По следам Водолея

Глава 1

По следам Водолея

«...мы имеем множество фактов, собранных достойными доверия людьми. Факты эти указывают на присутствие каких-то сил, каких-то разумных существ, вмешивающихся в нашу человеческую жизнь»

К. Э. Циолковский

Инж

— Цангрус, тут холодно! — кричала Мартара в микротел, выхватывая из снега трубчатые стыки модуля. — Также холодно как при постройке «Эллады-1»!

— Подтяни микросетку и снижай влажность газа в кабине! — советовал женщине Цангрус, инж 11-го уровня, — Скоро поднимется снежная буря, а до её начала нам нужно собрать вместе все блоки.

Действительно, специалисты с орбитальных сот должны прибыть уже к сумеркам, а обитаемый модуль они до сих пор ещё не полностью не собрали. Мартара, сидя в кабине строительного манипулятора и стыкуя блоки между собой, считала, что Отдел психоистории не совсем качественно подготовил материальную базу экспедиции. Основания для этого имелись и, прежде всего, это выражалось в изношенности конструкций модуля, который следовало развернуть в кратчайшие сроки. Модуль оказался старой лунной версии, предназначенной ещё для наладки инженерных систем жизнеобеспечения колоний, и содержал в себе абразивную пыль реголита. Инструкции требовали бережного отношения даже к старому оборудованию, но Мартара как универсальный конструктор, всё равно никак не могла понять логику Кхолля — руководителя отдела. Утилизировать лунный хлам на Земле! Чтобы сэкономить несколько тонн металла! Зачем, когда в АЦ таких модулей тысячи?! Но внутренне женщина знала, что апеллировать к рационализму Кхолля несколько бессмысленно, и продолжала вместе с Цангрусом собирать рабочие блоки модуля.

Дул сильный восточный ветер и постоянно заносил иллюминатор снегом. В этой части Земли, отдалённой от АЦ почти на семь тысяч километров, было уже довольно холодно и темно. Цангрус сидел внутри энергоблока и производил наладку микросолнца класса «терра». Анализаторы среды этого генератора сообщали о небольшом гамма-излучении грунта, что означало вероятную нестабильность работы микросолнца. Откуда здесь могла остаться радиоактивность, Цангрус абсолютно не понимал, но запуск генератора без очистки местности от радиоактивных изотопов не гарантировал его стабильной работы. Инж опустил к уху микротел.

— Мартара! Надеюсь, снег не мешает сборке?

— Шесть блоков собраны. Цангрус, осталось собрать бытовые и транспортный, — отвечала она.

— Хорошо. У меня тут немного урана-238. Без очистки нам не запустить микросолнц, — Цангрус быстро перебирал в голове решения: — Ты не могла бы распаковать из груза гамма-сборщик и запустить его в грунт?

— Цангрус, я так и знала, что этим закончится! — возмутилась Мартара, но тут же остыла, — Сделаю! Удивительно, но на Элладе применялось меньше оборудования, чем на родной Земле!

— Эллада, Эллада. Разве на Марсе отсутствует излучение?

— Его там в разы больше, но когда я собирала систему атмосферных шлюзов, то успевала одновременно делать снимки розово-песочных закатов и пить ореховый сок.

— Ха-ха, вот и оформишь интерьер рабочего отсека под Патеру Урана. А пока распаковывай сборщик и запускай его под снег. У нас осталось три часа.

— Цангрус?

— Да?

— А что мы вообще здесь делаем? Здесь уже давно никто не живёт, и жить вряд ли будет.

— Будем создавать виртуальный мир.

— Вот оно что! Тогда это будет интересно.

Инж 11-го уровня, а также психоисторик 1-го класса Цангрус родился и вырос в АЦ. Расположенный чуть южнее экватора, между трёх замёрзших пресноводных озёр, АЦ являлся единственным городом на планете Земля. Остальная территория для жизни и воспроизводства людей стала малопригодна ввиду сильного похолодания климата, отсутствия солнечного света на больших площадях и покрытия суши толстым слоем солёного льда. Некоторые участки материков и острова, расположенные по экватору ещё оставались пригодны для дальнейшего развёртывания модульного строительства, но крупнейшим промышленным и жилым центром объединённого человечества являлся город АЦ, бывший ранее столицей Африканского Союза. Здесь располагалось ядро человечества, его научный и производственный потенциал, находился административный центр управления, структуры науки, Защитные Силы, жилые и социальные объекты.

Цангрус — один из нескольких десятков миллиардов жителей АЦ, жил в его крайней западной части у Танганьики. Рядом с его домом находились льдоплавильные установки и крупная часть овощных фабрик. Психоисторик обитал с женщиной в подземном жилом блоке «минус А» вместе со своим собственным огородом, на котором они каждые два месяца снимали урожай новых белковых овощей. Иметь в АЦ собственный огород было привилегией лишь членов Научного Совета, а Цангрус как раз и являлся таковым. Работая в Отделе психоистории над проектом «Рождение пророка», инж находился в должности помощника Кхолля и вместе с ним и другими сотрудниками отдела организационно входил в более крупную структуру — Институт Истории Человечества. Непосредственные цели проекта — реставрация психобиографии пророков прошлого и конструирование их виртуальных миров, настолько увлекли Цангруса, что за несколько последних лет, начиная с 3099-го года, он сильно утратил связь с реальностью.

Однажды, вернувшись в свой блок с дальней командировки, Цангрус обнаружил, что его женщина стала ДЭ — дестабилизирующим элементом, и офицер-охотник Защитных Сил по Западной Части АЦ сообщил ему о направлении её на работу в Луно-Т. Психоисторик не находил себе места, так как женщина находилась в первой группе — генно-рекомендуемых к деторождению. Но визит к ней на Луно-Т обнадёжил его. Наблюдая через Информэнерго, как она работает в грузовом отсеке гелиостанции, инж слушал в микротел голос, наблюдающего за ней медика, и строил планы на будущее. Медик что-то говорил о параметрах эгоизма и её мыслях-расчётах заниматься абстрактным художественным творчеством, а Цангрус смотрел через сеть, как красивые руки его женщины в тонких прозрачных перчатках нажимают цепи символов и управляют контейнерами с гелием. Сложный производственный график и оздоровительный комплекс действовал на её положительно — этически она возвращалась к человекам, и он мог смело возвращаться в свой отдел для начала нового этапа проекта, включающего в себя исследование жизни пророков Эпохи Объединённого Человечества. Одним из таких пророков был «Водолей», живший в 2427-м году на Юго-Западной территории Евразийского Союза. И вот в этот район, с помощью руководителя отдела Кхолля, Цангрусу удалось отправиться на психоисторическую реконструкцию, чтобы создать виртуальный мир пророка.

— Мартара, судя по вибрации, гамма-сборщик ползает прямо под энергоблоком, — инж-психоисторик вертел в руках несколько информационных датчиков генератора. — Думаю, он к ночи не справиться.

— Цангрус, конечно, нет! — женщина закончила сборку и ввела манипулятор в транспортный блок. — Ты же знаешь, что он будет собирать изотопы до их полураспада!

— Твой сарказм меня не обнадёживает. Но мы не запустим микросолнц и, следовательно, не включим сеть энергоинформационного обмена.

Конструктор дала команду шлюзу на герметизацию и сказала:

— У нас есть ещё орбитальная сеть, гелио-аккумуляторы и Кхолль!

— Мартара, почему ты не любишь Кхолля? — инж-психоистрик вкрутил датчики в анализатор, — он отличный руководитель и, кроме того, специалист по астросооружениям.

— Он не пустил меня на Венеру!

— Ха, но тогда ты была не готова! — Цангрус окончательно понял, что сборщик будет работать очень долго и надел пневмокостюм, собираясь покинуть энергоблок.

— Немыслимо! — возмущение Мартары опять било через край. — Ты тоже так считаешь?

— Конечно, — ответил психоисторик и вышел из прохладного энергоблока в ледяную вьюгу.

Сильный пронизывающий ветер гнал по полю массу снега, которая всей своей мощью обрушивалась на кольцо модульных блоков. Мартара — молодая, но уже опытная строитель сделала всё правильно — собрала все блоки в короткий срок и закольцевала их трубами-стыками. Обитаемый модуль группы психоисториков состоял из 16-и, инженерно связанных между собой, цилиндрических блоков, среди которых были жилые, бытовые, рабочие и энергетический. Связь с энергоблоком пока имелась только конструктивная.

— Я согласился с Кхоллем, — после небольшого молчания ответил Цангрус. — Тогда на Венере произошла авария, а работать пришлось бы в условиях дефицита кислорода и пищи.

— Ну и? — с напряжением услышал он вопрос Мартары.

— Нам известно, что ты принадлежишь в первой группе женщин, — психоисторик преодолел заснеженную площадку и, зайдя в транспортный блок, задраил за собой люк.

Женщина стояла в пневмокостюме посреди транспортного блока и держала в руках контейнер с тепловыми гелиоэлементами. Цангрус, войдя в блок, сразу обратил внимание на глаза Мартары, устремлённые прямо на него.

— Спасибо, — тихо ответила она и добавила: — Продолжим?

— Конечно! — инж вскрыл несколько стоящих в углу блока ящиков и, забрав из них инструмент, пошел демонтировать перегородку межблокового стыка.

До наступления сумерек оставалось около тридцати минут. Но за истёкшее время инжи окончательно подготовили модуль к первому этапу работы — организации труда и распределению обязанностей. Ввиду того, что место оказалось немного заражено радиоактивными изотопами, микросолнц пока запустить не удалось. С одной стороны смещение всего модуля на пятьдесят километров на восток дало бы более чистое место, с другой — вызывать для этого транспортный корабль значило бы потерять время. Работа, труд и творчество у человеков объединённой эпохи строго планировались на годы вперёд, к тому же они обладали резервными источниками энергии. Конечно, орбитальная сеть Информэнерго являлась очень мощной сетью, но для её работы требовался микросолнц. Цангрус решил запросить у Кхолля дополнительно несколько мегаватт-секунд, и через несколько минут после их получения, Мартара успела зарядить сборщик и все аккумуляторы. Проблема передачи силовой энергии на расстояние в пределах магнитного поля Земли уже давно решилась положительно. Теперь все блоки обитаемого модуля освещались, нагревались и проветривались.

Цангрус выбрал себе жилой блок с тремя иллюминаторами. Ему почему-то хотелось завтра видеть много белого снега. Пищу, они с Мартарой, решили отложить до прибытия коллег. Они уже сообщили с Орбитальных Сот о своём вылете и в течение часа должны были прибыть в модуль. Двое специалистов - виртуал-психобиограф и транспсихолог также трудились под руководством Кхолля и являлись, ввиду своих специальностей, совершенно необходимыми сотрудниками для создания виртуального мира пророка. За оставшееся время инж и конструктор обустраивали блоки: подводили воду, раскладывали модульную мебель, настраивали системы жизнеобеспечения. Мартара, по совету психоисторика, запроецировала все стены под марсианские пейзажи в кремнезёмные тона, а Цангрус возился с виртуальным генератором на четыре рабочих места.

Сумерки и снежная буря опустились на модуль, когда раскрыв шлюз и дождавшись прохождения его двух циклов, двое институтских психоисториков вошли в центральный блок. Челнок быстро доставил их с Орбиты на Землю и, растопив под собой снег, остановился в пяти минутах ходьбы от модуля. Мокрые от растаявшего снега, специалисты вошли в развёрнутый модуль через транспортный отсек, и, пройдя через два стыка, оказались в большом и круглом цилиндрическом помещении. Где-то в глубине виртуального генератора под биотехническими и кристаллографическими элементами сидел Цангрус и настраивал компьютеры, а Мартара ввинчивала гелиоэлементы в пазы панелей отображения.

— Добрых суток, друзья! -- приветствовал транспсихолог Никколоц работающих инжей.

— Ты вовремя, Никколоц! — Цангрус вылез из внутренностей генератора и поднял вверх правую ладонь в знак приветствия. — С прибытием, Раттака.

— Мартара, отвлекись на миг, — обратился Никколоц к конструктору — Раттака привезла тебе дистанционный микропередатчик электроэнергии XXV-го века.

— Рада приветствовать!

— Отлично, друзья, теперь, когда мы все собрались, приглашаю в общий блок на приём пищи! — психоисторик Цангрус по праву старшего группы, снял перчатки и жестом пригласил всех следовать за ним.

Переход из центрального рабочего блока в общий не занял много времени, четыре инжа прошли по коридору-стыку в такой же цилиндрический блок. Отличаясь низким потолком и более мягким климатом, общий блок предназначался для приёма пищи, коллективного отдыха, а также для проведения рабочих собраний и многослойных семинаров. Мартара разложила здесь более удобную мебель, запроецировала земные тропические и горные пейзажи, расставила замкнутые биологические системы: в одних плавали аквариус-рыбки, в других росли неприхотливые земные растения. В целом, общий блок напоминал интерьер кают-компании семисотлетней давности.

— Никколоц, Раттака, выбирайте места, заказывайте еду, — Цангрус проявил гостеприимство. Даже когда в АЦ случались перебои со снабжением рыбопродуктами, у него в «минус А» находились и ракообразные и моллюски.

— Мартара, у тебя отличный художественный вкус, — заметила психобиограф Раттака, поднося руки к кожеочистителю, свои перчатки она предварительно оставила при входе в блок. — Знаешь, на Орбите так уже не проецируют стены – актуален стиль «мультикосм».

— Отец научил меня видеть красоту древних земных гор, — голодная конструктор села в гибкое кресло в центре и, вызвала еду из бокового пищевого контейнера, — сейчас он на Плато Солнца строит энергостанцию на САТУРН-385.

— Моё уважение! Эта же финальная фаза энергоснабжения Марса, — Никколоц снял с себя микросетку и «живую кожу» и, подойдя ко второму пищевому контейнеру, запросил себе креветок, белковые овощи и ореховый фрукт.

— Проект почти завершён, — вступил в разговор Цангрус, он уже сидел рядом с боковым контейнером и изучал его содержимое.

— Поверите ли, я ни разу не был на Марсе, — улыбнулся Никколоц.

— Зато ты долго работал на Венере! — заметила Мартара.

— Мартара считает, что Венера - центр Галактики.

— Нет! Я считаю, что это оптимальное место для труда молодых, для подвигов.

— Мы все с этим тоже согласны, но есть ещё сотни мест, где их энергия и инициативность востребованы не меньше, а индекс опасности для здоровья молодых женщин в разы меньше, — мягко заметила Раттака, распаковывая тарелку с белыми рыбопродуктами, и добавила: — Почему бы тебе не поработать в нашей орбитальной соте? Кхолль с удовольствием поспособствует этому.

— Нет, Раттака, я – экстенсивный строительный инж, — Мартара ужинала, поглядывая на расположенный рядом аквариус, — вахтовые командировки мой метод технического творчества.

— Ладно, друзья, так или иначе, все мы на своих местах — обобщил Никколоц и процитировал строку из старого трудового свода правил: — «…каждый инж волен трудиться, работать и творить согласно его высокому нравственному пониманию текущей задачи общественного развития…»

— Это Свод Единых Правил двухсотлетней давности, — вспомнила Раттака, — тогда юридическая проблема правовой формализации всех сфер жизнедеятельности была снята за диссонанс с практикой и неактуальность.

— Вы хорошо изучили Эпоху Трёх Союзов, - заметил Цангрус.

— Спасибо, — Никколоц уже закончил с креветками и, вскрыв тепловую оболочку бутылки орехового сока, добавил: — А вам, Цангрус, в рамках нашего обмена литературными книгами, дружески рекомендую загрузить из Информэнерго одного старого автора, писавшего об этой Эпохе.

— Какое название?

— Риц Мин Хоф. «Евразийский компромисс тихоокеанской конвергенции», АЦ, 2891-й год.

— Должно быть интересно.

— Кстати, какой год Кхолль выбрал в этот раз? — спросил транспсихолог.

— 2427-й.

— Будете вызывать информационные копии умерших? — поинтересовалась психобиограф Раттака.

— Психодубли? Да, пожалуй. Запросим их в отделе через Кхолля, — Цангрус задумался, — только нужно запустить микросолнц. Без него наш энергоблок не потянет такую нагрузку.

— А в чём загвоздка? – опять спросила Раттака.

— «Загвоздка» — это древнее слово, означающее препятствие в виде мелкого элемента крепления? — спросила Мартара, покончив с ужином и включив мягкую, передающую запахи, музыку.

— Да.

— Анализатор обнаружил здесь изотопы урана, работает сборщик…

— Потрясающе! Это же настоящая археология - времена использования субактиноидов для получения искусственной энергии.

— Тем не менее, как ты сказал, Никколоц, эта археология мешает связи с банком психодублей.

— Цангрус, давай сейчас сходим к челноку и поставим на сборщик орбитальный утилизатор.

— Отличная мысль, — обдумал Цангрус и, закончив ужин, стал натягивать прозрачные перчатки.

Кхолль

В общем блоке играла, поставленная Мартарой, волновая музыка, наполняющая пространство внутри цилиндра старыми запахами горных мхов и лесных трав. Ужин закончился, его упаковка отправилась на переработку, а психоисторики разделились. Мужчины надели пневмокостюмы и отправились к челноку, надеясь ускорить работу сборщика радиоактивных изотопов, а женщины остались в общем блоке. Почти всё было готово к труду: обитаемый блок уже функционален, виртуальный генератор Цангрус должен запустить завтра, системы энергоснабжения налажены. Оставалось ещё несколько мелких шагов, и можно приступать к виртуальному конструированию миров. В такую командировку психоисторики уже выезжали не в первый раз. Ранее они разворачивали модуль в одной из заброшенных лунных шахт и создавали мир Праведного Одиссея — самого «молодого» пророка человечества, жившего почти весь XXXI век. Виртуальный мир Одиссея вызвал яркий эмоциональный восторг в АЦ. Мир с центральной идей массового вынесения генома человека за пределы Млечного Пути для разворачивания там земных биологических программ, получил признание Института Истории, администрации АЦ, а также Эллады-1 и сети колоний «Луно». Проект «Рождение Пророка» продолжили, а Кхолль и Цангрус получили общечеловеческое признание.

— Мартара, 2427-й — год появления Водолея, а это означает, что виртуальный мир должен отразить первые шаги новой культуры того времени, — начала Раттака тематический разговор. — «Культуры дематериализаций».

— Совершенно верно, — ответила Мартара, комкая стаканчик из-под сока в маленький самораспадающийся шарик, — Кхолль сообщал нам об этом на семинаре.

— Следовательно, перед Цангрусом стоит задача показать финальную дематериализацию Водолея.

— Для виртуального генератора это не сложная задача.

— А какие рекомендации на этот счёт даёт Кхолль? — продолжала Раттака.

Мартара переключила канал волновой музыки на тему «горный ручей», подошла к одному из аквариусов и, посмотрев на рыбок, заметила:

— Кхолль даёт лишь самое общее направление для творческого поиска. Впрочем, давай посмотрим запись нашего семинара.

С этими словами инж-конструктор провела ладонью по часовому проектору и, расступившись, тропический пейзаж на белой стене блока принял вид рабочего помещения Института Истории.

В глубине большого прозрачного шара между маленьких, на тонкой ножке белых стульев, расставленных кругом, ходил высокий и лысый Кхолль и рисовал в воздухе цветные голограммы. В креслах сидели его сотрудники и коллективно трудились над проектом. В воздухе, насыщенном цветными проекциями Кхолля, то и дело вспыхивали пузырящиеся мультимерные рисунки, некоторые из которых, Цангрус загонял в прозрачный куб внутри комнаты. Внизу длинной цепочкой без пробелов текла текстовая запись семинара. «Мы должны убедительно показать в финале виртуального мира, что Водолей решил себя дематериализовать не с целью явления чудесного, а строго согласно идее восстания Духа из пепла настоящего, — читала Раттака 64-буквенный текст семинара. — Его целью в итоге должна стать информационная трансформация будущего».

Прошло ещё немного времени, в течение которого женщины немного погрузились в себя. Цангрус и Никколоц вернулись в общий блок через тридцать шесть минут, но в хорошем настроении. И хотя снаружи бесновалась снежная буря, толстым слоем снега покрывшая обитаемый модуль, им, тем не менее, удалось выгрузить утилизатор с челнока, и установить его на сборщик изотопов. Окончание очистки грунта сборщик определил на начало следующего дня, и Цангрус понял, что запуск сети Информэнерго – дело завтрашнего утра. Мужчины сняли пневмокостюмы и прошли в общий блок, где Мартара и Раттака занимались просмотром записей.

— Снаружи минус 47, — сообщил Никколоц и отправился к контейнеру за горячим соком.

— Да, зима в этой части Земли становится всё суровее, — заметила Мартара, свернув проекции в браслет. — Кстати, а какой климат был в этой части Евразии в год Водолея?

— Обычный - как и сейчас в АЦ.

— А пророк жил непосредственно здесь?

— Да, в километре от нашего модуля находится место его рождения, — ответил Цангрус, присев в гибкое кресло между двух кактусов. — Семьсот лет назад здесь располагался жилой городок евразийского завода астросооружений.

— А развалины городка сохранились?

— Конечно, нет! Всю сборку вместе с инфраструктурой перенесли на Юг.

— Цангрус, скажи, мы просмотрим сегодня запись Кхолля? – поинтересовалась психобиограф.

— Да, Цангрус, сейчас уже ночь, а на Орбите действует строгий микроклимат, - заметил Никколоц.

— Сейчас, Раттака, — инж-психоисторик вызвал из своего браслета объёмную клавиатуру, мгновенно нашёл на ней надстрочный символ, и выбрал нужную запись из памяти.

Включенная Мартарой волновая музыка исчезла вместе с ледяными горными пиками, а между стеной и аквариусами появилось объёмное изображение головы руководителя отдела психоистории. Голова Кхолля ещё некоторое время прорисовывалась в воздухе пока, наконец, не заговорила:

— Приветствую, вас, друзья! Я рад, что мы приступили ко второму виртуальному миру нашего проекта «Рождение Пророка». На этот раз главным виртуализируемым субъектом мира будет Руслан Водолеев — «Водолей». Согласно современной классификации пророков, Водолей относиться к пророкам «космической эпохи», равно как и Праведный Одиссей. Всего две таких выдающихся личности зафиксировано нашим Институтом Истории за всё третье тысячелетие. Мир пророка Водолея — мир глобального нравственного преображения человечества, в связи с чем, при генерации виртуального мира просьба внимательно отнестись к его психологическим мотивациям, раннему мировоззрению, снам. Не лишним будет для вас очередной раз обратиться к его Завещанию, а также к некоторым архивным психодублям человеков, окружающих его в тридцатилетнем возрасте. Надеюсь, вы развернули сети Информэнерго и орбитальную. Задавайте вопросы.

— Спасибо, Кхолль, мы получили мегаватт-секунды для работы сборщика изотопов, - начал диалог Цангрус. — Но откуда здесь взялся уран? Неужели в этих местах ранее был ядерный могильник?

— В действительности так и есть, — голова руководителя повернулась вокруг оси. — На заре изучения человечеством ядерной энергии и строительства первых энергостанций выяснилось, что человеческий фактор способен аннулировать системы безопасности любой сложности. Одно из таких аннулирований и произошло рядом с вашим текущим пребыванием.

— Скажите, если главной задачей мира является историческая правдивость, то как оформить дематериализацию Водолея в финале? — поинтересовалась Раттака. — В какие цвета следует окрасить идею возрождения?

— В огненно-красные и оранжевые, — ответил Кхолль. — Раттака, виртуальный мир должен быть как полёт кусочка льда к Солнцу. При этом не забудьте отразить нравственную сопутствующую.

— Кхолль, ты имеешь в виду слова Водолея о том, все должны оставаться человеками?

— Да. Оставаться человеками — не опускаться до ДЭ и не трансформироваться в постхуман.

— Насколько мне известно, в 2427-м слова «постхуман» не существовало, — уточнила Мартара.

— Совершенно верно, Мартара, — ответила объёмная голова. — Пророк использовал другие слова.

Никколоц до этого времени молча слушал и не участвовал в разговоре, но сейчас отвёл глаза от плавающих между кактусов рыбок и задал голове Кхолля давно мучивший его вопрос:

— Пророк запретил общение психодублей между собой потому, что они начинают выходить из-под контроля? Или потому что возможны тяжёлые расстройства психики?

— Никколоц, это запредельное. Только редкие постхуман, работающие в банке психодублей, знают ответ. Зачем оживлять мёртвых? Очевидно, что это безнравственно и опасно.

— Насколько мне известна психобиография Руслана Водолеева, необходимо вызвать из архива два психодубля: его брата и его женщину.

— Хорошо, Никколоц, вызывайте, — Кхолль повернулся к Мартаре, явно собирающейся задать следующий вопрос. — Слушаю тебя.

— Кхолль, у тебя отличные навыки парапси! — заметила конструктор. — У меня тоже несколько вопросов по будущему виртуальному миру. Первый касается принципа детализации оболочки мира и второй — как реализовать динамику «общества Водолея», эпохи поздней Евразии?

Цангрус встал с гибкого кресла и, пройдя к пищевому контейнеру, вызвал себе кристаллы ультрапресной воды. Он внимательно слушал ответы руководителя, но сейчас решил ответить на вопрос Мартары сам:

— Кхолль, позволь я отвечу, а ты меня поправишь? Мартара, оболочка мира предполагается динамическая с возможностями полёта и сна. Наблюдатели мира должны как скользить внутри оболочки на уровне вымершего насекомого типа пчелы, так и погружаться на известную глубину в сны пророка. Это сделать не просто, но похожая детализация присутствовала в нашем предыдущем мире об Одиссее. Напомню, что в мире Одиссея наблюдатели могли окунаться в мысли пророка и видеть мир его глазами. Конечно, сейчас задача несколько сложнее, но самым эффективным принципом тут могло бы стать субъектное прямое моделирование.

— Мартара осуществила отличное погружение в конструирование оболочки мира Одиссея! — дополнил Кхолль. — Кажется, ты применяла архивные модуляторы прошлого века?

— Совершенно верно, ведь Одиссей жил относительно недавно.

— А сейчас попробуй использовать старое объёмное видео и систему глобального исторического регистрирования, — посоветовал Мартаре психоисторик Цангрус. — Должно получиться.

— У тебя, Цангрус, какие ещё остались вопросы? — поинтересовался Кхолль, чьё объёмное изображение уже намеревалось растаять в воздухе общего блока.

— Мне интересен отбор пророка и некоторые пророческие умолчания.

— Принцип отбора пророка не меняется уже несколько тысяч лет, но всегда остаётся уникальным. Его суть в наиболее тесной двусторонней связи с Высшим Интеллектом. Умолчания же пусть остаются нераскрытыми. Пророк приходит, когда обществу нужен выход из тупика. Благодаря Водолею объединённое человечество взяло курс на Рукав Персея.

— Спасибо, Кхолль, за интересные ответы, - резюмировал Цангрус. — Завтра мы начинаем.

— До встречи, — с этими словами визуальный разговор с руководителем закончился.

Всё это время инжи сидели в общем блоке, но вот разговор окончился и теперь, судя по орбитальному времени, следовало идти на отдых. Сон предполагался трёхступенчатым, но психоисторик Цангрус запланировал проснуться немного раньше. Расходясь по жилым блокам, инжи слышали, как снаружи модуля бушует сильный ветер, принося на своих крыльях горы белого снега.

Утро Мартары

Утро встретило Мартару солнечным лучом, пробившимся через иллюминатор прямо к ней в блок. Несмотря на то, что корпуса жилых блоков были значительно приподняты над уровнем земли, снега намело очень много. Выбравшись из спального шара и выглянув в иллюминатор, конструктор увидела низкую густую облачность и небольшое количество солнечного света. Такая погода редко баловала людей в этой части Земли. Понимая этот сигнал как начало хорошего дня, Мартара окончательно проснулась и быстро поставила своему жилому блоку программу: доставить и подогреть воду, включить кожеочиститель, отобразить задания и включить сортировку входящих новостей. Каждый инж в пределах орбиты сам создавал и сортировал новости, которые считал интересными для остальных и с помощью информационных сетей запускал их. Ещё несколько минут зарядки, водных процедур, организационных дел, и Мартара подготовилась к творческому конструированию сегодняшнего дня. В коридорном стыке, она встретила собирающуюся на завтрак Раттаку и приветствовала её. Вместе они прошли в общий блок. Мужчины уже бодрствовали там: Цангрус настраивал эргономику, а Никколоц колдовал с пищей.

— Мартара, ты успела запустить новость раньше меня, — заметила психобиограф, заходя в блок.

— Утро требует высокой активности! — улыбнулась конструктор. — Кстати, планирую включить сегодня антикварный микропередатчик энергии.

— Забавная у тебя идея — чинить и запускать старые вещи. А я вот больше склонна к анализу.

— Старая техника очень капризна. Запускать её в локальной невесомости одно удовольствие.

Женщины заняли свои места в общем блоке. Цангрус уже успел переключить каналы настройки проекций и теперь все инжи сидели уже не внутри марсианской патеры, а среди земных морских скал. На гибком, меняющем формы столе, уже были расставлены еда и напитки. Мартара села у своего любимого аквариуса и посмотрела на одну из синих рыбок. Такие же рыбки плавали у неё дома.

Последние семь лет Мартара жила в АЦ. После того как она потеряла своего мужчину в венерианской аварии, она решила трудиться поближе к Земле и среди нескольких вариантов выбрала отдел Кхолля в Институте Истории Человечества. Отдел постоянно командировал своих сотрудников в разные, в том числе и необжитые, уголки и ему требовался виртуал-конструктор. С Цангрусом они познакомились уже на Луне в первой командировке проекта, и хорошо вместе сработались. Мартара была импульсивна и быстра на решения, что, однако, не являлось её недостатком. Принадлежа к первой группе женщин и, вследствие этого, осознавая свой долг перед потомками, она активно искала мужчину. Её мечтой являлось строительство первого поселения землян вне Солнечной Системы.

— Итак, друзья! — обратился Цангрус к собравшимся инжам. — Нам предстоит генерирование компонентов виртуального мира и последующая их сборка. Сегодня утром анализатор среды сообщил об очистке грунта, а, следовательно, мы запускаем Информэнерго и сам микросолнц. Никколоц поможет мне собрать компьютерную группу внутри виртуального генератора, и мы сможем начинать.

— Цангрус, необходимо ещё снять со сборщика утилизатор, — сказал Никколоц психоисторику, — он уже полностью переработал уран. И ещё расскажи о плане труда и распределении работ.

— Хорошо. Теперь об организации труда, — Цангрус начертил в воздухе синюю линию с помощью цветной ручки. — Предлагаю использовать ту же схему творчества, как и в случае создания нашего предыдущего мира «Одиссей». Главные составляющие, которые нам предстоит сгенерировать: аудиовизуальный мир позднего Евразийского Союза с передачей запахов и эмоций, динамическая оболочка, психобиографическая реставрация социальных контактов и модель самого субъекта.

— Достаточно ли будет создать мир городка при заводе астросооружений? — спросила Мартара.

— Нет, ты же знаешь, что Водолей жил там только до своего тридцатилетия.

— Тогда придётся генерировать и мир Байконура XXV века?

— Конечно, ведь, как известно, вторая и большая часть жизни пророка прошла именно там.

— Справиться ли наш виртуальный генератор с такой насыщенностью динамичными объектами?

— При прямом подключении к Информэнерго — обязательно, — ответил Мартаре психоисторик.

— А в локальном?

— В локальном — мы отключим несколько визуальных слоёв! — и на этот вопрос у Цангруса нашёлся ответ.

Все инжи сидели в общем блоке и строили планы. За это время в воздухе появлялись новые цветные линии. Цангрус рисовал стрелки плана и одновременно рассказывал план действий:

— Для себя я определил анализ пророчеств Руслана Водолеева и психоисторию его идей.

— Вероятно, я займусь Завещанием пророка и контактом с психодублями, — заявил Никколоц.

— Да, это очень важное направление нашего творческого поиска, — согласился Цангрус с предложением транспсихолога. — Оно поможет понять, как произошла трансформация обычного человека, инжа в пророка. Осмыслить первопричину изменения мотивации его поступков.

— А какое направление взять мне? — спросила в свою очередь Раттака.

— Психобиографию, чудеса пророка. Кроме того, Мартаре очевидно потребуется помощь в детализации мира.

— Цангрус, а какие именно чудеса Водолея мы будем реконструировать? Все?

— Нет, Раттака, не все — ответил за психоисторика Никколоц, — только байконурские.

— Спасение глобального урожая протеиновых овощей?

— Для виртуального мира будет достаточно ключевых: манохирургия над группой венерианских постхуманов и локализация техногенной аварии на стартовой площадке, — объяснил Цангрус.

— Хорошо, я готова начинать! — Мартара как всегда стремилась быть первой.

— Тогда в путь! Вы с Раттакой проходите в центральный рабочий блок, а мы с Никколоцем закончим включение и настройку оборудования.

С этими словами мужчины пошли завершать наладку обитаемого модуля. Цангрус и Никколоц прошли коридорными стыками в транспортный блок, и надели пневмокостюмы. Дверь отъехала в сторону и через светофильтры шлемов они увидели ровную заснеженную равнину. Солнце слабо пробивалось через повышенную облачность. Вдали виднелись криволинейные плоскости орбитального челнока, а между ним и модулем на снегу сидел металлический «крот». По грудь, проваливаясь в снег, психоисторики дошли до сборщика изотопов и отсоединили от него промышленный утилизатор. Поднять его без строительного манипулятора показалось трудновыполнимой задачей, и Никколоцу пришлось менять удобный пневмокостюм на капсулу робота. Цангрус за это время сначала перевёл сборщик в режим выдачи тепла, а затем, когда снег под ним растаял, выключил его. Пока Никколоц перетаскивал утилизатор на борт челнока, психоисторику удалось перекатить сборщик в транспортный блок. После чего Цангрус закрылся внутри энергоблока и самостоятельно запустил микросолнц.

Микросолнц являлся одним из самых гениальных изобретений 3–го тысячелетия и представлял собой мощную автономную микроэнергостанцию. Энергия частиц, вырабатываемая посредством термоядерной реакции протонов водорода, затем преобразовывалась в гамма-излучение, а потом через внешнюю установку в уже привычную, транс-электрическую. Все человеческие корабли, модули и энергоблоки колоний имели двойную систему энергоснабжения: перезаряжаемые гелио-аккумуляторы и микросолнца классов «терра» или «астро». Также на Земле в пределах Орбиты функционировала двухканальная сеть информационно-энергетического обмена, по которой можно потребитель мог дистанционно получать энергию и информацию в виде пакетов импульсов или сигналов. Именно такие сети развернул Цангрус для энергоснабжения обитаемого модуля и виртуального генератора, требовавшего огромное количество мегаватт-секунд.

Мартара сидела за рабочим местом виртуальной панели генератора и создавала заводской городок, в котором будущий пророк провёл первые тридцать лет жизни. Пока Никколоц с Цангрусом не собрали компьютерную группу, можно было сделать несколько черновых вариантов мира, и конструктор приступила к реконструкции. Прежде всего, она вызвала из своего информационного браслета биографию Водолея, изложенную в следующем виде:

« Руслан Водолеев родился в 2427-м году в Юго-Западной Провинции Евразийского Союза в семье работников администрации «Буревестника» - 2-го Евразийского Завода Астроинженерных Сооружений. Завод выпускал компоненты Орбитальных Сот, корпуса кораблей и ракет, а также имел испытательный полигон. В нескольких километрах от центра управления технологическими процессами располагался жилой городок завода, состоящий из нескольких кольцевых улиц и парка посередине. И вот здесь летом 2427-го года по улице Звёздной, в доме №5 в семье Водолеевых родился мальчик. Руслан — второй ребёнок в семье. Первому мальчику Тимуру шёл уже третий год, когда родители отправили его в парковую школу.

Руслан рос тихим и спокойным ребёнком, интересующимся астрономией и историей отношений человека с Высшим Интеллектом. Он много времени проводил в большом парке с располагавшейся там школой-планетарием, играл в нём со сверстниками в подвижные и развивающие игры. Его родной брат Тимур часто сопровождал его в играх и опекал его. В заводском городке жило немного детей, но все дружили между собой и мечтали работать на Космос.

В 2430-2436 гг. Руслан обучался в парковой школе, где проявил повышенный интерес к наукам о человеке и Космосе, а затем вслед за своим братом пошёл в единственный Учебный Центр при заводе «Буревестник», выпускавший инженеров 1-го и 2-го классов. После окончания Учебного Центра в 2444 г. Руслан начал трудиться биоинженером в цеху “Квадро-34”…»

— Мартара, Цангрус включил микросолнц, — произнесла Раттака, сидя рядом.

— Действительно! — почувствовала конструктор вибрацию от виртуального генератора.

— Все панели работают. Подключены все источники данных. Поступают сигналы из внешней среды.

— Отлично, тогда я соберу первые элементы психобиографии, а потом подключусь к тебе.

Мартара дочитала краткую выдержку из первой части биографии и полностью погрузилась в Информэнерго.В массивах аудиовизуальных данных и зипах она начала отбирать материалы для оболочки мира: ретрозаписи движения живых объектов, заводские кадры объёмного видео, архивы снов жителей заводского городка. Стандартный модулятор динамики обществ позволил ей растиражировать и разместить по черновому виртуальному миру городка несколько десятков тысяч объектов: людей, животных, птиц и насекомых. Затем Мартара закрепила за каждой виртуальной фигуркой собственную интеллектуальную программу и фигурки, которым предстояло ещё придать форму, начали самостоятельные движения, реализовывали уникальные наборы действий, начинали жить. После этого женщина запустила систему исторического регистрирования и через неё вошла в раздел «обозрение событий комплекса «Буревестник». И тут удивлению Мартары не было предела. Среди разнообразных социальных, космических, технических и других историй городка, ей попались две совершенно необъяснимые на первый взгляд истории, произошедшие почти одновременно в 2449 году. Конечно, она заметила, что анализ уникальных событий в системе сделали, но расшифровке он не поддавался, и лишь неизвестные историки прошлых веков снабдили события собственными комментариями. Все комментарии этих двух, сравнительно мелких по значению и не существенных для глобального исторического процесса, событий делились на две большие группы. Первая утверждала, что это упреждающие сигналы Высшего Интеллекта, а вторая — прямые управляющие команды от неизвестных разумных структур. А события эти были таковы: разрушение лаборатории цеха упавшим метеоритом и пожаром, возникшим после его падения.

Когда Мартара оторвалась от версий древних историков, то заметила, что за соседней виртуальной панелью генератора уже находится Цангрус. Очевидно, что он полностью завершил настраивать оборудование и включился в свою часть творчества. Конструктор сразу же решила задать психоисторику несколько вопросов относительно, вытащенных из архива, любопытных историй:

— Цангрус, у меня тут в системе регистрирования всплыли два связанных случая по 2449 году!

— Косвенно связанных с Водолеем? — спросил, загружающий старые компьютеры психоисторик.

— Да, некое управленческое влияние на процесс разработки искусственной воды.

— А именно?

— Метеорит и пожар уничтожили все физико-биологические и математические разработки 1-й инженерной лаборатории цеха “Квадро-34”, в которой работал Руслан.

— А что говорил пророк об искусственной воде?

— «В ней не может быть жизни»! – ответила Мартара.

Цангрус на секунду задумался. В молодом возрасте будущий пророк столкнулся с явно выраженной причинно-следственной цепью длинного цикла. Этот импульс, безусловно, оказал на его психику мистическое переживание и, тем самым, подвиг его к последующему самопогружению.

— Мартара, это очень интересный ключ. Мне было неизвестно, что на «Буревестнике» проводились такие разработки. Конечно, вопрос создания жидких сред в Космосе до сих пор весьма актуален…

— Некий интеллект тогда пресёк разработку искусственной воды! — заметила она.

— Логичным выглядит то, — продолжил развивать мысль Цангрус, — что интеллект не воспрепятствовал созданию нашего современного «Океана» – похожей на воду искусственной жидкой среды с коротким сроком жизни.

— Но это не объясняет цели интеллекта, — заметила виртуальный конструктор, запуская строения и сооружения и оживляя субъектов городка. — Извини, что отвлекла.

— Думаю, что ответ необходимо искать в пророчествах Водолея, — ответил Цангрус.

Мартара закончила разговор и дочитала краткую выдержку из биографии пророка:

«…После полного разрушения лаборатории в результате пожара Руслана Водолеева вместе с другими инженерами направили на работу в соседний цех завода — ”Квадро-36”, где работал вплоть до своего увольнения в 2457-м году».

Конструктор быстрымии точными движениями виртуальных инструментов создавала и запускала мир заводского городка: выстраивала здания, настраивала палитру звуков и запахов, раскрашивала и оформляла парк городка, выращивала виртуальные растения. Для того чтобы погружение зрителя в мир оказалось полным, женщина использовала сведения об атмосферных, геологических и иных слоях места, на котором стоял обитаемый модуль. Был исследован ветер, количество солнечной энергии, влажность и сейсмичность. Анализ, переработанного сборщиком изотопов грунта, она использовала при построении ландшафта заводского городка, дорог между городком до «Буревестника» и стартовых площадок, полигона. Мартара уже начала персонификацию человеческих субъектов, как вдруг вспомнила, что забыла установить в пассивную инструментальную панель старый модулятор физических действий среды. Она оторвалась от генератора, залезла в контрольную голограмму работы модуля и, обнаружив, что модулятор лежит в грузовом блоке, вылезла из кресла и пошла за ним.

Блок

Приступая к своей части задания, психобиограф Раттака, прежде всего, определила генеральную мотивацию Водолея — показать на примере своей жизни взаимодействие человека с Высшим Интеллектом. Ещё в раннем детстве Руслан находил особенный интерес к такому маленькому кусочку природы, каким являлся парк заводского городка. Он много времени проводил там, включая дорогу от своего дома на улице Звёздной, дом 5 до парковой школы. Парк в центре городка «Буревестник» был действительно замечателен. В нём росла разнообразная хвойная и лиственная флора, бегала и ползала определённая фауна. Известно, что природа благотворно влияет на гармоническое развитие личности, и Руслан испытал именно такое влияние. Листая на своей виртуальной панели двойной многосимвольный текст о детстве Водолея, Раттака обращала внимание, прежде всего, на эпизоды, формирующие характер. Среди таковых она замечала мелкие, вроде знакомства с новыми книгами, а также эпизоды покрупнее – полёты семьи Водолеевых к родственникам на Урал. Вся информация о детстве Руслана содержалась в многочисленных файлах, оставленных его современниками, и содержала достаточно много точных и мелких деталей. В частности, много записей осталось от Тимура — брата пророка и от женщины самого Руслана — Ли Маа. Их психодубли сохранились в банке Института Истории и, получив через Кхолля допуск, у них можно было более точно узнать о некоторых аспектах детства и юности Водолея. Но эта задача поставлена её коллеге Никколоцу, а сейчас Раттака углубилась в психобиографию тридцатилетнего периода жизни.

« …Уход с «Буревестника» Руслан объяснял приоритетом обустройства жизни на Земле перед вынесением её в Космос. Сначала, говорил он, мы должны восстановить жизнь на собственной планете - объединить три геополитических союза в единое мощное космическое человечество и, лишь затем, осторожно осваивать окружающее пространство. Справедливо считая гармонию Духа более важной задачей, нежели производственные и научные достижения, Руслан решил в 2457-м году стать отшельником. Чтобы окончательно разобраться в себе и найти ответы на волнующие его вопросы о Мироздании, он покинул свой родной городок и поселился в Восточной части Крыма.

Выбор квалифицированного биоинженера, в запасе которого пять лунных командировок, обслуживать в одиночку автоматизированный горный комплекс, нашёл поддержку у администрации «Буревестника» и, решением Комиссии по труду евразийской администрации «Юго-Запад», было принято положительное решение. С целью найти наиболее безлюдное место для своих размышлений, Руслан облетел весь Юго-Запад Евразии, но из всех мест ему понравилось только в глубине железных руд на Керченском полуострове. Там, рядом с горным комбинатом, он оборудовал свой складной дом. Конечно, это характеризовало его как человека завуалировано-замкнутого, сосредоточенного и концентрированного.

В середине XXV века многие жители подверглись воздействию нового психического расстройства – интегрального парапсихоза. Вызванное прикладными парапсихологическими навыками, расстройство трансформировало некоторых людей в постхуман — существ аутического типа без социальных связей, обладающих сверхчувствительностью психики. Тем не менее, расстройство частично обошло Юго-запад Евразии. Не заразился парапсихозом и Руслан, несмотря на то, что процент заболевших среди астроинженеров и космолётчиков, был особенно велик. Более того, ему удалось спасти «Буревестник» от массового парапсихоза путём своевременного сообщения об опасности. Так как вирус-расстройство передавался информационным способом, Руслан обратил внимание жителей на необходимость блокирования группы сетевых каналов, и болезнь локализовали…»

Раттака сразу обратила внимание на этот момент. «Парапсихоз возник как побочная реакция на гиперинформированность людей, их предельное насыщение информацией, — рассуждала она. — Процесс зеркальный старинной практике погружения в нирвану, вынесения подсознания наверх». В принципе невозможно угадать, где и когда проявит себя новая разновидность вируса. Лишь только Высшему Интеллекту это могло быть известно и, исходя из этого соображения, можно сделать вывод о косвенной связи с ним Водолея. Психобиограф задумалась. Как можно жить на природе в тысячах километрах от городка и знать когда атакует парапсихоз?! Не найдя ответа, Раттака продолжала изучать тридцатилетний период жизни Водолея.

«…За год работы горным инженером Руслан Водолеев получил дополнительную специальность — историк религиозных текстов [с его под- и над- строчными рецензиями можно ознакомится в Информэнерго за 3011г.].

За весь цикл вахты на комбинате его посещали дважды: родители и его брат Тимур. В частности, прилетев осенью 2457-го, Тимур привёз ему энтомориум с рыжими муравьями…»

Разглядывая короткие записи с видео-регистраторов горного комбината, психобиограф замечала на них простые и ровные движения Водолея. Вот он поднимается из шахты в геологоразведочном костюме, открывает шлюз, проходит в складной дом. Вот он прогуливается по территории комбината с приборами. Вот он наблюдает за небом, принимает груз, отправляет контейнеры с металлобрусками. Обычный человек, живущий трудовой и размеренной жизнью. Ни по каким признакам нельзя сказать о недостатке живого общения, одиночестве или интеллектуальном анабиозе. Улыбчивое и доброе лицо, ровная задумчивость и концентрация на чём-то глубоком. И не было для него принципиальной разницы между тем будущим, которое он наметил и настоящим, с которым он находился в ладу. Отмечая, эмоциональную человеческую самодостаточность, Раттака приближала лицо Водолея с целью снятия мимических данных, но ничего уникального не обнаруживала.

Тем временем, рядом с психобиографом над оболочкой мира трудилась Мартара и, судя по её сосредоточенному лицу, сделать ей предстояло много. Решив помочь конструктору с детализацией второго контура оболочки виртуального мира, Раттака спросила у неё через несколько минут:

— Я вижу на панели состояния, Мартара, что к Байконурскому периоду ты ещё не приступала. Давай я займусь динамичными объектами? Ведь столица Евразии особенно сложна в детализации…

Услышав предложение о помощи, женщина-конструктор на секунду оторвалась от принесённого архивного модулятора и ответила:

— Буду признательна! Я тут немного застряла над моделированием среды! Наш институтский модулятор способен проектировать только ветер и солнце.

— Конечно, только этого не достаточно, — согласилась Раттака, — в «Одиссее» нам удалось отразить даже естественный блеск реголитовых пород и лёгкую сейсмичность.

Итак, взяв на себя часть труда, психобиограф принялась водить ладонями по панелям виртуального генератора, одновременно думая над психологическими мотивациями Водолея.

« Однажды Руслан Водолеев пропал со всех видео-регистаторов горного комбината. Никто не забирал прибывший груз, на складе готовой продукции стояла стрела с контейнерами, не проверялись приборы. Через трое солнечных суток Водолеева в истощённом состоянии нашёл спасательный отряд в одной из шахт. Отдел металлических руд промышленности «Юго-Запада» провёл собственное расследование происшествия с выездом медицинских инженеров на место. Оказалось, что Водолеева завёл в шахту некий голос, возникший, как выяснили специалисты, на почве переутомления и одиночества. В шахте Руслан провёл без еды и сна около трёх дней, при этом беседуя с воображаемым голосом на религиозные темы. Тщательный медицинский осмотр показал отсутствие последствий пребывания в шахте, но на его основании, Водолееву всё-таки рекомендовали покинуть горный комбинат в целях профилактики.

В столицу Евразии Байконур Руслан прилетел в мае 2458-го, где почти сразу встретил Ли Маа — свою будущую женщину. Их пара образовалась в том же году в Северном жилом районе города. Ли Маа, гуманитарный инж 2-го класса, трудилась в спасательной службе на космодроме «Ю».

Очевидно, догадалась Раттака, что в шахте произошло то, что обычно всегда происходит с пророками истинными — Откровение. Двусторонняя связь с Высшим Интеллектом реализовалась и Руслану явилась уникальная информация. Начиная с момента своего перелёта в Байконур, где он начал трудиться астроинженером навигационных систем, пророк, благодаря своим первым чудесам, почти сразу стал известен всем трём геополитическим союзам Земли.

Приступая к психоисторическим аспектам чудес Водолея, Раттака, прежде всего, отметила факт их предупредительности. Все чудеса Руслана относились к спасению людей и носили характер упреждения опасности. Так, например, было в эпизодах манохирургии над венерианскими постхуманами и предупреждение техногенной аварии резервуара с кислотой. Раттака залезла ещё глубже в Информэнерго и выуживала оттуда подробности, которые затем упаковывала в визуальные блоки и отправляла их на виртуальную панель. Мартаре она периодически сбрасывала готовые массивы.

«Группа молодых колонистов дальнего радиуса прибыла с «Венеры-2» на космодром «Ю» поздно ночью. Сорок три инжа заразились интегральным парапсихозом, проникшим во внутренний купол колонии через заражённый узел связи и едва стояли на ногах. Когда техники космодрома вскрыли люки корабля, то увидели страшную картину: все инженеры как сомнамбулы вяло бродили по челноку, бессмысленные глаза их смотрели в одну точку, они кусали самих себя или медленно бились головой о стены челнока. Когда группу уже вывозили с площадки прилёта, один из дежурных астроинженеров — Руслан Водолеев спустился с башни и выбежал на площадку.

Что произошло потом, почти никто не помнит, но все видели, как Руслан, сразу получивший после этого случая прозвище «Водолей», подходил к каждому заражённому и прикладывал к нему руку. За всем этим наблюдали инженеры службы спасения, в числе которых находилась и Ли Маа. Никто не останавливал, полный скрытого смысла и важности, контакт дежурного астроинженера с заражёнными колонистами. Их в любом случае ждал годичный стационар с жёсткой информационной диетой. Но уже завтра весь Байконур знал о чудесном и скором исцелении колонистов. Все они наутро оказались совершенно здоровы и произошедшее с ними вспоминали как нарушение средней фазы сна. Необъяснимый феномен лечения ещё долгое время являлся предметом оживлённых дискуссий, встреч и новых контактов, а Руслан получил имя «Водолей» и мировую известность. После этого случая статистика заболеваемости населения такой болезнью как интегральный парапсихоз стала резко снижаться…»

Тут Раттака обратила внимание, что один из визуальных блоков, который она создала для детализации оболочки, вдруг потерялся. Она вновь создала его и выложила на виртуальную панель Мартары. Визуальный блок предназначался для встраивания в динамичный слой оболочки создаваемого мира, и содержал несколько групп живых объектов — военных космодрома «Ю». Десяток военных должен был «жить» внутри виртуального мира: ходить в чёрно-серой форме по площадке прилёта, контролировать обстановку, опасаясь атаки заражённых колонистов, в целом охранять космодром. И вот этот мультиграфический блок прямо на глазах у Раттаки удалился сам собой. Психобиограф очень удивилась. Она не отдавала команды на удаление блока! Ошарашенная самостоятельностью визуальных объектов она обратилась к Мартаре:

— Интересно куда девался блок о военных? Мартара, ты не записывала его в слой?

— О каком блоке ты говоришь? — задала женщина уточняющий вопрос. — Для детализации ты высылала мне только байконурские блоки с инженерами и космическими челноками.

— Знаешь, мне кажется, блок с военными сам себя удалил!

— Ха-ха, это не возможно! Поищи следы блока в предыстории и логе отданных команд.

Крайне серьёзная Раттака ещё около получаса не отпускала ладони от виртуального генератора и, лишь когда на боковой панели наручного браслета появился жёлтый сигнал, оторвалась от него. Мартара, видя её озадаченное лицо, предложила всем перейти в общий блок для приёма пищи и подведения первых итогов работы.

Психоисторики собрались вместе под пейзажем Патеры Урана и, расставив мебель по собственным вкусам, обменялись мнениями. Цангрус выдвинул пищевой контейнер в центр и достал оттуда четыре самоуничтожающихся стаканов с горячим супом.

Психодубли

— Ну, каковы наши успехи? — задал Цангрус вопрос, обращаясь сразу ко всем.

— Встречаются загадочные странности! — сразу сообщила Раттака.

— Ты имеешь в виду таинственное исчезновение визуального блока с военными? – спросила Мартара. — Очевидно, его удалил непосредственно блок-сторож генератора.

— А что там за военные? — спросил Никколоц, растворяя себе новую порцию напитка.

— Дело в том, Цангрус, что самоудалился визуальный блок с байконурскими военными, — рассказала Раттака, — я создавала его трижды, но каждый раз он исчезал, оказавшись на панелях генератора. Кстати, вся секретность их действий аннулирована с 2499-го года.

— Может Мартара права и наш генератор действительно удалил блок? — спросил психоисторик.

С этими словами он оттянул плоскую крышку своего браслета и залез в виртуальный генератор. Несколько минут он манипулировал символами, просматривая настройки, и, наконец, сказал:

— Действительно, это труднообъяснимое удаление. Должно быть, какой-то системный сбой в защите контуров обработки. Раттака, отправь, пожалуйста, описание этого случая в институт.

— Хорошо. Но удаление должно иметь какую-то свою внутреннюю логику.

— Например?

— Ну, допустим, некой интеллектуальной структуре потребовалось исключение военных с эпизода об излечении венерианских постхуманов…

— У тебя очень богатое воображение, Раттака! – заметила Мартара.

— Нет, почему же, пусть продолжает, — заметил Никколоц, разглядывающий пейзажи на стенах.

— Так вот, — развила мысль психобиограф, — если принять эту версию, то неизвестный интеллект по каким-то своим автономным причинам не захотел присутствия военных Байконура в виртуальном мире!

— А чем провинились военная служба космодрома? — спросила Мартара.

— Тем же, чем римские легионеры Понтия Пилата! — попытался пошутить Никколоц.

— Хм, так или иначе, мы можем проверить, какой именно класс интеллекта удалил визуал-блок!

— Интересно, Цангрус, расскажи как? — поинтересовался Никколоц.

— Давайте запустим модель, — предложил инж-психоисторик провести эксперимент, — сейчас мы попросим Раттаку опять создать блок и попытаемся внедрить его на уже готовый слой визуальной оболочки Байконура. А затем посмотрим, как поведёт себя система. Если она опять удалит блок, то будем считать это неким прототипом интеллекта или осколком ИИ. Если, интеллект проявит разнообразие и удалит блок иным способом, то, скорее всего, он человеческой природы. Иначе — это вмешательство Высшего Интеллекта и мы откажемся от блока.

Психоисторики закончили обед и прошли коридорными стыками обратно в центральный рабочий блок, заняли места за панелями виртуального генератора. Цангрус вместе с остальными подключился к панели Раттаки, попросил её опять сделать визуальный блок с военными и все заняли выжидательную позицию. Ещё несколько минут Раттака собирала обрезки видео и склеила, уже в четвёртый раз, блок с солдатами. Вот военные прикрывают пистолетами, вскрывающих люк, спасателей. Один из офицеров даёт жестом знак «особое внимание», и военный щуп пролазит в щель, образованную полуоткрытым люком. Несколько мгновений и щуп показывает солдату-оператору картинку внутри. Раттака закончила блок, загрузила его в генератор и отправила на панель Мартаре.

Всё это время Цангрус вместе с остальными психоисториками смотрел на то, как мультиграфический блок подгружается к слоям оболочки. Блок интегрировался в интерактивно-визуальный слой, запустился, и взорам удивленных инжей предстала архаическая картина, марширующих под палящим солнцем красных римских когорт. Блок прокрутил короткую запись строевой подготовки нескольких центурий и самостоятельно стёрся, не оставляя в памяти генератора ни малейших следов римских сандалий на палестинском песке.

Все посмотрели на Никколоца. Весьма смутившись, транспсихолог подумал и сказал:

— Я только на секунду представил себе сцену ареста одного древнего пророка…

— Удивительно, но все мы видели, как блок изменил видео!

— Это потрясающе, но у меня нет этому объяснения, — окончательно смутился Никколоц.

— Итак, блок подвергся монтажу в момент загрузки в генератор, - заметила Мартара.

— Может быть, Никколоц, у тебя высокий коэффициент парапси? — спросил Цангрус.

— Нормальный. Средний по Орбите.

— Налицо материальное преобразование под воздействием мысли! Давайте повторим.

— Я готов, - согласился транспсихолог. — Раттака, создавай блок.

И уже заученными, но уставшими от однообразия, движениями ладони, Раттака в который раз создала злополучный блок, попросила Никколоца сконцентрироваться на нём и задумать каких-нибудь новых солдат, желательно из другой исторической эпохи. Когда транспсихолог вслух произнёс своё пожелание, запустился интегрированный блок, но никой трансформации не произошло и видео, затем не последовало. Вместо этого сработала защита по кислороду, и воздух внутри центрального блока стал наполняться аварийной кислородо-гелиевой смесью. Сам виртуальный генератор автоматически перешёл на пониженное энергопотребление и, тем самым, вышел из виртуального проектирования.

— Раттака, немедленно передайте Кхоллю всю информацию по эпизоду. А ты, Мартара, отключи, пожалуйста, аварийную защиту. Совершенно непонятно почему она сработала! Проверь газоанализаторы среды.

— Цангрус, мне представляется, что для нас это недвусмысленный сигнал прекратить попытки включения байконурских военных в мир о пророке.

— Я согласен с этим, Раттака. Пока мы не получим из института подтверждения локального сбоя генератора или другого обоснования такой блок создавать не будем.

— Хорошо, Цангрус. Тогда я продолжу помогать Мартаре в детализации Байконура.

Инжи опять расселись напротив своих панелей и продолжили трудиться над миром. Произошедшее оказало на Никколоца определённое влияние, и сквозь колонки символов он продолжал размышлять над странным эпизодом с блоком. Он переключил объёмный текст на голосовое распознавание, надел контактную маску, позволяющую получать эмоции от текста, и продолжил вслушиваться в Завещание Водолея:

«… Человеки должны оставаться человеками в любых условиях: на Земле ли, в Космосе ли в условиях голода, в капсуле челнока или шахте.

Берегите себя – не используйте психику свою во вред себе, не опускайтесь до эгоизма и не поднимайтесь способностями выше себя как вида. Помните человек — это высокое, но не высшее.

Не оставляйте жизнь на Земле, несите её к звёздам. Из капли родится жизнь на Персее, как родилась она около Солнца. Помните, что Космос — наш дом, поле деятельности, неразрушающего освоения, а Солнце – источник Жизни, энергия его требует сохранения.

Придёт день и человек покинет Землю, как улетели те, которые пролили каплю на неё, чтобы дать ей жизнь. В тот день вода станет камнем, а камень водой, и жизнь воскреснет вновь, и будет это новая жизнь и имя ей будет – Человек».

Слушая текст пророчеств в институтском озвучивании, транспсихолог погрузился в эмоции пророка, скользящие в глубине прогнозов о будущем. «Ну конечно, проект «Ладья» начался именно с этого момента, — рассуждал Никколоц. — И хотя идея вынесения геномных сгустков за пределы Млечного Пути уже популяризирована, конкретное физическое очертание ей придал именно Водолей». Зачитываясь давно известными и реализованными пророчествами Руслана, психоисторик понимал всю их глубину и актуальность для XXV века, но одна из мыслей пророка казалась ему особенно интересной. Речь шла о контакте человечества с другими разумными существами, живущими параллельно с людьми и активно влияющими на них. Водолей описывал существ в Завещании так:

«Существа эти социальны и мудры. Информационная природа делает их бесполыми и многочисленными, живущими только в головах людей в виде мыслей или идей. Они нейтральны к человеку, пока человек сам не организует по непониманию ли, по эгоизму ли, конфронтацию с ними. До тех пор пока человек идёт прямой дорогой они не выстраивают ему проблем, иначе — перегруппируют материю в препятствия человеку…»

В Институте Истории ко многим текстам относились осторожно, но допускали такой гипотетический контакт, отсроченный в неизвестное будущее. Много таких пророчеств было зафиксировано и у пророков христианской эпохи, однако задача Никколоца состояла не в их анализе, а выстраивании эмоционального фона для виртуального мира. В конце концов, он закончил с Завещанием и, вооружившись палитрами специальных эмоциональных символов, принялся с энтузиазмом создавать эмоциональные вставки для мира. Начал он с того, что разбил 39 лет жизни пророка на три мировоззренческих периода: рождение, откровение и вознесение. В каждом предстояло создать несколько разноплановых эмоций, которые должны переживать наблюдатели мира. Через несколько часов он реализовал закольцованную сеть эмоциональных вставок для «Буревестника» и Байконура, перекинул их на, сотканные Мартарой, оболочки и перешёл к самой ответственной части — общению с психодублями.

Никколоц короткой текстовой строкой из пяти пиктограмм запросил у Кхолля допуск в банк информационных копий и, дождавшись от него пароля, связался с банком, используя свой браслет.

— Банк информационных копий Института Истории, — ответил металлический голос.

— Отдел психоистории. Допуск: ноль-ноль-звёздочка-2566-квадрат. Запрос на общение с психодублями Тимура и Ли Маа. Виртуальный мир Водолея. Никколоц.

— Ожидайте. Ожидайте. Ожидайте, — голос ещё около минуты терзал слух повторением. — Наш запрос подтверждён. Время общения восемь минут. Подготовьте оборудование. Сеанс связи с информационными копиями последовательный. Частота канала восемьсот. Задавайте простые вопросы.

Для разговора с давно умершими людьми транспсихолог снял контактную маску и надел фотоэлектронные очки, оттянул экран своей панели, настроился. Предстояло выяснить три аспекта из жизни Водолея: как исчез интегральный парапсихоз, начало проекта «Ладья» и как происходила дематериализация пророка. Всё полученные данные он намеревался привязать к периоду «вознесение».

В дужках очков что-то щёлкнуло, линзы мгновенно засветились и на их внутренней плёнке глаза Никколоца увидели круглую белую комнату с таким же белым креслом посередине. В глубоком кресле сидел мужчина и, по-видимому, спал. Никколоц деликатно кашлянул и поздоровался с ним на староевразийском языке:

— Приветствую, вас, Тимур.

Мужчина, облачённый в ослепительно-белую одежду, проснулся и посмотрел на Никколоца.

— Здравствуйте, незнакомец.

— Я — друг Руслана. Мы вместе работаем на «Ю».

— Мне это сниться?

— Да, — немного соврал транспсихолог.

— Понятно. Я так и подумал. Как вас зовут? — спросил Тимур Водолеев.

— Никколоц.

— Очень приятно. Вы друг Руслана?

— Да.

— Руслан на прошлой неделе вылечил экспедицию. Теперь все люди его друзья.

— Тимур, я хочу, чтобы вы немного рассказали мне про Руслана, — попросил Никколоц психодубля. — Мой друг из Байконурской службы новостей хочет дать большой материал для остального человечества. Его интересуют подробности исчезновения интегрального парапсихоза.

Мужчина встал из кресла, прошёлся по белой комнате, осмотрел свою одежду и заметил:

— Какой странный сон. И что это за одежда?

Тут Никколоц понял, что поторопился — психодубль его просто не понял. Действительно, слышать такие вопросы во сне достаточно странно, если не сказать больше. Кроме того, согласно инструкции, было строго запрещено намекать или иным косвенным способом вызывать у информационных копий чувство неестественности происходящего. Поэтому он начал издалека:

— Тимур, я три дня назад прилетел из Африканского Союза. Вы знаете, парапсихоз там исчез!

— Конечно, Руслан ликвидировал его.

— Как ему это удалось?

— Этого я не знаю — мы живём в разных областях Евразии, — ответил Тимур.

— Я знаю, — Никколоц стал настойчив, — но может быть, он что-то говорил про вирус?

— Сказал, что парапсихоз появляется от переизбытка вторичной информации.

— И всё?

— Ещё говорил, что болезнь исчезнет вместе с грязью земли…

Транспсихолог вдруг нашёл причинно-следственную связь и продолжил разговор:

— Тимур, скажи, пожалуйста, Руслан рассказывал тебе о «Ладье»?

— Нет. А что это такое?

— Проект отправки геномных сгустков в Космос.

— Тогда знаю. Ещё когда мы работали в лабораториях «Буревестника». Говорил: «Это начало».

— Начало чего?

— Начало исполнения нашей программы на Земле. Мы ведь только приступили к ней.

— А почему упал метеорит на 1-ю лабораторию?

— Искусственная вода — это атлантический симулякр. Очевидно, что её разработка была прерваны, как и похожие эксперименты над созданием ИИ.

— Спасибо, Тимур. Сон не утомил тебя? — спросил психоисторик, следя за убывающими секундами связи. — Сядь, пожалуйста. Вот так. Спи.

— Нет, Никколоц, не утомил, — мужчина обошёл кресло, сел в него и опять заснул. — Странно то…

Сеанс связи оборвался. Транспсихолог получил некоторые ответы, но теперь ему предстояло общение с женщиной пророка. «Впрочем, её психодубль сняли сразу после мирового признания Руслана как пророка, но, тем не менее, нужно быть аккуратнее», - размышлял Никколоц.Опять побежали полосы загрузки, и в линзах появилось изображение такой же комнаты, как и предыдущая. На этот раз в кресле сидела молодая женщина. Она также спала, но была готова проснуться. Как и на этот раз.

— Просыпайтесь, Ли, — мягко произнёс Никколоц, стараясь не шокировать спящую. Он знал, что для психодублей он выглядит так, как будто сам им сниться.

— Это ты, Руслан? – спросила Ли Маа, поворачиваясь в кресле.

— Нет, Ли, это я — Никколоц. Я тебе снюсь, — ответил он.

— Хм, а что вы делаете в моём сне? — спросила она, почти полностью проснувшись.

К такому вопросу Никколоц не подготовился. Обычно он привык, что психодубли, хотя и являются с большинства точек зрения, человеками, не задают таких прямых вопросов.

— Ли, я пришёл спросить вас о Руслане, - начал он разговор. — Я хочу написать о нём книгу.

Молодая женщина сидела и смотрела на Никколоца. Как и другой психодубль, она начала разглядывать свою белую одежду. Её сразу необходимо было от этого отвлечь.

— Мне известно, что Руслан решился на дематериализацию путём отправки себя к Солнцу…

— Да, это его выбор. «Достигнуть Солнца, чтобы восстать из пепла». Он ведь не умер ещё.

— Конечно, нет! Ли, скажите, зачем он избрал такой сложный способ?

— Чтобы раствориться в будущем.

— Как это?

— Вы, понимаете, Никколоц, — белая одежда явно интриговала Ли, — такие личности приходят на тысячелетия. Дематериализация — символический акт веры в самовосстановление человечества. И вера эта не рациональна.

— Вы провожали Руслана в челнок? — спросил транспсихолог.

— Нет, он ушёл рано утром, один. Я спала, иначе бы полетела бы вместе с ним.

— Он действительно отправился прямо на Солнце?

— Да, когда я проснулась, то сразу вышла с ним на связь.

— Что он говорил?

— Что полёт проходит нормально и его челн летит в будущее. Я плакала.

— А что он сказал Вам на прощание?

— Что вернётся. А вы верите?

— Конечно, — ответил Никколоц и уже собирался завершать сеанс, как вдруг задал ещё один вопрос. — Нужно ли нам сейчас лететь на Солнце?

— Мы все полетим вслед за ним…

— Вы правы, а теперь, пожалуйста, закройте глаза, — у Никколоца оставалось всего несколько секунд, — засыпайте, вы устали. Спите.

Солнце

Около часа транспсихолог сидел, уставившись в панель виртуального генератора. Фотоэлектронные очки лежали рядом, на панели до сих пор мягко чернели строки Завещания Водолея, в которых пророк делал попытку описания информационных существ, живущих параллельно с человеком. Разговор с Ли Маа поразил его. «Действительно, мы все полетим вслед за ним!» - думал он.- «Восстать из пепла. А всё остальное – пустота». И словно в подтверждение его мыслей, некоторые из букв рабочего материала панели, вдруг изменили местоположение, перегруппировались и, сложившись загадочным образом, образовали новый уникальный текст. Потрясённый Никколоц протёр глаза и, медленно скользя по буквам, прочёл его:

«Нужно лететь на Солнце».

Это уже слишком! Таких чудес он не видел со времени своего последнего пребывания на Луне. Тогда мистическое совпадение явилось следствием положительной обратной связи, но сейчас поступило прямое указание от неведомого интеллекта. Буквы ещё несколько секунд покрасовались на панели, а затем растворились среди прочего текста и перед Никколоцем опять находился рабочий текст. «Наваждение. Такого просто не может быть! Это сбоит генератор» — подумал он.

Инж поднялся и огляделся: рядом трудилась Мартара, чуть левее — Раттака, а где-то за ней сидел Цангрус, согнувшись над своей частью общей панели. Транспсихолога слегка шатало — он догадывался, что никакое это не наваждение, текст реально сложился в конкретную фразу. По чьему-то произволу и со скрытой целью.

— Цангрус, у меня тут вмешательство! — сказал транспсихолог вслух.

— Кого?! — удивлённо воскликнул психоисторик.

— Думаю, что опять виноват генератор. Он продолжает облекать мысли в материальные формы, — Никколоц делился своей догадкой. — Сейчас он изменил текст!

Цангрус встал, подошёл к рабочему месту Никколоца и посмотрел на его панель. На ней бежал обычный двухуровневый текст без пробелов.

— Извини, Никколоц, но мы должны проверить тебя на парапси, — сообщил психоисторик.

— Тест будет отрицательный, ответил транспсихолог, — вы же об этом знаете.

— Тем не менее, это необходимо, — парировал Цангрус и жестом пригласил его пройти в жилой блок, чтобы снять график активности мозга. Транспсихолог молча последовал за ним.

Проходя по коридору, Цангрус сообщил транспсихологу, что пришёл ответ от Кхолля.

— Интересно, что же в нём? – поинтересовался Никколоц, проходя по коридору.

Его временное жилище имело всего один иллюминатор, уже полностью занесённый снегом с внешней стороны. Перед тем как психоисторики вошли в блок, автоматически включилась система жизнеобеспечения, развернула мебель, включила обогрев стен, отчего снег снаружи иллюминатора начал быстро оседать вниз, обнажая белое безмолвие евразийской зимы. Мужчины сели в кресла друг напротив друга. Цангрус положил локти на подъехавший столик и посмотрел на Никколоца.

— Кхолль сообщает, что дистанционная ревизия через Информэнерго выявила полную исправность виртуального генератора. Конечно, в его широком коридоре визуальных возможностей, имеется место некоторой, ограниченной алгоритмом-сторожём, вариативности, но не настолько, чтобы сходу трансформировать слова в образы. Ведь, это не детская обучающая программа, — информировал Цангрус, сидящего в кресле коллегу. — Кроме того, Кхолль сообщил, что это уже не второй, а третий подобный случай с вами.

— Вот как! – воскликнул транспсихолог. — И что же произошло?

Две минуты потребовалось Цангрусу, чтобы рассказать инжу об утреннем появлении видеокниги Риц Минн Хофа на образной части виртуальной панели генератора.

— Получается, что всё дело в вас, Никколоц, — с грустью заметил инж. — Давайте проверим уровень парапси.

— Я согласен, но два месяца назад тест уже был мной пройден, — ответил Никколоц и, подойдя к своему физиологическому ящику, достал сетку с датчиками. — Ведь, вы знаете, что на Орбите с этим довольно строго.

— Да, но я должен удостовериться, что всё осталось в порядке, — с этими словами Цангрус взял из рук транспсихолога сетку и надел её ему на голову, подключил к ней свой браслет, прижал датчики к вискам.

— Готовы? – спросил он у Никколоца.

— Давайте, Цангрус. Дело же секундное и вернёмся к работе.

Психоисторик Цангрус включил сетку на голове Никколоца и принялся с помощью своего информационного браслета отслеживать активность мозга коллеги. Вначале, всё всё как обычно: беглый анализ последних слов, обрывки ассоциаций, поиск общего и различного у лиц с которыми осуществлялось последнее общение. В общем, стандартная ломаная кривая, похожая на электроэнцефалограмму. Но вот кривая взметнулась вверх и параболой ушла вниз, заплясала и через несколько секунд вернулась к обычной циклической работе, характеризующейся ровными гармониками и симметрией графика. Цангрус выждал ещё две минуты, повторно просмотрел цикл параболы, после чего отправил запись в АЦ, в медицинский отдел Института Истории. Такие отделы организовывались во всех научно-культурных структурах с численностью трудящихся свыше десяти тысяч человек.

Никколоц сам снял сетку с датчика, и задал Цангрусу вопрос, вид у него был усталый:

— Что-то есть?

— Да, Никколоц, есть. Сейчас дождёмся анализа, — ответил психоисторик. — Какая-то парабола.

— Неужели моя лёгкая способность к телепатии повлияла на график? — улыбнулся Никколоц.

— Вряд ли. Такое сейчас встречается достаточно часто.

Неожиданно на браслет пришла расшифровка. Цангрус прочитал её транспсихологу вслух:

— Отдел психоистории, Никколоц. Тест на парапси отрицательный. Однако анализ кривой графика выявил у исследуемого субъекта неопределённую сверхактивность. Существует подозрение на раннюю форму навязчивого состояния шизоидного типа. Завершите исследование субъекта в нейробиологической капсуле.

— Абсурд! — прокомментировал транспсихолог сообщение медицинского отдела, - Нет у меня навязчивых состояний!

— Действительно странно! Может быть, вы попали под чужой эгрегор?

— Нет, Цангрус. Точно нет.

— Никколоц, рекомендация поступила правильная — надо пройти исследование в капсуле, — подытожил Цангрус, — но в обитаемом блоке такого оборудования нет. Придётся лететь.

— К Солнцу? — воскликнул вопросительно инж.

— Зачем к Солнцу? Не собираетесь ли вы повторить одно из чудес Водолея? — в шутку ответил психоисторик.

— Но мы можем полететь к нему. Каждый может пройти следами Водолея, когда почувствует такую необходимость. Мы все полетим вслед за ним.

— Не путайте, Никколоц. Пророк выражал свои мысли фигурально. Его дематериализация — демонстрация веры, кроме того, он же не умер в известном нам физическом смысле. Вы с этим знакомы. Невозможно и бессмысленно проходить путь буквально.

— Солнце притягивает магические души, и бездны-бабочки летают вокруг них.

— Это ваши стихи? – спросил Цангрус.

— Мои. Но вы, очевидно, правы, — согласился Никколоц. — Кстати, на борту нашего с Раттакой челнока есть такая капсула. Наш челнок класса «земля-орбита» и в нём даже есть микролаборатория. Пожалуй, я смог бы самообследоваться.

— Дельная мысль, Никколоц, — сказал психоисторик, — Тогда я не буду вас сопровождать. Подключите энергосистему челнока к нашему шлюзу Информэнерго и залезьте в капсулу. А потом возвращайтесь — нам ещё предстоит сборка мира.

Психоисторик дружески положил руку на плечо Никколоцу. Кхолль считал транспсихолога весьма перспективным разработчиком, Цангрус также ценил его как инициативного и творческого участника проекта. Инж улыбнулся и пошёл одевать пневмокостюм.

Расставшись с Никколоцем у транспортного блока, Цангрус, зашёл в общий блок выпить холодного напитка. Он залез в пищевой контейнер, достал оттуда пустой стакан, пачку кристаллов. Наблюдая, как извлечённые из пачки кристаллы превращаются в воду, он обратил внимание, что на самом стакане, что-то нарисовано. Такие рисунки не являлись редкостью, их разное содержание часто встречалось на посуде из АЦ. На стакане, который инж держал в руках, жёлтой пищевой краской была нарисована бабочка, летящая к Солнцу. Такие совпадения, происходящие по жизни, психоисторик сразу замечал, некоторые из них просто фиксировал, а особо уникальные подвергал тщательному анализу. Вот и сейчас после строчки стиха Никколоца увидеть такой рисунок означало, что кто-то, по определённому признаку, материализует мысли и слова Никколоца. В который раз на неполные двое суток, сталкиваясь с явлением материализации мысли, он ещё не мог к ним привыкнуть. Обычно такие явления часто можно было наблюдать на Луне. Но не здесь на АЦ! Допив стакан холодной воды, он направился в центральный блок обитаемого модуля, чтобы поделиться увиденным с женщинами-психоисториками, оставшимися за виртуальным генератором.

В это время, транспсихолог, пробравшись через сугробы к орбитальному челноку, залез в его кабину и начал вводить в бортовой навигационный компьютер весьма оригинальный курс полёта. Навязчивая идея, завоевавшая мозг Никколоца, с пугающей скоростью овладевала его сознанием. Он совершенно чётко и сознательно собирался предать себя Солнцу, раствориться в его жарких объятиях, чтобы воскреснуть. Идея, цепко сидящая в мозгу Никколоца, уверенно отдавала приказы, не оставляя для него возможности её критического анализа. Он ничего не мог поделать с мыслью о полёте на Солнце, растворился в ней и собирался идти вслед за пророком, не понимая самоубийственности своего решения, продиктованного ему откуда-то сверху. Запустились двигатели, и вот через десять минут орбитальный челнок с транспсихологом на борту покинул заснеженный евразийский Юго-запад.

Когда задумчивый Цангрус вошёл в центральный рабочий блок, он увидел, что женщины о чём-то разговаривали. Они стояли около генератора ближе к коридорному стыку, и до психоисторика донёсся обрывок фразы: «…наверное, это они». Цангрус сразу поинтересовался:

— Они — это кто?

Женщины обернулись, увидели руководителя группы одного и Раттака, задумчиво ответила:

— Мы разговаривали о гипотетических эфирных формах разумной жизни… А где Никколоц?

— С ним всё в порядке, он проходит небольшое медицинское тестирование на борту орбитального челнока. А причём тут эфирные формы материи?

— Цангрус, вы знаете, на нашем челноке почти нет медицинских приборов!

— Никколоц, мне сказал, что у вас там нейробиологическая капсула, — удивлённо сказал он.

— Это не так! Когда-то давно она там работала, но её давно демонтировали! — воскликнула Раттака.

— Оригинально! — Мартара сгустила брови. — Какая несогласованность!

Небольшая вибрация всколыхнула центральный блок, мигнула голограмма плана работы, скатились на пол, оставленные на панелях, визуализаторы воздуха. У Раттаки замаячил браслет, сигнализируя, что она находится вне радиуса обмена информацией с орбитальным челноком. Тут Цангрус догадался, что челнок улетел. Вместе с Никколоцем. Его удивлению не было предела — обычно так в АЦ, а тем более в Институте, никогда не поступали. Только если возникали непредвиденные обстоятельства. Психоисторик нашел на виртуальной таблице своего браслета символ орбитальной связи, запустил сеанс и выбрал из списка номер челнока Никколоца. На связь никто не выходил — Никколоц летел к Солнцу. Прошло ещё немного времени, в течение которого психоисторики задумчиво перебирали в голове варианты спасения товарища, явно попавшего в плен к навязчивой идее.

— Нужно сообщить в Защитные Силы АЦ! — заявила Мартара, ходя по блоку.

— Но Никколоц не ДЭ, — заметила Раттака. — И не мог им стать за два часа!

— Тем не менее, их задачи — локализация, защита и контроль, — возразила Мартара.

— Мартара права, — согласился с конструктором Цангрус. — Я немедленно информирую Защитные Силы и сообщаю им курс челнока.

Прошло полчаса. Психоисторики успели приостановить виртуальный генератор, подкрепиться горячей пищей, и разместиться в общем блоке, ожидая сигналов от информационной службы Защитных Сил. На сегодня творческий процесс создания мира оказался прерван, к тому же ветер, совсем обезумев, разогнал сильную метель за толстым пластиком иллюминаторов.

Сборка

Тихо играла, поставленная по просьбе Раттаки, музыка лесной природы. Все сидели и разговаривали о таинственном интеллекте, превратившего их коллегу в управляемый объект. Высказывались разные догадки, но более всего, заслуживала версия Раттаки об эфирных телах. Теория, разработанная одним из древних астроинженеров, сводилась к нескольким тезисам о существовании разумных существ, вмешивающихся в человеческую жизнь, созданных как бы из самой информации и активно влияющими на принятие решений. Цангрус признавал, что некоторые факты косвенно свидетельствуют о чём-то таком, не носящем белкового физического тела, он спросил:

— Раттака, но почему же они, я имею в виду эти неизвестные интеллектуальные структуры, не проявили свою активность раньше, в других условия или с другими исследователями, которые в свою очередь могли бы зафиксировать, тем или иным техническим способом, если не природу этих существ, то хотя бы их цели?

— У меня пока нет ответа, — отвечала, сидевшая у иллюминатора, психобиограф, — Но это, безусловно, связано с темой нашего проекта.

— А здесь не могло произойти эпизодическое, редкое по своему сочетанию, многократное пересечение цепочек связи между событиями? — ввязалась в разговор Мартара.

— Теоретически — да, но мы как сможем найти концы этих событий?

— Кстати, заметьте, что ничего подобного не происходило при генерации мира Одиссея. А между тем, наша сборка происходила на Луне, где, как известно, особенно велик процент совпадений, разного рода случайностей и пересечений! — Раттака, пыталась нащупать аналогии.

— Наверное, это связано с энергетикой места, не зря же сначала даже не хотел подключаться микросолнц, - психоисторик помогал ей в этом. — То, что существа, назовём их по-античному «эйдосы», обладают интеллектом и живут параллельно нам — очевидно.

— Ещё хочется отметить их надчеловеческую природу, — вставила Мартара, разглядывая рыбок.

— Почему «над», Мартара? Может быть «вне»? — поинтересовалась Раттака.

— Не знаю, с целью избежать возможных ошибок, предлагаю считать эйдосов, как выразился Цангрус, находящимися интеллектуально выше, — ответила конструктор.

— Хорошо, что вам понравился платоновский термин — эйдосы, — продолжил исследование Цангрус. — Без него нам было бы сложно ввести феномен их материализации мыслей в наше понимание. Также необходимо создать образ эйдосов, пусть для начала и не совсем корректный. И давайте попробуем понять их цели и, если это будет возможно, смыслы их существования.

— Они живут внутри эгрегоров в виде полей и через людей управляют материей!

— Мартара, у тебя редкий талант сжимать мысль в сухой остаток, — заметила Раттака.

— Это не противоречит и моему пониманию текущей ситуации, - прокомментировал Цангрус и добавил. — Предполагаю, что дуплексный осмысленный контакт с эйдосами много бы прояснил. Только абсолютно не ясно даже какой тип мировоззрения у этих существ. Какова их нравственность, глубина миропонимания? И, наконец, возможен ли сам контакт?

Инж хотел сказать, что-то ещё, но его браслет сообщил о появлении новостей. Информация, поступившая от охотников, оказалась достаточна скудна. Защитные Силы сообщали, что челнок перехвачен в окололунном пространстве, а его пилот в угнетённом состоянии доставлен в АЦ. Коротко и без тонких деталей. Цангрус прочитал это сообщение вслух и замолчал. Музыку, всё ещё заполняющую пространство кают-компании, прервала Мартара:

— Совершенно не понятно, зачем эйдосы дезориентировали Никколоца? Как это объяснить?

Вместо ответа из коридорного стыка, ведущего в центральный рабочий блок, раздался какой-то переливающийся шум. Психоисторики переглянулись и, бросив всё, молча побежали на него, ожидая увидеть сработавшую аварийную защиту, утечку энергии или разгерметизацию модуля. Ворвавшись в рабочий блок, они уже перебирали варианты локализации технологической аварии, как вдруг их вниманию предстала следующая картина. На общей кольцевой панели виртуального генератора, оказалась развёрнута программа цветового отображения эмоций. Её работу сопровождал звук, исходящий из включенного генератора. Задача программы была достаточно проста – записывать эмоции по специальной цветовой схеме, а затем воспроизводить комбинации цветов. Самым удивительным для инжей являлось то, что генератор они выключили перед своим уходом и отсоединили от микросолнца. И, тем не менее, на его панели переливались синие и голубые полосы.

Цангрус оказался в блоке первым и, обнаружив запущенную программу, присел за своё рабочее место. Его примеру последовали женщины и, все трое, разместившись за панелями, наблюдали в течение нескольких минут одну и ту же цветовую комбинацию. Она состояла из череды цветовых импульсов: пяти голубых и двух синих. Импульсы длительностью секунды полторы циклично повторялись. Цангрус догадался, что цвета, обычно используемые для матричной записи эмоций, здесь выполняют вторичную функцию — кодирования информационных сигналов или сообщений.

— Раттака, мне кажется, эйдосы пытаются выйти на контакт! — предположил он.

— Очевидно, что они хотят использовать для этого программу «Эмоцвет», — сказала Раттака.

— Цангрус, мне посмотреть в архиве, как можно конвертировать цвет в логический текст и наоборот? — спросила Мартара. — Мне известно, что единого символьно-цветового кода не существует!

— Не существует, но попробуем его сейчас же создать! — загорелся мыслью психоисторик.

Сбоку панели генератора у каждого рабочего места находились управленческие команды. Цангрус попросил женщин быть аккуратными и внимательными, а сам задумался, чем ответить на сине-голубое приветствие. Несколько минут ему потребовались на изучение старой, непонятно как найденной и запущенной эйдосами, старой программы и инж, решил ответить симметрично. Прежде всего, он отключил, ставший уже навязчивым сильный переливающийся звук. Затем он разделил экран по центру вертикальной чертой, включил запись и, вызвав палитры, последовательно ввёл на правую часть экрана ту же комбинацию цвета и нажал «динамику». Неизвестный интеллект принял пять голубых и две синих полосы, и ответил двумя синими и одной зелёной. Что это означало, и какой за этим скрывался смысл, Цангрус пока не понимал, но опять ввёл повторение — две синих и одну зелёную. Эйдос по ту сторону, судя по всему, он был один, ответил всего одной зелёной полосой. Психоисторик задумался. Он явно имел дело с развитым интеллектом. Их диалог, безусловно, не лишённый смысла, напоминал ему исчезающие шахматы. Не дождавшись от мужчины никакого ответа, эйдос ответил одной оранжевой.

— Мартара, нам срочно необходим цветово-идеографический словарь! — воскликнул инж.

— Он уже почти готов! Я наложила наш упрощённый мировоззренческий словарь на палитры «Эмоцвета», — громко и взволнованно отвечала конструктор, — конечно, много обобщений и приближений, но за каждым главным понятием закреплена уникальная цветовая схема.

— Отлично, заливай этот лист ко мне на панель! — Цангрус был необычайно активен. - Какую модель мира будет отражать наш упрощённый словарь? «Сапиенс»?

— Нет, «космическая мозаика»! — быстро ответила за Мартару психобиограф. — Я подготовлю вопросы.

После того как шестимиллионная беспилотная капсула типа «Ладья» со сгустками генома Человека прошла гамму Лебедя, и, вложенный в неё биоконструктор, запустил алгоритм странствия, астрономами Орбиты был получен первый сигнал от внеземного разума из других звёздных систем. Произошло это относительно недавно, и Цангрус помнил, как всё объединённое человечество следило за расшифровками передач, как волновались его родители. Все ожидали, готовились узнать о каких угодно формах разумной жизни в Космосе, но оказалось, что за Лебедем живут точно такие же люди, как и они сами за, пожалуй, незначительными и непринципиальными отличиями. С тех пор теория о существовании в Космосе исключительно человеческих форм жизни стала доминирующей, а исследователи обратили свой взгляд на космос когнитивный. Этим и объяснялась необыкновенная активность инжей, их цепкий научный интерес и обычная человеческая любознательность.

— Формулируйте главные вопросы, Раттака, — Цангрус интуитивно ответил одной зелёной полосой. — А вы, Мартара, продолжайте переводить наши понятия и словосочетания в цвет. При необходимости воспользуйтесь орбитальным информаторием. Я включаю в блоке регистрацию событий!

— Цангрус, а эйдосы вообще поймут наше интуитивное цветовое обозначение понятий? Может быть, у них отличное от нашего восприятие цветов? И белое для них чёрное?

— Во всяком случае, будем рассчитывать на то, что они из нашего психического Космоса!

— Хорошо, тогда набирай «я — Человек». Короткий фиолетовый. Белый. Дальше красно-сине-зелёно-красно-голубой и длинный зелёный…

Прошло около шести солнечных часов. Психоисторики спали в мягко вибрирующих креслах общего блока. На короткое звуковое сообщение о восстановившемся психическом здоровье Никколоца, поступившее из медицинского сектора Защитных Сил, никто не обратил внимания. Более того, все три информационных браслета были сняты с запястий и уложены на столик мутного стекла. На вогнутой стене блока висела длинная и узкая полоска тонкого пластика, вся испещрённая разноцветными линиями. Визуализаторы воздуха лежали на полу, а в воздухе висели спиральные чёрные строчки расшифровки, произошедшего с эйдосом, диалога между психоисториком (Ц) и неизвестной интеллектуальной структурой (Э):

«Э: выходите на связь.

Ц: выходите на связь.

Э: говорите о главном.

Ц: говорите по сути.

Э: говорите.

Э: творите!

Ц: я – человек.

Э: я – мысль.

Ц: ваша цель?

Э: что это?

Ц: результат действия, смысл действия.

Э: рост

… (пауза три минуты)

Э: ваша цель?

Ц: мир одного человека.

Э: цель?

Ц: сохранение его.

… пауза (несколько минут)

Э: кто он?

Ц: человек между нами и Высшим Интеллектом.

Э: что это такое?

Ц: создатель всего.

Э: это свет!

Ц: сколько вас?

Э: вопрос не ясен.

Ц: нас много

Э: я знаю.

Ц: мы живём в Космосе.

… пауза (две минуты)

Ц: вы один?

Э: нет…»

На этом спиральные строчки заканчивалась и Мартара продолжила записывать диалог в браслет. Сам диалог длился пять часов, и часто прерывался паузами с разных сторон, в течение которых стороны подбирали слова и понятия. Выяснилось, что существа уже давно («с начала») живут рядом с человеком, и корректируют, как выразился эйдос, его Путь. Сами эйдосы имён не имели, не владели числовым счётом и не строили в отношении людей агрессивных планов. Насколько понял Цангрус, стратегической целью каждого эйдоса, как называли существ психоисторики между собой, был качественный рост, что и отличало их созерцательное мировоззрение. Себя же эйдосы называли непонятным словом, ближайший перевод которого приближался к понятию мысли. Они действительно не имели материального тела, и жили в каком-то своём «молочном» эфире, но при этом существование человечества являлось для них непременным энергетическим условием собственной жизни, к которой, впрочем, они относились почти нейтрально. Вообще, сам феномен их контакта, выразившийся в состоявшейся беседе, явился следствием редчайшего и единственного совпадения, не имевшего аналогов в прошлом. Хотя попытки со стороны людей выйти на контакт предпринимались неоднократные.

Цангрус за время общения порядком устал. С большим трудом ему удалось выяснить, что же произошло с Никколоцем. Задавая косвенные вопросы, он узнал, что транспсихолог попал под влияние одного из эйдосов и стал для него чем-то вроде контейнера, оболочки или носителя. Не совершая в отношении Никколоца никаких злонамеренных действий, эйдос, тем не менее, мог причинить инжу непреднамеренный опосредованный вред ровно настолько, насколько сам инж готов был сам это допустить. Собственно так и протекали все контакты эйдосов с людьми на протяжении всего параллельного сосуществования. Вначале эйдосы рождались благодаря мыследеятельности самих людей, затем они росли и уже впоследствии, набрав силу, сами в свою очередь, влияли на массы людей, особенно не тревожась относительно того или иного воздействия. Особенно интересным для психоисториков оказался эпизод диалога, где эйдос вскользь сообщал о существе находящемся интеллектуально выше них и называл его Светом. Впрочем, Цангруса догадался, что речь идёт об одном и том же понятии Высшего Интеллекта.

И хотя в целом диалог с общительным эйдосом протекал в спокойной и конструктивной манере, он часто носил односложный характер, изобиловал взаимными непониманиями и некорректностями перевода. Некоторое волнение Раттаки по поводу некорректного перевода, отражающего разное мировоззрение и эмоции, имело в основе нейтральную мораль эйдоса, если её можно так назвать. Так, например, для них не существовало принципиальной разницы между человеками, все они были для них одинаково равны, невзирая на их поступки, мысли или устремления.

Ещё эфирные существа совершенно не понимали, зачем создавать мир пророка – человека абсолютно обычного на их эфирный взгляд. Эйдос сообщал, что сам эпизодически сливался, как он выразился, с Водолеем, но навсегда уступил место двум своим наиболее древним собратьям. Потом эйдос вышел из диалога и долго в нём не появлялся. А когда, наконец, программа «Эмоцвет» сообщила Цангрусу своей цветовой кодировкой, предложение эйдоса о слиянии, он уже жестоко хотел спать. Женщины также ужасно устали: Мартара уже давно спала за панелью, а Раттака, долго не получавшая ответов для перевода, решила временно покинуть центральный рабочий блок модуля. Она поднялась и прошла в кают-компанию за едой и напитками, но, усевшись в релаксирующее кресло, также моментально уснула. Цангрус же, получив приглашение «слиться», неожиданно для самого себя, в целях науки решился на смелый эксперимент. Он отправил эйдосу сообщение в виде комбинации зелёно-синих полос и, не выключая виртуального генератора, поднялся с рабочего места и отнёс спящую Мартару на руках в общий блок.

Когда Цангрус открыл глаза, почти нечего не изменилось. Женщины по-прежнему сладко спали в своих эргономичных креслах, на полу лежали визуализаторы, а в воздухе тонкой и длинной спиралью вилась, принесённая Раттакой, запись. Психоисторик понял, что сам немного задремал. Он помнил всё, что произошло за последние несколько часов. Что он дал согласие на слияние, что вёл запись-регистрацию всех событий в модуле, что отнёс Мартару спать.

Ничего не произошло. Ещё немного понаблюдав, как падает снег за пластиком иллюминатора, инж прошёл двумя стыками в транспортный отсек модуля, где облачился в живую кожу и пневмокостюм. Затем Цангрус подошёл к настенному органу управления транспортным блоком модуля и запустил отстыковку спасательного челнока. Ещё несколько минут потребовалось на погрузку в челнок контейнеров с топливом и комплектующих инженерных систем. Наконец, Цангрус разгерметизировал люк, ведущий из отсека в кабину спасательного челнока, и занял в ней место первого пилота. Внутри небольшого летательного аппарата оказалось холодно. Психоисторик включил блок управления и проверил все системы, запустил микросолнц «астро», прислушался. Снаружи протяжно, словно древний хищник, выл ледяной ветер. У Цангруса созрел план. С блаженной улыбкой на губах человек запустил двигатель и потянул штурвал.

Мартара проснулась от слабого толчка корпуса блока и открыла глаза. Не вставая с эргономического кресла, она заметила, как сугробы за прозрачным пластиком озарились ослепительно жёлтой вспышкой. Женщина вскочила и инстинктивно подбежала к ближайшему из иллюминаторов. От неё куда-то вверх к Солнцу летела белая точка, которая всё уменьшалась, пока не исчезла вдали.

Минск, июнь 2013