Последняя Надежда

Глава 1

Пустыня тонула в багряных лучах восходящего солнца.

— Ты правда был там? — задумчиво смотря на пылающий горизонт, в который раз интересовался Ило. Он неоднократно слышал историю о том, как его старший ходил пощупать небо и встретил богов, но Ило опять хотелось поговорить об этом.

— Правда, — кивнул Пако, помешивая бурлящий суп из лиловых улиток и терракотовых кактусов.

— Прямо на вон тех холмах? У самого края мира?

— Мир больше, чем кажется.

— Ты не говорил. Насколько он большой?

— Не знаю, — вздохнул Пако, набирая ложкой суп и осторожно пробуя. — Но край мира не на тех холмах.

— А где?

— Не знаю, я его не видел.

— Ну вот, а Ларо утверждал, что ты пришел к самому краю мира и там встретил богов. Они взяли тебя на колесницу, запряженную духами пустыни, и отвезли в свою обитель.

— Должно быть, он что-то напутал, — скривился Пако, а про себя подумал, что надо бы поговорить с этим Ларо.

— Когда уже боги приедут на своих колесницах, чтобы забрать нас в Прекрасный Сад?

— Не знаю.

— Но ты же пророк! — оживился Ило. — Кому же знать, если не тебе?

Пако тяжело вздохнул и грустно посмотрел на младшего. Можно подумать, он и сам не спрашивал себя каждый день и каждую ночь: когда боги спасут их от нестерпимого зноя, голода и болезней? Сколько солнц минуло, с тех пор как прекрасный Илонос обещал? Неужели боги о них забыли?

— Суп готов, — сообщил Пако. — Иди завтракать.

Ило послушно сел на циновку, скрестив ноги, а Пако снял глиняный казан с огня и стал разливать варево по тарелкам. Воздух благоухал пряностями, но все же чего-то не хватало. Аромат был хоть и приятным, но не таким восхитительным, как если бы еду готовил Гвильбо. Вот кто по-настоящему знал толк в кулинарии! Пусть с миром пребывает в Обители Предков.

— Я бы тоже очень хотел увидеть богов, — сказал Ило, придвигая к себе тарелку с горячим варевом, от которого обильно исходил пар и тянулся приятный аромат. — Особенно того, в честь которого ты меня назвал. Раскажи об Илоносе побольше.

— Я уже сто раз рассказывал, — заметил Пако, садясь напротив.

— А если жрецы требуют, чтобы все в молитвах называли его Илонос, почему он называл себя Илона?

— Не знаю, — пожал плечами Пако, помешивая суп в тарелке. — Из скромности, наверное. Окончание «ос» свидетельствует об уважительном отношении, так обращаются к богам или жрецам.

— Какой скромный бог, — заметил Ило, пробуя суп.

Пако с грустью вспомнил те времена, когда Гвильбо жарил, запекал или варил лиловых улиток. Ну, или сушил их, обильно посыпая солью. Хрустящая засушенная улитятина так и таяла во рту. Сейчас же они с Ило могли позволить себе только суп из улиток и кактусов. Если плотно набить живот вкусно пахнущим варевом, кажется, что не голоден, и можно протянуть до следующего дня.

Несколько лун назад Ило отложил икру в подземелье, и там уже радостно плескался его темно-фиолетовый отпрыск. Пока еще с хвостом, но, судя по всему, скоро малыш начнет ходить на двух ногах, и можно будет забрать его в дом.

Пако обеспокоенно глянул вверх — на широкую крону могучего дерева. Сколько солнц этот лучший друг гуинов дарил им тень и обитающих на нем улиток в пропитание? Но улиток становилось все меньше, а сухих веток — больше. Сможет ли молчаливый великан прокормить еще одно брюхо? Пусть пока маленькое, но дети так быстро растут.

— Ты уже решил, как назовешь малыша? — тихо поинтересовался Пако.

— Нет, я думал, может, назвать его Гринписо? В честь того бога, о котором говорил Илонос. Ну, или покороче. Как тебе Гринпо?

— Гвильбо, — произнес Пако, печально и задумчиво глядя куда-то вдаль.

— Что? — не понял Ило.

— Давай назовем его Гвильбо.

— Нет, — скривился Ило.

— Почему?

— Некрасиво и банально.

— Ну вот! Так звали моего старшего, а я твой старший! Так почему нет? — нахмурился Пако почти обиженно.

— Не знаю, — упрямился Ило. — Не звучит.

— Ладно, — вздохнул Пако. — Ты его старший, тебе и решать, но мне бы так хотелось назвать его в честь моего старшего.

— Гринпо все-таки лучше. Это будет напоминать нам о том боге, который когда-нибудь заберет нас в Прекрасный Сад.

— Когда-нибудь, — поморщился Пако.

— Что? — поднял брови Ило. — Неужели ты потерял надежду?

— Ни в коем случае, — слегка лукавя, заверил Пако и, тяжело вздохнув, тише продолжил: — Мы не должны терять надежду.

***

— Вор! Вор! — верещали на все поселение.

Пако с Ило, как и многие другие, выбежали из своих домов, бросились на крик, а тот все продолжал:

— Смотрите, честные гуины! Этот гуин — вор! — не унимался коренастый Умбро, указывая палкой на сидящего на земле Ларо и время от времени этой же палкой отвешивая ему удары. Ларо только вяло прикрывал голову руками.

— Что случилось? — поинтересовался кто-то из сбежавшихся на шум.

— Он! Он! — распалился Умбро так, что его пурпурная кожа стала ярко-малиновой. — Этот нечестивый отпрыск хищного цветка и песчаного червя воровал моих улиток!

— Сроду такого не бывало! — возразил Пако. — За Ларо никогда ничего плохого не замечали!

— А я вот заметил! — возразил Умбро, активно жестикулируя и помахивая палкой. — Вот как раз только что и заметил! И кто знает, сколько это продолжалось! Я-то давно уже думал, чего это моих улиток все меньше! А оказывается, вон оно что! Ах ты ж вонючая падаль! — обратился он к Ларо, опять осыпая его ударами палки.

— Спокойно! Спокойно! — раздался зычный голос жреца бога солнца Кироса, и из толпы вышел высокий плотно сложенный гуин. — Давайте спокойно во всем разберемся, — предложил он.

Умбро прекратил экзекуцию и неуверенно замер, а Кирос обратился к Ларо:

— Это правда?

Тот сидел потупившись и не проронил ни слова.

— Да у него дерево почти засохло, — крикнул кто-то из толпы. — Это все знают. Небось, и улиток на нем уже не осталось.

— Вот! Видели, честные гуины?! Сами боги покарали нечестивца! — опять начал визжать Умбро.

— Тихо! — поднял руку Кирос. — Ларо, что с твоим деревом?

— Оно умирает, — еле слышно ответил тот.

— И улиток больше нет? — допытывался Кирос.

— Ни улиток, ни кактусов, — наконец выдавил из себя Ларо, и только сейчас Пако заметил, как тот исхудал.

— Ему просто нечего есть, — вступился Пако, но как-то неуверенно.

— Нечего есть?! — аж подпрыгнул Умбро. — Нечего есть?! И от этого должно пострадать поголовье моих улиток? Может, ты будешь кормить его своими? — указал он палкой в сторону Пако, тот вмиг сник, опустив взгляд. — Или ты? — указал он палкой на кого-то другого. — Или, может, ты? Кто-нибудь из вас готов поделиться своими улитками с этим нечестивцем?!

— Никто не готов, — подытожил Кирос. — Мы должны поступить так, как в таких случаях поступали наши предки. Если чье-то дерево засыхало, улитки заканчивались, и несчастному грозила голодная смерть, он покидал поселение еще до захода солнца.

— Но это верная смерть, — словно обращаясь к самому себе, заметил Ило и тут же испугался своей смелости, потому что взгляды десятков пар глаз вмиг обратились на него.

— Пусть боги решают, — пожал плечами Кирос.

— Боги, — неожиданно для всех злобно скривился Ларо и резко вскочил на ноги. — Боги обещали забрать нас в Прекрасный Сад! И где они сейчас? Где эти ваши хваленые боги? Где Илонос и Гринписос? Сколько солнц прошло с тех пор…

— Не богохульствуй! — разозлился Кирос, толкнув Ларо так, что тот рухнул на землю и затих, распластавшись словно безвольная кукла.

— Что это с ним? — ахнул Умбро, прикрыв ладонью рот. — Неужто умер, ударившись головой о камень?

— Да он в любом случае уже был не жилец, — неуверенно протянул Кирос.

— И что теперь? — поинтересовался Пако. — Закопать его тело под деревом Умбро, чтобы плоть питала крону?

— Закопать под деревом? — поднял брови Умбро. — Ну уж нет! Кто-нибудь видел, сколько моих улиток он сожрал? А их, между прочим, уже совсем мало! И что теперь? Мне помереть с голоду?

— А что ты предлагаешь? — нахмурился Пако.

— Давайте освежуем и съедим эту тушу! — указав палкой на Ларо, предложил Умбро.

По толпе пробежал шепоток ужаса и удивления.

— А что? — взвизгнул Умбро. — Времена сейчас голодные, а боги не спешат! Что нам остается? Не пропадать же добру!

— Как можно, он же гуин, — протянул Кирос, но как-то неуверенно.

— И что? Гуины тоже состоят из мяса! Он же и так мертв! Так что же? Позволить себе помереть с голоду? А так будет остальным в назидание! Пусть не разевают рот на чужих улиток!

— Нет, — скривился Пако. — Мы же не дикари какие-нибудь.

— Мы умираем с голоду! — возразил Умбро. — Саурос испепеляет мир все быстрее! Деревья гибнут, кактусы тоже, улиток все меньше. Что нам остается? Кору грызть?

— Да, корой сыт не будешь, — задумчиво потирая подбородок, согласился Кирос. — Проведем тайное голосование, принесите камушки.

***

Большой глиняный сосуд стоял посреди собрания, и каждый подходил к нему, чтобы положить внутрь черный или белый камушек. Черный — за то, чтобы съесть мертвого, честно разделив его между всеми, белый — за то, чтобы закопать труп под деревом Умбро.

— Как поступить правильно, Пако? — прошептал Ило. — С одной стороны, поедать трупы себе подобных — мерзость. С другой — раз уж всем нам грозит голодная смерть, то глупо позволить добру пропасть.

— Не знаю, — вздохнул Пако. Он стоял, сжимая в руках два камушка, и от его пота те стали скользкими.

— Кто-нибудь еще хочет изъявить свою волю? — раздался зычный голос Кироса.

Пако неуверенно переступил с ноги на ногу и остался на месте. Беря пример со старшего, Ило тоже не двигался с места.

— Ладно, — вздохнул Кирос и перевернул сосуд.

На землю посыпались камни, большинство из них были черными.

— Ну, думаю, тут и подсчитывать не надо, — заключил Кирос. — И так все ясно. Принесите ножи.

Неожиданно послышался стон, и Ларо зашевелил головой.

— Ларо? — вырвалось у Пако. — Ты живой?

Ларо произнес что-то нечленораздельное, а Пако бросился к нему, упал на колени рядом, приподнял его голову.

— Где я? — слабым голосом вопрошал Ларо. — Что происходит?

— Мы думали, ты умер, — улыбнулся Пако.

— Воды, — простонал тот.

Ило поспешно снял с пояса флягу, сделанную из сплющенного кокоса чешуйчатой пальмы, и протянул ее Пако. Тот влил живительную влагу в пересохший рот Ларо.

— И что теперь? — спросил Умбро и выразительно посмотрел на Кироса. Тот только вздохнул и произнес:

— Мы уже проголосовали за то, чтобы разделать его труп и…

— Что? — оживился Ларо. — Разделать мой труп? Вам всем тут Саурос слишком сильно в голову насветил, что ли? — неожиданно резво зашевелившись, он поднялся и, чуть покачнувшись, продолжил: — Я пойду к краю мира, туда, где небо встречает землю! И выясню у богов, чего это они не спешат исполнять свое обещание!

— Но Илонос запретил нам ходить к краю мира! — возразил Кирос.

— Да, это противоречит воле богов, — кивнул Пако.

— Без разницы! — выкрикнул Ларо. — Раз вы тут настолько рехнулись, что готовы пожирать себе подобных, я ухожу!

— Ты все равно там погибнешь, — вздохнул Кирос.

— Это мы еще посмотрим!

— Еще и богов прогневишь тем, что пренебрег их волей, — продолжал жрец солнца. — Их гнев на нас накличешь…

Недолго думая, Ларо схватили и связали.

Не желая видеть, что будет дальше, Пако взял Ило за руку и повел прочь.

Через некоторое время до него дошли слухи, что Ларо все-таки убили и разделили его мясо между всеми желающими. С тех пор Пако стал очень печальным и задумчивым. Подолгу он сидел у дерева, глядя на заходящее солнце, и не желал ни с кем общаться.

***

Через несколько дней Ило привел в дом своего младшего. Тот уже произносил некоторые слова и неплохо держался на ногах. Его маленький хвостик почти исчез, а значит, близилось время имянаречения и первого надевания набедренной повязки.

— Почему ты не ешь? — обратился Ило к Пако, кормя малыша с деревянной ложечки. Тот радостно гугукал, прося добавки. Похоже, кашица из протертых вареных улиток с кактусами пришлась ему по вкусу.

— Я не голоден, — соврал Пако.

— Ты же сегодня ничего не ел, — продолжил Ило. — Да и вообще в последнее время стал плохо есть, это все из-за Ларо?

— Не напоминай о нем.

— Ладно, извини, но ты все-таки поешь что-нибудь, а то вон как исхудал.

— Не хочу, — упрямился Пако.

***

Дерево, много лет дарившее тень и пищу поколениям предков Пако, все еще было сильным и здоровым. И все же сухих веток становилось все больше, а улиток — меньше. Троих гуинов ему не прокормить.

Ночь веяла прохладой. Сжимая ветку ядовитой колючки, Пако шел по еще теплому песку промеж деревьев и каменных домов с крышами из высушенных пальмовых листьев. Луна и россыпи звезд освещали его путь.

Боги обещали приехать и отвезти их в Прекрасный Сад. Но где они? Столько солнц прошло, разве Илонос врал? Наверное, он уже и забыл о каких-то там гуинах. Боги совершенные, какое им дело до простых дикарей? Тем более после того, что дикари сделали с Ларо. Могут ли совершенные простить такое? Разве не отвратят после этого свои сиятельные лики? Да и вообще, если бы боги хотели их спасти, уже давно бы спасли, разве не так?

Пако остановился, начертал на песке надпись и откусил от ветки ядовитой колючки. Хватило бы и нескольких листков, но он решил съесть как можно больше.

***

— Пако! Пако, где ты?

Неуверенный и несколько встревоженный голос Ило нарушал утреннюю тишину. Не найдя старшего в доме на его обычном месте, Ило шел по Оазису, ведя за собой младшего.

— Пако! Ну где же ты? — безуспешно звал он, пока взгляд не упал на что-то странное посреди селения.

Подбежав ближе, Ило увидел распластанного на земле Пако, рядом на песке красовалась надпись: «Съешьте мое тело».

— Нет! Пако! — что есть мочи закричал Ило, рухнув на колени около старшего. Испуганные криком птицы взлетели с веток.

— Боги! Боги явили нам себя! — неожиданно заголосил кто-то.

Ило удивленно повернулся на звук.

— Скорее! Идите все сюда! — продолжал тот, радостно прыгая и бегая промеж домов и деревьев.

Ило поднялся с земли, взял младшего за руку и, все еще не веря в происходящее, обратился к малышу:

— Пойдем, Гвильбо.

***

Выйдя из космолета, Анатолий обратился к напарнику:

— Ну и жарень здесь.

— Да и местечко пустынное. Как только земноводные тут выжили? — ответил Николай, идя следом и осматриваясь.

— Прямо по курсу оазис, там и выжили, — пояснил Анатолий и так же беззаботно продолжил: — Прикинь, Колян, их долгое время считали вымершими, пока добытчики урана случайно не наткнулись на одного из туземцев.

— Да знаю я эту историю. О! А это еще что? — удивился он, наблюдая за тем, как из-под песка выныривают черные щупальца.

Анатолий пальнул по ним из лучемета, и те спрятались обратно.

— Кукукар, — прокомментировал он.

— Что? — не понял Николай.

— Это на гуинском, переводится как хищный цветок.

— А-а-а, — протянул тот и зашагал следом, стараясь не отставать.

Пройдя еще некоторое расстояние, они оказались в оазисе.

— Это и есть те земноводные? — нахмурился Николай, осматривая опасливо поглядывающих на них аборигенов. — Не такие ярко-фиолетовые, как на старых фотках.

— Выцвели, от жары, наверное, — предположил Анатолий и на гуинском громко произнес: — Здравствуйте, честные гуины! Мы, боги, пришли забрать вас в запове… в прекрасный сад!

— Боги? — ответил кто-то на гуинском и, явно осмелев, подошел поближе. То был высокий серо-фиолетовый гуин в набедренной повязке, на его трехпалых руках красовались деревянные браслеты, а на груди — многочисленные ожерелья из разноцветных камней. В руке он держал посох.

— Именно они! — подтвердил Анатолий и приветливо улыбнулся.

— Иланос? Гринписос? — неуверенно поинтересовался абориген.

— Что? — нахмурился Анатолий, но спустя мгновение понял: — А-а-а, не, я Толян, а это Колян, — указал он на напарника.

— Толанос и Коланос! — радостно повторил туземец, неистово кланяясь.

***

Неся свои скудные пожитки, гуины длинной серо-фиолетовой колонной заходили в космолет. Они суетливо озирались, рассматривая ковчег богов широко распахнутыми глазами, и время от времени радостно перебрасывались друг с другом парой слов.

Похоже, один только Ило не разделял воодушевления сородичей. Неся маленького Гвильбо, он печально плелся в конце колонны и выглядел несколько растерянным. Ило с грустью понимал: всем так не терпелось поскорее увидеть Прекрасный Сад, что они совершенно забыли про оставшееся под палящим солнцем тело Пако.