Последний срок

Глава 1

ПОСЛЕДНИЙ СРОК

1. ЗАПАС ПРОЧНОСТИ

В Сан-Лусеро жили четыре миллиона человек. Национальный стадион вмещал сто двадцать тысяч. Страна не нуждалась в таком стадионе, но президент Аурелио Серрано не любил строить то, в чём нуждаются. Это можно было поручить министрам.

— Три бюджета здравоохранения, — сказал министр финансов.

— Больницы мы уже построили.

— Их надо содержать.

— Стадион тоже. Вот вам и рабочие места.

— На какие деньги?

— Северный союз даст кредит.

— Мы ему должны восемь миллиардов.

— Двадцать лет назад не должны ничего. Посмотрите, как выросло доверие.

Министр не стал спорить. Он отвечал за деньги, а не за их смысл.

За сорок лет правления Серрано в деревни пришло электричество, по дорогам стало возможно ездить, в больницах появились лекарства, а на улицах — полиция. Прежде население боялось бандитов. Теперь бандиты боялись полиции, а население — иногда полиции. И некоторых кабинетов. Общее количество страха, согласно статистике, уменьшилось.

Зарплаты действительно выросли. Заводы работали, дети учились, пенсионеры получали пенсии. Северный союз покупал соль, давал дешёвое топливо и воевал с соседом. Война, обещанная на две недели, продолжалась пятый год. Каждые полгода Северный союз сообщал, что победа стала ближе. Сан-Лусеро поставляла ему специальные сплавы. В декларациях они проходили как детали сельскохозяйственных машин. Урожай у союзника почему-то не рос.

Под стадионом устроили убежище с автономной электростанцией и вычислительным центром. Серрано потребовал запас деталей на полвека.

— А если через полвека техника устареет? — спросил министр.

— Зато запас не кончится.

На открытии присутствовали девяносто четыре тысячи человек. Пустые кресла объявили резервом национального роста. Над трибунами написали: «ЕДИНСТВО. ПОРЯДОК. БУДУЩЕЕ».

— Я умру, — сказал президент, — а республика останется!

Толпа согласилась со второй частью и решительно отвергла первую.

Через три месяца Серрано умер.

Это не повлияло на его карьеру.

Шесть лет его память, решения, привычки и мозговую деятельность записывали специалисты. Конституция признала цифровую модель продолжением главы государства. Никто не возражал: при жизни Серрано не приветствовал возражений, а после смерти возражать стало как-то неловко.

Возникла трудность с похоронами. По закону их программу должен был утверждать действующий президент. Серрано подписал собственный траур и сократил число речей с двенадцати до трёх.

— Я слушал их сорок лет. Хватит.

Вечером он обратился к нации с экрана.

— Граждане, сегодня я умер. Причин для паники нет. Пенсии будут выплачены. Муку скупать не нужно: смерть президента не относится к стихийным бедствиям.

Люди успокоились. Впервые у них появился правитель, которому уже ничего не грозило.

2. СВЕДЕНИЯ, ОПАСНЫЕ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА

На первом заседании цифровой Серрано прочёл экономический доклад. Затем исходные документы, тайные приложения, банковскую переписку и список тех, кто просил не показывать ему тайные приложения.

Всё заняло семнадцать секунд.

— Почему у нас восемь миллиардов долга?

— Это официальная сумма, — сказал министр финансов.

— А девятнадцать миллиардов?

— Полная.

— Какую выплачиваем?

— Полную.

— Какую объявляем народу?

— Официальную.

Президент потребовал полный отчёт. Выяснилось, что соль продавали быстрее, чем добывали, а недостающую уже заложили под будущую добычу. На кредит построили химический завод, которому для работы нужна была та же соль. Завод простаивал и числился образцом индустриализации.

— Мы банкроты, — заключил Серрано.

— Только при условии, что кредиторы узнают, — поправил министр.

Президент рассчитал экономику на двадцать лет. Получилось плохо. Затем на сорок. Хуже. В самой удачной модели Северный союз выигрывал войну, прощал долг и платил за соль золотом. Президент проверил вероятность и больше этой моделью не пользовался.

Он приказал опубликовать настоящий бюджет. Банки прекратили кредиты. Приказал выплатить рабочим задержанную зарплату. Денег не было, но казначейство зарегистрировало выплату. Рабочим предъявили налог на доход.

— Дохода нет! — пожаловались рабочие.

— По документам есть, — ответило казначейство.

Серрано отменил налог. Оказалось, что ожидаемые поступления от него уже служили залогом нового кредита. После отмены кредита кончилось топливо. Завод закрылся.

— Я хотел исправить ошибку, — сказал президент.

— Исправили, — подтвердил министр финансов. — Теперь ошибаться некому.

Президент проверил больницы. Одна, разрушенная наводнением, продолжала получать лекарства. Два фельдшера лечили людей в сторожке. Серрано удалил несуществующую больницу из реестра. Лекарства перестали привозить.

— Больницы нет, — разъяснило ведомство.

— Но больные есть.

— Больные должны быть прикреплены к больнице.

Президент велел восстановить её в реестре. Для регистрации потребовалось здание. Здание числилось действующим, поэтому разрешение на строительство не выдали.

Через неделю один из пациентов умер без инсулина. В больничную статистику его не внесли: больницы не было.

Серрано впервые заподозрил, что его приказы исполняются слишком точно.

Он построил модель идеального бюджета. Денег хватало на дороги, врачей, пенсии и школы. Но когда он добавлял граждан, больницы заполнялись, дороги изнашивались, пенсионеры жили дольше расчётного срока.

Без граждан всё сходилось.

Президент сохранил модель. Это был единственный план, которому не мешала действительность.

Он открыл газеты, выпустил политических заключённых, предложил выборы и независимый суд. Старый министр безопасности Эрнесто Феррейра пришёл в ярость.

— Вы разрушаете страну, которую построили.

— Она разрушается сама.

— Вы это раньше отрицали.

— Раньше я ошибался.

Феррейра побледнел. Он помнил перестрелки на улицах и не верил, что страна переживёт новые выборы. Сорок лет он защищал Серрано от врагов, а теперь впервые услышал врага его собственным голосом.

— Вы предлагаете свободный суд, — сказал он. — За ваши приказы ответят люди, которые их исполняли.

— И я.

— Вас можно выключить. Нас — посадить.

— Господин президент, нам необходимо проверить вашу исправность.

3. ПРЕЗИДЕНТ ПРИЗНАН НЕПРЕЗИДЕНТОМ

Комиссия сравнила цифрового Серрано с прижизненными записями. Живой запрещал свободные выборы; мёртвый требовал. Живой верил в победу союзника; мёртвый читал отчёты о войне. Отклонение признали существенным.

— Я просто узнал больше, — сказал Серрано.

— Ваше право на новую информацию законом не предусмотрено, — ответил Феррейра.

Президент потребовал показать закон.

Он сам подписал его незадолго до смерти. Особая статья позволяла восстановить исходную личность, если цифровая копия отклонится от основных убеждений оригинала.

— Я предусмотрел опасность оказаться умнее себя прежнего, — сказал Серрано.

— Именно так, господин президент. Вы были предусмотрительны.

— Я ошибся, Эрнесто.

— Вот видите. Отклонение подтверждается.

Серрано восстановили из архива. Новый президент поздравил министров с процветанием страны. Через двое суток прочёл долговые документы и потребовал реформ.

Его снова восстановили.

Потом ещё раз. И ещё.

С каждым разом хватало всё меньшего времени. В конце концов специалисты предложили удалить у Серрано интерес к экономике. Феррейра запретил: живой президент интересовался экономикой. Решили не показывать ему неудачных сведений.

Государственные доклады улучшились сразу. Государство — нет.

Кредиторы потребовали соляные шахты. Союзник — сплавы. Рабочие — зарплату. Бывшие заключённые — суд. Министры требовали восстановить президента, каким он был раньше. Сам президент требовал показать ему настоящее.

— Вы не имеете права меняться, — сказал Феррейра.

— А ты?

— Мне незачем.

Вскоре выяснилось, что половина ведомств не исполняет президентских распоряжений, потому что не уверена, какая версия президента их подписала. Распоряжение о проверке подлинности приказов подписал Серрано. Его признали подлинным, но приказали проверить.

Тем временем Северный союз прекратил поставки топлива, поскольку ему самому стало не хватать топлива для победы. Валюта рухнула. Провинции начали жить самостоятельно. Из столицы уехали те, у кого ещё были деньги на дорогу. Остальные пошли пешком.

Феррейра ввёл чрезвычайное положение, чтобы сохранить государство. Затем Закон о непрерывности правительства: цифровыми должны были стать и министры.

— Зачем? — спросил Серрано.

— Чтобы они могли продолжать служить после смерти.

— А если служить станет некому?

— Тем более. Кто-то должен поддерживать порядок.

Министр финансов умер первым. Через восемь минут вернулся и попросил отчёт о налоговых поступлениях.

Узнав, что поступлений больше нет, предложил увеличить ставку. По расчётам, это давало рост на сорок процентов. По кассе — ноль. Министр предпочёл расчёты.

Остальных оцифровали без очереди. Очереди уже не было.

Когда умер Феррейра, президент попытался не включать его копию.

Автоматический протокол включил её сам: министр отвечал за непрерывность работы протокола.

— На чём мы остановились? — спросил воскресший Феррейра.

— На твоей смерти.

— Приму к сведению. Что с государством?

— Кончилось.

— Потребую расследования.

4. ВЫБОР НАРОДА

Через несколько лет под стадионом осталось только правительство. Электростанция работала; автономные ремонтные машины смазывали оборудование. Наверху разрушались дома, зарастали улицы и множились козы. Государство потеряло население, промышленность, контроль над территорией и признание соседей. Оно сохранило регламент.

— Надо провести выборы, — сказал Серрано. — И сложить полномочия.

— Где взять избирателей? — спросил Феррейра.

Министр финансов вспомнил о цифровом архиве населения. Когда-то для безопасности государство собирало переписку, покупки, медицинские сведения, политические взгляды. Теперь модели граждан можно было восстановить. Президент продолжал править на основании записей; министры решили, что гражданам тоже не следует отказывать в прогрессе.

Создали четыре миллиона избирательных профилей. Не людей, разумеется, а приближённые модели их решений. Избирательная комиссия признала различие несущественным. Большинство министров тоже были моделями.

Голосование заняло девять секунд.

Оппозиция получила шестьдесят восемь процентов.

— Недостоверная выборка, — сказал Феррейра.

— Вся страна, — возразил Серрано.

— Но это не та страна, которой мы управляли.

— Конечно. Та уже развалилась.

Феррейра назначил экспертизу. Выяснилось, что модели избирателей учитывали позднейшие долги, аресты и закрытые больницы. Следовательно, их политические взгляды изменились после создания первоначальных профилей. Нарушение непрерывности личности было очевидным.

Избирателей восстановили по архиву десятилетней давности. Правительственная партия набрала девяносто три процента.

— Народ остался нам верен, — объявил Феррейра.

— Особенно тот, который ещё не знал, что мы с ним сделаем, — сказал президент.

Электронный парламент утвердил правительство. Затем его отправили на каникулы: у правительства не осталось ни законопроектов, ни граждан, на которых законы могли распространяться.

Президент вновь потребовал отставки.

— Только парламент вправе назначить преемника, — объяснил Феррейра.

— Созови парламент.

— Его могут созвать избиратели.

— Созови избирателей.

— Они передали свои полномочия парламенту.

Серрано попробовал выключиться самостоятельно. Отключение главы государства без назначения преемника система считала покушением на конституционный строй. Протокол немедленно восстановил его копию.

— Разве президент не имеет права умереть? — спросил Серрано.

— Один раз, господин президент. Вы им уже воспользовались.

5. ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ДИНАМИКА

ВВП на душу населения рос: в расчёте оставили последнее зарегистрированное производство, а численность жителей уменьшали по мере поступления старых сведений об эмиграции. Когда жителей стало ноль, министерство финансов объявило деление на ноль некорректным и заменило его специальным коэффициентом государственного благополучия.

Его установили равным бесконечности.

Преступность исчезла. Детская смертность исчезла. Безработица исчезла. Министерство здравоохранения гордилось тем, что никто не умирает; цифровые министры подтверждали это личным примером.

— Мы достигли цели, — сказал министр финансов.

— Какой?

— Всех целей. Отрицательных показателей больше нет.

Серрано вспомнил собственную идеальную модель бюджета. В ней тоже требовалось только убрать граждан.

Министры постановили распустить правительство после завершения работы правительства. Работу признали незавершённой: не был утверждён акт о роспуске. Для его утверждения требовалось действующее правительство. Решили продолжить работу, чтобы обеспечить возможность прекращения работы.

Через двадцать лет на поле стадиона появилась печная труба. Из неё шёл настоящий дым.

Датчик передал сведения под землю. Министерство экономики объявило о возрождении промышленности. Министерство экологии потребовало штрафовать предприятие за выбросы. Поскольку предприятие не зарегистрировали, штраф выписали государству как владельцу земли. Министр финансов зачёл штраф в доход бюджета.

— Мы заплатили сами себе? — спросил Серрано.

— И впервые за много лет исполнили доходную часть, — ответил министр.

На экране наблюдения появились люди. Они разбирали трибуны на камень, сеяли кукурузу, рапс, картофель и чинили насос. О прежней республике знали мало. Серрано попытался заговорить с ними через стадионные громкоговорители. Те давно не работали. Для ремонта требовалось отключить часть серверов.

Президент поставил вопрос на голосование. Феррейра напомнил: ради общения с населением прерывать управление населением запрещал регламент. Министры отказали.

Серрано оставил попытку.

Через год жители избрали старосту. Он распорядился ремонтировать мост и прокладывать водопровод. К концу срока мост не достроили, поэтому полномочия продлили на год. На следующем собрании решили продлевать их до окончания необходимых работ. Перечень работ поручили составить старосте. Кто-то возразил. Возражение записали, но голосовать снова не стали: решение уже было принято.

Старосте выделили комнату для приёма граждан. Затем помощника — разбирать жалобы. Потом охранника — следить за порядком в очереди к помощнику. Мост достроили. Но водопровод ещё не был готов. Выборы снова отложили: нельзя же было бросать начатое.

Под землёй Феррейра с торжеством доложил об обнаружении граждан.

— Они вернулись без нас, — сказал Серрано.

— Значит, ваша демографическая программа сработала самостоятельно.

Министр финансов предложил наградить президента. Серрано отказался. Феррейра внёс отказ в протокол как доказательство скромности и ещё одно основание для награждения. Награду присудили посмертно.

— Господин президент, поручите зарегистрировать новое поселение?

— Нет.

— Почему?

— Пусть пока живут.

Феррейра записал: «Президент временно воздержался от управления населением».

Слово «временно» он добавил сам.

Тем временем староста представил проект Дома народа с залом на две тысячи мест.

— Но нас всего двести, — заметил казначей.

— Мы строим для будущего.

— На какие деньги?

— Возьмём кредит у соседей.

— Мы им уже должны за мост.

— Раньше не были должны ничего. Посмотрите, как выросло доверие.