Полемика: двое против двоих

Глава 1

Я растолкала брата:

- Миша! Миша, просыпайся!

Он сонно заворочался. Скинув сумку на пол, я начала осматривать убежище. Кажется, за время моего отсутствия ничего не произошло: комната на три квадратных метра не треснула, лампочка не перегорела, следов нападения не обнаружено. На первый взгляд, все замечательно. Но потом я заглянула в стоявшую на столе кастрюлю; на дне лежало немного каши.

- Ты почему опять не поужинал? – разозлилась я. – Сколько раз говорила, чтобы ты съедал все, что я тебе оставила?

Миша не ответил. Младший братик сидел на кровати, отрешенно глядя перед собой. В который раз мне захотелось накричать на него, поругать и настучать по голове, чтобы он, наконец, начал слушаться. Но глубоко в душе я прекрасно понимала состояние восьмилетнего мальчика – когда на твоих глазах родителей с мешком на голове утаскивают в неизвестном направлении, а сестру безостановочно насилуют, захочется в лучшем случае свести счеты с жизнью. Но Миша не утомлял ни истериками, ни попытками сбежать с целью отмщения, ни ссорами – с тех пор он просто целыми днями молчит и думает о своем. Даже не знаю, какой вариант был бы предпочтительнее.

Я подсела к брату на кровать. Он поднял глаза, выжидая, что я скажу. Сначала мне снова захотелось обсудить с ним войну, родителей и его важность, как единственного родственника. Но решила не повторяться в который раз, поэтому перешла сразу к делу:

- Мне удалось договориться с одним дяденькой. Он, к сожалению, не знает, куда увели маму с папой. Однако он знает, с помощью чего. Если он поделится с нами этими сведениями, то я смогу продолжить поиски родителей.

Честно говоря, слабо верилось, что информация окажется слишком полезной. Но мне было важно убедить брата в обратном. Чтобы он хоть немного вышел из своей депрессии и не губил свой детский ум.

- Когда он придет, ты главное не бойся. Этот дяденька работает на хороших людей – на «Отделение сорок четыре». Они помогают таким, как мы. И нам тоже помогут.

Миша посмотрел на меня стеклянными глазами. В них будто не было ничего, кроме безразличия и обреченности. Захотелось обнять его, но раздался стук в дверь. Кодовый. Я соскочила с места и приоткрыла дверь.

- Тевирп. – шепотом произнес гость. Это была вторая часть пароля. Я выдохнула и впустила информатора внутрь. Затем быстро закрыла дверь за ним.

- Спасибо большое, что пришли. – начала я, но гость оборвал грубым мужским голосом:

- У меня мало времени. Поэтому сейчас быстро расскажу интересующие Вас сведения и уйду. Добираться по этим коллекторам было не просто.

- Конечно, конечно. Присаживайтесь.

Мы сели за стол. Миша поприветствовал гостя взглядом, но остался сидеть на кровати.

- Сразу хочу предупредить, что Вам придется поверить мне на слово. Во-первых, информации не так много, как хотелось бы, либо подобные сведения «Искра» держит в строжайшей секретности, куда мне доступа нет. Во-вторых, даже то, что я смог надыбать, находится под строжайшим контролем. Стащить документы – крайне проблематичная задача. Однако я сделал выписки основных тезисов, чтобы вам было легче сориентироваться. – информатор положил передо мной лист бумаги с записями. Я бегло пробежалась по нему глазами.

- Да, конечно, все понимаю. Так что Вы хотели сказать?

- Похищение Ваших родителей – нетипичная ситуация. Мы получали подобные сигналы и от других гражданских, попавших в беду. За последний месяц количество подобных сообщений увеличилось многократно. И лишь в некоторых случаях это дело рук бандитов, которые требуют за жертв выкупы. Ведь почти всегда похищенных утаскивают неизвестно, куда, и неизвестно, зачем.

- Кто же в этом виноват?

- «Отделение сорок четыре» данным вопросом пока не занимается. С армией все понятно – как два года назад ее выбили из города, так она и не возвращалась. У «Революционной искры» есть наработки в этом деле, но пока без серьезных успехов. Хотя кое-что повстанцам все-таки удалось выяснить.

Жертв похищают с помощью нервно-паралитического вещества «Анабиоз 2.0». Это газ, который не вредит кожным, волосяным покровам, но при попадании в дыхательные органы вырубает человека. И если ничего не предпринять – возможен летальный исход.

- Откуда он взялся?

- Его разрабатывали здесь, в Сидеон-16. В подземной лаборатории, которая функционировала еще какое-то время после начала революции. Первая версия этого газа губила человека сразу – без возможности вернуть к жизни. Вторая версия – по сути, актуальная – погружает в своеобразный летаргический сон. Если в течение нескольких минут человека не разбудить – наступает смерть. И, насколько мне известно, планировалась третья версия, которая бы усыпляла человека, и он мог бы спать бесконечно долго, пока не разбудят. Но в свете понятных событий, эти планы не сбылись.

- Ясно. – все это звучало неутешительно. И едва ли отвечало на мои вопросы. - Это все?

- Я понимаю, что конкретно для Вас тут не шибко много полезных сведений, поскольку не ясно, кто непосредственно этим занимается. Однако выяснять это бессмысленно, пока точнее не разберемся с происхождением и строением «Анабиоза». Ведь логично, что если мы начнем более активное расследование – этот газ начнут использовать против нас. А людей у «Отделения» мало. Непростительно мало.

Я начинала понимать, к чему клонит информатор.

- Что Вы предлагаете?

- Последняя зацепка, на которую я наткнулся – «Искра» выяснила, что документация с важной информацией может содержаться в архивных помещениях главпочтамта. На этом все обрывается. Видимо, они так и не собрались на вылазку. И этот шанс терять нельзя.

- Почему вы сами не отправитесь за ней?

- Сказал же – у «Отделения» сейчас другие задачи. Поиск пропавших гражданских – лишь одна из них. Но если поможете нам – поможете себе.

Гость придвинул бумажку ближе.

- Здесь есть и другая, менее важная, но все равно полезная информация. А мне пора идти.

- Да, конечно, сейчас. – я вытащила из кармана последнюю накладную, которую держала на крайний случай. – Возьмите, пожалуйста. За работу.

- Не стоит. – информатор и надел свой плащ обратно. Я настояла:

- Нет, пожалуйста. Вы же рисковали ради меня, добывая эту информацию и добираясь сюда. Эти накладные всегда нужны. Особенно вашей организации.

Он посмотрел мне в глаза, затем на мою руку с бумажкой. И отодвинул ее от себя.

- Спасибо. Но Вам нужнее. Всего доброго.

- До свидания.

Проводив информатора и плотно закрыв дверь, я вернулась за стол и углубилась в рассуждение. Озвученные сведения оказались не особо практичными для девушки, которая просто хочет спасти своих родителей, не встревая в гражданскую войну. Конечно, формально она закончилась, и захватившей город «Революционной искре» теперь противостоит лишь кучка добровольцев под названием «Отделение сорок четыре». Но даже в такой небольшой конфликт влезать не хочется. А есть другие варианты?

Обратиться напрямую к повстанцам? Очень сомневаюсь, что смогу выстроить с ними деловые отношения. Особенно, если они знают, что двоих солдат я уже отправила на тот свет. Поискать кого-то еще? Кроме диких зверей, в городе найдутся, разве что, бандиты и разбойники, так что к ним путь заказан по умолчанию. Попробовать связаться с армией? Мощные радиостанции «не пробивают» глушилку над Сидеоном, а у меня даже самой захудалой рации нет. Искать информацию самой? В этом я точно не сильна. Да и что будет с Мишей, если я пропаду?

Мысли о брате вывели меня из раздумий. Он молча стоял рядом и разглядывал бумажку, которую я машинально измяла и расправила. Не думаю, что ему понятна хотя бы половина из того, что прозвучало. Так что, сейчас мне нужно объяснить, что делать дальше.

- Миша. – начала я, собираясь с мыслями. – После того, как родителей… и тебя… - я тянула время, принимая решение на ходу. – В общем, я пообещала, что спасу маму с папой. – как же объяснить ребенку все то, о чем я сейчас думала? – Но, к сожалению, пока с этим возникают трудности…

Я нашла в себе силы посмотреть брату в глаза. Они были по-прежнему стеклянны и молчаливы, терпеливо ожидая моих слов. Понимая, что неприемлемый ответ детская психика может просто не выдержать, я сделала выбор:

- … Поэтому мне нужно отправиться в одно опасное место, чтобы кое-что узнать. Это поможет нам спасти маму с папой, честно. И других людей тоже.

Выбор… А бы ли он у меня? Я загнана в угол канализации, из последних сил борясь со смертью. Единственное, почему я до сих пор не сдалась – желание спасти родителей и мысли о брате. Который смотрел на меня и, видимо, силился что-то сказать. Однако потом он перевел взгляд на мой рюкзак, лежащий у стены. И я все поняла:

- Ты хочешь пойти со мной? Миша, это очень опасно! Я даже не знаю, что нас там может поджидать. А если я…

Он положил свою ладонь на мою руку. Это было неожиданно, но очень приятно. Знакомое тепло накрыло мое сердце. Я посмотрела брату в глаза – в них собирались слезы.

- Хорошо. – согласилась я. – Пойдем вместе.

Взяв бумажку в руки, я бегло просмотрела все основные пункты. Моя цель – подземный архив здания почты, а конкретнее – третий уровень. Более точной наводки нет – придется искать ее уже на месте. Остается надеяться, что сама вылазка окажется, как минимум, безвредной.

Мише ничего не нужно было брать. Я подобрала с пола свой рюкзак и перепроверила его содержимое. Больше задерживаться ни к чему.

Выйдя из убежища, мы оказались в коллекторах. Уж не знаю, зачем их делали такими просторными, что здесь спокойно поместится автомобиль. Но подобные комнаты, видимо, служившие сторожевыми точками, оказались очень кстати не только для меня. Не хватало только стабильного источника света. Пришлось снова зажечь факел.

Сориентировавшись с направлением, я обратилась к брату:

- Миша, тебе нужно запомнить несколько важных правил и придерживаться их. Первое – всегда слушайся меня и делай то, что говорю. Даже если скажу бежать – беги и не оглядывайся. Это понятно?

Миша кивнул.

- Второе – всегда держись рядом со мной, чтобы я видела. Если скажу идти за мной – держи меня за руку. Понятно?

Кивок.

- Третье – ничего не трогай. Ни здесь, ни на улице, ни там, куда мы идем. Берись только за то, за что я разрешу. Воду ни в коем случае не трогай и не пей. Если что-то захочешь – спроси меня.

Кивок.

Мы пошли в сторону северо-запада. Благодаря глубине коллектора здесь всегда была прохладная, но плюсовая температура. А сейчас, когда на улице апрель, похожая погода ждет и на улице. По идее, звери будут чаще появляться в городе в поисках добычи. Но если от волка или горностая еще можно отбиться или убежать, то как пережить встречу с медведем – для меня до сих пор загадка. Во-первых, сейчас они активно выходят из спячки, поэтому поначалу будут агрессивнее и раздражительнее. Во-вторых, здешние звери живут по очень непредсказуемой логике. Никогда не забуду то роковой день, ведь на помощь пришла кучка манулов, которая просто загрызла насмерть напавших на мою семью. При том, что меня они не тронули, хотя я находилась в более беззащитном положении. Так что, как вести себя с диким зверем, держа под рукой маленького мальчика – вопрос повышенной сложности.

Поскольку я заучила эти тоннели, до нужного нам выхода удалось добраться без проблем. Высоко вверх уходила вертикальная лестница, которая выводит на дорогу. Сказав Мише оставаться на месте, я сбросила рюкзак и быстрыми шагами вскарабкалась к люку. Сдвинув его в сторону, я аккуратно выглянула наружу – никаких признаков опасности поблизости не было: утреннее солнце, легкий ветер и тишина. Осмотрев все внимательнее, я еще быстрее спустилась обратно.

- Поднимайся первым, Миша. Я буду тебя страховать.

Братик так и сделал. Я забрала вещи и полезла следом. На улицу мы выбрались без проблем, закрыв люк за собой. Теперь нужно добраться до здания главпочтамта. Это недалеко и путь мне знаком. Но закон подлости обычно в такие моменты и работает.

До пункта назначения мы добирались не спеша – я постоянно озиралась по сторонам, вглядываясь в любой подозрительный блеск, либо вслушиваясь в каждый пугающий звук. К счастью, Миша проблем не создавал – он не топал, не отвлекал на себя внимание и просто слушал то, что я говорила. Это было прекрасно. Даже начала закрадываться надежда, что и на почте все пройдет, как по маслу. Однако радоваться не спешила – самое страшное еще впереди.

Наконец, пришли – здание одиноко стояло на своем месте. Ни людей, ни зверей поблизости не маячило. Но во избежание появления и тех, и других мы быстро забежали внутрь. Первый этаж выглядел так, как я это себе представляла: наспех сделанные баррикады, какой-то мусор и полное отсутствие намеков на людей. Допуская, что в темноте можно чего-то не заметить, я обратилась к брату:

- Миша! Смотри только на меня. По сторонам не смотри. Смотри только на меня!

Он кивнул, но, кажется, Миша и так по сторонам не смотрел, будучи погруженным в свои мысли. Интересно – ему страшно, или же на его сердце загорается огонек надежды?

Мы прошли сквозь стойки к лестнице, уходящей вниз. Путь к ней преграждала не запертая калитка с табличкой «служебные помещения». Значит, нам туда дорога. Оттолкнув ее в сторону, я вновь зажгла факел – спуск выглядел пугающим. Вроде, и без трещин, и без следов крови, но внутреннее чутье предупреждало об опасности. Я крепче сжала брата за руку, и мы пошли вниз.

Внешний вид стен доверия не внушал. И хотя ничего не скрипело и не сыпалось на голову, я постоянно вслушивалась и осматривалась на каждом шагу. Из-за этого скорость продвижения значительно сократилась. А с учетом того, что между этажами расстояния были не маленькими, путь к третьему уровню будто бы занял целых пятнадцать минут.

Сама дверь выглядела очень тяжелой и толстой. Никакого замка или рычага рядом не было – надеюсь, проход не запечатан. Но кто знает, что находится за ней?

- Встань в тот угол. – скомандовала я Мише. Он послушался. Я переложила факел в правую руку, чтобы в крайнем случае нанести удар, а левой начала дергать дверь за ручку.

Первое усилие. Есть небольшой прогресс со скрипом.

Второе усилие. Дверь почти вышла с порога, осталось немного.

Третье усилие. Петли окончательно ожили. Немного подождав, я убедилась в отсутствии реакции с обратной стороны. И только потом полностью открыла дверь.

Прямо за ней стоял человек. В руках он держал пистолет и целился в мои глаза. Огня было недостаточно, чтобы разглядеть его лицо. Поэтому я просто стояла на месте, боясь пошевелиться. Человек молчал.

Так прошла, наверное, минута. А может и больше – мы стояли друг напротив друга, не предпринимая никаких шагов. Понимая, что так больше продолжаться не может, я решилась на действие. Но что сказать, чтобы не спровоцировать агрессию? В голову пришло только одно:

- Я не причиню вреда. Я пришла с миром.

- Кто Вы? – из-за пистолета прозвучал мужской голос. Он был спокойным, но как будто уставшим.

- Я… Я просто ищу кое-какую информацию.

- Информацию? – человек усмехнулся и, немного погодя, добавил. – А Вы на чьей стороне?

Вопрос явно с подвохом. Права на ошибку нет. Если ни «Отделения», ни «Искры» здесь не было, тогда…

- Я ни на чьей. Я гражданская. Сама по себе.

- А зачем пришла сюда?

- За информацией. – повторила я.

- Вот как… Ну да, да.

Человек снова усмехнулся. Затем на пистолете что-то щелкнуло, и он нырнул в темноту.

- Ну что ж, проходите. Не стесняйтесь.

Стало еще страшнее. Однако спорить с вооруженным человеком глупо. Я подозвала брата к себе и мы прошли в коридор.

- Простите, что тут так темно. – сказал мужчина, и тут же вспыхнул огонек. Вслед за ним зажглась керосиновая лампа, которая немного добавила освещенности помещению. – Приходится экономить по поводу и без. Итак, чем можем быть полезны?

Он поднял лампу ближе к своему лицу. Оно выглядело измученным и осунувшимся, что было в порядке вещей. А вот одежда смотрелась менее естественно – какой-то домашний халат и рубашка. Сомневаюсь, что с такой экипировкой можно спокойно выживать в выбранных условиях.

- Кто Вы? – задала я наиболее интересующий меня вопрос.

- Вы про меня? – переспросил он, но уже через пару секунд ответил. – Я архиватор. Работал в здании почты еще до войны. То есть, не один, конечно – нас тут целая команда была. Но сейчас никого, кроме меня, больше нет.

- Хотите сказать, что живете здесь все пять лет?

- Ну да, а почему нет? Вы разве не в курсе, что подземные уровни любого административного здания в городе частично строили, как бомбоубежище?

Я покачала головой.

- Это было еще в самом первом приказе Генерального секретаря Советского Союза о строительстве города, принятого в…

Архиватор задумчиво сместил взгляд в сторону. Я понимала, к чему он клонит, однако он сам поправился:

- Ой, да, простите. Думаю, Вам эта информация точно не нужна.

- Где же остальные… архиваторы? – я решила убедиться в безопасности. – Они погибли?

- А разве я могу ответить на этот вопрос?

Это прозвучало странно. Я даже почувствовала себя неловко. Решив перевести тему, я придумала новую тему. Но мужчина внезапно продолжил:

- Нет, просто – когда все закончится, не отведут ли меня под трибунал?

Его тон мне не понравился. Вопрос прозвучал не так, словно он уточнял. Да и в глазах был какой-то стеклянный взгляд. Направленный не на меня.

- Хорошо. – вновь заговорил архиватор. – Ну, у нас с самого начала был составлен алгоритм на случай военных действий. Поэтому, когда в 92-ом все началось, часть работников эвакуировалась из города или вообще из области. А остальные, включая меня и охрану, спустились сюда – следить за сохранностью документов и прочих бумаг до возвращения города под контроль Российской Федерации. К сожалению, я остался один: кто-то не выдержал долгой жизни под землей, кто-то отправился на поиски помощи и не вернулся. А моих последних товарищей перебили очень недружелюбные гости.

- Что? – это уже звучало интересно. – К вам кто-то приходил?

- К нам и раньше много кто приходил. Одни стучали в дверь, но она была запечатана, поэтому уходили ни с чем. Другие просто что-то кричали или искали на наземных уровнях. Но вот последние просто вскрыли помещение и вторглись к нам без спросу. – мужчина усмехнулся.

- Когда это было?

- Когда это было? – снова спросил он у воздуха. В итоге пожал плечами. – Не знаю. Может, несколько дней назад. Может, несколько недель. Плохо помню.

- Почему же вы не ушли после такого? Здесь же теперь очень трудно выживать.

- Я – архиватор. – уверенно произнес он. – Это моя работа. И я буду ее выполнять до конца своих дней. Понятно?

- Да, да, понятно. – я старалась не раздражать его. Но и времени и так было потрачено много. – Тогда, может, поможете с одной информацией? Она очень важна для меня.

- О, конечно. Пойдемте со мной. – архиватор распахнул дверь рядом с собой и вошел в комнату. – Посмотрим в картотеке.

Поежившись, я посмотрела на брата – он явно пребывал в легком шоке от увиденного и услышанного, но держался молодцом. Мы прошли за мужчиной. У одной стены стоял стол, над которым уже склонился архиватор и что-то искал.

- Одну минуточку, пожалуйста. Сейчас я найду…

Я оглядела помещение – оно явно было перестроено под жилищные необходимости: в углу стояла кровать, рядом шкаф, забитый чем-то неизвестным. Все бы ничего, но у противоположной стены стоял еще один стол. Более длинный. И с трупом.

Перехватив рвотный рефлекс, я подошла ближе. На удивление, он почти не пах – видимо, перенесен из другого помещения. Судя по одежде, такой же работник архива, как и единственный уцелевший. Однако смущает другое – он явно не брошено наспех; видимо, специально принесен сюда. Ладно, на улицу не стали выносить, чтобы не привлечь диких зверей. Но зачем держать рядом со спальным местом? Хотя погодите… В районе живота одежда была разорвана. И на той же части тела отсутствовали куски кожи. Вместе с мясом. Это как? Их отрезали? Для чего?

Это уже совсем не весело. Нужно быстрее забирать документы и сваливать отсюда. Я развернулась и подошла ближе к архиватору, как вдруг заметила еще одну странность: на затылке были засохшие следы крови. И крупных размеров ранение, напоминающее огнестрельное попадание. Как это возможно? Даже если это следствие не выстрела, а удара чем-то острым – кость в таком месте не слишком прочная. Выжить можно только в крайнем случае невероятного везения. Либо в случае нечеловеческого происхождения…

- Ах, да. – мужчина вышел из раздумий. – Я же так и не спросил, что вы ищете! – он обернулся ко мне. – Так что Вас интересует?

- Мне нужна любая информация, связанная с проектом «Анабиоз 2.0». Его разрабатывали в этом городе. Можете помочь?

- «Анабиоз», значит? – архиватор как-то изменился в лице, развернувшись целиком. – А Вам для каких целей?

- Чтобы помочь людям, попавшим в беду.

Атмосфера воцарилась напряженная. Мужчина медленно начал отходить от стола, как-то злобно поглядывая на меня. Я приготовилась к худшему.

- Тоже хотите помочь людям? – он остановился. И резко выкрикнул: – Так Вы тоже из этих?

- Беги! – я оттолкнула Мишу, замахнулась левой рукой и с силой ударила факелом по лицу бросившегося на меня архиватора. Он отшатнулся в сторону, но устоял. Я выставила пламя перед собой, предупреждая следующий удар:

- Не подходи, ублюдок. Убью.

- Убьешь? Ну, конечно. – мужчина снова начал медленно ходить по кругу, сохраняя дистанцию. – Ты же не из «Отделения», и не из «Искровой революции». Нет, ты из этих, кто тоже приходил сюда.

Час от часу не легче.

- Кто «эти» то? Что они от вас хотели?

- Не помню уже. Но они тоже сказали, что делают это на благо людей. И что – теперь мои люди гниют в соседней комнате с простреленными головами!

Меня внезапно осенило.

- Они гниют… А ты их жрешь!

- Да! Жру! Он мне разрешил. Потому что я – архиватор. Моя задача – сохранять эти документы до последнего любой ценой.

- Для чего сохранять-то? Очнись – армию еще в 95-ом выпнули. Город в руках повстанцев. Если сейчас кому-то и нужны все эти бумаги, то только гражданским, которые пытаются найти в руинах малейшие средства к существованию.

- У гражданских нет доступа к этой информации. Она предназначена только для правительства. И я буду беречь ее, пока не придут законные представители страны. А всех остальных, кто попытается наложить руки – прибью без капли сожаления.

- Да ты просто псих! – подвела я итог.

- Псих? – он остановился у шкафа. – Знаете, Вы правы. Он псих. И придется служить ему.

Он завел руку за стенку и вытащил оттуда прут длиной в полметра.

- Но Вы отсюда уже не уйдете. Больше мы таких ошибок не допустим.

Прут резко полетел в мою сторону. Я успела отшагнуть и увернуться, но противник бросился на меня. Пришлось снова замахнуться факелом, но архиватор успел схватить его за палку. Второй рукой он ухватил меня за свободную ладонь, делая полностью беззащитной. Ну, почти – не теряя возможности, я зарядила ему ногой по яйцам, вызвав характерную боль, от которой противник ослабил хватку. Пользуясь возможностью, я освободила руки и ухватилась обеими за факел, замахнувшись и со всей силы ударив его по лицу.

Архиватор свалился, но еще шевелился. Понимая, что так просто он меня не оставит, я решилась на крайние меры. Легким движением рюкзак через руку спрыгнул со спины, откуда я также легко достала самопал.

Самодельное оружие, наполненное порохом и нарезанными гвоздями – смертельно с близкого расстояния. Но выстрел будет всего один – права на ошибку нет. Выставив оружие в нужном направлении, я приложила факел. Руку начало больно обжигать, но предстояло потерпеть всего секунду. Фитиль вспыхнул и зашипел. Затем грянул гром.

Выстрел получился оглушительным и сильным – руку отбросило так, что устоять я не смогла. В ушах появился раздражающий свист, а глаза на короткое время ослепли. Переведя дух, я посмотрела на лежащее тело архиватора. Оно не подавало признаков жизни. Значит, на этом все. Теперь мне нужен его каталог, чтобы выяснить расположение документов. Аккуратно обойдя труп, я подошла к столу, где еще горела керосиновая лампа. Поиск нужных сведений не занял много времени – этот псих держал все карточки в алфавитном порядке, поэтому я без труда нашла нужную бумажку.

Как вдруг что-то схватило меня за ногу. Я в ужас обернулась – это был он. Архиватор смотрел на меня единственным уцелевшим глазом, вокруг которого было множество кровоточащих ран.

- Я же сказал – Вы от нас не уйдете! – прохрипел полумертвый человек. В его руке что-то мелькнуло, но я не успела среагировать. И тут же мой живот пронзила глубокая, острая боль.

В глазах потемнело. Ноги подкосились. Стало плохо от одной лишь мысли. Я вдруг поняла, что зря боролась за свою жизнь и теперь обречена сдохнуть вместе с этим ублюдком. Неужели, это конец?.. Но нет. Ведь я боролась за жизни своих родителей. Их еще можно спасти. Это шанс я не упущу. Придется очень постараться.

Я чувствовала, как силы уже начали покидать меня. Собрав все, что могла, в кулак, я в третий раз ударила противника факелом, а затем вонзила его в голову, как нож, и начал неистово жечь.

Архиватор завопил, как смертельно раненный волк – надеюсь, так и есть. Я выжигала его последний глаз, надеясь, что он погибнет от болевого шока. А затем передвинула головку на рот и всем весом навалилась на него. Он еще немного покричал, но очень быстро хрустнул и умолк. Огонь окончательно погас.

Теперь точно все. Я попыталась разогнуться, но встретила боль в левой части живота – каждое движение отдается неприятным ощущением. В том месте я нащупала прут, глубоко сидящий во мне, из которого обильно шла кровь. Его нельзя так оставлять: покрепче взявшись за сталь, я резко вытащила прут.

Мне хотелось кричать. И я кричала, что было мочи. На глаза выступили слезы, а в ушах очень громко заколотило сердце. Уже не волновало, привлеку ли я своим криком зверей или разбойников – счет все равно пошел на минуты. Задерживаться больше нельзя. Зажимая рану одной рукой, и упираясь о стол другой, я при помощи керосиновой лампы разглядела нужные мне подсказки: комната 307, ячейка 2027.

Забрав единственный оставшийся источник света с собой, и осторожно ковыляя, чтобы не упасть, я вышла из комнаты. Силы, хоть и медленно, но ощутимо отступали. Из-за слез, боли и темноты было плохо видно. Но я продолжала идти, всматриваясь в двери в поисках нужной. Почти сразу перед глазами предстала табличка «307». Навалившись на нее, я вошла внутрь, едва не упав. Там меня встретило множество металлических шкафов с маленькими ящичками. Найти среди них необходимый будет не трудно. Времени осталось мало. Предстоит аккуратно, но поспешить.

Первый попавший под руку – 1667. Не то, попробуем другой – 1845. Надо отступить еще почти столько же… 2020. Уже почти…

2024...

2025…

2026…

2028… Стоп.

Нет! Не может быть! 2027 просто отсутствовал. Как? Такое? Возможно? Нет!!!

Отчаяние охватило меня. А вместе с ним пришел новый приступ боли. Я села на пол, откинув голову назад. Разочарование не позволяло представить, как быть и что делать дальше. Я попыталась поставить лампу рядом с собой, но что-то помешало это сделать. Нехотя взглянув туда, я увидела его – ящичек 2027. Но он был пуст.

И тут у меня все сошлось. Документов здесь нет. Те, кто вскрыли этот уровень и перебили всех работников почты, тоже искали информацию об «Анабиозе». И они ее нашли. Кем бы они не были, я уже ничего не смогу сделать. Даже надеяться на то, что информация попадет в надежные руки, не буду. Потому что все.

Мне больше не было больно, не было грустно – на смену этому начал подступать холод, зовущий туда, откуда не возвращаются. Напоследок я открыла глаза и увидела перед собой брата. Как обычно, он молча стоял и смотрел на меня. Конечно, он все понимал. Но я должна попрощаться с ним напоследок.

- Я не смогла спасти наших родителей, Миша… Прости, что ты умер напрасно…

Ноги отнялись и перестали хоть как-то дергаться. Рана на животе больше не болела – на том месте ощущалась лишь пустота. Я уже приготовилась закрыть глаза насовсем, как вдруг вспомнила еще об одной вещи. Быть может, хоть одну жизнь, но она все-таки спасет.

Я достала из кармана накладную. Последнее, что осталось у меня. Она слишком ценна, чтобы остаться здесь, со мной и гнить до скончания веков. Эта бумажка не должна пропасть даром. Я протянула ее Мише и попросила:

- Отнести это… В «Отделение»…

Пожалуйста…

Брат.