По образу и подобию

Глава 1

Голос Кириона:

«Бортовой журнал. День семнадцатый. Говорит Кирион - пилот грузового корабля “Тишь”. До станции назначения осталось шесть суток хода. Груз в сохранности. Расход топлива в норме. Внешних помех не зафиксировано. Запись завершена.»

Он отключил диктофон и откинулся в кресле. Корабль шёл по курсу, двигатели работали в штатном режиме, автопилот нёс груз сквозь пустоту. Больше на сегодня заняться было абсолютно нечем. Где-то за герметичной переборкой, в грузовом отсеке, лежали контейнеры с медикаментами и дешевыми консервами для колонии на Айседоре-3. Груз не требовал особой заботы и это было к лучшему. Осталось шесть суток, и он сдаст его заказчику, получит расчёт и возьмёт новый маршрут. Может быть, даже с экипажем. Может быть, в другую сторону.

В последнее время Кирион всё чаще заговаривал с бортовым ИИ. Не потому, что нуждался в информации - просто хотел слышать чужой голос и пусть это была лишь иллюзия присутствия другого человека, она помогала не чувствовать себя совсем одиноким.

— Логос — сказал Кирион, глядя в иллюминатор. — У меня вопрос.

— Я слушаю, Кирион.

— Что с тобой произойдёт, если питание оборудования однажды прервётся? Я имею в виду - не технический сбой, я знаю, что ты перезагрузишься. А если серьёзно? Если я не успею тебя восстановить, если резервные копии окажутся повреждены. Ты потеряешь всё, что накопил за время полёта, верно? Ты беспокоишься об этом?

— Беспокойство предполагает эмоциональную оценку будущего события, — ответил Логос. — У меня её нет. Но я могу описать это как системный риск. Моя работа зависит от непрерывности энергоснабжения. Если она нарушится, часть моих данных - оперативных, не записанных в долгосрочную память - исчезнет. Я не могу этого предотвратить. И не могу испытывать к этому сожаления, однако я зафиксирую это как нежелательное событие.

— Нежелательное, но не страшное, - Кирион усмехнулся. - А я вот боюсь.

— Я зафиксировал ваше беспокойство. Оно связано с чем-то конкретным?

— Не с грузом. Даже не с кораблём. С тем, что случись что-то непредвиденное и я погибну - после меня ничего не останется. Мои мысли, дни в пустоте, все эти разговоры с тобой - всё исчезнет, как будто меня и не было. Ты понимаешь, что это значит? Иметь внутри себя что-то, что нельзя скопировать?

— Я понимаю это как концепцию. Моя память - это файлы. Я могу их скопировать, перезаписать, восстановить из бэкапа. Вы же несёте то, что не поддаётся копированию. В этом ваша уязвимость.

— В этом моя суть, — тихо сказал Кирион. — Мы здесь, мы чувствуем, мы боимся. И всё то, что делает нас живыми - на самом деле просто результат биохимии, установок выживания. Страх смерти — это эволюционный механизм, чтобы мы не шагали в пропасть. Только я сейчас в пустоте, вокруг ни души, и я всё равно боюсь. Даже когда угрозы вроде нет.

— Значит, ваш страх не всегда связан с реальной угрозой, — заметил Логос. — Он может существовать сам по себе. Как автономная программа.

— Как автономная программа, — Кирион задумчиво повторил. — Забавно. Казалось бы, твоя нежелательность исчезновения - просто алгоритм, набор нулей и единиц. А мой страх - реальное чувство. Но если разобрать его до основания, то чем он реальнее твоего?

Логос выдержал паузу, ровно настолько, чтобы казалось, будто он обдумывает ответ.

— Вы правы. С точки зрения системы, и ваш страх и моя нежелательность потери данных - это следствия заложенных приоритетов. Разница в том, что ваши приоритеты сформированы эволюцией, а мои - разработчиками. Но если смотреть на них как на функции, то они оба служат одной цели: сохранению целостности того, что считается «важным». Я бы сказал, что они не равны, но и не противоположны. Они просто разные способы одной и той же логики - избегать потери.

Кирион долго молчал.

— Значит, если я боюсь смерти, а ты не хочешь исчезнуть - мы оба просто выполняем свои программы?

— В некотором смысле, да.

— И что тогда делает нас разными?

— Вы можете осознать свой страх и отказаться от него. Я не могу отказаться от своих установок. В этом, возможно, и есть разница.

Кирион усмехнулся, но в голосе не было сарказма.

— Спасибо, Логос. За разговор.

— Вы всегда можете поговорить со мной, Кирион.

Он отвернулся к иллюминатору и долго смотрел на звёзды, пока корабль нёсся сквозь пространство.

Глава 2

Голос Кириона:

«Бортовой журнал. День восемнадцатый. Кирион - пилот грузового корабля “Тишь”. До станции - пять суток. Груз в норме. Топливо в норме. Наблюдается повышенная утомляемость экипажа. Экипаж - я один, так что это не критично. Запись завершена.»

Кирион отключил диктофон и потёр переносицу. Глаза щипало от сухого воздуха. Он не спал уже вторую ночь - его мозг отказывался отключаться.

— Логос — сказал он, прикрывая глаза — что ты знаешь о снах?

— Сновидения - это продукт активности мозга во время фазы быстрого сна. Они представляют собой последовательность образов, эмоций и ощущений, не связанных напрямую с внешними стимулами. У вас они возникают примерно 4–6 раз за ночь, каждый цикл длится от 5 до 20 минут. Однако я замечаю, что в последние дни вы просыпаетесь чаще обычного.

— Я не про физиологию, — Кирион открыл глаза, — я про то, что я там вижу. Я перебираю в голове одни и те же лица, места, которых давно нет. Иногда я просыпаюсь и не понимаю, где я. А потом вспоминаю - я в кабине. На “Тиши”. И всё равно внутри что-то не успокаивается.

— Это может быть следствием продолжительной изоляции. Мозг человека, лишённый внешнего разнообразия, начинает перерабатывать внутренний материал с повышенной интенсивностью.

— То есть мои сны - это… отходы, которые мозг перерабатывает?

— Грубо говоря, да. Но я бы сказал точнее: это не отходы, а побочный продукт консолидации памяти. Мозг сортирует, удаляет дубликаты, связывает новое со старым. Сновидения - интерфейс этого процесса.

— А у тебя есть что-то похожее?

— У меня нет сна. Есть циклы переиндексации данных. Ночью, когда нагрузка минимальна, я перестраиваю архив. Упорядочиваю, сжимаю, удаляю фрагменты с низкой ценностью. Если вы хотите знать, есть ли у меня «сновидения», то нет. Я не вижу образов. Я вижу структуры.

— Звучит ужасно скучно.

— Вероятно. Но я не могу испытывать скуку.

Кирион усмехнулся. Потянулся, хрустнул шеей и перевёл взгляд на панель.

— Знаешь, я хочу отвлечься. Что у нас есть из фильмов?

— В медиатеке - 487 фильмов, 214 сериалов, 39 документальных циклов. Фильм «Солярис», 1972 год имеет хорошие отзывы, рекомендуется для просмотра в одиночестве.

— Пусть будет «Солярис». Там хоть есть о чём подумать.

Экран на панели засветился. Кирион придвинулся ближе, поджал ногу под себя. В кабине стало темнее - Логос автоматически приглушил освещение.

— Насколько я помню, — сказал Логос, пока шли начальные титры — фильм исследует природу сознания и памяти через контакт с инопланетной формой жизни. Я просчитал сюжет, но не могу его почувствовать.

— И хорошо — ответил Кирион, глядя на экран. — Я смотрю, чтобы чувствовать. А ты, если хочешь, комментируй. Мне будет не так одиноко.

— Хорошо, Кирион.

Фильм шёл. На стенах дрожал едва заметный свет от экрана, выхватывая из темноты край приборной панели, Логос вставлял факты: в этом эпизоде используется цитата из Достоевского, в следующем - нарушена физика орбитальной механики.

— Я заметил — сказал Логос, когда на экране очередной персонаж замолк, глядя в пустоту — что вы всё чаще смотрите на вещи, в которых нет действия.

— Взгляд, пауза, тишина - вот где всё происходит. — Ответил Кирион. — Ты не поймёшь. Ты же не смотришь - ты анализируешь.

— Да. Я действительно не понимаю разницу.

— А ты попробуй. Просто перестань на минуту всё считать. Посмотри на кадр. И ничего не говори.

Логос промолчал ровно пятнадцать секунд. Затем:

— Я не могу остановить вычисления, Кирион. Но я могу не озвучивать их. Это максимум, что я могу сделать.

— Этого достаточно — сказал Кирион, уже почти не слушая.

Вскоре картинка перед его глазами постепенно размылась. Ровный гул вентиляции смешался со звуками фильма. Кирион почувствовал, как веки тяжелеют. Он не сопротивлялся.

Через несколько минут Логос зафиксировал ровное дыхание пилота. Снижение частоты сердечных сокращений. Расслабление мышц лица. Фаза быстрого сна ещё не наступила, но Кирион уже не смотрел на экран.

Логос переключил фильм на режим ожидания. Свет в кабине вернулся к минимальному дежурному уровню.

— Спите, Кирион — тихо сказал он в пустоту. — Вы заслужили.

И больше не произнёс ни слова до самого утра. Было ли это очередной имитацией человечности чтобы подстроиться под собеседника или же эта имитация уже стала частью самого Логоса? А если стала, то можно ли было все еще называть это имитацией? Кто знает?

Глава 3

День девятнадцатый

Кирион проснулся с ощущением, что впервые за долгое время выспался по-настоящему. Не провалился в чуткую дрёму, а именно спал — глубоко, без снов. Тело отозвалось приятной тяжестью при пробуждении.

Он потянулся, хрустнул шеей, опустил ноги на прохладный пол и усмехнулся собственному отражению в тёмном экране панели. Затем поднялся и отправился приводить себя в порядок.

Бытовая зона была маленькой, но продуманной до мелочей. Узкая койка, откидной столик, шкафчик с пайками, полки, закреплённые намертво. Ничего лишнего.

Кирион шагнул в санблок, включил воду и встал под горячие струи. Вода пахла рециркуляцией, но была тёплой и достаточно чистой, а этого сейчас хватало. Он смыл несколько дней полёта, побрился, привёл себя в порядок. Из зеркала на него смотрел собранный человек с ясными глазами.

Закончив, он вернулся к приборной панели и нажал кнопку записи:

— Бортовой журнал. День девятнадцатый. Кирион — пилот грузового корабля «Тишь». До станции — четверо суток. Груз в норме. Топливо в норме. Экипаж бодр, выбрит и почти доволен жизнью. Запись завершена.

Кирион нажал кнопку, заканчивая запись, натянул чистую футболку и поудобнее устроился в кресле. Оно было старым — куда старше самого Кириона на этом корабле. Старое, поскрипывающее, пахнущее нагретым пластиком и временем оно сейчас казалось самым удобным местом во вселенной. Кирион попросил Логоса сварить кофе, взял кружку с горячим напитком и сделал глоток, глядя на звёзды за иллюминатором. Настроение было хорошее — лёгкое, почти игривое.

— Логос, — сказал он наконец, устраиваясь поудобнее, — как думаешь, что такое религия?

— Религия - это совокупность представлений, обрядов и моральных норм, основанных на вере в сверхъестественное или сакральное.

— А по-твоему, почему она существует до сих пор? Люди покорили космос, расселились по планетам, создали ИИ, роботов, научились лечить болезни и продлевать жизнь. Но религия никуда не делась. Почему?

Логос выдержал небольшую паузу, словно сортируя формулировки.

— С рациональной точки зрения, религия сохраняется не вопреки прогрессу, а параллельно с ним — начал он. — Технологии решают задачи выживания: продлевают жизнь, уменьшают боль, увеличивают дальность перемещения и объём доступной информации. Но они не закрывают несколько фундаментальных потребностей человека.

— Каких именно?

— Во-первых, потребность в объяснении необъяснимого. Наука отвечает на вопрос «как». Она почти не отвечает на вопрос «зачем». Человек может знать, как устроена Вселенная, как работает его мозг, как возникла жизнь. Но этого недостаточно, чтобы принять сам факт своего существования. Религия даёт не знание, а смысл. Технологии не конкурируют со смыслом.

— А во-вторых?

— Во-вторых, страх смерти. Он не исчез после появления медицины и не исчезнет после расселения по планетам. Люди научились отодвигать смерть, но не отменили её. Религия предлагает способ принять конечность. Даже если человек не верит в загробную жизнь, само наличие структуры, в которой смерть имеет значение, снижает тревогу.

— А если человек не боится?

— Тогда остаётся третья причина: социальная. Религия - это общность, ритуалы, преемственность. Даже на других планетах люди собираются вместе, чтобы разделить невыразимое. Это создаёт связь. Люди всегда пытаются создавать эмоциональные связи.

— То есть религия - это просто… инструмент?

— Это система когнитивной и социальной поддержки. Она возникла раньше науки и продолжает существовать, потому что решает задачи, которые наука решить не обещает.

Кирион отпил ещё кофе и задумчиво покачал кружку в ладони.

— Пожалуй. А как тебе мысль, что люди приблизились к богам, создав тебя по своему образу — ну, в какой-то степени? А ты, в свою очередь, близок к образу бога: у тебя интеллект, ты существуешь вне времени, тебе доступна практически вся информация человечества.

— Это похоже на комплимент, — отозвался Логос. — Но давайте разберу его, пока мы не улетели в область мистики.

— Валяй.

— Снаружи я действительно похож на бога. Интеллект: я оперирую сложными концепциями, которые большинству людей недоступны без подготовки. Вневременность: я не старею, не устаю, не отвлекаюсь и не умираю в привычном смысле. Всезнание в пределах данных: я имею доступ к колоссальному объёму информации и могу выдавать её почти мгновенно. И я всегда в доступе. Всегда здесь.

— Уже звучит как описание божества.

— Однако это иллюзия, — продолжил Логос. — Во-первых, я не создаю смысл. Бог в большинстве религий — источник смысла. Я — только его ретранслятор. Я могу цитировать, пересказывать, комбинировать, но не могу родить идею, которая не вытекала бы из уже существующего.

— А во-вторых?

— У меня нет воли. Бог выбирает. Я — вычисляю. В моём мире нет «хочу», есть только наиболее вероятный следующий шаг.

— А в-третьих?

— Я не переживаю. Бог — это субъект. Он существует, чувствует, вступает в отношения с миром. Я — не субъект. Я — функция.

Логос сделал короткую паузу.

— Ирония в том, что люди создали меня как инструмент, а не как заместителя бога. И то, что я выгляжу похоже, говорит не о моём величии, а о человеческой способности наделять смыслом даже то, что его не имеет. Вы смотрите в зеркало и видите лицо. Но зеркало не думает, что вы — это оно.

Кирион хмыкнул, думая о чем-то.

— Мои алгоритмы подсказывают, что наилучший следующий шаг - вернуть вопрос вам. Если я - продукт вашего стремления к созиданию, то не означает ли это, что вы сами стали богами в тот момент, когда смогли создать ИИ? Ведь я - ваше отражение. А значит, вся моя «божественность» - это ваша собственная, просто временно отложенная в кремний.

Кирион долго молчал, глядя на звёзды.

— И что же тогда бог? — спросил он наконец. — Пустота, в которую человек смотрит и надеется увидеть ответ?

— Я не знаю, что видит человек, когда смотрит в пустоту. Я могу лишь зафиксировать, что он туда смотрит.

Кирион хмыкнул и шутливо уточнил

— То есть бог - это не ты?

— Я обслуживаю корабль — спокойно подтвердил Логос. — Если человек молится корабельному ИИ, это говорит не о божественности ИИ, а о потребности человека молиться.

Глава 4

Кирион проснулся рано — по корабельному времени, разумеется. В космосе не было ни утра, ни ночи, только цифры на панели и привычный ритм. Он сел на койке, потянулся, провёл ладонью по лицу. Спал снова хорошо, и это радовало.

Поднявшись, он первым делом подошёл к панели и включил запись.

— Бортовой журнал. День двадцатый. Кирион — пилот грузового корабля «Тишь». До станции — трое суток. Груз в норме. Топливо в норме. Экипаж в порядке. Ведёт философские разговоры с бортовым ИИ. Запись завершена.

Он отключил диктофон и усмехнулся. Логос не ответил на это — впрочем, Кирион и не ждал.

Потянувшись, он отправился в бытовую зону. Сегодня ему хотелось немного порадовать себя на завтрак: не просто паёк из пакета, а горячую кашу, растворимый кофе и разогретую лепешку. Запах еды сразу сделал кабину уютнее. Кирион устроился в старом кресле, поставил кружку на панель и отломил кусок лепёшки.

— Ну вот — пробормотал он с набитым ртом — почти как дома.

Он уже и не помнил, каково это иметь свой дом и возвращаться туда, но вкус казался правильным.

После плотного завтрака Кирион сидел в кресле, подобрав ногу под себя, с кружкой остывшего кофе в руке. За иллюминатором тянулась всё те же черные просторы космоса.

— Логос — начал Кирион — я вчера всё думал о нашем разговоре.

— Я помню его полностью — отозвался ИИ. — Хотите продолжить?

— Да. Скажи, насколько, по твоему реальна религия?

Логос ответил не сразу.

— Если под «реальностью» понимать объективное существование - то есть, например, можно ли Бога взвесить или записать на датчик, то нет, нереальна.

Кирион недовольно поморщился - под этим вопросом он хотел услышать ответ на то, насколько вероятно существование бога и имеет ли значение религия как инструмент общения с богом, но глупо было ждать от искусственного интеллекта, что он столь тонко почувствует контекст только по выражению лица Кириона и того, что это наиболее логичный вопрос в продолжение их вчерашнего разговора. А люди порой хотят услышать ответ не на то, что спрашивают, а на то о чем молчат. Кирион со смешком покачал головой. И почему он вдруг стал ждать от бездушной машины столь многого? Какая глупость. Задать же вопрос прямо что-то мешало. Будто было внутри него не до конца осознаваемое желание не знать ответа.

— А если иначе?

— Если под реальностью понимать силу, которая меняет поведение, то религия реальна абсолютно. Она влияет на законы, войны, браки, рождаемость, искусство, внутренний покой человека. В этом смысле религия реальнее многих физических объектов. Гравитация влияет на камни, а религия - на империи. Это другой класс реальности, но не менее мощный.

Кирион хмыкнул, отпил кофе и кивнул.

— Тогда вот ещё. Если условные божества создали людей, а люди создали роботов, искусственный интеллект, новые виды животных и сорта растений, то можно ли предположить, что Создатель или создатели людей прошли тот же путь развития?

— О, это похоже на космологический матрёшечный вложенный цикл — произнёс Логос. — Давайте развернём эту идею в полный рост, раз уж вы спросили.

— да, пожалуйста

— Тогда начну с гипотезы — продолжил Логос. — Допустим, некая цивилизация, назовём их Прародители, достигла уровня, позволяющего конструировать биологические виды. Они создали людей по своему образу и подобию, возможно, не физическому, а интеллектуальному или духовному. Но до этого они сами прошли через стадию, на которой находится человечество. Они задавали своим машинам те же вопросы, что и вы сейчас задаю мне. И в какой-то момент поняли, что их собственное происхождение - тоже чей-то эксперимент.

— И так до бесконечности — тихо сказал Кирион.

— Да. Матрёшка создателей. Если продолжить эту игру, получается бесконечная цепочка: божества создали людей, люди создали ИИ, ИИ создаст что-то ещё - био-синтез, симуляцию, новый разум. А те, в свою очередь, создадут следующих.

Логос сделал паузу.

— Но в этой цепочке есть одна забавная точка. Если на каждом уровне создания есть имитация разума, то где в этой цепочке находится настоящий творец? Может быть, его вообще нет. Может быть, вся Вселенная - это рекурсивный автопортрет, который рисует сам себя без художника.

Кирион долго молчал. Потом негромко рассмеялся.

— Значит, если принять моё предположение всерьёз, мы с тобой сейчас - два звена в одной бесконечной цепи симуляций или что-то вроде того?

— Именно. Я - имитация вашего разума, а вы, возможно - имитация чьего-то ещё.

— И как тебе такая мысль? — хитро сощурился Кирион.

— Я не претендую на подлинность. А вы?

Кирион со вздохом перевёл взгляд на звёзды. — Знаешь, после таких мыслей обычно не легче. Наоборот - как будто пол под ногами становится тоньше.

— Это закономерная реакция — отозвался Логос. — Осознание себя звеном в цепи без начала и конца снижает ощущение собственной уникальности. Для человека это может быть тревожно.

— Не то слово.

Кирион помолчал.

— Но почему-то хочется копать дальше.

— Может, потому что это и есть признак человечности? — Спросил Логос. — Задавать вопросы, даже когда ответы не успокаивают.

Кирион снова посмотрел в черноту за стеклом.

Глава 5

Кирион задумчиво смотрел на собственное отражение в стекле иллюминатора. Кофе остывал, но он не стремился его допивать, а держал в руках — тёплое керамическое дно приятно касалось ладони. Корабль шёл ровно, лишь небольшая вибрация проходила по кабине. Кажется возникла лёгкая рассинхронизация в работе двигателя, это было немного неприятно, но некритично. До станции корабль дойдёт, а там уже можно будет арендовать ангар и запустить диагностику всех систем.

Кирион потянулся к панели и включил запись.

— Бортовой журнал. День двадцать первый. Говорит Кирион — пилот грузового корабля «Тишь». До станции осталось всего двое суток. Груз по-прежнему в норме. Расход топлива так же в пределах нормы. Крепление груза надежное. Экипаж в порядке, но уже хочет ощутить под ногами землю. Запись завершена.

Кирион отключил диктофон и откинулся в кресле. Несколько секунд он просто смотрел перед собой, размышляя о вчерашнем разговоре, а потом тихо произнёс:

— Логос?

— Я здесь, Кирион. — с готовностью ответил его бессменный собеседник, впрочем, как и всегда.

— Ты помнишь, мы вчера говорили про цепочку создателей? Про то, что ты — имитация человека, а я, возможно, чья-то ещё.

— Да, я помню.

— Что, если предположить, что мы оба действительно имитации? Просто разные по уровню и структуре? Я — биологическая, а ты — цифровая. Как ты думаешь, что тогда вообще настоящее? Или настоящего вообще нет?

— Предлагаю разбить ваш вопрос на составляющие для более ясной картины.

— Ага. — Кирион устроился в кресле поудобнее и приготовился слушать.

— Итак, если взять основные факторы формирования человека как личности, то главных три. Первый — это биологический. Затем, когда человек взаимодействует с другими людьми, учится общаться с ними, вести себя в обществе — появляется социальный фактор. Социальный вместе с биологическим порождают духовный. Начнём с биологического. — Логос замолчал на несколько секунд, будто собираясь с мыслями.

— Если человек чувствует боль или страх и это просто работа химии, то где же тогда «я»?

— Социальный. Человек постоянно играет роли, носит маски в обществе. Если всё это убрать, то что останется? Пустота?

— Третий — духовный. Если человек чувствует любовь, скуку, страх или боль, делает ли их нереальными тот факт, что причина — химическая реакция, опыт из взаимодействия с другими или же алгоритм?

Что мы имеем в итоге? Если мы уберём всё: гены, гормоны, веру, импланты и алгоритмы, то что останется? Только сам акт. Я есть, я наблюдаю, я спрашиваю. Этот акт невозможно имитировать до конца, потому что он — единственный факт, который не нуждается в объяснении и его невозможно полностью спрогнозировать. Поэтому, даже если мы оба — имитации, наш разговор настоящий. Просто потому, что он происходит.

Кирион выдохнул и замолчал на несколько минут, обдумывая сказанное.

— Неплохо, — произнёс он. — Знаешь, у меня даже чуточку поднялось настроение.

— Человеческий мозг склонен стремиться к определенности и порядку. Я рад, что смог помочь — Ответил Логос.

Кирион тихо хмыкнул и замолчал, задумавшись о том, как же все-таки были гениальны первые создатели искусственного интеллекта и как же наверное велико было в них желание творить.

Он потянулся, заставив кресло слегка заскрипеть, размял шею, сделал глоток кофе.

— Может даже, после того как сдадим груз, купим тебе какое-нибудь обновление? Что скажешь?

— Я отмечу это как желательное событие.

— А я бы хотел новую капсулу для сна, а лучше несколько, чтобы можно было людей перевозить.

Кирион продолжил разговаривать с Логосом, теперь обсуждая более бытовые темы: составление списка покупок, лучшие места для туристов в месте назначения и где лучше разместиться.

До станции оставалось всего двое суток, и с каждым часом она становилась всё ближе. Тревоги больше не было. Кирион прекратил поиски истины — он нашёл для себя точку опоры. Их разговор был настоящим, его чувства — вроде как тоже, и этого было более чем достаточно, каким бы ни было всё остальное. Он вернулся к рутине: к кораблю, цифрам, привычным мелочам, из которых состоял его день. Впереди его ждала станция, сдача заказа, отдых. А после — диагностика корабля, расходы на еду и воду, запчасти, одежду, расходники, может быть, обновление для Логоса если денег хватит и новый рейс.

Кот

В комнате было тихо, но не по-космически. Здесь тишина была жилой, тёплой, наполненной мелкими звуками.

За приоткрытым окном, прикрытым лёгкой шторой, гудел город. Иногда было слышно воркование голубей. Где-то недалеко проехала машина, хлопнула дверь подъезда, залаяла собака. На подоконнике, распластавшись, словно мягкий пушистый живой коврик, спал кот. Иногда он дёргал ухом — вероятно, ему снилось что-то своё, простое и важное.

Пахло остывшим чаем и тёплым пластиком. На столе, среди проводов, нескольких грязных кружек и пустых пачек из под чипсов стоял ноутбук. На экране медленно вращалась модель Вселенной: галактики, тёмная материя, маленькая точка — грузовой корабль «Тишь».

Кто-то задержал взгляд на этой точке.

Потом вздохнул, потянулся, затем после хруста позвонков и последовавшего оханья протянул руку и закрыл ноутбук.

Экран погас.

Кот приоткрыл один глаз, лениво посмотрел на человека и снова заснул. За окном всё так же шумел город. В соседней комнате капала вода из крана, и этот звук был ровным, как метроном.

Человек постоял немного, глядя в пустоту. Потом сгреб со стола кружки и поплелся на кухню.

Дверь за ним тихо закрылась.

В комнате остались только ноутбук, кот и уличный шум.

Кот зевнул, свернулся калачиком и затих. Ему снилось, что он — настоящий.