Полет виноделов

Предыстория

Рача находится высоко в горах и славится уникальным вином «Хванчкара».

Оно ценится, его дегустируют, покупают за большие деньги. А уникально оно

тем, что делается по технологии, которая возможна только в Раче благодаря

холодному климату и его очень мало. Нет… сейчас существует масса

подделок. Сбродить вино в холоде – не проблема. Но настоящие сомелье

говорят, что хванчкару делают только в Раче.

1990е годы для Грузии оказались очень тяжелыми. Развал СССР, бандиты...

Гоги и Сандро, два друга из Рачи, на заработках перешли дорожку какому-то

криминальному боссу. Вернулись в свое село. А соседи, когда узнали, собрали совет и говорят:

- Эти воры сильные. Они будут вас искать. Когда придут за вами и мы за вас

вступимся, они убьют нас всех, а потом и вас прирежут. Уходите в горы. Не

будут же они по пастбищам за вами бегать?

Они и ушли. Пасли скот, доили коров. Шел год, другой. Выстроили наши

рачинцы избушку в глуши, развели виноградники сделали вино пригласили

из города свои семьи. Жизнь стала налаживаться.

Вино, которое они делали, распробовали во всех окрестных селах. Одна

бутылка попала и в Тбилиси.

В то время журналистка Франческа Рози из Рима приехала в Грузию. Она

путешествовала в разные страны и писала про локальную кухню и культуру.

- У вас грязно, повсюду развалины и кухня ваша мне надоела. – сказала она в

ресторане.

- А вы мцвади у Зуры пробовали? – спросил ее официант.

- Пробовала, и хинькали у Ливана. И вином саперави запивала. Неинтересно.

- А что, если я смогу вас удивить? Я налью вам такое вино, какое вы никогда

не пробовали.

- мм… интересно! Ах оно сладкое! Ой, какое послевкусие, какой букет. А ведь

вы меня и впрямь удивили. А ну рассказывайте, где достали… Еще есть

такое?

Неделю она наводила справки по всему Тбилиси. Потом поехала в Рачу.

Купила лошадь и ускакала в горы искать того загадочного винодела, который

сделал это вино.

Спустя месяц поисков она объехала все окрестности. Потратила деньги, которые взяла с собой, познакомилась с пастухами, со строителями дорог, с

охотниками, шоферами грузовиков и даже с пилотами, которые возили почту

на маленьком смешном самолете.

Дело шло к зиме. А она забиралась все дальше в глушь. Многие перевалы

завалило снегом. Франческа растеряла весь свой столичный лоск, ела

грузинский хлеб и сулугуни, носила простую грубую одежду, загорела. И

только когда сами грузины начали принимать ее за свою, она встретила Гоги, а потом и с Сандро. Ее приняли, напоили тем самым вином, и оно показалось

еще вкуснее чем в ресторане.

Франческе пришлось продать лошадь, часы, даже кольцо с бриллиантом –

подарок жениха. И это все для того, чтобы спуститься с гор и забрать с собой

того самого вина.

Почему так дорого? Начались холода. Дороги закрыли, самолет не летал.

Единственный путь вниз который остался – старая советская узкоколейка, которая проходила через самые высокие горы Чиатуру. И вот продрогшая, голодная как дворовая кошка, Франческа вернулась в Италию.

Ее статья вышла на первой странице National Geographic. Она произвела

фурор. Ее приглашали читать лекции о Грузии, слушали открыв рты и про

кавказские горы, и про местные обычаи, и про жизнь, такую непохожую на

комфортную безопасную Европу и про вино конечно.

Вино путешествовало вместе с ней из гостиной в гостиную и с каждым разом

его оставалось все меньше. В конце концов оно оказалось на выставке

фермерской продукции.

Поражение

Паоло Кардини ремонтировал и приводил в порядок оборудование в своем сарае. Сезон закончился. Урожай собран. Вино разлито. Уже несколько лет его жизнь подчинялась определенному ритму – весной новые саженцы, летом уход за виноградниками, осенью короткий, но очень напряженный сбор и заготовка урожая. Дальше начинался неспешный кропотливый процесс создания вина.

Иногда он по много часов медитировал над своими бочками, химичил с добавками, создавал удивительные купажи, смешивая разные вина. Из-под его рук выходили настоящие шедевры. Бутылки с его фамильным гербом ставили на стол подчас даже министры.

Но сейчас он просто проверял, мыл, красил, чинил.

Вдруг грохнули ворота, в сарай ворвался черноволосый вихрь! Этот вихрь был очень злой разгоряченный и от этого только еще более прекрасный.

- Нам конец! Никто не купит наше вино. В каждой гостиной скоро будет стоять бутылка этого гнусного напитка. Хванчкара, вот как называется наш позор.

- В чем дело Мия? Неужто выставка прошла так неудачно?

- Какая-то римская журналистка привезла это ужасное вино. Мы дегустировали с завязанными глазами и поставили ему наивысшую оценку. Я сама бросила камень в нашу могилу.

- А как оценили наше вино?

- Твой последний купаж занял пятое место.

- Но мы еще никогда не выходили выше седьмого на выставке фермерской продукции в Риме. Это успех.

- Нас обыграли на нашем поле. Они чертовы гении в своих горных аулах. Но чтобы в Италии победило вино из какой-то Грузии это нонсенс. Того и гляди, наши бутылки перестанут покупать и у нас в Италии останутся только заводы с дешевым пойлом.

Мия была намного моложе своего мужа. Способность быстро «закипать» как это и бывает, просто влюбила Паоло, когда он был еще профессором медицины, а она его студенткой. Она показала ему другую жизнь - гремящие рок-фестивали, экстремальный спорт, главное жизнь. Нет даже так – Жиииииизнь! Он не понимал ее и охотно шел за ней всюду, где было весело и опасно. А когда он неожиданно оставил блестящую карьеру ради семейного дела, она пошла за ним, совмещая виноделие с работой в клинике около Милана.

Паоло не привык пороть горячку и доводы жены ему сначала не казались такими уж убедительными. Но когда вечером ему позвонил заклятый конкурент Вердини, картина начала складываться.

Некая Франческа Рози – журналистка и путешественница стала очень популярной благодаря статьям и лекциям про Грузию. Она же привезла оттуда бочонок вина. Трудно сказать кто придумал выставить его на конкурс с итальянскими винами. Импортные вина выставлялись на конкурсы регулярно, также регулярно оставаясь в конце списка. Но в этот раз что-то пошло не так. «Хванчкара» получила высшую награду у жюри из десяти специалистов отрасли, которым для чистоты эксперимента завязали глаза. Тут же на выставке была заключена сделка на поставки «Хванчкары» на несколько сезонов вперед. С (автором) связались по телеграфу. Тот пообещал доставить пробную партию через четыре месяца, сославшись на сложную логистику.

И Мия и Вердини были на этом конкурсе в незавидной роли экспертов. Какое-то время им понадобилось чтобы протрезветь и осознать масштабы поражения. Еще день ушел на дорогу домой на север. 12 декабря 2000 года для всего винодельческого сообщества Италии началась новая эпоха.

Совет

Неофициальный союз виноделов Италии возглавлял Лоренцо Баролини, толстый высокий мужчина с седой бородкой. Его череп был почти полностью лыс и только над ушами оставались две полосы седых волос. По случаю внеочередного совета он одел смокинг и аккуратно завязал бабочку.

Обычно совет собирался раз в год. Заказывался отель, в котором можно было разместить сотню другую человек. Совет собирался в марте. Обсуждали продажи, рецепты, цены на виноград, налоги и другие вещи, интересные для деловых людей. Все без посторонних без суеты с перерывами на обильные дегустации. В этот раз все иначе. Заседание было внеочередным и срочным. Всего 46 представителей разных хозяйств смогли приехать. Они заняли маленький зал в доме Лоренцо. На столах хоть и стояло вино, никто не пил.

- Итак, как мы уже знаем, – начал председатель – «Хванчкара» победила на нашем конкурсе. Мы элита. Наши вина попадают на стол даже к Сильвио Берлускони. НО нас обыграли. Сейчас этого вина очень мало, через год его станет больше, через пять лет грузины заполонят своими винами всю Европу! Мы не можем закрывать на это глаза.

- Мы не можем конкурировать с ними ценой. Бутылка может стоить и вдвое дороже, но ее все равно купят. – Начал Франко Беллини. Он, кажется, знал о бизнесе все. – Не можем воссоздать. Это уже будет не «хванчкара» а что-то другое и его ценность упадет. Но вы помните, как еще недавно мафия решала вопросы с конкурентами?

- Их убивали, поджигали, взрывали – возмутился кто-то из зала.

- Мы не преступники!

- Я на такое не согласен.

- Спокойно коллеги! Не бейте бокалы это реликвия – окрикнул собравшихся Баролини. – Мы не мафия и не Джеймсы Бонды, чтобы воевать за границей.

- Но мы все же сможем это сделать. – продолжил авантюрный делец Беллини. Это должен быть масштабный и демонстративный теракт. Если мы хотим обойтись без жертв, надо просто выбрать подходящую цель. Они должны понять, что мы можем сделать многое – оборвать поставки, например.

- Тогда может просто не пустить вино в страну?

- У нас нет связей в евро парламенте. К тому же это не будет достаточно дерзко, чтобы раз и навсегда остановить их. Нас затаскают по судам и все.

- Может у них есть слабое место?

- Да, - выступил Энрико Вердини, он разбирался и в географии, и в логистике благодаря тому, что покупал виноград с труднодоступных высокогорных участков. – Я купил журналы со статьями Франчески Рози про Грузию и читал их всю ночь, а потом весь день, посадив сына за руль. Их винодельня находится высоко в горах и добраться туда можно по единственной железной дороге, а она проходит на такой высоте и в таких сложных условиях, что починить ее смогут очень нескоро. Послушайте, что она пишет:

Поезд пришел. Маленький паровоз тащил за собой такие же маленькие вагоны. Никаких удобств для пассажиров не было. Машинист дал мне зеленый высотный комбинезон, помог застегнуть молнии и с силой затянул многочисленные шнурки. Меня сжимало со всех сторон я не представляла как так можно. Оказалось, можно и сидеть, и двигаться. Куда больше неудобств доставлял шлем. Я не могла повернуть голову, а смотреть через стекло забрала могла только вперед. Поверх костюма на мне были теплые ватные штаны, унты бушлат и кожаная куртка. Вместе со всем этим и с баллоном кислорода я с трудом протиснулась в кабину.

Машинист в огромных рукавицах держал рычаги, помощник безустанно орудовал лопатой. Поезд медленно катился туда, к загадочной вершине.

Мой взгляд за время путешествия уже не раз натыкался на нее. Крутые склоны в любую погоду покрывал густой туман и гора казалась миражом. Снег блестел на солнце, но там в вышине он уступал место чему-то темно-серому. Я и подумать не могла, что сама буду там среди этих глыб пытаться разглядеть землю и похожий на дугу горизонт. Небо стало пронзительно черным. Мое тело до боли сжимал костюм. Когда очередной поворот скрывал от нас солнце – холод пронзал до костей. Все слои одежды не могли мне помочь. Я попросила лопату. Кочегар показал, как кидать. Это помогло.

- Эта гора явно выше 10 километров, выше Эвереста, а мы о ней и не знали. Как такое возможно? Да и как они ее построили?

- Они крутые. Мы просто не сможем с ними конкурировать.

- Строили не они, а СССР, нагнали небось заключенных и построили. Если бы у Италии были такие горы, сделали бы также и даже лучше. Вот у них паровоз. Им приходится дуть в топку кислород, чтобы горел и возить его с собой в огромном баллоне. А с электровозом все сделалось бы гораздо проще. В СССР все скрывают и это скрыли.

— Вот на вершине и надо взрывать – перебил Франко Беллини. – А если еще и поезд заденем, мы уничтожим груз вина, возможность его поставлять и продемонстрируем силу.

Заговорщикам оставалось только придумать план. Обсуждался и захват, и засада. Кто-то предложил даже пальнуть ракетой. Но тут за дело взялась Мия Кардини, которая сидела с мужем за одним столом.

— Я сама альпинистка. Знаете, что нас там ждет? Придется неделями карабкаться вверх, волочь все на себе. Мы бы могли подняться туда на самолете и сбросить бомбу. Что касается пилота, пилот уже есть, это я.

Идея всем понравилась, тем более переспорить Мию еще не удавалось никому. Но несколько звонков знакомым, имеющим отношение к авиации, показали, что самолеты, способные подняться так высоко, есть только у военных. Разочарованная публика начала расходиться. К ночи в доме Баролини остались всего 25 человек.

Тогда Лоренцо вынес из погреба несколько бутылок.

— Это «Хванчкара». Мне удалось выкупить остатки того вина, которое мы хотим уничтожить. Давайте же выпьем его. Продолжим завтра.

Винодельня Баролини не была большой, а все жилые комнаты уже занимали его дети и внуки. Немногочисленным оставшимся пришлось лечь спать тут же в зале, стащив матрацы из неотапливаемого домика для временных рабочих.

Франко Беллини долго ворочался на узком матраце, слушая храп соседей. На флоте, ему приходилось спать и в худших условиях, но статус главного редактора журнала Enofilo и консультанта предполагали больше удобств. В голове вертелись разные варианты. Вот он закладывает под паровоз бомбу. Вот он летит в кабине самолета…

- О черт, дирижабль. Это идея!

Идея

- Я придумал. Знаю, как туда добраться! – кричал Франко, будя всех вокруг.

Нехотя наши герои начали просыпаться. Кто-то сидел на матраце, где-то вскакивали толкались пинались, ведь матрацы в маленьком зале лежали вплотную.

- Дамы и господа знают меня как сомелье, между тем я инженер. Пять лет я служил механиком на авианосце «Джузеппе Гарибальди». Мы полетим в Грузию на дирижабле, и я знаю, где его взять и как оборудовать.

Да, Беллини знал о чем говорил. Недавно он ездил в Германию в качестве инженера консультанта и от делового партнера узнал про фирму Zeppelin Luftschifftechnik. После десятилетий забвения они вспомнили о древних летательных аппаратах и воссоздали один из них на базе современных материалов в надежде на большой спрос. Огромный аппарат уже десять лет стоял в ангаре, а его меньшие собратья катали туристов или просто парили над городами Германии с рекламными плакатами. Он видел несколько фотографий и основные характеристики, но не сам воздушный корабль. Скорее всего уговорить продать или сдать его в аренду будет несложно.

Заговорщики сели в кружок на матрацах и шепотом, чтобы не будить спящих, начали обсуждать детали предстоящей операции.

- Для участия потребуются добровольцы. Это очень высоко, там будет трудно.

- Ладно я понимаю, покупаем дирижабль, оборудуем его для высотного полета. Но как мы атакуем?

- Высадка десанта. Разберем пути, а состав захватим.

- Бомба! Нам нужна бомба.

- Ага, конечно. Лучше сразу атомную!

- Бомбу достанем. У меня есть друзья в Украине. Там сохранилось ядерное оружие времен Холодной Войны, - поднял голос Тони Моретти. Он не делал вино, а продавал. Поэтому имел обширные связи. Его знали по всему земному шару.

- Допустим. Но если промажем, высадим десант, - добавил Вердини. Ему очень хотелось полететь. Лететь хотели все, посчитав грузоподъемность остановились на шести кандидатах. Это были Лоренцо Баролини, Энрико Вердини, Франко Беллини, Тони Моретти, Паоло и Мия Кардини. Впрочем, по мере понимания, какой объем работы надо будет проделать, энтузиазма в глазах участников убавилось.

Кроме тех, кто летел, требовалась наземная команда для дирижабля и шпион, который из Грузии будет координировать операцию. На роль шпиона с большой неохотой пошел некто Джулио Россо. Его знали все, но никто не смог бы сказать о нем ничего конкретного.

Дирижабль

Паоло вместе с женой и Франко Беллини стояли возле ангара. Сопровождающий их главный инженер компании Zeppelin Luftschifftechnik Генрих Браунштайн, без умолку рассказывал про свое детища с того момента, как встретил их на проходной.

- Это тот самый Цеппелин, которым должна гордиться Германия. Наследник Гинденбурга, не то, что новые машины, лишь туристов катать годятся. Вам он точно понравится.

Он не просто стоял в ангаре. Он возвышался. Белый блестящий корпус занял все поле зрения как многоэтажный дом. Как такое может нравиться и как вообще на нем летать?

Гондола внутри была тесная и в то же время пустая. Вот рубка, круглый как на корабле штурвал, какие-то рычаги, зияющие дыры в приборных панелях.

- Не бойтесь, приборы, которых не хватает, мы вам установим. Он разукомплектован. Лучшая авионика. Сам им управлял. - восхищался Герри, как он сам просил себя называть. - здесь ещё полно места. Можем сделать каюты. Или поставим кресла для 20 - 30 пассажиров. В Zeppelin NT, которыми мы занимаемся нынче, всего 12. И это все. А этот монстр с легкостью возьмет 150 тонн груза. А теперь сюда по лестнице. Смелее, только не споткнитесь.

Паоло вынырнул в просторный зал или широкий коридор. Стены состояли из плотной ткани, прижатой редкими ферменными конструкциями, сходились в нескольких метрах над головой. По бокам стояли непонятные агрегаты и гибкие топливные баки.

- С бортов и над нами шестнадцать балонетов. Их заполняют гелием. Вот эти мешки для воды. Она служит балластом - объяснял Герри, показывая на цилиндры в человеческий рост, сшитые из плотной синтетической ткани.

Тем, кто в зале ощутил приступы клаустрофобии, в шахте над залом, вертикальных штольнях, выходящих на баллон и закоулках между балонетами пришлось совсем тяжко. А это все надо было регулярно осматривать и ощупывать во избежание неисправностей и утечек. Но два человека чувствовали себя в этом чреве как рыбы в воде. Это были Герри и Мия, которой это казалось очередной забавой.

- Признаться я очень рад, что вы согласились купить Феникса. Уже много лет мы понимаем, что у дирижаблей нет будущего. Пусть хоть этот ещё полетает. Давайте я отвезу вас в бар и в непринужденной обстановке мы обговорим доработки.

За кружками пива будущие воздухоплаватели, шумя и размахивая руками договаривались о деталях.

- Нет, нам не нужны панорамные окна на крыше. И кран- балка не понадобится. Без удобных кают тоже можно обойтись.

- Что же вам тогда надо?

- переделать его на водород и восстановить всю авионику.

- Закрыть эти дырки в полу, - сказал Паоло. Он устал от долгого перелета и был подавлен масштабами Цеппелина, а от того недоволен.

- Это не дырки а грузовые люки. Они штатно закрываются тканью в грузовом исполнении. Стоп, водородом!? Вы же не хотите сказать, что собираетесь в стратосферу!?

- Именно это нам и нужно.

Генрих Браунштайн был разочарован и не скрывал этого. Он мечтал о неспешных роскошных лайнерах, где пассажиры могли бы наслаждаться панорамными видами и изысканным комфортом, тяжелых небесных грузовозах, которые решат проблемы логистики на Аляске и в Гималаях. Представлял воздушные корабли, бороздящими пустыню Сахара. А тут похоже затевается какой-то опасный эксперимент. Платит за все, наверное, Европейское космическое агентство и чиновники из европарламента.

Он достал бумагу, ручку, логарифмическую линейку и начал считать. Так объем газа - 379000 метров, плотность водорода на высоте будем считать - 0.007 килограмм на метр кубический, плотность воздуха - 0.11. А масса аппарата примерно 25 тонн. Сможет, наверное, хоть этого никто и не делал.

- Ну друзья, вы, конечно, сумасшедшие. ZH-92 сможет подняться до 20 километров, хотя никто раньше такого не делал. Вы ведь ученые.

- Да, мы собираемся изучать электростатические явления в стратосфере, - нашелся Беллини.

- Даже интересно, как у вас это получится. Я помогу вам его оборудовать. Только верните мне его целеньким. Хочу поглядеть, как Феникс перенесет экстремальные условия. - Герри помолчал. - Эх если бы не радикулит, полетел бы с вами.

Подготовка

Рабочие и инженеры Zeppelin Luftschifftechnik приводили дирижабль в порядок. Многие из них готовы были приплачивать за работу над Фениксом. скоро начали прибывать и другие члены команды. Представителей компании это не удивило, тем более участникам миссии требовалось обучение. Немцы даже не разоблачили стихийно возникшую легенду про научную миссию, так как не понимали итальянского. Когда на борт подняли первый ящик вина, кто-то из рабочих в шутку предположил, что эксперименты будут состоять в исследовании воздействия вина на организм в условиях стратосферы.

Будущие участники экспедиции облазили все самые мрачные закоулки внутри баллона. Выяснили назначение рычагов и кнопок в рубке управления и научились устранять мелкие неполадки.

У некоторых из них были и свои задачи. Энрико Вердини купил карты Генерального Штаба СССР с тем районом, где проходит железная дорога, выбрал ориентиры и начал строить маршрут. Он же продумал точки промежуточной остановки для заправки.

Паоло Кардини занялся высотными костюмами и приборами для дыхания. Информацию получилось найти в библиотеке, а костюмы и герметичные шлемы заказать в России. Эти высотные костюмы плотно облегали тело, не давая ему раздуваться. Еще больше обжимал воздух, закачиваемый под давлением в специальные камеры натяжного устройства кислород. Кислород подавался из десятилитровых баллонов в автомат жизнеобеспечения. Автомат поддерживал давление в зависимости от высоты. Он же прогонял воздух через гидроокись лития для удаления CO2. Комплект оборудования крепился на спину как рюкзак или, ставился рядом. с аэронавтом

Носить высотные компенсирующие костюмы было неприятно, зато они смотрелись весьма эффектно особенно на Мии, подчеркивая все естественные выпуклости и вогнутости. Фото друзей в высотных костюмах ещё долго расходились по рукам среди итальянских любителей вина. К разочарованию всей команды и самой Мии, поверх высотного костюма надо было носить обычные теплые вещи.

Шлем причинял куда больше неудобств. Он не позволял вертеть головой, ограничивал поле зрения. В шлеме невозможно было слышать и говорить без системы связи. За время тренировок наши герои натерли себе, наверное, все тело.

Наконец все было готово к заправке водорода. Это одна из самых рискованных процедур, которая стоила дороже чем сам дирижабль и вся его подготовка. Ближайший завод, где нужный объем газа могли произвести находился в сотне километров. Все заказы на нем были остановлены. Очередь из криогенных цистерн выстроилась на шоссе. они были повсюду. Муниципальная полиция перекрыла дороги и город на несколько дней оказался парализован. На территории завода шумели многочисленные агрегаты и водород по толстым шлангам заполнял балонеты не прерываясь ни на минуту. Дирижабль Феникс, после долгого простоя воспарил над землей.

После того, как вся суета заправки утихла, Баролини открыл одну из самых дорогих бутылок многолетней выдержки.

- Сегодня великий день. Наше главное оружие готово. Выпьем это бесценное вино за успех.

- На этикетке вина стоит ваша фамилия! - заметил Генрих Браунштайн. Его профессия требовала особого внимания к деталям.

- Да это вино сделали на моей фамильной винодельне в 1933 году.

Шестерым отважным осталось приобрести практические навыки управления. Все они были энергичнысм и умелыми. некоторые водили самолет или вертолет, кто-то умел управлять катером. Но дирижабль как будто жил своей жизнью. Каждое дуновение ветра сносило его в сторону, вверх или вниз. Но, с другой стороны, он оказывался удивительно послушным. Взявшись за канаты всего несколько человек, могли подвинуть его, чтобы закрепить на земле.

- ZH-92 имеет рули высоты, его двигатели могут поворачиваться, мы можем двигаться даже боком, - говорил Герри, своими руками помогая Мии поддерживать нужный курс. - Это куда лучше, чем у воздушных кораблей прошлого.

Спустя несколько недель, каждый из них более-менее умел удерживать курс и высоту, спускаться, подниматься, используя балласт или меняя давление водорода в компенсационных балонетах.

Шпионские страсти

В приемную зашёл молодой мужчина, располагающей к себе внешности. Он поприветствовал консула и достал небольшую папку.

- Анкета, паспорт, подтверждение из банка, страховка. Вроде бы все в порядке. Какая у вас цель визита?

- Деловая поездка. Я журналист и энолог. Собираюсь изучать вина региона Кахетия. А ещё местные традиции.

- Вы немного опоздали сейчас не сезон. С другой стороны если вы хотите проследить весь путь от виноградников до бокалов, то самое то. Кстати не хотите ли попробовать? - консул вынул из ящика стола темную бутылку и разлил по бокалам. - Это саперави из моего села. Я сам кахетинец.

- О, восхитительно. Может быть, у Вас есть свое хозяйство? Я бы про него с удовольствием написал.

- Село Бушети, это недалеко от Телави. Спросите Нико Шоташвили, его все знают. Не забудьте.

- А вы мне дадите визу?

-А, да. Поставлю на год. Приходите через неделю за паспортом.

Джулио Россо, а это был он, прошел через пустой холл и направился к выходу. Он хорошо подготовился к своей миссии, одел потертые джинсы взял кожаный портфель и даже опубликовал пару статей в малоизвестных журналах, для подтверждения легенды.

Целый месяц он учил грузинский по учебнику и фильмам из СССР. В этом ему конечно помогало прекрасное знание русского. Его план был основан на статьях Франчески Рози, работы которой он тщательнейшим образом проштудировал. Он собирался добраться до Чиатуры, а оттуда по узкоколейке попасть на плато Асхи, на котором, по сведениям Франчески, делали то самое загадочное вино. Оттуда он мог точно сообщить время выезда поезда с бочками.

В аэропорту Тбилиси его окружили таксисты. Город, из окна видавшего виды Мерседеса, выглядел мрачно. В последующие дни он обошел все автовокзалы города. Как доехать до Чиатуры и тем более, где находится та самая железная дорога не знал никто. Возможно его не понимали, ведь хоть он и начинал говорить на грузинском, с ним сразу переходили на русский. Единственным успехом оказалась покупка на Сухом Мосту старенькой ручной рации для связи с дирижаблем.

Наш незадачливый шпион добрался до Кутаиси. В городе было холодно и снежно. В гостинице замерзла вода. Но тут ему улыбнулась удача. Пожилая женщина на стойке регистрации помогла найти машину до Чиатуры.

- Шофер собирает пассажиров возле рынка в 8 утра.

Боясь опоздать Джулио пришел за полчаса и ожидаемо не увидел никого. Рынок был пуст. Только ветер гулял среди палаток и навесов. Неожиданно он услышал громкие голоса. Несколько парней ругались. Он подумал, что это разборки местной мафии, стараясь не шуметь зашёл за угол, затем услышав, что они идут следом, спрятался под прилавком.

Когда его достали оттуда и он разглядел своих преследователей, чуть не рассмеялся. Это были обычные торговцы. Конечно, Наш шпион владел кун-фу и мог бы их просто раскидать, но это было бы непрофессионально. Тем более они просто накричали и велели уходить, приняв за бомжа. Но разглядев повнимательней, торговцы пряностями поняли, что он иностранец, заблудившийся турист. Они показали куда идти и даже подарили Сванской соли.

УАЗ приехал не в восемь, отправления пришлось ждать ещё полчаса. Все сиденья были заняты. В багажник погрузили стиральную машину. На коленях сидели дети. Шпион забился в уголок, водитель перед отправлением закрыл его брезентовым тентом. Так, разглядывая заснеженную дорогу сквозь окошечко, он и ехал.

Чиатура, для тех, кто не знает, а в то время, о ней мало кто слышал, маленький шахтерский городок на дне ущелья. Внизу находятся административные здания, а наверху марганцевые шахты и некоторые жилые районы. До станции узкоколейки наш герой добрался в кабинке одной из таких канаток. Он увидел маленькое станционное здание и даже паровоз с вагонами. Только вокруг не было ни души. Станция стояла запертой. Делать было нечего. Дежурный на канатке сказал, что отвезет вниз только когда утренняя смена горняков поедет домой.

Вокруг виднелись развалины зданий, брошенная техника. Отойдя немного от канатки, он столкнулся с группой, разбиравшей на части какой-то ржавый агрегат. Тут они прекратили свое занятие и обступили Джулио.

- Кто ты? Что здесь делаешь? - закричали ему.

- Я просто хотел узнать насчет поезда!

- Нет здесь никакого поезда! - Его сильный акцент успокоил сборщиков металлолома. Те поняли, что это один из тех странных туристов, которые нет нет да и заглядывают. Но отпускать его просто так все же не спешили. Он предложил в качестве компенсации бутылку итальянского вина и это сработало. Специалисты по повторному использованию металла предложили ему вернуться на их машине. Уже через час он сидел в кузове с несколькими из них и пил вино. Внизу решили продолжить, за его счет конечно. Вопрос, где остаться на ночь был решен. Уже под вечер в какой-то занюханной пятиэтажке, отапливаемой, как водится, буржуйкой, его спросили, хочет ли он чачу. Ему послышалось - чаю. Утром шпион страдал от жестокого похмелья.

Как опытный разведчик, Джулио Россо знал, что, если информация не секретная, ее можно узнать у официальных властей. Просто надо знать подход. Он знал.

В мэрии иностранный акцент и журналистское удостоверение упростили начало разговора. Он сказал, что готовит статью о путешествии в Грузию и считает, что в Чиатуре есть потенциал для industrial туризма. Ему обрадовались, ведь еще недавно мэр снимал с поезда замерзшую Франческу Рози. Дальше повернуть разговор на тему поезда оказалось легко, а небольшой подарок из солнечной Италии окончательно убедил ему помочь.

Его поселили в лучшем номере отеля провели экскурсию по городу, канаткам и шахтам. От экскурсии он бы с удовольствием отвертелся, но делать этого было нельзя. Главное, его обещали посадить на поезд, хотя и пытались отговорить, так как зимой там в горах все равно делать нечего. Ночью к нему в номер пришла единственная в городе проститутка. Он пообещал, что скоро в городе будет много туристов и она сможет на них заработать, но велел уйти.

Надо сказать, с чиновниками Джулио общался по-русски, и они даже отметили, как хорошо он и им владеет. Русский он выучил недавно во время своей миссии в Россию, которую, к слову, провалил.

Дорога в небо

Поезд, о котором мало кто знал, ходил из Чиатуры в Ушгули. Ходил редко. В лучшем случае раз в несколько дней и без особого расписания. Нашему герою осталось только поехать на Плато Асхи, найти виноделов и проследить, когда они отправят свой груз. Перед отправлением он дал шифрованную телеграмму.

Машинист показал паровоз. В топку закачивали кислород из криогенного вагона и воздух под давлением, будка не была герметичной и не предоставляла какого-либо комфорта. В подсобке Джулио помогли одеться в высотный костюм со шлемом, выдали баллон и аппарат, контролировавший подачу кислорода. Поверх он натянул прочную робу, в руках нес теплый комплект для больших высот. Ему провели инструктаж.

- До плато Асхи ехать часов четырнадцать. Кислород тебе понадобится только около семи. Поэтому пока шлем не закрывай. Баллона хватит часов на пять. Дальше поменяешь. А теперь поехали, давай в будку.

За окнами проплывали, а не проносились окрестности города с его сараями, шахтами, канатками для руды. Плавно поезд проходил повороты, которые если закрыть глаза, можно и не заметить. Кочегар показал шпиону, как кидать, как поддерживать давление пара в котле. Джулио разобрался довольно быстро, и кочегар ушел спать на тендер.

Поезд шел через плотный слой облаков. Туман застилал все и даже проник в будку. Мокрым стали все все вещи, одежда, лицо и руки. Машинист прилип взглядом к стеклу, но не сбавлял ход. Только спустя час облачный слой остался внизу.

Они остановились поесть. Высота здесь была уже около четырех километров. Махание лопатой давалось с трудом и после обеда Джулио велели надеть гермошлем, включить кислород и отдыхать. Он лег на тендер, надев на себя почти все теплые вещи. Чувствовал он себя неплохо и несмотря на некоторые неудобства наслаждался видами гор и глубоким синим небом.

Сначала было прохладно, потом терпимо и только потом пришел настоящий холод. Он уже не лежал, а сидел в будке и, хотя там и было теплее - дрожал, думая о горячем кофе или о той проститутке. Электроподогрев костюма, и тот не мог быстро привести нашего героя в чувство.

Поезд шел достаточно тихо в разреженной атмосфере. Воздух уже не был способен передавать звуковые колебания. Жуткий холод сменился жаром палящего солнца, от которого частично защищала тень кабины. Джулио научился не замечать, что костюм сдавливает его и с любопытством смотрел в окна на то, как исчезают последние островки снега, небо чернеет, а горизонт становится закругленным.

Внизу на станции для экипажей и редких пассажиров отвели комнату. Там на наш шпион, после самого трудного путешествия в своей жизни, проспал больше суток, с перерывами на еду. По его просьбе диспетчер отстучал на архаичном телеграфном ключе короткое послание - "Я у друга съели 16 яблок".

А в далеком Фридрихсхаффене, будущий экипаж дирижабля понял, что самая высокая точка железной дороги находится на высоте 16 километров

Перелет

Отвязан последний трос, удерживавший дирижабль на земле и в тот же миг закончилась шумная суетливая подготовка. Наши герои отправились в свой первый самостоятельный полет.

Все шестеро собрались в ходовой рубке, сели на привинченные к полу стулья.

- Герри пожелал нам удачи, но он не знал, что мы летим на войну. - Начал Баролини, крепко держа штурвал. - Так пожелаем удачи себе. Дорого же нам стоил этот корабль. Я распродал все свои самые дорогие бутылки. Даже те, что достались от прадеда.

- А я заложил всю свою землю. Если цена нашего вина не вырастет в результате этой акции, мы пропали. Давайте выпьем!

- А куда мы направляемся? - спросил Баролини у Энрико, склонившегося над картой.

- В Болгарию. Там дозаправка. Затем прямо над Черным Морем и вверх. До Болгарии 1800 километров, долетим меньше чем за сутки.

Лететь прямо и удерживать высоту оказалось проще, чем на учебе. Вахту несли вдвоем по очереди. Остальные в это время спали в гамаках, готовили на проходной кухне или просто смотрели из окон гондолы.

В тот день Европу покрывали не слишком плотные облака и некоторые жители Германии, Австрии и северной Италии могли разглядеть в небе огромный продолговатый корпус неспешно парящего воздушного корабля.

Полет над морем для авантюрных любителей вина не отличался ничем кроме лёгкой турбулентности. GPS четко указывал маршрут. Большие самолеты их не тревожили. Вердини проложил путь так, чтобы он не пересекал воздушные пространства аэропортов.

Когда стемнело, в рубке горела только подсветка. В темноте велись неспешные разговоры обо всем и ни о чем конкретно. Путешествие будоражило сознание, как в первый день веселого отпуска.

VHF рация приняла сообщение о погоде. - Грозовой фронт движется на восток и вскоре ее действительно увидели. Это была настоящая гора из облаков, в которой сверкали молнии. Расстояние до грозы медленно сокращалось. Это событие разбудило любопытных, заставило сменить курс и потратить дополнительные часы, но экипаж воспринял как приятную неожиданность.

После рассвета Дирижабль, влекомый восходящими потоками, набрал пару сотен метров высоты, которую экипаж не спешил корректировать. Несколько часов летели над Албанией и Македонией, видя в рассветном тумане неясные очертания.

Приземление заставило малость повозиться. Надо было подойти к земле впритирку на минимальной скорости, плавно уменьшив объем гибких компенсационных балонетов, чтобы не стравливать водород.

Одна из сетей заправок из Варны получила в общем то обычный заказ доставить бензовоз на поля, но каково же было удивление шофера, когда под мерный гул винтов с неба спустился огромных размеров дирижабль. Из гондолы на ходу выпрыгнули несколько мужчин, схватили тросы и подтащили эту махину к грузовику. Когда соединяли шланги и выкачивали тысячу литров дорогого высокооктанового топлива, водитель бензовоза подумал, что его могли бы просто поднять в чрево и унести.

На этой остановке им пришлось ждать несколько дней. Все было продумано до мелочей. Мобильный телефон поймал местную сеть. земля, на которой они стояли, арендована у местного фермера, который был не прочь заработать на своем поле, ведь зимой оно простаивало. Немногочисленные зеваки сторонились странного аппарата. Каждый знал, что такое дирижабль, никогда не видел и понимал, что если тот прилетел, то значит не просто так.

Эту идиллию прервал визит авиационного чиновника. Чтобы с ним справиться, был привлечен ловкий юрист, который при помощи многочисленных ссылок на морское право и хорошей мзды, доказал, что аэронавты могут постоять ещё какое-то время, устраняя несуществующие поломки.

Сюда же им привезли бомбу, которую обещал Тони Моретти. Она была тяжелая, блестела неровными цилиндрическими боками, будто была отлита из свинца.

- Это тактическая ядерная бомба, сделанная в СССР в 1960х. Я купил ее у одного друга из Министерства Обороны Одесской Республики.

- Может Одесской Области? И почему она как будто отлита из цельного куска свинца?

- А разве ты знаешь, как должна выглядеть ядерная бомба, Мия?

- Но...

- Именно так она и выглядит. Видишь, это написано по русски - "Бомба атомная, мощность 18 килотонн в тротиловом эквиваленте. 1964г."

Телеграмма

А что же в это время делал наш шпион? Джулио ошивался на станции. Прогулки по альпийским лугам и осторожные расспросы подтвердили, что это именно та станция, которая ему нужна. Виноделием занимался уже целый хутор с многочисленными родственниками Гоги и Сандро, которые обитали здесь уже восемь лет. Конечно, ему не сказали про поставки вина, но на станцию свозили винные бочки. Всюду его принимали хорошо. Он был вежлив, пил вино и никогда не забывал хвалить хозяев.

Поселился он на станции при кислородной установке, где, продемонстрировав немалую грамотность, увеличил ее работоспособность на целых 10% и устранил самые бесящие неполадки, что дало операторам и техникам больше времени на отдых. Конечно, никто из них не знал, сколько часов он проработал на такой же установке, будучи студентом и лаборантом в Politecnico di Torino.

Однажды, когда его пригласили на винодельню, где он встретил Тамару, младшую дочь Сандро и влюбился в нее с первого взгляда. Она знала про него и как многие, считала одним из немногих героев, рискнувших проехать через горы на древнем поезде. Он ходил к ней каждый день. Ей льстило внимание и ухаживания его были приятны.

Один раз, когда Джулио работал на станции, поезд начал подготовку в очередной путь через горы. Он поспешил на телеграф, где, так как дежурного не было на месте, сам отстучал телеграмму. Она выглядела просто - "Поезд выйдет через десять часов"

Телеграфист в Чиатура удивился не характерному стилю морзянки, но передал сообщение по адресу, так как все протоколы были соблюдены. Его приняли виноделы Италии и сразу позвонили на номер мобильного телефона Лоренцо Баролини, и он не мешкая скомандовал подъем.

Дирижабль тотчас же включил моторы, слил немного балласта и встал на курс. Под мерный шум некоторые члены экипажа ещё ворочались в своих гамаках. По часам было всего семь. Операция началась.

Надо сказать во время учебных полетов инженеры устранили большинство косяков. Все оборудование, насосы, лебедки, электрические клапана и тяговые машины, управляющие рулями, работали без перебоев. Они не доставили нашим любителям вина и полетов ни единой проблемы.

Бомба была подвешена над одним из грузовых люков, рядом закрепили бомбовый прицел. все устройство было тщательно проверено.

На протяжении следующих десяти часов они преодолели тысячу километров над Черным морем и набрали высоту в 7 километров, что хоть и было больше той высоты, на которую забирались прежде, никаких неудобств кроме холода и необходимости носить герметичные шлемы с кислородом они не ощутили.

Тут Баролини вытащил темную бутылку.

- это Хванчкара. Последние бутылки вина раздора, которые оставалась в Италии. Я предлагаю налить его во фляги и пить по чуть-чуть, когда мы будем там на верху. Это поддержит наши силы.

- Да будут это последние бутылки хванчкары, попавшие в Италию. - проговорили остальные. Они закрепили фляги внутри гермошлемов, захлопнули их и пустили кислород.

Воздушный бой

На последнем участке рубку заняла Мия Кардини, как самый опытный пилот. Ей предстояло управлять машиной на всем участке подъема, вывести на цель. Паоло вызвался помогать. После расчетов объема и давления водорода, а также массы балластной воды, они выпустили большую часть балласта. Все шесть двигателей дали полный газ. Их работу контролировал Франко Беллини. Аэродинамическая подъемная сила, создаваемая корпусом корабля и рулями высоты должна была значительно ускорить подъем. Стрелка высотомера ускоренно поползла вверх.

Высота достигла 10 километров. В высотных компенсирующих костюмах зашипел воздух. Параллельно спине, вдоль рук и ног и на животе, как толстые черви надулись шланги. Костюм впился в кожу. Это все конечно тестировали на земле, но там вокруг был воздух нормального давления, не было такого напряжения, как в полете. Боль отвлекла наших героев от работы, к счастью, ненадолго. Скорость подъема замедлилась, но вот высота уже 12 километров, а впереди гигантская гора.

Вердини над картой, сверяясь с GPS, провел карандашом линию и поставил несколько точек. Он орудовал плоттером [приспособление для прокладки курсов и пеленгов на бумажной карте] и логарифмической линейкой.

- Нас сносит. Сделай поправку направо, курс 85.

- Принято, - ответила Мия.

Зашумело VHF радио, выставленное на канал 69 [морской радиоканал судно-судно, обычно используется любителями]

- Феникс Феникс. Здесь Росс. Проверка связи. Проверка связи. Овер.

- Росс Росс. Здесь Феникс. Слышу вас хорошо. Овер.

- Феникс Феникс. Здесь Росс. Принял вас. Объект вышел 4 часа назад. Овер.

- Росс Росс. Здесь Феникс. Принял. Аут.

Штурман сделал еще ряд вычислений. и убедился что корабль идет верным курсом. Стрелки приборов, указывающих давление в балонетах подползли вплотную к красной отметке. Летунам опять пришлось стравливать водород, пусть это и ухудшит управляемость потом при спуске. Солнце сильно нагревало обшивку. Изморозь, которая на более низкой высоте выросла на стеклах - растворилась. Высота понемногу росла и уже достигла почти 14 километров. Однако с ростом высоты падала и плотность воздуха. Винты, которые на полном газу разгоняли дирижабль до 120 километров в час - еле тянули 50. Из-за этого снизился и темп набора высоты.

- Давайте! - До цели 20 километров и еще 2.5 набрать надо. - орал в шлемофон штурман. Мия нажала клавишу, равномерно сливающую балласт из всех баков. Каждый килограмм этой воды мог пригодиться для маневра во время возвращения и его могло не хватить. Вариометр [измеритель вертикальной скорости] показал еще пару таких необходимых метров в секунду.

Беллини управлял работой двигателей, пытаясь выжать из них максимум. Ручками газа и регуляторами наддува, который имел электропривод, он пытался добиться максимальной температуры выхлопных газов. Вдруг один из двигателей начал перегреваться. Об этом намекала его шкала температуры масла. "Наверное течет антифриз". подумал он, снижая обороты.

- Четвертый перегрелся.

- Не выключай, Энрико. Мы и так еле ползем.

Баролини и Тони Моретти не были заняты в рубке. Они сидели в грузовом отсеке, готовые бросить бомбу. Им же предстояло чинить неполадки, буде это необходимо. Один двигатель находился в хвосте на уровне центра баллона, три других под баллоном в отдельных гондолах и еще два выдавались из гондолы справа и слева. Они имели более сложное устройство, так как могли поворачивать свои винты на 90 градусов, толкая дирижабль вбок. Современные моторы более надежны, чем были 100 и даже 60 лет назад в эпоху триумфа цеппелинов. По своей прихоти Герри сделал доступ к каждому из них, что и пригодилось сейчас. Ремонтная команда быстро установила себе легкие 2.5 литровые баллоны кислорода, схватила инструмент и начала спускаться в гондолу неисправного двигателя по вертикальной штольне, защищенной лишь слоем толстой ткани. В пылающей жаром гондоле им пришлось очень тонкой струйкой вливать воду в раскаленный радиатор. Утечку нашли быстро. Слетел один из патрубков. Ремонт на горячую благодаря защитным перчаткам, стоил героям лишь незначительных ожогов.

Солнце клонилось к закату подъем длился уже пару часов. Горы были не впереди. Воздушный корабль вошел в расселину между двумя вершинами. высота практически достигла желаемой, а впереди к радости участников этой невероятной миссии, вздымался черный шлейф паровоза. Они ползли каких-то 40 километров в час, но нагоняли его. Неслышным взрывом разлетелся дисплей GPS навигатора. Этот прибор первым не выдержал высоты. "Значит остается по визуальным ориентирам лететь" подумал Вердини. Это казалось не смертельно. Пеленгатор радиомаяков, установленных во всех крупных аэропортах, хоть и медленней, но помог бы выйти на точку посадки.

Четко видя свою цель Мия, рулила к паровозу. Разнонаправленные воздушные потоки трясли и относили то вправо, то влево. Этот ветер был не таким сильным, как иногда внизу, но отражаясь от гор он мешал прицелиться. Прицеливанием занимался Баролини. Он открыл люк, приник к визиру бомбового прицела. Этот прибор был снят с бомбардировщика. Его оптика корректировалась для работы в очках или шлеме. Поезд состоял из десяти вагонов. Вот паровоз. Первый вагон - криоцистерна с кислородом. Затем платформы, а на них винные бочки.

- Она ж атомная. Если я ее кину, нас всех разнесет. - Баролини хотя и храбрился, но часы в закрытом чреве дирижабля и тревожное ожидание боя заставляли думать, правильно ли он поступил. Несколько месяцев они подзуживали друг друга, никому не хотелось признаться, что он струсил, но сейчас после первых настоящих трудностей ему стало не по себе.

- Кидай не бойся, - ответил ему Тони, прижавшись шлемом к его шлему и отключив свой микрофон. — Это тонна чистого свинца. Только никому не слова. Пусть думают, что не сработал взрыватель. - И Баролини нажал на спуск.

Драматический спуск

Точное попадание! Бочки с вином покатились вдребезги. Вагон не выдержал страшного удара и раскололся, разбросав легкие узкоколейные рельсы и шпалы. Паровоз, на счастье, устоял. Его экипаж конечно видел дирижабль, но ничего сделать не мог. И когда бомба попала в вагон с вином, а дирижабль с изящностью коровы развернулся, задев при этом гору хвостом, да потом еще приложился гондолой, вздохнул с облегчением. Они смогли отцепиться и продолжить путь. Груз потерян, дорога испорчена, но зато теперь долго не придется делать этот опасный путь на антикварном паровозе.

А что же наши воздухоплаватели? Вы попробуйте развернуть машину в узком проходе без зеркал заднего вида, смотря при этом только вперед. Вот и Мия не смогла. Тем более, после сброса бомбы она хорошо пригубила Хванчкары из фляжки. Сначала их подбросило вверх, затем тряхнуло, когда она ударилась хвостом. Лопасти винта раскололись. А затем короткий нисходящий поток стукнул гондолу об землю.

Все, кто стоял - упали, часть стекол рубки звякнула и осыпалась. На счастье воздухоплавателей, Мия восстановила контроль. Дирижабль пополз назад и вниз. Как раз после сброса бомбы солнце скрылось окончательно. Давление в балонетах быстро снижалось. Мии и Паоло пришлось слить остатки балласта только для того, чтобы удержаться и не упасть на скалы.

Замерзая, они спускались вниз, двигаясь в сторону Черного моря. Сброс бомбы многократно обсуждали, к этому они и готовились, но только после того, как разглядели, что именно натворили, поняли, что это всерьез. Они начали войну. Находясь в состоянии шока, никто долго не предпринимал активных действий. А между тем моторы работали и дирижабль преодолевал десятки километров.

Всех в чувство привел Баролини, который вдруг начал хрипеть и повалился на палубу. Кислород в его маленьком баллоне закончился. Они с Тони Моретти по-прежнему сидели возле грузового люка и, на счастье, Баролини, Тони быстро подключил почти полный десятилитровый. Через минуту председателю и лидеру команды стало лучше. Они спустились в рубку. Взгляд на приборы показал, что машина спускается 5 метров в секунду. Двигатели работают стабильно, хоть не на предельных оборотах и, что важно, не успели выработать бесконтрольно много топлива поэтому центровка не нарушена.

Мию, как самого утомленного члена команды, одели, вынесли из рубки и положили в гамак. Остальные члены экипажа, хоть не были в форме, смогли продолжить свою работу.

- Мы слили весь балласт, потеряли двигатель, навигатор. Рация выпала из креплений и разбита, - оценивал потери Вердини. - Водорода тоже стравили немало. Хорошо, хотя бы обработали антистатиком перед вылетом. Иначе любая искра и бабах.

- Перерасход топлива. Сколько-то спалили на максимальной мощности с наддувом. Когда хвостовой двигатель сломали, там хомут соскочил и мы потеряли еще.

- Дотянем? - спросил Баролини.

- Вряд ли, но надо считать.

И они считали. Заторможенными движениями изрядно пьяных людей орудовали логарифмическими линейками. Один оценивал остаток топлива и скорость, второй в то же время, никак не мог поймать радиомаяки, взять поправку на магнитную аномалию [отклонение между направлением на истинный север и на магнитный полюс] и построить линии на карте. Более того, без знания ветра, а даже при работающей рации, они бы не получили значения для своей высоты. Наконец расчет был завершен.

- Нам надо лететь в Турцию. Хоть живы останемся.

Ветер хлестал в разбитые окна и если голова и туловище были еще более-менее защищены, то руки наших героев, несмотря на перчатки, начали терять чувствительность. Решение придумал Паоло Кардини. Он отыскал полотнище синтетической ткани и армированным скотчем начал наклеивать окна. Кроме такого очевидного недостатка этого ремонта, как потеря обзора, он сам подвергся воздействию мощного набегающего воздушного потока. Его пальцы уже не гнулись, но он работал, работал, работал, пока пустые рамы не были надежно заклеены.

К огромному облегчению воздухоплавателей высота уменьшилась до такой, что можно было стравить воздух из камер высотных костюмов, а потом и шлемы снять. Затекшее за несколько часов тело получило освобождение. Только почему после этого холод стал пробирать до печенок? И как же вино? Разве оно не помогает от холода?

Несколько часов продолжался их путь. Они не видели, как на высоте уже всего нескольких километров, вошли в облака, как на передней поверхности нарастала ледяная корка, таща вниз и еще больше замедляя. Не видели, но пытались дифферент парировать рулями высоты.

А потом, над самой землей, им повезло успеть, и они сорвали ткань, заклеивавшую окна перед тем, как врезались в горы. Они успели заглушить двигатели, перед тем как гондолу потащило по кронам деревьев.

Они сели, и, хотя мягкой эту посадку не назовешь, это было лучшим концом их опасного приключения.

Эпилог

В полицейский участок города Ризе глубокой ночью передали шесть очень странных человек. Они были одеты в теплые костюмы, а на шеях были крепления для шлемов. Все попытки допросить, даже когда нашли переводчика, заканчивались репликами про какой-то дирижабль. Они были совершенно пьяны, на руках виднелись следы обморожения. Поэтому, как только полиция установила их личность по паспортам, которые у них все же были, отправили в больницу.

Расследование продолжалось несколько дней. К всеобщему удивлению, вскоре действительно нашли дирижабль. Полиция сделала вывод, что эти странные воздухоплаватели куда-то летели и потерпели аварию. Об этом даже выступили в местных новостях. В качестве эксперта был привлечен Генрих Браунштайн и под его руководством дирижабль вернулся в Германию, где был восстановлен и вскоре сдан в аренду Европейскому Космическому Агентству.

Паоло Кардини потерял два пальца, Мия ушла от него. Беллини устроился работать в Zeppelin Luftschifftechnik как единственный эксперт по стратосферным полетам. Он еще не раз поднимался на Фениксе на огромную высоту. И хотя это военная тайна, но ни один его полет не был таким драматичным.

Лоренцо Баролини и Энрико Вердини продолжали работать в своих погребах и виноградниках, хотя им и было трудно оправиться от финансовых потерь, а Тони Моретти так же продавал эксклюзивные бутылки.

Что же до Россо? Через день после того, как дирижабль сбросил свою бомбу, на Плато Асхи знали о случившемся. Машинист там в горах подошел к разбитому вагону и нашел табличку с надписью "Бомба атомная, мощность 18 килотонн в тротиловом эквиваленте. 1964г." и никто не знал, была ли это неудачная шутка или реальная бомба, которая может взорваться в любой момент, а может быть отравляет окрестности своим излучением.

Джулио очередной раз пришел в гости к своей возлюбленной.

- Ты ведь как то связан с этим? - то ли спрашивала, то ли подтверждала Тамара.

- Да, я наводил дирижабль. Я шпион. Теперь ты выдашь меня?

- Нет. Возьмешь меня замуж?

- Это предложение или шантаж? Я ведь могу и согласиться.

Женились они только летом, спустившись по тропам на лошадях. Они не обращали внимания на ее отца, Сандро. На то как он спивался, теряя человеческий облик. Кроме друг друга у них появилось еще одно дело - железная дорога.

Джулио сам поверил в туристический потенциал этого интересного места. Он нашел инвесторов, но тех немногих денег, что собрал, еле хватило, чтобы, проявляя чудеса изобретательности восстановить поврежденные пути.

Главной проблемой стало даже не отсутствие денег, а то, что никто не хотел работать на такой высоте. Паровозные команды разбежались и ему пришлось самому практически с нуля научиться водить паровоз и научить нескольких рабочих.

Тамара тоже не сидела сложа руки, рисуя рекламные проспекты, штопая старые высотные костюмы, кормя его ужинами, когда тот замерзший и голодный очередной раз возвращался из стратосферы.

Туризм не пошел. Требовалось строительство герметичных вагонов, перевод на электротягу и улучшение условий труда. Железная дорога окончательно загнулась в 2005, в те места, куда раньше попасть можно было только по ней, на самолете или пешком, потянулись тракторы и УАЗики.

Послесловие

С той памятной истории прошло несколько лет, когда благодаря Франческе Рози, полет Феникса и бомбежка поезда с вином стало достоянием общественности. Франческа по крупицам собрала информацию о и маршруте и о составе экипажа, и об аварии в Турции. Затем она попыталась взять интервью у участников и ей это даже удалось. Сначала к ней отнеслись настороженно, однако осознав перспективы, рассказали все. Логотип дирижабля появился на бутылках Кардини, Баролини и даже Вердини. Оно выросло в цене и теперь, после стольких потерь, знаменитые виноделы наконец добились своего.

Участь Хванчкары из далекого горного селения оказалась незавидной. После того, как Сандро спился, селение просто перестало существовать. Гоги посвятил себя внукам и так как ему больше ничто не угрожало, вернулся в свое село. Джулио и Тамара перебрались в Чиатуру, где восстанавливали дорогу и пытались привлечь туристов. А когда дорога перестала существовать, они исчезли.

Вино с таким названием продолжает делаться разными частными погребами, но больше не побеждает в мировых конкурсах. Может потому, что никто просто не хочет, чтобы над Грузией снова завис дирижабль.

Посвящается узкоколейке Боржоми - Бакуриани из реальной жизни.