Посмотри наверх

Глава 1

«Вавилонская башня». Так мы ласково называли наш корабль. Под «мы» я подразумевал себя и своего напарника. С остальными членами экипажа отношения как-то не складывались. Все разговаривали на разных языках. В буквальном смысле.

Даже удивительное событие – первая планета, на которой можно высадиться – сблизило нас лишь на время. Почти две недели ушло на проверки и тесты. Энтузиазм иссяк.

И сейчас объявили, что туда отправляют группу.

– Мне вход заказан, – сказал я. – Смысл радоваться из-за высадки.

Мы с напарником сидели в полупустой комнате отдыха. Экипаж редко собирался в одном месте в нерабочие часы.

- Это же событие мирового масштаба, - со спокойной иронией сказал напарник.

По паспорту он Варфоломей. Поэтому все называли его «Иван». У многих были трудности с произношением иностранных имён. Мне повезло больше - «Влад» легко выговорить.

- Только везунчиков на это событие не пригласили, - тихо пробурчал я.

Каково же было моё удивление, когда меня записали в команду высадки.

Слово «везунчик» у нас имело особенное значение. Отрицательное.

Кто-то наверху решил провести забавный социальный эксперимент. На борт посадили людей разных национальностей и дали ему гордое название «МИР». Два представителя от каждой страны. Часть экипажа отбирали по профессиональным качествам. Оценивали всё, что только можно: от физической подготовки до гастрономических предпочтений. Нашли умных, сильных, способных.Лучших из лучших.

«Везунчиков» выбрала лотерея. Из тех, кто более-менее подходил по параметрам и выдержал бы долгий перелёт.

Я не знал, зачем это сделали. «Чтобы друг против друга не дружили» - говорил Иван. Но, возможно, кто-то из проекта «МИР» просто решил развлечься.

И тут выяснилось, что меня отправляют на незнакомую планету. Мы называли её «Серебрянка». Это не перевести на другой язык.

- Так, идёшь ты, Эва и Чан. Группу возглавляет Рой, - проинструктировал Иван.

- Повезло, - пробубнил я.

Рой меня ненавидел. И вряд ли потому, что я был «везунчиком». Это особый род персональной неприязни, которая появляется мгновенно и не пропадает никогда. По крайней мере, мне так казалось. Напрямую он ничего не говорил, но злобные взгляды и неодобрительное цоканье мне нервы попортили.

- Может, я напоминаю ему одноклассника-задиру, и он решил бросить меня на той планете.

- Не заливай, - сказал напарник. - Тут тебе и правда подфартило. Больше такой возможности не будет.

На брифинге нам сообщили, что на Серебрянке скоро начнутся «тяжёлые бомбардировки». Она окажется очень близко к местному скоплению астероидов и выйдет из опасной зоны только через три месяца. Поэтому высадку назначили так рано.

Я практически ничего не знал о планете. Атмосфера. Колоссальные залежи серебряной руды. Ночью светло, как днём. И всё.

- Это место - загадка, - просвещал меня Иван. - Никто не понимает, откуда там воздух. Никаких растений. Они могут быть под землей. Точнее, под рудой, - он явно не верил, что на Серебрянке найдут что-то живое. - Поэтому с вами летит Эва.

Эва Леманн. Биолог, химик, биоинженер. Она выводила сорта, которые могли бы расти в невесомости. Но на МИРе эти исследования оказались бесполезны. Корабль снабдили центрифугой. Гравитация лишь немного отличалась от земной. А воздух нам давали обычные папоротники.

- Вот ещё странность - на планете ни одного кратера, - продолжал лекцию Иван. - Поверхность гладкая, как задница Мефоны. Хотя есть горная гряда. И никаких признаков тектонической активности.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Про Мефону? Так это ж спутник Сатурна, - отшутился напарник. - Яйцо напоминает.

Я сразу понял, что вопрос был очень глупым. Это меня не интересовала планета: думал, что точно не попаду в группу высадки. А Иван, похоже, очень хотел туда полететь.

Жаль, что нельзя было поменяться местами.

Мне стоило изучить все полученные данные о планете. Но я никак не мог сосредоточиться. Лишь смотрел на неё в иллюминатор.

Просто глыба в космосе. Она казалась такой маленькой. Ненастоящей. Как ёлочная игрушка с сияющим ореолом атмосферы. А сзади искрилась гирлянда из астероидов. На Серебрянке не было ни облаков, ни океанов. Просто камень с воздухом. Привлекали в нём только залежи серебра и тайны.

Но я ничего не чувствовал. Не мог разделить радости, которую испытывал Иван. Он рассказывал всё, что известно о планете. А я молча слушал.

- И это ещё не все странности, - говорил напарник. - Там светло даже за линией терминатора. Точнее, на ней вообще нет терминатора. Наши выдали какое-то объяснение с оптикой и преломлением света. Полный бред же.

Эта «Линия терминатора» превратилась в местную легенду.

Я хотел бы увидеть белые ночи на Серебрянке. Просто из интереса.

С четвёртым членом группы мы были «соседями»: Спали в параллельных каютах. Чжицзян Чжун. Пилот транспортных шаттлов. Все называли его «Чан». Он не протестовал. Он вообще никогда не спорил.

Чжун тоже был «везунчиком». Но мы с ним практически не общались. Он редко говорил, не улыбался, не проявлял эмоций. Только работал.

- Аж двоих взяли, - с грустью сказал Иван, когда объявили о составе группы. - А ты ворчишь, что вам вход заказан.

Я не стал отвечать, что всё это очень подозрительно.

К «везунчикам» на корабле относились, как к чернорабочим. Да и они сами старались выслужиться, доказать, что тоже достойны. И Чан не был исключением. Ничего удивительного, что его взяли в группу. Должен же кто-то бегать по мелким поручениям. Даже на необитаемой планете.

За два часа до отлёта Рой собрал нас на капитанском мостике. Я думал, что он выдаст пафосную речь и повторит её на нескольких языках. Но всё оказалось не так плохо.

- Это не прогулка. Мы не зафиксировали, есть ли что-то под поверхностью. Поэтому будьте осторожны. Далеко друг от друга не отходите. Защиту не снимайте. Если что заметите, доложите и быстро возвращайтесь к шаттлу.

Он говорил сухо и официально. На английском. Никаких восклицаний вроде «Человечество рассчитывает на нас». Это радовало.

Рой Абрамс. Учился в лучших университетах Америки. Получил три высших образования. Умный, способный, сильный. Он выглядел, как актёр в сериале про врачей. Эдакий мачо-хирург, на которого должны вешаться молоденькие медсёстры.

И он взял в группу высадки двух «везунчиков» и женщину. Эве было хуже всего. Я заметил, как на неё косятся другие члены экипажа. Стыдно признавать, но в плане освоения космоса мы, мужики, оказались паталогическими шовинистами. Я тоже думал, что высадка на планету не для хрупких девушек вроде Эвы. Даже в защитном костюме она походила на ребёнка.

К Серебрянке летели молча. Может, из-за волнения. Может, из-за того, что нам не о чем было разговаривать.

Я не поворачивался к иллюминатору. Не хотел видеть, как приближается планета. Как белый шарик медленно раздувается, увеличивается. Как заслоняет собой бескрайнее чёрное небо.

Когда мы пролетали над поверхностью, я не удержался - посмотрел. И уже не смог отвести взгляд. Новый мир. Неизведанный. Непонятный. Возможно, невзрачный и неуютный. Но мы - единственные люди на Серебрянке. Первые, кто увидит её вблизи. Кто пройдёт по её поверхности. И это было удивительно.

- Поодиночке не ходить, - повторил Рой инструкции. - Защиту не снимать. Шлемы не открывать.

- Никто и не собирался, - буркнул я по-русски. - Это только в голливудских фильмах делают.

Рой укоризненно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Видимо, распознал слово «Голливуд».

Беспилотники доставали образцы местного воздуха. Я знал, что он немного отличался от земного. Другое соотношение элементов. Нет водяного пара. Нет химикатов, вредных газов и прочих изобретений людей.

На Серебрянке нам не нужна защита. Но пройдёт очень много времени перед тем, как мы вдохнём воздух незнакомого мира.

Никто не спорил, кому достанется эта честь - сделать шаг на новой планете. Потому что первыми на неё свалились ящики со снаряжением.

Они были ударопрочными. Содержимое упаковано и расфасовано так, что ему не повредило бы и падение со стокилометровой высоты на Земле. А на Серебрянке гравитация чуть ниже. Поэтому мы не побежали сломя голову спасать оборудование.

Ящики уронил Чан, и нас это немного рассмешило. А когда он сказал «Ай-ай-ай» по-китайски, мы начали хохотать. Просто китайское «Ай-ай-ай» разительно отличалось от обычного.

Я не знал, почему это нас так развеселило. Но понимал, что Чан сбросил ящики специально. На моей памяти он ничего не ронял. И всегда работал молча. Но обстановку он разрядил.

Мы вышли из шаттла, и я мигом включил защитный экран на шлеме. Небо было непереносимо ярким. Словно кто-то закинул туда миллиарды маленьких отражателей. Свет бил в глаза, под ногами искрились камни - видимо, вкрапления из чистого серебра.

Не мог это ни с чем сравнить. Красиво и в то же время чуждо. Как сюрреалистичный сон. Я видел снимки и объёмные модели. Но изучать записи с беспилотников - это одно. Стоять здесь - совсем другое.

Когда смотрел на планету сверху, она не казалась такой яркой.

- Ох, - вздохнула Эва. - Выглядит удивительно.

- И жутко, - буркнул я.

И снова поймал неодобрительный взгляд Роя.

На Серебрянке не было ветра. Иван говорил, что на всей планете примерно одинаковая температура: нет зон с низким или высоким давлением. И потоки воздуха двигались медленно. Это одна из местных загадок.

Пока я настраивал тепловизор, Рой устанавливал камеры. Чан выносил остальные контейнеры. Скучала только Эва. Она просматривала логи беспилотников. Наверное, надеялась увидеть хоть что-то похожее на живой организм.

Мы не болтали и не валяли дурака. Каждый занимался своим делом. Даже Рой перестал на меня злобно смотреть.

Установили оборудование. Новые показания ничего не дали. Всё ещё было не понятно, откуда тут атмосфера, и что не так со здешним небом. Судя по тепловизору, Серебрянка прогревалась изнутри. Но ядро планеты вряд ли могло поддерживать постоянную температуру на поверхности. Точно такие же данные выдавали приборы на борту МИРа.

- Может, осмотримся? - спросил Рой по рации.

- Да, - обрадовалась Эва.

Я молча согласился. А Чана и спрашивать не надо было. Он явно не умел спорить.

Рой как-никак возглавлял группу. Пусть и делал вид, что с нами наравне. Он мог вообще не интересоваться нашим мнением. Наверное, хотел стать «своим парнем».

Я вызвал МИР и сообщил, что мы собрались погулять. Ответ шёл нестерпимо долго. Но знакомый голос из передатчика поднял мне настроение. На связи был Иван. Он пожелал нам удачи.

Иногда так приятно услышать знакомую речь. На борту нашего вавилонского кораблика можно случайно позабыть родной язык. Хорошо хоть мы с напарником поладили. Другим повезло меньше. У Эвы вообще не было друзей на борту. Остальные девушки худо-бедно влились в коллектив, хотя на них смотрели, как на везунчиков. «Не понимаю, что не так с этими мужиками, - говорил Иван. - Совсем сдурели. От баб шарахаются».

Чана никто не воспринимал всерьёз. Даже его соотечественник.

А Рой... Ему многие завидовали. Поэтому не особо любили.

Прямо команда изгоев.

До меня вдруг дошло, что я знал о них очень много. Как и они обо мне. Странно для людей, которые до этого почти не общались. Серебрянка нас вроде бы сближала.

Мы шли по карте, которую составила Эва. Не зря она логи беспилотников смотрела.

Я отключил защитный экран шлема, чтобы изучить новый мир во всех подробностях. Осталось только прозрачное стекло, которое не защищало глаза от яркого света.

Главное, не смотреть наверх.

Но, увы, планета была до ужаса однообразной. Рытвины, овраги, небольшие валуны - не такая уж она и «гладкая». Ничего интересного. До тех пор, пока мы не увидели огромную дыру в поверхности.

- Её здесь не было, - сказал Чан.

- Откуда ты знаешь? - спросил Рой.

- Карту планеты запомнил.

- Всей планеты?!

Я не знал, чему удивляться. Внезапной дыре или тому, что Чан заговорил впервые после того «Ай-ай-ай».

- Нет, постойте, - сказала Эва. - Наш беспилотник тут пролетал. Смотрите.

Она включила видео на ручном мониторе.

- Вот координаты. Камера снимала отсюда. А тут время.

Действительно, дыры не было.

- Да и обвалиться не могло, - сказал я. - Георадар не нашёл полостей.

- Надо сообщить на МИР, - заключил Рой.

Кто-то из членов экипажа точно следил за нами сверху. Так что о находке они уже знали. Наверное, увидели её даже раньше, чем мы.

Я подошёл к краю дыры. Никакой бездонной пропасти. Только крутой склон и неглубокая пещера. Направил на неё фонарик. Но ничего, кроме серых неровных стен, не увидел. Здесь не было воды, которая могла бы подтачивать камни. Откуда взялась яма и пещера с округлым сводом - ещё одна местная загадка.

- Надеюсь, тут нет гигантских червяков, - попытался пошутить я.

Но оценить реакцию не смог. Часть склона осыпалась, и я потерял равновесие. Рой попытался меня схватить, но не успел.

В детстве мне доводилось падать с горок: главное, сгруппироваться и не размахивать руками. Отделался ушибом коленки. Я рефлекторно попробовал её потереть, но понял, что в защитном костюме это сделать сложно.

Следом скатился Рой. Как дети с заснеженных холмов. Для полного сходства ему не хватало только санок.

- Ты в порядке? - с ходу спросил он.

- Ты-то зачем упал? - удивился я.

- Это ты упал, а я аккуратно съехал, - парировал Рой. - Вдруг тебе помощь нужна.

Меня это несколько ошарашило. Я даже не спросил, почему он прыгнул следом, а не связался со мной по рации.

- Эй, вы там живы? - раздался в наушниках обеспокоенный голос Эвы.

- Спуск прошу считать успешным, - весело ответил я, оправившись от удивления. - Лишь лёгкая контузия. Вы там прыгать за нами не собираетесь?

- Нет. Зачем? - спросила Эва. - Я же слышу, что с вами всё в порядке.

- Только не подходите к краю, - с наигранным спокойствием сказал Рой. Он, видимо, не подумал о внутренней связи.

- Я далеко стою. А Чан за верёвкой пошел.

- Ясно, - вздохнул Рой.

Про его инструкции, похоже, все забыли.

- Иди с Чаном, - приказал он. - И держитесь вместе.

- А как же вы?

- Мы справимся, - это ответил уже я.

Рой помог мне встать. Коленка болела. Но я даже не хромал. Мы решили осмотреть пещеру, раз уж так вышло. Никто и подумать не мог, что нам понадобится альпинистское снаряжение.

Здесь не было ни сталактитов, ни сталагмитов. Только неровные камни.

- Я прыгнул, потому что не было времени связываться по рации, - пояснил Рой. Он освещал фонариком свод пещеры и не смотрел на меня. - Если бы у тебя треснул шлем...

- Здесь есть воздух. Да и скафандры эти не убиваемы.

Они и не такое выдерживали. Если бы упал без защитного костюма, к ушибу прибавилось бы несколько переломов.

Я освещал свою часть пещеры и тоже не смотрел на Роя.

- Мы не знаем, можно ли здесь дышать, - сказал он. - Эти тесты на МИРе не дают ничего. А я в ответе за всю группу.

- Ты же меня ненавидишь, - буркнул я, не подумав. Хорошо хоть не спросил, зачем он беспокоится о каком-то «везунчике».

- Что...? С чего ты...? И какое это вообще имеет отношение?

Рой вздохнул, задумался на секунду и сказал:

- У меня дед был бизнесменом. Он всегда говорил «Вражда враждой, а деньги общие», - на последней фразе он поменял интонацию. Наверное, попытался изобразить деда. - Считал, что ради дела можно забыть о разногласиях и работать с тем, кто не нравится. Никто ж не заставляет с ним дружить. Мне всегда казалось это лицемерием. Но дед был прав. Если цель того стоит, надо попытаться найти общий язык.

Я молчал. Просто водил фонариком по пещере. И вдруг наткнулся на что-то странное.

- Ты в моей команде, - продолжал Рой. - Не имеет значения, как мы друг к другу относимся.

Я всё ещё молчал. Смотрел на стену, не отрываясь.

- Да и я тебя не ненавижу. Просто не понимаю, - говорил Рой. - Ты вечно недоволен. Считаешь, что тебя не принимают, потому что ты один из победителей лотереи. И не относишься к МИРу серьёзно. Но мы все здесь наравне. У нас общее дело.

«Везунчики» - это придумали мы с Иваном. На самом деле, их называли «Lottery winner». Мне это никогда не нравилось. Так говорят, когда объявляют результаты розыгрышей. «Итак! Кофеварка уходит Петру Петровичу в Хабаровск! Отправка за счёт победителя».

Но сейчас это меня интересовало меньше всего. Я смотрел на стену пещеры и не мог поверить своим глазам.

- Эва будет счастлива, - сказал я.

- Что...?

Рой подошёл и тоже посветил фонариком.

На стене виднелись серо-зелёные полосы. Они чем-то напоминали мох.

Я сообщил по рации о находке. Эва была не просто счастлива. Она радостно взвизгнула. Но быстро взяла себя в руки.

Мы с Роем, не сговариваясь, решили забыть о его «приступе откровенности». Я всё равно не знал, что ответить.

Обследовали каждый уголок пещеры. Нашли ещё синие пятна «мха». Они были настолько маленькими, что мы их с трудом заметили. Благо, Чан принёс не только верёвки, лебёдку и крюки, но и другое оборудование.

Никто уже не вспоминал, что надо связаться с МИРом.

Эва подошла ближе к стене с зелёными полосами.

- Это не мох, - сказала она.

Я слышал, как в её шлеме щёлкает переключатель зума. Рация странно искажала низкочастотные звуки. Трёхкратное увеличение, пяти, семи... И так до миллиона.

- Это микроорганизмы, - заключила Эва. - Похоже на бактерии. Очень много бактерий в одном месте. Но точно сказать не могу. Мне нужно взять образцы.

Она достала из сумки на поясе стальные пробирки и скребок.

- Ты их всё время с собой носила? - удивился я.

- Так пригодилось же, - уклончиво ответила Эва. Наверное, в тайне рассчитывала найти здесь хоть что-то живое. И нашла.

Она соскребла немного породы с синими и зелёными пятнами. Но пробирки продержались не долго. В них появились дырки.

- Может, бракованные? - спросил я.

- Лучше их не трогать руками, - предложил Рой. - Не знаю, что это за «бактерии», но...

Эва казалась потерянной.

- Может, они выделяют вещества, которые вступили в реакцию с металлом и... Есть идея!

Она резко встала и побежала к склону. Ловко забралась по верёвке.

Рой вздохнул.

- Чан, иди за ней, - сказал он.

Я знал, что он думает: «Просил же поодиночке не ходить. Почему всем плевать на инструкции?». Потому что надо было приказывать, а не просить. Или набрать другую группу - без «везунчиков» и женщин.

Эва принесла ещё какие-то колбы. Наверное, хотела попробовать с другим материалом. Я не следил за тем, что она делает. Решил ещё раз осмотреть пещеру.

Отправил сообщение на МИР, как только мы вернулись на шаттл. На связи по-прежнему был Иван. Он не стал возмущаться из-за того, что мы свалились в яму без разрешения.

Высадка себя оправдала. Теперь дело за биологами. Эве явно хотелось как можно быстрее попасть в лабораторию. Мы собирали оборудование в хорошем настроении. И уже почти подготовились к отлёту.

Но тут Чан сказал:

- Посмотрите наверх.

Я знал, что от этого будут болеть глаза, ноо рефлекторно вскинул голову.

По небу с нескольких сторон расползались пятна. Синие, зелёные, фиолетовые, красные, желтые. Это было похоже на цветущее море. Только гораздо ярче. Будто кто-то уронил коробку с гуашью, и она медленно растекалась.

- Что это? - спросил Рой.

- Бактерии, - прошептала Эва. Похоже, она включила зум. - Зелёные и синие - точно бактерии. Но в таком количестве...

- Надо уходить, - спокойно сказал Чан.

Никто не спорил.

Предупреждение от МИРа пришло, когда шаттл уже взлетел.

- Наверное, вы это уже видите, - говорил Иван. - Оно расползается по всей планете. Не знаю, что это, но уносите оттуда ноги.

Последнюю фразу он сказал по-русски.

Вокруг нас буквально сгущались краски. Среди них блестели пятна света – те самые «отражатели».

- Так это тоже бактерии, - прошептала Эва. - Там, наверху... Мы же брали пробы воздуха...

- Разбираться будем потом, - сказал Рой. - Пролетим сквозь них. Шаттл же герме...

Его прервала сирена.

- Нарушена герметичность корпуса. Нарушена герметичность корпуса, - повторял металлический голос из динамиков.

Эва прижала руку ко рту.

- Чан, что случилось? - спросил Рой.

- Нарушена герметичность корпуса, - ответил Чан.

- Это я и так понял. Почему она нарушена?

- Бактерии, - сказала Эва, чуть не плача. - Пробирки... Они же...

- Сажай шаттл! - скомандовал Рой.

- Но... - попытался возразить я.

- Сажай! - повторил Рой. - Мы не долетим с дырой в обшивке.

В корпусе действительны были дырки.

- Пострадал левый борт, повреждён двигатель, - сказал я после беглого осмотра. - Сейчас починю, - и пошёл за инструментами.

Мне не хотелось думать о том, что происходит. Я мысленно ушёл в работу.

Теперь на Серебрянке было темно. Нас спасали только прожекторы шаттла. «Отражатели» на небе больше не сияли. Они иногда выплывали, но сразу же скрывались во тьме.

Связаться с МИРом не получилось. Облако из бактерий рассеивало сигнал.

Пока я занимался двигателем, остальные проводили разбор полётов.

- Они жили внутри, - шептала Эва. - В камнях. В планете.

- А сейчас-то что с ними произошло? - спросил Рой. - Как они вообще наверху оказались? Почему ни один прибор их не обнаружил?

- Так много, - Эва будто находилась в трансе. Она сидела на большом валуне. - У нас даже чисел таких... Они не могли тут выжить. Тут ничего нет.

- Эва, соберись, - сказал Рой. - Ты нам нужна.

- Я не знаю, - она чуть ли не кричала. - Я просто не знаю.

- Они маленькие, глубоко сидели, а мы брали пробы с поверхности, поэтому не обнаружили, - спокойно ответил Чан. Наверное, он бы так же спокойно отреагировал, если бы на нас упал метеорит. -Я согласен с Эвой. Бактерии жили внутри. В трещинах.

- Внутри планеты, - прошептал Рой. - Но почему они сейчас выбрались?

- Всё починил, - сказал я, отойдя от левого борта. - Может летать.

- Прекрасно, - с сарказмом пробурчал Рой. Ему, наверное, не нравилось быть в компании людей, которые неадекватно реагировали на ситуацию.

- Я попробую разобраться, - сказала Эва, взяв себя в руки. - Это не моя лаборатория... Но я попробую.

У нас было два вида бактерий. А их оказалось больше. Отправили беспилотник к облаку за новыми пробами. Эва лично устанавливала на него снаряжение, нагло прогнав нас.

Он вернулся назад сам, а не упал. На обшивке было несколько дырок. Сквозь завесу беспилотник точно не пролетел бы.

Походную лабораторию быстро сделали из грузового отсека. Подходящего снаряжения не нашли. Но Эва взяла много своих вещей. Да и я кое-что приспособил для исследований.

Мы решили ей не мешать и ушли в пассажирский отсек.

Изображать траурное молчание не хотелось. Поэтому я попробовал начать беседу:

- На МИРе, наверное, знают, что у нас проблемы. Надо их как-то предупредить, чтобы не летели спасать.

- Не полетят, - сказал Рой. - Они не станут рисковать людьми. А беспилотники не пройдут через облако.

Он немного помолчал и продолжил.

- У нас в баллонах воздуха на десять суток. Еды и воды - на пять. Можно растянуть. Надеюсь, эти «бактерии» тут ненадолго. Или на МИРе что-нибудь придумают. Или Эва...

- Почему ты выбрал нас? - я задал в лоб давно мучавший вопрос. Опасность придала мне смелости.

- В смысле?

- Ты мог взять в группу, кого угодно, - пояснил я. - Но взял двух победителей лотереи и Эву, - вдруг испугался, что она может услышать. Шаттл-то маленький - Ничего против не имею. Эва хороший человек и прекрасный специалист. Но...

- Я уже говорил, - сухо сказал Рой. - Мы все наравне. Чан по образованию геолог, умеет пилотировать шаттлы и готов выполнять любую работу. Стоит пяти человек. Эва - действительно специалист, к тому же, увлекалась картографией и ориентированием на местности. Мне её порекомендовал руководитель научного отдела. И ей было плохо на корабле. Ты - первоклассный инженер, можешь разобраться в любой технике. За десять минут починил то, на что у других ушли бы часы. Именно это я отметил в ваших характеристиках, когда отбирал группу. Мне нет дела до остальных предрассудков. И нет дела до этой лотереи. Я ответил на твой вопрос?

Наверное, я глупо выглядел с отвисшей челюстью.

- Нет никаких победителей, - тихо сказал Чан.

- Что? - спросил Рой.

- Никто бы не взял на МИР неподготовленных людей. Это неоправданный риск. Лотерею выдумали.

У меня ушло много времени, чтобы переварить это. Не то чтобы аргументация Чана показалась убедительной. Но я вдруг понял, что обман с отбором был слишком очевиден. С самого начала. Рой, похоже, всеми силами сдерживал смех.

- Но ты-то почему себя так ведешь? - спросил я у Чана. - Если знал, что всё выдумали, почему выслуживался?

И осознал, что это было очень грубо. Но вовремя замолчать не смог.

- Я делаю свою работу, - спокойно ответил он. - Стараюсь делать её хорошо. Меня так воспитали. У нас в семье никто не сидел без дела. Даже прабабушка. Она не могла ходить, но вышивала картины, которые мы потом продавали, - Чан внимательно посмотрел на меня. - Я просто хочу быть полезным.

Он никогда так много не говорил. Наверное, мои слова его задели.

- Вы извините, - сказал я. - Просто сорвался...

Чан кивнул.

- Забудь, - отмахнулся Рой. - Со всеми бывает. Но зачем это выдумали? Какой-то фарс с лотереей. Это же совсем глупо.

- Чтобы друг против друга не дружили, - процитировал я Ивана.

- Такое возможно, - сказал Чан.

Глупо, да. Но сработало.

Я помнил, как всё начиналось. Правители мировых держав так и не смогли договориться, под чьим флагом МИР будет бороздить просторы вселенной. Из бюджета приворовывали все, так что и проект был общий. То ли они поднимали себе рейтинг, то ли деньги отмывали. Я не знал, что они хотели получить от экспедиции.

Чёткой задачи не поставили: мы прокладывали пути для будущих исследователей. Может, она и была, но нам, простым людям, не сказали. С лотереей ведь обманули.

Наверное, никто не хотел, чтобы мы нашли общий язык. Потому что они сами не могли договориться. Но Рой прав. Мы все здесь наравне. И МИР был общий.

Я даже забыл об опасности, которая над нами нависла. И, когда пришла Эва, не сразу вернулся в реальность.

- Есть теории? - спросил Рой.

Эва села в кресло и несколько минут не двигалась. Мы ей не мешали.

- Приготовьтесь, - сказала она. - Это надолго.

Эва говорила таким тоном, словно читала научный доклад. Но она волновалась, запиналась, повторяла слова. Лекция получилась странной.

- Целая экосистема из бактерий. Несколько разных видов. Наверное, попали сюда с метеоритами. Или как-то ещё. Рубеллум виб... - Эва запнулась, но сразу продолжила. - Красные бактерии вырабатывают летуче соединения, которые нужны белым. Белые дают свет, который нужен зелёным для фотосинтеза. Зелёные вырабатывают кислород, который нужен синим. Синие вырабатывают вещества, которые нужны фиолетовым - при этом выделяется азот. Фиолетовые создают углеводы. Желтые делают из углеводов углекислый газ. И так далее. По кругу. Вырабатывают-поглощают в разных соотношениях. Получается атмосфера, пригодная для их жизни. Я почти уверена, что внизу термогенные бактерии, которые поддерживают температуру на планете. На Земле есть похожие, но...

Она замолчала, чтобы перевести дух.

- Это абсолютно новый вид. Выглядят, как бактерии, но точно не они. Без тестов подробности не узнать. Но я не вправе придумывать название. Пусть будет, как есть.

Эва пыталась всё объяснить «простым языком», чтобы мы поняли. Похоже, она сама из-за этого запуталась.

- Белые выбрались раньше всех, чтобы набрать свет. Как фосфореценты. Сами по себе они прозрачные, и не рассеивают радиосигналы. Поэтому мы ничего не заметили. Белые вылетели из-под той пещеры. Наверное, раньше они выбирались маленькими группами. Вот и не было таких... дыр.

Мы молча слушали. Я вообще не понимал, как Эва всё это узнала. Но она впервые за долгое время оказалась в своей стихии.

- Когда света достаточно, вылетают остальные. Термогенные бактерии нагревают под ними воздух. Экзотермические реакции с большим выделением тепла... Так они двигаются по трещинам. Ими стреляет, как из пушки. Вместе с воздухом.

Эва устало опустилась на пассажирское сидение.

- Они были в мезосфере, - сказала она. - Белые... Их не видно под зумом, даже когда свет набирают. Никакими тестами их не выявить. Я только по косвенным признакам поняла. Часть реакций пропадала. Вот я и подумала...

Эва замолчала.

- Теперь можно перейти к практической части? - поинтересовался Рой. - Как нам выбраться?

- И почему они проели нам корпус? - спросил я.

- Проели... Они, - прошептала Эва и на секунду задумалась. - Они питаются всем. Или перерабатывают... Я не знаю, как это назвать. Но они поглощают даже неорганические вещества. Все металлы, кроме серебра.

- Это как?

Я не понял, кто задал этот вопрос. Неужели Чан?

- А вот так, - Эва развела руками. - Было бы у меня больше времени на тесты и моя лаборатория... Я смогла собрать образцы только в полые бруски из серебра. Они в грузовом отсеке лежали. Там и сварочный аппарат был.

Я поперхнулся. «Полые бруски». Запасные трубки для бака. Серебро почти не окислялось и не вступало в реакцию с горючим. Если бы что-то в топливной системе накрылось, у нас остался бы только один способ добраться до МИРа - очень высоко подпрыгнуть.

Решил, что теперь буду брать трубки без маркировки. Чтобы никто не понял, из чего они сделаны. А мог бы догадаться, как Эва «ловит» бактерий. Вариантов было не так много.

- Металлы едят все, кроме белых, - продолжила она, не заметив моего возмущения. - Хотя не уверена, что они именно «едят». Они как маленькие лаборатории. Даже не представляю, как такое возможно. И почему им не подходит серебро. И зачем им вообще металл. Тут не только газы и углеводы. Много соединений. Что-то нужно для их роста и размножения. Некоторые молекулы просто пропадают во время реакций. Поэтому я не смогла проследить все цепочки.

Эва на секунду замолчала. Наверное, это и называлось «научный азарт».

- Думаю, бактерии питаются метеоритами. Получают оттуда недостающие элементы. Подстраиваются под них. А то, что им не подходит, отбрасывают. И планета...

- ...это то, что не переварилось? - продолжил Рой. - Вот почему тут нет кратеров.

- Они почуяли, что близко пояс астероидов. И вышли на пир, - подытожил я. Мне стало стыдно - думал о каких-то трубках, когда тут серьезные проблемы.

- Они же неразумны, - сказал Рой.

- Думаю, Влад прав, - робко сказала Эва. - Они могли вылететь осознанно. По своей воле. Понимаю, как это звучит. Но я не сошла с ума. Их симбиоз... Сложно объяснить. Они будто знают, что и когда надо делать.

Рой, видимо, хотел поспорить. Но его прервали.

- Спускаются, - подал голос Чан. Он молча слушал наш разговор и смотрел в иллюминатор.

Мы выходили, несколько раз замеряли высоту, отправили два последних беспилотника. И убедились, что это не обман зрения. Облако действительно медленно опускалось. Или к нему присоединялись новые бактерии.

Чан направил наверх прожекторы. Они выхватывали из гнетущей черноты разноцветные пятна. Иногда появлялись и мои любимые «отражатели». Но их основной косяк, видимо, был внутри этого... Я задумался, а почему мы, не сговариваясь, стали называть его облаком?

- Это же грозовая туча, - сказал я вслух.

Эва вопросительно посмотрела на меня.

- Не обращай внимания. Просто странные мысли в головы лезут, - оправдался я.

- Органику они едят? - спросил Рой, когда мы поняли, что всё очень плохо.

Эва кивнула.

- Органика им не так нужна. Но они поглощают всё. Проверяла на клетках кожи, а ещё на ногтях, волосах...

- Планета-Мухоловка, - прошептал я. - Это же настоящая Мухоловка. Как только насекомое попадает к ней в тиски, она захлопывает пасть.

- С названием определимся позднее, - с сарказмом сказал Рой. - Есть идеи, как нам выбраться?

Эва устало пожала плечами.

- Гигантский вентилятор? - в очередной раз вылез мой неуместный юмор.

Рой очень медленно и демонстративно перевёл взгляд на меня.

- Прости. Привычка, - оправдался я.

- Электрометрический поиск, - сказал Чан. - Я проверял состав породы в пещере. Серебро - хороший проводник. Если оно есть, электрометрический поиск показывает.

Он замолчал.

- А дальше что? - спросил я.

- Пропустил малый ток через руду. На том месте бактерии пропали.

- Серебро - хороший проводник, - повторил Рой.

Эва испуганно посмотрела на него.

Провели тесты на нескольких образцах. Электричество действительно их убивало.

- Когда облако снизится, - сказал Рой. - Можно пустить импульс из шаттла. Взлететь он больше не сможет. Но нас с МИРа заметят и заберут.

Мы молча слушали. Я знал, что это уничтожение целой экосистемы. Если импульс окажется достаточно сильным.

- Нет! - крикнула Эва. - Не позволю!

- Постой...

- Вы не понимаете?! Люди на Земле в идеальных условиях. У них всё есть. А бактерии смогли выжить там, где ничего не выживет. Они сами создали идеальные условия. Они приспособились так, как люди никогда не смогут. Потому что научились существовать вместе. Друг для друга. Я не позволю их просто убить. Они столько сделали, чтобы выжить.

Как ни странно, я понял Эву. Это сумасбродная теория. Но она правильная. Если уж бактерии научились есть металл - или что там они с ним делают - то они очень хотели выжить. Я тоже думал, что они разумны. Просто по-другому разумны. Не так, как мы привыкли.

- Да успокойся ты! - Рой повысил голос и тут же взял себя в руки. - Прости. Я хотел сказать, что не собираюсь их убивать. Но я не могу приказать вам взять и умереть.

Он подошел к пульту пилота и быстро перенастроил одну из панелей.

- Вот. Завязал всё на одной кнопке. Если её нажать, шаттл выпустит мощный заряд. Это уничтожит всю энергосистему. Нам не повредит, но мы останемся без жизнеобеспечения. Поэтому лучше сидеть в скафандрах.

Рой повернулся к Эве и сказал спокойным тоном:

- Не знаю, что из этого выйдет. Может, большая часть бактерий выживет. Может, умрут все. Понимаю, что для них это одно и то же. Нажимать кнопку я не стану. Но если кто-то решится... У каждого из нас должен быть выбор.

Эва столько сделала, а мы завалили её вопросами, даже спасибо не сказали. Она сидела во временной лаборатории и крутила одну из своих новых пробирок. Рой и Чан ждали в пассажирском отсеке. Я решил пойти к Эве.

- Ты ведь знала, для чего это? - спросил я о «пробирках».

- Да, - тихо ответила она. - Прости. Мне казалось, это важнее...

- Ничего. Это и правда было важнее.

- Я записала все данные на чип и добавила к ним свои комментарии, - сказала Эва. - Запаяла их в одну из твоих трубок. От шаттла вряд ли что-то останется... Но они найдут. На МИРе всю планету обыщут.

Я кивнул. Хорошая идея. Почему-то никто из нас об этом не подумал.

- А потом до меня дошло, что вы тоже захотите что-то записать, - продолжила Эва. - Но трубку уже запаяла. Не знаю теперь, что делать. Вскрывать эту, или доставать новую. Тут ещё много чипов.

Я представил, как бы сочинял такое послание. «Прошу передать Земле, что я умер достойно». Ничего другого в голову не приходило. Прощаться с семьей и близкими... Я видел слишком много фильмов с такой концовкой. Вряд ли кому-то будет интересно слушать мои излияния.

- Я могла бы догадаться, что они спустятся. Не будут же вечно там летать.

- До сих пор не понимаю, как ты всё это узнала о них, - сказал я. - В таких-то условиях.

- Ничего сложного. Просто проследила за их взаимодействием, - немного оживилась Эва. - Составила схему химических реакций. Проанализировала результат. А причинно-следственные связи сами в голову пришли. Та пещера ведь появилась после того, как мы с георадара данные сняли. Но никто ничего не заметил. Значит, там были прозрачные бактерии.

- Я называл их отражателями.

- А я тоже дала им всем названия. Просто для себя. Неофициально, - засмущалась Эва. - Так и не поняла, как они контролируют свою численность. Ну, чтобы состав у атмосферы не менялся. Если зелёных станет меньше или жёлтых больше... - она говорила быстро и бессвязно. Наверное, у неё был целый план исследований, который теперь бесполезен. - Знаешь, они делают запасы из металлов. Глупо звучит. Да и закон сохранения массы... Ты ведь знаешь, что недалеко есть горы?

- Да. И странно, что место для высадки выбрали на равнине, - сказал я, ещё не понимая, к чему ведёт Эва. - Рядом с горами бы интереснее. Хотя сейчас уже нет разницы.

- С равнинами легче работать. Но я не про это. То, что бактерии не переваривают, остаётся на планете. И эти горы... Наверное, когда-то Мухоловка была гораздо меньше.

Эва вздохнула.

- Бактерии сами создали себе мир.

Она говорила о серьёзных вещах. А я задумался о том, что она назвала это место Мухоловкой. Подхватила мою мысль о насекомых и тисках. Получается, я дал имя планете. «Серебрянка» мне нравилась больше.

- Тебе лучше надеть скафандр, - сказала Эва.

- Зачем? Я не собираюсь нажимать ту кнопку. Никто не собирается. А от бактерий защитные костюмы не спасут.

- А вдруг я нажму? - она резко вскинула голову и посмотрела на меня. - Вдруг в последний момент испугаюсь и нажму? Потому здесь и прячусь. Подальше от этой кнопки.

Я не знал, что ответить. Мы молча думали. Каждый о чём-то своём.

- Спасибо, - поблагодарила она. - Что выслушал.

Ещё немного посидели в тишине. Потом Эва сказала, что ей нужно побыть одной. Собраться с мыслями.

Я зашёл в пассажирский отсек. Рой и Чан уже надели защитные костюмы. Но сидели демонстративно далеко от кабины пилота и злополучной кнопки. Я взял свой скафандр и присоединился к молчаливому ожиданию.

Чан сказал что-то по-китайски. Рой ответил. Тоже по-китайски. Потом обратился ко мне:

- Прости. Непереводимый фольклор.

А до меня дошло, что и русский он мог знать. От этого стало как-то неловко. Человеческий разум - странная штука. И почему в такой момент мой мозг был занят всякими мелочами.

Я совсем не понимал своих коллег. Думал, что понимал. Но, похоже, всё это время жил предрассудками. Слишком зациклился на этих «везунчиках».

Рой был обычным парнем с принципами. Чан - заядлым трудоголиком. А Эва... Её считали хрупкой девушкой. А она оказалась сильнее всех нас.

Если бы не эта лотерея...

- Да уж. В действительности всё не так, как на самом деле, - прошептал я.

- При чём тут Экзюпери? - спросил Рой.

И правда. С чего вдруг мне вспомнился именно он?

- Знаете, у меня в детстве случай был, - сказал я и поудобнее устроился в кресле - благо лёгкий скафандр это позволял. - За мной собака погналась. Большая. А я ж не из робких. Палку какую-то схватил, хотел вдарить так, чтобы эта псина в космос улетела. Но вместо этого протянул ей руку. Не знаю почему.

- И что потом? - тихо спросил Рой.

- И ничего потом. Назвал собаку Чапой. Тринадцать лет вместе прожили. Оставил у родителей. Старая уже. Но если б тогда палкой её...

Чан молчал. По его лицу нельзя было понять, что он думает. Мы оба с каким-то отрешением смотрели на монитор. Рой наблюдал за происходящим в иллюминатор. А там, снаружи, на нас медленно опускалась смерть.

Мы отключили прожекторы, чтобы не видеть этого. Приборы и так всё показывали. Но смотреть на безучастные цифры легче, чем на черную пелену на небе.

- Мне ведь тогда именно эта фраза Экзюпери пришла в голову, - продолжил я. - А потом я свою придумал. «Не всё враждебно, что кажется враждебным».

На объяснения и споры не хватило бы времени. Слишком поздно до меня дошло.

Я резко встал и пошёл к шлюзу. Рой попытался меня остановить. Чан тоже вскочил с кресла. Но, когда они подбежали, я уже закрыл люк.

Стабилизация давления. Проверка состояния. Проверка защитного костюма. Я мысленно подгонял системы корабля.

Ещё мне вспомнились уроки биологии. Животные едят только то, что входит в их рацион. Корова не станет нападать на овцу. Кот не будет жевать фрукты.

Если они поймут, что поймали что-то не то, они это выплюнут.

Я выбежал наружу. «Отражатели» отвоёвывали у тьмы куски реальности, показывали, что над нами не сплошная чёрная плита, а разноцветные облака. Они висели очень низко. Казалось, до них можно дотянуться рукой. Или, по крайней мере, докричаться.

- Эй, ты! Слышишь? Мы - не твоя еда!

Я вдохнул поглубже и снял шлем. Из корабля выбежали Рой и Чан. За ними вышла Эва. Тоже в защитном костюме. Видимо, они не знали, что предпринять.

Я надеялся, что на поверхности не так много бактерий, и они не смогут навредить. Если не прав, они съедят меня изнутри. Постепенно. Попадут вначале в лёгкие, потом в кровь. После этого примутся за костюм и кожу. Когда опустится всё облако, я буду весь в маленьких дырочках.

Воздух здесь почти не отличался от земного. От него першило в горле. Сухой, холодный, непривычный. Но жить можно.

Это был первый вдох человека в новом мире.

И, похоже, не последний.

- Видишь? Мы - не металл! - кричал я, стараясь чётко выговаривать каждое слово. - Мы - люди! Ор-га-ни-ка! Не твоя еда!

Нутром почувствовал, как Мухоловка меня изучает. Как меня «ощупывают» бактерии. И не сопротивлялся. Вдыхал поглубже, чтобы она видела: мы - живые. Такие же, как она.

Чан и Эва тоже сняли шлемы. Рой, немного поколебавшись, последовал их примеру.

Я посмотрел наверх. На разноцветные облака, которые сейчас казались чёрными. На огромные колонии бактерий, которые впервые встретили кого-то, похожего на них. Пусть не сильно, но похожего.

Мы ведь тоже, по сути, колонии из микроорганизмов. Тоже научились выживать. Эва была неправа. Жизнь на Земле не развивалась в «благоприятных условиях». Просто мы к ним приспособились. Научились. Прошли миллиарды лет эволюции, пока недружелюбная планета стала для нас домом. Миллиарды жертв, чтобы мы могли на ней существовать.

Я пытался донести это до Мухоловки. Не знаю как: телепатически, мысленно, ощущениями. Просто надеялся, что она меня поймёт.

Мы выстрадали, вырвали у этого мира право на жизнь.

- Так же, как ты! - крикнул я.

В свете «отражателей» было видно: там, внутри облаков, сияла настоящая душа. Я чувствовал, как она на меня смотрит, как изучает. Живая планета. По её трещинам перемещались бактерии, по нашим венам текла кровь. Я понял, что для Мухоловки найти кого-то настоящего, похожего на неё... Было даже важнее, чем для нас. Не знаю как. Просто понял.

«Да. Мы живые. Такие же, как ты» - думал я. - «Ты не одна в этой Вселенной».

Темнота расступилась, открывая нам бездонное небо с сахарной россыпью звёзд и метеоритов. Вокруг нас танцевали лепестки из вихрей. Они переливались, как цветы в калейдоскопе. Им достаточно было немного света, чтобы распуститься.

Я с открытым ртом смотрел на буйство красок. Колонии не рассыпались. Бактерии двигались вместе. Напоминали косяки рыб. Они подплывали поближе, чтобы увидеть нас. А я радовался, что увидел их.

Мы действительно были похожи. Просто не сразу это поняли.

- Спасибо, - сказал я и оглянулся.

Мои товарищи смотрели на открывшийся нам кусок неба в разноцветной оправе. Видимо, это впечатлило даже Чана.

Мухоловка приближалась к метеоритам. Они походили на Луну. На множество Лун разных форм и размеров. Проплывали мимо, кружились, едва не задевая друг друга, красовались. Показывали свои лучшие стороны, как дамы на конкурсе «Мисс Вселенная». А за ними открывались ворота звёздной радуги - Млечного пути.

- Надо улетать. Она нас выпускает, - прошептал я.

Эва подошла и взяла меня за руку. Рой и Чан встали рядом.

Мы вместе вернулись в шаттл.

Когда мы взлетели, пришло сообщение от Ивана. Похоже, он всё это время следил за планетой. Рой ответил, что всё нормально - потом объясним, что случилось.

- Они введут карантин, - сказал он. - Посидим немного в изоляции.

Я с грустью смотрел в иллюминатор. Место, откуда мы вылетели, постепенно закрывалось разноцветным облаком. Цветок. Живая планета. С другой стороны к ней подлетали астероиды. На некоторых из них могли быть ещё бактерии. Я знал, что Мухоловка примет их в свою колонию. Найдёт для них место. Она всегда это делала. И я это знал.

На поверхности проплывали мои любимые «отражатели». Они набирали свет и снова опускались вниз.

- Надо её как-то по-другому назвать. Она же не Мухоловка, - сказала Эва.

Я представил, как люди высаживаются на этой планете. Как одеваются в посеребрённые скафандры. Как строят серебряные города. Как постепенно вытесняют бактерий. И стало так противно.

Человек всегда останется человеком. Для Мухоловки было бы лучше нас не выпускать. Похоже, я высказал свои опасения вслух.

- Влад, ты идиот, - подытожил Рой. Беззлобно, даже как-то по-дружески. Поэтому я не обиделся.

Эва сказала:

- Если один человек вместо удара палкой протянул руку, это смогут сделать и другие. Не сейчас. Но когда-нибудь...

- Ты подслушивала? - спросил я с наигранным возмущением.

- Вы дверь не закрыли.

Забавное замечание. В шаттле нет дверей.

- Вы же готовы были пожертвовать жизнью, - сказала Эва. - Лишь бы её не убивать. А это многого стоит, - она посмотрела в иллюминатор, - Остальные увидят в ней то, что увидели мы.

- Неужели никто из вас не понял? - Рой посмотрел на меня, оглянулся на Эву. - Из всех возможных систем, из всех возможных планет, мы нашли именно её. Это значит, что мы не одни. Она разумна. Не знаю что, не знаю как, но ты с ней общался. И вы друг друга поняли. Чжицзян, хоть ты им объясни.

У меня отвисла челюсть. Рой назвал Чана по имени? Их подменили бактерии? Или что-то было в том «непереводимом китайском фольклоре»?

- Назовите её «Анима», - сказал Чан, не отвлекаясь от пульта управления. - Это означает «душа».

Он запустил автоматическую стыковку и повернулся к нам.

- В детстве, когда мы с отцом ходили в обсерваторию, я видел наверху только чёрное покрывало с белыми точками. И после поступления на службу, и после полёта на МИРе Вселенная была для меня всего лишь чёрным покрывалом, в котором ничего нет.

Он вздохнул и откинулся в кресле.

- Мы вернёмся на Землю. Я приеду домой, приберусь, приготовлю ужин. Потом пойду прогуляться в парк. Сяду на скамейку рядом с магазином сувениров - там всегда играет забавная музыка. Почитаю книгу. Посмотрю на звёзды. Для меня ничего не изменится. Но теперь я буду знать: там, очень далеко от нас, за чёрным покрывалом и белыми точками, кто-то есть, - сказал Чан и улыбнулся.

И я его понял.

Во все времена люди искали на небе что-то. Просили защиты, молили о милости, требовали покарать обидчиков, загадывали желания на пролетающие мимо метеориты. Бездонная пустота манила. Мы хотели раскрыть её тайны, думали, что в ней есть ответы на все вопросы. Мы хотели найти в ней врагов, думали, что весь мир нам враждебен. Ещё сотни лет мы будем метаться, искать что-то, решать загадки других планет.

Но когда-нибудь мы посмотрим наверх и просто улыбнёмся Вселенной. И она улыбнётся нам в ответ.