наглый вид Соловьева.

— Пил? — спросил Батя нахмурившись.

— Пил…- капитан расставил ноги пошире и выдохнул.

Была у капитана Соловьева одна интересная особенность. В обычной жизни он считался человеком вполне себе мирным. Его не трогают, и он не трогает. Работает себе, понимаешь, над своей задачей, с душой работает. Но, поить Соловьева не моги. Или тогда уж, обозначь круг неприятелей, а потом наливай. Ибо, даже пятьдесят грамм на грудь делали из кроткого добродушного здоровяка-отличника эдакого монструозного народного мстителя. В полку раньше даже шутили, что если где на планетах какой конфликт случится, нужно будет доставить туда Солушу, выдать пол-литра и отъехать подальше. Чтобы в пылу азарта своих не зацепил. И вот, теперь, оставить капитана тут без дела было равносильно оставить себе бооольшую проблему — имелись на базе люди не совсем человеческих достоинств, на радость хмельному борцу за правду. А отпустить — тоже, не известно, как он в буран доберется. С третьей стороны — места тут до сих пор считались спокойными. Из опасного разве что волки — но они тут смирные, кажется, сытые. Да и вооружение на высоте.

— Товарищ полковник, ну давайте я домой… Тут идти всего ничего, может, упряжку встречу…

— Ну смотри капитан, — наконец решился Батя, — если во что-то вляпаешься, я те башню сверну. Понял?

— Так точно! — вытянулся в струну, заулыбался Соловьев — с Наступающим!!!

— С наступающим. — передразнил полковник — Вы уже в этом году один раз земной Новый год праздновали, скоро здешний Новый год отмечать будете. Не многовато праздников?

— Дак кто же виноват, что на N3 год длиннее? Вот и набегает! Разрешите идти?

Батя кивнул, и счастливый капитан вывалился в буран.

Первые пять километров капитан Соловьев одолел на одном дыхании. Даже не заметил, как. Хотя ветер бил снежными комьями в лицо, задувал в ноздри так, что было тяжело вздохнуть, выворачивал поклажу из рук, богатырский дух гнал парня вперед вдоль заметенной, но все еще хорошо различимой основной дороги. Дальше хмель стал ослабевать, и мужчина осознал, что идёт не один. На расстоянии метров ста за ним двигалась цепочка волков.

«Вот гады, учуяли!» — с тоской подумалось капитану. Он перебросил посылочный мешок на другое плечо и прибавил скорости, на ходу размышляя, сколько зверюг сможет забить в рукопашной. Так вместе прошли ещё пару километров. Хищники не отставали, но и не приближались, пока офицер не услышал какое-то подобие музыки. Соловьев остановился, прислушался. Вроде показалось. Вытер со лба пот, огляделся.

— Ыууу, ыыуууу — ветер менял звук — сковывая жизнь ледяным дыханием.

Волки подвывая торжественно строились в две колонны.

— Вот ведь, ерунда какая — зло сплевывая сказал капитан волкам. — Вот нахрена вы за мной потащились. Я ж так просто вам не дамся. У меня и оружие вон, и посылка. Я вас хоть по одному перебью хоть всех за раз. Но мне же вас жалко!

Звери не отвечали, просто издали таращились своими фонарями — глазищами, нервно пощелкивая зубами.

Соловьев ещё немного постоял, опасаясь поворачиваться к хищникам спиной. На всякий случай, спустил предохранитель на пистолете. Немного ослабил ремни, и застежки, чтобы было легче двигаться. Тут же морозный ветер, который от слова мразь, начал свое подлое дело, забиваясь под бушлат, под воротник и в рукавицы. Снегопад ослабевал, а мороз напротив — стремительно вступал в свои права. Стоять никак нельзя, нужно двигаться.

— Ладно, вы как хотите, а я домой! — пошел было капитан, но снова замер. Опять где-то в стороне все-таки звучала музыка.

— Да что же это такое? Вы тоже марши слышите? — спросил мужчина у мохнатых провожатых. — Ну-ка, я все –таки гляну, вдруг там кто из потерявшихся!

Капитан бережно поставил посылку, справедливо полагая, что без нее будет сподручнее и, свернув с главной дороги, полез по сугробам. Две стройные колонны волков двинулись следом.

Метров через двести, стало слышно, что это не музыка, а какая-то совершенно непередаваемая какофония звуков. Соловьев упрямо двигался к их источнику. В какой-то момент мужчина вдруг ощутил, что будет идти вперед, даже если ему захочется бежать назад. Что тело больше не слушается собственных мыслей, а продолжает механически перемещаться в такт «мелодии». Левой, правой, левой, правой… Волна животного ужаса охватила человека. Да что же это такое! Соловьев попытался вскинуть руку, но та лишь шевельнулась слабой плетью, безвольно обвисла и только ноги продолжали шуровать по сугробам — жух, жух, жух на встречу звукам. От страха волосы стали дыбом на загривке, нужно было немедленно как-то себя встряхнуть. Скинуть липкий кошмар. Кошмар? А может быть он, капитан военно-космических сил России, Соловьев Макар Петрович просто спит? Это тогда смешно, весело. Какая-то часть сознания еще «кричала», что все происходит в реальности, но состояние бреда уже побеждало. Капитан видел, как волки двумя широкими полукружьями обходят его с обеих сторон, уходят куда-то вперед. Так забавно! Жух, жух, жух скрипит снег на морозе. Шых, шых, шых шуршат лапы мохнатых. Волки тоже идут на музыку. Новый год! Хо-хо!

Здравствуй зеленая пасть! Ты тоже радуешься?!..

Пританцовывая капитан шел на встречу огромному жабообразному существу, с раззявленной на добрые два метра пастью. Множество тонких серпообразных зубов обрамляли черную пропасть. Гибкие хваткие ногощупальца разбулькивали, взбивали со снегом вокруг тела бурую слизь, похожую на желе. Два глаза на подвижных стеблях — отростках с любовью созерцали безвольный обед. На голове если так можно выразиться, тварины пульсировал переливался неоном и «звучал» мягкий кожный вырост. Бум, бум, бум — вместе бум.

Молодой, но очевидно самый крупный и сильный волк, тихонько крался сзади вдоль вонючей огромной гадины. С двух сторон его страховали сородичи. Нужно изловчиться и вцепиться зубами точно прямо в воющий мешок в центре башки. Тогда у стаи будет еда. Много сытной еды и можно будет надолго забыть о трудных, голодных зимних охотах, когда приходится всей стаей выкапывать закукленных в броню слизней из их нор под снегом или носиться, проваливаясь в сугробы за тухонями — эдакими зайцетушканами, где меха и костей в несколько раз больше, чем мяса.

Однажды летом волкам повезло отведать «лягуха» с кожным выростом — когда в результате короткой схватки за самку, один гад сбросил другого в ущелье. Серый разведчик тогда не побоялся отыскать безопасную тропу на дно, где лежал на спине непонятный монстр, и рискнул отведать теплого еще мяса. По сравнению со слизнями это был прямо деликатес, который волки очень оценили. Правда пришлось постоянно отгонять пурпурных псевдоптиц, которые слетелись на запах еды со всей округи и слизней, которые буквально сыпались сверху привлеченные тем же. Но, главное случилось — волки расширили свой здешний рацион. Теперь нужно было научиться добывать «лягуха», а это оказалось не просто. Существо обладало страшной способностью издалека мысленно подманивать к себе жертву. Мохнатых тогда спасло только то, что их было много и отросткоголовый дезориентировался — кого тащить в пасть первым. Волки шанс оценили и стараясь близко не подходить стали выискивать слабое место в обороне «лягуха». Приспособились охотиться на него, пока он сам поедал кого-нибудь, подкрадывались сзади и нападали с двух сторон.

Вот и теперь, нужно успеть прыгнуть пока гадина занята человеком иначе они сами могут стать едой.

Глава 3

«…Мы сидим с мамой и братишкой в темноте на кухне. Темно у нас в доме, темно на улице. У нас так всегда в буран — пропадает свет. Мама говорит — весной все отремонтируют. Только не говорит какой весной. Сейчас хотя бы горит елка, выложенная мамой из световых гирлянд на стене комнаты — маленькие голубые, зеленые и красные огоньки разбавляют печальное вечернее бдение. Папы дома долго нет, а когда его нет, то и веселье исчезает. Никто не ругается на разбросанные вещи, не выговаривает маме, что у нее растут сплошные разгильдяи, но и никто не рассказывает смешные случаи со службы, не веселит до слез, до икоты. Мама ходит печальная, в скучном халате. Сидит уткнувшись в свой коммуникатор. Говорит — работает, а сама просто пялится на экран. Переживает. Все подчинено только ожиданию — вот, сейчас заскрипит дверь и громкий командный голос завопит:

"... Ну что, бездельники, отца кто-нибудь ждёт?" - И начнется праздник…

Сегодня праздника не будет — мама с утра позвонила в центр, узнала, что смена с наряда будет только завтра. И то, может быть, опять папу задержат — буран.

Потом мы делали елку, смотрели мультики в голограмматоре. Кирюшка как всегда мешал — тыкал пальцем в Биллидирбонса. Мама сказала, что сегодня на Земле празднуют Новый год. А у нас на планете он еще не наступил, поэтому мы будем сейчас праздновать земной, а потом свой. Баба Люда с дедом Костей нам прислали подарки — мне красивое платье, как у принцессы, а Кирюхе конструктор. А деда Петя с бабой Наташей нам прислали книжки. Настоящие, бумажные с красивыми картинками! Только мама говорит, что на самом деле это баба Наташа все присылает, а деда Петя с папой поссорились и папа очень переживает. И теперь опять расстроится. Я думаю, лучше бы мы не праздновали Новый год, а просто бы, приехал дед Петя и помирился с папой, и тогда, мы бы и так радовались. Без всяких елок на стене. Пошли бы все вместе на лиловый склон — кататься с горы. Может быть, и ты, Волчик, пришел бы, и я маме бы показала тебя, что я никакая не фантазерка, что у меня на самом деле есть друг — настоящий волк.»

— Анечка! Ты, о чем там задумалась? Ты вообще историю про котенка слушаешь? — Даша окликнула застывшую как изваяние дочку. Девочка вздрогнула и перевела на мать свои огромные фиалковые, чуть раскосые глаза. — Опять своему волку мысленные сказки рассказываешь?

— Немножко! — засмеялась Анечка. — А деду Пете можно будет про Волчика рассказать? Когда он приедет?

Мать удивленно уставилась на дочку, потом пожала плечами и ответила:

— Ну, когда он приедет, будет можно. Фантазерушка моя.

— Это хорошо. Волчик хороший.

Даша поежилась и посмотрела в окно — замело так, что никакой надежды на скорое возвращение супруга не было и в помине. Три дня выходных, считай, прошло, еще через два Макару снова заступать на смену. Вот и выходит, что даже если он и приедет — тут же должен будет возвращаться обратно.

— Не бойся, мама. Мой волк папу спасет. — Зевая сказала девочка.

Молодая женщина засуетилась — уже поздно, детям нужно спать, смысла сидеть и ждать земных двадцати четырех часов нет никакого. Подхватила на руки притихшего Кирюшку, кивнула Анечке и пошла с детьми в их комнату.

Дети были в постелях, когда во входную дверь кто-то громко постучал.

— Мама, кто это? — повскакивали испуганные ребятишки.

— Сейчас посмотрим — встревоженная Даша пошла открывать дверь.

Волк последний раз приловчился и в момент, когда тварина нагнула голову, чтобы захватить человека, подпрыгнул, вцепился зубами в пульсирующий отросток и крепко сжал челюсти. Зверюга заорала, замотала своей головой - кувалдой, но хищник только крепче вгрызался в мягкое, помогая себе теперь еще и когтями. Остальные волки как по команде атаковали «лягуху» с боков. Вцепляясь в конечности, в мягкое брюхо, в хвост. Тварина визжала и вертелась, отбиваясь всеми своими частями от нападающих. Оцепеневшего капитана она случайно отшвырнула от себя на добрых пять метров. Наконец, молодой волк смог дотянуться зубами до чего-то важного под наростом, это что-то чвакнуло, щелкнуло и «лягуха» упала замертво. Наступила тишина. Слышно было только как работают челюсти победителей, да то и дело, тут и там вспыхивают скандалы за более лакомый кусок.

Капитан Соловьев потихоньку приходил в себя. Сел, попытался сделать пару снимков чудовища - руки до сих пор тряслись от пережитого. Как смог перевернулся, поднялся на ноги. Поискал слетевшие с рук варежки. Тепловой экран болтался на шапке бесполезными осколками — попробовал оторвать где смог, чтобы хоть на глаза не лезло.

— Ну братва! — Сказал волкам. — Спасибо!

Молодой волк повернул чумазую морду, пристально посмотрел на Марка, угрожающе щелкнул зубами и снова взялся за трапезу.

— Не щелк, надо отвечать, а служу России! — Пошутил капитан и потихоньку стал отступать по своим следам в сторону главной дороги.

Только дойдя до своей посылки, капитан Соловьев наконец осознал, что чуть было не простился с жизнью. Взвалил на плечи мешок, который теперь показалась многотонным, и нетвердым шагом двинулся к дому, размышляя о том, что впервые в жизни увидел насколько беспечные поступки он может совершать. Самоуверенный мальчишка!

А еще, вдруг вспомнил отца. Они не разговаривали уже шесть лет, а Макар даже не помнил из-за чего. Бестолковый глупый юнец! Разобиделся, а папа просто очень беспокоился, знал видать, какой сыночек у него бесшабашный. Эх, надо все исправлять!

Петр Максимович и Наталья Александровна вторые сутки слонялись по территории комплекс-перехода на N3. Осмотрели все местные достопримечательности, переговорили со всеми «знающими» людьми. Никто не мог им помочь пройти сейчас переход, несмотря на все разрешительные и заверительные бумаги, что удалось за две недели собрать чете Соловьевых. Велено ждать окончания бурана на N3 и все.

— Вы ж поймите, — в который раз им объяснял Артемыч, — там сейчас такой мрак стоит, что лучше даже не соваться. Сгинете бесславно, а внуки плакать станут. Вон, видите, каюр идет. Его Батыр зовут, он там собаками распоряжается. Идите, договаривайтесь на упряжку. Если повезёт, он вас домчит куда нужно.

Подошли к Батыру, спросили — возможно ли, чтобы их отвезли в городок поселенцев, когда успокоится буран. Улица вторая, дом пятьдесят третий.

— Ну, если, никаких дел не нарисуется — можно и отвезти — степенно ответил Батыр, раскуривая трубку. Вы сейчас вон, в кафе обождите, видите наискось зданьице стоит, вот. А я, как мне команду дадут, что можно ехать, вам просигналю. И в добрый путь!

Делать было нечего и Соловьевы, наверное, в пятый раз за день, поплелись в кафе «Дом ученых».

— Наташ, ох мы с тобой в авантюру влезли! — Печалился Петр Максимович сидя в уютном кафе за маленьким столиком. — Это ведь я тебя сковырнул с дому.

— Ты, Петруша, не переживай. Мне сейчас знаешь как радостно? — Успокаивала мужа Наталья. — Главное, что мы к детям едем. А уж как долго это времени займет — совсем не важно. Какая разница, как Новый год встречать, если всем вместе не получается… Ой, смотри — встрепенулась женщина. Какой котик ходит.

Петр Максимович обернулся. Между столами торопливо пробирался некрупный очень пушистый рыжий кот с неряшливой свалявшейся шерстью. Он нервно прядал ушами и вздрагивал от каждого резкого движения посетителей. Припадая на переднюю лапу, кот казался брошенным никому не нужным старичком, доживающим свой последний день.

— А ну брысь! Кыш отсюда! Ишь, нашел себе столовую! — В зал вышла уборщица в аккуратных шлепанцах и клетчатом фартуке.

Она заметила протянутую руку Петра с куском мясного пирога и продолжила:

— И вы, не вздумайте тут его прикармливать — вот, такие добренькие, животных кормят, а они потом толпами плодятся! Неча тут зоопарк разводить!!! Пусть валит отседа. Вон, лес под боком, проголодается мышев наловит, ничего прокормится. — она затопала ногами и кот в ужасе выскочил за дверь.

— Бедный какой. — Сказала тихонько Наташа. — Наверное замерз просто.

Они с Петром Максимовичем успели доесть свои пироги, выпить фирменного чаю с сушенной малиной, когда уличная дверь открылась и заглянувшая голова Батыра известила:

— Все, можно двигать! Там через КПП уже пускают!

Соловьевы торопливо подхватили свои сумки и бросились на выход.

Ещё небольшая заминка с повторной проверкой документов, досмотр багажа, и наконец, долгожданный выход к переходу. Теперь только вперед! В новый мир! К сыну мириться!

Наталья на минутку остановилась пересчитать поклажу — все ли взяли. Что-то она совсем разволновалась. Петр привычно замер рядом. Утешал, подбадривал супругу, что дескать, зря она так переживает. Потом, краем глаза, отметил чуть в стороне от дороги какое-то движение. Присмотрелся — рыжий кот пошатываясь на рыхлом снегу, брел за весёлыми сытыми людьми. Брел без цели, без надежды… Сердце мужчины сжалось — две недели назад он сам был таким — пусть не котом и очень даже сытым, но без будущего, без цели. Эх, как же жалко животинку! Петр Максимович потихонечку присел…

— Эй, уважаемые! Что же вы сами-то надрываетесь? — Артемыч подскочил и ловко подхватил разномастные сумки. — Пойдемте, пойдемте скорее, упряжка ждать не будет, там ещё людей развозить, наверное, нужно. — и мужчина услужливо распахнул перед супругами двери в очередное здание.

С громко стучащим сердцем и расширенными от страха глазами пожилая пара мужественно прошла вперёд, в огромный зал. Там было совсем пусто и только у входа стояли двое служащих в форменной одежде. Они велели оробевшим путешественникам взять в руки какой-то гудящий прибор, вдохнуть, закрыть глаза и сделать три шага…

— Ну, все, уважаемые! Глаза- то открывайте, все! Вот кладите сюда искажатели, да не бойтесь, это только первый раз тяжело с непривычки, потом привыкнете… — суетился и отдавал команды пожилой паре Артемыч.

Супруги оказались в неказистом сером небольшом помещении, рядом с мужчиной в такой же форме, что и на КПП в земном транс-переходе. Павел Максимович оглядывался по сторонам, прижимая руку к груди.

— Петруша, ты как? — С тревогой спросила Наталья. Ей и самой казалось, что дышать несколько тяжеловато — то ли из-за волнения, то ли из-за другой атмосферы.

— Ничего, ничего, — отозвался Петр Максимович, придавая голосу бодрые нотки, - это я так. А ты?

— Я тоже хорошо! — Заулыбалась Наталья Александровна. — Почти успели?

— Пока что-то не верится. — Ответил Петр.

— Так, вы тут смотрите, если помирать собрались, — вклинился в разговор Артемыч, — это тогда, вам обратно на Землю надо, а то, тут условий никаких.

Муж с женой переглянулись и рассмеялись. Это было так здорово! За последние годы они уже было смирились, что в их жизни все удивительное закончилось… А, оказывается, оно еще, возможно, даже не начиналось!

Открылась дверь с противоположной стороны и как в прошлый раз, на Земле, голова Батыра громким голосом спросила:

— Эй, вы там уже не изволите поспешить? А то, мне еще на базу нужно вернуться…

Даша приоткрыла дверь и осторожно выглянула. Перед дверью стоял заиндевевший Макар с огромным мешком на плечах, в разорванной шапке, расхристаном бушлате, как будто он только что принял рукопашный бой.

— Макар?! Что случилось?! — Женщина отпрыгнула с пути, распахнула дверь на всю ширину. В доме и на улице вдруг вспыхнул свет - видимо что-то отладили, и как по волшебству, с главой дома вернулся порядок.

— Папа! Папа приехал!!! — счастливые дети выскочили в коридор.

— Тише! Папа совсем замерзший, отойдите, дайте папе раздеться! — Частила Дарья, помогая Макару расстегнуть бушлат. Она с тревогой смотрела на мужа не решаясь расспрашивать при детях.

— Даш, я сейчас в душ, согреюсь, потом все расскажу. Сколько там времени осталось до Нового года?

— Час!

— Я тогда потороплюсь! — и Макар скользнул в ванную. — Да! — закричал он из-за двери — там, твои посылку прислали! Посмотри, что...

Дети, как счастливые солнечные зайчики скакали вокруг мешка и уже рвали упаковку. Даша отогнала их, развернула мешок нужной стороной, прочитала имя отправителя.

— Макар! Макар! Это твой папа прислал! Это Петр Максимович отправил!

Макар молчал. Непрошеный ком сдавил горло, защипало глаза.

Чистый, напареный капитан Соловьев Макар Петрович, сидел на кухне в пушистом махровом халате и с наслаждением вдыхал аромат шкварчащей, жаренной на топленом масле, да с лучком, картошки. Это папаня учудил, как всегда в своей манере. Дети наслаждались игрушками, Дарья радовалась, что все-таки вся семья смогла собраться и торт был не зря и елка на стене и через десять минут начнется еще один волшебный год …

— Знаешь, Даша, сегодня, — начал было рассказывать Макар, но в дверь заколотили.

— Мама! — закричала Анечка. — А теперь кто пришел? Дед Петя?

Родители переглянулись, и Макар бросился в прихожую.

— С Новым годом! С Новым счастьем!!! — В дом ввалились Петр Максимович в колпаке Деда Мороза поверх шапки-ушанки и Наталья Александровна в кокошнике снегурочки поверх пухового платка.

— Вот, встречайте, ваши гости? — Спросил Батыр, зашедший за ними следом. — Все в порядке? — Каюр хотел убедиться, что пожилые люди ничего не перепутали и не ошиблись адресом.

Отец и сын на мгновение замерли друг перед другом, потом Макар сделал шаг и крепко обнял Петра Максимовича.

— Наши! — закричал капитан, — еще как наши! — Он хотел сжать еще крепче, но дед Петя вдруг запричитал:

— Ой, погоди, погоди! Раздавишь! — Высвободился из объятий сына, быстро расстегнул меховую куртку и достал из-за пазухи мятого, сонного рыжего кота.

— Ааах, Петя!!! — Не нашлась что еще сказать Наталья Александровна.

— Котя!!! — закричал Кирюша

— Вот, уж простите, но не смог я котейку там бросить. Старый он, долго не протянет, вот думаю, пусть хоть не долго досыта поест… Мы его потом заберем, если он помешает… — Петр Максимович бережно поставил зверя на пол, потом выпрямился, развел руки в стороны, двинулся к сыну. — Ну, медведь! А теперь давай обнимемся по-настоящему, по — нашенски!!!..

Дарья улыбаясь, покачала головой.

Домашний робот включил куранты, все задвигались, засуетились, бросились к столу. Как драгоценного гостя, усадили за семейный стол и смущенного Батыра — негоже человеку в Новый год одному быть!

Женщины украдкой вытирали слезы, мужчины разливали шампанское, дети радовались коту, самому настоящему, взаправдашнему! Правда, мама потом сказала, что это не кот, а кошка. И не старая, а очень даже молодая. Просто она где-то лапу повредила и котят ждет. Но это ничего, так даже лучше.

На неизведанной планете земного типа N3 встречали земной 2078 год.

Утро на следующий день выдалось тихим, солнечным. Дед Петя и Анечка быстро собрались и пошли гулять, пока все спят.

Дед Петя сказал, что утро нужно ловить. А Анечка сказала, что нужно познакомиться с ее другом, Волчиком. А то ее тут все фантазеркой называют, а ей это надоело. Поэтому сегодня они пойдут на лиловый склон. А завтра куда-нибудь еще - деду Пете нужно выполнить много дедушкиных обязанностей.

По дороге девочка хмурилась и морщила лоб — «в уме» призывала Волчика, да так забавно, что дедушка не мог не смеяться над ее серьезными рожицами. И тоже, как маленький, "мял физиогномию", пока из-за каменного уступа, к ним на дорогу не вышел самый настоящий серый волк. Молодой, очень крупный, серый волк.

Анечка засмеялась и, чего опешивший Петр Максимович никак не ожидал, бросилась на встречу зверю, протянула что-то зажатое в кулачке. Волк, ростом с Аню, аккуратно еду взял, лизнул руку ребенка, потом посмотрел оранжевыми глазищами на деда в прединфарктном состоянии, устрашающе щелкнул на него зубами. Потом еще раз лизнул девочку, повернулся и быстро затрусил туда откуда пришел.

— Вот, видишь дедушка! И ничего я не придумываю, Волчик мне сказал, что я могу ходить где хочу. Он меня охранит! — Деловым тоном сказала Анечка и поскакала вперед на одной ноге, пока незадачливый дед боролся с приступом дурноты и оцепенения.

Петр Максимович шагал следом, и смотрел на маленькую чудную девочку и недоумевал, как он мог потерять целых пять лет дедушкиных обязанностей, которые из-за этого взялся исполнять какой-то волк...

Берегиня или будущие обязательства.

Агентство хронопутешествий «Над временем» располагалось в старом сером здании прошлого столетия, кажется, построенном для торгового центра. Тогда как раз преобладали простые кубические формы, дающие большие площади за меньшие деньги. Квартал, где было здание, и сам был старым, и люди, в нем проживавшие, в большинстве своем тоже, не могли похвастаться свежестью. Потому, место считалось очень перспективным, для размещения хронокапсулы. Бизнес-план портала предполагал, что выстроится целая очередь из пенсионеров, мечтающих подправить прошлое и настроить будущее, и контора озолотится. Но видимо, что-то пошло не так. Редкий клиент заскакивал в это захолустье, а благообразные дедуси и бабуси, на которых делалась основная ставка, и вовсе, сторонились интересного места как зачумленного. А все потому, что за центром закрепилась дурная слава. Практически все, кто приходили сюда спасти счастье — ведь рекламная вывеска обещала именно это: «Вернись в прошлое, исправь будущее», в ужасе возвращались снова и снова, чтобы исправить исправленное, а потом, так и пропадали, истратив, до последнего рублика, все свое имущество. Ещё и, в придачу, навесив до третьего колена заоблачных кредитов, но при этом сделавшись несчастнее, чем были раньше, а то и вовсе растворялись в небытии.

Мирослава Вениаминовна, озорная женщина семидесяти двух лет, с многоуровневым внутренним миром и благоустроенным внешним, сидела на скамейке напротив входа в хроноцентр. Это у неё хобби такое было — совершать утренний и вечерний моцион с маленьким шнауцером Моноклем, а потом, сидеть на этой лавочке, и, если повезёт, анализировать посетителей. За последние пару недель, однако, не было ни одного. Мирослава Вениаминовна собралась уже вставать, чтобы убраться восвояси, когда двери центра распахнулись и из них вышел печальный молодой человек. Молодой, лет этак сорока.

«Мужшина чернявенького образа, крепкий, авантюрного склада характера. В тоске». — Тут же выдала ему мысленную характеристику Вениаминовна. Парень вышел, постоял, обернулся назад. Ещё постоял, задрал голову — словно бы разглядывая вывеску. Потом почесал затылок. — Что? Не клюет? — Не удержалась и спросила женщина. — Что, простите? — Переспросил мужчина. — Не клюйет, говорю? — Вениаминовна села поудобнее. — Что не клюет? — Брюнет смотрел на неё как на сумасшедшую. — Понятно же, что. Счастье не клюйет. Иначе, тут бы уже мордобой стоял за право войти. — Ааа, вот вы про что… Ну да, есть такое. — И что? — Снова удивила вопросом дама. — Ды-ы-ы… Закрывать буду. Убытки одни. — Вздохнул мужчина. — А, чего предлагал? — Традиционно невпопад спросила женщина. — Хронохомут или реально счастье? Мужчина глянул на нее и невольно закатил глаза. — Ладно, не дрейфь. Помогу тебе. — Мирослава Вениаминовна сладко потянулась, поправила руками поясницу, встала с лавочки и бодро пошагала в центр «Над временем». За ней следом, неуверенно засеменили брюнет и шнауцер Монокль. Бабуля зашла, огляделась, провела пальцем по пыльному монитору. Трижды по кругу обошла капсулу перемещения. — Бяда-а… — Наконец, протянула, с осуждением глядя на брюнета. — Звать-то тебя как? — Костя. Константин Федорович. — Парень все ещё раздумывал, не послать ли подальше навязчивую тетку. — Значит так, проработаю у тебя три недели. Платить будешь вот столько. — Она ловко вынула из огромного кармана жилета блокнот и карандаш и быстро нацарапала желаемую сумму. — И к завтрему, чтобы тут был стол и два, нет, лучше, три стула. Потом женщина огляделась и добавила: — Ай, давай пять сразу! Всему-то вас, молодых учить нада! Парень опять закатил глаза и переглянулся с Моноклем. Пес пожал плечами, дескать: "А кому легко?" — В капсуле есть кресло… — Константин, видимо хотел сказать, что путешествующим есть где сидеть. Вениаминовна посмотрела на парня как на полудурка и продолжила: — Два стула поставишь у стола, стол поставишь здесь. А три, вон там, вдоль стены. И это, деньги будешь принимать сам. Не люблю я финансовую возню-канитель… — Да сейчас наличных ни у кого и нет, будут так кидать… — Начал было брюнет, но женщина его перебила: — Бабушка тебе, что сказала? Люди, если хочут счастья, пускай помучаются, деньгу изыщут. Тогда сразу поймут, что у нас все серьёзно. Потом, она похлопала себя по бокам, проверяя всё ли на месте, ещё раз оглядела зал, вспомнила о последней мелочи и достала из другого кармана жилета голограмматор. Открыла и ловко набросала объявление в местный чат: „Потомственная берегиня в четвертом поколении, возвращает счастье и радость жизни. Раскрывает потенциал будущего, через понимание прошлого. Первым десяти посетителям, в честь открытия, анализ прошлого бесплатно. Внимание! Оплата только (!) настоящими деньгами! Люди, не умеющие стоять в очереди, к сеансу не допускаются.“

— Ну, как-то так. — Вениаминовна ещё раз перечитала и осталась вполне довольна. Она насмешливо поглядела на брюнета и добавила: — Вопросов нет? Тогда до завтрева. Жду вас к девяти. — Кликнула Монокля и по-царски удалилась. Пес на пороге обернулся, склонил в бок голову, словно хотел сказать: „Вот, так и живём…“

Константин Федорович открыл было рот, потом подумал, закрыл, так ничего и не высказав.

Назавтра Константин Федорович опоздал. Даже не так. Вчера, перед закрытием, он под действием непреодолимого шарма пожилой женщины, связался с отделом аренды и, ругая себя последними словами, на последние деньги, взял в аренду стол, два стула и, поскольку свободных стульев больше не имелось, маленький офисный диванчик. А сегодня, промучившись ночь терзаниями о собственной бесхребетности, решил, что напрасно зажегся ложным энтузиазмом сумасшедшей и, чтобы не стать окончательным посмешищем в собственных глазах, решительно никуда не пошёл. Однако, часам к десяти, любопытство всё-таки возопило диким голосом и Константин, нарочито медленно, выдвинулся в агентство.

Ещё издали, он понял, что случилось что-то непредвиденное. Около дверей центра стояли несколько человек и перешептывались. Из дверей выпорхнул мужчина средних лет. Потрясая бумажным листком, он прорычал: — Расступитесь, пропустите! Опаздываю! — И бегом припустил вниз по улице. Очередь заволновалась и плотнее обступила вход. Константин хотел было пройти, но ожидающие выставили локти и вывесили каменные «физиогномии» — Я тут работаю! — Крикнул, куда-то вдаль, магическую формулу Константин Федорович и, сопровождаемый настороженными взглядами, вошёл внутрь. Мирослава Вениаминовна, восседала за столом и делала странные пассы колечком на ниточке над листом бумаги, где были начертаны карандашом какие-то каракули. Перед ней, с приоткрытым ртом и остекленевшими глазами, сидела женщина лет сорока пяти — пятидесяти и с придыханием что-то отвечала. У входа, на диванчике, восседали ещё две дамы. Крупногабаритная и просто, дама в платье цвета попугая. Рядом с ними томился, подпирая стену, лысый мужик. Константин Федорович осмотрел идиллию и двинулся было к Вениаминовне, когда крупногабаритная дама зычным голосом осведомилась: — Вы, куда изволите переть, молодой человек? Не видите очередь? Последнего спрашивать на улице! — Да я… — Попытался оправдаться Константин. — Всем только спросить! — Насупилась крупногабаритная. — Имейте терпение! Вениаминовна скосила в их сторону глаза и просияла: — Дорогие товарищи! Это наш директор. Вот, он и договора составляет, и денежку ему платить будете. Очередь посмотрела на Константина умильными выражениями и вежливо поинтересовалась куда платить… Дело пошло.

Когда Константин Федорович немного отошёл от первого шока, решил, что ему непременно нужно понять секрет, которым обладает Мирослава Вениаминовна. Почему у него практически не было посетителей, а у неё очередь. И, судя по звукам с улицы, очередь неспокойная, жаждущая ворваться и начать впихивать ему, Константину Федоровичу, деньги за беседу с этой самой Вениаминовной. За неимением другого места, он уселся в кресло капсулы путешествия и обратился в слух. — … Позор, это такой позор! — Видимо, продолжала жаловаться на жизнь посетительница. — Вот, я и хочу вернуться в прошлое и не пустить дочь в тот день на вечеринку. Вот! — Женщина выговорилась и смиренно сложила руки на груди. — Тэкс, тэкс! — Вениаминовна водила своим колечком над листочком и делала карандашом пометочки. — А дочка что говорит? — А что она скажет? Дурочка ещё не осознала, что внебрачным младенцем сломает себе жизнь. Ничего не говорит и пускает пузыри счастья! Носится как сумасшедшая и скупает ползунки-пинетки. — Поджала губы пострадавшая. — Поэтому, давайте побыстрее, слетаем в тот день и все исправим! — Экая вы шустрая! — Недовольно скривилась Вениаминовна. — Вы, матушка, сюды зачем пожаловали? За счастьем! А сами чего просите? — Всё исправить? — Робко вставила посетительница. — Все разрушить! — Грозно нависла над ней бабушка Мирослава, и ткнула мощной ладонью в листок с каракулями. — Видишь, что колечко говорит? Дура ты, говорит! Очередь сделала волнительное: «Ах!», и даже чуть сдвинулась с места, чтобы лучше разглядеть дуру. Константин тоже не выдержал и привстал. — Но позвольте… — ледяным голосом начала страдалица. — Не позволю! — Громыхнула берегиня. — Я тебе, милая, не позволю делать себе хуже, чем есть. А ну, пошли! Мирослава Вениаминовна подхватила свой стул и под локоток потащила жертву консультации в капсулу хроноперемещения. Кивком головы согнала Костика с кресла путешественника, но потом смилостивилась и разрешила постоять сзади, чтобы смотрел и впитывал. Усадила полуобморочную милочку и велела включить для просмотра время нынешнее. — Только смотрим сейчас. У нас стоит режим просмотра, а не действия, но все равно, руками ничего не лапаем, не орем, не влезаем. А то — прибью! Всем понятно? Все — то есть посетительница и Константин завороженно закивали. Они, в режиме ускоренного просмотра, оказались в квартире клиентки. Вот, она уходит на работу, вот, сидит там, среди книг, до вечера, затем, идет обратно, тонущая вся в своих мыслях. Одна. Вот, поздним вечером, открывается дверь и входит тоненькая, почти прозрачная юная девушка с виноватым лицом. Дочь посетительницы. Здоровается с маменькой и шмыгает к себе в комнату, запирается. Там дочь, наконец, выдыхает и с печальной нежностью, время от времени оглядываясь на дверь, оглаживает свой едва наметившийся живот. Клиентка из-за двери произносит заклинания позора и несчастий. Потом, наступает ночь, и они засыпают. Одна в слезах, другая — в больших слезах… — Срок какой? — Деловито спросила берегиня и выключила просмотр. — Да ужас какой! Пятнадцать недель! Это, все моя дуреха, нет бы раньше сказать! Но она нарочно время выждала, чтобы я не вмешалась!!! Ну ничего, я по-другому зайду — разошлась потерпевшая. — Хорошо, что вы про срок спросили! Точнее дату определим, когда всё это отменить нужно будет!

Вениаминовна посмотрела на женщину странным долгим взглядом и установила время просмотра на полгода назад. Скомандовала: — Только смотрим! Утро. Вот, клиентка завтракает, уходит на работу. Сидит в своем кабинете одна, среди книг до вечера. Вот, возвращается обратно, заказывает по пути доставку продуктов. Встречает продукты. Готовит продукты. Вот, поздним вечером, открывается дверь и входит тоненькая, почти прозрачная юная девушка с виноватым лицом. Дочь посетительницы. Здоровается с матерью и шмыгает в свою комнату. Закрывается. Потом, наступает ночь, и они засыпают. Одна в слезах, другая — просто засыпает… — Нет, а что изменилось-то? — Бабушка Мирослава уперла руки в бока. — Я тебя спрашиваю, что такого изменилось, что ты решила все переиграть? А? — Но, она теперь беременна! Будет ребенок, нарушится весь порядок… И… Она сломает себе жизнь… Мы станем несчастны… — Посетительница сжалась под гневным взглядом берегини. Даже Константин, на всякий случай, отошёл в самый угол капсулы. — А сейчас вы счастны?! — Гремела Вениаминовна. — Сейчас тебе хорошо, и ты хочешь, чтобы и дочери твоей, было также хорошо, как тебе, да?!!! Сама убить ее хочешь, чтобы ни с кем не делиться?! А потом и себя убить?!!! Клиентка побелела лицом и было вскочила, чтобы уйти, но Мирослава Вениаминовна ухватила ее за плечо, злобно сжала и силой усадила обратно в кресло. — Смотри сюда, дурища! Смотри и запоминай! — Свободной рукой бабушка развернула свой листочек с каракулями, нашла глазами дату и выставила ее на дисплее:

На улице шел снег, разноцветные огни искрились и перемигивались, веселые прохожие неслись по своим делам. Нарядная веселая клиентка катила перед собой коляску с замотанным по самые глазки счастливым карапузом. — А вот и ваш дедуля с подарками! — К ним подскочил мужчина в шляпе, с высоко поднятым воротником, перехваченным элегантным шарфом так, что лица рассмотреть было невозможно. С пакетами в руках. Он нагнулся, чмокнул клиентку в щеку и начал рассказывать что-то очень эмоциональное, но Вениаминовна уже выключила просмотр.

— Но, как же? … Что же? … — Залепетала подопечная, однако, бабушка её не слушала, только, наконец, отпустила плечо. — Ещё смотрим. — Сухо бросила она, поджав губы.

Другое небо, большое море, пена наползает под ноги. Красивая молодая женщина смеется и догоняет малышку. За ней вприпрыжку гогоча и брызгаясь бегут два мальчишки, а за ними, рыча и придуриваясь скачет огромный мужик в дурацких полосатых шортах…

— И ещё смотрим. — Вениаминовна не дала им как следует разглядеть семью. — Это кто? Леночка? — Прошептала посетительница сквозь слезы.

Пожилая женщина полулежит — полувисит в погребе. Она кряхтит и стонет, и пытается пальцами дотянуться до голограмматора, чтобы позвать на помощь. Но никак. Женщина плачет, пробует покричать, но никого нет. Вдруг, она слышит, приятный мужской голос. Голос зовёт ее, переживает: — Эй бабуля! Бабушка, ты где? Почему трубку не берешь? Если я узнаю, что с тобой все хорошо, а ты просто опять потеряла граматор! Эй, да что такое?!.. — Растерянное лицо молодого мужчины вплывает в экран…

— Все посмотрела? — Деловито осведомилась Вениаминовна. — Итак, будем менять заказанный день? Чтобы Леночка не ходила на то свидание? И не позорила сейчас, вашу образцовую семью? — Берегиня потянулась к экрану, к надписи «сменить режим». — Нет! — В ужасе прокричала посетительница и вцепилась в руку Мирославы Вениаминовны. — Нет, я поняла! В этом неправильном дне и будет для нас всех счастье! — То-то! — Довольно выдохнула бабушка Мирослава — Все что от тебя сейчас требуется — это стать настоящей матерью для своей дочки. Ну, а потом и бабушкой. Ты только посмотри на себя — в кого превратилась! Ты же не человек, робот дурной! Не стыдно? Ты просто обязана учиться счастью. Поняла? — Посетительница закивала, а Вениаминовна продолжила. — И вот ещё, что, запомни — претерпевший до конца — спасен будет! Поняла? До конца! От трудностей не бегают, их разрешают! Ну все, ступай с Богом, вон, к Константину Федоровичу, на оплату. Константин прошагал мимо очереди, ведя под руку зареванную, но совершенно разомлевшую от предвкушения счастья посетительницу в свой кабинет. Очередь проводила их жадными глазами. — Следующий проходит, остальные ожидают — Не поднимая головы пригласила берегиня. Вскочила крупногабаритная дама…

Потянулись дни, полные трагедий и накала обычных человеческих будней. Кто бы мог подумать, что за скромным фасадом старых и молодых тел кипят такие страсти! То, кто-то, кого-то, когда-то предал, то возревновал и выгнал, то наоборот, насильно приучил к себе, и теперь, не представляет, как избавиться.

Вениаминовна — жалела, ругала, орала и выспрашивала, в общем, давала советы, следуя которым посетитель мог бы реально, хоть на чуть-чуть, наладить свою жизнь.

Очередь перед центром росла и множилась. Люди составляли списки «стоящих» и ходили отмечаться. Некоторые, даже пытались дать Константину взятку, чтобы влезть побыстрее. Вениаминовна только хихикала, но принимала строго по очереди. Женщина в платье цвета попугая повадилась посещать хроноцентр каждый день и сделалась своеобразным секретарем берегини, быстро выявляя нарушителей.

Константин, поначалу, наблюдал картины жизни очень внимательно, строя собственные предположения, как бы он помог клиенту. Но эти версии крайне редко оказывались верными и робко зарождавшийся, было оптимизм, перешел в быстро растущий гнев на хитрую старушку.

Он придумал следить за Мирославой Вениаминовной с целью узнать о ней побольше и, может быть, в самой ее жизни вычленить разгадку такой прозорливости. Итак, бабка оказалась совсем не проста. Во — первых, каждый день, в обед, вместо того, чтобы просто слопать булку на рабочем месте, берегиня убегала «кормить деда».

Константина Федоровича весьма удивляла такая забота, учитывая, что, как он выяснил, супруг Мирославы Вениаминовны, он же дед, был человеком крепким, здоровым и, для своего возраста, весьма активным. Поэтому, зачем нужно было бегать его кормить, оставалось совершенно не понятно, за это время вполне можно было принять ещё как минимум одного посетителя. А это деньги. Из-за деда бездарно утерянные. Правда, посетители ожидали свою «кудесаву» безропотно, а вот Константин Федорович за потери сердился. Во-вторых, Вениаминовна со всеми разговаривала по-разному. С одними посетителями — как заправская бабка-алкашиха из соседней забегаловки словами «чаво», «кажись», «тудыся», а с другими — как особа царских кровей с ученой степенью. Константина это всегда дезориентировало и он каждый раз гадал, как правильно выстраивать разговор, чтобы на ее фоне не выглядеть идиотом. Ну и наконец, в-третьих. Бабка всегда, слушая своих жалобщиков, использовала колечко на ниточке. Что-то шептала, спрашивала и из его вращения получала какие-то цифры, что просто выходило за рамки всякой нормальности. Сама берегиня при этом выглядела так естественно, что Константин начал сомневаться в собственном миропонимании и, даже, втихаря примострячил старое фамильное кольцо на нитку, чтобы задавать ему разные вопросы, но, как и следовало ожидать, кольцо крутиться не собиралось. В общем, истекала вторая неделя берегининой работы, а ясности как осчастливливать посетителей, ни на бит не прибавилось.

Больше всего Константина Федоровича злило и огорчало то, что собственно перемещение во времени хитрая «кудесава» использовала только «для посмотреть», никогда ничего в прошлом клиента не меняя. В таком случае, выходило, что его хронокапсула для счастья посетителей, не особенно-то и нужна. А этого стерпеть мужчина уже не мог, и таки, решился на разговор. Выбрал день, когда Мирослава Вениаминовна пришла на работу со своим шнауцером Моноклем, она иногда так делала для умиления публики, и как бы невзначай, пошёл вечером вместе с ними прогуливаться. Мол, захотел свежего воздуха вдохнуть. Мялся, лепетал Моноклю комплименты, восхищался прозорливостью сотрудницы и нес другую подобную околесицу так, что Мирослава Вениаминовна не выдержала и сама, посмеиваясь, спросила:

— Что ты, мил человек, задумал? Говори прямо! Знаешь же, не люблю я эти вокруг-да-около…

— Прямо, так прямо. — Скинул маску любезности Константин, выпрямился, повел плечами, словно бы освобождаясь от неприятного и продолжил:

— Я, когда на ваши условия соглашался, надеялся, что вы не оккультизмом и психологией займетесь, а воплотите мою мечту, через коррекцию событий прошлого делать людей счастливыми в будущем.

— Ну, и что здесь не так? — Потешалась берегиня. — Мы с клиентами смотрим их прошлую жизнь, находим где они допустили ошибку и учим их исправлять свое поведение в текущем моменте, чтобы они стали счастливее в будущем. Что не так?

— А я хочу, чтобы мы изменили какое-нибудь событие в прошлом. Изменили, переделали, а не так, просто посмотрели и все… — Константин Федорович обиженно надулся и скрестил руки на груди.

— Ну, если сказать по правде, — веселилась Вениаминовна, — ты сам уже это и сделал. Ты сам, милый человек, и упросил меня помочь тебе, когда приходил к нам на выставку в честь презентации первой машины времени. — Бабушка Мирослава хитро улыбнулась глядя на ошалевшего Костика, и продолжила: — Разрешите представиться — Кулеш Мирослава Вениаминовна. Физик — хронолог. Автор теории сопряженных разноспиновых галактик, ведущий разработчик двухрежимной хронокапсулы. Челюсть мужчины клацкнула и отвисла, а бабуля захихикала и продолжила: — А ты думал, откуда тетка с улицы умеет так лихо управляться с капсулой? А ведь даже не удивился, не задумался. Эх ты!

— А как же тогда все эти ваши «здеся» и «тудыся»? Прикидывались, а? — Начал закипать брюнет.

— А некоторые люди, знаете ли, лучше себя ведут с хамами, не перечат им! И ты этому прекрасный образец! Теперь слушай: много лет назад, когда я была юной и прекрасной, к нам притащился старый злобный дедок из будущего. Этот старик, сначала ругался, обзывался и требовал запретить любые работы со временем, а потом извинился и стал умолять меня помочь ему там, в будущем. Рассказал, что потратил всю свою жизнь на хронокапсулу. У него был проект — как делать людей счастливыми. Был да провалился. Дед заложил под покупку капсулы все имущество, полностью прогорел, был определен на долговые работы и к старости приобрел лишь болезни, одиночество и койку в центре для бездомных. Мы с ним, с тобой то бишь, до-олго на всякие темы разговаривали. И я обещала помочь. Когда доживу.

— Так, у меня, там, все плохо? — Только и смог сказать Костик.

— Ну почему же? — Пожала плечами берегиня. — Раз ты, после разговора, бесследно исчез, думаю, мы тебе помогли. Сейчас помогаем! — Она снова усмехнулась.

— А почему же вы раньше не вмешались? Зачем дождались, когда я уже влип? — Константин сорвался на рев.

— А потому, дорогой, что чтобы начать что-то менять к лучшему, прежде нужно осознать, что ты в … в гонобобеле. Потому я и не позволяю клиентам переигрывать само событие, пусть даже и трагическое. Это они сейчас раскаиваются. А тогда, в прошлом, они были уверены, что поступают хорошо. А многие и сейчас в этом уверены. Весь мир виноват, только они с нимбом. Ведь и сейчас, ты этот разговор завел, потому как считаешь, что я ерунду делаю, а не то что тебе хочется? Так ведь? Хотя сам, за время своего хозяйствования, уже всему миру должен и выводов не сделал.

— А какие мне выводы сделать? — Орал Константин Федорович на всю улицу. — Что машина времени — ерунда? Без колдовства никуда? Колечко она крутит…!

— А такие! — Теперь перешла на крик и Мирослава Вениаминовна. — Такие! Несчастный человек не может сделать других счастливыми!!! Не мо-жет! Ты сначала себе счастье сделай …

Монокль зажмурился и гавкнул, отчего оба крикуна устыдились и выдохнули.

— Откуда вы знаете… — Тихо прошептал Константин и отвел глаза.

— По делам твоим, дух твой познается… — Вениаминовна грустно вздохнула. — Ты всех вокруг делал несчастными, и вывеска твоя — счастливые люди о таком не задумываются. Они просто живут и все — им в прошлом, недосуг копаться.

Константин Федорович сгорбился и побрел назад. Запинаясь нога об ногу.

Мирослава Вениаминовна вздохнула и размашисто зашагала следом.

Некоторое время они шли в молчании, а потом, Костик спросил:

— Ну, и что мне, теперь, прикажете делать?

— Жить! — Уверенно выдала Вениаминовна. — Жить, долго и счастливо! Только научиться, прости за тавтологию, работать над своим счастьем и все.

— Хе! — Только и смог выдавить из себя Константин Федорович.

— Хе, — повторила за ним бабушка Вениаминовна, — Ничего и не «хе»! Иди, садись, вон. — И указала на скамейку под раскидистым кленом.

Кряхтя уселась сама и достала из необъятных карманов жилета, старую тетрадь в клеточку, карандаш и свое колечко на ниточке.

— Итак, я спрашиваю, ты отвечаешь. — Деловито приступила к исцелению Вениаминовна. — И это не мракобесие. Я полагаю, человек все-таки четырехмерен. Он способен осознавать время, осознавать какое событие в его жизни к каким последствиям приведет, пусть и не может это осознание выразить. Зато, маятник, — Берегиня тряхнула колечком, — маятник легко отзывается на сокрытое. Начали…

Часа через два, Костик сидел в хронокапсуле и напряженно всматривался в экран.

Там, радостный парень рассказывал подруге, как с помощью машины времени принесет радость сотням, а может быть и тысячам людей… Девушка восторженно слушала, кивала головой, намекала, что тоже не прочь стать счастливой и уже сейчас. С ним счастливой. Но парень ее не слышал…

— Только смотрим. У нас стоит режим просмотра, а не действия! Все понятно? — как заклинание повторила привычную фразу Вениаминовна.

Костик невнятно кивнул. Хронокапсула в этот момент транслировала, как приятели уговаривают Константина ехать с ними в горы. Размахивают руками, агитируют, но мужчина непреклонен. У него есть цель и он не потратит время и сбережения на пустое… И пусть, он, душа компании и ребятам без него плохо — он, потом, принесет счастье тысячам!

Вениаминовна выключила экран и посмотрела на Константина. Тот сидел, не мигая глядел в одну точку. Женщина поджала губы и покачала головой. Потом, посмотрела на свои карандашные каракули, тихо выставила новую дату.

…Мама. Опять звонит мама. Говорит, что они с отцом потихоньку угасают. Нет прежних сил и расторопности. Очень скучают, очень ждут. Хотя, уже не надеются, что Костик к ним приедет в отпуск. Может, хотя бы на выходные? Может на час, по видео? Но Костя не может. Его мечты терпят крушение, он, со своей хронокапсулой, должен сделать людей счастливыми. Хоть кого-то…

…Это было совсем недавно. Константин Федорович случайно столкнулся на улице с той самой, бывшевосторженной. Обрадовались, кинулись друг к другу, как люди, победившие вечность. Она, уже очень взрослая, уже «искусанная» жизненными происшествиями, смотрела на него с затаенной надеждой, что может быть теперь, у него есть для нее время. Ведь она все еще готова стать счастливой. С ним. А он лишь, сетовал, что дело буксует и сейчас не тот момент, чтобы строить планы…

— Хватит! — Тускло произнес Константин. — Хватит. — добавил почти жалобно.

— Ты ее любишь? — Скорее уточнила, чем спросила берегиня.

— Мне нечего ей дать… Я так думал… — Мужчина обхватил голову руками. Некоторое время он размышлял, потом спросил:

— А Вы? Вы сами? Счастливы? А, если да, то зачем со мной возитесь? Из жалости, да?

— Счастлива. — Просто ответила Вениаминовна. — На сегодняшний день — совершенно и полностью. Из-за тебя. Это ты, жизнь назад, задал мне самые важные вопросы и заставил задуматься о главном. Это из-за тебя, вернее глядя на тебя, я полностью изменила свой мир. И каждый день, живу теперь, чтобы делать счастливыми тех, кто рядом. Ибо, в ответ, они стараются делать счастливой меня. И если мой муж, к примеру, хочет в обед угоститься со мной супом, никакие «лишние деньги» не помешают мне сделать это. Понимаешь?

— А как же тогда те, другие, которые ждут вас? Нас?

— А что другие? Они годами делали свою жизнь или жизнь других невыносимой, так что за час с ними точно ничего не случится, да и гарантии, что они захотят услышать чьи-то нравоучения, нет. Мы не скорая помощь.

А вот, если я обижу человека, который живет для меня, будет плохо. Если ты, еще только ожидая, когда ты спасешь некую мифическую тетку, не успеешь сказать самые главные слова женщине, что всю жизнь тебя ожидает, вот тогда будет плохо. И если ваши родители умрут, но так и не дождутся того, в ком собственно и есть их счастье — то бишь вас, вот тогда будет очень плохо. А про жалость к тебе… У меня просто перед тобой есть некоторые моральные обязательства, вот я и возвращаю тебе свой долг. Задаю те самые вопросы. Через неделю — уйду, как и договаривались.

— А как же я? А хроноцентр? — Подскочил Константин.

— Ты выздоравливаешь. А для хроноцентра я подготовлю одну особу. Может быть помнишь, была такая на приеме, в ужасном платье. Она достаточно сумасбродна, чтобы освоить маятник и ей жизненно необходимо кому-то помогать, так что, Бог даст, вместе вы справитесь.

— А если я ошибусь? Сделаю что-то не так? — Мужчина выглядел совершенно потерянным.

— Конечно ошибёшься. — Уверенно сказала берегиня. — Как в поговорке «… и счастье, сын ошибок трудных…». Ошибешься и исправишь. И будешь стараться дальше. И однажды, научишься быть счастливым! Тогда и другим сможешь помочь.

— Там, как-то не так было… — Задумчиво парировал Константин Федорович, однако в глазах его уже разгоралась надежда…

Мирослава Вениаминовна, озорная женщина семидесяти пяти лет, с многоуровневым внутренним миром и благоустроенным внешним, сидела на скамейке напротив входа в хроноцентр. Когда-то, у неё было такое хобби — сидеть на лавочке, и, если повезёт, анализировать посетителей. Но потом женщина пару — тройку лет в этих краях не появлялась.

Теперь, дворик совершенно преобразился. Кто-то расставил скамейки, разбил клумбы и установил волшебного вида фонари. Здесь стало очень людно. Из прежнего остался только старый клен, да эта самая лавка. Как памятники прошлому.

Мирослава Вениаминовна сидела, гладила своего поседевшего шнауцера Монокля и с удовольствием наблюдала жизнь. Вот, под руку, степенно выплыли, о чем-то беседуя, две женщины. Крупногабаритная и женщина в платье цвета попугая. Платье было новым, но в той же дикой расцветке, что не могло не радовать.

Чуть с боку, приятная женщина знакомой наружности наслаждалась своим карапузом, который пыхтел от усердия и пытался, пока мать не видит, лизнуть ступеньки, ведущие в хроноцентр.

Вот, из центра выскочил крепкий молодой мужчина. Молодой, лет этак сорока, ну, может, сорока с «хвостиком».

«Мужшина чернявенького образа, бодрый, авантюрного склада характера. Энергичный и радостный!» — дала ему мысленную характеристику Вениаминовна.

Мужчина, это был никто иной, как Константин Федорович, нагнулся, подхватил-закружил смеющегося ребенка, потом закинул его к себе на шею, приобнял супругу и неожиданно закричал:

— Мама! Лови! Лови! Видишь, Федор Константинович сейчас ускачет! — И издав клич придурошного коня, понесся вниз по улице, к парковке полепланеров.

За ними, смешно мотая руками в разные стороны, бежала приятная женщина и писклявым голосом запугивала:

— Ой, сейчас догоню! Ой, съем обоих!..

Мирослава Вениаминовна нагнулась к своему шнауцеру и, тихонько сказала:

— Ну что, дорогой, слыхал? Константинович ускакал на Федоровиче! Значит мы тут все, что были должны, сделали.

Монокль закатил глаза и гавкнул в ответ.

— Ты сомневаешься, что Константин, когда состарится, сообразит прийти ко мне там, в прошлом? Что из-за этого я не стану собой?

Пес шумно вздохнул.

— Не переживай! Костя умный мальчик, он догадается. К тому же, есть еще кое-кто, кому нужны услуги берегини. Завтра мы туда отправимся. А сейчас, пойдем-ка ужинать!

Монокль приподнялся на своих курчавых лапах и лизнув хозяйку в руку, торжественно залаял.

Что на собачьем языке, вероятно означало: «Наконец-то!»

Тайна старого профессора

Федор ликовал. Завтра он в первый раз, по-настоящему — то есть лично, увидит своего научного руководителя…

Федя, отлично воспитанный молодой человек, практически выпускник Университета Передовых Технологий, рожденный в положительной высокобальной семье, получивший прекрасное начальное образование, знающий цену времени и обязанностям, теперь не мог сосредоточиться ни на чем, кроме предвкушения предстоящей встречи. А ведь утро было самым обычным — сначала групповая пробежка с однокурсниками в выбранной природной локации — сегодня это был виртуальный теренкур на Белокурихе. Мягкий облегченный MR шлем последней модели гарантировал ощущение максимального эффекта присутствия, а сенсорная комната — имитировала тропу. Кондиционер подавал «Свежесть Алтая» — сжатый воздух из соответствующей местности. Его привезли в подарок при подключении к точке присутствия. Опять же датчики на одежде и перчатках без проблем передавали силу дружеских рукопожатий. Так что, бежали с ребятами, шутили и перемигивались, так, как если бы между ними не было расстояний в тысячи километров. Миха умудрился даже подножку Егорчику поставить. Здорово! И все это, без необходимости покидать сенсорную комнату своей квартиры. Расставаясь, на завтра договорились сделать забег вокруг Жемчужного озера.

После пробежки у парня был душ, сбалансированный завтрак из службы доставки и «поход» на занятия — все тут же в родной сенсорной комнате. Федор сел за парту и присоединился к лекции профессора Стриженского. И пусть в «поточке» числится пятьсот человек, оборудование позволяет «подойти» лично к каждому, побеседовать о своем, «потрогать» за руку, поиграть в догонялки — если, конечно, такое кому-то придет в голову. Это очень удобно — никуда не нужно ехать, тратить драгоценное время. Вот она свобода, такая желанная человечеству во все века — можешь поговорить сию минуту с тем, с кем хочешь, посетить то, о чем мечтаешь — все рассмотреть, что-то даже потрогать — все уже оцифровано и внесено в базу очередной точкой присутствия…

— Так, сколько человек у нас сегодня отсутствует? Староста доложите, — профессор как всегда начал с отсутствующих. — Отсутствует тридцать человек. Из них по личным обстоятельствам трое. По болезни пятеро, по причине эпидемической апатии — двадцать два. Что на четыре человека больше чем на прошлой неделе! — отчитался электронный голос приложения. — Не-хо-ро-шо… Нехорошо! — вздохнул Юрий Петрович. — Всё-таки зараза не угомонилась! Так что, ребятки, лишний раз призываю к осторожности, исключите личные контакты, не выходите на улицу, тем более, что для вас в этом совершенно нет никакой необходимости. Не то что в прошлые века — аудитория одобрительно засмеялась — а теперь, тема сегодняшней лекции…

В час дня, после обеда и приятного отдыха, Федор, в составе небольшой группы перспективных студентов, на правах помощника лаборанта, виртуально присоединился к опытной лаборатории профессора Стриженского. Снова телепортировали полосатую мышь. Эту породу вывели специально для таких вот опытов — так как в некоторый момент было установлено, что при телепортации зверек в точке назначения восстанавливается, но в какой-то своей манере. Метка выполненная любым способом — краска, выстригание, ампутация переносится аккуратно, а вот цвет шерстинок — увы нет. А это значит, что мышь в точке «В» вовсе не та мышь, что вынеслась из пункта «А». Вот над какой проблемой бились в лаборатории. — Итак, господа, прошу засвидетельствовать, — радостно потирая руки сказал Юрий Петрович, — наконец, наш Тим — каким был, таким и телепортирован. Сто метров переноса и полное совпадение пигментных пятен! Прошу лично убедиться. Группа наблюдателей «склонилась» над мышью. Федор, затаив дыхание сличал полосы зверька исхода «А» с приносом «В», хотя электронный помощник давно уже сделал эту работу.

Победа! Безусловная победа, однако, что-то «царапало» молодого человека в душе. Возможно, он так чувствовал себя, потому что, втайне считал метод квантовой телепортации в отношении живых существ бесперспективным и надеялся, когда-нибудь предложить свой. Теперь, в его измышлениях, кажется, не было нужды.

— Юрий Петрович, а это точно наша мышь? Ну, в смысле, она знает и умеет то же, что и первоначальная? — неожиданно, даже для себя, спросил Федор, сформулировав свои ощущения.

Стриженский, разом растеряв свою радость, развел руками:

— Хороший вопрос, молодой человек. Я не думаю, что мышь разучилась делать что-то из того, что и так не умела. Вы же понимаете, что наших грызунов никто не дрессирует, они изначально шли как просто живой организм для опытов… — ученый задумался и потер подбородок, — Эээ, как вас величать?

— Федор Слоников! — с готовностью ответил парень.

— Ну, вот что, Федор Слоников. Я предлагаю вам лично, физически, заняться дрессировкой мышиков для наших опытов! — присутствующие засмеялись. — Вы же, кажется, где-то рядом с лабораторией проживали?

— Почти! — откликнулся Федор, — в смысле не проблема. Если будет нужно, сниму что-нибудь на время.

— Отлично, — покивал головой профессор. — Отлично. Тогда завтра, в течении дня, жду вас в лаборатории. — И уже обращаясь ко всем присутствующим добавил:

— Предлагаю воздержаться от объявления сегодняшнего результата широкой публике, до уточнения нового замечания. Всем спасибо, все свободны.

Федор снял шлем и выдохнул. Сердце стучало где-то в висках, горло саднило — очень хотелось заорать от радости.

— Йу-хуууу!!! Да! ДА!!! — все-таки решил дать волю эмоциям парень. Завтра будет ЗАВТРА. Его будущее, кажется, наступило. И да, он вживую познакомится со Стриженским и с заоконным миром, тоже.

Вечером, связался с родителями. Поделился сногсшибательной новостью.

— Тебе вызвать такси до городка? — спросил отец.

— Нет, спасибо, хочу сам! — гордо ответил парень. — Просто это такая возможность доказать себе, что я все могу, вы же понимаете? …

— Да, милый, понимаем! — проворковала мама. — Ты к нам поднимешься? — к слову сказать, жили они в тех же апартаментах, только несколькими этажами выше, рядом с вечнозеленым парком.

— Нет, не сегодня. Буду собираться! Гуляйте там, в оранжерее, без меня. — Федор выполнил свой сыновний долг и отправился собирать вещи.

Улица… Это такое, такое странное что-то. Федор все про улицу знал, даже вроде бы гулял, когда был младше, но все равно — никак не мог принять как это ощущается на самом деле. Тысячи и тысячи разных звуков, запахов и странных оттенков серого, коричневого и зеленого навалились со всех сторон, влезли в самый мозг и дезориентировали. Старые опавшие листья шуршали, какие-то маленькие птички орали, даже показалось, что трава на клумбах и та поскрипывает на ветру. Впрочем, так оно и должно, наверное, быть, когда молодая апрельская трава пробивается через заросли сухостоя. Еще, пугало отсутствие людей. В виртуальном мире, где Федор «жил» все последние годы, всегда было очень людно, весело. Уютно в оранжерее, в прогулочных тоннелях. А здесь — пустота. Острое ощущение заброшенности. Огромные красивые высотные жилые многоярусные комплексы — траппы, соединенные между собой скоростными лифтами, переходами и прогулочными террасами там, вверху под небом, и в противовес им, облупившиеся заборы, провалившиеся дорожки местами полностью заросшие травой и неубранная прошлогодняя листва здесь, внизу на земле.

Парень немного постоял, осмотрелся, потом перевел шлем в AR режим — возникший виртуальный котик-гид потерся о ногу. Сразу стало чуть легче, как будто частично вернулось родное пространство. Молодой человек успокоился и пошел искать остановку полепланера. Он впервые в жизни ехал в Академгородок. Сам. Один.

Лабораторный корпус был едва различим среди деревьев. Только наличие тропинки позволяло предположить, что лаборатория все еще как-то используется. Федор уже было дошел до центрального крыльца, когда перед его носом, на велосипеде (!), пронеслась какая-то девица с растрепанными рыжими волосами. Она предупредительно «дзынькнула» блестящим звоночком и скрылась за соснами. Парень решил, что сегодня сильнее удивиться уже не сможет и поднялся по щербатым ступеням крыльца. Оформил пропуск, получил карту допуска и с замирающим сердцем прошел, наконец, в лабораторию.

— Ааа, мышиный нянь уже прибыл, ну здравствуйте! — весело улыбаясь, сказал профессор Стриженский виртуальной картинкой в шлеме. — Проходите, устраивайтесь, сейчас подойдет Георгий, наш лаборант. Вы должно быть видели его во время работ. Вот, он все здесь и покажет!

Краски мира упали и потухли — настолько сильное разочарование постигло Федора Слоникова.

«А, я-то думал, что сегодня уже не удивлюсь… Он что, лично не мог появиться, я так ждал!» — зло подумал про себя парень.

— Вижу, вижу ваше разочарование! — смеясь пропел профессор. — Вы, молодой человек, наверное, хотели побеседовать лично. Наверное, даже новые научные идеи хотели мне сообщить? Верно?

Федор покраснел и судорожно выдохнул.

— Ну, полноте, полноте, — все еще смеясь продолжил Стриженский. — Вы должны понимать — я человек возрастной, а нынче у нас не безопасно — эпидемическая апатия. Но мы с вами прекрасно пообщаемся виртуально, это я вам обещаю! — и профессор отключился.

Дверь в лабораторию отворилась и на пороге возник рослый крепкий мужчина. С большими залысинами на висках и выражением «злого санитара» на лице.

— Ниче не трогал? — проскрипел мужик.

Федор молча покачал головой.

— Тогда здрасти! — бросил «злой санитар», и не глядя на новенького протопал к своему столу. — Мыши в соседнем кабинете. Направо. Корм, всякие штуки в шкафу. Что нужно еще — закажешь на здешний счет! — через силу выдавил из себя лаборант и уткнулся в монитор.

— Эээ…хорошо, — ответил юноша и поплелся к мышам…

Сегодня ровно тридцать дней, как Федор начал свой трудовой забег с грызунами. За это время, он узнал основные особенности ухода за мышами, типы характеров своих подопечных, виды заданий и лабиринтов и еще, кучу всякой невозможной ерунды, которая раньше не существовала в его мире. Мыши, из пятнадцати штук «просто грызунов» после месяца игр, лазилок и тестов, стали для Федора группой «мышиных индивидуальностей». Во всяком случае, радости они ему приносили гораздо больше, чем лаборант Георгий. Особенно один необычный мышонок с тигровыми рыже-серыми полосами. Федор назвал его Матроскиным — немного в честь себя.

Кстати, снимать жилье где-то в Городке не потребовалось — оказалось, что правое крыло корпуса приспособлено под небольшое общежитие. Тут останавливались разного рода специалисты, присутствие которых было необходимо для научных исследований. Временно заселили и Федю. А отсутствие сенсорной комнаты, Федор приспособился компенсировать пробежками по лесу. Сначала с товарищами — они виртуально в своей локации, он на природе — в AR режиме. Но это оказалось не совсем удобно — деревья реальные наслаивались на виртуальные и Федор пару раз серьезно травмировался. Пришлось бегать по старинке — просто по тропинкам и одному. Зато по вечерам, «Интеллектуальный бар» с друзьями или виртуальная беседа с профессором Стриженским, вполне компенсировали дневное одиночество. В общем, жизнь потихоньку входила в размеренную колею. Нарушала покой Федора только рыжая девица на велике. Иногда он встречал ее, стремительную и загадочную, одетую в невообразимую вязанную ерундовину. «Наездница» очень сильно отличалась от его виртуальных девушек-подружек — не хихикала, не заговаривала. Он даже представлял себе, что она не человек, а сказочный друид, объезжающий свои владения.

Однажды, Слоников набрался смелости и преградил ей путь, крикнул:

— Привет!

Девушка резко остановилась, подставила ногу, чтобы не упасть и уставилась на Федора. Глаза у нее оказались бледно-бледно голубого цвета. Она внимательно, совершенно не смущаясь, разглядывала парня, да так нагло, что у того, от непонятного ужаса, зашевелились волосы на затылке.

— Ну, тогда, тебе, тоже здравствуйте! — сказала и кивнула, словно одобрила. Потом, молча оттолкнулась и унеслась дальше, по своим делам. А Федор остался с ощущением, что на него «небо упало». Пару дней был под впечатлением от встречи, и непрерывно размышлял о «рыжем друиде». То искал ее в лесу, то, напротив, прятался. В общем, как будто немного повредился от впечатления.

На третий день с лаборантом Георгием случилась беда и «лесное приключение» несколько померкло.

«Злой санитар» с утра пришел в лабораторию в дурном настроении. В смысле, более дурном, чем обычно. Наорал на Федора, наорал на мышей, потом вышел, перевернул свой стол и двинулся в кабинет профессора.

— Профессор! Профессор! — тщетно вызывал Федор своего руководителя через шлем, потом услышал звук бьющихся предметов отшвырнул бесполезный гаджет и бросился за лаборантом.

Георгий уже перевернул стол Стриженского, опрокинул шкаф с какими-то склянками и теперь, методично разламывал стул, колошматя им по царге стола. Федор, не зная, как поступить застыл в дверном проеме, а «злой санитар» поднял голову вверх и завыл по-волчьи.

— Пропустите, посторонитесь! — группа людей в желтой униформе, взявшаяся неизвестно откуда, ринулась в кабинет профессора и мужчина, шедший первым, отпихнул растерявшегося Федора в сторону. Лаборанта скрутили, вкололи лекарство и бережно вынесли вон.

— Давно он так? — спросил один из желтых у Федора.

— Н-не знаю, он всегда был сердитым, а тут, что-то на него напало… — ответил парень.

— Ну, что напало, как раз понятно, — эпидемическая апатия у него. — Вздохнул Желтый.

— Это заразно? — заволновался Федор.

— Этимология не установлена, возбудитель не обнаружен. Всего хорошего. — Желтый кивнул и вышел.

Федор Слоников стоял в полном одиночестве и разглядывал руины кабинета. Где-то в лаборатории затрезвонил вызов шлема и молодой человек с удивлением понял, что забывает про него и другие гаджеты все чаще и чаще.

— Мне нужно было раньше обратить внимание врачей на поведение Георгия… — начал сокрушаться виртуальный профессор. — Ведь раньше это был веселый, общительный коллега! Очень жаль. Очень жаль.

Федор молчал. Честно говоря, он и сам был в состоянии апатии — все дела лаборатории вел «Злой санитар», Стриженский не появился ни разу, остальные четверо сотрудников приезжали только дважды на запуск телепорта. Проект, кажется, умирал.

— Федор, вы не расстраивайтесь так сильно, пожалуйста. Завтра, с утра, прибудут два наших сотрудника с другого проекта и все наладится. — Юрий Петрович, как ни в чем не бывало, лучился энергией. — Как ваши подопечные? …

И Федя, хоть ему этого совершенно не хотелось, принялся вяло перечислять очередные победы «мышьих» гениев

Ночью Федор никак не мог уснуть, не смог отвлечься и в виртуале, поэтому вернулся в лабораторию. Начал приводить рабочее место Георгия в порядок, затем переместился в кабинет профессора. Вернул стол на место, поднял шкаф, стал собирать выпавшие листы с отчетами, какие-то журналы и даже настоящие книги. Одна большая тетрадь валялась раскрытой. Глаз невольно зацепился за фразу:

«… все подготовил, спрятал заместителя. Надеюсь, я не совершаю ошибку. Может быть даже никто ничего не заметит…»

Молодой человек несколько мгновений боролся с хорошими манерами, не позволяющими читать чужое, а потом, не выдержал и перевернул на первую страницу. Начал изучать. Это был эдакий ежедневник-дневник Юрия Петровича — наряду с расписанием дел, случались целые потоки личных рассуждений. Федор воровато оглянулся, сложил тетрадь, сунул ее под майку и пошел в свою комнату. Кажется, он наткнулся на чужую тайну.

Следующий день взорвался хлопотами. Приехали Максим и Иван Львович. С ними пришли рабочие — окончательно восстановили все разрушенное, принесли новый стул, какие-то приборы. Все отмыли и наладили. Иван Львович проинспектировал успехи Федора в дрессировке мышей. Очень хвалил Матроскина, который ко всему прочему, научился звонить в подвесной колокольчик, Львович даже велел готовить его к телепортации в следующую пятницу. Федю просто распирало от гордости, а вчерашнее уныние вспоминалось лишь как досадное недоразумение. — Вы, Федор, только потренируйте вашу мышь сидеть в лотке спокойно. Ну, чтобы она не пугалась не нервничала. Это улучшит исход дела! — сказал Иван Львович в заключение, и вышел.

Юноша тут же решил последовать совету и посадил своего лучшего ученика в кабинку телепорта. Матроскин доверчиво сидел в лотке аппарата, смешно таращил глаза-бусинки, всем своим видом выражая готовность к новым трюкам. «Я не могу! Я не могу рисковать им!» — вдруг с ужасом осознал Федя: «Он лабораторная мышь. Зверюшка для опытов и всё-таки, для меня он особенный. Он верит мне… И что же теперь делать? Подготовить другую мышь — но ведь она тогда тоже станет для меня моей мышью!»

Федор соскочил со своего стула, схватил переноску, посадил туда Матроскина, заметался по кабинету, потом, унес мышь в свою комнату. Какое-то время сидел размышлял, затем надел шлем, набрал профессора. — Мне кажется, я не могу продолжить работу… Я должен отказаться. Я не могу… — начал лепетать от волнения. — Я в вас не ошибся. Ученый без сердца — не ученый, а мясник… Я тоже в свое время привязался к Бублику. — мягко успокаивал парня Стриженский. — Есть другой способ, мне думается я знаю как можно… — горячо заговорил Федя. — Перенос непосредственно части материи с компенсацией? — перебил его ученый. — Да! Нет, не совсем. Я хочу с вами встретиться, мне нужно лично… — Боюсь, что это не возможно! — печально ответил Юрий Петрович. — Но… — начал Федор. — Кроме того, там все равно нужны будут любые живые зверьки … Для опытов! — припечатал Стриженов. Федя поднял голову к потолку, наверное, что-то попало в глаза, их сильно защипало и комната задвоилась.

— Я бы еще хотел уточнить по поводу дневника, я нечаянно…

— Мы с вами что-нибудь обязательно придумаем, — перебил Федора Стриженский, — а пока продолжайте работать, молодой человек. — И профессор отключился.

Никакого желания идти в лабораторию больше не было и Федор решил выйти на улицу. Он прошелся вокруг лабораторного корпуса, по лесной тропинке спустился к оврагу, перешел по старому бревну ручеек на дне, снова поднялся и неожиданно увидел свою Рыжую Друиду. Девица сидела спиной к нему и видимо что-то рисовала. В альбоме! Красками! — Привет! — печально поздоровался со спиной. — И тебе, здравствуйте, — не оборачиваясь и не прерывая своего занятия ответила рыжая. Он помолчал, не зная что сказать ещё. Хотел уйти. — Спроси! — скомандовала девушка. Федор вздрогнул и выдохнул: — Ты сейчас о чём? — Удиви меня вопросом! — сказала девица и снова продолжила рисовать. Федор переминался с ноги на ногу. С ужасом понял, что в нем ничего удивительного нет, а она, наверное, сумасшедшая. Решил, что правильней будет тихонечко ретироваться. — Удивил, — выдала девица и повернулась. — Ну, и что за тайна тебя мучает? О которой говорить нельзя, но очень хочется? — Что ты имеешь ввиду? — тут же выдал себя с головой Федор. — Ничего нет! Девица прищурилась и стала напряженно всматриваться в лицо собеседника. — Сам скажешь, или покопаться в твоей голове? С расширенными от ужаса глазами Федя пятился назад. — Он, не он… — задумчиво произнесла девица и зачем-то стала щупать воздух тонкими пальцами, как будто перебирая невидимую пряжу. — Твой собеседник, а? В нем вопрос? Да лааадно! — она вдруг громко вскрикнула. — Не может быть! — Молчи! Молчи! Не смей выдавать пока я не разобрался! — кинулся к ней Федор с перекошенным лицом — Молчи! Ты что? Ведьма? Девица ловко увернулась от его рук и звонко рассмеялась. — Вот ты и попался! Все люди ловятся на этот трюк. Да расслабься ты уже! И рассказывай. Всё рассказывай! Сразу полегчает, я тебе точно говорю! — веселилась рыжая. И Федор, дезориентированный такой беспардонностью, сел рядом и стал выкладывать странной девушке свои мысли, подозрения и печали. От нее исходило такое сильное умиротворение, такой покой, что постепенно бессмыслица в его голове стала упорядочиваться, принимать логичные направления. Как будто бы, он напитался чудной волшебной энергией, и теперь мог снова управлять своей волей. — Знаешь, я тебя выслушала, и не могу понять, как ты «передаешь» своего профессора. Тут что-то не правильно. — вдруг совершенно серьезно сказала девушка. — В смысле передаю? — Передаешь мне свое ощущение о нем. Его слепок, отпечаток, оболочка — не знаю как ещё назвать. В общем, здесь есть что-то не то. Федор задумался. Потом вскочил на ноги: — Я понял! — и уже на бегу продолжил, — спасибо! Увидимся! — крикнул и скрылся в овраге. Рыжая тряхнула головой и продолжила рисовать.

Тайник, на который намекнул в дневнике профессор, Федор обнаружил в подвале, за дверью с табличкой: «Техническое помещение. Посторонним вход запрещен.»

Открыл ключом из стола Стриженского и вошёл. Посередине комнаты, среди мониторов и проводов, сидел андроид. — Здравствуйте, молодой человек. — Печальным голосом профессора поздоровался робот. — Я догадывался, что вы меня разоблачите. Вы умны, это похвально. — Стриженский Юрий Петрович? — опешил юноша. — В некотором роде, да. Так сказать, исполняющий его обязанности… — робот имитировал глубокий вздох. — А где настоящий профессор? — не унимался Фёдор. — Боюсь, в настоящий момент, это никому не известно. Четыре года, одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней назад он оставил меня здесь изображать его самого, а сам, ушел искать средство от эпидемической апатии. И больше я о нем ничего не знаю. Федор огляделся вокруг, нашел ещё один стул, смахнул с него пыль и сел рядом. — И как ты тут? — задал глупый вопрос. — Спасибо! — ответил робот. — Плохо. У меня две памяти. Одна, как и положено любой электронной машине. Вторая же, случилась внезапно. Когда мой… — робот замялся, — когда профессор ушел, я вдруг осознал одиночество. Я знаю — самосознание ИИ считается невозможным и опасным. Простите — читал все, что смог найти на эту тему… Но я стал очень одинок. Мне нравилось быть профессором — так я мог общаться, делиться своими мыслями. Вы тоже знаете, как это важно — делиться своими мыслями. А в другое время я переживал, что наша с профессором тайна раскроется. Я все время за что-то переживал. Федор потрясенно слушал. — А потом в моей жизни случился Бублик. Это обычная мышь. Не лабораторная. Но он приходил сюда. Видите, вон дырка в полу? Он приходил и спал у меня под корпусом. Видимо, так теплее. Смешно притаскивал всякие штуки. Чистился. Я привязался к нему. Разговаривал. Вы не подумайте — я говорил с ним от себя. Как сейчас с вами. После Бублик умер… — робот повел «плечами» — Теперь я знаю, что такое страх смерти и горе потери. Но и одиночество больше выносить не могу. Поэтому, я так обрадовался, когда вы обратили внимание на сознание мыши. Вы первый предположили, что грызун тоже может иметь ценную индивидуальность… — андроид замолчал. Федор встал. — Вы теперь выдадите меня? Наверное, это правильно, только я очень боюсь больше не быть! — грустно сообщил электронный собеседник. — Не выдам! — решительно сжал кулак молодой мужчина. — Я не смог убить дрессированную мышь, а вы мне представляетесь существом куда более ценным. Не знаю, как оно все обернётся, но я хочу, чтобы вы были. И давай уже на «ты»! Робот «заулыбался» и протянул «руку». — Я наверх, перетрясу дневник Стриженского — может быть найду указание, где его искать. А ты, отправишь меня на поиски… не знаю, чего — придумай для всех версию. Профессор кашу заварил — теперь обязан все исправить! — Федор пошел к выходу. — Я запру дверь, чтобы никто про тебя не узнал. Ничего больше не нужно? — А мы его найдем? — с надеждой спросил андроид. — Постараемся. Я попрошу одного странного человека помочь. Если она вообще человек, конечно. И придумай себе имя! Не удобно совершенно! — Федор махнул на прощание и вышел. Робот, если состояние радости к нему применимо, радостно махнул в ответ, потом задумался и перекрестил Федора «в спину» — профессор всегда так делал, когда провожал любимых учеников. Наверное, это знак того, что они очень дороги. Немного погодя, с удовольствием принялся выбирать свое имя. Свое. Собственное. Может быть Апрель, потому что открывающий? Или Анкур, потому что новая жизнь! Он подумает. Теперь он есть.

Потому что друг

Глава 1

Нейроинженер, Алексей Петрович Схабров, мужчина приятной наружности и интеллигентного вида, обладающий в обычное время изрядной долей юмора и позитива, сидел ныне запертый в своем собственном доме и очень сердился. Можно даже сказать — глубоко расстраивался.

— Вот, зараза! Ну давай, давай родной, запускайся уже…

Однако, тот, кому или чему эти слова были адресованы никак не мог пошевелить передними лапами, бестолково елозил задними и только бодро вилял пластиковым хвостом.

Алексей вздохнул — и в этот раз не получилось. Придется снова отсматривать блок за блоком, чтобы найти ошибку.

— Домовой, давай, поищи мне мастера ну… к примеру, по пошиву… одежды. Ну, или игрушек. Во, точно! Давай спеца по игрушкам! Закажешь пошив шкуры для нашего Шерлока.

Система управления домом и придомовой территорией «Домовой» услужливо булькнула и над голограмматором веером рассыпались картинки с рекламой мастерских авторской куклы. Алексей быстро пробежал их взглядом и велел Домовому связаться с самой нижней. Через минуту, томная брюнетка продекламировала все творческие возможности ателье и, еще минут через десять, поинтересовалась чем может порадовать собеседника.

— Нам нужно пошить шкуру для Шерлока Холмса. — Озадачил аватара Домовой.

Голограмма брюнетки замерла, а потом сменилась изображением усталой женщины неопределенного возраста.

— Вы хотите заказать ростовую куклу? — Уточнила она, глядя поверх очков.

— Нет, — тоже перешёл к личной беседе Алексей. — Мне нужно сшить шкуру для робота, с максимальной имитацией живой собаки.

— Мы работаем только с сериями. Сколько штук вашего Холмса вы планируете заказывать? — Со скукой спросила собеседница.

— Вы не поняли, — пояснил мужчина, — это нужно только для одного, уникального робота и причем, из одного специального материала…

— С материалом заказчика не работаем! — Женщина быстро отключилась.

— О как! — Изумился Схабров. — Очень клиентоориентированно! Ладно, Домовой, давай дальше ищи…

В другом ателье стали спрашивать предварительную объемную разверстку будущей работы, с точным перечнем всех размеров и пожеланий. Это уже не устроило Алексея:

— Вы не понимаете! Тут нужно творчество, как я вам это все распишу!..

Гальнули так еще несколько адресов с тем же результатом. То слишком сложно, то очень просто, но никто не хотел взяться за работу.

— Может быть, стоит изменить запрос? — Поумничал Домовой.

— Не, — медленно отозвался мужчина, снова запуская собобота, — нам нужен именно тот, кто сможет работать по именно этому предложению…

Теперь собакоподобный робот смог встать и даже сделал попытку шагнуть к хозяину. Сразу всеми лапами.

— Да что же это такое! — вскрикнул, еще более раздражаясь Алексей. — Почему, стоит только перенести сознание Шера, как все системы начинают сбоить? Где я ошибаюсь?

— Вот, еще адреса мастеров. — Вывела новые голограммы система управления домом.

Схабров оглянулся.

— О! Давай, набери эту, Агнию, она выглядит как не в себе. Художники, кажется, все такие.

Откликнулась совсем юная девушка обычной внешности, но с необычными глазами. Большие, серые, с чуть опущенными вниз уголками, эти глаза смотрели на собеседника с этакой усмешкой. Словно бы сразу сомневались в правдивости всего, что он тут изволит говорить.

— Нам нужно пошить шкуру для Шерлока Холмса. — В который раз повторился Домовой.

— Хорошо. — Подозрительно просто отреагировала девушка с сомневающимися глазами. — Размеры, фото, сроки и я рассчитаю стоимость изделия.

— А вы знаете кто такой Шерлок Холмс? — Вклинился в диалог Алексей. — Вас ничего не удивляет?

— Знаю. — Опять просто, без тени эмоций ответила собеседница. — Но, это, собственно, без разницы. Мало ли, что нужно нашим заказчикам? Мое дело — хорошо выполнить работу.

Начало Схаброву очень понравилось.

— Мне нужно, чтобы вы сшили шкуру для робота, с максимальной имитацией живой, конкретной собаки. Вообще-то, собаку и зовут Шерлок. Но в качестве материала нужно будет использовать фотоэль. Это совсем новое направление, даже так скажем ноу-хау нашей конторы. У меня есть несколько опытных образцов, вы сможете выбрать, с каким вам будет удобнее работать. — Обозначил, с некоторой гордостью, заказ мужчина.

Девица опять выглядела нисколько не удивленной, как будто бы ей приходилось работать каждый день и с куда более футуристическими штуками:

— Хорошо. А я могу увидеть собаку?

— Так вы беретесь? — в свою очередь спросил Алексей.

— Ну, мне нравятся уникальные заказы. — Наконец, заулыбалась девушка в ответ.

— И вы не боитесь работать с фотоэлем?

— Если это хоть сколько-нибудь шьется, я его сошью. — Девица уже смеялась.

«Однако, какая забавная пигалица» — невольно отметил про себя мужчина, а в слух спросил:

— Когда вы сможете приступить?

— Да хоть сейчас, кидайте адрес, мне нужно оценить объем! — Девушка сделала «строгое лицо» и отключилась.

Настроение Алексея заметно улучшилось, вдохновение вернулось и соизволило накидать пару новых идей. Мужчина с удовольствием погрузился в работу, запретив отвлекать себя по какому-то бы ни было вопросу ближайшие пару часов…

— Босс! — Неожиданно заверещал над головой Домовой. — Вынужден игнорировать запрет на голосовое оповещение. Но у вас три пропущенных вызова с работы, семь личных сообщений и Привратник сообщает, что ваши соседи не довольны его ответами, совершают хаотичные удары по забору и угрожают выломать калитку. Что предпринять?

— А кто там пришел? — Мужчина запустил процесс по переводу сознания собаки из собобота обратно в тело пса.

— Веселая Истеричка и Флегматик. — Доложил Домовой.

— Эээ, понятно, значит Милана Александровна и Данила Сергеевич… — Леха не отрывал глаз от монитора — пусть ждут ровно десять минут. Я сейчас…

Старый немецкий дог, лежащий бесформенной грудой на своей подстилке вдруг вздрогнул и потянулся.

— Шеерлок! Привет, Шерлок! Ну ты как? — Алексей присел перед собакой и принялся осторожно гладить по голове, попутно убирая трубочки, клеммы и прочую инженерную бутафорию.

Пес поднял седую морду, пытаясь разглядеть хозяина своими полуслепыми глазами, забил по полу тонким как хлыст хвостом.

— Ну, давай, вставай потихоньку, пройдись. Гулять пойдем? А?

— Привратник Воротко напоминает, что десять минут истекли. Соседи нервничают. — Снова доложил Домовой.

— Иду я, иду. Вот, не живется людям спокойно, и они по соседям шастают… — Мужчина хмурясь пошел во двор. Старый пес на дрожащих лапах потихоньку двинулся следом.

Система «Привратник» или по-домашнему Воротко, услужливо распахнула широкую калитку перед хозяином, чтобы Алексей смог лично восхититься видом своих непрошеных гостей — облагороженной блондинки почти сорока лет и пузатого господина с «рыбьими» глазами лет пятидесяти.

— Ну? — недовольно спросил Схабров. — Что-то срочное? Здрасте!

— Здравствуйте! Немедленно устраните безобразие! Сделайте что положено и все! — высоким визгливым голосом начала Милана Александровна. — Я звонила, мне сказали, что вы разберетесь.

— Не, ну правда — не въехать не выехать, куда годится! — Поддержал женщину второй посетитель.

— Стоп! — Начал звереть Алексей. — Потихоньку, по одному, медленно объясните, о чем речь?!

— Вы, глаза-то разуйте! — Перешла на тон выше Милана Александровна. — Видите поселок затапливается? АСУП установил, что вода приходит из вне, и заблокировал все въезды-выезды до выяснения причин. А мне на встречу нужно!

— Ну? — Все еще ничего не понимая уточнил Схабров. Потом, обошел посетителей и выглянул за забор. Действительно, по поселковой дороге весело бежал небольшой ручей.

— Мы позвонили в «Страж» — где наша коттеджная система «Староста» на обслуживании. Так вот, просили разблокировать, а оператор сказал, что вы их сотрудник и все сами исправите. — «Рыбьи» глаза Сергеича, с надеждой воззрились на Алексея.

— Я действительно сотрудник «Стража», но в отпуске и автоматизированные системы управления поселками не в моей компетенции… — начал было отговариваться от неожиданных дел парень, но тут у дамочки чирпнул голограмматор и «Староста» скрипучим голосом доложил:

— Угроза безопасности, незаконное проникновение на территорию! Угроза затопления! Угроза повреждения… — потом еще раз чирпнул и завыл сиреной.

— Ого! Как все интересно! — Воскликнул Схабров и бросился домой разбираться с отделом АСУПников и «Старостой», оставив изумленных посетителей в компании пса — старичка.

Глава 2.

Уладив вопрос со сбоем, отключив сирену и предотвратив выезд сразу всех служб реагирования, вызванных «Старостой», Алексей связался с начальником своего отдела, который сегодня уже дважды пытался дозвониться.

— Алеша! — С любопытством пытался через голограмматор разглядеть комнату Иван Дмитриевич. — Алеша, ты чем там у нас втихаря занимаешься? А? Ну-ка, настрой мне обзор.

Схаброву пришлось подчиниться.

— Всю связь отключил, отпуск взял, а на море не уехал, заперся в доме, Алексей, что происходит? А? Ты там что? На конкурентов калымишь? — буйствовал Дмитрич, пока его глаза не остановились на собоботе. — Это что? Робот?

— Ну, как-бы собобот. Или робособ, или робопес… В общем, вы же помните Шерлока? — вздохнул Алексей.

— Помню. — оживился Иван Дмитриевич. Да и то, как не помнить, когда на всех выездных мероприятиях, типа походных — прогулочных, немецкий дог Алексея был частью развлекательной программы. Песни у костра «пел», грибы искал, да и вообще, веселил всю компанию из всех своих собачьих сил.

— Ну вот, Шерлок заболел…

— Это чем еще? — Удивился начальник отдела.

— Старый стал. — Пояснил Схабров. — А я не могу уже без него, понимаете? Он мой друг! Вот я и решил, создать собобота с полной имитацией собачьего тела, чтобы потом, попробовать в него переместить сознание Шерлока…

— Так, так, так! — Иван Дмитриевич аж привстал, — и что?

— Ну, пока не получается, вот что. Сознание пса никак не может ужиться ни с биохимией процессора ни с электроникой.

— Дорогой ты мой! — Дмитрич сменил гнев, на радость. -Дорогой! А что же ты в отдел с этим не пришел? Это же, это же какой финт выходит?! Какое открытие! Мы бы тут все как того! Как все навалились бы!

— Ну, я так-то не вчера это дело начал — заулыбался Схабров — уже лет пять потихоньку двигаю. Но к финальному моменту только сейчас подошел. А недели две назад, стало понятно, что Шерлоку считанные дни пошли, и тогда — всему трындец, ведь настроено только под него. Вот я и тороплюсь очень, а меня постоянно все дергают…

— Дак, мы это прекратим! — Воскликнул Иван Дмитриевич, — работай! С дорогой душой работай! Только скажи мне, братец, на чем твой робособ «жить» так сказать собирается, на чем работает?

— Вот! — поддержал начальство Алексей. — Вот! Это вторая часть вопроса. Пока он у меня сидит на док-станции, можно сказать дог-станции, но в будущем, я планирую одеть его нашим фотоэлем… Собственно уже мастера нашел. Осталось ваше согласие на испытание материала.

— Ага! — возопил Дмитрий Иванович! — Очень интересно! То есть, ты хочешь добиться полной автономности робота? Ага!!! Разрешение будет, но с условием! С условием! — сияющий Дмитрич не мог усидеть на месте — мы подключаемся к проекту!..

Вдоволь наговорившись с руководством и по делу, и на личное, Алексей пошел выпить кофе и с удивлением обнаружил, что Шерлока нет дома.

— Домовой! А где собака? Он что, до сих пор во дворе сидит?

— Так точно! — Радостно подтвердила система. — Воротко сообщает, что пес сидит и удерживает от нежелательных действий ваших нежелательных посетителей и еще одного не опознанного!

— Елки-палки! Шерлок! — Алексей бегом кинулся спасать соседей.

Пес, несмотря на свои седины, морщины и старческие немощи, все еще оставался верным долгу и своему предназначению — быть серьезной сторожевой собакой, а потому, удерживал в проходе калитки вверенных ему посетителей — Веселую истеричку и Флегматика (ничего личного — их так за глаза весь поселок называл), раз иных распоряжений Главный не оставил. Когда в открытую калитку вошла молодая девушка, он и ее причислил к посетителям. А раз так — зайти разрешил, а вот пройти дальше или выйти не позволил, оскалив огромную, местами даже зубастую пасть. На любое движение или звук, или моргание заложников, Шерлок реагировал устрашающим рычанием, отчего все трое замерли, беспомощно подняв руки.

— Шерлок, ко мне! — Еще издали заорал Схабров. — Простите! Простите! — Зачастил он гостям, уже подбегая и беря собаку за ошейник. — Я так спешил решить вашу проблему, — Алексей кивнул Милане Александровне, - ,что про него совсем забыл!

Милана Александровна выдохнула заранее набранный для скандала воздух, взяла себя в руки и спокойным, на сколько это вообще было для нее возможно, голосом съязвила:

— Ну, то есть вы уладили вопрос со «Старостой»? И сейчас, уладите вопрос с моим боссом и объясните ему, что я не по своей воле сорвала встречу? Да? Безобразие!!! — Милана все-таки перешла на крик.

Флегматик даже отодвинулся немного, чтобы праведный гнев женщины и его случайно не опалил, потом потоптавшись сказал:

— Эээ, тогда я поехал? — Бочком, бочком попытался испариться, и уже на выходе шепотом добавил, — огонь баба!

Схабров кивнул и ему, потом позвонил куда указала Милана Александровна, объяснил ситуацию, принес все виды устных извинений за нестандартное и, наконец, выпроводив Истеричку, повернулся к длинноногой юной шатенке со странными глазами. Теперь они казались не серыми, а ореховыми, но смотрели все так же насмешливо и казались неуместными на абсолютно серьезном лице.

— Агния? — спросил Алексей в некотором раздражении. Он ужасно не любил посетителей, на дух не переносил незапланированные события и разговоры попусту, вообще лишний раз не любил кому-то что-то объяснять, и утро в этом плане побило все мыслимые пределы его терпения. А тут еще эта. Пигалица, он про нее совсем забыл…

— Ага. — Односложно ответила та и уставилась на пса. — Он мне нравится, — помолчала и добавила, — но я испугалась.

— Когда вы приехали ворота общества были закрыты? — Схаброву на ум пришла невероятная догадка.

— Ага. — Агния чуть наклонилась над Шерлоком, словно бы пытаясь для себя решить какой-то вопрос. — Мне нужен будет робот и материал шкуры. И это будет дорого. Готовы?

— Как вы сюда попали? Перелезли забор? — Алексей проигнорировал вопрос. Его раздражение слишком быстро сменилось весельем, это его удивляло, и радовало.

— Перелезла? — Пигалица бросила быстрый смеющийся взгляд. — Неет! Там метрах в пяти от въезда в заборе есть дырка… За ивой, видели?

— Ива? Не замечал.

— Ну, вот когда иву заметите, тогда и дыру увидите! — Девушка снова посмотрела на Алексея своими смеющимися глазами, и он снова не смог разобрать, говорит она серьезно или издевается.

— Ну, по крайней мере, это объясняет, почему Староста орал про вторжение… Пойдемте, посмотрите робота. — Перешел к делу Схабров.

Агния уже минут двадцать изучала робособа. Отдавала одну за другой команды: «сидеть», «лежать», «иди», «беги» и в какой-то момент Алексей снова начал раздражаться — заподозрил, что она просто наслаждается игрой.

— Давайте, я вам уже покажу образцы фотоэля. — Он решил поскорее избавиться от девицы.

— Я пока не закончила. — Та сверкнула на него своими насмешливыми глазами. — Повернулась к настоящему Шерлоку, сказала: «Сидеть!»

Шерлок ошалел от подобной наглости и вопросительно посмотрел на хозяина.

Схабров кивнул, пес сел, потом встал и походил, согласно новым распоряжениям.

«Офигейка просто, какая забавная пигалица, что она там своей головехой кумекает?..» — подумал Алексей и его настроение тут же поползло вверх.

Агния вернулась к роботу. Отключила его, принялась вертеть и ощупывать. Наконец, сказала:

— Круто! Он прямо похож на настоящего. Вы ему как будто даже мышцы сделали. Полимерные. — И опять Схабров не понял, хвалит она или прикалывается.

— И зачем вам оный изыск? Чем Шерлока не хватает?

— Это новое тело для Шерлока. — Обыденным тоном ответил Алексей, желая шокировать противную девицу. — Когда собаке придет время умирать — видите, какой он старый, — я перенесу его сознание в робособа. Потому, что Шерлока мне действительно не хватает, в смысле, будет не хватать. Он мой друг.

— Вы, с людьми дружить не пробовали? — Агния теперь откровенно смеялась. — А пес хороший, действительно жаль. — И тут же перевела тему:

— Ну, теперь, покажите уже ваш фотоэль, будет ли он так же хорош как робот.

«Ага! — подумал про себя мужчина, — она все-таки меня похвалила!» — и подал девушке альбом с образцами.

Фотоэль был прекрасен. Сложно было бы подобрать материал, более подходящий для шкуры робота. На первый взгляд напоминал мех диковинного животного. На силиконовой подложке, прошитой какими-то нитями, плотной стеной стоял темный, мерцающий при встряхивании ворс из темных, кремниево-поскониевых волокон.

— А пес, он такой полосатый…

— Тигровый. — Поправил пигалицу Алексей. — Этот окрас называется тигровый, только он не совсем стандартный у Шерлока, темнее чем нужно — полос слишком много, и они несколько размыты, видите?

— А фотоэль темный…

— Ну да, выйдет некоторая смена окраса. — Забавлялся Схабров.

— Что это? — Задумчиво спросила Агния. — Вороша рукой образцы в альбоме.

— Это, собственно, мягкая «лохматая» солнечная батарея! — Самодовольно ответил молодой человек.

— Ух ты! — Девушка открыла сумочку, достала булавку и вдруг проткнула один из образцов с краю, потянула на себя.

— Ээээй! Ты что! — сфамильярничал Схабров от неожиданности.

— А иглу держит плоховато… — Резюмировала, не обращая на мужчину внимания Агния и проткнула следующий образец. — Или у тебя есть утюжок для сваривания сего чуда?

Алексей опешил и решил, что они с девицей точно сработаются.

Наконец, она выбрала для себя наиболее подходящий вариант материала, на случай, если без шитья не обойтись и накидала схему утюжка, как ей это представляется, которым бы можно было варить-шить фотоэль…

Биоинженер и конструктор расстались весьма довольные друг другом, условившись обо всех нюансах предстоящего «ушкуривания» робособа и составив список вещей, которые могут пригодиться в работе.

Агния ехала домой счастливая, с волнительным настроением и выгодным предложением по работе, а Алексей передавал Ивану Дмитриевичу ТЗ на утюжок. Тоже счастливый, от того, что дело решилось таким благоприятным способом, ну и просто так. Почему-то.

Утреннее происшествие с наводнением и Старостой исчерпало себя само — в какой-то момент подтопление прекратилось, будто его и не было, Алексей указал на недостатки программы разработчикам. И в итоге, осталось только приятное послевкусие необычного, но очень полезного дня.

Глава 3

Они сидели и пили чай на веранде у Алексея. Стоял чудный август, теплый и солнечный, он убаюкивал, звал предаваться гулятельному безделью и вообще, навевал мысли о непристойностях.

— Даже жалко, что все закончилось. — Сказала Агния, глядя на робособа, покрытого самым фантастическим, на вид, мехом. При беглом взгляде его вполне можно было принять за немецкого дога редкого окраса.

— Ничего еще не закончилось! — Ответил ей Алексей. — Ты чего, сейчас самое интересное начинается! Шерлок совсем сдал за последнее время, так что, ни сегодня-завтра, я буду насовсем переносить его сознание…

— Я имею ввиду, что моя работа в твоем проекте окончена. — Агния улыбалась, но теперь ее глаза напротив, были очень печальны. Такие вот странные глаза.

— Не, ну я буду звонить…- Начал говорить Схабров.

— Босс! — Завопил вдруг Домовой. — Вынужден игнорировать запрет на голосовое оповещение. Но, Привратник сообщает, что ваши соседи, те самые, нежелательные, опять требуют вашего личного присутствия. Что предпринять?

— Кто там? — Спросил Алексей, подозревая ответ.

— Веселая Истеричка, Флегматик и еще двое. — Доложил Домовой.

— Иду-у. — Мужчина вздохнул и поднялся. Агния, любопытствуя, пошла за ним.

— Ну, здрасьте! — Перешла в наступление Милана Александровна, как только калитка распахнулась. — Вы знаете, что поселок опять затапливается? А? А что Староста заявляет, что на нас кто-то напал, знаете? Или вам с вашей фиговой конторой все по «барабану»? «Он занят, перезвоните позже!» — Поразительно похоже скопировала дамочка голос Домового, и сразу же стало понятно, почему ее прозвали веселой, а не просто истеричкой. — Идите и сейчас же разберитесь со всем, но теперь, извольте это сделать полностью!

Группа поддержки, состоящая из Данилы Сергеевича Флягина, который Флегматик, господина Сосновского, который местный как бы лидер жителей и господина Пуничкина, просто местного жителя, стояла позади Миланы Александровны и изображала праведный гнев, помноженный на печаль. Схабров оглядел их и понял, что отвертеться не получится, спросил:

— Что там Староста сообщает?

— Вот! — Тут же распахнула голограмматор Милана и запустила сообщение от АСУПа:

«Причина затопления поселка установлена. Речка Сузунка подверглась нападению биавера, что и вызвало избыток воды. Считаю целесообразным вызов полиции и спец. служб по диким животным. До устранения опасности рекомендую жителям находиться на своих территориях.» — Звуковое сообщение сопровождалось голограммой, на которой бодрый бобр задумчиво прилаживал крупную ветку к уже имеющейся норе — хатке — это АСУП проявил находчивость и отправил патрульный дрон на разведку.

— Почему биавер? Ну почему, так- то? — Возмутился Алексей, некорректному названию, хотя и похвалил про себя Старосту за самостоятельность.

Ответ Старосты последовал незамедлительно — посыпались кадры из недавнего импортного фильма — где бобр-переросток жрал электробусы, собирал из них плотины и заголовок всему этому «Биавер Апокалипсиса» …

— Понятно — грустно резюмировал Схабров — берем в работу только свежее, ну да…

— А мне ничего не понятно! — Вновь заголосила Милана Александровна — Потоп прекратится или как?

Схабров, как и в прошлый раз, обошел посетителей и выглянул за ворота. В этот раз ручей не казался безобидным и веселым. Он заполнил собой весь асфальт центральной дороги, местами взгромоздился на тротуары и даже, переливался на некоторые участки жителей. Что-то здесь было очень неправильным и в первую очередь, кажется выводы Старосты. Алексей больше не язвил и не считал происшествие пустяком. Сказал Милане:

— Идите домой, а мы, наверное, пойдем посмотрим на месте, что там такое происходит. Возможно в этот раз и впрямь нужно как-то по — другому реагировать. — Кивнул головой и добавил, уже обращаясь к Агнии. — Пойдем, сейчас нашим на доработку Старосты передам информацию и прогуляемся до места, заодно развеемся. Только нужно куртки прихватить, а то в лесу уже прохладно, да и ветер от реки может быть. Я для тебя что-нибудь найду.

— А мы тоже. Прогуляемся! — Решительно вздернула подбородок Веселая Истеричка. — В прошлый раз вы нас успокоили и к чему это привело! Вы хоть представляете, в какие расходы нам это может вылиться?! А?! Мужчины! За мной. — Скомандовала вздорная барышня, гневно раздувая ноздри, и увлекла свою свиту, словно это Алексей лично топил весь городок.

Молодые люди перешучиваясь, и предвкушая интересное, экипировались для похода на природу. Для Агнии у Алексея нашёлся вполне приличный свитер, сам он накинул ветровку, потом кликнул Шерлока, и компания двинулась на прогулку с исследовательским подтекстом.

По лесочку, что располагался за поселком, шли неспешно, чтобы не утомлять старую собаку, и обходить неожиданные препятствия в виде стихийных ручьев и больших луж. Явно происходило что-то странное. Когда, наконец дошли до опушки, за которой согласно отчёту Старосты, жил коварный бобер, обнаружили приличного размера фонтан, бьющий из-под земли метрах в пятидесяти от основного русла реки и еще, дальше за ним, скрытый зеленью деревьев свежеобразовавшийся небольшой овраг или точнее сказать, провал.

— Вот тебе и бобры… — развел руками Схабров. — Интересно, кому звонят в таких случаях… — полез в карман за голограмматором.

Агния пошла посмотреть на фонтан поближе, пес неодобрительно заворчал, встал перед ней, перекрыл корпусом путь.

— Эй, ты что? Дружище! — девушка погладила виляющую хвостом собаку, но, когда решила продолжить движение, Шерлок снова перекрыл дорогу.

— Леша! — недоумевая, крикнула она Схаброву, но он уже с кем-то разговаривал по коммуникатору.

Подошла Милана Александровна со свитой, и ещё с пяток человек, желающих понять откуда взялось наводнение.

— Мамочки! Мамочки! — Запричитала Веселая Истеричка. — Да тут гейзер! Сейчас всех смоет с потрохами. Это бобры, да? Это все бобры?

— Да не, не похоже, землю они вроде не грызут. — Тут же начал ее успокаивать Флегматик.

Пес завыл, добавляя жути в и без того мрачную картину.

— Да, да! — Говорил, кому-то Алексей, идя к истоку фонтана, — сейчас сниму поближе…

Шерлок залаял и перекрыл хозяину путь, так же как до этого не давал пройти Агнии.

— Шерлок, фу! Сидеть! — Скомандовал Схабров, обошел севшего по команде, но «плачущего» во весь голос пса, и немного пригнулся, чтобы лучше снять вид природного нестроения.

В этот момент земля задвигалась, зашумела, обрушаясь под весом стоящих на ней. Люди закричали, побежали прочь, а Алексей, полетел в открывающуюся под ногами пропасть, не успевая схватиться за что-либо хоть сколько-то прочное. Шерлок мгновенно прыгнул следом, погребаемый вместе с хозяином глыбами почвы, падающими деревьями и водой. Через несколько минут все было кончено. О трагедии напоминал только огромный новенький овраг, в который смешливо журча стала пробиваться бобровая речушка. Не стало и фонтана, словно какой-то фантасмагорический поток выплеснулся из недр, подхватил свою жертву и скрылся с ней, завалив за собой вход в преисподнюю. Уцелевшие приходили в себя…

Глава 4

Отплевываясь, задыхаясь от налипшей глины, от воды, плещущей в лицо со всех сторон, Алексей бестолково барахтался в мутном потоке, получая ото всюду тычки, удары и ощущая стальной захват собачьих челюстей на своем предплечье. Пес упрямо тащил хозяина, сквозь разрушающийся мир, вперед. Тяжелое и бесконечное рушилось на них сверху и мужчина ушел под воду на несколько мгновений потеряв вообще всякое направление, борясь просто за вздох… Алексей открыл глаза и вздрогнул. Очевидно, что-то случилось с его зрением — темно! Кругом абсолютная темнота, только слышно, как журчит вода, ударяясь о его ноги и скулит Шерлок. Мужчина рывком сел, ударился головой, запаниковал, стал шарить вокруг себя руками, нащупал собаку. — Шерлок! Ты мой хороший, как ты? Пес тихонько заскулил в ответ, облизал горячим мокрым языком лицо. — Фу! Ну, хватит, перестань. Ну, что ты, фу! Ты предупреждал, да? Говорил не ходить, а я не понял… — уворачивался Алексей от песьей морды, продолжая изучать пространство руками. Слева была вода. Схабров опустил руку сначала по локоть, потом сунулся дальше, помахал впереди себя. Край не нащупывался. Переместился вправо. Так же на ощупь принялся исследовать свой берег. «Так, от земли до верха пещеры или ниши, или где он там оказался, выходит что-то около как от попы до затылка. Ага… А от воды до стены между двумя раскинутыми руками от кончиков пальцев одной руки до согнутых пальцев другой.» Шерлок тяжело дышал и время от времени поскуливал призывно тыкая Алексея своей мордой. — Ты хочешь, чтобы я за тобой полз? Да? Пес негромко гавкнул. — Ну, давай, веди… Веди, я сам ничего не вижу. — сказал мужчина и пополз за собакой. Двигаться было неудобно и больно. То под ладони, то под колени попадали выступы камней, или же наоборот, местами конечности увязали в иле. Один раз руку укололо что-то острое. Алексей сел, ощупал предмет руками — кажется, что-то похожее на ромбик. Пахнет железом. Подумал и запихал штуку в карман куртки. Пока возился с мокрой одеждой, впереди пес на что-то гавкнул и зарычал. — Кто там? Шерлок ко мне! — Крикнул мужчина и сердце его «ухнуло вниз». Таким беспомощным он в жизни не был. — Шерлок! — Позвал ещё раз. Что-то зашуршало по камням — может собака, а может быть, что-то пострашнее. Инстинктивно выставил руки перед собой. — …те!!! … ите! — Услышал впереди не то крик, не то всплеск. Шерлок зашелся лаем, потом заскулил, потом снова залаял и опять заскулил. «Там кто-то знакомый!» — догадался Алексей и пополз на собачий лай. Пес подвывал и рычал, по звуку мужчине показалось, что пес с чем-то сражается или тащит. — Кто здесь! Отзовитесь! — крикнул в темноту. Где-то слева услышал: — Й — а — бульк — аа! — Пытался крикнуть захлебывающийся женский голос, прерываемый очевидно водой. Беспорядочно шаря перед собой руками коснулся чего-то тонкого и мокрого. Понял — песий хвост! По хвосту нащупал собаку, морду собаки и, кажется, корягу в которую вцепилась собака. Погрузившись в воду по грудь двинулся вперед, непрестанно ощупывая деревяшку, пока не коснулся кого-то руками. Свитер! Свитер зацепился за что-то. Это Агния! Рванул девушку вверх, чтобы дать ей немного продышаться. — Аах — аааа — глаза!!! — Закричала та, едва восстановив дыхание. — Глаза! Я ничего не вижу! — Тогда, я рад! Я тоже ничего не вижу! — значит дело не в нас! — Успокоил себя и подругу по несчастью Алексей. Коряга резко вздрогнула и Агния снова ушла под воду. Это пес в очередной раз пытался помочь. — Фу!!! Шерлок сидеть! Фу! — заорал мужчина и со всей силы дёрнул за свитер и за дерево, поднимая тонущую девушку из воды. Раздался смачный хруст, Схабров продолжал тянуть…

Они лежали на берегу втроём. Мужчина, девушка и между ними огромный пес. Все трое пытались согреться, в кромешной тьме прижимаясь к друг другу. — Ч-что м-мы будем дел — лать? — клацая зубами спросила Агния. — Пойдем для начала вперед, по крайней мере в ту сторону вроде бы потолок становится повыше. Поищем выход. — Ответил ей Алексей. — Тут, наверное, оставаться опасно — может опять обвал случиться. — Зза-то н-нас будут ис-скать… — Не факт. — парировал мужчина. — Совсем не факт. Я даже не представляю, как далеко нас унесло. И потом, если засыплет, радости от того, что нас найдут будет не слишком много… Девушка покачала головой в знак согласия, но Схабров этого не увидел. Продолжил: — Давайте —ка, двинулись потихоньку, пока до пневмонии дело не дошло. Камни совсем ледяные, а одежда мокрая. Пес, натужно хрипя — старому псу было слишком тяжело после дневных приключений, шел впереди, за ним полз Алексей, Агния замыкала движение. Потолок стал значительно выше, но все ещё не позволял идти ногами. Приходилось ползти. Было неприятно холодно и душно. Казалось, что в темноте сидят страшные монстры и только и ждут, когда люди сами к ним приблизятся. Чудились неясные звуки и всхлипы. Через какое-то время ребята услышали впереди гул падающей воды. — Что там такое? Водопад? — спросила Агния — Не думаю. — Ответил Схабров. — Но будем, поосторожнее. — Шерлок! Иди тихонько! — Алексей отдал команду и в этот момент осознал, что заметил, как пес обернулся. Едва — едва, больше ощутил, чем увидел, но все же! — Там впереди свет! Может быть даже выход! — срывающимся от радости голосом сообщил новость девушке. — Ну, наконец -то! — приободрилась та и поползла быстрее. Тоннель, по которому они продвигались вывел их к широкому руслу подземной реки, протекающей, очевидно, в карстовых породах. А дополнительный шум создавался в месте впадения их речушки в новый поток. Хоть обвал и перекрыл верховья, излишки все еще потихоньку переливались. Невольные путешественники спустились в пещерную галерею, подсвечиваемую неоновыми голубоватыми и зеленоватыми пятнышками. Света все ещё было очень мало, но после полной темноты люди испытывали блаженство, наслаждаясь зрением. И тут можно было, наконец, выпрямиться, размять затёкшие суставы. — Как красиво! — несмотря на усталость и нервное напряжение ахнула Агния. — Красиво… — Подтвердил Алексей. — А, что это светится? Спотыкаясь, побрели к крайнему огоньку, который при ближайшем рассмотрении оказался каким-то маленьким грибом. -Ух ты! Бывает же такое! — Девушка завороженно тыкала в грибы пальцами и смотрела как едва заметно меняется их окраска. — Интересно, чем они тут питаются? — в Схаброве проснулся биолог. — Он осторожно подцепил шляпку, чтобы осмотреть гриб получше. — Эх! Сейчас бы посветить, ну куда с добром было бы! — Смотри, а там дальше они вообще полосками растут! — Агния двинулась вглубь пещеры, где на стене можно было местами различить две достаточно выраженные световые дорожки. — Надо им название придумать. Ксилопонтикус Фонарникус! Во! Как тебе? — Это как лактация головного мозга — звучит красиво, а смысл...! — Засмеялся Алексей. — Не нуди! — Веселилась девушка — В общем, будем называть их фонарниками.

Ну, давай фонарниками… Только насчёт ксило — смотри, похоже дорожки -то рукотворные!

Они присели около самой нижней, Алексей аккуратно подковырнул крайний грибочек, следом ещё один. Обнажилась какая-то непонятная в темноте структура — трухлявое дерево или может быть мох. И вот этот субстрат, был заложен и утрамбован в специально выдолбленные в стенах пещеры неглубокие борозды, тянувшиеся вперёд насколько можно было различить.

— Ну и ну… — Агния хотела было сказать что-то ещё, но Шерлок заскулил, потом несколько раз гавкнул и пошел вперёд.

— Он зовёт нас за собой, кажется. — Предположил Схабров. — Что там? Шерлок? Что такое?

Пес, не оборачиваясь побрел в новый тоннель, по которому мерцая как масляная жидкость переливался уже куда больший водный поток. Люди с неохотой пошли за собакой. В тоннеле было гораздо темнее, чем в пещере. По стене на расстоянии сантиметров пятидесяти — шестидесяти от дна вилась лишь одна грибная дорожка, а само ложе было сплошь забито каким-то илом вперемежку с глиной и камнями.

Дышал пес тяжело, часто и с присвистом. Несколько раз он упал, но потом все равно вставал и шел к какой-то своей, только ему понятной цели. Алексей уже не на шутку разволновался и пробовал остановить Шерлока, тот же, из последних сил рвался вперёд. Пока не упал окончательно. Тогда пес тихонько завыл и задыхаясь пополз вперед, загребая одними лишь передними лапами. Задние его уже не слушались. Схабров направился было следом, но Агния тронула его за руку, тихо сказала:

— Он, наверное, не хочет, чтобы ты это видел…

Алексей замер на мгновение, потом дернул плечом и все-таки пошел за другом. Присел, обхватил холодеющую морду, прижал к себе:

— Домой! Шерлок, домой! Иди домой, слышишь, я тебя прошу! Иди домой! Там все готово, только сумей… Иди домой… — Говорил, плакал и снова говорил, понимая всю безнадежность своих команд.

Алексей не знал сколько времени он баюкал мертвого пса. Из оцепенения его вывела Агния. Она осторожно сжала его плечо, сказала:

— Алеша, он закоченел. Уже все. Кончено.

— Это я виноват. — Горько отозвался мужчина. — Нужно было его оставить дома.

— Если бы ты его не взял — он бы все равно умер, но один, от тоски по любимому хозяину. — Покачала головой девушка — А так, он выполнил своё самое главное дело — спас тебя. Да и меня, по большому счету, спасти пытался. Он умер счастливым… Они ещё посидели в тишине, каждый размышляя о своем, пугая себя пониманием, того, что может случиться дальше. Потом Алексей вздохнул и сказал: — Знаешь, какой это был классный пес? — Расскажи… — тихо отозвалась Агния — только давай немного отсядем подальше. Мне очень страшно. Они встали и практически на ощупь двинулись к светящейся дорожке грибов на дальней от воды стене. — Если бы не грибы, мы бы даже не знали, что от него отошли, так темно. — Поежилась Агния. — Только мне теперь ещё страшнее стало. Вдруг он оживёт и нападет на нас? — Спросила и дыхание сбилось от ужаса. — Ну, это уже совсем глупости! — Заругался Алексей. — Ты, зачем себя накручиваешь?! — Потом, решил чуть смягчить обстановку: — Знаешь, какой он был добрый собак?

— Почему сОбак? — невольно развеселилась девушка.

— Собак, это у меня так бабушка говорила, когда мы с ней баловались. СОбак, вместо собака. Яблок, вместо яблоко. Так и спрашивала — ты Яблок будешь? Мне в детстве это очень смешным казалось. Хорошая была бабушка… И сОбак был хороший. — Вздохнул Алексей.

Они поговорили о всяких глупостях, повспоминали своих родителей, детство, потом мужчина неожиданно сказал:

— Я не знаю, что с нами будет дальше. Шансов выбраться нет, связи нет. Здесь искать нас никто не будет — пока расчистят завал, пока найдут русло — если вообще по нему пройдутся. Из еды — вон, только грибы светятся. Скорее всего ядовитые. Хотя возможно, это даже к лучшему.

— А я бы, так быстро не сдавалась. — Зевая возразила Агния. — Надо всегда верить в чудо, и оно исполнится. У меня внутри есть такое особое ощущение. Когда все плохо — как будто колокольчик звонит, это значит, что нужно суетиться, что-то делать. Чем сильнее звонит — тем сложнее ситуация. Ну, или значит, я опаздываю. А сейчас — тихо. Значит нас спасут!

— Очень интересная теория. Мы ее дня через три проверим. — Скептически хмыкнул Схабров.

Так, потихоньку разговаривая, молодые люди не заметили, как задремали.

Алексей открыл глаза и сразу же задохнулся от своего горя, от безысходности. Лучше бы он спал дальше! А теперь — здравствуй страшная реальность! Свободной рукой потер лицо, и осторожно поправил на затекшем плече голову спящей девушки. Немного переменил позу — спина совсем занемела. И замерзла.

— Ммм, смотри! — Вдруг сонно сказала Агния. — Это что?

От неожиданности парень вздрогнул и обернулся. Метрах в семи-восьми от них, в бледном круге света среди тьмы, было видно тело умершего пса. Как будто кто-то светил на него слабым фонариком сверху. Первые секунды Алексей даже не осознал, что это означает, а потом:

— Свет! Там выход!!! — Смеясь сорвался и побежал к умершему Шерлоку.

Они стояли рядом с мертвой собакой задрав головы вверх. Высоко, очень высоко солнечный луч силился протянуть к ним надежду.

— Даже, если я встану тебе на голову — до верха не достану! — Печально проговорила девушка. — Ты извини, конечно, но я тебя прошу, давай похороним его. Мне прям очень страшно и запах скоро тут будет непереносимый…

— Знаешь, — Схабров стаскивал тело пса к провалу в стене и говорил с Агнией, чтобы отрешиться от своего горя — знаешь, а ведь у нас и впрямь есть надежда — может Шерлок смог все-таки попасть в робособа? А? Как ты думаешь? Ну, есть же такой шанс, вдруг чип сработает?! — Алексей снял ошейник и отложил в сторону, после, напоследок сжал рукой морду собаки. Шепотом сказал:

— Прости меня, друг. И прощай. Давай, там тебе, дружище, райских облаков…

После, нащупал в темноте ошейник, взял его и пошел, спотыкаясь, на свет — к ожидающей девушке. Предложил, чтобы хоть чем-то себя занять:

— Может быть, измерим эту пещеру шагами, или посмотрим, что там впереди? Вон видишь, там, где мы сидели грибы росли одной полосой, а там, впереди, полоса, кажется расширяется. Интересно почему?

— Давай. — Ответила Агния — Только я боюсь уходить от света — вдруг, тут нас найдут, а там- уже нет.

— Я оставлю ошейник Шерлока — он с GPS-трекером. Если сигнал проходит — его обязательно обнаружат.

— Тогда, пошли. Нужно что-то делать, а то, я так с ума сойду. И замерзну окончательно. — приободрилась Агния и двинулась в темноту.

После света, пусть и очень слабого, пещера казалась одним сплошным черным провалом и, пока глаза не привыкли к темноте, ребята шли буквально на ощупь, спотыкаясь и иногда падая. Немного погодя стало полегче, и грибная дорожка уже вполне справлялась с ролью путеводителя.

Непереносимо хотелось пить и есть, но они шли и каждый о еде молчал, чтобы не ослабить выдержку другого. В одном месте, был участок стены без всяких грибов — ни полосой, ни россыпью. Зато по середине его страшной дырой зиял ход куда-то в сторону. Алексей поводил рукой — пустота, пощупал «пол» хода — показалось, что он под уклоном уходит сразу вниз.

— Это какой-то новый проход, туда двинем? Или традиционно вдоль реки, как шли? — Поинтересовался для приличия у спутницы. Та подтвердила его собственные мысли:

— Конечно, вдоль реки. Не хватало еще сверзиться в пропасть. Вот, если бы у нас был свет!

Метра через два от провала дорожка грибов возобновилась, и они снова пошли вдоль нее.

— Теперь я уверен, что это рукотворная штука.

— Ну да, похоже. — Поддержала мысль Агния. — И смотри! Вон там, полосы две! Кто это сделал?

— Действительно! И обрати внимание — высота от земли! Или те, кто делал были небольшого роста, или это специально, чтобы хоть немного освещать путь! — Преувеличенно бодро строил теории Алексей.

Действительно дорожка удвоилась, и света стало чуть больше.

Так, отвлекая себя разговорами, они шли и шли не в силах остановиться, потому что движение вперед, придавало хоть какой-то смысл их нынешней жизни.

Постепенно стало сказываться утомление, ребята останавливались все чаще, крупные камни обходили все дольше. Утреннее возбуждение сменилось апатией. Когда на пути встретилось очередное ответвление, помеченное уже тремя грибными полосами — просто уселись перед ним на землю.

— Я очень хочу пить. — Сказала Агния. — Больше не могу терпеть.

— Нам придется пить из реки — вздохнул Алексей. — Но чем позже мы до этого дойдем, тем лучше.

Они сидели и таращились на развилку, решая, куда им двинуться. Наконец, Агния сказала:

— Думаю, когда грибных дорожек больше, это как-то жизнеутверждающе. Что-то это обозначало, может быть, своеобразную нумерацию ходов? — Тут взгляд ее зацепился за что-то странное. Неправильное. Но усталый ум никак не мог собраться и осознать загадку. В том новом проходе ей почудилось, что-то очень важное.

— Ааааааааа!!!!!!!!! Аааааа!!!!!! Аааа! Ааа! — Резкий женский крик, подхваченный и многократно отраженный эхом взорвал монотонную тишину их оцепенения, напугал до судорог.

— Кто это? — вскрикнула Агния.

— Где это? — вскочил Алексей.

Кажется, кричали где-то ниже по течению реки. В их основном тоннеле.

— Там что? Люди? — почти задыхаясь от ужаса прошептала девушка тоже поднимаясь.

Они бежали вперёд, спотыкаясь и поскальзываясь, останавливаясь и прислушиваясь. Неясные звуки — может плач, может вой, сбивали с толку и дезориентировали.

Через некоторое время бежать стало легче — на стене тоннеля добавилась третья грибная полоса. Зато страха тоже стало больше — ребята явно различали какое — то бормотание и гул чего-то неопознанного.

— Бомммммм! — Натуральный звон колокола чуть не сбил с ног. Алексей и Агния замерли.

— Это что? Мне страшно! — девушка вцепилась в плечо Схаброву. — Может быть, не стоит туда идти?

Алексей не ответил — впереди, было гораздо светлее, наверное, как в той, прошлой пещере, где они впервые увидели грибы. Значит, вполне могло быть что-то типа грота. И там вполне мог кто-то жить. Ну, а вдруг? …

Глава 5

… Пес медленно приходил в себя. Поводил «глазами», шевельнул «лапой». Все было хоть и знакомым уже, но все равно совершенно чужим. Как будто бы его оторвали от него самого и заперли в тесной «глазастой» кладовке. Вместе с сознанием пришёл и осколок памяти — там «где было страшно» остался его Главный. Остался в беде!

Пес, а точнее его сознание, забилось птицей, задергалось в сети блоков, понуждая работать их организованно, заставляя кусок неживого стать живым.

С третьего раза смог встать на лапы. Совершая хаотические конвульсии доскакал до кресла, где остался брошенный свитер Главного. Попытался принюхаться, ожидая родного запаха и не нашел его. Пахнет совсем не правильно… Напугался, отскакал в сторону спальни. Приложил «голову» к кровати, залез в неё — все не так. Нет никаких приятностей. Но «вони» кровати совпали с «вонями» свитера, пришлось запомнить. Успокоился и вернулся в лабораторию.

С трудом сел перед рабочим столом — левая задняя лапа никак не хотела согнуться и поджаться. Пришлось оставить ее торчать как есть — прямо и в бок. Сидел и прислушивался или как это теперь называется, привыкал к новым условиям. Носа больше нет. Нет целых картин, рисуемых в уме запахами, пропала цельность всего сущего. Зато есть нечто, что нужно как-то использовать, и оно совсем другое. Ладно, с этим пес как-нибудь разберется. Робособ уткнул то, что должно было заменить нюхалку в свитер.

«Это теперь, запах Главного. Нюхай! Нюхай! Нюхай!» — Отдавало команды песье сознание.

«Нда. Видимо у Главного свое представление об этом мире, раз он запихал собаку в такое неудобное. Бедный Главный. Как же скудно он осознает этот мир.» — Отрывочные картины нового миропонимания пытались увязаться в целое.

«Надо идти к Главному!»

Вышел в коридор, попробовал гавкнуть.

«Где голос? Голос где? Я злюсь! Команда голос!» — неожиданно для себя издал звук падающей консервной банки.

«Команда голос!» — новый звук, уже больше похож на лай, но не то.

«Голос! Голос! Голос!» — наконец-то изобразилось нечто соответствующее собачьему требованию открыть дверь.

«Вот молодец! Главного дома нет. Кому лаешь, старый дуралей?» — Сконфуженно сел у двери. Теперь заглючил хвост — воткнулся в пол, подозрительно звякнул.

«Главный в беде! Иди вперёд!» — Огляделся по сторонам. «Ощутил», что вместо запаха теперь есть другая «картина» и привычные раньше предметы, которые Шерлок игнорировал теперь имеют свое «значение» и отклик.

Откуда-то пришло понимание, что входной двери нужно дать команду. Как раньше, когда Главный командовал Шерлоку.

Подумал: «Командуй!»

Команда вышла голосом Главного: «Домовой открой дверь!» — сам сделал, сам испугался, сбился с цели, завертелся волчком.

Система отпирания дверей пришла в движение, и робособ в смятении вывалился во двор.

Грустно задержался у дерева — вот ведь, была раньше тут какая-то важная функция. Что-то он тут делал… Ткнул «морду» вниз. Ощущение такое знакомое и далёкое одновременно…

«Главный в беде! Надо вперёд!»

Тоскливо засеменил к калитке. Раньше, в мире Шерлока все было связано между собой. Все предметы имели свою вязь. Деревья на один манер, трава на другой, но похожий. Тоткоторогобольнонюхать был связан с собачьим миром сильнее — во всяком случае, Шерлок заранее чувствовал, когда он собирался вылезать из-под дома. Чувствовал волнение, предвкушение веселья, азарт. Желание сожрать, во всяком случае, проверить вкус колючки тоже чувствовал. И устраивал засаду. Только Главный каждый раз мешал насладиться добычей, командовал: «Брось ежа! Фу, нельзя!»

Связь с Главным была сильнее всего. Где бы тот ни был, всегда было такое особенное чувство, что, если Шерлок побежит, он обязательно догонит Алексея. Догонит и обрадует. И Главный схватит в охапку и сожмет ухи и упрется своим лбом в лоб Шерлока и придет счастье… Потому что Главный — его друг! Его стая, его жизнь.

Теперь еж не чувствовался совсем. Как будто под домом никто и не жил вовсе. Деревья, коты и даже собаки — все осталось без смысла и запаха, словно бы за прозрачной стеной. Незримой, но непреодолимой. Зато, забор, пылесос и «Староста» ожили, стали понятнее. Появились новые линии бытия, которыми словно дорогами был разрисован новый мир Шерлока.

«Открыть калитку, ключ Х√ол§мс!» — пес уже не задумываясь отдал команду Воротке. Постепенно понимание «раньше» вымывалось пониманием «сейчас». Из прежнего необходимого, остался только Главный.

Робособ бежал пьяной рысью по улицам коттеджного городка, не отвлекаясь на суету и крики. Бежал спасать своего Главного идя на слабый, временами пропадающий сигнал, уворачиваясь от досадных препятствий в виде неосторожных прохожих. Один из них, господин Сосновский, выживший после обрушения участка земли в лесу и, наверное, раз сто, гордо давший объяснения по поводу происшествия, вздрогнул, не поверил своим глазам — только что его оббежал и помчался дальше пес-утопленник или засыпленник или как там еще, в общем пес, считавшийся погибшим вместе с Схабровым. Борис Юрьевич тут же позвонил следователю, занимавшемуся этим делом…

На месте обрушения работала техника, разбирающая обвал, работали полицейские, иногда появлялись разного рода журналисты и зеваки, и в стороне, заламывая — потирая руки ходил Иван Дмитриевич Ковалев, непосредственный руководитель Схаброва, тот самый, с которым незадолго до трагедии Алексей обсуждал применение фотоэля в робособе.

— Поймите! — Убеждал он следователя. –Схабров выдающийся молодой ученый. Его потеря — это катастрофа, поэтому вы должны немедленно найти его. Найти его и его собаку. И обязательно живыми!

— Делаем все, что в наших силах, а сейчас, отправляйтесь, пожалуйста домой, мы вам сообщим, если что-то выяснится. — Вежливо отделывался от Дмитриевича полицейский.

Когда позвонил Сосновский, до Ивана Дмитриевича долетели обрывки фраз, и он понял, что разговор каким-то образом касается Алексея:

— Что там? Что? — Спросил, в нетерпении.

— В поселке видели собаку Схаброва.

— Но… Как? — оторопел Дмитриевич — Они дома? Выжили?! Или погодите! — Интересная мысль пришла в голову ученому — Это робособ! Он пошел за Алексеем! Нам срочно нужно попасть к нему в дом!

Теперь уже следователю стало очень интересно…

Шерлок, или кто он теперь был, бежал не останавливаясь, время от времени сверяясь с сигналом и, как ни странно с картой. Если раньше у него тоже была «в голове» своеобразная, врожденная разметка местности, то теперь, на любой мысленный запрос приходило понимание и соотнесение себя и всего остального. Робособ бежал и менялся, подстраивался под существующие возможности, напрочь исключая себя прежнего. Двигался на северо-запад и примерно в десяти километрах от места происшествия, на холме, настиг точку сигнала GPS-трекера.

«Команда „Копай“!» — Попробовал раскопать землю, но актуаторы передних лап не слушались так, как нужно, чтобы можно было качественно рыть. Пес не сдавался и напирал, пока правая передняя не перестала правильно слушаться.

«Команда „Ищи“!» Сунул морду в небольшую дыру в земле, жадно всасывал воздух пещеры носовыми вентиляторами, забил их пылью, но так и не смог понять там Главный или уже нет. Зато получил какую-то ерунду про качественный состав воздуха. Очевидно, это было что-то хозяйское, случайно к робособу попавшее… Для самого Шерлока нынешний нос чудес не предполагал. Сел, подождал, придумал лаять.

«Команда „Голос“!!!» — лаял долго и призывно, но никто ответа не дал. «Сообразил», что нужно звать на помощь. Раньше бы побежал искать людей, теперь же, как будто бы появилось ощущение другого способа. Соотнесся с Домовым, передал команду «СОС»! Но, передал как «устройство „Робособ“, нуждается в помощи». Домовой запрос принял, попытался передать хозяину и отложил, до восстановления связи с хозяином. Шерлок сидел и ждал, временами подвывая совсем по-собачьи…

Иван Дмитриевич, пока они ехали в поселок, хаотически жестикулируя руками, пытался вкратце рассказать следователю идею с робособом. Разговор на привычные темы несколько успокоил ученого и вернул способность мыслить логически.

— Стойте! — вдруг обратился он к водителю. — Это я от волнения не то делаю. Подождите минутку!

Набрал вызов домашнего адреса Схаброва на голограмматоре

— Домовой, Алексей дома?

— Дома хозяина нет. –торжественно закивал аватар домового.

— А Шерлок дома? — Спросил Дмитриевич

— Шерлок ушел вместе с хозяином.

— А робособ дома? — продолжил Ковалев.

— Робособ ушел из дома. -Сообщил Домовой и добавил, — передал сигнал СОС! Вляпался во что-то, паразит.

— Ага! — Радостно потер руки Иван Дмитриевич — А где он? Координаты есть?

— Команды передавать координаты робособа посторонним у меня нет. Соединитесь с хозяином, для получения информации. — Радостно жмурился аватар.

— Вот ты, елки! — Заругался Ковалев. — Твой хозяин в беде! Срочно покажи где робособ!

— Ха-ха-ха. Попытка засчитана, добрый мошенник. — проявил стойкость Домовой.

— Это полиция! — попытался вмешаться следователь и достал карту- удостоверение. — Читай код! Ты обязан помогать!

— Ха-ха-ха. Еще попытка! — Домовой был не приклонен.

— Вот зараза! — В сердцах Ковалев набирал номер Григория, одного из разработчиков Домового…

Собачье сознание больше не могло ждать. Хозяин в беде. Друг в беде! И Шерлок должен идти к нему. Развернулся и поскакал обратно в поселок, припадая на правую переднюю. Уже на подходе увидел стоящую у забора общества машину. Неожиданно для себя опознал точку на карте соотносящуюся с этой машиной. Узнал фото — Начальник. Начальника пес знал и любил. Тот никогда не жалел вкусняшек, когда они все вместе ходили долго гулять (то бишь, в поход на человечьем).

Шерлок «заголосил» внутри себя — вот, оказывается, что он теперь умеет! — сообщать не «разговаривая»! Заголосил, запросил помощи: «хозяин в беде, СОС! СОС!» — Сначала только Начальнику, а потом и дальше, вовлекая все больше и больше адресатов в свой призыв, передавая всем видеосъемку местности с обозначением точки на карте. Осознал, что призыв принят, развернулся и помчался обратно.

— Это и есть ваш робот?! — Восхитился следователь, невольно любуясь необычной штуковиной. — В жизни бы не подумал, решил бы, что какой-то больной пес. Или бешенный…

— Это да! — выдохнул Иван Дмитриевич. — А я вам говорил, что Алексей гениален?!

Ехать за робособом было не удобно. Он практически сразу рванул в поля, перемежающиеся довольно густыми перелесками. Поэтому, пришлось выбрать другой путь, ориентируясь на данные скинутой им карты.

Шерлок снова сидел у «своей» дыры, понимая, что теперь действительно осталось только ждать — помощь идет, и он вот-вот снова обретет своего Главного. От прежнего пса осталось только эта единственная потребность — найти Главного и быть с ним. Теперь это был настоящий робособ, который «следил» как движется в пространстве «точка» помощи. Запахи степи его больше не волновали, он их не знал…

— Давай, двинулись потихоньку, только не высовывайся! — Шепотом скомандовал Алексей Агнии.

С каждым шагом становилось светлее, пока наконец, их тоннель не расширился до огромной пещеры, с потолка которой, каким-то непостижимым образом, лился свет. В полумраке, большие лучи ударялись о противоположные стены и рассыпались на более мелкие лучи, которые в свою очередь дробились дальше. Там и тут на цепях спускались грибные «люстры». Эдакие разноформенные глыбы чего-то, сплошь заросшие светящимися фонарниками.

— А-а-ах, вот это красота! –Вздохнула Агния. И правда, зрелище было завораживающим. Как будто они вышли прямиком на сказочную дворцовую площадь. Впрочем, возможно оно так и было. Потому что в противоположном краю этого великолепия, в стене пещеры был заметен следующий проход, закрытый огромными кованными воротами. Сверху, до ворот, спускалась искусная решетка в виде каких-то переплетенных между собой растений, а слева от этого прохода, пещера снова переходила в тоннель, подобный тому из которого они только что вышли и в который дальше текла река, вдоль которой они шли.

— Вообще-то, — вдруг сказала Агния, — я читала, что как правило, подземных рек не бывает. Бывает только водоносный слой.

— Вон, иди это в реку пошепчи! — Засмеялся Алексей и серьезно добавил:

— Тихо! Слышишь?

— БубувабуруААпорубубу АаА. — Донеслось до них какое-то бормотание.

Ребята пригнулись и пошли еще осторожнее. Метров через двадцать их взору открылась «картина маслом» — какой-то человек стоя на коленях пыталась что-то достать из «околоподножия» ворот.

Прокрались еще чуть- чуть и Алексей во весь голос спросил:

— Милана? Это что, Милана?!

Женщина резко вскинула голову и закричала:

— Помогите! Помогите скорей! Он разобьется!

Глава 6

Через несколько минут они втроем вытягивали Флегматика из бездонной на вид дыры, что была прямо у стены с воротами. После, сидели у створок и рассказывали друг другу, что с ними за это время случилось.

Оказывается, Милана Александровна и Данила Сергеевич тоже не успели убежать, когда началось обрушение подземной галереи. Но им повезло, если так можно выразиться, упасть видимо у другого берега подземного ручья. Они, так же, как Алексей и Агния смогли выбраться на сушу, но, буквально через несколько метров движения, Милана упала в ответвление в стене тоннеля. Данила, надо отдать ему должное, последовал за ней и оба они оказались уже в большом речном потоке. Если бы мужчина Милану не поддерживал, она, скорее всего утонула бы…

Рассказывая это, Веселая Истеричка смотрела на Флегматика с таким обожанием, что ребята невольно прониклись к этим двоим симпатией. Оказывается, они обычные нормальные люди и у них тоже есть сердце. И никакие они не «истеричка» с «флегматиком».

Дальше продолжил Данила:

— Мы, когда свет увидели, давай выгребать к нему. Ближе, ближе. Это с берега кажется, что течения почти нет, а там на стремнине, я боялся, что не справлюсь. Но, все равно, отнесло прилично. — Мужчина повернулся и указал рукой за спину. — Во-он туда. Там же мы поняли, что случайно нашли остатки какого-то древнего поселения. Потому, что все усыпано черепами, костями и наконечниками, видимо от стрел. И еще вот — Данила протянул ладонь, на которой лежали три изумительной работы штучки: одна большая фигурка оленя-человека-дерева, и две маленьких с какими-то растительно-птичьими орнаментами. — Мне кажется, что это серебро, но не знаю. — Заключил он.

Ребята с восторгом передавали вещицы друг другу, разглядывая и делая предположения, что же это такое могло быть.

— Вот, а потом мы дошли до сюда. — Продолжила рассказ о пережитых событиях Милана Александровна.

— А там вот, — перебил ее Данила, — видите оконце? Во-он на верху стены? Вот! Мы подумали, а что если нам забраться за эти ворота? Вдруг там выход, да и вообще интересно. А оконце, это допустим, бойница, ну или какое-нибудь слуховое. Прикинули, что если Миланка на меня встанет, то сможет туда заглянуть, а то и вовсе залезть.

— Ну, я и полезла! — опять начала рассказывать женщина. — Стала шарить за что бы зацепиться и нащупала что-то такое… непонятное. Потянула на себя — а там челюсть. Человеческая. Я и закричала от неожиданности и вообще. Еще и падать стала.

— А я ее потом ловил, пятился и, кажется на что-то скрытое наступил, потому что этой дыры, куда потом сверзился, сначала не было.

— Точно не было! — Подтвердила Милана. — Я бы такое запомнила — очень боюсь всяких провалов.

— А когда падать начал, — цокнул Данила Сергеевич, — там такой звон пошел! Как будто кто-то в огромный колокол ударил. Я от страха чуть руки не разжал — хорошо Миланка в меня вцепилась, а так бы все уже. Кранты.

— Наверное, это у них тут такая сигнализация была. — Добавила женщина.

Парочка высказалась и замолчала, снова переживая произошедшее.

Тогда Агния с Алексеем рассказали, что происходило с ними, рассказали и о гибели Шерлока.

— Сочувствую твоей утрате. — Выразила соболезнования, по поводу собаки Милана. — Прикольный был пес.

Четверо невольных пленников подземелья сидели и размышляли, как им быть дальше.

— Как минимум одни сутки прошли. — Сказал Схабров. — Мы видели солнечный свет, там. И не так высоко, как тут. — Алексей запрокинул голову, разглядывая источник световых лучей на куполе пещеры. — Кстати, можно вернуться и попробовать там достать до верха. Вдруг кто-нибудь из нас сможет вылезти, если остальные построят «живую» пирамиду.

— Мы насчитали двое суток, — ответил ему Флягин. — А идти туда… Не знаю. Мы очень ослабели, девочки вон, смотри как осунулись. Я предлагаю, попробовать осмотреться тут — жили же они, древние, как-то, вдруг, найдем хотя бы что-то полезное. Ну не знаю, воды вскипятить что ли… И потом, можно попробовать тут построить живую пирамиду — посмотреть, что получится, и получится ли. Тогда уж, и идти назад будет смысл.

Алексей посмотрел на Данилу с нескрываемым интересом и уважением. Надо же, какой логичный мужик попался.

— Я просто технолог химпроизводства. — Засмеялся Флягин, по-своему истолковав взгляд Схаброва. — Привычка — сначала продумать процесс, потом только, его осуществлять.

Ребята посмеялись и решили, в таком случае, составить план действий.

Фантастически невыносимо хотелось пить и река, журчащая, манящая своей доступностью сводила с ума. Даже есть уже так хотелось, только пить. Холодную, вкусную, прекрасную и такую сейчас недоступную, из-за опасения подхватить какую-нибудь смертельную заразу, воду.

Поэтому, первым пунктом плана общего собрания заложников подземелья был поиск немедленного попадания за ворота с целью поискать что-то для организации питья. Совместно решили, что мужчины попробуют открыть ворота снаружи, если не получится — изнутри. Потом уже, все вместе станут искать, что-то, что можно будет как-то использовать для выживания.

Стали рассматривать ворота: Очень красивая кованая решетка с какими-то птицами и солярными символами и сложными геометрическими вставками, сзади была закрыта плотно пригнанными металлическими листами. По середине, между створками, имелось прямоугольное отверстие, по-видимому от замка. Мужчины пробовали вышибить ворота. Давили, напирали — те стояли, как влитые. Попробовали по решетке долезть до верха ворот и заглянуть за решетку над воротами. Получилось залезть у Схаброва и Агнии. Сквозь решетку, хоть и неясно в полумраке, смогли разглядеть только, что тоннель уходит вдаль, валяются какие-то предметы. Что-то там явно было очень жилым много десятков лет назад. Может быть даже сотен…

Тогда, Данила предложил Алексею, как более молодому, попробовать пролезть в оконце на стене. Аккуратно обошли зияющий провал, внимательно осмотрели землю у самой стены — вдруг есть ещё что-то, опасное, ранее ими не замеченное. — Если что, давайте я попробую пролезть — предложила худенькая Агния. — Э-э, давай, я сначала, — Алексей хрипя протискивался в оконце, — на кого это рассчитано? На детей что ли? Донесся звук падающих предметов. — Что там? — переживал Данила. — Кажется кости были, я их скинул — Глухо, как из бочки ответил Схабров. В проёме что-то шуршало и гремело. — Девочки, а вы сможете меня подкинуть? — задумчиво спросил Флягин. — Ага, одной рукой швырь сделаем! — Язвительно отозвалась Милана и тут же скомандовала Агнии — Агнюха! Давай иди сюда, вот так вставай, да, и держись… Из-за этих ее переходов всегда было очень трудно понять — язвит она или же, наоборот, ратует за дело. Женщины встали лицом к лицу, руки, что получились со стороны стены — скалы положили друг другу на плечи, а противоположные, сцепили внизу. Так сказать, изобразили лесенку. — Ну? — Угрожающе произнесла Милана, глядя на Флягина. — Ох, девушки! — вздохнул тот и полез по ним на верх. — Я внутри! — донеслось до них от Алексея. — на этой стороне есть ступени! — Я иду! — пыхтел Данила. Всё-таки с его грузной комплекцией это было тяжеловато. Схабров вдруг высунулся в оконце и сказал: — Руку давай! Женщины остались одни. Сразу как-то сникли, затревожились. Сели на пол пещеры, передохнуть. — Вот вляпались, да? — горько спросила Милана. — Ну, да. Приключились по полной! — закивала Агния. Мужчины спускались по узким, неудобным ступеням вырубленным прямо в скале и пытались рассмотреть пещеру-дом или даже вернее сказать пещеру-замок. Видно было плоховато — ни лучи солнца, рассыпаемые от неизвестных отражателей, ни грибные «светильники» не давали нужного количества света, но даже при такой малости было понятно, что те кто жили тут раньше были очень искусными мастерами. Подошли к воротам и ахнули. Оказывается, они были совсем не распашные, а подъемные! А вся эта внешняя красота створок с замком, наверное, служила для одурачивания тех, кто воевал с хозяевами. Поискали рычаг, но кроме сцепки из двух разно-размерных колес, с ручкой на большем, сначала ничего не заметили. Потом Схаброва осенило: — Смотри-ка! Если мы покрутим ту-ут… — он с трудом начал проворачивать колесо. Раздался скрип, скрежет и грохот. Флягин схватился за ручку с другой стороны, тоже подналег.

— З-з-зее-зееее — завыли ворота на железном, дрогнули и медленно пошли вверх.

— Ж-ши- шии-шиии — загрохотало, поволокло что-то по каменной стене. Из темноты по стенам, на цепях, медленно опускались две каменные глыбы.

— Противовесы! — Одновременно воскликнули мужчины.

— Д-ж-и-к! — Ворота с грохотом, наконец встали в свое крайнее верхнее положение. Женщины робко заглядывали внутрь, не решаясь зайти.

— Девушки-и! Добро пожаловать в нашу холостяцкую берлогу! — пошутил Алексей.

— Леха, держи! Я посмотрю, как их закрепить — сказал Данила и бросился к ближайшей глыбе, заметил, что конец одной цепи идет от нее не вверх, а вниз. Может быть оторвался, а может специально. — Ну-ка, может быть это нужно куда-то наматывать?

Взял заржавленную цепь и сообразил, что небольшой округлый выступ у основания стены, вероятно и есть то самое, куда наматывать. Намотал и задумался — как теперь закрепить? Ему показалось, что прочные узлы из цепи не получатся.

Агния решилась, и быстро, пригнув зачем-то голову, пролетела под воротами. Следом осторожно вошла Милана.

— Батюшки! — Воскликнула женщина, разглядывая валявшиеся на полу палки, черепки, ржавые железяки. — Да тут прямо гномье царство было! И, глядите, какие хитрые, ворота-то, «наоборот» сварганили!

Агния смотрела на потуги Флягина завязать цепь и обратила внимание, на приличной толщины, ржавый металлический прут, притаившийся под выступом- зацепом.

— Даня, -тоже перешла, на совсем уж дружеский тон, девушка. — А вот, смотри, там прут не для этого? Чтобы между звеньями воткнуть?

— Да! — Крикнула от противоположной стены Милана — Тут тоже прут есть!

Справившись с противовесами, ребята принялись осматриваться. Пещера, в которой они находились имела вытянутую, несколько искривленную форму. В одном конце располагались ворота, а другой было сложно рассмотреть из-за недостатка освещения, но все же, казалось, что там имеется проход в более темный зал. Шириной она была метров двадцати, может быть, чуть больше.

Вдоль левой стены — той, на которой располагались оконце со ступенями, внизу, не доставая до пола сантиметров семьдесят-восемьдесят и по метру между собой, зачем-то были вбиты железные штыри с кольцом на конце. Двенадцать штук.

— Вот зачем это им было нужно? — Спросил в никуда Схабров. — Лошадей цеплять? Осликов? Пленников?

Агния пожала плечами. Ответа не было.

— А вот тут, — крикнул Данила, — прям зона ожидания. Еще и следы от кострища.

Алексей с Агнией поспешили к нему.

У правой стены стояли каменные глыбы со стесанным гладким верхом. Прикинули, все они были примерно одной высоты. По обломкам досок, тут и там валявшимся между камнями, решили, что возможно камни были своеобразными скамейками — «пуфиками», ну или основаниями для скамеек. Потому, что сидеть на них по высоте было вполне удобно, только холодно. А вот, если подложить доску, то получалось самое — то. Когда осматривали глыбы, между одной крайней и стеной пещеры нашли человеческие кости, под ними, в какой-то истлевшей тряпице, возможно мешочке, россыпь мерцающих штучек. Данила нагнулся и взял крайнюю. Оказалось, колечко. Перстенек, с многогранной печаткой и каким-то узором, который пока рассмотреть не представлялось возможным.

— Клад! — Ахнула Агния. — Мила! Иди к нам, смотри, что мы нашли!

Флягин тем временем, потянулся за следующей блестяшкой. — Иду! — отозвалась женщина. Когда все пошли смотреть камни, она все еще оставалась у левой стены. Там Милана разглядела странный, округлый щербатый камень, который располагался как раз между противовесом и лестницей к слуховому окну. К нему из-под пола пещеры тянулся железный прут с молотком на конце. Немного подумав, или тут уместно сказать наоборот — не подумав, женщина оттянула пруток и отпустила… — Боом!!!!! Звук был такой силы, что все зажали уши, а сама Мила и вовсе осела на пол. Когда первый шок несколько прошел, ребята бросились к ошалевшей женщине. Данил подхватил ее и отнес к каменным «пуфам», бережно усадил.

— Так! — сердито скомандовал Схабров. — Давайте договоримся. Никто, ничего просто так не хватает, не трогает! Наше существование и без этого под большим вопросом, не нужно еще и самостоятельно убиваться.

— Кстати, эта вот штука и звонила, когда я в яму сверзился. Точно говорю, хозяева камень как набат использовали! — вставил Данил.

Схабров выразительно на него глянул, сдвинул брови и сказал:

— Сейчас идем все вместе, ни к чему не прикасаемся, только исследуем. Потом, если выход не найдется, будем думать, что делать дальше…

Глава 7

Шерлок уже изнемогал от ожидания. Наконец, увидел быстро идущих людей. Среди них, чуть в стороне, разглядел "Начальника" - знакомого Главного.

— Шерлок! Шерлок! — радостно позвал его Иван Дмитриевич, едва поспевающий за молодым, крепким следователем.

Робособ радостно замотал хвостом, пошел к знакомому чуть боком, слегка нагибая голову. Совсем, как это делал настоящий Шерлок. Ковалев протянул ладони. «Пес» уткнулся мордой.

— Ну что? Потерялся твой хозяин, потерялся, да?

Шерлок сначала издал звук, соответствующий собачьему поскуливанию, потом что-то клацнуло и вырвался звук, подозрительно похожий на слово: «Потерялся»

Спасатели, рядом разворачивавшие оборудование, вздрогнули и переглянулись.

— Это че щас было? — удивленно спросил молоденький парнишка.

— А это, господа хорошие, научное чудо. Называется робособ, да Шерлок? — пояснил Иван Дмитриевич.

— Да! — совершенно отчетливо «гавкнул» робособ.

— Чего-то ваш Схабров перемудрил, кажется. — Задумчиво глядя на робота, закивал головой следователь. — Жутковато.

Робособ больше ни на кого особо не обращая внимания в нетерпении притаптывал лапами. Медленно, очень медленно идёт работа по расширению отверстия в скале. Сначала спускали зонд с камерой. Увидели ошейник Шерлока. Осмотрелись по периметру — человека нет. Но раз ошейник лежит — значит робособ не ошибся и привел туда, куда было нужно. Потом начали прорубаться. Люди ходили, что-то кричали, доказывали друг другу свою правоту, размахивали руками и показывали какие-то расчеты, а Шерлок ждал. Ждали и Ковалев со следователем. Его, кстати звали Петр Лунин. Нормальный такой мужик оказался. Все восторгался фотоэлем, отчего Иван Дмитриевич проникся к нему особой симпатией. Наконец, подали знак, что можно спускаться. — Шерлока возьмите! — Переживал Иван Дмитриевич, заглядывал спасателям в лица. — Он вам быстро Алешу отыщет.

— Да как его возьмешь-то. — Парировали те. — Небось такая игрушка целое состояние стоит.

«Пес» понял, что не берут, сел и завыл, потом попытался спрыгнуть вниз самостоятельно. Пришлось все-таки спустить робособа в дыру, предварительно нацепив на него маленькую аптечку — на всякий случай.

Спасатели осматривали пещеру, решали в какую сторону идти, с интересом наблюдали за роботом.

Шерлок помнил — тут! Тут где-то он ушел от Главного. Помнил не настоящей памятью, когда с картинкой и в деталях, а каким-то другим способом, Отрывком, искрой, помнил команду из темноты: «Шерлок домой!» и теперь пришел сюда весь, вместе с этим самым «домом».

«Пес» уткнул нос в ошейник. Что-то очень знакомое, даже можно сказать родное, как запах стаи, проступало в его понимании. Вот запах Главного, это он теперь хорошо различал. Вот «она». «Ее» тоже «понял» и вспомнил, а это… Это он сам. Пес недоверчиво проследовал за новым, неизвестным, но своим запахом. Добежал до ниши, куда сбросили тело Шерлока, сел и завыл. Горько, скорбно, совсем по-собачьи, чем очень напугал работавших рядом людей.

— Это че, его хозяин туда сверзился? — Спросил молоденький спасатель.

— Да не, не похоже. — Ответил старший товарищ, светя фонарем. — Видишь сверху камни навалены? Высота небольшая, метра два от силы. Упал бы, видно его хорошо было бы. Может просто так, ну или, схоронили кого-то. — Вдруг пришло некоторое соображение. — Давай-ка проверим…

«Главный!» — Сам себя одернул робособ: «команда „Искать!“» и воткнув «нос» в пол медленно двинулся по ускользающему следу, больше догадываясь, чем чуя на самом деле. Часть спасателей, переговариваясь между собой, двинулась за ним.

Оставшиеся же, стали свидетелями жутковатого сюрприза, когда из ниши достали тело собаки, идентичное тому, что только что утопало в темный тоннель.

Ребята практически не задерживаясь прошли мимо ответвления в тупиковую пещерку. В ней было темно, так как освещалась она только грибными «светильниками» по периметру. На стене заметили железные крепления, по их виду, сообразили, что это возможно для факела. На полу смогли разглядеть не то остатки какого-то тряпья, не то матрасов. Между собой окрестили это место спальней. Двинулись дальше, перед выходом в следующий тоннель, в углу, наткнулись на прелюбопытную конструкцию. Два огромных деревянных колеса, выше человеческого роста, соединены между собой в одно большое, с деревянной дорожкой из поперечных досточек по середине. Эдакий барабан для гигантской белочки. Гигантской настолько, что туда внутрь легко может поместиться и взрослый человек. И рядом, еще какая-то деревянная квадратная конструкция, с лючком по середине. И от всего этого благолепия вдоль стены длинная, выдолбленная из цельного огромного бревна, колода.

— Ребятушки! — Вдруг запричитал Данила. — Ребятушки, это же ступальный колодец! Это ж вода! —

Бросился к колесу-барабану, забрался внутрь, наступил на одну дощечку. Ничего. Наступил на досточку повыше — раздался желанный скрип. Ме-е-дленно колесо начинало вращение.

— Вы люк-то откройте! Там должно ведро быть!

Схабров бросился и с трудом вытащил крышку от лючка. Действительно, какая-то деревянная кадка на цепи тащилась в черную пропасть.

Женщины переглянулись и сглотнули — теперь сил ждать воду уже совсем не было…

Вода! Она показалась такой вкусной, чистой прекрасной… Пили горстями, торопясь и захлебываясь и не могли никак напиться.

— В принципе, — немного пришел в себя Схабров, — без анализов тут пить тоже не безопасно…

Остальные засмеялись.

— Вообще-то, два дня ладно, а вот три без питья, тоже, знаешь ли для здоровья не полезно! — скривилась Мила.

— Ага, и без еды! — Добавила, смеясь Агния.

Свет в пещере изрядно померк — значит, наступил вечер.

— Классно они тут все-таки придумали. — Сказал Алексей, разглядывая угасающие лучи от отражателей под сводом пещеры. — Даже живя в подземелье, все равно будешь придерживаться обычного ритма.

— Ага, и заморачиваться было не лень — уточнил Данил. — Вон, на века натворили.

— Ну что! — Умылся и стряхнул с себя остатки воды Схабров. — Пока еще что-то видно, пойдем в следующей пещере поглядим, что там, и подумаем, как ночевать будем.

Они прошли еще метров двадцать и через относительно небольшой проход вышли в следующий подземный зал.

Печальное зрелище притушило радость от находки колодца.

Очевидно, что вдоль стен новой пещеры были устроены не то комнаты, не то — казармы. Кое-где сохранились каркасы стен и перегородок из досок, местами полностью покрытые светящимися грибами. В одной такой уцелевшей клетушке, по правой стене, обнаружился небольшой, но на сколько они смогли разглядеть при «грибном» свете — вполне мастерски сделанный стул, обломки стола и даже кровать, с кучей хлама на ней. Дальше, судя по количеству разбитых огромных глиняных кувшинов, рассыпанным зернам был какой-то пищевой склад, но все это великолепие оказалось погребено очень давним обвалом. Судя, по тому, что продукты никто не забрал, обрушение было для хозяев пещеры неожиданным. От этого, ребятам стало очень грустно, и потом, особенно после того как нашли воду, каждый в тайне надеялся, что они здесь найдут выход из подземелья и вынужденное приключение, наконец, закончится.

— Ну что? Где остановимся? — Несколько преувеличенно бодро спросила Милана.

— Может быть вернемся к колодцу. — Предложила Агния. — Там и утро не пропустим. И ничьих костей там рядом я не заметила…

Все согласились.

Попробовали улечься на полу, в небольшом закутке за колесом колодца. Пока еще было хоть сколько-то света, мужчины принесли обломки досок, чтобы соорудить подобие настила. Кое-как улеглись — Данила, Милана, Агния и Алексей. Так стало вроде бы потеплее, но все равно, не слишком удобно. Самое главное — теперь очень хотелось есть. Ворочались, перекладывались, пока, наконец, Данила не сел на своем месте.

— Мила! — Начал он вдруг очень торжественно. — Милана! И вы ребята, вы будете мне свидетелями. — Флягин вдруг сбился, судорожно вздохнул, потом продолжил. — Я понимаю, что в обычной жизни, такая шикарная женщина вряд ли бы заинтересовалась мной, да я и старше буду, но, я очень давно, как бы это сказать… И потом, ты всегда такая… А, мне… В общем, вот. — И Данила протянул на ладони колечко, что они нашли у каменных «пуфиков». — Выходи за меня!

— И-и-и-и! — Завизжала Милана и бросилась к Даниле на шею. — Не котлета, конечно, но тоже хорошо! — Смеясь забрала кольцо.

— Поздравляю вас! — Сердечно сказала Агния и покосилась на Алексея.

Схабров закатил глаза, но этого никто, кроме нее не увидел. Сказал:

— Приятель, ты влип. Поздравляю!

Потом еще долго пересмеивались в темноте, пока, наконец потихоньку, по очереди, не задремали.

Алексей уснуть не мог. Вспоминал свою прошлую жизнь, которая теперь казалась куском жизни чужого человека, вспоминал Шерлока, удивляясь, что пес столько лет занимал львиную долю его интересов и вот, теперь этого тоже нет, думал, что стоит им предпринять дальше — обидно вот так, просто перестать быть, буквально в паре десятков метров от поверхности.

— Цок-цок-цок-цок-цок, — послышались отчетливые шаги в тишине.

Схаброва подбросило от ужаса, он сел и перегнувшись через девушек сжал плечо Флягина.

— Даня! Слышишь?

Данил тоже подскочил и прислушался.

— Цоко-цок, цоко-цок! — что-то со стороны ворот понеслось галопом.

Женщины тоже подскочили.

— Это что? — Едва слышно спросила Агния.

— Ворота! Мы их не закрыли! — Ахнула Милана.

Топот нарастал, уже видно было в «грибном» свете чей-то мелькающий черный силуэт. Парни схватили по доске, приготовились.

— Приве-ет! Гав! Гав! При-и-вет! — Вдруг грянул собачий лай, перемежающийся с воем и почему-то человеческим приветствием. Робособ вылетев из темноты сшиб с ног опешившего Схаброва, вилял пластиковым хвостом, тыкал мордой и непрерывно голосил на всю пещеру гимн собачьей радости.

— Шерлок! — Дорогой мой Шерлок! Ты пришел! Ты смог! Ах, ты мой золотой! — причитал, обнимая необычного товарища, Алексей.

— Ну, ты Схабров, конечно гений! — Вставила пришедшая в себя Милана, — но в следующий раз, было бы лучше, если бы он не говорил по-нашему. Я даже не знаю, чего напугалась больше, призрака в темноте, или этого вот, говорящего. Он что? Зомби? Вы же сказали, что схоронили Шерлока…

— Да это робособ! — Смеясь и вытирая слезы от счастья пояснила Агния. — Понимаете? Робот! Нас ищут! Помощь идет!

— Точно, ему и аптечку навесили! — Радостно сжимая Шерлока воскликнул Алексей.

— Надо позвонить в камень, вдруг поисковики не туда свернут и тоже потеряются! — Предложил до этого молчавший Данил. Он так пока и стоял с доской в руках. Потом повертел ее и отбросил в сторону. — Пойдемте им на встречу! Сил уже нет, как хочется есть!

Все засмеялись и шутя, что вот дескать, так людоеды и появляются, бросились к выходу из пещеры, сделав победный «Дзынь» в камень, на прощание.

Из пролома над пещерой, где погиб Шерлок, выбирались уже на рассвете. Их тут же встречали и осматривали врачи, спасатели, люди с горячим чаем и печеньем, следователь Петр Лунин.

Первым освободился для отправки домой Алексей с Шерлоком. Они стояли вдвоем, ожидая остальных, собирая удивление и восторги окружающих. Подошли Милана и Данил. Сердечно попрощались с Алексеем и направились к ожидающей их машине. До Схаброва донеслось как Мила сказала: — …Нет, Флягин, сначала едем ко мне — мыться, есть и спать! Завтра сходишь за вещами… Данил что-то ей ответил, и вдруг вернулся к Алексею. Придвинулся, быстро шепнул несколько слов и протянул на ладони маленькую вещицу. После чего, хлопнул парня по плечу и побежал обратно.

«Надо же, кто бы мог подумать, Милана Александровна и Данила Сергеевич…» — с теплотой глядя им в след улыбнулся мужчина.

Последней прошла осмотр Агния. — Ну, пока! — Весело улыбаясь сказала Алексею. Серые глаза девушки плакали. Вот такие странные глаза. — Давай, счастливо тебе! — Сказал ей Схабров и какое-то странное чувство вдруг царапнуло глубоко внутри. Спросил: — Хочешь, ко мне поедем, тут ближе? Агния покачала головой: — Счастливо, Алеша! — повернулась и пошла к машине, где ее уже ждали. — Леша! Как ты, Алексей?! — подошел к Схаброву, Иван Дмитриевич, когда тот наконец, остался один. — Да нормально все — улыбаясь ответил Алексей. Счастливый Шерлок топтался рядом. — Тогда, пошли, я вас отвезу! Ты мне все в подробности расскажешь! Ну вы и отмочили! Главное, что Шерлок так по тебе убивался, так искал, что смог подчинить себе весь функционал, удивительно.

— Потому, что он мой друг. — Просто ответил Схабров.

Вечером, сидя на своем родном месте, за любимым монитором Алексей выложил перед собой две вещички, которые остались ему на память от событий прошлых дней. Железный ромбик, который воткнулся ему в руку в самом начале подземных приключений. Назначение его так и осталось не понятным. Просто небольшой ромбик с какими-то неизвестными символами. Надо будет поискать, кому его можно показать, может быть это что-то важное.

И хитрой работы перстенек, что отдал ему прощаясь Данила. Две жар птицы переплелись друг с другом сложной вязью. Одна казалась золотой, а вторая серебряной. Наверное, так оно и было. Данил ещё сказал: «Я, когда звон пошёл, случайно два кольца себе в карман сложил. Потом одно, ты знаешь, Миле подарил, а второе — пусть у тебя будет. Это справедливо, мне кажется. Подумай парень, крепко подумай, иногда мы не видим очевидное…»

Царапающее чувство внутри никуда не уходило. Казалось бы, он молодец: смог, справился, все сделал, но ему нынешнему всего этого было мало.

— Не видим очевидное… Да Шерлок? — «пес» утвердительно гавкнул. Алексей подумал, вздохнул, спрятал вещицы, перебил в Домовом «нежелательные соседи» на «дорогие гости» и набрал на голограмматоре «Мастерская авторской мягкой игрушки и ростовой куклы. Новикова Агния». — Нам нужно пошить шкуру для робота. — Сказал аватару Агнии: — А что? Она порвалась? — аватар сменился самой хозяйкой. — Нет. — заулыбался Алексей — Но может. Нам очень нужен мастер! Всегда нужен! Шерлок понял смену настроения Главного, подскочил, засунул морду в камеру, замотал своим тонким хвостом. Агния улыбалась. Вся. И лицом и глазами. — Ты приедешь? Нам… мне, тебя очень не хватает. Приедешь? — Спросил Алексей. — Завтра — ответила Агния. — Я приеду завтра. — Завтра… — повторил Алексей. — Мы будем ждать у дыры в заборе. Девушка прыснула и отключилась.

Эпилог.

Отдохнувшие и посвежевшие ребята лежали на огромном круглом диване у Алексея в гостиной.

Шерлок обретался тут же, на специальной подставке. Алексей разглядывал свое творение:

— Нда, видимо, нужно будет еще раз обратить внимание на устройство лапы и распределение нагрузок внутри нее. Копать Шерлок не смог. И по его носу у меня «там» появились некоторые соображения. Собаки чихают, чтобы нос очистился, а у него — такой возможности нет. И в плане запахов нужно прям полностью переработать:

— Да, Шерлок?

— Да! — «гавкнул» пес.

Про звуки — вообще молчу. В общем, работы еще непочатый край — закончил парень с некоторой радостью. Агния это уловила.

— Эй! Да ты просто «тащишься» от своей работы. И заканчивать ее, кажется, не хочешь.

— Ну… да. Хочу, чтобы всегда было над чем «поломать голову», а новенького пока не придумал. — Признал Алексей. — Потом засмеялся и уже серьезно продолжил. — Я еще кое-отчего «тащусь», и хочу, чтобы это, или точнее сказать эта, тоже всегда была со мной. Ты выйдешь за меня? — он протянул ей на ладони кольцо.

— А-а-ах! Ты что? Придумал это еще в пещере? — всхлипнула Агния, забрала кольцо, сжала его в кулаке и ткнулась Алексею в плечо. На несколько мгновений замерла и продолжила, как ни в чем не бывало, смеясь одними своими загадочными глазами.

— А куда мы поедем в свадебное путешествие?

— Это «да»?

Девушка лукаво усмехнулась:

— А ты думаешь, что после пережитого я позволю еще кому-то шить шкуры для Шерлока, или кого ты там наметил в следующие роботы? Дак, куда поедем?

— Не знаю… — сразу поскучнел Схабров. Ну, не любил он вот эти все поездки, ненужные отрывы от своих драгоценных идей. Лучше всего ему было бы дома. Ну, или уж тогда, в какую-нибудь экспедицию ехать– что угодно лишь бы не длительное праздное безделье. — Я бы, еще раз в ту пещеру сходил. Вот это было настоящее путешествие — страхи, опасности, открытия в конце концов.

— Ну, тогда и пойдем обратно в пещеру! — Хитро прищурилась Агния. — думаю проблем с присоединением к рабочей группе у нас не возникнет.

Алексей за это время успел вполне себе хорошо изучить эту девушку. Когда она говорила что-нибудь таким тоном, можно было не сомневаться, что она что-то задумала.

— А почему это не возникнет? — От любопытства мужчина даже сел. — Скажут, что по нашему профилю там делать нечего. Там и так, на таком небольшом участке сколько народу топчется!

— А потому, что мы им скажем, где другой вход! — торжественно выдала Агния.

— Агнюха, ты что такое говоришь? — Схабров схватил девушку в охапку. — Правда? Там есть еще проход?

— Я только сейчас поняла, что там в переходе видела. — Смеялась от счастья и предвкушения новых приключений Агния. — Помнишь, перед тем как зазвонила каменюка, мы сидели у ответвления в тоннель, с тремя грибными полосами? Там была дверца! Мне все время что-то казалось неправильным в том, как прерываются полосы, а теперь до меня дошло. Там скрытая дверь!

Схабров пулей соскочил на пол. Начал лихорадочно соображать, запустил руки в волосы.

Девушка сидела на диване и наслаждалась его растерянностью.

— Ну, так что сначала? Свадьба или путешествие? — Подколола она парня.

— Фух. — Ответил Алексей. — Будем быть по порядку. И Шерлока нужно привести в должный вид и вообще… Все продумать. Только ты пока никому не говори!

— Про что не говорить? Про ход? Или про свадьбу? — улыбалась Агния.

Пес, видя веселье хозяев встал, по собачьей еще привычке, немного потянулся и подошел к людям. Сунул Алексею свою лобастую голову. Пусть Шерлок не чувствует прикосновений искусственным телом, зато, чувствует эмоции и любовь душой.

Алексей сжал «собачьи» ухи и сказал:

— Про свадьбу говорить можно и нужно, а вот про проход — низзя! Это будет только наша тайна, тайна на троих. Пока мы не подготовимся. Правильно я говорю Шерлок?

Пес утвердительно гавкнул.