Плоская Земля

Глава 1

От автора

Вы, конечно, помните ту историю, когда эксцентричный миллиардер, Эрнест Булк, организовал экспедицию, чтобы доказать, что Земля--плоская. Я входил в состав той экспедиции наряду с другими одиннадцатью блогерами. За прошедшие с той поры несколько лет нами было опубликовано и выложено в сеть огромное количество статей, фото- и видеоматериалов о тех памятных событиях. Однако, в свете недавнего происшествия, взбудоражившего весь мир, я взялся написать этот труд, в котором планирую наиболее полно и подробно описать всё, что с нами случилось.

Глава 1

Новость застала меня в мексиканском отеле, на границе с Техасом. Я тогда только что закончил путешествие по Южной и Центральной Америке и готовил материал о моих американских приключениях к публикации. И вдруг, как гром среди ясного неба--новость про Булка. Сначала я подумал, что это шутка: новостные агенства сообщали, что Булк решил поставить точку в споре между плоскоземельщиками и шароверами. Для тех, кто не в курсе: плоскоземельщиками называют людей, считающих, что наша планета--плоская, а шароверами--тех, кто придерживается классической точки зрения, что Земля похожа на шар. Общество плоской Земли было организовано каким-то англичанином в девятнадцатом веке, а в нашем двадцать первом его идеи получили новое развитие и обрели популярность. Следить за спорами плоскоземельщиков с шароверами в Интернете всегда было для меня занятием весьма увлекательным, но не более того.

И вдруг Эрнест Булк, пользуясь своими огромными финансровыми ресурсами, собирается доказать, что Земля--плоская. Я тогда посмеялся и в очередной раз восхитился гениальностью Булка. Хорошей рекламы много не бывает, а в деле саморекламы Булк был хорош. За последние несколько лет, вкладывая деньги в различные амбициозные, а порой и вовсе скандальные проекты, он умудрился значительно увеличить своё состояние. Каждый миллион, потраченный Булком (как казалось скептикам--впустую) в конечном счёте приносил ему миллиарды.

Но я перестал смеяться, едва зашёл проверить свою электронную почту. В моём почтовом ящике было письмо от компании Булка, "СевенЭкс". В письме говорилось:

"Уважаемый получатель этого письма. Эрнест Булк приглашает вас принять участие в его экспедиции с целью доказать плоскость Земли. Экспедиция начнётся 1 декабря в морском порту города Лос-Анджелес, США. Если вы принимаете это приглашение, ждём вас в следующий уикэнд в головном офисе компании СевенЭкс, США, штат Техас. Расходы на дорогу будут вам возмещены. Все подробности будут сообщены вам на месте и вы вправе отказаться от участия в экспедиции в любой момент".

Под письмом были печать "СевенЭкс", подпись Булка и адрес офиса.

Как бы я ни относился к авантюрам Булка или к Теории плоской Земли, участие в подобной экспедиции стало бы неверотяной удачей для любого журналиста или блогера. Я всё ещё не до конца верил, что это приглашение--не шутка и не розыгрыш, однако до Техаса мне было не более двух часов пути, и я решил прокатиться.

И вот в полдень субботы я был уже в офисе "СевенЭкса". Офис располагался на территории огромного завода посреди техасской пустыни. Охранник на въезде проверил мои документы, подтвердил, что меня ждут, и показал, где поставить машину. Далее один из служащих повёз меня на электрокаре мимо заводских цехов. Здания были огромные, некоторые походили на ангары, другие были высотой с небоскрёб. Через несколько минут мы остановились перед пятиэтиажным зданием из стекла и бетона--головным офисом "СевенЭкса".

Меня проводили в просторный пустой конференц-зал и оставили одного. Едва я устроился в удобном кресле, как вошёл Он, собственной персоной--сам Эрнест Булк. Я онемел, не веря своему счастью--передо мной стоял и улыблся один из самых богатых, известных и выдающихся людей нашего времени.

Он выглядел лет на тридцать (хоть и был старше), имел атлетическое телосложение, крепкое рукопожатие и неотразимую доброжелательную улыбку.

--Рад вас видеть, Мирон!--воскликнул он.--Мирон--это ведь не обычное для американца имя, верно?

Пожав руки, мы сели в кресла.

--Мои родители были учёными из России,--объяснил я, взволнованный знакомством.

--О, Россия--страна великой культуры и науки, Родина первопроходцев космоса и бесстрашных покорителй Севера, сильных и морозоустойчивых! Значит, вы говорите по-русски?--продолжая радушно улыбаться, прокомментировал Булк.

--Я свободно говорю на русском и английском.

--Прекрасно, прекрасно!--Он всё время говорил с каким-то невообразимым энтузиазмом, от которго и собеседник начинал заряжаться его неуёмной энергией.--Моя бабушка была из Сербии, и я сам немного говорю по-сербски и по-русски.

--Неужели?!--я был искренне удивлён, так как не знал этого факта из родословной знаменитого американца.

--Настоящая фамилия моих родителей,--доверительно сообщил Булк, наклонишись ко мне,--Булковичи.

Он снова откинулся в кресле и спросил напрямую:

--Ну так что же, вы согласны поучаствовать в моей экспедиции?

--У меня есть некоторые вопросы,--несмело признался я.

--Конечно!--Булк всплеснул руками.--Ведь для этого мы и здесь! Спрашивайте. Общеаю отвечать честно и без утайки.

Я собрал остатки мужества и спросил, глядя ему в глаза:

--Вы всерьёз затеяли всё это, чтобы доказать, что Земля--плоская? Ну мы-то с вами знаем, что это не так!

В первый раз я увидел, как Булк не улыбается. Его лицо на несколько секунд приняло тяжёлое усталое выражение.

--Вы--знаете?--также откровенно спросил он меня, и, видя ответ на моём лице, сказал:--а я вот не знаю. Но хочу узнать.

Он снова смягчился и с улыбкой произнёс:

--Скажем так, у меня есть некоторые основания сомневаться.

Я не посмел посмеяться над ним или даже ухмыльнуться. Этот человек не был сумасшедшим, он доказал всему миру свои незаурядные умственные способности. Унаследовав от отца несколько миллионов долларов, он за два десятка лет смог сделать из них сотни миллиардов. Такого человека трудно заподозрить в слабоумии или невежестве.

--Ну хорошо. И как же вы собираетесь это... доказать?

--Вы знакомы с Теорией плоской Земли?--спросил Булк.

--Весьма поверхностно,--признался я.

--Этого достаточно. Расскажу вам вкратце. Согласно основному постулату данной теории, наша планета представляет собой диск, в центре которого находится Арктика, то есть Северный Полюс. А вот Южного Полюса не существует, ибо Антарктида--это лишь ледяная кромка этого диска.

--И что же за этой самой кромкой?

--Вот это-то самое интересное,--весело прищурившися, сказал Булк.--Если наша Земля--диск, то за этой кромкой--конец света.

--И как же он выглядит этот конец света? Обрыв, сидя на котором, можно поболтать ножками в космосе?

--Я не знаю,--беззаботно пожал плечами Булк,--но собираюсь выяснить. Вы со мной?

Глава 2

Ну как я мог отказаться! Булк планировал добраться до Антарктиды и совершить поход вглубь материка. Это же потрясающе. И плевать на все эти бредни насчёт плоской Земли--такого приключения я точно не могу пропустить!

--Но чем же я могу быть вам полезен в этой экспедиции?--поинтересовался я у Булка.

--Тем, чем обычно занимаетесь как Интернет-блогер. Будете освещать события: писать статьи, делать фото, снимать видео.

--И сколько нас таких блогеров участвует?

--Приглашение было разослано пятдесяти людям. Согласием откликнулись двенадцать, включая вас. Одинадцать приедут или уже приехали в Техас, одного мы заберём по пути в Австралии. Остальные либо не ответили, либо ответили отказом и не всегда вежливым.

--По какому принципу происходил выбор блогеров?

--По размеру и доверию аудитории, по качеству их репортажей и уровню подачи материала. По умению рассуждать критически и не мыслить стереотипами. В конце концов, по наличию тех или иных навыков, способных пригодится в походе.

--И какой же у меня навык?

--Прежде всего литературный. Мне нравятся ваши статьи о путешествиях. Они напоминают мне романы Хаггарда и Верна из моего детства. Кроме того,--Булк широко улыбнулся,--насколько мне известно, вы работали поваром.

Я прыснул смехом:

--Скорее, поварёнком. Пару месяцев в отеле в Финляндии и месяц в лагере в Бразилии.

--Этого хватит,--заверил меня Булк.--В большинстве случаев от вас потребуется лишь нажимать кнопку.

Получив моё полное и безоговорочное согласие, Булк сообщил:

--На территории завода есть гостиница. Вы поживёте там, если вас это устроит, а вечером воскресенья у нас общая встреча участников. Познакомитесь с коллегами, а самое главное--будет отличный банкет!

И Булк озорно подмигнул.

И вот, вечер воскресенья. Мы, одинадцать энтузиастов, всё ещё ошеломлённых перспективами, сидим в большом банкетном зале отеля и исподволь разглядываем друг друга.

На сцену вышел Булк, мы зааплодировали. Эрнест поздоровался и предложил нам всем по-очереди представиться. Все понимали его речь, так как знание английского было обязательным условием для участия в экспедиции.

Мы все один за другим встали и в несколько предложений рассказали друг другу о себе. Конечно же, запомнить всех сразу никому не удалось. Однако, я обратил внимание, что среди нас были люди всех возрастов и обоих полов. География мест проживания тоже была весьма разнообразна.

--Завтра,--рассказывал Булк,--мы все отправляемся в Лос-Анджелес. Далее на моей яхте мы проследуем до Сиднея, Австралия, где поднимемся на борт российского ледокола "Сибирь". "Сибирь" доставит нас на российскую антарктическую станцию "Прогресс", откуда на специально построенных для этого передвижных жилых модулях мы отправимся вглубь Антарктиды. Оборудование и транспорт уже доставлены на "Прогресс" заранее. А сейчас предлагаю начинать наш замечательный банкет, в ходе которого мы сможем обсудить все волнующие вас вопросы в неофициальной обстановке.

Во время банкета мы впервые имели возможность пообщаться друг с другом. Чудесная еда и алкоголь развязали нам язык, и к полуночи мы уже стали друзьями и жарко обсуждали предстоящую экспедицию. Мне запомнились несколько человек. Одним из них был немец Ральф, который тридцать лет проработал механиком на заводе БМВ в Мюнхене. В какой-то период своей жизни он увлёкся созданием миниатюрных действующих моделей автомобилей и паровозов. Ральф мог с закрытыми глазами собрать двигатель внутреннего сгорания из любого мусора. Его ролики имели огромный успех в Интернете и начали приносить ему немалый доход, позволив уволиться с работы и полностью посвятить себя хобби.

Также был итальянец Роберто, фермер. Его видеоблог был посвящён сельскохозяйственной технике. Казалось, он знал название всех тракторов в мире и устройство каждого из них наизусть.

Была модная трэвел-блогер из России. Девочке было двадцать с небольшим лет, но к этому времени она успела объездить двадцать с небольшим стран. Ролики её в основном были посвящены обзору экстремальных развлечений в разных уголках мира. Благодаря лёгкой и весёлой манере подачи материала, Мария (так её звали) имела пятнадцать миллионов подписчиков, преимущественно среди подростков и молодёжи.

Был норвежец Свен, в прошлом--врач, а ныне--выживальщик. Свен уходил в зимний лес и выживал. Ролики с выжившим Свеном также приносили Свену немалый доход. Среди миллионов его подписчиков были в основном суровые или мечтающие стать суровыми мужчины.

По номерам мы разошлись далеко за полночь. Тем не менее, по-привычке я проснулся рано и обнаружил на прикроватной тумбочке любезно доставленные с вечера персоналом отеля средства от похмелья. На лежащей рядом открытке было от руки написано, что личный самолёт Булка будет ждать всех нас сегодня ровно в полдень на взлётно-посадочной полосе в западной части территории завода. Мы летим в Лос-Анджелес.

Глава 3

Я принял душ, привёл себя в порядок, покидал свой нехитрый скарб в мой верный старый рюкзак и посмотрел на часы. Было 10 часов.

Внизу, в лобби, никого не было, не обнаружил я ни одной живой души и в кафе. Я выпил кофе и отправился гулять. Не каждый день выдаётся шанс увидеть изнутри завод "СевенЭкс"--крупнейший заводской комплекс в мире.

Однако, "изнутри"--это громко сказано. Внутрь цехов меня конечно никто бы не пустил. Все двери были закрыты, а для входа требовался магнитный пропуск. Я лишь мог гулять по широким длинным проспектам, гадая, что делается там за этими самыми закрытыми дверями. Повсюду царила чистота. Вскоре я понял, почему: несколько раз мне встретились электромобили, которые пылесосили и подметали улицы. Присмотревшись, я заметил, что все они беспилотные. Кто бы сомневался!

Я гулял и гулял, пока не понял, что заблудился. Хоть все здания и были разных пропорций и размеров, но всё же они были слишком безлики и похожи друг на друга.

Заблудиться для меня--обычное дело. Такое постоянно случается со мной в моих путешествиях. Что уж поделать: все деревья, скалы или песчанные барханы бывают так похожи друг на друга, что следует мне на минуту задуматься, как я полностью теряю ориентацию в пространстве. Мои подписчики шутят, что именно так я и начал путешествовать--заблудился и до сих пор ищу дорогу домой.

С ужасом я понял, что до времени отлёта остаётся менее получаса. Я был уверен, что без меня не улетят, но быть опоздавшим да ещё и признаваться всем, что заблудился, мне сильно не хотелось.

К счастью, я увидел электрокар с надписью "Такси". Я кинулся к нему, но водителя нигде не было. Терзаемый догадкой, я забрался на кресло и осмотрел панель управления. Была всего одна кнопка, которую я тут же и нажал. Я не услышал звука электродивгателя, но на бортах электрокара и передней панели зажглись оранжевые огни. Я набрал воздух в грудь и произнёс: "На взлётно-посадочную полосу". Из динамика электрокара раздалось: "На аэродром", и транспортное средство само развернулось и понеслось по ведомому ему пути. Мне оставалось лишь впиваться пальцами в борт машины на поворотах, боясь вывалиться. Через пять минут, замедлив ход, кар подвёз меня прямо к трапу самолёта.

Я никогда ранее не летал на частных самолётах, но, как я и предполагал, мне понравилось.

Поднявшись по трапу, я увидел, что все наши уже в салоне, кроме господина Булка.

В салоне вместо стандартных были широкие кожаные кресла, перед креслами стояли овальные столики, на столиках уже громоздились бокалы с шампанским, бренди, кружки с пивом. Вчерашняя вечеринка получила продолжение. Все весело болтали, чокались и смеялись.

Ровно в 12 часов дверь пилотской кабины открылась, и к нам вышел мистер Булк. Я заметил, что в кабине остался ещё один человек--очевидно, командир корабля. Это успокаивало--по крайней мере самолёты у него не беспилотные.

--Все в сборе?!--улыбнулся Булк.--Взлетаем?!

--Взлетаем!!!--радостно поддержали пассажиры.

Булк что-то сказал командиру и вернулся в кабину, прикрыв дверь.

Небольшой юркий самолёт стремительно начал разгон, взлетел и начал резко набирать высоту. Мы прильнули к иллюминаторам. Внизу распластался великолепный завод Эрнеста Булка, тень самолёта заскользила по пустыне, показались нефтяные вышки Техаса, вдалеке замаячил город Даллас. Я взял предложенный мне кем-то бокал бренди и присоединился к общему веселью.

Самолёт сделал крутой вираж и взял курс на западное побережье.

Полёт продолжался более пяти часов. Стоит ли уточнять, что к концу полёта мы были уже изрядно навеселе. Перед посадкой пилот благосклонно к нашему великому удовольствию покружил над Тихим Океаном, пролетел над пляжем Лонг Бич и лайнером "Queen Mary II" и наконец приземлился в аэропорту LAX города Лос-Анджелес.

Нам всем определённо нравилось, как начиналась эта экспедиция.

Глава 4

Едва мы приземлились, как на Лос-Анджелес опустилась ночь--внезапно, минуя стадию сумерек. Такое резкое наступление темноты характерно для экватора и субэкваториального пояса. Нас привезли не в гостиницу, а в лос-анджелеский морской порт--крупнейший в США и один из крупнейших в мире. В порту у одного из причалов была пришвартована красавица-яхта Эрнеста Булка.

Как по мне, так это было получше всякого отеля. Яхта имела три палубы. Борта были окрашены в чёрный, а верхняя часть судна--в белый цвет.

Я не шибко разбираюсь в классификации морских судов, но на мой взгляд это была даже не яхта, а полноценный круизный лайнер, только значительно меньших размеров, нежели, например, недавно виденная нами Queen Mary II.

Тем не менее, на борту для каждого из нас нашлась отдельная каюта, а так как время было вечернее, а все мы--уставшие (в том числе от нашей афтепати в облаках), мы сразу разошлись по этим самым каютам спать.

Я не стану описывать наше пребывание в Лос-Анджелесе, так как не об этом моё повествование. Мы провели здесь чуть более суток, пока Булк самолично проверял готовность яхты к отплытию, а ранним утром 1 декабря отчалили и взяли курс на Австралию.

Мы медленно вышли из бухты, проплывая мимо огромных судов, портовых строений, пакгаузов и высоких кранов, и наконец оказались в открытом море. Некоторое время вдалеке ещё было видно побережье штата Калифорния, а потом и полуостров Калифорния, принадлежащий уже не США, а Мексике.

Но вот капитан поддал хода, и мы помахали суше ручкой на долгое время.

Теперь мы всё больше уделяли времени тому, для чего нас пригласили: фотографировали, снимали, делали путевые заметки, приводили свои записи в порядок и выкладывали отчёты об экспедиции в свои блоги и в соцсети. Но описывать было пока не так уж и много, поэтому большую часть дня мы тратили на отдых и развленения, а развлечений на яхте хватало. Здесь были кинотеатр, библиотека, бассейн, столовая с баром и, конечно, много места на корме и верхней палубе для занятия спортом или принятия солнечных и воздушных ванн, под коими я подразумеваю беззаботное сидение в шезлонгах.

Каждый вечер заканчивался весёлой вечеринкой с фуршетом.

Однажды я стоял на палубе и любовался диковинными рыбами, выскакивающими из воды. Рядом оказался Булк.

--Доброе утро, мистер Булк.

--Можете называть меня Эр,--предложил он.

--Хорошо, можете звать меня Рон,--улыбнулся я.

--О кей, Рон!--улыбнулся он в ответ.

--Посмотрите на линию горизонта,--сказал я.--У плоской Земли эта линия должна бы быть прямой, не так ли?

Эр встал рядом и присмотрелся:

--Как по мне, так она и есть прямая.

--Ну всё же есть некая кривизна,--возразил я.

Булк подумал.

--Ну, может немного и есть, так прямо и не скажешь. Знаете, Рон, а ведь Теория плоской Земли и не утверждает, что наша планета плоская, как блин. Некоторые считают, что она слегка выпуклая, вроде линзы. Этим, например, объясняется, почему мы не можем увидеть противоположный край земного диска--он скрыт от нас этой кривизной.

Опять я не стал спорить с Булком чересчур рьяно--я вовсе не добивался того, чтобы, вдруг согласившись со мной, он отменил экспедицию и развернул яхту домой. Мне нравилась идея этой экспедиции и я наслаждался своим пребыванием на этой чудесной яхте и перспективой побывать на Южном Полюсе.

Оджнажды вечером, когда в кают-компании и на верхней палубе шумела смехом и звоном бокалов очередная вечеринка, я, устав от шума, вышел проветриться в темноту ночи на корму. Здесь в шезлонге лежал Булк. Я поздоровался и, спросив разрешения, устроился в соседнем кресле.

Булк лежал молча, глядя в небо. Я тоже расслабленно откинулся на спинку шезлонга и вперил взгляд в небосвод.

--Забавно,--вдруг подал голос Булк.

--А?

--Видите диск Луны?

--Да,--ответил я. Как можно было не увидеть--в ясном небе сегодня Луна выглядела особенно ярко и впечатляюще.

--Мы всегда видим только одну её сторону, вы знали об этом?

--Конечно, и в школе нам даже объясняли--почему,--ответил я.

--Но ведь вам приходилось слышать выражение "диск Луны"?

Я поискал в чуланах памяти.

--И правда, так порою говорят.

--У плоскоземельщиков есть гипотеза, что Луна--это и есть диск. И диск этот--декорация. Эдакий искусственно созданный ночной светильник.

--И кем же он создан?

Булк помолчал.

--Я не знаю,--ответил он наконец.

Мы оба замолчали.

--Вот скажите,--наконец прервал я затянувшееся молчание,--мы сейчас плывём по морю. И если мы будем плыть достаточно долго в восточном или в западном направлении, мы обогнём Землю и вернёмся в начальную точку. Как же такое может быть, если Земля плоская?

Булк пожал плечами.

--Вы спрашиваете вещи, о которых я не знаю,--ответил Эр.--Я могу лишь строить предположения. Ведь Плоская Земля--это всё таки теория. Для того мы с вами и участвуем в этой экспедиции, чтобы доказать теорию на практике, не так ли?

Я слукавил и ответил "Да", хотя мне было ясно, что доказать Теорию плоской Земли невозможно, ибо она неверна изначально.

--Я могу лишь строить предположения,--продолжал Эр.--Например, касательно вашего вопроса: я полагаю, что суша на диске Земли может находиться в непрерывном движении по кругу, в то время, как мировой океан остаётся неподвижен. Точнее, не совсем неподвижен--мы наблюдаем приливы и отливы, являющиеся следствием этого вращения материков. Представьте суповую тарелку: вы вращаете её, и суп в ней колышется, в то время, как твёрдые куски еды в этом супе остаются на месте. Если мы, допустим, отправляемся по такой тарелке на корабле от одного её края, а тарелка вращается, то мы имеем все шансы вернуться к тому же краю тарелки, от которого отправились.

--Но ведь суп... то есть океан вращался бы вместе с этой самой тарелкой.

После некоторой паузы Булк как ни в чём не бывало ответил:

--Возможно, вы и правы.

Я собрался с духом и задал ему самый главный вопрос, который хотели задать мы все:

--Ну а как же ваши ракеты производства "СевенЭкс"? Ведь вы являетесь одним из пионеров частной космонавтики.

От такого вопросы Булк даже взволновано приподнялся в кресле и опёрся на локти.

--Честно говоря, никаким пионером никакой космонавтики я не являюсь. Я даже уже не верю, что эта самая космонавтика существует. Я лишь строю ракеты для НАСА, основываясь на разработках НАСА и под наблюдением НАСА. Я даже не уверен, что мои ракеты куда-то там летают.

Ответ Булка привёл меня в крайнее изумление.

--Как же так, есть же видео!

--Есть видео старта, видео приземления, какие-то фрагменты присутствия моих ракет где-то в тёмном небе. Я не знаю, что происходит на самом деле, Рон, я честно уже ни во что не верю! Мне кажется, что всё это какой-то грандиозный обман, неведому кому и для чего нужный! Вот вы верите, что в шестьдесят девятом мы высадились на Луну?!

Булк ткнул пальцем в небо.

--Ну это вопрос непростой,--овтетил я уклончиво.--Я склонен согласиться с теми людьми, которые сомневаются в некоторых аспектах Лунной программы.

--Вот и я сомневаюсь,--ответил Булк.--Говорю вам это, как рактостроитель--не могли мы там побывать шесть раз да ещё и вернуться. При всех наших технологиях мы и сейчас этого не можем. Тогда возникает вопрос: если это--обман, то среди какой ещё огромной лжи мы живём?! Может быть, плоская Земля в этом свете уже и не кажется настолько уж беспочвенной выдумкой?!

Булк, казалось, не на шутку разволновался, и я решил не раззадоривать его этой темой дальше, но он сам не хотел останавливаться.

--Знаете, Рон, как я пришёл ко всему этому? Я имею в виду, все эти ракеты, космос, мечты о полётах.

--Расскажите,--с искренним интересом попросил я.

--Ну так слушайте,--согласился миллиардер Булк.--И это поистине невероятная история!

И он стал рассказывать.

Глава 5

--Двадцать лет назад я был ещё начинающим миллионером и не знал куда вложить деньги, метался от одного к другому--ну знаете как это бывает,--начал свой рассказ Булк.

Я вежливо кивнул. Двадцать лет назад я тоже бывал милилонером и не знал, куда лучше вложить деньги, однако происходило это всё лишь в игре "Монополия".

--Мои консультанты советовали мне безопасные инвестиции и надёжные проекты,--продолжал Эрнест.--В те годы на подъёме были строительный бизнес и недвижимость. Но я туда не пошёл. Как оказалось позже, я был прав, ибо вскоре весь этот мыльный пузырь лопнул. Но я занялся ещё более рискованным бизнесом--строительством подводных лодок. Знаете, как заработать на подводных лодках?

Булк повернулся в шезлонге на бок, чтобы пристально посмотреть на меня вопросительным взглядом.

Я честно помотал головой.

--Никак!--ответил Булк сам на свой вопрос,--если вы только не перевозите на них наркотики для колумбийских бизнес-партнёров.

Видя моё напряжённое лицо, Булк рассмеялся:

--Нет-нет, дружище, я такого не делал! Я просто хочу дать вам понять, что не всегда приключения--это надёжный источник дохода. Получается у единиц.

Булк снова лёг на спину и принял стабильное положение, глядя в небо.

--Но у меня вдруг получилось!--воскликнул он.--Вы знакомы с теорией гандикапа?

--Это что-то из спорта?--засомневался я.

--И да, и нет,--ответил Эр.--Это скорее из биологии. Суть теории гандикапа в двух словах: "если этот малый творит такую глупость--значит, он может себе это позволить." Павлин может позволить себе иметь огромный хвост, который ему не нужен и привлекает лишнее внимание хищников. Богач может позволить себе огромную машину, хотя иногда удобнее небольшое авто. Всё это--ради привлечения! И я смог привлечь! Люди стали говорить обо мне, пресса стала писать о моём предприятии, инвесторы стали вкладывать деньги! Сначала робко, а потом всё охотнее.

--Мне удалось продать лишь пару субмарин, для развлечения туристов, но дело, как говорится, пошло,--продолжал свой рассказ Булк.--Мой бренд стали узнавать. С подлодок я переключился на строительство яхт--это было значительно более прибыльно. Пытался строить дирижабли для трансантлантических перелётов. Понимаете: всё, чем бы я ни занимался, шло родом из детства, из тех приключенческих романов, которыми я зачитывался. Имея деньги, я пытался воплотить их все и сразу, не имея точной цели. Но вот однажды ко мне пришёл старик. Нет, я конечно не записывал в старики всех, кто старше пятидесяти. Просто он выглядел, как старик. Вы понимаете, о чём я?

Я отрицательно помотал головой.

--Честно говоря, не совсем. Он был старик или не старик?

Булк наморщил лоб, подбирая нужные слова.

--Видите ли, Рон, как я сказал, я бы дал ему лет пятьдесят, плюс-минус. Но в глазах его и в выражении лица было что-то такое, что сразу переводило его в разряд стариков. Какой-то безумный взгляд, который вмещал в себя страх перед будущим, смирение с настоящим и боль о впустую потраченных годах прошлой жизни.

Булк продолжал:

--Он сказал мне, что я напрасно трачу свои силы. Что есть приключение, награда за которое выше всех наград мира. Я спросил его, что же это? Он начал расссказывать мне о плоской Земле. Эту фразу я впервые услышал от него, "плоская Земля". Не в контексте древней миофлогии, а как научный термин. Он начал рассказывать мне о том, что на самом деле Земля--это диск. Что нет никакого комоса и орбиты, нет солнечной системы, нет огромного Солнца, а Луна и звёзды--не более, чем декорации. Что в центре диска находится Северный Полюс, а все материки расположены вокруг него. Я слушал и сперва хотел рассмеяться, но старик всё более волновался, его голос то превращался в сдавленный шёпот, то срывался на визг. Он сказал, что никто не даст нам узнать правду, и только сами мы можем её узнать, если будем бороться за право знать правду. Он призывал меня отказаться от своих инфантильных проектов, прекратить распыляться на пустяки и, используя свои ресурсы, посвятить свою жизнь тому, чтобы выяснить эту самую правду. Он говорил, что не сошёл с ума, он точно всё знает, он знает всё про космос, про спутники, про Лунную аферу, он всё знает, ведь он связан с этим. "Это грандиозный обман--кричал он--грандиозный обман!", пока не прибежала охрана и не вывела его из офиса. Он смотрел на меня горящим взглядом и словно молил.

--Я пытался с ним связаться,--сказал Булк,--но так и не нашёл его. Хоть я и посчитал весь рассказ старика безумством и чушью, но эти откровения и этот молящий взгляд не давали мне с того дня покоя. Моё финансовое состояние росло, я продолжал заниматься то одним, то другим, удачно инвестировал и жил припеваюче, но наверно для себя я уже решил, что однажды осмелюсь и потрачу свои силы на то, чтобы выяснить, живём ли все мы в грандиозном обмане, или старик просто был сумасшедшим. Я стал всё больше времени уделять изучению космических технологий, предлагал свои ресурсы NASA, заключал с ними контракты на производство разного рода техники, разработку новых космических скафандров, изготовление каких-то деталей для космических кораблей, и в конце концов основал своё собственное космическое агентство. Я стал подрядчиком NASA. Я не запускаю своих космонавтов в космос, я не летаю на своих ракетах. Я создаю ракеты, создаю блоки ракет, создаю электронику, делаю двигатели. Я мечтал стать покорителем космоса и посмотреть на нашу планету из космоса своими глазами, я мечтал однажды слетать на Марс--вот такие были у меня амбициозные мечты! Но по факту, Рон, я никакой не покоритель космоса, а всего лишь слуга, который прислуживает настоящим хозяевам космоса. И эти хозяева меня и на порог этого космоса не пускают. Никого не пускают! Всё, что нам позволено--это смотреть на космос по телевизору. Давно ли мы перестали верить телевизору?!

Булк замолчал, воцарилась тишина. Вдруг более спокойным и озорным голосом он спросил меня: --А не вернуться ли нам на вечеринку? Там, кажется, самое веселье! Я вежливо отказался и ушёл в каюту.

Глава 6

Знаете, как выглядит каюта на яхте миллиардера? Да в приницпе так же, как каюта на любой другой яхте.

А если, допустим, взять для сравнения каюту на яхте миллирадера и каюту на яхте миллионера, есть ли какие-то нюансы?--спросите вы, мои верные подписчики. Да в общем-то, одно и то же--отвечу я вам.

А если правду, всё моё знакомство с яхтами ограничивалось однодневной прогулкой вдоль побережья Коста-Брава на роскошном "Мальтийском соколе". Мой друг, Хосе Луис "Андалузский пёс", известный в Барселоне трэвел-блогер и по совместительству весьма богатый человек, узнав, что я буду на Иберийском полуострове проездом, пригласил меня оценить прелести каботажа ценой в десять тысяч Евро. К счастью, большую часть расходов на себя взял он, я заплатил только за пиво "Эстрелла", чертовски дорогое, доложу я вам. Упаковка обошлась мне в двадцатку.

Ну да ладно, бог ней с двадцаткой, мысленно вернёмся на борт "Дункана", яхты Эрнеста Булка. Каюта моя включала две комнаты. Основная комната была три на три метра, в ней имелись кровать, письменный стол и гардероб. Вторая комната была ванная. Отделка--дерево и декоративные элементы из металла. Два огронмых овальных иллюминатора. Вот, пожалуй, и всё, что я могу рассказать, дабы не разжигать классовую ненависть.

По утрам я писал и выкладывал свои статьи об экспедиции в сеть. Но много ли можно написать, когда находишься в открытом море, и один день похож на другой? Закончив очередную статью, я любил почитать книгу или просто глядеть в иллюминатор и мечтать.

В дверь постчуали. Я отвлёкся от своих фантазий и открыл. На пороге стоял Булк с бутылкой коньяка. Я достал бокалы и мы выпили. Я понял, что вчерашние откровения если и не сделали из нас закадычных друзей, то как миниммум навели между нами некий эмоциоанльный мост.

Булк посмотрел на открытый ноутбук.

--Работали?

Я кивнул.

--Отчего не идёте на палубу? Там сейчас замечательно.

--Несколько наскучило однообразие,--признался я.--Спорт--не моё, а от искусства ваших поваров у меня скоро появится десяток лишних килограммов.

Булк посмаковал коньяк, задумчиво глядя на потолок.

--А, пожалуй, вы правы,--согласился он.--Послушайте, а не устроить ли нам рыбалку?! Я немедленно распоряжусь.

Это "немедленно распоряжусь" прозвучало настолько по-феодальному, что я пришёл в умиление и был не в состоянии спорить.

--О да, маркиз Карабас,--подумал я с улыбкой.

Известно ли вам, чем отличается рыбалка на пресноводную рыбу от рыбалки на морскую рыбу? Если ваш уютный милый дом далёк от морского побережья, то, скорее всего, нет. Рыбалка на пресноводную рыбу выглядит так: вы в деревне у дедушки просыпаетесь до рассвета и копаете жирных червей в такой родной навозной куче. С вечера на кухне вы заготовили кусок теста, замешанныей на меду, и берёте его с собой, вместе с горбушкой (для карасиков) и бутербродом (это уже для себя) и, промёрзшие от свежести утра, наполеннного росой, плетётесь на пруд или речку, пока лягушки будят солнце. Потом вы долго смотрите на поплавок, борясь с соблазном прилечь головой в осоку и выспаться.

Морская же рыбалка выглядит иначе: едва вы открываете контейнер с наживкой, как рыбы выскакивают на борт, окружают вас, выворачивают вам руки, забирают наживку и деньги и уплывают восвояси. Морская рыба крайне агрессивна до еды и готова клюнуть на носок, если ей понравится его расцветка.

Новость о рыбалке вызвала радостный переполох. Оказывается, даже на миллионной яхте всегда имеется десяток удочек и пару десятков мотовилл. Капитан со знанием дела рассмотрел карту и рекомендовал сместиться на двенадцать миль на восток. Там, дескать, глубина меньше, вода теплее и фауна разнообразнее. Мы полностью доверились капитану. Через час бросили якорь и свесили ноги за борт.

Глава 7

Едва ли я знаю название и половины видов рыб, которые через несколько часов лежали повсюду на палубе. Некоторых--слишком маленьких и слишком ядовитых--мы сразу отпускали. Остальных отдали счастливому коку, который устроил нам вечером рыбный пир. На ужин у нас были рыбный суп, рыба жареная, рыба пареная, и даже на десерт был пирог из рыбы. Оставшуюся рыбу повар закоптил.

К середине третьей недели "Дункан" подошёл к берегам Австралии, и мы едингогласно настояли на том, чтобы искупаться в водах Большого Барьерного рифа. Капитан бросил якорь, мы надели маски и несколько часов ныряли между ветвями кораллов и наблюдали удивительную морскую фауну. Рыбы здесь были самых разных расцветок, а некоторые животные даже с трудом поддавались классификации. Здесь были и крабы, не похожие на крабов, и странного вида омары, и морские огурцы, разноцветные рыбы и небольшие акулы . Величаво и медленно проплывали мимо нас скаты. Мне также удалось повстречать двух осьминогов и морскую черепаху. Вода была кристально чистой, и всё это великолепие было прекрасно видно.

Наконец следующим утром яхта пришвартовалась в порту Сиднея, откуда мы должны были забрать Курта--ещё одного участника экспедиции, который по каким-то причинам не смог прилететь в Техас или Калифорнию. Курт был гляциолгом, то есть спеиалистам по льду--довольно-таки редкая специальность для жителя Австралии.

В порту нас встретили журналисты.

--Мистер Булк,--спросил один из репортёров, когда Эрнест вышел к прессе,--связана ли ваша экспедиция с тем, что НАСА разорвало с вами контракт?

Булк нахмурился и кратко ответил:

--Нет.

Журналисты продолжали засыпать Булка вопросами, но вскоре через толпу пробился наш новый пассажир, Эрнест пожал Курту руку, и они оба вернулись на палубу, где журналисты уже не могли его достать.

На вид Курту было немного за тридцать. Он оказался датчанином.

Эрнест разрешил нам сойти на берег, и на яхту мы вернулись под вечер, нагулявшись по Сиднею вдоволь. Большинство из нас были здесь впервые, и город нам очень понравился.

Несмотря на впечатления и приподнятое настроение весь день меня беспокоил вопрос того журналиста про растожение контракта с НАСА. Ведь нигде в средствах массовой информации ни о каком прекращении сотрудничества Булка с космическим агентством не упоминалось. И вдруг мне подумалось: а не является ли вся эта экспедиция эдаким эксцентричным способом поддеть НАСА. Булк, который в душе был ребёнком, мог обидеться, но вместо того, чтобы расплакаться, с присущим ему размахом устроил этот спектакль с плоской Землёй. Я вдруг почувствовал себя актёром массовки. Одним из тех, кого Булк всего лишь использовал в качестве статистов в этом фарсе. Это было не слишком приятное ощущение, но совсем рядом был Южный Полюс, а позади--прекрасное путешествие на великолепной яхте Булка, так что я вовсе не чувствовал себя оскорблённым.

Через два дня в открытом море мы встретились с "Сибирью"--российским ледоколом, который должен был доставить нас до Антарктиды. Мы поднялись на борт, и вот уже "Дункан", служивший нам домом на протяжении почти трёх недель, отчалил. Мы с лёгкой грустью помахали яхте рукой.

Мы были единственным пассажирами «Сибири» и у каждого здесь так же, как и на "Дункане", была своя каюта, хоть и не такая роскошная. Развлечений здесь было не так много, и мы большую часть времени проводили просто на палубе, пропахшей морем и машинным маслом. С каждым днём, однако, становилось всё холоднее, и приходилось тепло одеваться.

Нам всё чаще стали встречаться куски льда и небольшие айсберги. На яхте сюда лучше было не соваться, а вот ледоколу такая мелочь была как слону дробина.

Наконец на горизонте показался покрытый снегом и льдом берег Антарктики.

Глава 8

В последние сутки нашего плавания я заметил, что Солнце всё никак не садится, и вечером светло, как днём. Я тогда не придал этому значения, а зря. Ведь если бы я не отправился спать, а продолжил наблюдение, я бы заметил, что Солнце будет светить всю ночь, катясь по горизонту, но не опускаясь за него. Вскоре мы причалили и сошли на берег. В отдалении виднелись строения базы "Прогресс". Это были преимущественно двух-трёхэтажные дома, без изысков, окрашеннные в яркие, но слегка уже поблекшие цвета. Однако, эти строения не были похожи на обещанные "передвижные жилые модули", о которых говорил Булк.

Наше транспортное средство находилось на окраине базы, но видно было издалека благодаря своим внушительным размерам. По сути это был огромный поезд, состоящий из четырёх двухэтажных вагонов оранжевого цвета. Каждый вагон формой напоминал кусок мыла, был двенадцать метров в ширину и тридцать в длину и стоял на двух парах широких гусениц. Вдоль бортов каждого вагона тянулся открытый балкон. На каждой крыше имелся прозрачный купол-окно.

--Это и есть наши передвижные жилые модули?--спросил я Булка, когда мы приблизились к поезду.

--Да, но сейчас они соединены в одно целое, хотя при крайней необходимости могут использоваться по-отдельности. Каждый модуль обладает своей силовой установкой и запасом горючего. Однако в собранном виде на таком поезде путешествовать комфортнее.

Булк нажал большую квадратную кнопку на стене первого вагона. Отъехала в сторону дверь и опустился трап. Мы поднялись и вошли. Внутри было тепло и светло. Свет исходил не только от окон, но и от многочисленных ламп и светильников--сейчас они работали от солнечных батарей, устилавших крышу. В передней части первого модуля была огромная кабина, с креслами для пилотов, обширной панелью приборов и рулём, размерами напоминавшем штурвал корабля. За кабиной располагались гарбдероб и шкафы с оборудованием и инструментами. В остальных отсеках были расположены помещения для проживания и отдыха. О каждом из отсеков я расскажу позже по мере необходимости. Меня наиболее заинтересовал последний модуль, на первом этаже которого находилась кухня, ведь по соглашению с Булком я собирался принять на себя обязанности кашевара.

Примерно полчаса мы ходили по поезду, открыв от восхищения рот, и изучали каждый закуток, каждый прибор, рассматривали специальные костюмы для экстремальных температур, крутились в креслах пилотов в кабине, вслушивались в наушники огромной рации. Все внутренности нашего антарктического дома-поезда были нами подробно задокументированы, сфотографированы, засняты на видео.

Наконец каждый выбрал себе каюту на первом этаже второго модуля.

--Устраивайтесь, ребята,--сказал Булк,--через три часа поедем.

--На ночь глядя?--спросил кто-то.--По темноте?

Эрнест улыбнулся.

--Сейчас здесь полярный день,--объяснил он.--Вплоть до марта будет светло.

"Ах какой же я остолоп!"--отругал я себя. Ведь я заметил это ещё вчера вечером на корабле, но не сумел верно интерпретировать. Все мы когда-то что-то слышали про полярные день и ночь, но мало кто с этим явлением сталкивался воочию.

--Кто хочет стать водителем?--спросил Булк.

Несколько человек, включая меня, с готовностью подняли руку.

--Тогда я проведу вам краткий курс управления. Пойдёмте со мной в кабину.

Сегодня обучение ограничилось исключительно теорией, так как гонять поезд по базе, словно по автодрому, было нецелесообразно. В теории управлять поездом оказалось весьма просто. По сути, это было то же самое, что управлять автомобилем с автоматической коробкой передач: руль и две педали. Однако, помимо этого достаточного минимума имелось множество других кнопочек, рычажков и экранов, призванных поддержать оптимальную работу машины или помочь водителю в той или иной ситуации. Перечислять их все сейчас сплошным списком было бы процессом крайне скучным и неинтересным читателю, поэтому я постараюсь по мере повествования рассказать о каждом приборе в контексте реальных случаев его применения в ходе нашего путешествия.

Пройдя курс обучения, мы составили расписание вахт: кто когда управляет поездом, кто кого сменяет за рулём. Потому что ехать мы планировали почти безостановочно.

Булк завёл двигатели и включил систему отопления, и поезд быстро прогрелся, хотя и до этого в нём было не холодно. Также мы отрегулировали систему климатконтроля у себя в каютах индивидуально. Я переоделся и принял душ--благо в каютах имелась ванная комната, что было крайне удобно и сулило путешествие с намёком на роскошь. Булк по мелочам не разменивался, и оставалось только догадываться, сколько денег он вбухал в это чудесное транспортное средство.

Глава 9

Я осмотрел кухню, сварил себе кофе и вышел на балкон. Кухня находилась, как я упоминал ранее, в самом последнем вагоне.

Вдруг я увидел, как двое человек в длинных белых куртках возятся возле наших гусениц.

--Эй!--окликнул я. Это были явно не наши.

Один из них поднял голову, увидел меня, что-то крикнул второму, через секунду оба вскочили на снегоходы и рванули прочь.

Дело неладно. Я кинулся обратно в салон и громко позвал Булка.

Булк тут же прибежал и выскочил со мной на балкон. Увидев двоих убегавших незнакомцев, он бесстрашно спрыгнул с балкона и быстро осмотрел гусеницы.

--Здесь бомба!--крикнул он.--Всем укрыться внутри!

Все, кто прибежал на мой зов, не заставили себя уговаривать и покинули балкон. Я же спрыгнул следом за Булком. У него в руках была небольшая коробка, которую он только что снял с гусеницы. Разбежавшись, Булк кинул коробку как можно дальше и побежал обратно к поезду. Через нескольк секунд коробка взорвалась. Взрыв был не такой силы, чтобы разрушить поезд, но был достаточно мощным, чтобы повредить гусеницы.

Из домов вывалили полярники.

--Пора отправляться,--резонно заметил Булк.

--Думаете, они могут ещё доставить нам неприятности?--спросил я, имея в виду незнакомцев.

--Я не знаю,--искренне ответил Булк.--Рон, вы обратили внимание на их рост? Ведь это весьма нестандартный рост для человека! Метра два с половиной, не так ли?

Я призадумался:

--Да, пожалуй, что так оно и есть: выше двух метров точно.

Мы вернулись в поезд, Булк решительно прошагал в кабину и уселся в кресло пилота.

--Готовы?!--крикнул он.--Отправляемся!

Он включил передачу, поезд дёрнулся и поехал.

Двигался наш дом не быстро, километров пятнадцать в час. Мы как заворожённые смотрели в окна на снежные пейзажи, а Булк был мрачен. Я впервые видел его в плохом расположении духа столь длительное время, и мне подумалось, что он только сейчас понял, что ввязался во что-то очень серьёзное. Хотя для нас идея плоской Земли всё еще казалась не более, чем забавным развлечением.

Когда мы отдалились от станции на несколько десятков километров, Булк снизил скорость, и теперь поезд двигался со скоростью пешехода. Это объяснялось тем, что, во-первых, чем дальше от станции, тем более непредсказуемой и опасной становился путь, и был риск не заметить или не успеть среагировать на ловушки в виде ледяных торосов, вздымавшихся, словно противотанковые ежи, крутых обрывывов или трещин, скрытых снегом. Во-вторых--это уже было приятным аргументом--теперь мы могли покинуть поезд и идти рядом с ним пешком, наслаждаясь свежим воздухом, изучая пейзаж, беря пробы льда и снега и просто играя в снежки.

Нарезвившись, мы поднимались в поезд и отдыхали или занимались делами. Я не забывал о своих обязанностях повара и исправно готовил, хотя большинство моих кулинарных усилий сводилось к тому, чтобы выбрать блюдо и нажать пару кнопок на одном из многочисленных кухонных приборов, а дальше техника делал всё сама. Мне даже было скучно и несколько обидно.

Также мы регулярно сменяли друг друга за рулём. Обычно поездом управляли двое--один в роли главного пилота, а второй--на подстраховке и в качестве штурмана. Штурману приходилось следить за показаниями многочисленных приборов, призванных вовремя заметить неисправность механизмов или опасность на пути.

Опасностей пока никаких не встречалось. Инцидент с бомбой мы забыли через пару дней. Нет, мы конечно, помнили, что кто-то пытался повредить нашу технику, но с эмоциональной точки зрения событие это уже стало не столь ярким и воспринималось нами, как некая хулиганская выходка от недоброжелателей, коих должно быть у любого уважающего себя миллиардера.

По моим расчётам, до Южного полюса было примерно две недели пути. Если конечно, считать, что Земля--круглая, и всё, что мы о ней знаем--правда.

Глава 10

Через две недели--о чудо!--мы достигли Южного полюса. Спутниковая система глобального геопозиционирования именно так и показала нам на экране. Стало быть, миссия окончена, Земля--круглая, а мы возвращаемся домой.

Но нет, конечно, не так прост был Эрнест Булк, ведь его целью было именно доказать, что вся современная география, согласно которой у Земли есть Южный полюс--в принципе обман. Чем, собственно, Южный полюс олтличается от любой другой точки Антарктиды? Только своим расположением. А расположение--не более чем точка на выдуманной человеком карте. Если вы выйдите из вашего комфортного антарктического поезда, построенного эксцентричным миллиардером, и ступите на снежную поверхность, на Южном полюсе вы не увидите никаких реальных доказательств того, что вы находитесь на самой макушке круглой планеты.

Таким образом, ни о каком развороте на сто восемьдесят градусов в случае с Булком и речи не могло быть: мы продолжаем путь! Ведь если Земля круглая и Антарктида--материк, а не край Земли, то у Антарктиды есть противоположный берег. Когда мы его достигнем--только тогда можно будет с уверенностью признать своё поражение и согласиться, что Земля имеет форму шара, а точнее--геоида.

Впрочем, кроме Булка даже самые отчаянные фантазёры из нас не сомневались, что скоро путешествие закончится, а Булку придётся как-то выкручиваться, ведь не думал же он в самом деле открыть, что Земля--плоская? Булк не дурак, и всё у него, очевидно, спланировано и продумано, включая ответы на предстоящие насмешки журналистов. Что же--думалось мне--как минимум Булк наконец-то положит конец существованию всех этих обществ круглой земли и самих разговор о чём-то подобном. Это, однако же, порождало другой вопрос: а будут ли счастливы члены этих самых обществ? И не они ли пытались помешать нашему отправлению, заложив взрывчатку?

Размышляя подобным образом, я сидел в кресле штурмана и смотрел на экран навигатора.

--Кажется, мы отклоняемся немного вправо,--сказал я пилоту. В кресле пилота сейчас был итальянец Роберто.

Он поднял взгляд и тоже взглянул на экран. На экране пройденный нами путь отмечался красной линией, и сейчас она была не прямой, а словно слегка согнутой вправо на самом кончике.

--Совсем чуть-чуть,--ответил он.--Mea culpa (моя вина). Сейчас подправлю.

Он повернул наш поезд влево на пару градусов и снова взял курс прямо.

--Роберто,---сказал я через час.--Мы всё равно уклоняемся вправо. Может быть, что-то с управлением. Думаю, надо сказать Булку.

--Думаешь, траки рассинхронизированы?

--Не знаю, я в этом не очень разбираюсь.

--Может, дело в электронике. Я постараюсь добирать влево по мере отклонения. Булка пока будить не станем, в конце вахты отчитаемся.

Я согласился, и мы продолжили путь.

Мы рассказали об обнаружившейся странности нашим сменщикам, Свену и Ральфу, а также поведали об этом Булку. Глаза Булка при этом загорелись, он лично проверил наш маршрут, и в следующие несколько часов то и дело взволнованно забегал в кабину и вновь убеждался, что отклонение продолжается. Как ни старался Ральф выкручивать руль влево, наш путь продолжал закручиваться вправо.

--Может быть, что-то со спутниками GPS?--предположил я.--Возможно, на полюсах они работают не так точно?

--А может быть, никаких спутников и полюсов и вовсе нет!--с вызовом воскликнул Булк.

--Давайте, я поверну влево ещё градусов на тридцать, и посмотрим, что произойдёт,--предложил Ральф.

--Нет!!!--почти крикнул Булк.--Продолжайте ехать прямо и не обращайте внимание на навигатор! Уверен, что нас обманывают! Не на тех напали--Булк с пути не сворачивает. Едем как ехали, и посмотрим, что там в конце!

Однакое, ехать прямо у нас всё же не получилось--на следующий день перед нами предстало непреодолимое препятствие.

Глава 11

Булк был настолько возбуждён загадочным поведением навигатора, что его нервозность передалась и нам с Роберто. Наконец, пришло время отправляться спать, но сна у меня не было ни в одном глазу. Зайдя в столовую, я увидел Роберто, пьющего вино на свой любимый манер--смешав с газировкой. Похоже, ему тоже было не по себе.

Я взял из бара бутылку пива и, спросив разрешения, подсел к Роберто.

--Знаешь, что я думаю?--сказал без предисловий Роберто.--Может, это был саботаж?

--Похоже, что Булк думает примерно так же,--заметил я.

--Нет, я имею в виду не какие-то внешние силы, а врага среди нас. Как ты думаешь, могут ли быть среди нас диверсанты?

--Что ты имеешь в виду?--мне стало не по себе от предположения Роберто.

--Мог кто-то что-то перенастроить в навигаторе, чтобы нас запутать?

--Не знаю,--я пожал плечами.--До нашей с тобой смены всё было нормально. Скажу тебе честно--я не диверсант.

--В тебе я и не сомневаюсь,--ответил Роберто, подлив себе ещё вина и газировки в бокал.--А перед нами в кабине были Курт и Мария. Что ты думаешь насчёт Курта?

Честно говоря, личность Курта--гляциолога из Австралии--меня и самого слегка настораживала.

--Что он делал в Австралии? Почему в отличие от нас не смог прилететь в Америку?--продолжал размышлять вслух Роберто.

--Думаю, что нам сейчас не стоит искать злодея внутри команды. Взаимные подозрения сделают группу менее сплочённой, а это только на руку нашим недоброжелателям.

--Пожалуй, ты прав, Рон,--согласился Роберто.--Забудь всё, что я говорил. Пора идти спать.

Роберто допил вино в несколько быстрых глотков, вымыл бокал и отправился к себе в каюту.

Негромкий гул двигателей и покачивание вагона убаюкивали, я покончил с пивом и тоже отправился на боковую.

Проснувшись, я проведал кухню, перекусил сам и убедился, что запасов готовой еды хватает. У нас не было разделения на завтрак-обед-ужин, ведь за окном было всегда светло, а спать каждый из нас ложился в соответствии с расписанием своих задач и вахт. Для меня сейчас формально было утро, для кого-то вечер, кому-то было достатоно лёгкого завтрака, а кто-то желал восполнить энергию плотным ужином, поэтому всегда в достатке должно было иметься и то, и другое.

После завтрака я отправился в кабину. Как вы помните, кухня находилась в последнем вагоне, а кабина, конечно, в головном, поэтому мне пришлось преодолеть весь поезд, по пути встретив нескольких человек, спешащих в столовую или в комнату отдыха, или же надевавших тёплые костюмы перед выходом наружу. Создавалось впечатление, что я иду по коридору отеля на сильно заснеженном курорте. Отеля, в который приходилось запрыгивать на ходу.

За штурмана сейчас был Джон. Джон был китайцем, настоящим, из Китая, и выглядел, как положено китайцу. Возможно, в Китае его и звали как-то по-другому, по-китайски, но всем он представлялся как Джон. Джон был альпинистом. За рулём была Лючия. Лючия провела за рулём полжизни, потому что была итальянской дальнобойщицей, и вела блог из своих рейсов по всей Европе.

За спиной у Джона и Лючии стояли Булк и Роберто, а теперь и я. Мы все, даже Лючия, смотрели на экран навигатора. Линия нашего маршрута была уже и вовсе не похожа на прямую, а грозила со дня на день замкнуться в круг, настолько сильно было её отклнение вправо.

--Стало ещё больше,--негромко прокомментировал я, поздоровавшись, однако в моих комментариях никто не нуждался.

Лючия негодовала:

--Ну не может такого быть! Я бы заметила, если бы нас сносило в сторону!

Булк ответил:

--Мы несколько раз выходили наружу и замеряли кривизну следов поезда.

--И?--спросил я.

--И никакой кривизны нет,--ответил Булк.--Поезд едет прямо.

--Навигатор сломался?--предположил я.

--Может быть,--ответил Булк с сомнением в голосе.

Однако, через несколько часов странности с показаниями навигатора отшли на второй план, потому что перед нами возникла новая проблема. В буквальном смысле. Лючия остановила поезд, потому что впереди слева направо от горизонта до горизонта простирался огромный каньон. Глубиной каньон был метров пятьдесят и столько же в ширину. Длина же его нам была неизвестна, ибо на картах ничего подобного обозначено не было. Видимо эта гигантская трещина во льдах образовалась совсем недавно в результате каких-то чудовищных тектонических процессов.

Теперь у нас было два варианта: налево или направо. Варианты "назад", а тем более "вперёд", нами не рассматривались. После осмотра трещины Булк вернулся в кабину и сел в кресло штурмана, перед которым имелся пульт управления дроном. Дрон вылетел из люка на крыше первого вагона поезда и устремился вверх и влево вдоль каньона. Мы столпились за спиной Булка и уставились на экран, на который выводилось изображение с камеры дрона.

Наконец потеряв сигнал на последнем издыхании дрон вернулся на базу, так и не обнаружив окончания каньона. После замены аккумулятора дрон был отправлен вдоль каньона направо, но вернулся с теми же результатами--конца каньону видно не было.

Глава 12

Надо было принимать решение, и Булк решил ехать направо. Должен же был этот каньон рано или поздно закончиться!

Однако же, день шёл за днём, а проклятая трещина всё так же тянулась за окнами по левую сторону. К тому же навигатор продолжал шалить, упорно показывая, что мы совершаем круг. Всё это грозило изрядно пошатнуть мою веру в школьные знание по геометрии и психику.

Наконец на четвёртый день пути вдоль каньона Булк велел остановить поезд. Мы все гадали, что он задумал. Может быть, развернуться на 180 градусов и попробовать ехать в обратном направлении? Признаться, однообразие пейзажа и будней нас начинало уже утомлять, и ехать ещё несколько дней по ранее пройденному пути никому не хотелось. Ведь на этом пути мы уже всё сделали, что могли сделать: увидели, описали, сфотографировали, изучили пробы снега и льда. А блогеры, воспитанные капризной публикой, предпочитают, простите за каламбур, неизъезженный контент.

Но не так прост был Булк. Вскоре после остановки он, а также Джон и Курт вышли из поезда в альпинистской экипировке. Мы с интересом наблюдали, как они закрепили страховку и по-очереди спустились за край. В ожидании мы сыграли несколько хаотичных боёв снежками, построили дюжину снеговиков и нарисовали два десятка снежных ангелов. Наконец, троица альпинистов вернулась и, деловито что-то обсуждая, проследовала в поезд. Вскоре они появились с двумя большими сумками и снова спустились в каньон. Из каньона раздались звуки ударов и сверления. Мы снова сыграли в снежки, слепили ещё дюжину снеговиков и нарисовали новых снежных ангелов, когда наконец Булк, Джон и Курт вернулись окончательно и попросили всех отойти от трещины подальше, а лучше вернуться в поезд. Нас уговаривать не пришлось, потому что растущая армия снеговиков и несколько десятков падших ангелов стали напоминать поле битвы библейского масштаба и начинали внушать первобытный ужас.

Едва мы все оказались внутри и сняли верхнюю одежду, как поезд под управлением Булка дал задний ход. Мы все столпились в головном вагоне, наблюдая, что произойдёт дальше. Отведя поезд от трещины на несколько сотен шагов, Булк обратился к нам.

--Мы пробурили стену каньона в нескольких местах на разной высоте. Эти отверстия--так называемые шпуры,--объяснил он.--В шпуры мы заложили взрывчатку. Сейчас мы дистанционно подорвём заряды, что вызовет обрушение части стены каньона. Согласно нашим расчётам, снег и лёд, обвалившись, образуют пологий спуск, по которому наш поезд сможет съехать в каньон. Далее мы проделаем всё то же самое с противоположной стеной каньона и поднимемся наверх на той стороне.

Ну что тут скажешь? Эта экспедиция "заскучала" без взрывов, начало которым было положено попыткой порчи наших гусениц на "Прогрессе", пора, стало быть, навёрстывать.

Несколько человек, включая Булка, остались в кабине, остальные высыпали на балконы, которые, как я ранее рассказывал, имелись по обе стороны каждого вагона.

Булк нажал кнопку на пульте. Земля задрожала, загудела, раздался оглушительный короткий треск, над каньоном взметнулась блестящая ледяная пыль, снежный край каньона стал стремительно сползать, и пространство на сотню шагов вокруг заволокло рукотворной метелью. Ещё минуту, постепенно затихая, раздавался грохот, словно по дну каньона мчался гигантский товарняк. Наконец--тишина.

Мы с интересом приблизились к краю. Образовавшаяся горка была, безусловно, слишком крута, чтобы спускаться по ней. Однако, вскоре мы поняли замысел Булка: взрывчатка была заложена таким образом, что в результате обрушения снег и куски льда образовали некое подобие пандуса, идущего под острым углом, почти параллельно, к стене каньона. И если перпендикулярно краю спуск был слишком крут, то вдоль края, проявляя осторожность и хорошие навыки вождения, съехать было возможно.

Тем не менее в следующие несколько часов нам пришлось изрядно поработать лопатами, вырезая на снежном склоне сверху до самого дна уступ, вроде горного серпантина, по которому вагоны поезда могли бы ехать ровно, а не заваливаясь на бок. Ещё десять часов мы провели в ожидании, чтобы рыхлый снег схватился на морозе и горка стала прочной.

Перед тем, как начать спуск, Булк обратился к нам с речью:

--Друзья, не стану скрывать: спуск будет рискованным, путешествие по каньону и подъём--тоже. Перед спуском поезд будет расцеплен на отдельные вагоны. Если кто-то из вас боится и не хочет рисковать, это ваше право. Можете забрать часть вагонов, чтобы вернуться на "Прогресс". Каждый вагон обеспечен всем необходимым, включая автопилот, который доставит вас на полярную базу к начальной точке путешествия.

Мы были тронуты, но и встревожены. Раз уж даже авантюрист Булк считает дело рискованным, стоило бы несколько раз подумать.

Воцарилось молчание. Мы стояли перед Булком посреди ледяной пустыни, а за ним, нарушая белое совершенство, зияла трещина каньона.

--Кто готов продолжить путь, прошу поднять руку!--крикнул Булк.

И все мы подняли руку без тени сомнения.

Глава 13

Поезд расцепили, вагоны разъехались. Спуск начался. Было решено последними спускать самые "важные" вагоны: головной, в котором была кабина, и последний, в котором была кухня. В каждом из вагонов имелись свои приборная панель и штурвал, до этого утопленные и спрятанные под настенными панелями, пока не понадобятся. Сегодня понадобились.

Спускаемый вагон тросом крепился к двум другим вагонам, стоявшим недалеко от края. Двигался вагон самостоятельно, а вагоны поддержки потихоньку стравливали трос лебёдкой. Это должно было обеспечить дополнительную безопасность на случай скольжения или переворота спускающегося вагона.

Однако, всё прошло гладко. Первый же спустившийся вагон утрамбовал дорогу и создал колею, по которой, буквально "как по-накатанному", без труда съехали остальные.

Это было первое серьёзное препятствие на нашем пути, и мы были безмерны рады, что так ловко с ним справились. Булк даже принёс со склада несколько бутылок шампанского, которое мы откупорили под дружные аплодисменты и восторженные восклики.

Все были так возбуждены последними событиями, что вечеринка ещё долго не затихала, переместившись в комнату отдыха.

Проснувшись, я почувствовал, что вагон слегка покачивается. Сначала я подумал, что поезд снова собирается в единое целое. Однако, выйдя из каюты, я увидел, что вагоны уже сцеплены. Значит, мы куда-то ехали. Не завтракая, я лишь быстро выпил чашку кофе на кухне и отправился в кабину.

За рулём в этот раз был Булк, а в кресле штурмана сидел Курт.

--Мы решили прогуляться по дну каньона?--спросил я.--Я думал, мы собирались подняться на ту сторону.

--Лёд здесь необычный,--загадочно объяснил Курт.--На нашей стороне стена состояла из нормального льда, а на этой стене он другой. Видишь, он гладкий, почти как стекло, и такой же прочный.

Я посмотрел в окно. Стена слева от нас и правда выглядела совершенно гладкой и блестела как-то более равномерно и правильно, если будет уместно такое выражение, нежели обычно блестит лёд.

--Как гляциолог я несколько удивлён, но всякое бывает,--добавил Курт.--Проблема в том, что такой лёд вряд ли удастся пробурить на достаточную глубину для закладки взрывчатки. Сейчас проедем дальше, поищем более подходящую поверхность.

Мы проехали день, проехали два, но лёд оставался всё таким же неприступным. Курт то и дело выходил из поезда и изучал стену. Беда была ещё и в том, что дно каньона спускалось, и мы погружались всё глубже. В тени каньона наши солнечные батареи не успевали восполнять заряд аккумуляторов, и мы вынуждены были то и дело останавливаться, чтобы дать им время зарядиться.

Теперь уже не только Курт, а все мы то и дело выходили из поезда и изучали стену. Мы тщательно рассматривали лёд, трогали его пальцем, нюхали, облизывали--в общем вели себя, как настоящие гляциологи.

На четвёртый день пути, когда наш поезд в очередной раз остановился, чтобы напитаться энергией солнца, мы как и прежде шли вдоль стены, а самым первым шёл Свен. Вдруг мы услышали вскрик и увидели, что Свен стоит перед стеной, уставившись на неё совершенно безумным взглядом.

--Свен?--окликнули мы его.

Он повернулся, и мы обратили внимание, что лицо его приобрело еще более бледный оттенок, нежели у среднестатистического норвежца. Он истово замахал рукой, подзывая нас.

Боже, что он мог там увидеть?

Мы подбежали к нему и обомлели. Там, во льду, прозрачном, как стекло, метрах в пятидесяти от нас, находился пассажирский самолёт. Он был повернут к нам носом градусов на тридцать.

--Гоподи, это же вмёрзший в лёд самолёт,--прошептал Ральф.

--Он похож на тот Боинг из недавних новостей, который пропал по пути в Австралию,--ошарашенно произнёс я.

--Как такое может быть? Судя по слою льда, он здесь давно,--отметил Джон, но Курт озадаченно ответил:

--Судя по слою льда, он здесь несколько миллионов лет. А это невозможно. Могу лишь предположить, что это какой-то военный транспортник, упавший когда-то в водоём, который позже замёрз.

Вдруг сердце у нас оборвалось, когда мы услышали истошный крик Марии, стоявшей чуть дальше, и мы кинулись к ней.

--Там кто-то есть!--кричала она.--В салоне ходят люди!

Мы прильнули ко льду с её точки зрения, сложив ладони биноклем.

И вдруг я тоже заметил какое-то движение. Казалось, что в салоне даже горит свет, а по коридору и правда кто-то медленно идёт. Как ходят бортпроводницы, спрашивая: "Мясо или рыбу, мясо или рыбу, мясо или рыбу". В некоторых иллюминаторах можно было различить, как двигались и поворачивались головы.

--Мне кажется, что у него даже турбины крутятся,--сказал Роберто.--Словно он летит, но никуда не может долететь.

--Возможно, та же участь уготована и нам,--мрачно предрёк Булк.

Сейчас, когда наши многочисленные фото и видео этого явления выложены в сеть, на них можно различить лишь отражения наших лиц и невнятные блики, и огромное количество специалистов из Интернета объясняют нам, что это была всего лишь причудливая игра света, помноженная на наше воображение.

Однако, вот что я вам скажу: в тот день из отважных покорителей Южного полюса мы превратились просто в покорителей Южного полюса, вовсе не отважных. Мы впервые стали бояться, что не вернёмся.

Глава 14

Мы продолжали двигаться по дну каньона, а каньон становился всё глубже, и всё чернее становилась тень. Теперь нам приходилось всё чаще запускать дизельный генератор, чтобы запитать двигатели и зарядить аккумуляторы. На седьмой день пути, когда Булк готов развернуть поезд в обратном направлении, Курт заметил, что в одном месте стена каньона лишь наполовину состоит изо льда, а вторая половиная--снег. Кроме того, там, высоко вверху, над каньоном возвышалась снежная гора. Это был наш шанс.

Джон надел альпинистское снаряжение и взял верёвку. Альпеншток едва пробивал необычный лёд, кошки соскальзывали, закрепиться было негде, и таким образом, без страховки, Джон добрался до снежного слоя и наконец выбрался на край каньона под наши аплодисменты, которых он полностью заслуживал.

Наверху Джон закрепил верёвку и другой её конец скинул нам. По верёвке наверх взобрался Курт, а следом подняли сумку со взрывчаткой.

Через два часа, заложив взрывчатку согласно схеме, Курт и Джон спустились вниз. Поезд со всеми нами на борту отъехал назад на двести метров.

Курт нажал кнопку на пульте, и наверху прогремели взрывы. Снежная гора и снежная часть стены задрожали, как желе, и с оглушительным шорохом снежная лавина сошла на дно каньона.

Путь дальше был преграждён, но образовавшейся на дне каньона снежной горки не хватало, чтобы выехать на свет божий. Однако, всё шло по плану. Согласно данному плану мы следующие двенадцать часов махали лопатами, собирая беспорядочную кучу снега в некое подобие детской горки для катаний. Наконец, верх горки сравнялся с краем каньона. Мы утрамбовали снег, кое-где подтопив его горелками или побрызгав водой. Когда снег стал достаточно твёрдым, мы расцепили поезд и так же, как при спуске, подстраховывая друг друга лебёдочными тросами, все вагоны один за другим выехали из каньона. Боже, какое это было облегчение!

Шампанское пить по этому поводу мы, однако, не стали, а поскорее сцепили вагоны в единый поезд и поспешили убраться от треклятой трещины как можно дальше.

И тем не менее, мы понимали, что, окажись на нашем пути ещё один подобный каньон, мы уже вряд ли сможем--да и не решимся--преодолеть его, и нам придётся возвращаться тем же опасным путём, который мы преодолели за последнюю неделю. Оптимизма это не добавляло.

Скажу прямо: следующие несколько дней все были как в воду опущенные. Большую часть времени мы сидели по каютам, а если и общались, то общение было каким-то нервным. Мы старались избегать разговоров о событиях в каньоне и в своих отчётах описывали их крайне неохотно. К тому же, скоро у нас начались проблемы с Интернетом и спутниковой связью. Навигатор, однако, продолжал работать, всё так же выписывая бессмысленные кренделя, согласно которым мы уже якобы успели развернуться и двигались обратно, что было, конечно, полной чушью. Потому Булк распорядился на показания навигатора внимания не обращать вовсе.

В одну из моих вахт, когда я был за рулём, а штурманом был Роберто, в кабину зашёл Булк и спросил:

--Вам не кажется, что стало темнее?

Я обвёл взглядом ледяную пустыню и небо.

--Облачность,--пожал я плечами.

--Непохоже,--ответил Булк после паузы и ушёл.

Сдав вахту сменщикам, мы с Роберто отправились по каютам. Я открыл ноутбук, поработал с материлами, организовал фото и записи, сделал краткую запись в дневнике о скудных событиях прошедшего дня. Наконец вскипятил воду в чайнике и забрался в кровать с чашкой какао. Глядя в иллюминатор, я подумал, что снаружи и правда стало чуть темнее. Вагон едва заметно покачивался, поезд был заполнен привычным белым шумом от работающих механизмов. Я почитал книгу и в конце концов заснул.

Когда я проснулся и посмотрел в иллюминатор снова, мне показалось, что тьма усилилась. Накануне, когда мы с Роберто управляли поездом, смена освещённости за окном происходила для нас постепенно, а потому была не так заметна. Однако сейчас это изменение стало очевидным.

"Варкалось.Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки,

Как мюмзики в мове"

Глава 15

Я процитировал по памяти строки из "Алисы в стране чудес", пока собирался. За окном определённо "варкалось". Причём варкалось, то есть смеркалось, с каждым часом всё больше.

Поднявшись в столовую на втором этаже последнего вагона, я увидел там Булка.

--Доброе утро, Рон, присоединяйтесь,--позвал Эр, помахав мне рукой. Я помахал в ответ, налил себе кофе, взял датскую булочку и сел за стол напротив Эра.

--Как у вас дела, Рон? Вы хорошо высыпаетесь? Мне кажется, ребята приуныли.

--Спасибо, сплю, как ребёнок. А ведь вы были правы: за окнами явно становится темнее.

--Так точно,--кивнул Булк.--Рад, что вы тоже заметили.

--С чем это может быть связано? Неужели полярный день заканчивается и ему на смену приходит полярная ночь?

--Да бог с вами! До полярной ночи ещё полно времени!

--Так что же тогда?

Булк проткнул вилкой сосиску и задумался.

--Понятия не имею,--наконец ответил он и продолжил есть.

--Что нас ждёт впереди, Эр?--спросил я его откровенно.

Булк прожевал и ответил:

--Согласно классической науке очень скоро мы достигнем противоположного берега Антарктиды, и наше путешествие закончится.

--А согласно... неклассической науке?

Эр снова задумался.

--Всё будет хорошо, Рон!--наконец весело произнёс он.--Нам бы всем надо взбодриться! Скажите, Рон, вы катаетесь на лыжах?

--В детстве катался.

--Ну и прекрасно! Устроим сегодня лыжные катания!

--Катания? В смысле, соревнования?

--Нет,--объяснил Булк,--никакого соперничества внутри команды. Просто покатаемся.

Через полчаса поезд остановился, и Булк объявил по интеркому, что начинается "день веселья" и все приглашаются на склад для получения лыжного комплекта.

В детстве мне нравился спорт "айда-кататься-с-горки", младший брат горнолыжного, и "смотри-как-я-умею"--родственник олимпийской дисциплины "прыжки с трамплина". Здесь же не было ни горок, ни трамплинов, было только необъятное снежное поле.

"Придётся двигать ногами и, кажется, ещё руками"--вспомнил я основы беговых лыж.

Снег был очень рыхлый, и ходить по нему было непросто, к тому же и лыжи наши были шире обычных, поэтому большинство из нас, не стоявших на лыжах со школы, выглядели как корова на льду. Что, впрочем, не мешало нам веселиться. Глядя на нашу компанию, мне даже стало казаться, что изначально лыжи были изобретены именно для веселья, чтобы надев их, закачаться, сделать нуклюжий шаг или два, смачно шлёпнуться, и подняв заснеженное лицо, громко смеяться. А уж потом кто-то придумал, что на них можно ещё и ездить.

Тем не менее, оказалось, что норвежец Свен и россиянка Мария уверенно держатся на лыжах и прекрасно бегают коньковым шагом. Они устроили между собой гонку и кто-то, кажется, даже победил.

Я же тем не менее, когда лицо моё порядком устало пробивать собою снежный наст, а чувство собственного достоинства--падать, предпочёл взять на себя заботу готовить на кухне и разливать по термосам горячий чай. Неоспоримое преимущество этой обязанности заключалось в том, что таким лучше заниматься, сняв лыжи.

Не сочтите меня ленивым и неспортивным, просто я довольно таки быстро перенасыщаюсь командными активностями.

Неподалёку стоял Булк, я предложил ему чашку чая и налил себе также.

--Мы все определённо засиделись в четырёх стенах, Рон.

--В четырёх вагонах.

--Точно. Эта вылазка вернём людям радость,--подметил Булк.--При физических активностях выделяются эндорфины, гормоны счастья. Нам всем это было нужно.

--Согласен.

--А к тому же,--добавил Булк,--остановка даст нам возможности по максимуму зарядить аккумуляторы.

--У нас какие-то проблемы?--несколько взволновано спросил я.

--Кто знает, Рон, кто знает. Если по неведомой мне причине эта темнота продолжит сгущаться, мы останемся без энергии от солнечных батарей.

Увидев выражение моего лица, он поспешил меня успокоить:

--Нет, не переживайте, Рон, ёмкости наших аккумуляторов хватит не на одну сотню километров, к тому же у нас достаточно топлива для дизельного генератора. Но ведь надо быть готовыми ко всему, не правда ли? Помимо работы моторов энергия нужна нам для тепла, освещения, готовки горячей еды, в конце концов. Что если мы неожиданно застрянем в темноте?

Булк как в воду глядел. Скоро мы и правда застряли в "темноте".

Глава 16

Завершающим аккордом нашего Дня Веселья было катание прицепом. Инициатором был сам Булк. Мы отцепили головной вагон и прикрепили к нему трос, за который ухватились все лыжники. Булк сел за руль и под радостные визги держащихся за трос лыжников сделал несколько широких кругов на скорости двадцать, а то и тридцать километров в час. Булк не переставал меня удивлять.

А после ужина Булк подошёл ко мне и спросил:

--Вы заметили, что пока мы развлекались, темнота не сгущалась? Как вы думаете, почему?

--Потому что у нас сегодня было хорошее настроение?--неуверенно произнёс я.

--При чём тут наше настроение?--обескураженно спросил Булк.--Соберитесь, Рон, это научная экспедиция, а не японский мультфильм. Очевидно, что темнота зависит не от времени, а от нашего положения в пространстве. Чем дальше мы продвигаемся, тем темнее становится. Словно мы углубляемся в какую-то гигантскую тень.

--Какую тень?

Булк меня поправил, подняв палец:

--Правильный вопрос: "Тень от чего?"

И удалился. Стоит ли говорить, что в тот день я долго не мог уснуть.

Проснулся я от грохота удара. Было похоже, что что-то огромное врезалось в наш левый борт. Моя каюта, к счастью, находилась справа. Поезд вибрировал, а стены его гудели, словно мы находились в гигантской трубе. Я взглянул в иллюминатор. За окном творился белый ад. Это была пурга, сильнейшая из виденных мною когда-либо. Сквозь мельтешение снега ничего нельзя было рассмотреть.

Поезд продолжал движение. Когда я пришёл в кабину, там уже было несколько человек, за пилота была Лючия, за штурмана--Джон. Мне рассказали, что они заметили бурю на локаторе, но сделать ничего не смогли. Да и что тут сделаешь? Они продолжили движение, когда со скоростью сорок метров в секунду ветер и снег налетели на поезд с левого борта. Скорость поезда пришлось сбавить до двух километров в час из-за ухудшевшейся до нескольких метров видимости.

Стены продолжали гудеть на разных нотах, когда ветер то ослабевал, то налетал с новой силой. Однако, мы все быстро привыкли к этой мелодии, а нахождение в надёжном и тёплом поезде создавало ощущение защищённости и уюта.

И только мы уверовали, что нам ничего не грозит, как вдруг судьба дала нам отрезвляющую пощёчину. На второй час пути поезд резко остановился, заставив нас покачнуться и едва не упасть. Остановка сопровождалась треском со стороны кабины. Мы все кинулись в головной вагон и заметили, что он приподнят кверху носом.

--Что это трещало?--затараторили мы наперебой, ворвавшись в кабину.

--Кажется, не мы,--успокоила нас Лючия.

--Трещал лёд,--объяснил Джон.

--Лёд? Какой лёд?--спросили мы.

Вперёд протолкался Курт и объяснил, всматриваясь в окно.

--Это торосы.

Перед нами был лес из торчащих, словно покосившиеся надгробия, ледяных плит. На одну из таких плит и наехал, словно на противотанковый ёж, наш поезд.

--Что такое торосы?--спросил кто-то из нас.

--Это гигантские осколки льда, выдавленные наружу в результате тектонических процессов. Если, скажем так, где-то лёд разошёлся, образовав трещину, то где-то льда стало слишком много и на месте стыка ледяных плит образовался шрам в виде торосов. Торосы могут достигать в высоту двадцать метров.

--То есть проехать сквозь них не получится?--спросил Роберто.

--Нет,--ответил вместо Курта Булк.--Мы будем искать пути объезда, но лишь тогда, когда закончится пурга. Сейчас это слишком опасно из-за крайне низкой видимости. Лючия, сдай немного назад, чтобы выровнять первый вагон, и переводи поезд в режим стоянки.

Лючия включила задний ход, и поезд соскользнул с ледяной плиты. После этого все приборы в кабине были отключены, и мы разошлись. Нам предстояло ждать окончания бури.

Глава 17

Однако, буря не спешила заканчиваться. Тогда-то я и вспомнил слова Булка о том, что будет, если мы застрянем в темноте. Ведь мы фактически и оказались в темноте. Мало того, что пурга заволокла небо, так ещё снег, налетавший на поезд слева, скоро полностью укрыл левый борт и крышу, лишив солнечные батареи, равно как и половину кают, всякого доступа солнца.

Как долго продлится ненастье--этот вопрос задавал себе теперь каждый из нас. К счастью, мы стояли перпендикулярно ветру, так что правый борт был защищён от снежных наносов, но если так пойдёт и дальше, снега накопится столь много, что он сползёт с крыши по обе стороны и похоронит нас заживо. Оставалось надеяться, что не слишком глубоко, ведь у нас ещё есть лопаты и воля к жизни, а лопата и воля к жизни, как говорил Тутанхамон, творят чудеса.

Через сутки после нашей остановки наступило затишье, однако Булк не спешил трогаться в путь, так как считал, что мы просто оказались в оке дьявола. Так называют центр циклона--как ни странно, самое спокойное место. Длится такое затишье, однако, недолго, и как только око пройдёт над нами, пурга возобновится.

Воспользовавшись хорошей погодой, мы почистили от снега крышу и осмотрели поезд. Чтобы передвигаться по свежему рыхлому снегу, нам пришлось надеть снегоступы. Левый борт был полностью скрыт под снегом, впереди простиралось непреодолимое поле торосов, позади лежал полутораметровый слой снега. Однако, пока ничего критичного. Мы успели немного расчистить пространство перед хвостовым вагоном, чтобы было легче сдавать назад, а также частично откопали левый борт, но вскоре, заметив подступающую стену метели, поспешили вернуться в поезд.

В этот раз пурга ударила в правый борт, и вскоре уже правая сторона поезда была укрыта снегом.

На следующий день пурга закончилась, и мы вышли наружу через выходы по левому борту, очищенные от снега накануне. На этот раз мы полностью очистили поезд от снега. Булк сел в кресло пилота и включил задний ход. Поезд дёрнулся, хвостовой вагон приподнялся, выбираясь на свежий слой снега, и через минуту поезд полностью покинул свою временную стоянку, оставив после себя углубление, словно зверь, вставший с лежбища.

Мы запустили дрон и обнаружили, что в паре километров от нас по правому борту в торосовом поле имеется прореха, достаточная для проезда поезда, поэтому мы повернули направо.

И в этой главе я просто обязан отдать должное ходовым качествам нашего поезда. Дело в том, что упомянутая мною прореха в торосах была далека от идеально прямой. Наш поезд извивался, как змейка, чтобы протиснуться между ледяными глыбами, а некоторые ледяные обломки вполне себе успешно преодолевал, взбираясь на них своими широкими гусеницами. При этом значительную часть нагрузки брала на себя трасмиссия, и мы почти не замечали неровностей пути. Несомненно, инженеры Булка знатно потрудились, создавая наш любимый гусеничный домик.

Через два часа мы выбрались из торосов и снова оказались на ровной заснеженной поверхности. Казалось, ещё несколько дней, и мы достигнем океана, а там--путь домой.

Навигатор, однако, как и прежде был нам не помощник--он настойчиво рисовал нам, что мы движемся по кругу. Кроме того, стали сбоить все приборы. Ничего критичного, но в динамиках интеркома то и дело раздавался треск, или же приборная панель на мгновенье гасла и опять оживала. Тревожнее всего было то, что двигатели нашего поезда были электрическими, и если выйдут из строя они--конец и нам.

Помимо вышеописанных неприятностей, едва мы продолжили движение, я обратил внимание, что, как и говорил Булк, чем дальше мы продвигаемся, тем темнее становится вокруг. Конечно, замечал это не только я, а мы все, ведь через день пути после торосов темнота сгустилась уже настолько, словно ночь была совсем близка.

А вскоре у нас пропала связь с внешним миром.

У нас была рация спутниковой связи. Булк попытался связаться с ледоколом, чтобы обсудить время и условия нашего возвращения. Однако, рация лишь шипела и трещала, и сколько Булк ни крутил ручки и ни жал кнопки, связи не было: не было возможности ни отправить собственные сообщения, ни принять чужие.

Наша приборная панель продолжала мерцать, динамики интеркома потрескивали всё чаще, пугая нас в столовой, в коридоре и в собственных каютах, эти сбои наводили на мысли о сильных элеткромагнитных импульсах, от которых оплётка моторов могла перегореть, в результате чего поезд остановился бы навечно посреди ледяной пустыни, а у нас больше не было рации для связи с внешним миром в случае аварии. Словно мы забрались на очень высокий утёс и неожиданно поняли, что на нас нет страховки.

И чем дальше мы ехали, тем сильнее становилась тень, словно наш поезд был тараканом, бегущим под приподнятый тапок.

А там, вдалеке, на самом горизонте мы вскоре увидели aurora australis, южное полярное сияние. Это было неверотяно красиво и неожиданно. Сейчас оно выглядело лишь как узкая зеленоватая колышащаяся полоска, но по мере нашего продвижения, когда тьма становилась всё гуще, сияние выглядело всё ярче и ближе.

Может, это оно было причиной всех радиопомех и электрических тресков? Не знаю, но только вдруг в один из дней, когда темнота была почти ночной, рация заговорила.

В очередной раз когда Булк без надежды блуждал по диапазонам, послышались далёкие едва различимые голоса. Как Булк ни пытался настроиться, разобрать слова было трудно. Поэтому мы стали менять курс поезда, отклоняясь то влево, то вправо, и держались того направления, которое давало заметное улучшение качества передачи.

Когда была моя очередь сидеть в кресле штурмана, я так же прислушивался к звукам рации и вдруг услышал что-то поразительно знакомое. Это были не слова, а просто ритмичный писк. Я готов был поклясться, что знаю, что это, но никак не мог вспомнить. За рулём был Шон, канадец. У себя на Родине Шон занимался написанием статей для научно-популярных журналов, а также вёл околонаучный блог. Шон заметил моё оживление и посмотрел на динамик.

Вдруг я сорвался с места, добежал до каюты Булка и постучал. Булк открыл и увидел выражение моего лица.

--Что-то случилось?--спросил он взволновано.

--Сигнал! Я понял, что передаёт рация!

Булк отправился следом за мной в кабину, и мы оба прислушались к ритмичному писку: "Пип-пип-пип".

--Это же "Спутник"!--воскликнул Булк.

Я кивнул:

--Он самый! Это звуки первого искусственного спутника Земли!

Мы стали слушать дальше, и в динамиках раздалась русская речь.

--Это Гагарин, первый космонавт,--узнал я.--Это его передача с орбиты во время первого в мире полёта человека в космос!

--Шон!--возбуждённо сказал Булк пилоту.--Возьми левее! Правее! Вот так!

Булк старательно прислушивался к голосу из рации, пытаясь определить, лучше или хуже становится связь. Наконец, мы определили направление, при котором приём становился всё увереннее.

Через минуту в динамиках раздался другой голос.

--Боже, это же репортаж первых астронавтов с Луны!--узнал Булк.

Передачи в динамиках сменяли друг друга: Спутник, Гагарин, лунный экипаж Аполлона и снова, и опять. Иногда они накладывались друг на друга, и голоса звучали зловещим хором, потом опять разделялись. Порою мы слышали, как нам показалось, переговоры экипажа международной космической станции с Землёй.

--Держи это направление, движемся к источнику передачи,--сказал Булк почти шёпотом, и Шон кивнул.

Мы двигались час за часом, а голоса из космоса и из прошлого становились всё отчётливее.

Теперь в служебных помещениях поезда и в каютах всегда горел электрический свет, потому что за окнами была темень. Дорогу нам освещали мощные фары.

Все мы понимали, что ночь в это время года здесь--явление необычное, невероятное,-- Булк нам объяснил,--но ради сохранения собственного рассудка мы предпочитали считать, что это некая причуда природы, неожиданная, но естественная; кратковременное явление, вроде радуги или тумана.

Я сдавал свою смену в кабине, шёл в кухню, проверял готовность еды, смотрел в задние окна на удаляющийся вместе с горизонтом свет дня, потом поднимался в столовую по лестнице слегка покачивающегося четвёртого вагона, ужинал, если был голоден, переходил в комнату отдыха на втором этаже третьего вагона, где мы сейчас всё чаще собирались, чтобы поиграть в настольные игры или просто почувствовать тепло человеческого общения. Потом шёл в свою каюту, на первом этаже второго вагона, долго читал очередную книгу про приключения и наконец ложился спать. Так теперь обычно проходил мой день.

Через двое суток мы обнаружили источник радиопередачи.

Глава 18

Мы заметили его на локаторе, в нескольких километрах от поезда. Это была лишь точка на экране, что-то совсем небольшое, и чем ближе мы были к ней, тем отчётливее звучали переговоры в динамиках рации. Очевидно, что это и был источник передачи или ретранслятор. Да и что это вообще такое могло быть ещё?

Примерно через час мы остановились. В свете фар нам предстала металлическая конструкция около двух метров высотой. Очевидно, это была радиобашня.

Мы все вышли наружу.

--Ретранслятор?--задумчиво сказал Свен.--Зачем он здесь?

--И почему он передаёт эти голоса из космоса?--спросила Мария.

Булк присел около башни и аккуратно провёл рукой по блокам и шкафчикам, которыми она была нашпигована. Наконец он поднялся и сказал:

--А что если это не ретранслятор? Что если это и есть спутник? Только нет никакого космоса, и все так называемые спутники находятся здесь и выглядят вот так?

Честно говоря, мы едва сдерживались, чтобы не хихикнуть. Естественно, никто из нас не допускал мысли, что космоса не существует. Поэтому предположение, что вместо орбитальной группировки спутников есть лишь множество подобных башенок, звучало по меньшей мере смешно.

Булк посмотрел на нас и без труда понял наши эмоции. Поэтому, к его чести, он заговорил откровенно:

--Я понимаю, что вы чувствуете. Вы не верите в плоскую Землю, и я не ожидал этого от вас. Я пригласил вас в эту экспедицию не для того, чтобы вы верили, а для того, чтобы мы с вами вместе проверили эту гипотезу. Поэтому не стесняйтесь, вы нисколько не заденете меня своим неверием.

Мы неловко помолчали, переминаясь с ноги на ногу, и пошли в поезд. Булк ещё стоял возле башни, я решил подождать его. Он обернулся, увидел меня и сказал с улыбкой:

--Мирон, а знаете, в чём разница между плоскоземельщиком, который полагает, что Земля плоская, и шаровером, который знает, что это не так? Плоскоземельщик веселится, а шаровер грустит, ведь для него после школы не осталось ничего интересного.

И он весело подмигнул мне.

Мы отправились дальше, навстречу полярному сиянию.

По моим расчётам мы должны были со дня на день достигнуть края Антарктиды. Однако дни шли, но вокруг всё так же были лишь снежная пустыня и тьма, да всё более отчётливая и яркая aurora australis на горизонте.

Я никогда не видел полярного сияния, но мне всегда казалось, что оно должно выглядеть, как некое мерцающее пятно в небе. Однако сияние, которое было перед нами, простиралось насколько хватало глаз вдоль всего горизонта, эдакой ровной полоской.

С каждым днём полоска сияния становилась всё ярче и больше. Через неделю сияние занимало уже всё небо от горизонта до горизонта, от края до края. И вдруг...

Вот тут я должен сделать паузу и уверить вас, что пишу следующие слова вполне искренне и в здравом уме: мы врезались в стену!

То, что мы воспринимали как шутку, анекдот, развлечение скучающих умов! Да, официальной целью нашей экспедиции было доказать или опровергнуть существование края земли, но вот он тут, перед нами!

Мы выскочили из поезда и уставились на ярко зелёную стену. Она была сделана из прозрачного материала, напоминавшего стекло или стену обнаруженного нами каньона, а под этим самым стеклом мерцал и переливался яркий зелёный свет полярного сияния.

Никто из нас не готов был поверить в реальность происходящего. Мы щупали стену, жмурились от яркого света, истерически смеялись, делали фото и видео, бегали вдоль стены как сумасшедшие и повторяли одни те же слова: "Этого не может быть!"

В конце концов как здравомыслящие люди мы рассудили, что эта стена вовсе не край Земли, а просто некая стена. Непонятно, кем и зачем здесь построенная, но, безусловно, имеющая начала и конец и, вероятно, где-то должны быть проход и ворота.

Да, пусть стена есть, но тогда мы должны узнать, что это за стена и что за ней.

Мы погрузились в поезд и поехали вдоль стены. Навигатор "ожил" и, казалось, был готов снова сотрудничать. То есть вместо кругов он теперь показывал наш маршрут до стены как прямую линию и зафиксировал наш поворот направо, когда мы взяли направление параллельно стене. Однако далее он стал опять чудить. Или же это мы заблуждались? Дело в том, что мы, как нам казалось, ехали всё время прямо, но навигатор пытался убедить нас, что мы движемся против часовой стрелки. То есть будто бы периметр стены представляет собой окружность, а мы едем вдоль внешней стороны этой окружности.

Но мы-то видели, что стена тянется от горизонта до горизонта, насколько, конечно, можно было разглядеть, учитывая темноту и слепящий свет от самой стены. Мы не замечали, чтобы стена имела изогнутую форму, какую показывал нам навигатор.

Помимо этого, мы сверялись с показаниями локатора, а на локаторе не было никаких круглых объектов. Локатор на всём проттяжении своей зоны работоспособности показывал нам стену от края до края, а за стеной не мог разглядеть ничего.

Электрическое напрядение в приборах поезда то и дело скакало, интерком трещал пуще прежнего, рация больше не выдавала ничего, кроме белого шума.

Мы двигались вдоль стены в надежде увидеть проём, но стена была сплошной и казалась бесконечной.

Все наши разговоры в столовой и комнате отдыха теперь сводились к одному: "Мы видим, то что видим, но этого не может быть." Все мы сгорали от нетерпения, ожидая узнать, чем же закончится эта стена. Быть может, это некий военный объект? А разрешено ли нам вообще здесь находится.

Несколько раз мы запускали дрон, но и он не мог обнаружить конца стены. Кроме того, мы то и дело теряли контроль над ним из-за сильнейших радиопомех, а когда мы попытались поднять его на максимальную высоту, чтобы узнать высоту стены и попытаться перелететь через неё, изображение с камеры вскоре исчезло, а дрон упал на снег через минуту, вышедший из строя и покорёженный.

Мы ехали много дней, сделали огромное количество фото и видео со стеной, пытались изучать её состав. Однако, стена была настолько крепкой, что нам так и не удалось отколоть хотя бы кусочек для изучения в лаборатории. Конечно, не было и речи о возможности подняться по стене с использованием альпинистского оборудования. Здесь бы, скорее, помогли присоски на руках и ногах, но даже будь у нас нечто подобное, мы и понятия не имели, сколько пришлось бы подниматься по стене, ведь она уходила вверх насколько хватало взгляда, и края её не было видно.

Мы были в одном шаге от истины--так нам тогда казалось. Ведь всё, что от нас требовалось--это дождаться конца стены и заглянуть за край.

За день мы преодолевали сто двадцать километров. За неделю мы проехали почти тысячу. Наши аккумулятор были почти разряжены, солнечные батареи отказывались заряжаться от сияние стены. Через неделю нам пришлось включить дизельный генератор. Через две недели пути Булк велел остановить поезд. Мы вышли наружу, чтобы бросить на стену прощальный взгляд. Она была бесконечно и она нас победила.

--Друзья,--сказал Булк громко, обращаясь ко всем нам.--Запаса топлива хвтатит нам ещё на пару недель, но мы не знаем, что ждёт нас впереди. Поэтому, из сообрадений безопасности, вынужден заявить, что мы прекращаем антарктическую экспедицию и возвращаемся. Предлагаю сегодня здесь устроить праздник. Хоть мы и не узнали, что это за стена и что за ней, но мы убедились: стена есть!

Криками и апплодисментами мы поддержали Булка и друг друга, извлекли со склада несколько ящиков шампанского, вина, пива, накрыли стол прямо на улице. Оказалось, что Булк даже приготовил на случай, подобный этому, феерверк.

Несколько часов при свете стены мы веселились, пили, гуляли, снимали друг друга на фоне стены на фото и видео, запускали в воздух салют. Мы радовались, мы снимали напряжение последних недель, и мы грустили, прощаясь со стеной.

Глава 19

Мы отвернули от стены и отправились назад, следуя теперь в перпендикулярном стене направлении. Навигатор больше не шалил, а показывал наш настоящий маршрут. Скоро и все остальные приборы перестали трещать и мерцать. Через неделю вокруг снова было светло, как и подобает во время полярного дня. Ещё через неделю мы поймали сигналы базы "Прогресс" и взяли курс на неё. Обратное путешествие обошлось без неприятностей. Поле торосов осталось в стороне, даже злополучный каньон был от нас далеко, так что до "Прогресса" мы добрались быстро и без приключений.

Хоть нашей задачей и было максимально подробное освещение нашего путешествия, на обратном пути Булк удивил нас одной просьбой. Он просил пока не выкладывать в Интернет информацию о том, что мы нашли стену. Он обещал объяснить нам всё позже. Булк был бы не Булк, если бы у него не было припрятано что-то в рукаве. Эр давал понять, что обращается к нам с данной просьбой из соображений нашей личной безопасности. Все мы, конечно, помнили попытку диверсии против нас перед самым отправлением, поэтому послушались Булка безоговорочно.

Пришло время покидать Антарктиду.

Как же тяжело нам было расставаться с нашим поездом, который был нам надёжным домом на протяжении долгих недель. Он помог нам преодлеть коварный каньон, безукоризненно лавировал среди торосов, бесстрашно шёл сквозь кромешную тьму, согревал нас в экстремальные холода и даже катал нас на лыжах. Я окинул прощальным взглядом свою каюту, кухню, коридор. Я уверен, что каждый из нас на прощание сказал нашему милому полярному дому что-то доброе и нежное.

Ледокол доставил нас на яхту "Дункан". А на борту "Дункана" Булк ошарашил нас новым заявлением.

--Друзья,--сказал он, когда мы собрались в кают-компании,--нашей задачей было доказать или опровергнуть то, что Земля--плоская. Мы, следует признать, не сделали ни того, ни другого. Мы лишь доказали наличие некой стены, существование которой предсказывали приверженцы Теории Плоской Земли. Но что это за стена, а самое главное--что за этой стеной, для нас остаётся загадкой. Готовы ли мы остановиться за шаг до ответа?

--Что же вы предлагаете, Эр?--спросил Курт, заинтригованный, как и все мы.

--На этот раз я предлагаю пробраться за стену.

--Но как?! Как мы это сделаем?!--воскликнули мы.

--За несколько месяцев до начала экспедиции я инициировал проект, до окончания которого остаётся совсем немного времени. В ангарах моей компании "СевенЭкс" в Техасе почти готов ко сходу со стапелей крупнейший в мире дирижабль "Диктатор". Итак, кто из вас согласен остаться в составе экспедиции и отправиться со мной за стену, перелетев через неё?

Стоит ли говорить, что все мы согласились! Минуту назад мы были уверены, что наша экспедиция окончена. Но не таков был Булк. Он просто обязан был довести всё до конца.

Дирижабль! Каково это--летать на дирижабле? А на самом большом в мире дирижабле?! Зная амбиции Булка, мы даже не брались представить, как он будет выглядеть.

--Как он сказал, "Диктатор"?--спросила Лючия, когда несколько дней спустя мы сидели в шезлонгах на палубе "Дункана".--Почему такое странное название?

--Я уверен, что Булк--большой любитель приключенческих романов и взял это имя из книги Крафта "Воздушный пират",--ответил я.

--Похоже, у нас здесь не один любитель приключенческих романов,--улыбнулся Роберто.

--Каюсь,--подтвердил я.

"Дункан" приближался к экватору, нас обволакивал горячий воздух, и морозы Южного полюса казались теперь чем-то далёким и невероятным. Путешествие на роскошной яхте Булка было, как и прежде, комфортным, полным развлечений и весёлых ночных раутов.

Вскоре (а для нас теперь всё казалось "вскоре") мы причалили в порту Лос-Анджелеса, и наши ноздри наполнил запах кипариса. Тот, кто неделями вдыхал стерильный воздух полюса и солёные ветра океана, с лёгкостью почувствует разницу, услышав разноголосый запах южной Калифорнии, сладкий и загадочный, как одеколон от модных парфюмеров.

Кстати, у Курта не было никаких проблем со въездом в США, как мы думали ранее, или же они был улажены к моменту прохождения таможни.

Мы погрузились в комфортабельный автобус и отправились в Техас. В автобусе было три водителя, которые сменяли друг друга каждые пять часов, поэтому мы ехали почти без остановок и добрались до штаб-квартиры "СевенЭкс" менее, чем за сутки.

Нас поселили в ту же гостиницу, где мы жили в свой первый визит. Всем нам не терпелось поскорее увидеть дирижабль.

Пребывая в ожидании, мы занимались собственными блогами и страницами в соцсетях. Узнав о нашем возвращении, многие читатели писали нам иронические или вовсе насмешливые комментарии, интересовались, не упали ли мы с края Земли, видели ли слонов и гигантскую черепаху и, наконец, добрались ли до стены. Если бы они знали! Но мы держали обещание, данное Булку, и скрывали информацию до поры до времени.

Через неделю Булк сказал нам, что дирижабль достроен, утром он заедет за нами, и мы отправимся в ангар, чтобы увидеть воздушное судно.

На нескольких электрокарах на следующий день мы с волнением отправились к дальнему ангару поистине гигантских размеров. Ворота ангара были открыты.

И вот он предстал нашему взору. Он был огромен и великолепен. Все работы были закончены, и дирижабль сиял свежестью и чистотой.

Оболочка дирижабля была жёсткой и имела классическую сигарообразную форму. Гондола представляла из себя круг диаметром тридцать метров и состояла из трёх этажей. На нижнем этаже располагались рубка и жилые помещения. На втором этаже--склады с продовольстием, материалами и оборудованием. Верхний этаж вмещал устройства и механизмы, необходимые для функционирования дирижабля. К оболочке гондола крепилась металлическими фермами, между крышей гондолы и дном оболочки

было свободное пространство пяти метров высотой, то есть по крыше можно было свободно пройти с одного края гондолы до другого. По периметру крыши был установлен фальшборт, как на кораблях. Вокруг нижнего этажа гондолы располагался открытый балкон.

В хвостовой части оболочки были расположены рули и киль, а также два огромных пропеллера в защитном обруче, по одному с каждого борта. Такие же два пропеллера имелись и в носовой части.

Большая часть дирижабля была медного цвета, некоторые элементы, вроде ферм пропеллеров, оперения и крыши гондолы, были выкрашены в красный. Думаю, что Булк вдохновлялся окраской морских кораблей прошлого или даже позапрошлого века.

Мы поднялись на борт. Вдоль правого и левого краёв гондолы раполагались каюты. В передней части находилась рубка. В задней--кают-компания, она же--столовая. В центральной части располагались служебные помещения.

--Это самый лучший в мире дирижабль!--заявил Булк.--Он прочный, надёжный, способен подниматься на огромную высоту и находиться в воздухе неограниченное количество времени. На нём есть всё для комфортного проживания и работы! Вы можете начать перевозить свои вещи на борт, пока рабочие будут загружать провизию, а послезавтра на рассвете мы отправляемся в путь! И ещё: с этого момента я разрешаю вам рассказать своей аудитории о Стене!

Глава 20

Сказано--сделано. Перевезти вещи для нас было делом быстрым, хватило одного рейса на электрокаре. А остальное время мы посвятили подробному описанию финала нашего путешествия на своих Интернет-страницах, сопровождавшемуся фото и видео-подтверждениями существования Стены. Ох, что тут началось! Нас обвиняли в подлоге, троллинге, кто-то посчитал это розыгрышем, а кто-то из числа плоскоземельщиков ликовал! Но нет--писали мы--мы не собираемся останавливаться и завтра отправляемся на дирижабле Булка в умопомрачительное путешествие за Стену!

За одну только ночь мне на почту пришло около дюжины предложений от различных телеканалов и печатных изданий: обычно просили об интервью или предлагали деньги в обмен на эксклюзивное право первыми получать новости. А ведь ещё недавно эти люди поднимали Булка на смех. Однако же, я полагаю, большинство журналистов до сих пор имели своей целью высмеять его и нашу экспедицию, а потому я без сомнений перенаправил все эти письма в папку "Мусор".

Весь следующий день мы обучались управлению дирижаблем. В одном из ангаров была доподленно воссоздана рубка, вместо окон были дисплеи симулятора, и мы по-очереди крутили штурвал и дёргали рычаги под диктовку Булка, чтобы отработать различные манёвры. На первый взгляд, управление не сильно отличалось от нашего антарктического поезда: штурвал, управление двигателями, контроль скорости. Однако, в отличие от поезда или автомобиля, дирижабль умел двигаться боком, что достигалось за счёт поворота оси пропеллеров. Это помогало прежде всего компенсировать влияние ветра на местоположение нашего будущего транспортного средства. Также пропеллеры можно было разворачивать горизонтально и с их помощью поднимать или снижать дирижабль.

На следующее утро, когда рассвет ещё даже не набрал силу, в волнении мы покинули гостиничные номера и отправились к ангару, в котором находился "Диктатор". Снаружи ангар был освещён прожекторами, внутри горели мощные лампы, гудели механизмы, технический персонал убирал шланги, сматывал провода, проводил внешний осмотр дирижабля.

По трапу мы взошли на борт, снова восторженно рассматривая воздушное судно и восхищаясь его величественными размерами и мощью, любуясь красотой нашего нового временного дома.

С негромким шипением трап поднялся, и люк закрылся. Мы все столпились в рубке за спиной Булка. Потолок ангара медленно стал расходиться на две половины. Через минуту путь наверх был открыт. Булк дёрнул рычаг, и тросы, которые удерживали "Диктатор", отстегнулись. Палуба чуть качнулась, и дирижабль стал подниматься. Через несколько секунд мы уже были над крышей. Мы высыпали на балкон, и я почувствовал, как ноги подгибаются от вида удаляющейся земли. Все мы крепко вцепились в перила и с замиранем сердца смотрели вниз. Там, внизу, была красавица Земля, а из-за горизонта поднималось солнце, рисуя длинные красные тени на холсте пустыни.

И вот уже корпуса завода "СевенЭкс" стали миниатюрными, стремительно уменьшался прямоугольник нашей гостиницы, показались вдали огни городов. Воздух стал холоднее, а стоять на балконе становилось всё страшнее. Один за другим мы стали возвращаться внутрь. Вскоре я почувствовал лёгкое головокружение и тоже покинул балкон.

Мы поздравили друг друга и Булка с началом пути. На высоте полутора тысяч метров Булк включил автопилот, и мы собрались в кают-компании, чтобы отпраздновать. Мы вынесли из кухни блюда и накрыли столы.

В центре кают-компании пол был прозрачным, поэтому, даже поглощая праздничный завтрак, мы видели землю. Для шампанского было рановато, поэтому, произнося тосты с пожеланиями друг другу доброго пути, мы подняли бокалы с апельсиновым соком и чашки с кофе и торжественно позавтракали омлетом, сосисками и блинчиками.

Как и в антарктическом поезде, здесь у нас было своё расписание для каждого. У меня после завтрака было свободное время, поэтому я отправился к себе в каюту, намереваясь немого отдохнуть.

Но едва я прилёг на кушетку, как в интеркоме раздался пронзительный звук, и механический голос произнёс многократно: "Учебная тревога!!! Учебная тревога!!!" Мы все выскочили из кают и побежали в рубку.

Здесь нас уже ждал Булк. Он стоял возле огромного открытого шкафа. Когда мы все были в сборе, он объявил:

--Сейчас мы находимся невысоко. Но на больших высотах, коих нам, возможно, предстоит достичь, атмосфера значительно более разрежена. Поэтому на случай разгерметизации для всех нас имеются кислородные маски с запасом кислорода на полчаса, а также дополнительные баллоны.

Он предложил нам каждому взять из шкафа и надеть маски, что мы сделали весьма расторопно.

--Также здесь есть парашюты,--Булк указал на оранжевые ранцы.--А для экстремальных температур имеются вот эти костюмы,--Булк указал на оранжевые одежды.--Костюмы нам сейчас не понадобятся. Наденьте парашюты, пожалуйста, и следуйте за мной.

В масках и с парашютами мы пошли за Булком. Он повёл нас по лестнице на второй этаж. На втором этаже распологалось множество складов, чуланов и холодильных камер. После мы поднялись на третий этаж. Здесь гудели механизмы, обрабатывали информацию микросхемы, бежали по стенам от шкафа к шкафу тысячи километров проводов. И наконец мы вслед за Булком поднялись по последней лестнице, открыли дверь и вышли на крышу гондолы. Вокруг было небо!

Как я уже говорил, крыша гондолы представляла из себя круглую площадку диаметром тридцать метров, огороженную фальшбортом. Здесь, словно на палубе прогулочного парохода, имелось несколько скамеек.

--Можете снять маски,--резрешил Булк.--Но на больших высотах не советую подниматься сюда без них.

Мы сняли маски, дышалось легко, кислорода на такой высоте вполне хватало. Заглянули за край, держась за фальшборт. Дирижабль не двигался, земля под нами была неподвижна--Булк приказал автопилоту удерживать судно на месте. Мы видели, как время от времени пропеллеры ускорялись, чтобы компенсировать снос ветром.

--Не опасно ли находиться здесь без парашютов?--спросила Лючия.

--С моими адвокатами--ничуть,--ответил Булк.

Впрочем, это была шутка, и мы все это поняли и посмеялись.

--На самом деле,--наконец сказал Булк, посмеявшись с нами,--когда находитесь здесь или на балконе, ради вашей же собственной безопасности можете надевать парашюты. Хотя упасть за борт здесь риска не больше, чем на круизном лайнере. Вы когда-нибудь падали за борт на круизном лайнере?

Мы помотали головой.

--Эту палубу можно использовать для прогулок, занятий спортом или просто для принятия солнечных ванн,--рекомендовал Булк.

Верхняя палуба нам очень понравилась. Здесь так хорошо дышалось, здесь так приятно грело солнце, а в соответсвующую погоду можно было погулять в облаках.

Булк объявил, что учебная тревога, целью которой было научить нас пользоваться масками, закончилась, и мы можем заниматься чем пожелаем. Я погулял по палубе, но как бы тут ни было чудесно, решил всё-таки вернуться вниз. Моим намерением было осмотреть кухню, ведь я всё ещё чувствовал себя ответственным за кухонные дела. Однако, дел для меня здесь было ещё меньше, чем в поезде. В целях безопасности Булк постарался избегать открытых нагревательных поверхностей, поэтому плита на "Диктаторе" была устроена по образу плит на Международной Космической Станции, то есть состояла из нескольких ячеек, вроде ящиков комода, в которые следовало поместить полуфабрикаты или желаемые ингридиенты, включить нагрев и дождаться окончания термообработки. Таким образом это было нечто среднее между духовым шкафом и перевёрнутой плиточной поверхностью. Также здесь были титаны для кипячения воды.

Следует отметить, что уровень автоматизации на дирижабле был в приницпе на высоте (такой вот каламбур). Управление дирижаблем большую часть времени осуществлялось автопилотом, а от пилота требовалось лишь наблюдать и перехватить управление в случае внештатной ситуации.

После учебной тревоги Булк вернулся в рубку и приказал автопилоту продолжать путь. Закончив зависать над Техасом, мы двинулись на юг со скоростью тридцать километров в час. Мы продолжали движение на высоте полутора километров, поэтому нам был прекрасно виден проплывающий внизу пейзаж. Прямо по курсу был Мексиканский залив, и вскоре мы увидели вдалеке его сверкающие воды. Окна и дверь на балкон в моей каюте были теперь почти всё время открыты, и через них в каюту проникал всё более насыщенный солёный морской воздух.

Глава 21

Проснувшись, я понял: мы--над океаном. Я чувствовал его, я слышал, я узнавал его по игре света на потолке моей каюты. Наспех одевшись, я вышел на балкон. Так и есть! Воды Мексиканского залива распростёрлись под нами. По воде плыли суда: промысловые, грузовые, пассажирские. Хотя все мы видели океан неоднократно и плыли совсем недавно в Антарктиду и обратно, вид океана сверху завораживал.

Я прошёл на кухню, убедился, что там всё в порядке, позвтракал с несколькими друзьями в кают-компании и отправился в рубку, где нам с Роберто предстояло сменить Шона и Лючию. Заступив, мы проверили показания приборов, убедились, что не отклоняемся от курса, изучили сводку погоды.

Вскоре в рубку пришёл Булк.

--Предлагаю снизиться до высоты тысячи футов,--сказал он, и мы с радостью согласились.

--Триста метров?--уточнил я.

--Триста метров,--подтвердил Булк.

Мы начали медленное снижение до трёхсот метров, что и составляло примерно тысячу футов. Так как в этой экспедиции были люди из разных стран, мы предпочитали использовать принятую в большинстве стран мира метрическую систему, и приборы наши, конечно, были метрическими, но Булк иногда по-привычке изъяснялся в футах и милях.

Прямо по курсу находился огромный красивый океанский лайнер, который, должно быть, шёл из порта Галвестона. Сидя за штурвалом, я видел, как судно становится всё ближе и ближе. Заметив нас, люди на палубе начали приветственно махать нам руками. Воздушный лайнер повстречался с лайнером океанским.

Мы прошли совсем рядом с ним параллельным курсом, а потом, из чистого озорства, нагнали ещё одно судно и также обогнали его. Все наши вышли на балконы и тоже весело махали рукой в ответ минуемым судам.

На следующий день мы заметили на горизонте полоску суши. Это была Куба. Мы скорректировали курс и направились к острову. Через несколько часов наш дирижабль летел над кубинской столицей. Гаванна напоминала калейдоскоп, где красочные дома и люди в ярких одеждах создавали чудные узоры, которые рассыпались и тут же соединялись в новую мимолётную картину. Кто-то танцевал, кто-то пел под гитару неслышные нам песни--похоже, на Кубе был в тот день какой-то праздник, или же праздник в этом городе был каждый день. Миновав Кубу с Севера на Юг, пролетев над плантациями и деревнями, мы оказались над Карибским морем.

После ночной вахты я поздно проснулся днём, а потому следующей ночью мне не спалось. Я посмотрел телевизор в каюте, почитал. Наконец взял ноутбук и вышел в коридор. Коридор был пуст, все спали. По одну сторону тянулись двери кают, по другую--технических помещений. Освещение, как всегда по ночам, было минимальным. Я прошёл на кухню, разогрел себе ужин, прошёл в кают-компанию. Здесь тоже никого не было.

Я поработал на ноуте над своими записями, пока ел. Под ногами был прозрачный пол, сквозь который был виден иссиня-чёрный ночной океан. По океану плыли светящиеся яркими огоньками суда.

Ну что же, возможно на сытый желудок мне удастся заснуть. Я решил напоследок зайти в рубку и пожелать ребятам спокойной вахты.

Дверей в рубке не было, потому что и задней стены, в общем-то, тоже не было--рубка представляла собой просто пространство в передней части гондолы. Дежурили Ральф и Свен.

--Как дела? Всё спокойно?--спросил я.

--Смотри!--ответил мне загадочным голосом Свен.

Я посмотрел в том направлении, куда указывал его палец.

Там, вдалеке, между землёй и небом сверкал и извивался огромный сноп молний. Молний было так много, что они, казалось, не били, а текли непрерывным молниепадом. Десятки, сотни молний.

Я взял микрофон интеркома.

--Что ты делаешь?--удивлённо спросил Ральф.

Я нажал кнопку и произнёс на все каюты:

--Друзья,--сказал я, и голос мой прозвучал на весь дирижабль.--Я знаю, что если бы я вас не разбудил, вы бы мне никогда этого не простили. Ведь у вас появилась возможность узреть, а также запечатлеть для своих страничек и бложеков, уникальное природное явление--Маяк Моракайбо!

Через несколько секунд коридор наполнился топотом ног.

--Маяк Моракайбо?--переспросил Свен.

--Именно так,--ответил я.--Необъяснимая тайна природа. Три сотни молний в минуту вот уже вечность бьют в одно и то же место, которое находится на территории современной Венесуэлы.

За моей спиной уже стояли все наши.

Появился Булк.

--Свен,--сказал он,--держи курс на Маяк. Друзья, думаю, с верхней палубы самый хороший обзор.

Мы поспешили наверх.

Наш дирижабль сейчас находился над Карибским морем и держал курс на Венесуэлу. Мы восхищённо смотрели на чудо природы. Ну и, конечно же, делали фото и снимали видео. Маяк был от нас ещё далеко, но при свете дня он уже выглядел бы, пожалуй, чуть менее грандиозно, потому-то я всех и разбудил, и никто не жаловался.

--Есть гипотеза,--сказал нам Булк,--что Маяк Моракайбо--это ничто иное, как электропровод, соединяющий Землю с чем-то, что находится над ней.

--Вроде купола?--спросил я, подозревая, что Эр намекает именно на это.

--Всё возможно,--пожал плечами Булк с милым напускным равнодушием.

Мы простояли на палубе всю ночь, пока не стало светать и свет Маяка не побледнел. После этого мы разошлись по своим делам или по каютам спать. Нам удалось приблизиться к Маяку на пятьдесят километров, но ближе мы подлетать не решились. Мы миновали Карибское море и теперь летели над территорией Венесуэлы, то есть над Южной Америкой.

Через два дня нам предстояло увидеть ещё одно чудо природы и тоже в Венесуэле. Это был Анхель, самый высокий водопад в мире.

Однако, вскоре нам пришлось отдалиться от земли с её красотами, так как некоторые из её красот грозили нам гибелью. На четвёртый день нашего пути над Южной Америкой нам в левый борт ударил ветер. Он стал для нас полной неожиданностью, потому как согласно сводкам погода циклон должен был придти в эти края позже, и мы рассчитывали успеть проскочить. Однако, мы не успели, и неожиданный и сильный порыв ветра качнул наш дирижабль и понёс его на запад, а на западе нас поджидали Анды. Высота гор в этой системе достигала семи километров, и нам грозило крушение, если мы срочно не наберём высоту.

Я находился в каюте, когда "Диктатор" качнулся и накренился под напором урагана. Тут же по интеркому раздался сигнал тревоги, который означал, что нам необходимо срочно собраться в рубке, получить и надеть костюмы, парашюты и кислородные маски.

Я поспешил в рубку, где уже командовал Булк:

--Вытеснить воздух из баллонет! Увеличить скорость! Рули высоты десять градусов! Угол пропеллеров тридцать градусов!

Дирижабль раскачивался, разгонялся, нос его задрался, когда рули высоты изменили положение.

--У нас всё нормально?--спросил я.

--Нам нужно наборать ещё несколько тысяч метров, иначе, с такой скоростью, ветер швырнёт нас об горы!--ответил Булк.

Я взбежал на верхнюю палубу.

По правому борту виднелись Анды. До гор было ещё далеко, но ветер нёс нас стремительно.

Удивительно, но на палубе ветра совершенно не чувствовалось. Впрочем, что удивительного? Ведь наш дирижабль был во власти ветра и имел такую же скорость, так что относительно дирижабля скорость ветра была равна нулю. Однако же, палуба ходила под ногами. "Хорошо, что парашют на мне,"--подумал я, но тут же понял, что прыгать в ураган с парашютом--сомнительное занятие.

Часть оболочки нашего дирижабля была заполнена воздухом, и сейчас его вытеснял гелий, чтобы увеличить подъёмную силу. Также у нас были пропеллеры, но кроме подъёма они тратили часть своего потенциала, чтобы разогнать нас в горизонтальной плоскости, а рули высоты вытягивали нас вверх.

Я заметил, что дирижабль стал разворачиваться носом к ветру. Булк решил лететь навстречу урагану, чтобы попытаться удалиться от гор или хотя бы замедлить скорость приближения к ним.

У меня закружилась голова, и я срочно надел кислородную маску. Воздух на такой высоте да ещё внутри урагана был разрежен и беден кислородом.

Я спустился вниз. Большинство наших были в кают-компании в кормовой части гондолы, откуда были видны горы. Пропеллеры работали на маскимальной мощности, но ветер был сильнее, и горы приближались.

Наконец, когда соотношение гелия и воздуха в оболочке стало сильно с перевесом в пользу гелия, дирижабль взмыл вверх резко, словно поплавок. Вес наших тел увеличился, ноги подогнулись, и мы поспешили занять сидячее положение. От резкого подъёма захватывало дух.

То ли через секунду, то ли спустя вечность, наш дирижабль летел на великолепными сверкающими снегом Андами на высоте семи с половиной тысяч метров. Ветер здесь был слабее, нам удалось выровнять судно, и все облегчённо вздохнули--некоторые в кислородной маске.

Глава 22

Пролетая над территорией Перу, в Андах мы наблюдали прекрасный таинственный город Мачу-Пикчу. Хотя город находится на высоте чуть более двух тысяч метров, Булк не стал рисковать и спускаться слишком низко, поэтому на город инков мы смотрели свысока.

Во избежание дальнейших рисков, связанных с близостью гор, Булк решил держаться восточнее. Так и предполагалось изначально, пока ураган не нарушил наши планы, оттеснив нас на запад. Теперь мы не слишком доверяли сводкам погоды и каждый раз старались перестраховаться и корректировать курс весьма заблаговременно.

Отдалившись от гор на восток достаточно, Булк к нашей большой радости наконец решился снова уменьшить высоту полёта до двух километров, и мы опять имели возможность вблизи наблюдать красоты южноамериканского континента.

Когда под нами было что-то особенно примечательное, Булк снижал скорость до нескольких километров в час, в остальное время мы ускорялись почти до максимума, когда пейзаж внизу становился однообразен.

Мы неторопливо пролетели над водами могучей Амазонки до самой её дельты и видели, как она впадает в Атлантический океан. Здесь мы задержались на несколько часов, чтобы насладиться зрелищем. Было чудесно сидеть на балконе с кружкой кофе и наблюдать, как мощнейший поток воды, изливаясь в океан, на многие сотни километров меняет цвет океанских вод--столь могущественна и полноводна Амазонка.

Мы медленно пролетели над улицами города Бразилиа--молодой столицы Бразилии-- который сверху выглядит, как огромная птица.

Мы так же неспеша пролетели над бразильским побережьем и увидели знаменитую "сахарную голову" Рио-де-Жанейро--гору Пан-ди-Асукар.

Взирая с балкона или из кают-компании на песок Копакабана, Ипанемы или других бразильских пляжей, мы чувствовали себя постояльцами курортного отеля, живущими, впрочем, на очень высоком этаже.

Пляжи и буйная растительность Бразилии вскоре уступили место пампасам Аргентины, распаханным под кукурузу и подсолнечник или представлявшим пастбища миллионам коров и овец, погоняемым грациозными гаучо.

Чем ближе мы были к южной оконечности континента, тем ниже становилась температура за бортом. Над Огненной Землёй мы уже редко решались подолгу гулять по верхней палубе без тёплой одежды или защитных оранжевых костюмов. По ночам перила моего балкона покрывались инеем. Если же перед сном я выходил на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха, то на выдохе получались облачка пара.

И вот Южная Америка осталась позади, теперь под нами опять был океан, а впереди ждала Антарктида. К счастью, наш дирижабль прекрасно отапливался внутри, а также имел средства борьбы с обледенением снаружи. Вместо пляжей и джунглей мы теперь видели айсберги.

Мы летели над проливом Дрейка--самым широким проливом на Земле--в течение суток, а когда миновали его, под нами была уже Антарктида. Что же, здравствуй, старая знакомая! Теперь нам предстояло снова совершить антарктическое путешествие, но теперь по воздуху.

Дирижабль двигался в несколько раз быстрее, чем наш поезд. Однако, здесь часто дули ветра, и нам то и дело приходилось менять угол и направление пропеллеров, чтобы компенсировать боковой снос. Поэтому на полном ходу двигаться нам никогда не удавалось. На третий день мы преодолели ту точку на карте, которую официальная наука называет Южным полюсом, и продолжили путь. Где-то там нас ждала Стена. Один раз она уже преградила нам путь, теперь посмотрим, насколько она высока.

На вторые сутки после преодоления полюса начало смеркаться. Если вы помните, когда мы путешествовали на поезде, тьма сгущалась по мере приближения к Стене и в конце концов превратилась в непроглядную ночь. Или в тень от Стены?

Мы сбавили скорость до минимума. Глупо было бы погибнуть, разбившись на дирижабле об стену.

И вдруг началась пурга. Ветер в очередной раз, как тогда над Венесуэлой, бросил нам вызов. Однако теперь он не нёс нас на Анды. Он мотал нас из стороны в сторону, как бешёный пёс. Нас то кидало вправо, то влево. Гондолу раскачивало, на балкон намело снега. Пропеллеры то и дело меняли своё направление, сопротивляясь циклону.

Потом ветер подул нам навстречу, относя нас обратно, туда, откуда мы прибыли. Мы выжимали из двигателей всё, что могли, чтобы хотя бы просто оставаться на месте.

А потом ветер так же резко изменился и стал попутным. Нас стремительно понесло вглубь тени, в сгущающиеся сумерки, навстречу Стене, если она всё ещё там.

И в данном случае попутный ветер вовсе не означал удачу, ведь нас могло швырнуть об Стену на огромной скорости. А в отличие от Анд, мы даже не знали, какова высота Стены, поэтому не могли надеяться спастись простым набором высоты.

Булк приказал автопилоту удерживать нас на месте, и пропеллеры надрывались, борясь с налетающими с разных сторон порывами воздуха.

А снегопад становился всё гуще и плотнее, и каждый раз, ложась спать, мы боялись, что снег налипнет на лопасти, и они остановятся, и наш дирижабль понесёт, как снежинку во власти снежного шторма.

Булк проверял рацию, готовый в любую минуту подать сигнал СОС, но связи не было. Если мы упадём, никто не будет знать, где нас искать.

Я подолгу сидел на кровати, не в силах заснуть, и смотрел, как неистово снег бьётся в иллюминаторы моей каюты.

На третий день пурги Булк пошёл на крайний риск. Он повёл дирижабль на снижение. Мы с замиранием сердца следили, как наша высота падает до полутора километров, до одного километра, до пятисот метров. Известно ли вам, что ветер может дуть не только в горизонтальной плоскости, но и сверху вниз? Этого мы и боялись: если вдруг так называемый вертикальный сдвиг ветра схватил бы нас и швырнул вниз, нас могло ударить об землю.

Но расчёт Булка оказался верным, или же просто ему повезло, но около земли ветер был значительно тише, не более двадцати метров в секунду, и теперь наши пропеллеры вполне были спосбоны бороться с ним и побеждать, контролируя направление и скорость движения дирижабля.

Мы медленно и осторожно продолжили путь к Стене.

Через двенадцать часов ветер внезапно стих.

Я взял лопату и поднялся на верхнюю палубу, которая была заметена снегом. Ко мне присоединились остальные. За час мы расчистили палубу, побросав снег за борт.

--Смотрите!--вдруг крикнул Курт.

Мы посмотрели вперёд и увидели вдалеке едва различимое полярное сияние. Такое же, какое исходило в прошлое наше путешествие от Стены.

Значит, она по-прежнему там, не привиделась нам. Более того, в прошлый раз мы подошли к ней другим маршрутом, стало быть можно было предполагать, что Стена имеет огромную протяжённость, если она и в этот раз встанет у нас на пути.

Теперь мы двигались медленно, не более двухсот километров за сутки. И чем дальше мы продвигались, тем темнее становилось вокруг и тем ярче было сияние на горизонте.

Глава 23

Ожила рация. Однако же, она принимала не внешний мир, а те загадочные передачи, которые мы слышали около странных передатчиков в прошлое наше путешествие. Опять были голоса из космоса, переговоры МКС, голос Гагарина, знаменитые фразы Армстронга и Олдрина. В какой-то момент эфир заполонила крикливая и суетливая немецкая речь. Ральф, немец, сказал нам, что это какие-то военные слова и выражения, о базах наземного и морского базирования, команды к запуску чего-то, отчёты о крушении чего-то, что было запущено. Несколько раз звучало слово Mauer--стена. Качество звука было очень низкое, словно со старой пластинки.

Наконец всё небо перед нами, слева направо, снизу вверх, было заполнено переливчатым зелёным туманом. Мы не сомневались, что если приблизимся достаточно, то снова ощутим твёрдую поверхность, подобную стеклу, как в прошый раз, когда мы остановились под Стеной на поезде.

Мы сбросили скорость до какого-нибудь километра в час. Час за часом мы проводили в напряжённом ожидании. И вдруг раздался гулкий удар. Мы не столько услышали, сколько почувствовали его. Гондола качнулась, дирижабль остановился. Мы вышли из кают на балкон. Сияющая стена была прямо перед нами. Взглянув вниз, мы видели её границу, там, где она врезалась в землю. Нос "Диктатора" уткнулся в Стену.

За штурвалом последние несколько часов был Булк. Сейчас он аккуратно стал поворачивать дирижабль левым бортом к Стене.

Я поспешил на верхнюю палубу.

Вскоре оболочка нашего дирижабля была параллельна Стене, сама Стена была в полуметре от левого борта. Как вы помните, гондола имела форму круга диаметром тридцать метров, поэтому края гондолы выдавались дальше, чем бока оболочки и пропеллеры. Перегнувшись через фальшборт, я протянул руку и дотронулся до Стены.

Мы были на высоте нескольких сотен метров. Невероятно, насколько же она высока, эта Стена! Не могло быть никаких сомнений, что это не заурядная ограда, не просто высокий забор, а совершенно фундаментальное строение, превосходящее по своему масштабу все чудеса света вместе взятые.

На верхнюю палубу поднялись все остальные, включая Булка. Мы стояли как заворожённые, смотрели на переливающуюся зелёными сполохами Стену, трогали её, фотографировали, снимали на видео.

--Что теперь, Эр?--спросил я Булка.

--Теперь то, для чего мы здесь: будем подниматься, пока не достигнем края Стены, перелетим её и увидим, что там, за ней.

Мы отвели дирижабль от Стены на несколько метров. Был риск, что порыв ветра может швырнуть нас об стену, и у нас было два варианта: отойти на большее расстояние или же держаться рядом. Мы предпочли быть ближе к Стене, чтобы в случае шторма нас прижало к Стене, а не швырнуло об неё, предварительно разогнав до скорости ветра. У нас имелись якоря, выполненные в форме огромных присосок, специально для того, чтобы при необходимости прикрепиться к Стене.

И вот мы начали подъём. Никто из нас, конечно же, не знал, как высоко нам предстоит подняться и что нас ждёт. Поднимались мы медленно, не более десяти метров в минуту. Во-первых, неторопливый подъём способствовал более лёгкой адаптации к изменяющимся давлению и насыщенности воздуха кислородом. Во-вторых, мы не знали, что ждёт нас там в вышине, поэтому поднимались неспешно, непрестанно наблюдая за Стеной.

А Стена всё не кончалась--за сутки нам так и не удалось достигнуть её верхнего края, хотя высота наша составляла уже более десяти километров. Не могло уже быть и речи о том, чтобы выйти на верхнюю палубу без специального костюма и кислородной маски. На балкон же мы и вовсе больше не выходили, ибо внутри гондолы поддерживалось давление, которое теперь значительно превосходило давление разрежённой атмосферы за бортом, и мы старались лишний раз не нарушать герметичность.

Помню, мы ужинали в кают-компании и спросили Булка, на какую высоту способен подняться "Диктатор". Он уклончиво ответил, что дирижабль способен подняться на любую высоту, на которую его поднимет подъёмная сила. "С точки зрения прочности корпуса,--говорил Булк--ограничений нет". Механизмы поддержания давления и температуры внутри гондолы также были призваны обепечить комфортные условия на любых высотах.

--И на какую же высоту сможет нас поднять подъёмная сила?--спросили мы.

--Думаю, километров сорок-пятьдесят, если понадобится,--ответил Эр.

--А какова же высота Стены?--спросили мы, но, конечно, никто из нас, включая самого Булка, этого не знал.

Однако, уже на следующий день стало понятно, что Стена не идёт вверх строго вертикально, а имеет уклон нам навстречу. Кроме того, наши измерительные приборы позволили обнаружить, что Стена изгибалась не только вертикально, но и в горизонтальной плоскости. Элементарные расчёты на основе сделанных нами измерений кривизны Стены показывали, что изгиб имеет радиус около двадцати тысяч километров. Таким образом, если мысленно продолжить Стену, то она образует круг диаметром сорок тысяч километров, что равняется длине экватора. Однако же, диаметр Земли, как мы знали из официальной науки, составляет лишь двенадцать тысяч километров, то есть расположить на Земле круг диаметром сорок тысяч километров было бы невозможно, если только не принять, что Земля--плоская. Но мы не знали, действительно ли Стена образует замкнутый круг или же представляет собой лишь изогнутый отрезок, имеющий начало и конец.

Тем не менее, на второй день мы достигли высоты двадцать тысяч метров, а конца Стене так и не было видно, ни в горизонтальном, ни в вертикальном направлениях.

Двадцать километров над землёй! Невероятно! Пассажирские самолёты летают вдвое ниже! Уже сам факт наличия Стены такой высоты разбивал всю официальную науку в пух и прах!

По мере подъёма Стена меняла цвет. Теперь это уже было не переливчатое зелёное сияние, а голубое небо, а ночью Стена была темна. Но вдалеке и вверху мы видели звёзды. Значит, там Стены нет? Или же она прозрачна?

И вдруг невероятное открытие поразило нас! Мы поняли, что видим звёзды вдалеке, потому что на расстоянии они выглядят кучнее, то есть взгляд способен охватить их. Но и на нашей стороне есть звёзды! Мы вдруг заметили огромное мерцающее пятно в нескольких сотнях метров от дирижабля. Мы направили дирижабль туда. Пятно выглядело, как многократо увеличенное изображение какой-то звезды. Но Стена не была прозрачной--звезда была не за Стеной, а на Стене! То есть это было изображение звезды на Стене, словно на экране телевизора! И среди звёзд кочевало такое же изображение Луны. Получается, всё ночное небо было обманом, всего лишь изображением, сгенерированном на Стене! А синева дневного неба--тоже обман? Выходит, всё небо, которое мы видим снизу, с земли--обман?!

Что бы ни произошло в будущем, что бы ни ожидало нас за Стеной, мы понимали, что уже стали частью самого великого открытия в истории человечества. Однако, по договорённости с Булком и друг с другом, мы временно не выкладывали информацию о ходе нашей экспедиции с того момента, когда мы вновь оказались перед Стеной. Мы собирались опубликовать все наши открытия и находки, кода всё завершится и мы наконец-то узнаем, что это за Стена, что за ней и, возможно, кто и для чего её построил.

На следующий день мы преодолели высоту тридцать километров. Мало какой аппарат легче воздуха поднимался так высоко. Мы ожидали, что скоро законы физики возьмут своё и подъём прекратится. Но когда мы приблизились к умопомрачительной высоте в сорок километров, некая неведомая сила подхватила дирижабль и стремительно понесла вверх. Что это была за сила? Она была более агрессивной, нежели архимедова. Нас словно подхватила невидимая рука, некий мощный поток энергии. Это было что-то сродни невесомости, точнее--обратной гравитации.

Мы изумлённо смотрели на приборы. Согласно показаниям барометра и термометра, давление и температура за бортом приближались к значениям, привычным у поверхности земли, но никак не на такой огромной высоте.

Высота увеличивалась с пугающей скоростью почти километр в минуту. Напомню, что граница атмосферы имеет высоту чуть более ста километров, а потому, согласно официальной науке, через час объект, поднимающейся с такой вертикальной скорость, уже оказался бы в космосе. Однако, официальная наука опять не работала: вокруг нас не было безвоздушного пространства, мы поднимались всё выше и выше, на сотни километров над поверхностью земли, но здесь был самый обычный воздух, а давление и температура позволили бы нам спокойно пройтись по верхней палубе. Что мы и сделали.

Булк, я и Курт надели костюмы, взяли кислородные маски и на свой страх и риск поднялись наверх. Мы открыли дверь на верхнюю палубу, но не случилось никаких симптомов разгерметизации. Мы спокойно вышли на верхнюю палубу и убедились, что давление, уровень кислорода и температура здесь вполне комфортные, словно мы гуляли по палубе морского лайнера, а не неслись вверх на воздушном судне на той высоте, где уже не должно было быть никакой атмосферы, где должны летать спутники и международная космическая станция.

Стена находилась примерно в ста метрах от нас, и теперь её уклон был заметен невооружённым взглядом. Сейчас уже было очевидно, что Стена имеет форму купола диаметром сорок тысяч километров и высотой, согласно нашим расчётам, чуть больше пяти тысяч километров.

Загадочная сила несла нас вдоль стены купола к его вершине.

Вслед за нами тремя остальные также вышли на верхнюю палубу. Скоро мы преодолели высоту в тысячу километров. Мы ходили по палубе, не в силах поверить в происходящее. Это шло вразрез со всем, чему нас учили в школе, со всем, на чём основывалась современная наука.

Так как всё это время мы двигались вверх вдоль стены, а Стена из вертикальной становилась всё более горизонтальной, как и положено стене купола, дирижабль наш также двигался не только вверх, но и смещался в горизонтальной плоскости. Через три дня, когда высота наша достигла умопомрачительных пяти тысяч километров, мы, влекомые неведомой силой, достигли высшей точки купола и теперь находились под самой его маковкой.

Если до этого куполообразная форма Стены была лишь нашей гипотезой, то теперь она подтвердилась: мы ясно видели, что от центра, под которым замер сейчас наш дирижабль, Стена одинаково расходится во все стороны вниз.

А внизу лежал огромный диск нашей любимой планеты Земля. Да, вы верно меня поняли: это был диск! Не шар, не геоид, а именно диск диаметром сорок тысяч километров. В центре диска лежала ледяная шапка Арктики, а вокруг распологались континенты. Словно кто-то наступил на глобус в районе Северного полюса, только глобус оказался не из папье-маше, а из глины, а потому не сломался, а красиво так расплющился.

Блестели океаны, простирались пустыни, зеленели леса и искрились льдом и снегом горные цепи. Мы видели, как почти половина диска освещена светом дня, а вторая окутана темнотой ночи. Однако же, самого Солнца нигде не было видно.

--Эр,--спросил я Булка,--вы заметили, что Солнца нет?

--Действительно,--согласился Эрнест.--Свет словно исходит от самого купола, но солнечный диск отсутствует.

Мы походили по верхней палубе от края до края, изрядно озадаченные этой загадкой.

--А знаете что?!--вдруг восклкинул Булк.--Я догадался! Меня ведь и раньше заботил вопрос: если Земля--плоская, почему Солнце не видно одновременно из любой точки Земного диска. Но ведь всё очевидно!

--Правда?--переспросил я.

--Ну конечно же, Рон. Солнце--ничто иное, как иллюзия. Вроде солнченого зайчика, пучок лучей света, который виден лишь людям на дневной стороне диска. Знаете, у фокусников есть такой трюк: на сцене ставится стекло, на стекло направлено отражение зеркала, а перед зеркалом стоит человек. Так вот на сцене зрители увидят призрак этого человека, его фантом, отражённый от зеркала на стекло.

Я призадумался, пытаясь представить себе эту схему.

--Или вот вам ещё аллегория: вы когда-нибудь жгли муравьёв лупой?

--Муравьёв?

--Ну хорошо, не муравьёв, а костёр,--отмахнулся Эр.--Разводили костёр увеличительным стеклом?

--Конечно, в детстве,--подтвердил я.

--Вспомните, как выглядит пучок света на стекле!

Я вспомнил:

--Как яркое пятнышко, словно маленькое солнце.

--Вот именно!--воскликнул Эр.--Думаю, что солнце, которое мы видим с земли--это лишь иллюзия, сосредоточение света, направляемого на землю куполом!

Булк громко обратился ко всем, кто был на палубе:

--Друзья, а не выпить ли нам шампанского?!

Все дружно поддержали идею Эра, мы принесли со склада несколько бутылок и бокалы, разлили шампанского.

--Поднимем бокалы,--провозгласил Булк,--за то, что мы сейчас находимся на самой высокой точке мира и видим нашу Землю в её истинном обличье!

Мы выпили.

--А теперь,--сказал Булк,--не сочтите за дурное воспитание, но я хочу провести эксперимент!

Булк взял пустую бутылку и кинул её за борт.

Мы перегнулись через фальшборт и увидели, как бутылка опустилась на несколько десятков метров и вдруг вынырнула обратно и зависла на уровне наших глаз.

--Но как это?!--воскликнули мы.

--Очевидно, что в верхней части купола есть какая-то сила или поле, удерживающие нас и все предметы и не дающие упасть,--ответил Булк.--Я готов даже допустить, что искусственные спутники, которые якобы кружат на орбите шарообразной Земли, на самом деле существуют, но удерживаются не первой космической скоростью, а именно этой загадочной силой.

Булк протянул руку и взял зависшую бутылку. Отпустил её над палубой, и бутылка упала.

--Странно, однако, что сила эта не действует на нас и на предметы на нашем дирижабле,--произнёс Булк.--Вероятно, палубы гондолы экранируют это самое поле и не дают ему добраться до нас.

--Эр, но как же мы будем спускаться?--спросил Шон.

--Это ещё один интересный вопрос,--признался Булк.

--А как мы будем жить, когда спустимся?--спросила Маша.--Мы ведь будем знать, что всё, что нам говорили раньше--обман! Что мы в буквальном смысле под куполом! Что это вообще за купол?! Кто его сделал и зачем?!

Никто не нашёлся, что ответить.

Мы посмотрели за борт. Огромный диск, на котором проживают миллиарды людей и огромное количество других животных, гигантский купол, накрывающий Землю.

--Это выглядит, словно теплица,--мрачно сказал Свен.

--Или Чашка Петри, в которой выращивают новую культуру,--ответил столь же безрадостно Джон.

--Наша задача,--твёрдо ответил Булк,--документировать, всё что мы видим, делать фото, снимать видео. Мы найдём способ, как спуститься, и покажем миру правду. А что делать с правдой, пусть мир решает сам.

--Ох, что начнётся, когда мы им эту правду покажем!--предрекла Лючия.

--Думаю, мы не первые, кому эта правда открылась,--сказал Булк.--Но ведь человечество как-то живёт! Люди выдумали себе...нет, не ложь--удобную правду, и предпочитают жить в ней. Когда-то мы считали, что являемся центром вселенной, потом согласились, что Земля--всего лишь одна из огромного числа планет среди огромного числа галактик. Но мы считали себя хозяевами этой планеты. Правда же в том, что даже и планеты никакой нет: мы всего лишь накрытые стеклом бактерии.

От этих слов нам стало неуютно и зябко. Нам предстояло вернуться туда, на этот диск, который мы когда-то считали своим домом. Это и был наш дом, с одним "но": наш дом был не тем, чем мы его считали. И даже был не нашим. Мы жили, словно рыбы в аквариуме, плавающие по кругу и верящие, что плывут по бесконечной реке. Но стоило сойти с круга, и мы ударились об стекло аквариума, и поняли, что свобода наша была лишь иллюзией. Здесь, наверху, не было никакого бесконечного космоса, не было Солнца, не было других планет, а Луна была лишь изображением на Стене. Мы никогда не отправимся навстречу внеземным цивилизациям, не построим базы на Марсе, не увидим "настоящей реки".

Глава 24

Мы сделали тысячи фотографий, отсняли часы видео. Всё, что мы видели, было задокументировано. Наконец, мы приступили к снижению. Булк распорядился существенно уменьшить долю гелия в оболочке, заместив его воздухом. В обычных условиях этого было бы достаточно, чтобы сила земного притяжения возобладала над подъёмной силой, и дирижабль начал бы спускаться. Однако, неведомая сила продолжала удерживать нас. Тогда мы развернули пропеллеры горизонтально и включили их на полную мощность. "Диктатор" качнулся и начал медленно снижаться--примерно на тридцать метров в минуту. С такой скоростью спуск занял бы несколько месяцев. Скрепя сердце, мы оставили в оболочке ещё меньше гелия. Скорость увеличилась втрое. Однако, это было всё равно слишком медленно.

Через неделю загадочная сила, тянувшая нас вверх, ослабла, и теперь мы снижались на триста километров в сутки. Всё это время наши моторы работали наизнос, и мы опасались за их состояние. Если они выйдут из строя, мы будем обречены вечно болтаться под куполом, без возможности донести до людей правду, до самой смерти.

Снижались мы не строго вертикально, а смещаясь в сторону Северной Америки.

На вторую неделю нашего спуска, когда да земли оставалось менее пятидесяти километров, загадочная сила, удерживавшая нас, вдруг нас отпустила, и дирижабль понёсся вниз с катастрофической скоростью. Мы падали.

Мы немедленно изменили направление пропеллеров, и теперь они работали на подъём. Это замедлило наше падение, но высота уменьшалась всё ещё слишком быстро. В оболочке гелий стремительно вытеснял воздух, но не так стремительно, как хотелось бы.

С замиранием сердца мы смотрели на приближающуюся поверхность земли. До катастрофы оставались какие-то пять километров, когда наконец "Диктатор" выпрямился, как поплавок, и застыл. Мы стали уменьшать скорость вращения пропеллеров и постепенно переводили их силу в горизонтальную плоскость. Пока мы падали, нас пронесло, как сухой лист, над Канадой и большей частью США, и совсем немного оставалось до Техаса, где нам предстояло совершить посадку на территории завода "СевенЭкс".

Всклокоченные, напуганные, с бешено бьющимся сердцем, мы смотрели, как под нами проплывают города, фермы и леса, и пытались перевести дух после столь экстремального снижения. Миновав почти весь Техас, мы оказались над пустыней Чиуауа, и в скором времени, постепенно снижаясь, увидели завод Булка, его корпуса, цеха, административные здания и ангары. Мы зависли над тем ангаром, откуда начинали своё путешествие, и начали снижение.

Крыша ангара разъехалась, и "Диктатор" плавно опустился внутрь огромного здания. Створки крыши вновь сомкнулись. Наше путешествие закончилось. Пришла пора рассказать людям правду.

Я не стану подробно рассказывать, как мы прощались. За два путешествия мы стали друг другу почти семьёй. Вечером в гостинице "СевенЭкса" мы устроили вечеринку, а утром разъехались по домам.

Мы немедленно опубликовали все наши материалы, собранные за время путешествия.

А через три месяца случилось то, чего в мире никто не ожидал: мультимиллиардер Эрнест Булк бесследно исчез. Исчезли также его миллирады, почти триллион долларов. Денег на счетах осталось лишь на то, чтобы выплатить зарплату его многочисленным сотрудникам.

А нас, участников его экспедиций, вызвали в суд. Сначала в качестве обвиняемых, однако потом переквалифицировав нас в свидетелей. Нет, нас не обвиняли в исчезновении Булка, конечно. Нас обвиняли в продвижении идеи плоской Земли. Звучит странно, не правда ли? Впрочем, чтобы стало понятнее, вы можете ознакомиться с материалами судебных заседаний.

--Господин Мирон Кандински,--говорил обвинитель, обращаясь ко мне,--как давно вы состоите в обществе Плоской Земли?

--Ни в каком подобном обществе я не состою.

--Но вы верите, что Земля плоская?

--Я верю лишь в то, что видел собственными глазами. Всё это подтверждено фото и видеосъёмками.

--Перед тем, как отправиться в экспедицию, верили ли вы в то, что Земля--плоская?

--Ни в коем случае. Я, как любой образованный человек, был уверен, что Земля имеет сферическую форму, а точнее форму геоида.

--Господин судья,--говорил обвинитель, обращаясь к судье.--Несомненно, мы столкнулись с грандиознейшей аферой, которую господин Булк предпринял, руководимый своими личными обидами и амбициями. Не секрет, что мы живём в эпоху социальных сетей, когда общественное мнение создаётся блогерами. Именно поэтому господин Булк использовал этих невинных ребят, сделав их невольными пособниками своего обмана. Удар был нанесён по авторитету науки, удар был нанесён по авторитету власти во всём мире.

Обвинитель ходил, как гусь, передо мной и зрителями. Процесс был громким, зал был полон представителей прессы.

--Профессора в университетах больше не могут обучать. Знания, накопленые человечеством за тысячелетия, лишились своей сакральности. Студенты подвергают любую научную теорию сомнению, и теперь педагогам приходится все устоявшиеся теории доказывать заново!

"Может, это не так уж и плохо,--подумалось мне,--и пора стряхнуть нафталин с этого багажа знаний, который в статусе неприкосновенности передаётся из поколения в поколение методом тупой зубрёжки, не подвергаясь осмыслению и критике?"

Обвинитель продолжал:

--Если ранее последователи Теории Плоской Земли представляли из себя небольшую группу фриков, то сейчас в это верят или почти верят более тридцати процентов людей во всё мире. Люди отказываются просто доверять, у людей больше нет уважения к заявлениям учёных и властей. Я скажу так: авторитет правительства во всё мире упал настолько, а умы настолько взбудоражены, что возымей сегодня место голосование за звание президента мира, победил бы Булк!

Далее обвинитель от гипотетических выборов мирового лидера перешёл к конкретике:

--Более того, как вы знаете, бюджет космической программы каждый год утверждается сенатом, но, хоть никто из сенаторов--этих уважаемых людей--и не сомневается, что Земля--круглая, они не могут подтвердить бюджет, пока столь значительная часть общества бунтует, считая космическую программу ложью. Пока юридически этот выходящий за рамки разумного казус не будет разрешён и общество не получит ответа на демарш Булка, ни один из политиков не посмеет так явно игнорировать настроения своих избирателей. Как следствие, агенство НАСА на следующий год осталось без финансирования, и вся космическая программа оказалась сосредоточена в руках Булка. Что это, если не успешная попытка стать монополистом и подороже продать космические технологии компании "СевенЭкс"?

"Булк был бескорыстен,--пытались возразить мы, "свидетели",--ведь мы сами видели всё своими глазами!"

--Позвольте, господин Кандински,--обращался обвинитель ко мне.--У меня есть к вам несколько вопросов. В своих статьях вы утверждаете, что в Антарктиде играли в снежки и лепили снеговиков.

--Всё верно, но при чём тут?..

--Правда в том,--перебил меня обвинитель,--что лепить снежки или снеговиков крайне затруднительно при температуре ниже десяти градусов цельсия. А при экстремально низких температурах Южного полюса и вовсе невозможно--снег при такой температуре не способен слипаться. Так как же вы это объясните, господин Кандински?

--Я... Я не знаю,--ошеломлённо признался я.--Но мы ведь лепили.

--Тогда я спрошу вас прямо: а вы уверены, что были в Антарктиде?

--Конечно же! Что вы имеете в виду?!

--Я имею в виду то, что из сказанного можно сделать вывод, что ваша экспедиция происходила вовсе не в Антарктиде, а в каком-то другом, значительно более тёплом месте. Месте, где господин Булк построил стену, вокруг которой вы ездили, считая её бесконечной.

--Но это бред. Мы плыли на яхте, потом на ледоколе. Прибыли на базу "Прогресс"...

--Насколько хорошо вы ознакомились с базой "Прогресс" и её обитателями?

--Мы были вынуждены спешно покинуть её из-за покушения--нам в поезд подложили взрывное устройство.

--И Булк конечно же героически всех спас?

--Да, именно так. Он отбросил бомбу в сторону, и мы немедленно отправились в путь.

--Как удачно,--ухмыльнулся обвинитель.

--Но в Южной Америке мы повидали много стран!--вспылил я.--Видели Амазонку, Анды, Мачу-Пикчу. Не хотите ли вы сказать, что и эта экспедиция происходила "в каком-то другом месте"?!

--Южная Америка?--хмыкнул обвинитель.--А это очень интересный вопрос! Согласно вашим рассказам, вы вторглись в воздушное пространство нескольких южноамериканских государств. Скажите, пожалуйста, как же так? У вас ни разу не было проблем из-за нарушения границ? Никаких стычек с пограничнымм войсками, никакого сопровождения ВВС и ПВО? Ведь и в Антарктиду вы как-то попали, минуя таможню!

Тут, признаюсь, я стушевался.

--Всеми документами занимался Булк.--ответил я.--Думаю, со своими связями он урегулировал эти моменты заранее. Но при чём тут это? Главное, что экспедиция состоялась.

Обвинитель поднял палец, словно обозначая восклицательный знак.

--"При чём тут это?"--спрашиваете вы. Дело вот в чём: в своих рассказах вы говорите о том, что значительную часть пути летели на очень низкой высоте, наслаждались видами популярных туристических мест, пролетели над несколькими столицами. Скажите, пожалуйста, а как так получилось, что нет ни одного свидетеля вашего полёта? Где сотни фото и видео, снятых на смартфоны людьми с земли?

--Я не понимаю, что вы хотите сказать. Конечно же, есть огромное количество свидетелей, стоит только поискать.

--Вы правда не понимаете, что я хочу сказать?--спросил обвинитель.--Я хочу сказать, что никакой экспедиции не было.

От такого заявления я даже вскочил, но тут же взял себя в руки.

--Что значит не было?! Вы обвиняете меня во лжи?! Ну тогда вам в услужение огромное количество фото и видеоматериалов, отснятых мной и моими спутниками во время экспедиции!

Обвинитель поднял ладонь в примиряющем жесте:

--Не стоит горячиться, Мирон. Мы не обвиняем вас во лжи. Во лжи мы обвиняем Эрнеста Булка.

--Я вас не понимаю.

--Скажите, пожалуйста, в одном из своих рассказов вы говорили о том, что обучались управлению дирижаблем на симуляторе, не так ли?

--Всё верно,--подтвердил я.

--Насколько реалистичным был этот симулятор?

--Ну это был макет кабины, на экраны вместо окон выводилась симуляция ландшафта за бортом.

--Достаточно детальная симуляция, я полагаю?--сказал обвинитель.

--Весьма детальная,--смутился я.

--А что если в другом ангаре был такой же макет, но не просто кабины, а всего дирижабля? Что если весь ваш полёт происходил на симуляторе?

У меня даже похолодело в груди от такого предположения.

--Но...--промямлил я,---создать такой симулятор, с изменением температуры, давления, имитацией турбулентности...

--Господин Кандински,--перебил меня обвинитель.--Вы всерьёз считаете, что для Эрнеста Булка, чьё состояние приближается к триллиону долларов, составило бы труда сделать диснейлэндовсикй аттракцион?

--Думаю, что не составило бы,--признал я.

--Скажите, пожалуйста, Мирон,--сказал обвинитель.--Вы пишете, что помимо Булка в состав экспедиции входило двенадцать человек, верно? Но во всех ваших статьях можно насчитать лишь десять имён, включая Булка. Почему? Не потому ли, что имена ещё трёх человек попросил не упоминать Булк?

--Да, это действительно так,--признался я.--Булк сказал, что эти трое не хотят огласки, и мы пообещали не упоминать их. Впрочем, они почти не выходили из кают на протяжении обеих экспедиций.

--А знаете, почему Булк просил не упоминатть их?--спросил обвинитель.

--Не знаю.

--Мы выяснили,--сказал обвинитель,--что эти трое были сотрудниками компании "СевенЭкс", и думается, что именно они отвечали за техническую поддержку Булковских аттракционов.

Мой мир рушился, словно карточный домик. Вдруг я вспомнил и воскликнул, не в силах сдерживать волнение:

--Вы говорите, что нет свидетелей! Но я помню: когда мы пролетали над Мексиканским заливом, мы поприветствовали несколько океанских лайнеров. Люди, пассажиры на борту, видели нас, махали нам руками, кто-то наверняка даже снимал нас на камеру.

--Да, господин Кандински,--кивнул обвинитель,--Мы действительно провели беседу с пассажирами лайнеров, курсировавших в те даты в данном районе. Никто из них не помнит дирижабля. Однако, некоторые вспомнили, что в воздухе над ними кружил дрон с видеокамерой. Господин Кандински, может быть, видео с этого дрона и транслировалаось на экраны вашего симулятора?

--Что же тогда получается?..

--Получается, что господин Булк неплохо поразвлёкся на свои карманные деньги, промыв мозги вам и всему человечеству! Впрочем, было весело, браво, господин Булк, где бы вы ни были!--закончил речь обвинитель.

Судебный процесс закончился, Землю признали круглой. Поиски Булка продолжались. Однако через несколько месяцев в горах Непала был найден обгоревший труп. По зубам опознали Булка.

А ещё через неделю я получил письмо. Не электронное, а самое обычное, в конверте. В качестве отправителя значился Булк. Я распечатал его сразу, возле почтового ящика. В письме говорилось:

"Привет, Рон, я нашёл путь за Стену. Ты со мной?"