Планета Zero

Прелюдия

Сашка стоял на смотровой палубе и через огромное окно из идеально прозрачного и идеально прочного материала с названием, заимствованным из древних текстов, стекло, рассеяно смотрел на Планету.

Нет, не то, чтобы у планеты не было своего имени. Оно было, и носило стандартный для небесных тел титул: Планета плюс какая-то белиберда из букв и цифр. Но у этой планеты было всё не так. В том числе и с именем. Безликое Планета_буквенно_числовой шифр присваивалось каждому камню, болтающемуся вокруг такого же пронумерованного светила и не имеющего Разума. Если же планета, вдруг, имела собственный Разум, то она, как и светило вокруг которого она обращалась, должна была именоваться именно так, как она именуется Разумом. И если даже название не могло быть воспроизведено человеческим речевым аппаратом, то его необходимо было перевести на человеческий язык и применить в транскрипции одного из древних языков Земли. Но это в теории. На самом деле всё было гораздо проще. Таких планет, с собственным именем, ещё не было.

Люди ещё не освоили межгалактические перелёты и ему приходилось довольствоваться Млечным Путём. Учитывая концепцию, что чем дальше звезда от центра галактики, тем она взрослее, то разумная жизнь могла теплиться только в хвостах спиралей галактики. Кроме хвоста спирали было ещё одно требование к планете – земной тип. И хотя понятие земной тип было довольно расплывчатым, но даже их можно было пересчитать по пальцам. Ну а если ещё добавить, что для более-менее близкого нам понятия «жизнь» планета по базовым показателям должна быть похожа на Землю хотя бы процентов на девяносто, то вероятность появления такой планеты равнялась ноль, запятая и ещё много нулей перед единицей.

Именно по этой банальной причине на протяжении тысячелетий человечество продолжало жаться к своей древней Родине, не оставляя при этом попыток подыскать в небе камешек, который мог бы стать для Гомо Сапиенс ещё одним домом.

Отсутствие ещё одного дома сказывалось и на численности человечества, которая ни в какое сравнение не шла с численностью звёзд, а уж тем более планет в галактике. Поиск пригодной для заселения планеты скорее всего напоминал попытки отчаянных мореплавателей времён открытия Америки безрассудно бросавшихся в волны океана в поисках волшебной страны золота и специй.

Сказать, что поиски более-менее пригодной планеты и разума не дали результата было нельзя. Но придание открытым планетам земного типа свойств Земли требовало не десятков, и даже не сотни, а сотен лет. Именно поэтому Новые Земли только-только начинали принимать необходимый для жизни человечества вид и были пригодны разве что для кратковременного проживания терраформирователей.

С разумом было ещё сложнее. Десяток планет с ужасными, с точки зрения человечества, условиями для жизни осторожно говоря «скорее всего имели разум». Но этот разум был настолько отличен от человеческого, что планетологи до сих пор ломали голову, что это в конце концов, разум или естественные природные явления имеющие невероятно сложную структуру.

Правда была ещё одна удивительная планета. Единственная планета с собственным именем, кроме Земли, Гея. И это имя не было переводом с туземного на земной. Жители Геи именно так и называли свой дом – Гея.

Открытие Геи вселило на несколько веков невероятный оптимизм в землян. Тысячи разведывательных ботов ринулись в просторы космоса, прощупывая каждый кубический километр пространства. И это продолжалось до тех пор, пока комплексная экспедиция, работавшая на Гее, не пришла к ошеломляющему выводу: жители Геи – земляне.

Не похожи на землян, а именно земляне в прямом смысле. На протяжении нескольких сотен лет собирая и исследуя разнообразные данные самая продолжительная в истории человечества экспедиция пришла к печальному для человечества выводу: все жители Геи потомки жителей корабля-города времён освоения Солнечной системы.

Корабль носящий гордое имя «Мейфлауэр» самым загадочным образом исчез при подлёте к Марсу. Телеметрия продолжавшаяся весь полёт каких-либо признаков даже малейшей неисправности на борту корабля не зафиксировала. Всё было идеально. Однако корабль исчез. Исчез, не оставив после себя ни аварийного буя, ни спасательных шлюпок, ни даже мелких обломков или призрака выхлопа тормозного двигателя.

Как корабль оказался в этой звёздной системе, почему он там оказался ещё предстояло выяснить. Но одно было понятно, Гея это не про экспансию в космосе. Хрупкий мир планеты, на которой каким-то чудом оказались экипаж и пассажиры корабля с трудом выдерживал несколько сотен тысяч населения, а уж о миллионах жителей, тем более миллиардах и говорить не приходилось.

А затем случилась Планета.

Как водится, она была открыта благодаря невероятной цепи случайностей. Первый контакт вселял массу надежд. Разум сам пошёл на контакт, при этом не просто на контакт, но и оговорил процедуру контакта до мельчайших подробностей. И первопроходцам даже показалось, что Разум Планеты жаждет контакта.

Однако уже вторая экспедиция, внимательно проанализировав процедуру контакта и впервые воспользовавшись ей на практике поняла, что процедура практически полностью уничтожала смысл контакта.

По пришествию десятков экспедиций о планете достоверно было известно только несколько. Факт первый, она есть. Факт второй, на этой планете есть разум.

Станция висела на низкой орбите, но даже она не позволяла рассмотреть на Планете, что-либо вразумительное. Поверхность планеты была окутана молочно-белым «ничто». Именно ничто. Как только мы начинаем говорить о планете как о явлении, мы тут же начинаем сталкиваться именно с этим всеобъемлющим «ничто». А после спотыкания об «ничто» мы упираемся в процедуру контакта.

Первые попытки взять пробу «молочного ничто» поставили исследователей в тупик. Зонды, нырнувшие в ничто, вернулись с девственно пустыми ёмкостями для проб. Теоретически ничто должно было бы быть хотя бы прозрачным. Но зонды исчезали из поля зрения практически мгновенно после касания поверхности этого самого ничто. При этом обрывался любой из возможных каналов связи. Несколько зондов, которым удалось вернуться, привезли пустыми не только резервуары для проб, но и абсолютно чистые регистраторы чего бы то небыли. И только бортовые таймеры заверяли, что всё это время зонд существовал, а объективный контроль функционирования уверял, что ни каких проблем на борту зонда не возникало. Ну а через некоторое время зонды просто перестали возвращаться.

Дистанционное зондирование аналогично ничего не дало. Любой отправленный к планете сигнал просто пропадал, а во всех возможных частотных спектрах планета выглядела как шар, залитый молоком.

Ну и факт третий. На планете было плато. Это плато было таким же странным, как и вся планета. Оно было идеально круглым, и только по краю «столешницы» высилась небольшая гряда, похожая на осыпавшуюся каменную стену. Оно, плато, возвышалось метров на двести над молочным полем и имело идеально ровные и гладкие края, уходящие в ничто. Когда говориться идеально ровное и гладкое, то имеется в виду именно ровное и гладкое. Во всяком случае не единому устройству так и не удалось на этой стене закрепиться. Результаты зондирования планеты с плато имели те же результаты, что и зондирование из космоса. Точнее, результатов зондирования не было никаких. Аппараты, запускаемые к поверхности, так же бесследно исчезли без каких-либо зримых попыток отправить хоть толику информации после попадания в ничто. Попытки спустить зонд на тросе имели тот же «никакой» успех. После попадания зонда в планетарное молоко аппарат исчезал, а трос оказался идеально обрезанным. Появившийся срез не имел абсолютно никаких следов температурного, механического или любого другого воздействия.

Брать пробы грунта на плато также не получалось. Ни один бур, из чего бы он не был сделан, никакое иное устройство просто не брали идеально ровную поверхность. Они не могли отколоть или высверлить кусочек поверхности или хотя бы оставить царапину.

Некоторое разнообразие в ничто вносили камни. Это были небольшие россыпи странных булыжников разных размеров. Создавалось впечатление, что их кажущаяся хаотичность имела только один смысл, хоть как-то разбавить уныние никакого мира. Однако эти камни, имели любопытное свойство. Свойство «неразменного пятака» по меткому замечанию какого-то любителя литературы двадцатого века. (См. «Понедельник начинается в субботу» Б. и А. Стругацкие).

Любой из камней свободно можно было перемещать по плато. Можно было занести в лабораторию и проделать с ним какие угодно манипуляции. Хотя эффект от этих манипуляций был такой же, как от изучения поверхности плато – никакой. Свойство же «неразменного пятака» у камня проявилось в первую попытку вывести его на Землю для исследования. Только что бывший в контейнере, позволяющем хранить звёздное вещество, булыжник был - и вот его нет. При этом переход между есть и нет не фиксировался ни одним прибором. И так же вдруг камень возникал в месте своего первичного обнаружения. Один из исследователей толи с досады, толи со злости запустил камень в ничто, стелящееся вокруг плато. Результат был ровно тот же. Камень возник на том же месте, на котором его обнаружили.

Даже такое ухищрение, как помещение на место обнаружения камня массивного предмета, не приводило ни к чему. Эффект «неразменного пятака» был неумолим. Камень оказывался на своём месте, а массивный предмет в притирку к нему, при этом оба эти события происходили вдруг.

Поэтому институт изучения Планеты пришёл к единственному выводу, с разумом надо договариваться. А пока с Разумом договориться не удалось планета носила временное название «Планета Зеро». Зеро как абсолютизация ничего, из чего могла состоять планета.

- Ну что ж, пора – подумал Сашка принципиально высокопарно, - нас ждут великие дела!

Он крутанулся на каблуках и нарочито бодрым шагом направился к каюте руководителя экспедиции.

- Интересно, - пронеслось у него в голове, - а раньше начальство тоже говорило первопроходцам банальности о важности, необходимости и целесообразности?

Но додумать мысль не получилось. Путь от смотровой палубы до кабинета начальника оказался до обиды коротким. Ручка мягко повернулась и Сашка оказался в просторной каюте напротив достаточно большого стола за которым расположился человек вдруг оказавшийся абсолютно приятной наружности.

- проходите, Александр, присаживайтесь – и начальник очередной экспедиции приглашающим жестом указал на кресло, выросшее из пола.

- Давайте так, Александр – продолжил он, пока Сашка устраивался в кресло, - я вам сейчас вкратце обрисую положение дел, задам несколько вопросов, а уж после этого вы зададите свои, если появятся, вопросы.

- Физическая составляющая Планеты, - продолжил он, - нам абсолютно не известна. Абсолютно. Да и вы сами это прекрасно знаете. Все ухищрения хоть как-то пробить защиту не дали никаких результатов. При этом Разум нам никак не препятствует. Так что вы, в качестве работы или развлечения, можете проводить любые эксперименты по изучению планеты. Аппаратуры хватает, так что – вперёд. Требований при этом только два. Всякий раз не забывайте ставить меня в известность о том, что вы планируете делать. И не навредите себе.

Протокол контакта, о котором известно только бывшим и действующим членам экспедиции содержит всего несколько пунктов:

Первое. На планете может находиться только один член экспедиции. Длительность пребывания определяет любая из сторон. Проще говоря, если вам надоело, то вы можете улететь. Если вы надоели, то вам придётся улететь. За историю посещений были и те, и другие случаи. Но как правило большинство исследователей находится на планете оговорённый срок.

Второе. Разум оставляет за собой право не отвечать на поставленный вопрос, если конечно это удаётся. Это же право предоставляется и нам.

Третье. Наше место нахождения – плато. Это единственное место на Планете, где нам гарантирована безопасность. На станции есть небольшой антиграв, но смысла в нём пока не было. Разве что иногда от скуки попарить над планетой.

Ну и последнее, как общаться с разумом выбирает исследователь.

Теперь, что мы знаем о Планете.

По большому счёту – ничего. Сила тяжести один в один с Землёй. Хотя опосредованный анализ утверждает, что на Зеро она должна быть как минимум в полтора раза больше. Состав атмосферы идентичен средиземноморской не только по содержанию газов, но и по содержанию солей и прочих атрибутов морского воздуха, вплоть до запахов. Откуда это берётся абсолютно непонятно. Опять же, каким-то непонятным образом свечение оболочки никак не связано со светилом. Как между прочим утро и вечер на плато не связано с вращением планеты. У исследователей сложилось такое впечатление, что кто сначала плавно включает свет, а затем также плавно, выключая свет и включает тьму, простите за абсурдность фразы. Я понимаю, что звучит как бред, но когда светило находится относительно плато в зените, а по расписанию на плато ночь, то с плато вполне нормально фиксируется звёздное небо. Как видите, даже то, что мы знаем показывает то, что мы толком не знаем ничего.

Вот вроде и всё. Теперь вопрос, что способствовало тому, что вы решили вдруг участвовать в экспедиции?

Сашка задумался, хотя ответ на этот вопрос, для себя, он пытался найти не единожды. Цепь каких-то, порой абсурдных случайностей привела его к тому, что в данный момент он сидит в кресле напротив начальника экспедиции и думает, что сказать.

- Если честно, сам не знаю – ответил он. – Хотя одна причина есть однозначно, разобраться, что меня привело к тому, что я решил участвовать в этой экспедиции.

Они пообщались ещё минут пятнадцать, как показалось Сашке, ни о чём. Смысл многих ответов, а ещё важнее вопросов, станет ему понятен несколько позже.

- И когда я могу отбыть? – задал свой последний в этой беседе вопроса Сашка.

- да хоть сейчас, станция абсолютно пуста и ждёт вашего прибытия.

Сашка по-спортивному легко поднялся из кресла, отсалютовал жестом космических пластунов и отправился в свою каюту паковать нехитрый скарб блуждающего разведчика.

Станция

Экспедиция была организована по наивысшему уровню безопасности. Хотя вспомнить какие экспедиции организовывались «просто так» в принципе невозможно. В современном мире существует только две бесконечные изначальные ценности: человеческая жизнь и собственное время человека. И если со временем каждый человек разбирался сам, то безопасность каждого была и есть заботой всех.

Любая экспедиция начинается с орбитальной станции. В зависимости от задач экспедиции станция может вращаться как вокруг планеты, так и вокруг светила. Станция – это всё: место отдыха и работы членов экспедиции, мозг экспедиции и причал для межзвёздных кораблей, цивилизационная экосистема и фабрика всего и вся. Она автономным источник энергии и центр связи и многое ещё что. Станция может автономно существовать бесконечно долго, используя не только сырьё, доставляемое космическими танкерами, но и при необходимости использовать любой осколок материи, оказавшийся в зоне досягаемости. Каждая орбитальная станция, а их у человечества было несколько сот, имеет не только буквенно-цифровой код, но и собственное имя. Хотя, для удобства и следую старинным традициям, все участники экспедиции называли Орбитальную Станцию просто – База.

Со значительного удаления база выглядит как ось, на которую надето множество колец, где каждое кольцо играет собственную роль в жизни Базы. Кольцо может быть заводом или оранжереей, причалом или складами, лабораториями или стадионом. Количество таких колец определяется исключительно задачами экспедиции. При этом в ходе самой экспедиции их число и качество легко варьируется. В случае крайней необходимости Станция может «сбросить» с себя кольца–надстройки и используя собственную силовую установку в мгновение ока оказывалась за пределами звёздной системы на безопасном расстоянии.

У Базы есть, образно говоря, собственные глаза и уши. Группа универсальных спутников, связанных между собой и со станцией каналами связи. Спутники разбросаны по орбитам таким образом, что под их наблюдением постоянно находился каждый квадратный метр поверхности изучаемого объекта. Кроме наблюдения эти спутники обеспечивают непрерывный обмен данными со всеми участниками экспедиции и устройствами, работающими в помощь исследователям. Кроме связи спутники заняты обеспечением позиционирования как на поверхности объекта, так и в ближайшем космосе.

На максимально низкой орбите в рамках экспедиции трудятся спутники-эвакуаторы. Цель этого роя одна, подхватить спасательную шлюпку с членами экспедиции и как можно скорее доставить её на Базу. Наличие этих спутников позволяло сделать эвакуационные шлюпки настолько компактными, что они размещались не только в местах работы экспедиции, но и на транспортных средствах.

И вся эта махина: База, ретрансляторы, эвакуаторы, специализированные спутники и автономные устройства на поверхности, работают только для того, чтобы функционировала Станция.

Станция – это смысл экспедиции, она форпост человечества в данной точке галактики. Она человеческий мирок занесённые за тысячи световых лет от Земли. По смыслу существования Станция ничем не отличается от первых дрейфующих станций на Северном Полюсе или первых станций на Луне или Марсе.

Архитектурно Станция — это диск, разбитый на сектора. Сектора на станции играют ту же роль, что и кольца на Базе. Сектор может быть жилым модулем, спортзалом, лабораторией, 3D фабрикой, чем угодно. Но у всех секторов есть одно общее свойство, каждый сектор обеспечивает автономность пребывания и эвакуацию членов экспедиции. Каждый сектор имеет собственную спасательную шлюпку, которая в экстренном случае автоматически перемещается в стартовый ствол и оттуда выстреливается в космос где её поджидает спутник-эвакуатор. Сектора чередуются таким образом, чтобы нагрузка в виде членов экспедиции распределялась более-менее равномерно по всему периметру станции. Хотя из этого правила есть несколько исключений. Во-первых, это кают-компания, и, во-вторых, – спортзал. Оба сектора расположены рядом и имеют прямой выход к транспортному шлюпу, который осуществляет доставку членов экспедиции на станцию, а при необходимости осуществляет их эвакуацию. Практически в центре диска расположены стартовые шахты, предназначенные для отправки и приёма аппаратов с членами экспедиции и грузами.

***

Двери транспортной кабины бесшумно распахнулись и Сашка подхватив свой нехитрый скарб шагнул на палубу Станции. Каких-либо особых ощущений в момент прибытия он не испытал. Точно так же он шагал на палубы других Станций разделённых миллионами парсеков уже пару десятков лет. И всякий раз прибытие на станцию проходило практически одинаково, разве что с небольшими нюансами. Ты мог оказаться в транспортной кабине один или с кем-то из членов экспедиции. Тебя при выходе мог встретить кто-то из старых друзей, или кто-нибудь из начальников. Могли и не встретить вообще из-за плотности рабочего графика или вдруг неожиданно навалившейся проблемы.

Однако на этой станции с первого шага всё оказалось не так. Сашку просто никто не мог встретить. Один из пунктов протокола контакта гласил: на станции находится только один представитель Земли, время отсутствия представителя Земли на Планете не может превышать десяти земных минут. Поэтому, когда Сашкина транспортная кабина начала втягиваться в стартовый ствол из соседнего ствола к Базе отправилась кабина с тем, кто больше месяца пытался хоть что-то вытянуть из Контакта.

Для работы Сашка выбрал командный пункт по нескольким причинам. На командный пункт априори стекалась вся информация со станции и датчиков за её пределами. Кроме того, сама эргономика пространства способствовала рабочему настрою. И последнее, именно на командном пункте одна из стен была предназначена для виртуального личного контакта с Базой. В остальных местах были только небольшие экраны, которые больше подчёркивали отдалённость Базы, чем способствовали созданию иллюзии, что ты не один.

Для приёма пищи был выбран небольшой бар, предназначенный для дежурной смены, где можно было не только перекусить на ходу у барной стойки, но и плотно поесть, разместившись за одним из двух столиков с удобными креслами. Сидеть в одиночестве посреди огромной столовой как-то не улыбалось. Каюту для отдыха Сашка выбрал на противоположной от спортзала стороне. Имея опыт длительного пребывания в замкнутом пространстве Сашка настроил своё пространство так, чтобы в течение дня натопать хотя бы тысяч десять шагов без спортзала.

Сашка заскочил на командный пункт, доложил о прибытии, хотя это была обычная дань вежливости так как его прибытие на станцию было отслежено десятком датчиков, и отправился в каюту, в которой ему предстояло провести тридцать плюс-минус десяток дней, «всё зависит от контакта» как сообщил ему начальник экспедиции.

Предыдущая миссия вообще была ограничена пятнадцатью днями и именно поэтому Сашке удалось вклиниться в очередь ожидающих своего шанса на встречу с Иным Разумом.

Выполнив стандартный ритуал отхода ко сну: стакан сока, пробежка трусцой по кольцевому коридору, душ Сашка с удовольствием завалился спать. Он вообще любил прибывать к новому месту работы вечером. Ему хватало часа, чтобы войти в курс происходящего вокруг, а уже с утра погрузиться в жизнь экспедиции на все сто процентов.

Ожидание (контакта)

«Контакт произойдёт тогда, когда это решит Разум. Были случаи, когда контакт вообще не состоялся. Не ждите ничего необычного от контакта, со слов исследователей первый контакт всегда абсолютно рутинный. Как произойдёт контакт предугадать невозможно. Это может быть строчка текста на мониторе или голос в системе внешней связи. Это может быть что угодно».

Руководитель экспедиции.

Сашка проснулся бодрым и отдохнувшим. Вся суета нескольких последних месяцев благополучно завершилась и его ждал предсказуемый мир очередной экспедиции: работа с показаниями, анализ, наблюдение, возможно нестандартные события и форс-мажоры. Но именно это и есть его работа, работа галактического пластуна.

Нарезав несколько кругов по внутреннему коридору станции он практически на час завис в тренажёрном зале. Стимулирующий душ, завтрак и он готов.

- Готов... К чему? – неожиданно пришло в голову.

В отличие от предыдущих экспедиций ситуация складывалась достаточно странная. Сашка был не просто пластуном. Он был пластуном экстракласса. Из этого следовало, что он не только мог быть в авангарде первопроходцев со всеми вытекающими последствиями. Он мог на достаточно высоком уровне заменить практически любого специалиста в экспедиции. Нет, конечно маститого космобиолога или гравитационщика один в один он не заменял. Но его ценность была в том, что спектр профессий, которые он освоил на профессиональном уровне был крайне велик. Плюс ценное качество, в силу большого количества базовых знаний он был легко и быстро обучаем. Поэтому работая на подхвате Сашка отрабатывал звание пластун экстракласса на все сто. Поэтому, как ему всегда казалось, его место там, где сложнее опаснее и важнее всего.

Хотя, надо признать здесь, на Планете, он был един во всех лицах и может именно поэтому он так легко и прошёл внеплановый отбор в экспедицию. Эту мысль Сашка решил додумать на досуге, если вдруг такой будет иметь место быть. Иметь место быть странное выражение, но Сашка любил искреннюю бумажную литературу девятнадцатого и двадцатого веков и при случае любил блеснуть мозговым вывертом.

- Привет! – Сашка с удовольствием увидел на экране улыбающуюся Серегину физиономию. – С сегодняшнего для я старший группы твоей поддержки. Сам напросился. В группе все ребята тебе знакомы. Так что привыкать и знакомиться не придётся.

- Палыч, - Серёга значительно поднял палец вверх, - сказал, что на планете настолько всё хорошо, что аж страшно. Ну а ему не верить себе дороже. Ладно, не пристаю. Как осмотришься, выходи на связь, заодно и сообщишь график персональных встреч. Как ты понимаешь, мы всегда рядом. Ну, и, если что, кнопку «полундра» никто не отменял. До связи!

- До связи, -ответил Сашка, взмахнул рукой и отправился в первый обход немаленького хозяйства.

Двигаясь по закругляющемуся коридору Базы Сашка приоткрывал очередную дверь и бегло осматривал отсек за отсеком. Спортзал, склад планетологов, биохимическая лаборатория. Жилая каюта … Несмотря на мгновение, которое уходило на осмотр помещения эта картинка до последних мелочей будет храниться в Сашкиной памяти весь период пребывания на Планете. Знание того, где что стоит, лежит, висит и даже валяется спасало не одну жизнь пластуна в лихих ситуациях. Мимолётно зрение фиксировало данные информационных табло, положение множества тумблеров и звёздные рисунки огоньков в случае необходимости заменяющих экраны контрольной инфосети. На беглый обзор ушло больше часа, но Сашку это не удивило. Потенциал Базы был невероятен, он позволял вести работу на уровне приличного Земного исследовательского института, да и рассчитана изначально база была не на один десяток человек.

Теперь – поверхность. Так сказать, внешнее хозяйство. Сашка стоя в шлюзе по привычке пристально смотрел на экран информационного табло «за пределами Базы». Смысл шлюза был не только в том, чтобы ничто не могло попасть внутрь человеческого жилища, но и что бы ничто «человеческое» не могло вырваться на инопланетные просторы. На заре межзвёздных полётов именно из-за этого было уничтожено несколько удивительных экосистем. Помять об этих планетарных трагедиях – время пребывания в шлюзе при выходе абсолютно равно времени пребывания при возвращении в земной мир.

Азота - 78,1%, кислорода - 21,0%, аргона - 0.75%, водяного пара - 0,1%, углекислого газа - 0,03% и так далее. Биологическая активность – ноль. Излучения – норма …

- Не чужая планета, а рай. – пронеслось в голове. Портал чуть слышно распахнулся, и он, привычно сгруппировавшись, шагнул на идеально ровную поверхность Планеты.

Первое впечатление, а оно у Сашки было, как правило, верным планета была «никакая». В том смысле «никакая», что именно «никакая». И это, по Сашкиному мнению, было странностью номер один. По большому счёту при подобном составе атмосферы жизнь на планете должна была бить ключом. И не только потому, что всё было как на Земле. Просто часть земной атмосферы итог деятельности живых организмов. Но её, жизни, здесь не было ни в каких проявлениях. Точнее даже не было следов хоть какой-то маломальской жизни. Первый шаг в новый мир и …

Даже через подошву обуви имеющей запредельную степень защиты Сашка почувствовал неестественную жёсткость поверхности. И пыль. Именно пыль – её просто не было. На любой другой планете, если только она не в жидком состоянии, имеется слой пыли, больше или меньше. Зыбучие пески Горгоны заглатывали любое тело, нечаянно оказавшееся на её поверхности. Текучая пыль Ойкумены пробиралась даже в герметичные корпуса зондов, пока не додумались их дополнительно изолировать от внешнего мира силовыми полями. А здесь была стерильная чистота. Выражение «ни пылинки» приобретало абсолютный смысл. И странное небо. Точнее – атмосфера. Она была идеально прозрачной. Складывалось довольно неприятное ощущение, что ты без шлема стоишь на поверхности планеты не обременённой газовой оболочкой. Неприятно колючие звёзды и неяркий огненный шар местного светила переливающегося тёмно-оранжевыми потёками не добавляли жизни местному ландшафту.

Личный безопасник на правой руке молчал на всякий случай подтверждая свои выводы неяркой пульсирующей зелёной звёздочкой. Опасности нет, привычно отработал Сашкин мозг, и он сделал маленький осторожный вздох. На мгновение застыл, как опытный бариста, чтобы почувствовать все оттенки напитка, и затем вдохнул полной грудью. На удивление воздух был не только чист, но и свеж и имел явный привкус моря, хвойного леса и солнца, хотя анализ говорил обратное. Воздух должен был быть стерилен по определению.

Сашка восстановил в памяти карту окрестностей Станции и двинулся в обход. Благо особенно и запоминать было нечего. По периметру Станция представляла собой свёрнутую в баранку толстенную трубу на которой в хаотичном на первый взгляд порядке размещались антенны, колпаки датчиков и иллюминаторы порой самой причудливой формы. На некотором удалении от Станции, ближе к развалинам естественной стены стояли модули выносных датчиков. Стояли в неприятном одиночестве, как-то каждый сам по себе. Обычно такие выносы со станцией и между собой соединялись дорожками, трассами или на худой конец просто вытоптанными тропинками. Здесь же ничего похожего не было. Нужда в дороге отпадала из-за свойств поверхности, из-за этих же свойств отсутствовала тропинка, она просто не могла быть вытоптана.

Вынос один: стандартный набор датчиков, бодрый текст на информационном мониторе и успокаивающая россыпь зелёных звёздочек. Всё в порядке. Несколько приборов то ли старинных, то ли оформленных под старину, со стрелками. Сашка с некоторым любопытством принялся считывать показания механики. Давление, напряжение магнитного поля. Стандарт ускорения. Даже зачем-то часы, точнее хронометры. Чьей-то заботливой рукой на стекле каждого прибора, за исключением хронометра, напротив стрелки была прочерчена черта и стояла дата.

- Ни чё себе! – пронеслось в Сашкиной голове. Стрелки не сдвинулись ни на йоту за последние несколько десятков лет, как бы подчёркивая незыблемость окружающего мира.

Сашка переходил от выноса к выносу и наблюдал одну и туже картину. Тест, утверждающий, что вокруг всё отлично. Абсолютно одинаковая россыпь звёзд индикаторов и аккуратная линия на стекле каждого старинного прибора. Если бы не чёткие номера на борту каждого выноса, то можно было бы подумать, что Сашка топчется на месте как будто не в силах побороть притяжение аккуратной серой башенки.

- Надо будет попробовать провести линию между выносами, - вслух произнёс Сашка и двинулся на склад оборудования. Необходимый инструмент нашёлся сразу. Робот рисовальщик как будто его ждал, расположившись возле самой двери. Бодро выкатившись из шлюза, моргнул ходовыми огнями и принялся за работу. Первой была проведена белая линия, движение по ней было оптимальным с точки зрения осмотр и движение во имя здоровья. Следующая линия – зелёная, была больше похожа на спираль, в конечном итоге объединяющая все выноса. «Линия здоровья». Сашка с любовью оглядел зелёную трассу и утреннюю разминку из коридора решил перенести на свежий воздух, хотя более точно было бы сказать на чистый. Ну и линия тёплого жёлтого цвета, на всякий случай кратчайший вариант осмотра всех выносов, вдруг захочется полениться. Конечно это вряд ли, но «Вдруг» со счетов никогда не надо сбрасывать.

День прошёл в стандартной суете формирования пространства «под себя». Не то, что бы Сашка сильно утомился, но суета всё равно дала привычное чувство усталости, тем более он по максиму пытался избавиться от назойливых помощников и всё делать не только самостоятельно, но и вручную. «Не тупости ради, а пользы здоровья для».

Утром стряхнув с себя остатки сна бодрящим душем, мельком взглянув на информационный экран, «всё в норме», Сашка по привычке застыл перед внешней дверью шлюза.

Дверь привычно отползла в сторону и Сашкиному взору предстали одинокие-одинокие выноса стоящие на девственно чистой поверхности плато. Линии просто испарились. Информационное табло шлюза, безопасник на руке и россыпь зелёных звёздочек, будто сговорившись ехидно заявляли, что всё в норме. За прошедшую ночь на этой планете ничего не изменилось.

Сашка вздохнул, шагнул на неприятно твёрдую поверхность взял средний темп и начал движение по начерченному в воображении маршруту мимо выносов вокруг станции.

Контакт. Начало

«Пластун думает всегда. Пластун думает всегда обо всём, что касается его сейчас, в данное мгновение. Мысленные потоки не смешиваются между собой и не влияют друг на друга»

Палыч

- Раз, два, три. Топ, топ. Топ. – Три шага вдох, три шага выдох. Три шага вдох, три шага выдох. Сашка называл это беговой медитацией.

Он легко бежал по гладкой поверхности вдыхая противоречащий здравому смыслу вкуснейших воздух и привычно плыл в тридумье. Тридумье – это термин от Палыча, основателя школы космических пластунов.

Думье номер один – бег. Во время бега надо думать только о беге. Любое отвлечение от бега может привести к нежелательным последствиям. Бег для пластуна – это процесс, а не только перемещение от точки в пространстве к другой точке в пространстве. Бег — это возможность побыть одному и заодно прибавить здоровья. Это возможность для размышления без раздражающих факторов.

Думье два – наблюдение. Фиксируется всё, что попадает в поле зрения. Просто так, не всегда с явно видимой целью. Великий закон перехода количества в качество ещё никто не отменял, и эта способность вести наблюдение параллельно с любой другой деятельностью не единожды давала положительный результат.

Думье три – размышление. Ради этого всё и затевалось. Бег и наблюдение – это жизненно важный, но фон. Фон для думья три.

И так – думье три. Линии пропали. Пропали так, как будто их не было. При этом ни один прибор, а их на станции и вокруг было предостаточно, не то что бы тревоги не поднял, но даже не попытался с утра объявить о каких-либо изменениях. Хотя вероятно контроль пространства не был настроен на анализ таких мелочей, как рисунок на поверхности. Надо уточнить. Удаление краски с поверхности – это процесс. Вариант первый. Процесс механический, тупо стереть. Вариант второй. Химический, попытаться смыть. Ещё варианты … Закрасить, точнее нанести новый слой поверхности. Свойства поверхности невероятные поэтому при нанесении ультратонкого слоя поверхности, например, в один атомарный слой поверх краски приборы просто могли не заметить изменения расстояния от датчика до поверхности. Однако чем-то или как-то этот слой нужно было нанести …

Сашка плавно огибал станцию обдумывая ситуацию и по привычке продолжал фиксировать окружающее пространство. Фиксация картинки — это ещё один бесценный навык пластуна. В данный момент в восприятии был активен только сторожок, на случай опасности. Анализ картинки будет осуществлён после, если понадобится.

Сашка уже практически замкнул круг и приближался к входному шлюзу, когда неожиданно вспомнил сон. Даже не сон, а так, мысли во время сна. И даже не мысли, а так, мыслишку …

Ходжу Насреддина как-то спросили, зачем он строит круглый дом. Насреддин на мгновение задумался и ответил: «что бы из-за угла за мной никто не подглядывал».

- Интересно, к чему это, - мимолётно задумался Сашка. На автомате «случайно уронил» крышку датчика «заменённого в целях профилактики» на одной из станций и приложил ладонь к панели открытия шлюза.

Дверь шлюза призывно распахнулась и мягко закрылась за его спиной. Пройдя все необходимые и положенные процедуры Сашка пробежался, образно говоря, по всем имеющимся данным. Точнее по данным, которые были собраны Интеллектом базы. Всё было как всегда стабильно неподвижно. Вывод Интеллекта был однозначен – ничего за сутки не произошло.

- Интеллект, обратился Сашка к творению человеческого гения, - сравни изображения пространства вокруг базы за вчера и сегодня.

- Изображения для сравнения отсутствуют, - бодро доложил механический голос.

- Как отсутствуют? – оторопел Сашка, – ты что не ведёшь видеозапись пространства вокруг базы?

- Не веду, - спокойно доложил механический голос.

- Но это же явное нарушение …! Ты подверг опасности экспедицию.

- Приказ.

- Чей?

- Голоса.

- Какого голоса?

- Человека.

Сашка от столь глубокого общения остолбенел. Отключение видеофиксации было грубейшим нарушением безопасности и только человек в ранге начальника экспедиции в случае чрезвычайной необходимости мог отдать такой приказ. Но это решение требует огромного количества объяснений, согласований и прочего-прочего. И как это разрешила станция? Ну вот тебе и тихое болото. Только факт отмены видеофиксации уже тянет на добрый том расследования.

- Привет! – с экрана коммуникатора улыбалась Серёгина физиономия. – Тык как-то странно выглядишь, колись.

И Сашка быстро, без эмоций и интерпретаций выдал весь ком информации, накопившейся с утра и требующий осмысления.

- Хорошо. Лезем вглубь. – уже абсолютно серьёзным голосом сказал Серёга. – Сосредоточься только на ощущениях. – Подъём …

- Стандартно, - так же серьёзно ответил Сашка. Процедура носила странное название «насос», и не была лишена смысла. Серёга будет задавать стандартные вопросы и в лёт анализировать ответы. Ну а запись диалога разошлют по институтам и лабораториям для глубокого анализа по принципу «а вдруг». И эти «а вдруг» случались и не так уж и редко.

- Состояние до входа в тамбур

- Стандартно

- Тамбур

- Стандартно

- Дверь тамбура открылась

- Ветерок

- Поясни

- Такое впечатление, что как только открылась дверь в лицо пахнуло лёгким ветерком, слабым-слабым. – Сашка на мгновенье задумался. Ветерка не могло быть ни в коем разе. Атмосфера внутри шлюза менялась на внешнюю до открытия двери, воздушное давление, даже если вдруг были какие-то разбежки выравнивалось до открытия двери. Про ветер говорить бессмысленно потому что за всю историю наблюдения на Планете не было зафиксировано даже самого лёгкого дуновения.

- Вышел из шлюза, - бубнил Серёга.

- Стандартно

- Начал бег

- Стандартно

- Картинка

То, что Сашка запечатлел в памяти во время пробежки стало проплывать перед глазами как слайды. Первый вынос, второй вынос, … последний вынос ...

- Как одна мама родила, - негромко пробормотал Сашка

- Уточни

Теперь Сашка не перелистывал слайды, а как бы накладывал один на другой. Выноса были стандартными и поэтому накладывались друг на друга идеально, разве что за исключением номеров.

- Борт Станции, - продолжил Серёга

- Стандартно

- Вход в шлюз

- Стандартно

- Шлюз закрылся

- Ветерок, - с удивлением проговорил Сашка.

- Ты подвис на выносах. Пройдись ещё раз.

Сашка вернулся к «пачке слайдов» и медленно, чуть ли не с наслаждением начал перебирать изображения. Есть такая игра с картинками, найди три отличия. Сашка играл в упрощённый вариант этой игры «найди два отличия», при этом одно из них было известно заранее, номер выноса. Но проклятое второе отличие не находилось.

- А оно должно быть? – третий раз перебирая «пачку слайдов» Задумался Сашка. – Конечно должно быть, но вот где, если на этой планете всё всегда одно и тоже?

- Есть! – Сашка аж подпрыгнул в кресте. – Есть! И уже более спокойным голосом добавил: Время. На всех выносах одно и то же время, семь тридцать восемь двадцать пять, хотя даже между ближайшими выносами разница должна быть хотя бы секунд тридцать …

- Ну вот видишь! – поддержал Серёга. – Ценную вещь надеюсь терял?

- А то как же, - улыбнувшись ответил Сашка, и нарочито спокойной походкой двинулся к тамбуру.

К моменту начала работы шлюза Сашка уже абсолютно успокоился и был готов практически к любой неожиданности. Но всё прошло именно так, как они с Серёгой и предполагали. Как только дверь слегка приоткрылась Сашка почувствовал лёгкий ветерок, который не зафиксировал ни один предусмотрительно установленный в шлюзе прибор. Этот же ветерок он почувствовал в тот момент, когда дверь окончательно загерметизировалась после того, как он вернулся через пару минут с «потерянной» крышкой.

Насосы беззвучно сменили воздух Планеты на воздух станции, система провела обработку всего, что хоть на мгновение контактировало с внешней средой и на информационной панели загорелся транспарант: «обработка завешена, добро пожаловать».

Неожиданно привычный транспарант дёрнулся и вместо знакомых не один год букв появилась надпись:

- пообщаемся? – а в конце строчки ехидно ухмылялся смайлик.

Контакт. Мальчик

- пообщаемся, — машинально буркнул Сашка и транспарант имеющий минимальный набор заготовленных информационных текстов ответил практически мгновенно:

- до встречи, — и ещё раз подмигнул смайликом.

Два дня Сашка выходил на пробежку как в атаку. Два дня аналитики всей Земли пытались выудить хоть толику информации из огромного массива данных, полученных в день пробежки. По нулям. Не то, чтобы пазл не складывался. В этом пазле просто не было ни одного элемента, из которых должен складываться пазл. Правда у субатомщиков была какая-то зацепка. Даже не зацепка, а тень этой зацепки, больше похожая на белый шум. Но на этом всё.

Шлюз распахнулся и Сашка начал свой мерный бег вокруг станции. Выноса добросовестно показывали одно и то же время, и Сашку, вспоминая разговор с Серёгой, потихоньку грела мысль, что внутрь станции кто-то или что-то пока ещё не забралось. Ровный шаг, ровное дыхание, готовность активно действовать в любую секунду. Бег пластуна.

Сашка миновал четвёртый вынос, когда в голове сработал сторожок. Так, не назойливо, но потребовал внимания. Сашка притормозил, обернулся, и …

В стене, рядом с грудой «ландшафтных» камней зиял вход в пещеру. Именно вход в пещеру, а не тоннель в стене. Неровные края, полная асимметричность и хаотично свисающие углы породы.

Сашка плавно изменил траекторию бега и направился ко входу.

- База, я вхожу.

- Куда? – мгновенно отреагировала группа поддержки.

- В пещеру …

- В какую?

Сашку от того места, где сработал сторожок до пещеры отделяло чуть больше минуты лёгкого бега. Этого времени вполне хватило, чтобы понять, что вход в пещеру видит только Сашка.

При ближайшем рассмотрении пещера всё же оказалась естественным, если для этой планеты подходило такое определение, тоннелем. Неряшливо пробитый тоннель проходил сквозь идеально ровную с точки зрения архитектуры стену и заканчивался каменным языком, парящим над бездной. Ещё мгновение спустя дымка, окутывающая конец каменного языка, развеялась и перед Сашкой возникла спина. Спина была абсолютно, если так можно выразиться, невнятной. Эта спина могла принадлежать кому угодно. Взрослому человеку или ребёнку, мужчине или женщине. Да и описать одежду не представлялось возможным. Просто «она есть» эта спина и на ней одежда.

- Приходи потом. – неожиданно раздалось в воздухе. – Мне необходимо немного подумать и собраться.

Голос, как и одежда был никакой. Даже слова скорее напоминали чередование букв с большей паузой между словами.

- Хорошо. Завтра в это же время на этом месте, — зачем-то продекламировал Сашка поняв, что на сегодня общение закончено не начавшись.

Он, не торопясь и не теряя бдительности развернулся, скользящим шагом прошёл тоннель и продолжил свой бег. Ритуал есть ритуал. Бег и тридумье. Первые два уровня работали в обычном режиме и только на третьем уровня вертелась незатейливая песенка о том, что только в родном доме стены гарантируют твою полную безопасность.

***

Мозговой штурм не дал практически ничего кроме вывода, что возможно это контакт. Или попытка к контакту. Из любопытного. Тоннель стал доступен ко всеобщему любованию минут через пять после того, как Сашка прошёл шлюз по возвращению на станцию. Хотя вход в пещеру-тоннель загораживал не к месту выросший камень именно той высоты и ширины, которые не позволяли аппаратуре станции заглянуть за него. Мобильные же средства решили пока не применять, «что бы не сорвалось».

Окончание дня и утро следующего дня прошли точно так же, как и предыдущие, за исключением пробежки. Пробежку пришлось чуть сдвинуть на пораньше, чтобы не заставлять себя ждать.

***

Сашка обошёл камень загораживающий вход и углубился в тоннель. За кольцом, огораживающим плато, был вечер. Над вечным молоком висело светило мягко серого цвета, чуть более яркое к центру и более насыщенное к краям. Тоннель заканчивался небольшой площадкой, от которой метров на пять отходил каменный язык, идеально ровный сверху и неаккуратно слепленный с остальных сторон. И на самом кончике языка в позе для медитации сидел мальчик.

Именно мальчик. Сашка даже слегка удивился, что не смог рассмотреть его с первого раза. Мальчик был одет во что-то напоминающее тунику серо-голубого цвета. Слегка золотистые вьющиеся волосы были немного растрёпаны. Мальчик сидел к Сашке спиной положив руки на ноги и казалось смотрел в бесконечность.

- Привет. – на правах взрослого первым начал Сашка.

- Привет, — ответил мальчик и повернулся к Сашке. Странный это был мальчик. Казалось, что он соткан из воздуха. Худой и бледный. Тонкие губы, просвечивающаяся кожа. И только огромные синие глаза, живущие на лице как бы самостоятельно уравновешивали сюрреалистичный облик ребёнка.

- Я не опоздал? – поинтересовался Сашка.

- Нет.

- Ты давно меня ждёшь?

- Всегда.

Сашка опешил. Он ждал, наверное, любого ответа, но слово «всегда» в этом наборе вероятностей отсутствовало полностью.

- Объясни, как это всегда?

- Странный ты, — проговорил мальчик. – Всегда это значит всегда.

- Давай уточним, — сказал Сашка, — где ты был до того, как появился на этой площадке?

- Странный ты, — повторил мальчик, — я всегда был здесь.

- Хорошо, когда ты родился?

- Что значит, когда и что значит родился?

- Хорошо, — подумав продолжил Сашка странную беседу, — кто твои родители?

- Кто такие родители?

- Ладно. Откуда ты взялся? В любом твоём понимании. На этот вопрос ты можешь ответить?

- Конечно. Я был всегда. Здесь.

Сашка задумался. Любая попытка выяснить кто и откуда этот мальчик однозначно будет вести в тупик. Значит надо менять тему разговора.

- Зачем ты хотел меня видеть?

— Это ты хотел меня видеть.

- Объясни, почему ты так решил?

- Я всегда общался с тобой без визуализации себя. Теперь я почти тебя не читаю. Значит что-то изменилось. Визуализация – это тоже способ общения. Следовательно, если ты резонансно недоступен значит надо менять форму общения. Так хочешь ты.

- Но мы с тобой не общались.

- Мы с тобой общались …

- Когда? – начал терять терпение Сашка, как теряет терпение взрослый человек, попав в плен бесконечного детского «почему?».

- Всегда.

- Что значит ты общался со мной?

- Я видел твой мир, но без пространственной привязки. У тебя странный мир. Я хочу его понять. И я хочу, чтобы ты понял мой мир.

- Зачем?

- Вместе.

- Что значит вместе?

- - Я пока не придумал, как эту мысль передать путём колебания молекул воздуха. Мне надо подумать.

- мне тоже. – тихо ответил Сашка.

- Тогда давай думать оба. По отдельность. Пока по отдельности. – Мальчик отвернулся и устремил взгляд в бесконечность.

Сашка понял, что на этом встреча на сегодня закончена. Он лёгким скользящим шагом прошёл тоннель и перейдя на бег закончил утренний осмотр станции и её окрестностей.

***

- Что мы имеем? – после двенадцати часов очередного мозгового штурма Серёга выглядел несколько уставшим.

- Контакт зафиксирован исключительно со слов пластуна. Оснований не верить нет, хотя бы наличие тоннеля со стороны плато говорит о том, что что-то всё же произошло. Ни балкона, ни тем более кого-либо на балконе с внешней стороны пока не наблюдается. Вынужден использовать «пока» памятуя как появился тоннель на средствах объективного контроля.

Видеофиксация объект не зарегистрировала. Аудиофиксация – только то, что говорил пластун. Хотя паузы между фразами вполне вписываются в возможные фразы объекта.

Сам диалог носит странный характер. Скорее всего, если диалог состоялся, а в том, что он был мы уверены процентов на девяносто, в ходе диалога не было единого понимания объектов диалога.

О вероятности попыток контакта с предыдущими вахтовиками. Мы пообщались со всеми участниками высадки на Зеро с момента появления обитаемой станции. Скорее всего контакты были. И были они именно в тот момент, когда они в нарушение всех имеющихся инструкций находились за пределами станции без шлемов. То есть контакт проходил на принципе, условно назовём, ментального общения. Все, кто на данный момент подозревает что была попытка контакта восприняли происходящее как болезненное состояние.

На завтра:

Попробуем воспользоваться химической видеофиксацией. Когда-то это сработало. Александр, до начала обсуждения пытайся прийти к единому пониманию объекта обсуждения. Ближайшая задача контакта определиться с графиком общения, темами общения и допустимыми средствами фиксации общения.

Сашка, какие у тебя будут пожелания? Ты теперь надежда всего человечества. – обратился Серёга к Сашке и улыбнулся.

Сашка задумался и через несколько секунд доложил:

- Побыть одному, выспаться, стол, стул карандаш и бумага.

Серёга утверждающе кивнул и все разошлись по своим делам. Кто готовить плёночный фотоаппарат в скафандр разведчика, кто думать, как незаметно поменять систему наблюдения в районе тоннеля, кто настраивать датчики пришедшие с Земли.

Знакомство номер один

- я буду звать его Мальчик, — сказал Сашка, неопределённо махнул рукой и погрузился в тоннель.

- Привет! Как дела? – Мальчик сидел на том же месте и, наверное, в той же позе, в которой его оставил Сашка вчера после первого знакомства.

- Что значит, как дела?

— Ничего не значит …

- Зачем спросил?

На этот глубокий вопрос Сашка решил не отвечать. Он неторопливо, даже деловито, развернул переносной столик, положил на него пачку бумаги и карандаши. Затем поудобнее уселся на раскладной стул и начал рисовать. Рисовальщик он был так себе, но узнать, что он изобразил вполне было можно.

- Что ты делаешь?

- Рисую?

- Зачем?

- Чтобы рассказать о нашей встрече, а то некоторые сомневаются, что это возможно.

- Странно… - Произнёс Мальчик и неожиданно повернулся к Сашке. - Ты так говоришь, как будто у тебя есть проблемы с передачей информации между различными областями…

На курсах пластунов Сашка изучал стенографию, и вот неожиданно она пригодилась. Запись никак не мешала главному – общению с Мальчиком. Тем более, что пока в основном говорил только Мальчик. Паузанесколько затянулась и Сашка понял, что теперь его очередь задавать вопросы.

- Ты здесь был всю ночь?

- Я здесь всегда

- Но это, наверное, тяжело?

- Что значит тяжело?

- Хорошо, пропустим. Попробуем по-другому. Я совсем не понимаю, кто ты? Мне, чтобы ответить на твои вопросы надо тебя понять. Расскажи о себе, естественно то, что считаешь нужным.

- У тебя странный способ получения и передачи информации… Ты информацию раздаёшь, не имея объекта для её получения, что ведёт к напрасной трате энергии. При этом получаешь информацию абсолютно неэффективным путём. Хорошо, я это я. Я – это всё. Я делаю то, что считаю необходимым и целесообразным.

— Это значит, что, когда я увидел тебя сидящим на каменном языке это было твоё решение вступить в контакт?

- Нет. Ты меня видел с того момента как я принял решение вступить в контакт. Но эта информация у тебя почему-то пропадает. Ты опасно нестабилен. Вынужден напомнить последовательность. Первое – ты увидел меня. Второе – ты приблизился ко мне и расположился на орбите. После небольшого изучения тебя я предоставил место для контакта. Ты поставил оболочку в этом месте и периодически в этой оболочке пропадаешь. Я вступаю с тобой в контакт. Ты не понимаешь, что это контакт. Через какое-то время вся информация о контакте у тебя пропадает. Всякий раз, когда ты появляешься без информации о контакте ты другой. Ты теперь впервые понял, что это попытка контакта. К этому контакту ты подготовлен гораздо лучше, чем всегда.

- Ты, планета? – ошарашено поинтересовался Сашка.

- В твоём понимании, да. Хотя планета — это небесное тело, которое обладает достаточной массой для приобретения шарообразной формы, находится на орбите вокруг звезды и очистило свою орбиту от других тел. Я гораздо другое. Но в твоем понимании на данный момент да, я Планета.

- А есть ещё такие планеты?

- Зачем? Для достижения абсолюта достаточно меня.

Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты такой нестабильный? Как получается, что у тебя обнуляется информация? Почему ты не можешь просто передать информацию, а прибегаешь к таким неэффективным методам как волны или колебания молекул?

Сашка задумался. Вопросов много и что-то в Планете настораживало. Что, не совсем понятно. Как минимум настораживало то, что она к себе не подпускала в прямом и переносном смысле … И Мальчик …

- Начну с того, что я человек. И нас много. Мы не являемся единым организмом. Мы, говоря казённым языком, совокупность индивидуумов. Учитывая, что мы не единый организм прошедший длительный путь развития, а совокупность организмов способ обмена информацией у нас несколько иной, чем внутренний интерфейс.

У нас есть понятие Я. Это когда один человек. И понятие Мы, когда людей больше одного. Для принятия решений или совершения действий мы обмениваемся между собой необходимой информацией.

Просто как пример. Всякий раз, когда ты считал, что произошло обнуление информации ты просто сталкивался с новым носителем информации. И по каким-то объективным причинам эту информацию он не передал другим индивидам.

Мы редко живём по одному. Мы живём вместе. У нас есть понятие – дом. Это место, где собираются люди и которое их оберегает от внешнего не всегда положительного воздействия. Как раковина у улитки.

- Что такое улитка? – поинтересовался Мальчик.

- Животное.

- Что такое животное?

- Давай этот вопрос обсудим следующий раз. Я подумаю, как это сделать максимально эффективно.

- А сейчас ты не можешь подумать?

- Мне надо обменяться информацией с другими людьми, чтобы вместе принять максимально правильное решение.

- неудобно …

Сашка усмехнулся. Ещё как неудобно. Особенно когда у каждого своё мнение и каждый уверен в собственной правоте и непогрешимости собственных суждений. Но Сашка решил не говорить это вслух, он был умный. И осторожный.

- уж как есть … Что бы ты хотел узнать ещё?

- расскажи о своём мире.

- Хорошо. План общения на завтра более-менее понятен. Но будь добр и ты расскажи о своём мире.

- Сейчас?

- Нет, нет, завтра.

Сашка только сейчас обратил внимание, что за всю беседу Мальчик ни разу не поменял позу и выражение лица.

- Пока, — произнёс Сашка и помахал рукой. Мальчик неожиданно тоже в ответ помахал, хотя и несколько неуклюже.

***

- Будем подводить итоги.

Первое и главное Мальчик существует. Почему мы его не видим за периметром – не понятно. Тем более звёздная карта на Сашкиных фотографиях и рассчитанная какой она должна быть совпадают практически на все сто процентов.

Из хорошего. Понятно, что планета это моноорганизм. При этом моноорганизм обладающий невероятным потенциалом. Моноорганизм живущий крайне изолированно.

Как вырисовывается, его цель – абсолют. Хотя, и с высокой долей вероятности, он просто не смог в нашем языке найти подходящее определение. – Серёга был лаконичен и сосредоточен.

На завтра нам нужны. Во-первых, проектор и материалы по Земле. Материалы фрагментированные. В материалах не должно быть точек привязки в пространстве, но они должны в значительной мере дать ответ о природе Земли. Во-вторых, необходимо подготовить вопросы. Давайте пока не много, чтобы Сашка не закипел. Тем более пока больше надежды на импровизацию, вопросы используем в качестве затравки.

- О чём задумался? – обратился Серёга к Сашке.

- Мальчик считывает с нас информацию, но фрагментарно. Я пока пытаюсь уловить, где и как … Я во время стенографирования рисовал пустые закорючки и слова, которые он не говорил. Он на это не отреагировал. Либо не заметил, либо умнее чем я думаю. С другой стороны, мы не знаем, чем он думает. Мы – словами. Что является его элементом мышления? Он один, любое ошибочное решение ведёт к его гибели. Значит ошибочных решений не было. Как? Ладно, завтра будет завтра. А сегодня надо думать. Самый лучший экспромт это тот, который заготовлен заранее.

***

- Привет! Как дела? – традиционно поинтересовался Сашка. - Что значит, как дела?

— Ничего не значит …

- Зачем спросил?

Традиционный обмен любезностями завершился и Сашка приступил к развёртыванию кинозала. Экран был установлен рядом со входом в тоннель, проектор в паре метров от него. Оставалось только вставить в проектор КНИф (квантовый носитель информации) и можно было приступать к лекции.

Сашка достал из небольшого рюкзака тубус с книфом, отвернул крышку и извлёк светящийся бледно-зелёным светом кристалл. И в этот же момент раздался удивлённый возглас:

- Ух ты! – Сашке даже показалось что глаза у Мальчика засветились. - Оказывается вы почти умеете передавать информационный массив! - И спустя мгновение, — Хотя отдельные места требуют некоторых уточнений. Всё-таки кино пришлось посмотреть, но только для того, чтобы Сашка понял, где требуется пояснение.

- Вы, наверное, научились управлять временем? – поинтересовался Мальчик.

- Почему ты так решил?

- Потому что в одной временной точке не может быть несколько истин. Каждой временной точке соответствует только одна истина.

- Попробуй объяснить, — попросил Сашка.

И здесь случилось неожиданное. Мальчик застыл как изваяние и только спустя несколько минут произнёс:

- я не знаю, как это объяснить в твоей системе передачи информации. - так объясни в своей

- для этого ты должен меня впустить

- куда?

- в себя, как другие.

- другие варианты есть?

Мальчик опять завис, но уже минут на десять. - нет.

- хорошо, мне надо посоветоваться.

- я не совсем понимаю этот термин, но, если надо – советуйся. – И мальчик застыл в неудобной позе. Сашка понял, что на сегодня разговор закончен.

***

- Ты что, с ума сошёл? – возмутился Серёга.

- Да я и сам не очень-то хочу, но другого выхода не вижу, — вздохнул Сашка. – Просто надо подумать, как обезопасить себя. А может и не только себя.

Мир номер шесть

- Вообще-то безопасники постарались. Я даже рассказывать не буду, что они напридумывали. Главное знай – скафандр тебя вытащит из любой передряги. Как, понятия не имею, не посвятили, что б не сболтнул. Ведёшь себя и действуешь как обычно. Для погружения тебе придётся, я так понимаю, открыть шлем. По открытию, не забудь вслух сказать, что открываешь. Зачем – не знаю. Говорят объективный контроль. Если не будет необходимости общаться с Мальчиком просто рассказывай, что происходит. Процедура стандартная, так что никого не должна удивить или напугать.

- А тебе идёт, — сказал Серёга и улыбнулся.

Сашка примерял очередную модель «Обруча Руматы». Вообще-то обруч предназначался для записи того, что происходит внутри скафандра сверхтяжёлой защиты. Правда этот скафандр сверхтяжёлой защиты сложно было назвать скафандром. Это был этакий гибрид микрокосмического корабля с полным объёмом систем жизнеобеспечения при сохранении, хотя и ограничено, функций ходить и работать руками.

- - Интересно, теперь у обруча три глаза, — как бы про себя сказал Сашка. – Кстати, у оригинала был только один камень.

- Тебе на счастье – три, — ответил Серёга. - Один трансляция вовне, если вдруг пойдёт. Второй, цифровая запись. Третий, старинный фотоаппарат. Надеюсь, инструктаж Палыча помнишь? Он – гений, он лишнего не скажет.

Сашка помнил текст почти дословно и особенно две фразы. «Слушай себя и верь только себе» и «безрассудная храбрость удел дураков».

***

Сашка прошёл тоннель и оказался на уже ставшем чуть ли не родным плато. Мальчик сидел на том же месте и в той же позе, в которой он был, когда они расставались. Складывалось странное впечатление, что Мальчика включали, как только Сашка появлялся и выключали в момент ухода.

- Привет. Как дела?

- Мне снился сон, — неожиданно сказал Мальчик. И этот голос был абсолютно не похож на тот ровный, без выражения безликий голос, которым Мальчик общался раньше. И Сашке вдруг показалось, что его лицо ожило и на нём появилась тень выражения чего-то человеческого. Но это было именно мгновение, мгновение степени обертон. А может действительно только показалось.

- Ты решил? – уже привычным бесцветным голосом спросил мальчик?

- Да.

- Ты готов?

- Да.

- Я сформировал из своих знаний несколько вариаций твоих миров, я хочу понять который из миров больше похож на твой. С какого начнём?

- Я думаю, — Сашка сделал небольшую паузу, — мир номер шесть.

Мальчик даже не удивился, даже не поинтересовался, почему именно номер шесть. Он посмотрел сквозь Сашку и сказал:

- Начинаем?

Сашка не ответил, взгляд на уровне рефлекса зафиксировал время: ноль девять, двенадцать, сорок пять и привычным движением откинул гермошлем. В лицо ударило свежестью, морем и запахом кипариса. Воздух, искрясь проник в Сашкины лёгкие, его закружило, и …

Сашка вытащил сапоги из липкой грязи и шагнул на Дорогу. На дорогу, которая разделяла Лес. Он знал, что у леса было два имени, первое Светлый Лес, второе Тёмный Лес. Точнее даже не так, это было одно имя, но каждый воспринимал лес таким каким он был сам. История леса была такая же простая и запутанная как всё в этом Королевстве. Давным-давно, это временной интервал Мира номер шесть, здесь был самый обычный лес с самыми обычными растениями и животными. Но в один прекрасный (ужасный, как уже отмечалось, всё зависит от личных предпочтений) с грохотом, воем, дымом и огнём в лес опустился Чёрный Замок. (Светлый замок под музыку и т.д.). В мгновение ока часть леса покрылась чёрной мглой в форме купола. Мгла была настолько непроглядная, что могла скрывать даже то, что её не касалось. Грохот стоял невообразимый. Мелькали молнии, гремели волны. В воздухе носился запах тленья, пожара и страха. Через несколько дней кромешного ада чёрный зловещий купол продвинулся на шаг в сторону леса. На следующий день - ещё шаг. Ещё день – ещё шаг. Но спустя какое-то время в лесу на месте обычных растений стали появляться Другие. Эти Другие растения были абсолютно похожи на старые, они были совсем иные. И отличить их было легко – они светились. Не давали свет, а именно светились. Светились как лицо счастливой матери или беззаботного ребёнка. Светились, что называется внутренним светом. Трава, Кусты, Деревья выстроились вдоль чёрной линии и преградили путь Мгле. Первые из них сгорали практически мгновенно. Сгорали яркой вспышкой доброго света уходя в небо. Но с каждым мигом Светлых Растений становилось всё больше, их заросли становились всё гуще. Начав с узенькой полоски вдоль Мглы Светлый лес начал расти вовнутрь обычного леса, и в конце концов весь лес стал Светлым Лесом. Битва продолжалась больше года. В конце концов Чёрный Купол, истратив всё своё зло начал проясняться, и когда мгла сошла на нет все увидели Чёрный лес. Это было жуткое нагромождение корявых пней и скрученных стволов, из которых торчали вывернутые наизнанку ветви. Земля была покрыта мхом, который больше напоминал старую ржавую колючую проволоку кем-то запутанную и брошенную на землю. На некоторых деревьях и лианах оставались листья или хвоя, но и они были пепельно-серого цвета. Линия, по которой соприкасались и бились Чёрный и Светлый лес потихоньку расширилась, выгорела и превратилась в единственный путь через оба леса. Потихоньку по ней начали ходить, сначала бесстрашные и упрямые гномы, потом тролли, пугливые эльфы и в конце концов люди. Но никто из них никогда не заходил ни в один лес. Все живые одинаково боялись оба леса.

Сегодня уже никто не знал, откуда начинался тот или другой лес и где заканчивался. Но все знали, что тот, который был первым начал с купола, а следовательно, должен быть круглым. Второй, противоборствующий, должен быть вокруг первого. Поэтому граница между ними должна быть замкнутым кругом.

Сашка ступил на дорогу и в голове откуда-то появилась мысль-воспоминание. Так, штришок:

- эта дорога отрезок окружности, центр которой лежит в бесконечности.

Никто не знал, откуда и куда идёт эта дорога. Для всех главным было мимо чего идёт эта дорога.

Поверхность дороги была упругой и ровной. На ней не было ни соринки, ни пылинки, ни травинки. Сашка хмыкнул:

- теперь до стихов докатился.

Это была идеальная дорога. И только острый взгляд Сашки выхватывал видения, будто бледно чёрный ручеёк пытается переползти дорогу. Но ему тут же наперерез начиналось движение золотистого с искорками тумана и чёрный ручей, словно щупальца, втягивался обратно во мглу. Изредка ручеёк и туман сталкивались и в месте их соприкосновения происходила короткая битва, заканчивающаяся вспышкой, состоящая из света и мрака. Леса одновременно вздрагивали и всё начиналось снова. Вечный бой.

Но этой войны не видели даже эльфы. Сашка же видел происходящее исключительно по долгу службы: он был Витязем и поэтому он был Посвящённым.

Мир, в котором оказался Сашка, был гармоничен, лаконичен и прост. В этом мире было всё, что только может быть. И даже, скорее всего, то, чего быть не может или не должно. Миров в этом мире было множество. Возможно бесконечное множество, но жители этих миров в основной своей массе об этом не догадывались и никак между собой не пересекались. Имеются в виду обычные жители. Они жили в означенных для них границах и их это устраивало. Даже больше, они считали свой мир единственным и если не бесконечным, то невероятно огромным. Иногда в месте соприкосновения миров происходил пробой, когда случайно, когда по умыслу и тогда в мире, в которой проникла суть соседнего мира начинали твориться чудеса. Белые или чёрные. При этом даже если в белый мир попадала суть соседнего белого мира, это не означало, что чудеса будут белыми.

Миры соприкасались между собой неизмеримо долго, в связи с этим в них в большей или меньшей степени всегда присутствовали сути из соседних миров. Опять же в большем или меньшем количестве.

Особняком стояли Два Леса. Они были всегда и во всех мирах. Во всех мирах шла нескончаемая война Белого и Чёрного и их разделяла бесконечная дорога, идущая от одного края мира к другому, выходящая из бесконечности и в неё же уходящая.

Сашка потопал, болотная грязь свалилась с сапог и тут же исчезла, не долетев до дороги. Дорожные сапоги сшитые Евпатием мгновенно вернули себе мягкий замшевый вид и засияли как новые. Хотя почему как, евпатиевские сапоги были самовозрождающимися и поэтому из всех передряг выходили новенькими. А иные сапоги витязю никак не подходят. Ибо витязю приходилось много путешествовать и, как правило, пешком. Это только в сказках витязь на белом коне. Настоящий витязь всегда пёхом. «Мы в ответе за тех, кого приручили», откуда-то взялась несашкина мысль. Конь, конечно, здорово. Но это только когда едешь или в долгом пути надо хоть с кем-то поговорить. Но, увы, в жизни витязя конь становился если не обузой, то однозначно «слабым звеном». Его надо не только поить, кормить и чистить. Это даже не полбеды, это четверть проблемы. Коня надо защищать. Его, например, нельзя бросить и самому перелезть горы. Да и мало ли что ещё нельзя.

Обстучав ноги Сашка, поправил амуницию и слегка подпрыгнул, проверяя не болтается ли что, нет ли лишнего шума. Шум витязю ни к чему.

Всё было на месте и подогнано как надо. Щит, в народе называемый ромашка. Он тихонечко пригрелся на плече и был не больше блюда для рыбы и формы был такой же, чуть вытянутый. Но когда в нём появлялась нужда он чудесным образом превращался в надёжную броню размером, определяемым ситуацией. Он мог закрыть витязя от макушки до ног, но, если нужно было биться он мгновенно преображался в овал размером в грудь, а то и меньше. Щит был лёгок и удобен, однако если витязь ставил его наземь, скрывшись за ним целиком то сдвинуть щит было невозможно. Он словно врастал в землю. А ещё в щите была щель, закрытая плотным воздухом. Плотность была такая, что сквозь него не проникало ничего. Ни заговорённая стрела, ни заворожённое копьё, ни колдовской меч. Кстати, о мече. Был у витязя и меч. Хотя не совсем меч. Меч игрушка декоративная, скорее парадная. Так, для понтов и ристалищ. У витязя была сабля. Сабля вполне лёгкая чтобы ей можно было биться не пять минут, и достаточно тяжёлая чтобы нанесённый ей удар мог разрубить поперёк дуб в полтора охвата. Заточена сабля была в атом. Это значит, что самый край лезвия был не толще атома металла, из которого она была сделана. Естественно, сабля иногда, образно говоря, тупилась. Ведь ей приходилось сталкивать в основном не с простыми оружием или панцирем. Но тут на помощь приходили ножны. Ножны и сабля это был единый комплекс. Сабля рубит и режет, ножны их регенерируют, укрепляют и снимают брызги козней, если они вдруг необъяснимым образом прилипли к лезвию. Чешуйчатая кольчуга из выращенных полиметаллических чешуй была прочнее прочного, а шлем защищал и голову, и глаза, и шею. И защищал не только физически, но и ментально. При этом был лёгок, красив и функционален.

Сашка подпрыгнул ещё раз и лёгкой походкой двинулся между Лесами. Удивительным было то, что в этих лесах не было звуков. Никаких, ни животных, ни птиц, ни ветров. Сашка двигался легко и уверенно, хотя чувство безвременья несколько напрягало. Оба леса постоянно трансформировались и как бы текли. Дорога была идеально одинаковой на всём протяжении. И только шаги и время говорили о том, что витязь движется вперёд.

Минут через сорок пути впереди появился движущийся на встречу силуэт. Спустя несколько сотен шагов нечёткий силуэт превратился в Дымаря, одну из сутей горы на вершине которой постоянно дымился вулкан. Дымарь был единственным в своём роде. Единственный в смысле один. Других Дымарей в королевстве не было. Это был спрессованный до плотности человека дым в форме того же человека. Его невозможно было убить до конца. Однако и сам по себе вне горы он долго существовать не мог. Он был скорее всего вечен. Просто если удавалось его победить, то он превращался в обычный дым и оказывался внутри горы, где снова возвращался в свой прежний облик и выходил в мир. Если же он долго был вне горы без приключений, то потихонечку таял и исчезал опять же, превратившись в дым. Сашка пересекался с ним несколько раз и знал это наверняка.

Они сблизились и одновременно подняли руки чуть выше щита открытой ладонью навстречу друг-другу. Первым обратился Дымарь, как старший по возрасту.

- Не ходи туда. Там – неопределённость.

Сашка про себя хмыкнул. Неопределённость — это хуже самого плохого зла. С Неопределённостью нельзя просто взять и начать биться, а вдруг она белая? А если чёрная, то, когда она проявится? Когда к ней сдуру повернёшься спиной?

- Я здесь из-за неё.

- То-то я смотрю в наш мир зачастил. А то недельки через две давай в таверне встретимся. Мы прошлый раз не договорили.

Сашка вспомнил их прошлую философскую дискуссию о параллельных мирах и технологии проникновения из них аномальных сутей и кивнул.

- Давай, только обещать ничего не могу. Сам понимаешь, дела.

Дымарь широко улыбнулся, и они разминулись, дружески хлопнув друг друга по плечу. Дальнейший путь до города обошёлся без встреч и приключений.

О приближении к Городу оповестила несусветная вонь. Сашка свернул с Дороги на тропу, идущую вдоль канала. Канал и был тем источником этого самого амбре, разносящегося на добрый десяток километров. Вообще-то каналов, идущих к Городу, было два: Каналв и Канализ. Каналв соединял Реку со рвом и заполнял его хрустально чистой водой, которую горожане добросовестно изгаживали при помощи всех видов нечистот. А уж из рва вытекал Канализ и впадал обратно в Реку. Какой-то добрый маг в месте впадения поставил фильтровальное заклятие, и вода в реку попадала практически дистиллированная, так что в этом месте не то, что рыбы, даже лягушек не было. Но ниже по течению воды канала и Реки смешивались и жизнь в ней начинала бурлить, как и выше по течению.

Сашка подошёл к стенам Города. Подвесной мост был подвесным только в названии. Его уже лет сто никто не поднимал, местами доски прогнили и покрылись мхом. Одна цепь куда-то делась, вторая была настолько ржавая, что превратилась в монолит. Ворота были под стать мосту. Одна половина была распахнута навсегда, вторая болталась на одной петле. Рядом с воротами на земле сидел в стельку пьяный охранник, которому в валяющуюся рядом кирасирскую каску проходящие мимо люди бросали мелочь. Кто из жалости, кто «на счастье». Сашка бросил в каску медный дирхам и вошёл в ворота.

Город его не интересовал. Таких городов в подобных царствах было вагон и маленькая тележка. Грязь, вонь, нечистоты под ногами. Замшелые каменные стены и забитые чем не попадя дыры между балками и неряшливо замазанные глиной. И обязательно «дворец». Каменное уродливое здание с узкими высокими окнами и прилепленными к стенам отхожими местами, висящими над всем и всеми, кто был внизу. Но Сашке всё это было знакомо и неинтересно.

Сашку интересовала таверна. Интересовала его не потому, что он был голоден. Таверна была его Цель.

Огромное по местным меркам покосившееся здание находилось недалеко от ворот и Сашка даже порадовался, что не придётся месить зловонную жижу, которую грязью было нельзя назвать из-за уважения к грязи. Он толкнул дверь, сделанную из грубо и неаккуратно соединённых плах и оказался в полутёмном помещении.

Полутёмное помещение провоняло перетушенной квашеной капустой, прокисшим пивом, несвежим мясом и грязными телами. Посетителей было немного. Они сидели мелки группками на максимально возможном удалении друг от друга. Кто играл в кости, кто что-то молча хлебал из кривой глиняной миски, кто обсуждал какие-то дела мрачно поглядывая на окружающих. Входная дверь громко хряпнула и десяток абсолютно равнодушных взглядов впился в Сашку. Не прошло и минуты, как все вернулись к прерванным появлением гостя делам.

Сашка, пройдя дверь слегка сдвинулся в сторону, чтобы не подставлять спину, и внимательно осмотрел зал. Грубые столы, сбитые из тяжеленных плах и такие же лавки были единственной мебелью этого заведения. Их громоздкость решала двуединую задачу. Они были прочны настолько, что на них можно было плясать и настолько тяжелы, что ими было невозможно драться. В середине помещения стало корявое бревно, изображающее колону и удерживающее дальнейшее проседание низкого закопчённого потолка. Несколько грязных стёкол пропускали ровно столько света, что можно было легко рассмотреть кружку с пойлом и обмануть, считая затёртые медяки.

Мужчины и женщины выглядели одинаково неприятно: грязные, нечёсаные в заношенной и замызганной одежде. Различались они только тем, что на одних были штаны, на других платья длиной в землю с передниками. Ближе к окну сидел человек в штанах и камзоле которые когда-то были зелёными и что-то строчил на листке бумаги. В дальнем углу была стойка, больше напоминавшая крепость за которой стоял жирный лысый мужичок в одежде не на много чище, чем у посетителей. Он равнодушно посмотрел на Сашку и продолжил своё нехитрое дело – приготовление в огромном казане чего-то съестного. Второй дальний угол занимал огромный, как все, стол за которым сидела одинокая девочка.

Девочка была иссини-бледная. В нечёсаных волосах торчала солома и ещё какой-то мусор. Платье было не только грязным, но ещё и до невозможности большим. Грязные в цыпках руки сжимали миску с баландой, которую она изредка отхлёбывала через край.

Сашка сразу понял, это та, которую он искал. Точнее не та, а то. Это было Абсолютное Зло – Абзло.

Абзло, как и Мир Многих миров было изначально. Оно появлялось то там, то сям причиняя людям невероятные горе и лишения. Всякий раз в новый мир Абзло проникало под видом какой-нибудь несчастной живности: букашки, птички или зверюшки. Зачастую эту несчастную тварь начинали гнобить и это служило пищей для Абзло. Оно начинало расти и трансформироваться. Но у Абзло была ещё одна невероятная черта. Если её начинали жалеть она росла в разы быстрее чем на зле. Первым же, кто пожинал плоды взращённой Абзлы был первый жалельщик.

Странностью Миров было то, что Сашке, по долгу службы витязем, приходилось с Абзло сталкиваться не единожды. Но вот абсолютной доброты он не встречал ни разу. Возможно, она была более-менее равномерно рассеяна по всем мирам как знать.

И ещё была одна странная концепция миров: королевства, где Абзло набирало силу. Понятно, что, попав в мир, где торжествует доброта Абзло долго не выдерживало и сбегало. Но даже попав в мир, где в угоду низменным желаниям человека царило обычное зло оно, Абзло, не находило пищу. Обычное зло было рассеяно по отдельным людям. А суммарное количество зла для мира всегда ограничено.

Абзло выбирало именно такие миры, как тот, в котором сейчас находился Сашка. Под расфуфыренным гербом со львами, шлемами и щитами можно было написать девиз: равнодушие, жадность, зависть. После серых приходят чёрные. Классика.

Но Сашке философствовать было некогда. В глазах девчушки мелькнули искры мрака и начался Бой. Сашка рухнул на пол и огромный стол, пущенный детской ручкой, разлетелся вдребезги от удара о стену за Сашкиной спиной. Единым движением Сашка выхватил ножной меч, он же нож, в тесном помещении заплечный меч становился помехой, оттолкнулся от стены ногой и в прыжке перелетел добрую половину таверны. Щитом, сжавшимся до размера большой тарелки, отразил проклятье и сочинил очередной прыжок: лавка, стена, стойка и пролёт над головой Абзлы. Абзла ещё не успела набрать всю свою мощь и ей было трудно вести Бой и формировать пространство в образе девочки. Оно сгустком слизи с противным чмоканьем шлёпнулось на земляной пол и стало выбрасывать из себя ходильные и хватательные щупальцы, клыки хвосты: всё, что могло понадобиться в битве с Витязем. Но скорость и реакция были на стороне витязя. Он увернулся от трёхшипового жала, обрубил две щупальцы с оголовьем как у булавы и оказавшись на расстоянии вытянутой руки рубанул сверху вниз. Абзло потеряло форму, опять стеклось в студенистую лепёшку и попыталось начать расти вверх. Правильный бой – короткий бой. Бой с выпадами, пируэтами и элегантными взмахами для пижонов, дураков и кино. Сашка крутанулся и не дожидаясь, когда зло наберёт силу рубанул сначала сверху вниз, а затем горизонтально земле, крест-накрест. Абзло взвыло так, что вылетели грязные стёкла и Сашку швырнуло на бревно, изображающее колонну. Но это было последнее, на что она была способна. В мгновение вся слизь разбросанная по полу, стенам и потолку таверны после Сашкиного удара собралась в металлический блестящий шарик размером не больше напёрстка, раздался звук лопнувшей струны и зло из королевства исчезло.

- надолго ли? – подумал Сашка потирая ушибленное плечо.

- Вы погубили божью тварь из красной бархатной книги Королевства. – неожиданно раздалось от окна.

Это был Зелёныйпис. Странная должность многих странных государств в Мирах. Его главная работа была выдумывать персональные штрафы и подати ссылаясь на «благо для всех жителей королевства». Хотя, скорее всего, всеми жителями королевства они считали только себя и сюзерена.

Сашка глянул на его крысиную мордочку и направился к двери. За дверями два огромных жирных стражника попытались схватить «нарушителя спокойствия и бархатной книги», но Сашка без усилий ушёл от захвата в лучших традициях русского стиля, и они с грохотом повалились на землю. Собравшиеся вокруг зеваки расхохотались от увиденной картинки. Два борова ворочались в грязи и не могли подняться, скользя и падая под тяжестью доспехов. Расхохотались зло, недобро. Расхохотались от того, что кому-то сейчас хуже, чем.

Сашка поднял руку …

Раздался знакомый щелчок фиксации шлема и Сашка по инерции отметил время - ноль девять, четырнадцать, тридцать семь. Сашка выдохнул и покрутил головой привыкая к свету, небу и молочному туману под ногами.

- объясни мне твой мир, сказал Мальчик.

— Это не мой мир, — немного помолчав и отдышавшись сказал Сашка.

- Как не твой мир. Ты же говорил, что вы все из одного мира. Один из твоих предшественников был из этого мира …

— Это фэнтези. – проворчал Сашка. – Это сказка для взрослых. Таких миров нет. Он выдуман.

- Что значит выдуман?

— Это длинный разговор. Давай отложим его на завтра. Мне надо подумать.

- давай, — равнодушным голосом произнёс мальчик и мгновенно замер в странной позе.

Сашка к этому уже привык. Это было как сигнал «аудиенция закончена». Сашка повернулся и устало пошёл к тоннелю.

Один день. Неоруэлл

Сашка вошёл в Серегин рабочий кабинет, он был крайне удивлён вызовом на орбиту. За круглым столом, который стоял в самом центре, сидел мужчина неопределённого возраста дружелюбно улыбался навстречу.

- Знакомься, - сказал Серёга, не отрывая головы от настольного экрана, - Максим Каммерер.

- Легенда?! – ничего умнее не смог сказать Сашка округляя глаза. – ведь он …

- ушёл в тень, сильно – проговорил Максим легко поднимаясь и протягивая руку.

- Максим руководит, если так можно выразиться, боевым крылом безопасников планеты, -пробормотал Серёга. – И его появление сюрприз не только для тебя.

- Я постараюсь коротко, - проговорил Максим. – Мы проанализировали информацию, полученную в ходе контакта, и выявили ряд, так скажем, странностей.

Первое. Мальчик. Мы до сих пор толком не знаем, что это или кто это. Возможно мимикрия, возможно, фантом. В общем – возможно что угодно.

Второе. Вчерашний контакт. Очень интересно и непонятно. Надеюсь, что пока. По таймеру скафандра – несколько минут. По объективным данным с обруча – почти двенадцать часов. При этом работали все три потока объективного контроля: видео, звук, фотография. Контрольные фразы носителя полностью совпадают с видеозаписью. Любопытно, что записаны разговор с Дымарем и бой с тварью. Кстати, пластун, бились Вы неплохо, одна-две мелких ошибки.

Ваше философское эссе по поводу Мира Миров очень интересно. Вы вообще-то фэнтези читали?

Сашка не на долго задумался и ответил:

- В рамках истории литературы в Универе два. Сапковский и Ле Гуин. На мой взгляд остальное – это только вариации предыдущего.

- Почти согласен, - кивнул Максим. – Но Ваше поведение в этом мире не соответствовало Вашему статусу светлого воины. Вы оказались практиком и просто уничтожили Зло. Вероятно поэтому мир и свернули. Во всяком случае так показалось аналитикам.

Сколько у нас времени до погружения? – обратился Максим к Сашке и Серёге одновременно.

- около двух часов.

- ну что ж, времени боле чем достаточно. Скафандр подготовить, учитывая новые реалии мы успеваем. А вы Александр будьте внимательнее. Вы не рассмотрели, например, холодильник за спиной хозяина таверны.

Не прощаюсь. Думаю, теперь мы будем встречаться чаще. – Максим энергично пожал ребятам руки и растворился в двери персонального Лифта начальника экспедиции.

Время подготовки к погружению, как с лёгкой Сашкиной руки начали называть выход на контакт, пролетело незаметно.

***

- Что ты сегодня мне покажешь? – поинтересовался Сашка у Мальчика.

- Сам увидишь.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – И Сашке опять, на мгновение показалось, что лицо мальчика стало чуть больше человеческим.

- нет …

- тогда у меня к тебе будет несколько вопросов

- хорошо, завтра, мне надо подготовиться …

Сашка пожал плечами. Таймер скафандра показывал ноль девять, одиннадцать, ноль семь. Рука легла на кнопку открытия шлема, щелчок …

Переход прошёл мгновенно. Без увертюры, как первый раз. И этот переход, точнее состояние после него, было абсолютно иное. Сашка видел себя как бы сразу в нескольких зеркалах. Он смотрел на мир глазами действующего лица. Он смотрел на себя со стороны. И он мог выудить необходимые «местные» знания, чтобы понять свои же действия. Кроме того, он мог подсмотреть мир вне своего расположения.

Пять тридцать. Сашка, или кто он там теперь, легко соскочил на пол и кровать бесшумно исчезла в стене. Такой подъём Сашке нравился. Нравился не потому, что через пару минут Ментор через браслет пошлёт небольшой, но болезненный удар током. А просто нравилось.

** Ментор – персональный бот, направленный на персону. Он отвечает за взаимодействие персоны с реальностью. Собирает данные персоны предусмотренные ВТР (Великий Технический Регламент) и передаёт персоне информацию предусмотренную ВТР. **

*** ВТР - Великий Технический Регламент. Технический регламент для персоны. У каждой персоны свой ВТР. Все ВТР между собой различаются крайне незначительно. ВТР пришёл на смену устаревшим документам: конституции, законам, правилам и проч. Учитывая, что со временем общество меняется в ВТР, вносятся изменения. О том, что произошли изменения персоне, знать не нужно, важно и нужно только знать эти изменения. Об имениях персона информируется незамедлительно путём перезаписи знания ВТР персоной. ***

Как только ноги коснулись пола включился визиоинформаторий. Сашка всегда удивлялся, как диктору удаётся столько времени работать на благо цивилизации без перерыва. Диктор вещал круглосуточно обо всём, что касалось даже самой незначительно персоны в цивилизации. Можно сколько угодно улыбаться, но Сашка знал, что это настоящая живая персона, так как ВТР практически не предусматривал использовать аватары в общении с персоной. Начинал Диктор утро для каждого с наиважнейшей информации, и чтобы человек не упустил чего-либо важного его голос сопровождал персону до выхода за пределы жилища.

Утро прошло под ровный голос серьёзно-нейтрального лица Диктора:

- температура на улице комфортная, плюс двадцать три, без осадков, - доносилось до Сашки сквозь шум душа.

- сегодня модный цвет, цвет морского сверчка из залива на острове Благоденствие с координатами …

- вечером у вас будет возможность посмотреть … — это уже под звук открывающегося бокса «Доброе утро».

- сегодня вы сможете получить …

Сашка отхлёбывает замечательный кофе из термокружки. Кофе пахнет горными лугами, южным морем и созвездием Лира. Так написано на экране кружки. А ещё этот кофе содержит необходимый набор витаминов, белков, протеинов и стимуляторов рабочей активности.

Диктор продолжал:

- дрейфующие льды в заливе …

- спускаясь по лестнице упал …

- великий … к своему благу добавил четыреста единиц …

- на ночных торгах на бирже метр подрос на три миллиметра и теперь составляет девяносто четыре сантиметра пять миллиметров

- порадовал курс килограмма, сегодня он сократился почти на сто грамм …

** Для того, чтобы у персон не было повода для дискомфорта из-за изменения курса килограмма размер одноразового блюда в пункте питания всегда соответствовал размеру порции. Персоне знать это не обязательно. **

Сашка скинул с себя ночной костюм и бросил его в адаптер. Мимолётом даже подумал:

-В классное время живём! Сколько же труда и знаний кем-то вложено, что бы персона чувствовала заботу о себе каждое мгновение! Например, спальный костюм. Когда-то использовалось устройство под названием одеяло. Оно было квадратным и по расходу материалов превосходило костюм во много раз. Оно спадало, сбивалось … Костюм же закрывает каждый миллиметр поверхности тела за исключением лица, и в капюшон кто-то придумал вшить то, что раньше именовалось подушка. Но и это не всё! Костюм, пройдя адаптер выходит на другой социальный уровень!

** Социальный уровень – физический уровень, этаж в котором обитает персона. Этажность мира и распределение персон по уровням зависит от значимости персоны для электората. Электорат – значимое всеобщее объединение персон. **

*** Переход на другой социальный уровень для вещей означает что после некоторой подготовки вещь предоставляется для использования на нижнем от адаптера уровне. ***

Но Сашка рвался в бой. Точнее – на работу. А ещё точнее – на службу. И сегодня, возможно, у него важнейший за всю его жизнь день – собеседование. Собеседование вообще то не относится к стандартным процедурам. Но именно собеседования позволяют развиваться обществу.

Сашка влился в поток людей, одетых по сегодняшней моде, в цвета морского сверчка из залива на острове Благоденствие. Строгие мужские и женские одежды были просты и функциональны. Количество карманов, кенгуру и прочих деталей строго соответствовало статусу персоны и избавляло его от ношения таких ненужных вещей как, например, сумка или рюкзак. Сашка глянул на браслет. Сорок семь. Сорок семь – это значит его лифт на сегодня номер сорок семь. Ещё одна чертовски удобная вещь, назначение лифта.

Вообще одним из выдающихся достижений общества было изобретение, или открытие правила равномерного давления на соцсферу. Система, основанная на глобальном анализе действий персон и потребностей социума. Она выстраивала жизнь общества так, чтобы не один ватт энергии, ни один грамм белка или молекула кислорода не пропадали даром. Например, чтобы расходование ресурсов шло абсолютно ровно, без пиков потребления и падения уровня хотя бы на йоту вне диапазона плана расхода и потребления.

Сашка даже не знал, на каком этаже расположена его персональная капсула. Да это было и не важно. Номер лифта каждый день был другой и это позволяло не только варьировать физическую нагрузку, но и избегать повторных случайных встреч, которые могли породить эмоциональную зависимость.

Лифт без остановок донёс его до выхода в атмосферу, где уже самостоятельно он двинулся к своему персональному месту принесения пользы. Моросящий холодный дождь полностью вписывался в прогноз, произнесённый диктором. К слову, прогноз всегда был одним и тем же. Ведь не портить же всем настроение с утра из-за мелких природных неудобств? Тем более костюм отлично справлялся с сыростью, а клапана на карманах бережно хранили их содержимое. Тридцать минут хорошего темпа избавляли от необходимости посещать тренажёрный зал. Из-за этого Сашка даже несколько пожалел тех, кто влачил существование на уровне плюс один. Но это их выбор. Точнее – выбор выбрал их, и они должны это принять.

Сашка подлетел к лифту, уточнил номер по браслету втиснулся в толпу и устремился … сложно сказать вверх или вниз. Лифт совершал не только вертикальное, но и горизонтальное перемещение. Главное, что он двигался туда, где он нужнее всего социуму.

Огромная стеклянная стена со стороны коридора было, по сути, огромным количеством стеклянных дверей. Это ноу-хау решало проблему прибытия на работу вовремя. Все приезжали всего двумя лифтами и входили в рабочий зал практически одновременно.

Смысла работы Сашка не понял. В стол был вмонтирован экран, на котором змеёй извивались четыре цветные линии. По углам от экрана были вмонтированы четыре трекбола. Задача Сашкиного визави была, орудуя трекболами держать все четыре змеи в одной точке пересечения максимально близко к центру экрана. Чем были заняты, если так можно выразиться, коллеги выяснить не представлялось возможным. Экраны включились, а затем и выключились одновременно, а оторвать голову во время работы, все одиннадцать часов, не представлялось возможным.

Учитывая, что у третьей ипостаси было времени на весь рабочий день первой ипостаси Сашка решил немного пошерстить информацию об устройстве социума, в котором он оказался.

Высшей ценностью был «Ритуал». Под «Ритуал» подразумевалось любое действие, предначертанное в ВТР. Кем бы ты не был, где бы ты не работал – твоя задача соблюдение ритуала. Куда бы ты не зашёл – соблюдай ритуал. И тогда высшее наслаждение. Высшее наслаждение — это стопроцентное соблюдение ритуала за весь жизненный цикл в течении двадцати четырёх часов. Ритуалов было так много, и они так сильно варьировались от ситуации к ситуации, что для их соблюдения был необходим Персональный Ментор. Точнее даже не совсем так. Ментор давал оценку, был ли соблюден ритуал или он был нарушен. Счастливчиков, точнее не выразиться, которые набирали более девяноста шести баллов показывали в видеоинформационной ленте за пятнадцать минут до отхода ко сну. Как стимул к стремлению персональной полезности и непоколебимости и достижения высшего наслаждения.

На основе ритуала начислялись баллы социостатуса. Естественно, баланс должен был быть обязательно положительным. Если, вдруг, к вечеру баланс не удавалось свести к плюсу то можно было воспользоваться «временем для подвига». Это время, учитывая загруженность персоны, бралось из времени для отдыха лёжа с закрытыми глазами (сон). «Подвиг» назначался Персональным Ментором и позволял добиться плюс один социостатуса к следующему дню.

Социостатус был смыслом жизни. Например, вы помогли подняться поскользнувшемуся человеку. Вроде бы плёвое дело. И если вы не выбились из персонального графика вы получаете максимальное количество баллов социостатуса за данное действие. Количество баллов зависит от огромного количества факторов и это уже определяет Персональный Ментор. Но на этом история не заканчивается. У поскользнувшегося списываются социобаллы за невнимательность, за то, что он доставил вам хлопоты, да и мало ли ещё за что. Кроме того, то, что кто-то поскользнулся может быть промахом уборщика или климатолога. Значит с них так же спишут баллы о чём они будут оповещены незамедлительно. С точки зрения ВТР это позволяет персоне ответственнее подходить к своим социальным обязанностям.

Один из девизов общества – разумное потребление. Этот тезис исходит из двух постулатов. Потребление – основа развития и поддержания экономики. Потребление не должно быть бездумным, оно регулируется наравне со всеми экономическими параметрами. Проводниками разумного потребления выступают Персональные Менторы. В магазине вы можете выбрать любой товар, до которого в состоянии дотянуться, но … За потребление вам начисляют социобаллы. В потреблении учитываются ваши приоритеты. Например, приоритеты на сегодня: чистая энергия, зелёная или наоборот, искусственная, история товара. Возможно его возвратность, повторность. Вообще миллионы факторов, которые вы в данную секунду не можете просчитать. Для этого у вас есть Ментор. Он знает, что вам сегодня хорошо. И если, на минуту предположим, вы не согласны с персональным Ментором это значит только одно – что-то не так с вами.

Разумность потребления проистекает из конечности Планеты. Когда-то, в древности, персоны вынашивали мысль об освоении космоса. Но для начала было необходимо потратить ресурсы Планеты без гарантии их восстановления. Это не разумно. Космос, не приносящий полезность не имеет смысла. Космос – табу.

Наивысший расцвет, в котором и по сей день находится цивилизация, наступил с открытием конструирования общества по принципу «формикарий». Формикарий – это отношение между людьми, формикарий это принцип построения жилищ, формикарий – это производство и потребление энергии (производство продуктов питания относится к разделу производства энергии).

Исторический экскурс. Всё, что существовало до формикария – не имеет смысла и никак не влияет на поддержание стабильности цивилизации. В целях экономии жизненного ресурса персоны персона должна обладать достаточными навыками для поддержания стабильности в формикарии. Смысл жизни персоны – формикарий …

Третья Сашкина ипостась была удивлена тем, что всю жизнь цивилизации, её прошлое настоящее и будущее можно было, не торопясь пролистать минут за двадцать. Если не вдаваться в подробности. Если вдаваться в подробности – минут за двадцать пять. «Жизнь формикарий» была отлаженным до мелочей механизмом, но за этим механизмом кто-то должен был следить …

Неожиданно рабочий день закончился и Сашка, ипостась номер раз, бросился с рабочего места в водоворот светской жизни.

Жизнь персоны делится на три этапа.

Основной. Принесение пользы. Каждый обязан приносить пользу обществу (цивилизации, формикарию). За это начисляются социобаллы. Количество начисленных социобаллов зависит не только от качества и количества труда, но и от потребности формикария в данном труде в данное мгновение. За начислением социобаллов следит Персональный Ментор.

Этап релаксации. На этом этапе персона тратит социобаллы на восстановление энергии потраченной при принесении пользы. Кроме того, это время для удовлетворения желаний. Желания, к сожалению, ещё не до конца не изжиты в рациональном обществе поэтому Персональный Ментор оптимизирует желания. Сегодняшнее желание – шахматы. Сицилианская защита вариант Каталымова. Сашка выигрывает. Далее прослушивание музыки в группе. Пополнение энергии.

Третий этап. Сон. Полностью не имеет социального смысла. Вынужденная дань биологическому происхождению персоны.

Но сегодня у Сашки – собеседование. Это конечно несколько выбивает из привычного ритма жизни, но в этом есть и положительный момент. Собеседование происходит за счёт сна, а это значит, что сегодня его бессмысленная жизнь будет на какое-то время короче.

И вот оно, собеседование. Персональный ментор подвёл Сашку к неприметной двери и замолчал.

Сашкина ипостась номер один осторожно открыла дверь и оказалась в сумрачном коридоре. Стены, пол, потолок были ровного серого цвета и излучали ровный опять же серый свет. Где-то в конце коридора угадывалась дверь, но до неё надо было дойти. Сашка сделал несколько неуверенных шагов и, к удивлению, не услышал их. Сначала идти было очень волнительно, но постепенно Сашка вышел на нормальный шаг и всё стало на свои места. Впереди – собеседование.

Ипостась номер два видела то же самое, только со стороны. И ещё, от неё пришло знание, что «собеседование» — это этап перемещения персоны между уровнями. Как вверх, так и вниз. Но персона об этом не должна знать.

А вот ипостась номер три …

Ипостась номер три возлежала на гравитационных подушках каждый квадратный миллиметр которой подбирал оптимальное давление на рыхлое Сашкино тело. Античные колонны поддерживали огромную крышу, которая давала живительную тень. За колоннами, внизу, расстилалось море субтропической зелени, и даже сюда, на плато, доносился её лёгкий аромат. Картину портили только серые бетонные громады муравейников-формикариев, где на их благо трудился плебс. Но с этим приходилось мириться. Во всяком случае до тех пор, пока труд плебея дешевле труда робота. Напротив, лежало что-то отдалённо напоминающее человека задрапированное подобием туники. В руке собеседника, как и в руке у Сашки, был бокал с гервином. Божественным напитком из плодов биоинженерного чуда, гибрида виноградника, мака и каннабиса. Это не важно, что для произрастания только одного растения требовался десяток квадратных километров плодородной почвы и сотни тонн хрустальной воды. Он того стоил, этот божественный напиток.

На небольшом отдалении от лож стоял объёмный экран, на котором в бесконечном сером коридоре двигался человечек.

- и куда мы его? – поинтересовался Сашкин собеседник, - вверх? Вниз или вообще обнулить? Их уровень перенаселён …

- надо подумать, - пробормотала третья ипостась. – Подольше. Это так приятно, думать ….

И Сашка с удивлением увидел, что коридор с каждым шагом первой ипостаси стал удлиняться на тот же самый шаг.

- о, да! – ответил собеседник. – И как приятно думать вдвоём, когда …

Дослушать Сашка не успел. Щелчок шлема возвестил о том, что путешествие закончено. Локальное время путешествия – три минуты.

***

Сашка постоял несколько минут приходя в себя. Лицо мальчика не выражало никаких эмоций.

— это всё, что ты хотел мне показать? – спросил Сашка.

- нет. Дальше завтра.

- завтра я возьму у тебя кровь, - неожиданно для себя произнёс Сашка.

- зачем?

- буду тебя изучать, наверное пора.

- хорошо. Завтра. – ответил мальчик и застыл посреди движения.

Парадиз

- Привет!

- Привет, — как всегда, без эмоций ответил Мальчик.

- Ну что, сегодня побудешь донором?

- Да, можешь подойти и взять кровь.

Сашка даже не попытался удивиться тому, что Мальчик знает кто такой «донор». Он, не без опаски, ступил на балкон и приблизился к Мальчику. Тот, продолжая глядеть куда-то за горизонт, абсолютно не по-человечески завёл руку за спину и повернул ладонью вверх. Туника спала и перед Сашкиными глазами проявилась рука очень худого маленького мальчика. Она почти светилась нездоровым голубоватым светом. Сашка, стараясь не выдавать эмоции достал из поясной сумки полевой медицинский анализатор и очень осторожно разместил его на внутренней стороне предплечья. Анализатор аккуратно вцепился в руку и попеременно моргая жёлтой и зелёной искорками приступил к работе. Устройство было абсолютно утилитарным, лишённое какой-либо эстетики, поэтому Сашка вживую наблюдал, как отступает металлический поршенёк и ёмкость заполняется вполне человеческой кровью. Вот поршенёк остановился, и зелёная искорка загорелась ровным успокаивающим светом. Процедура завершена. Пару мгновений, и анализатор вернулся на своё прежнее место в сумку.

- Я хотел бы посмотреть планету, — вернувшись на площадку сказал Сашка.

Мальчик обернулся, пристально, практически по-человечески посмотрел на него. Помолчал. При этом молчание больше походило не на раздумья, а на какой-то внутренний монолог. Лицо, обычно не выражающее никаких эмоций, периодически накрывалось какой-то странной волной движения лицевых мышц и после каждой такой волны на лице мальчика застывало выражение. То удивления, то вопроса. То непонимания.

- Нет, ты ещё не готов. Ещё два раза.

- Что значит не готов? – маленький узурпатор начинал немного бесить. Хотя Сашка отчётливо понимал, что Мальчик, по большому счёту скорее всего просто транслятор кого-то иного и пока не понятного, и недоступного.

- Я не знаю, как тебя уберечь на планете. Я не до конца понимаю, как ты функционируешь и реагируешь, чтобы тебя уберечь от … Мальчик замолчал. – И через минуту продолжил ровным голосом – в вашем языке это понятие отсутствует. Я попробую его сформулировать, но нужно время.

- Врёт, — констатировал для себя Сашка. - Что у нас на сегодня?

- Очередной Мiр …

- Поехали, — и Сашка открыл шлем.

Девять пятнадцать сорок семь.

***

Он умер. Но как-то не совсем. Хотя, вообще-то это было почти ожидаемо. Это был краш тест по здоровью. Стандартная процедура: организм грузят на короткое мгновение по максимуму, выявляют проблему и затем её купируют. Дешевле и проще чем профилактика нет ничего. Профилактика — это почти сто процентов гарантии. Лечение, пятьдесят на пятьдесят. Но это был его восьмой краш тест и что-то пошло не так. Медицина к этому подошла вот уже почти лет триста назад. И люди перестали болеть. Практически вообще. Во всяком случае из жизни человека ушли болезни, связанные с «поломкой» организма. Если так можно выразиться, то люди умирали здоровыми. Абсурд. Но по-другому сказать нельзя.

Он, в белой одежде. Невероятно лёгкой, нежной, почти невесомой одежде сидел в белом воздушном кресле и смотрел прямо перед собой. Но это была не стена дома. Это вообще был не дом, а скорее среда пребывания. Здесь было всё, как в обычном доме, но не совсем так. Или совсем не так. Белым было всё, стены, пол, потолок, окна, шторы на окнах. Но не по-больничному белым. А умиротворяюще белым. Он сидел в кресле с аккуратненькой белой чашечкой, в которой был невероятно ароматный кофе. Нет, кофе был как положено кофейного цвета с лёгкой светло-коричневой пенкой по краям. Но это позволяло оттенять белое до небесной белизны.

И ещё было очень тихо. Невероятно тихо. Неестественно тихо. Но тихо не так, как будто заложило уши. У этой тишины был свой звук. Толи нежная музыка, толи шум моря, толи шелест листы … Нежная убаюкивающая тишина. Он прошёлся от кресла к столу. Тишина. Ни скрипа, ни шороха. На безукоризненно белой поверхности столешницы открытка, на белом фоне бутоньерка с фиалками. Он взял открытку, поднял её над полом и разжал пальцы. Открытка несколько раз качнулась в воздухе и бесшумно легла на пол. Безукоризненно белый.

Он вернулся в кресло и опять устремил свой взгляд туда, где в обычной комнате бывают стены. Он немного призадумался и понял, это не стены, а воспоминания. Интересно, но он порой начинал слышать свои мысли. Они аккуратно вплетались в фон. То ли в музыку, то ли в шум леса …

Слева был вчерашний день. Вот он ложится на стол пациента и плавно перемещается со столом внутрь камеры краш теста. Ничего не происходит. Открывается камера и оттуда выезжает уже не он. Если до этого он знал, что на столе он, то теперь мысли подсказывали ему, что это уже не он. Теперь он слышит голоса. Человек в маске поворачивает голову и что-то кому-то говорит. Он не понимает слов, но знает, что это о нём. Слов не слышно, но он понимает, что краш тест привёл к остановке сердца и запустить его не удалось.

Вот он поднимается под потолок и теперь смотрит на кабинет как бы сверху. На столе лежит то, что раньше было им. Но ему себя не жалко. Всё происходит исключительно на уровне краш теста, и значит так должно было быть. Он вспомнил голографическую расписку и улыбнулся. Он правильно поступил попросив, чтобы в официальном заключении не было упоминаний об этом самом тесте. Зачем лишний раз беспокоить родных, да и не только родных …

И ещё он подумал, что рай всё-таки есть. Нет, где он сейчас это ещё не рай, это преддверья рая. Это начало пути к раю. Эта мысль стояла у него в ушах невероятной, торжественной нотой.

Теперь картина справа. Это сейчас. Буквально несколько мгновений назад здесь были облака, а теперь его дом. Он смотрит на дом сверху, как бы сквозь крышу и второй этаж. Странный ракурс. Он слышит, как они говорят и он понимает, о чём они говорят. Они – это родственники, друзья … Что-то говорят. Теперь слышно отчётливее:

- мог бы и пожить …

- он был такой правильной, разве что тогда, в студенчестве …

- ты представляешь, до пенсии осталось меньше месяца, и такая трагедия …

- как бы не ждал, всё равно неожиданно …

- вы что будете? … коньяк? …

- интересно, а он есть, Парадиз, как написано в Конституции?

И ему вдруг захотелось крикнуть – есть! Он ещё не знает до конца, он пока только в преддверии. Но он уверен – есть. И там даже наверняка лучше, чем там, где он сейчас. Он хотел крикнуть, но только прошептал:

- есть. – Спустя мгновение он набрал, как ему показалось, полные лёгкие воздуха и повторил: - Есть! Парадиз есть!

Неожиданно на правой картинке все замерли и устремили взгляд вверх. Доктор хотел сказать ещё что-то, но веки налились свинцом, глаза закрылись. Он пытался поднять руку, но она только бессильно свалилась с подлокотника.

***

О покойнике либо хорошо, либо ничего, либо правду. Дом Доктора был статусный. Прощание было организовано на первом этаже. В углу, ближе к лестнице на второй этаж на столике стоял портрет Доктора, перед ним урна с прахом. Здесь же, рядом, в рамочке некролог.

«Трагическая случайность прервала жизнь замечательного гражданина и человека. Легкомоторный флаер, на котором Доктор с коллегами следовал в зону техногенной катастрофы по невыясненным пока причинам потерял управление и рухнул в жерло климатической установки. Именно эта установка и стала причиной этой катастрофы. Все находящиеся на борту погибли. Мы гордимся вашим подвигом. Вы навсегда с нами».

Сашка пробирался между гостями и слух выхватывал из общего шума обычные в таком случае фразы:

- мог бы и пожить …

- он был такой правильной, разве что тогда, в студенчестве …

- ты представляешь, до пенсии осталось меньше месяца, и такая трагедия …

- как бы не ждал, всё равно неожиданно …

- вы что будете? … коньяк? …

- интересно, а он есть, Парадиз, как написано в Конституции?

И на последней фразе вдруг со всех сторон, сверху и снизу раздался чуть слышный шёпот:

- есть. – А спустя мгновение все узнали тихий и мягкий голос Доктора: - Есть! Парадиз есть!

От неожиданности собравшиеся все вдруг замолчали и зачем-то устремили взгляды вверх.

***

Помещение было огромным. Полукруглая стена была в три яруса заполнена мониторами. Два верхних по качеству картинки больше напоминали окна. В каждом окне – персональный мир. Но все три, по вертикали, очень напоминали соседние.

Верхнее окно-экран. Абсолютно белое гибридное помещение. Настоящими в этих помещениях были только два экрана, кресло, небольшой участок, изображающий комнату, стол и открытка. Да ещё человек в белой одежде сидящий в белом кресле.

Среднее окно-экран. Помещение, в котором прощаются с покойником. Гости. Столик с портретом, прахом и некрологом.

Нижний экран – чек лист. Краш тест, зелёная галочка. Эвакуация, зелёная галочка. Событие, зелёная галочка. Ещё десяток галочек и последние две строчки. Голос, зелёная галочка проявилась только что на Сашкиных глазах. Не отмеченной оставалась только нижняя строчка – утилизация.

Верхний экран, который пару минут напоминал застывшую фотографию вдруг ожил. Кресло разложилось, из-под брюха вылезли мягкие на вид колёсики, и оно скользнуло в зёв который прикрывался голографическим изображением пытающего камина.

- Символично. – подумал Сашка.

Сосед, абсолютно невзрачная личность, сидящий в пол-оборота к Сашке не поворачивая к нему головы проворчал:

- что застыл? Всё … Сегодня ещё три эпизода надо отработать. Хотя … твоя идея с флаером была интересной. Удалось махом списать десяток олдырей. Да и здесь хоронить никого не надо …

Сашка собрался ответить, но …

Щёлкнул замок шлема и Сашка оказался на плато. Мальчик безучастно сидел на каменном языке и так же безучастно смотрел перед собой.

- Завтра идём на планету, — бросил Сашка и не прощаясь побрёл к себе.

Перед входом стоял небольшой Лифт, в который Сашка поместил анализатор и по которому хлопнул по привычке после того, как захлопнул дверцу.

Шлюз, душ. Рабочий кабинет. На экране Серёга.

- Что-то мне всё это как-то – произнёс Сашка. Он взял листок бумаги, быстро написал текст и положил в Лифт для мелочей, стоявший тут же.

- понимаешь, какой-то депресняк.

На экране Серёга развернул лист, только что выскользнувший из Лита на столе. На листе ровными. Чуть ли не печатными буквами было написано:

- Мне кажется, что он всюду следит за мной и прослушивает. А может и подсматривает. Но читать он не умеет. Поэтому всё, сто может быть использовано против нас только так. Карандаш, бумага, Лифт.

Чужие миры

Привет …

- Привет, что показал анализ?

- Понятия не имею. –Сашка не лукавил. Прошли сутки, а он понятия не имел, что показал анализ.

- Поменяем миры? – Мальчик смотрел равнодушным взглядом куда-то мимо Сашки.

- В смысле?

- Я показывал тебе твои миры, но у меня есть и не твои миры.

- Ну и эти то миры точно не мои.

- Странно. Я считаю это твои миры.

- Эти миры разные. Мой мир единственный и он не такой. Как минимум не совсем такой и как максимум совсем не такой.

- Странно, — опять повторил Мальчик. – Но эти миры внутри тебя.

- Возможно. Но реальны не миры внутри меня, а я внутри мира.

- Ты ничего не путаешь?

Сашка остолбенел.

- Ты хочешь сказать, что миры живут внутри нас?

- Да. Мы находимся в… – сложилось такое впечатление, что Мальчик задумался, хотя раньше он всегда отвечал, практически не дождавшись окончания вопроса. - В твоём мире такого понятия не существует. Это место, где нет пространства и времени. Внутри каждого из нас свои миры. Наши миры встретились. Я хочу понять твои миры, поэтому я тебе показываю твои миры как я их понял.

- Во-первых, я тоже хочу увидеть твои миры. И, во-вторых, я не один. Нас, людей, много. И в-третьих – это не мои мир.

- Ты хочешь сказать, что в этом континууме нас больше, чем два? Тогда я хочу общаться со всеми, с кем общаешься ты и понять всех.

Сашка помолчал. – Эта нелепица не лепится, — подумал он.

- Я подумаю, как это тебе объяснить, — сказал Сашка вслух. - Я не готов. Но твои рассуждения о моих мирах и множестве носителей миров не совсем верны. Что ты там говорил о не моих мирах? Чем они так отличаются от моих?

- Они совершенны. Они финализированы.

- Тогда поехали, — И Сашка открыл шлем.

***

Это был мир тепла и запахов. Не в том смысле, что светило Солнце и ароматы …. Тепло и запахи были носителями информации. Тепло – это информация в пределах прямой видимости. Сашка различал тысячные доли градуса, поэтому мир был соткан из огромного количества красок, тонов, полутонов и обертонов. Сашка на мгновение даже удивился. Например, острый угол породы, который однозначно того же цвета, что и материнская, в этом мире был тусклее, наверное, чуть холоднее, чем вся каменная масса.

И запахи. Они несли информацию, которую Сашка не мог визуализировать. Где-то вдалеке, точнее в глубине, кипела лава. Но это было очень далеко и никак не угрожало. В заброшенном тоннеле на пределе чувств медленно просачивался океан. Капли океана наполняли лабиринт запахом сырости, примитивной жизни и солей. Хотя соли не пахну … или пахнут …

И ещё Сашка знал, что в этом теле он долго не пробудет. Это тело построено абсолютно иным. Оно было построено на иных принципах жизни, с абсолютно иной, физики и химией. Но это было разумное тело, хотя с абсолютно другой системой ценностей. Сашка совсем на чуть-чуть взглянул внутрь теперешнего себя и отпрянул. Всё, что было внутри было мраком. Мраком для человека. Мысли, воспоминания, устремления были абсолютно не воспринимаемы и поэтому чудовищны. Единственное, что понял Сашка, всё это было целесообразно в этом мире иных звуков и ощущений, чудовищной гравитации и жуткого сочетания элементов таблицы Менделеева.

Он рванул вперёд и вниз по норе-тоннелю. Стены норы генерировали какое-то странное поле. Это поле взаимодействовало с полем, которое окружало тело. И они оба образовывали что-то вроде прослойки, не позволяющей телу цепляться за торчащие кристаллы и сколы породы. Буквально несколько минут бешеной гонки и Сашка оказался в огромной пещере, залитой необычным золотистым сиянием. Тепловые сенсоры организма отключились и неожиданно включилось зрение. Сашка не мог представить, где на его теле глаза, но он точно зрительно воспринимал всё пространство вокруг себя.

Огромная пещера была залита ровным светом. В стенах без определённого порядка были видны тоннели похожие на тот, через который мгновение назад летел Сашка. Посреди пещеры висел шар, состоящий из множества сот. Одни соты были матово-чёрные. Другие – золотисто-жёлтые с яркой золотой точкой внутри.

И Сашка понял, что он хочет туда, в свою соту. В этот золотистый мир. В мир полный гармонии, где цели и смыслы слились воедино. Где всё решено. Но не просто решено, а решено раз и навсегда и есть только наслаждение и счастье от того, что всё решено. Финализировано. Он там уже был, но был вынужден покинуть этот мир, чтобы рассказать оставшимся … Но вот его миссия завершена. Всё плохое и хорошее позади. Впереди только золотой мир и золотая точка, ещё пара движений … Щелчок и шлем плотно задраился. Сашка стоял в оцепенении устремив взгляд мимо мальчика, мимо горизонта. Мимо всего. В нём ещё жила частичка того существа, которое через запутанные дебри ходов неизвестной планеты летело к совершенству … И желание погрузиться в золотой мир ещё не до конца ушло из Сашкиных мыслей.

- Сегодня было короткое путешествие, может ещё? – монотонно поинтересовался мальчик.

- Нет, пока, пока в смысле до завтра, — сказал Сашка и зашагал к тоннелю.

Он на автомате прошёл шлюз, снял скафандр и хотел было двинуться в кабинет, но голос Домового настойчиво предложил «проследовать в медицинскую капсулу». Домовым именовался охранный комплекс станции и не только на планете Zero. Его обычно не было видно и не было слышно, но уж если он вмешивался в жизнь экипажа, значит что-то где-то пошло не так.

Сашка нехотя прошёл в медицинскую каюту, разделся и улёгся на стол посреди помещения. Сашку накрыл полупрозрачный купол. Свет изменился с белого на голубой, раздался лёгкий гул и десяток анализаторов склонились над ним. Его просвечивали и «промагничивали». Брали пробы и соскобы. Предлагали дышать и не дышать. В конце в лицо ему пахнули каким-то аэрозолем и что-то вкололи в руку. Купол отъехал, и Сашка был выпущен на свободу.

- И что это было? – поинтересовался Сашка у Домового.

- рекомендации Максима Камеррера.

— Значит что-то Максима беспокоит …- подумал Сашка и «втиснулся в распорядок». До кабинета он добрался только часов через пять. Приборы проверены, официальные отчёты надиктованы, окрестности станции осмотрены. Теперь – писанина. Сама идея писанины была горячо поддержана тем же Максимом Камеррером как интересный вариант «повышения уровня планетарной безопасности при контакте с цивилизацией с иной системой ценностей».

Сашка сел за стол и «для разгона» решил перебрать лежащие на столе записи, ещё не нырнувшие в щель портативного лифта.

… Мир небоскрёбов. Сашка бродил по этому миру довольно долго пытаясь найти хоть какие-то следы строителей мегалитов. Но увы, кроме пустых небоскрёбов в этом мире не осталось ничего. Каменные громады с каменными ступеньками под ногу человека и всё. Небоскрёбы концентрическими кольцами расходились от центра, где располагался купол высотой в сотни метров. Пустой. Как и за счёт чего он держался было и осталось загадкой. Самые высокие здания, а это были именно здания, стояли в центре несколько понижаясь к периферии.

Сашка бродил по помещениям, не имея ни малейшей зацепки для понимания того, кто здесь когда-то жил и куда все делись. Внутри зданий не осталось даже пыли от того, что раньше в них было …

Сашка перебрал ещё несколько листов.

… Аквамир. Это был водный мир квазичеловеческих существ по какой-то причине, оказавшихся под водой. На небольшой глубине в бирюзовом океане висели прозрачные шары-здания. Их были сотни, тысячи! Между шарами серебряными нитями во все стороны бежали прозрачные тоннели.

Толща и нити пронизаны игрой света и кристально чистой воды. Периферия тонет в полумраке глубин, но чем ближе к центру, тем отчётливее виден свет. Свет равный солнечному по эмоциональности и красоте и исходит он из огромно шара в центре. Паутина тоннеля выносит Сашку в этот шар, а там … Пустота. Абсолютная. Но Сашка толи понимает, толи знает, что внутри этого шара что-то было. Что-то важное для цивилизации, канувшей в пространстве. А может и во времени.

Мир книги. Наверное, было бы правильнее сказать: «Мир одной книги». Сашка впервые задержался в странном путешествии на столь долгое время. И ему почему-то казалось, что это произошло вопреки желанию экскурсовода.

Мир разительно напоминал Землю, если бы в ней сплелись темные времена средневековья и технические достижения сингулярности двадцать второго века. Но главное – он смог прочитать Книгу. И не только прочитать, но и запечатлеть каждую страницу этой Книги. Он, как сейчас, помнит, что оказался в Библиотеке не потому, что его туда явно вели. Мыслишка, «а не зайти ли?» родилась спонтанно, мгновенно, помимо воли и Сашки и экскурсовода в тот момент, когда он проходил мимо огромной двери. И он оставил прямую как луч улицу, упиравшуюся в прозрачную пирамиду внутри которой что-то сверкало и потянул тяжёлую, обитую металлом дверь.

Сашка прошёл длинный коридор с готическими окнами с обеих сторон и оказался в огромном зале. Стены зала от пола до потолка были уставлены книгами с самыми невероятными корешками. Посреди зала стоял огромный стол покрытый вековой пылью, рядом со столом кресло, больше напоминающее трон, чем обычный предмет мебели. И главное – посреди стола, напротив кресла лежала книга, открытая на первой странице.

Сашка подошёл к столу, наклонился над книгой и начал читать. На удивление, он понимал абсолютно незнакомую вязь неизвестной цивилизации. Повествование велось от первого лица:

Мы - орден Свидетелей. Наша цель и задача бесстрастная фиксация значимых событий цивилизации. Мы ведём запись уже на протяжении…

Сашка уселся в кресло и придвинул книгу.

Чужие миры. Мир Книги

Именно мир Книги представляет для нас наибольший интерес в рамках Планеты Zero и непосредственно Контакта.

Во-первых, это был первый контакт такой субъективной длительности. Это позволило не только запечатлеть Мир, но и сделать первые выводы о Мире находясь на планете. При этом после первичного анализа пластун имел возможность внести корректировку в направлении изучения планеты.

Во-вторых, отработали практически все датчики, вмонтированные в скафандр, что дало уникальную возможность изучить планету не только по аудиовизуальным данным, но и по большому спектру параметров, зафиксированных датчиками первичного сбора информации скафандра.

И, пожалуй, главное, «погружение» с высокой долей вероятности имело не всегда управляемый Мальчиком или Планетой характер, в зависимости от того, кто управлял «погружениями» пластуна в другие миры.

Знания, полученные из «эгрегора».

В данном случае под «эгрегором» подразумевается получение знаний пластуном при «погружении». Механизм предоставления знаний не ясен.

Справка на основании знаний эгрегора.

На планете Книги существовал «Орден Свидетелей». Главная и единственная задача ордена бесстрастная фиксация происходящего вокруг. Когда и зачем возник орден неизвестно. Орден представлял собой жёсткую иерархию. Начало ордена - Непосредственный Свидетель. Его задача запись всего, что он считает важным в жизни человечества в этот день.

Далее - Свидетель Первого уровня. Он обрабатывает информацию Непосредственных свидетелей. Его главная задача – компиляция.

Свидетель Второго уровня – компиляция предыдущих компиляций.

С третьего уровня Свидетель имеет право на замечания, сноски и рассуждения.

Верхом этой иерархии является Окончательный Свидетель. Его задача даже не столько компиляция, сколько анализ тщательно отобранной информации. Даже не анализ, а трансляция своего взгляда на происходящее. Кроме того, Окончательный Свидетель является и Хранителем Библиотеки. Библиотека, в которой существует только одна Книга. Книга Окончательного свидетеля.

Теперь непосредственно о Книге. Книга не является логично связанным художественным произведением. Она больше напоминает дневниковые записи. В отдельных случаях это просто фиксация какого-либо значимого события. В другом случае обобщение каких-либо процессов. В третьем случае – отношение Окончательного свидетеля к тому, что происходит.

Учитывая, что Орден Свидетелей это оккультно - религиозное сообщество публикуются только отдельные выдержки из книги. Сохраняется только хронологическая последовательность.

Отдельные выдержки из «Книги хроник цивилизации двух Солнц». Физическое солнце в этом мире одно, второе, скорее всего, верховный правитель.

Обобщение №1

Я принимаю пост Окончательного Свидетеля в тридцать пятый год эры процветания, двести семьдесят восьмой год обретения или шестнадцать тысяч двести сорок пятый год Начала Становления Цивилизации.

Процветание человечества достигло высшей точки за всю свою историю. Устройство общества сформировавшееся за последние несколько сотен лет оказалось практически идеальным. Управляющая иерархия наполнена умными ответственными людьми, учёные и инженеры пекутся о благе каждого отдельного гражданина, деятели искусства создают всё более тонкие и невероятные произведения. Труженики получают истинное удовольствие от работы, отдыха и развлечений.

Золотой век, к которому мы шли почти наступил.

Слово «почти» использовано в связи с наличием небольшой группы учёных философско - экономической направленности, к которым примыкают отдельные теоретики из других областей науки. Их учение смутно и не находит поддержки среди основной массы населения, в том числе и у управляющей иерархии.

Примечание. Публикуемые обобщения не имеют между собой равного временного промежутка.

Обобщение №2

Ранее я писал, что наступил Золотой век. Мне казалось, что лучше, чем есть, быть не может. Оказывается - может. Вот достижения последних нескольких десятков лет во благо человечества:

- Человечество обеспечило себя продуктами питания не только на уровне калорийности, микроэлементов, витаминов и проч., но и на уровне, который я называю «условный деликатес». Развитие науки и инженерии позволяет производить любой продукт практически из воздуха. Нагрузка на природу устойчиво снижается и отдельные продукты выращиваются в почве исключительно для удовлетворения потребностей тех, кто не приемлет все блага человечества. Но их – уменьшающееся меньшинство.

- Рабочий день тружеников сокращается и на их место приходят роботы. У человека появляется всё больше времени на самосовершенствование и отдых. Нет нужды искать кров и пропитание.

- На помощь управленцам пришла Машина. Начинала она с самых рутинных вопросов: подача заявления, получение справки, предписание на выполнение какой-либо социально необходимой работы. Однако с годами Машина совершенствовалась и охватила собой все области человеческого бытия. Ошибки были сведены к практическому минимуму. Возникающие проблемы легко и быстро устраняются управленцами.

- Обучение детей превратилось в весёлый и увлекательный процесс. Дети ходят в школу с удовольствием и находят там всё, что требуется юной душе.

- Появились огромные предприятия работающие на нужды цивилизации на которых задействовано не более десятка тружеников и инженеров, хотя предприятие обеспечивает жизнь порой миллионов человек.

Негатив. Сформировалось общество, которое называет себя «Сингуляры». Их учение не заслуживает внимания. В общих чертах: они предсказывают крах цивилизации в эпоху процветания.

Позитив. В библиотеку передана книга одного из Первичных наблюдателей. Все страницы книги заполнены только одной фразой: «Всё великолепно. Новостей заслуживающих внимания нет». И это каждый день его осознанной жизни.

Обобщение №3.

Примечание – номер обобщения в этих записях не соответствует номеру обобщения в Книге.

На острове в Экваториальном Океане произошла авария. Взрыв в лаборатории энергетических исследований. Пострадавших нет. По экспертной оценки причина взрыва: неправильно поставленная задача для Машины с одновременным сбоем алгоритма из-за прерывания связи с Академией. Отрицательная новость занимала умы почти полторы минуты. Последствия устранены в течение суток.

Обобщение №4.

Тенденции достижения целей Золотого века:

- Развитие культуры и искусства. Появляются новые виды искусства. Искусство становится, я бы сказал, более изощрённым.

- Всё больше людей освобождаются от рутинного труда в интересах искусства.

- Вопрос обеспечения жизненного пространства каждого человека перестал быть проблемой. Это позволило обеспечить достойный уровень жизни особым людям. «Особые люди» могут не работать. У цивилизации достаточно сил и средств для обеспечения их жизненного уровня на ровне с задействованными в управлении, науке и материальном производстве.

- Список «особых людей» постоянно расширяется.

- Машине доверено принимать социально значимые решения, например конструировать и производить машины в интересах цивилизации. Управлять социальными проектами.

На удивление учение Сингуляров приобретает популярность среди некоторой части учёных и инженеров.

Обобщение №5

«Накаркали». Именно так подавляющее большинство граждан комментирует проблему с производством деликатеса «Нежные пурпурные облака, уходящие в океан». Комплекс встал из-за отсутствия ингредиента 47424987q2364/543/Q. Пришлось перенести ряд торжеств и выставок, где «Нежные пурпурные облака, уходящие в океан» были заявлены фронтлайн блюдами. «Накаркали» относится к сингулярам.

Обобщение №6

В цивилизации накапливаются тревожные тенденции. Совпадений с предсказаниями сингуляров всё больше. Это начинает беспокоить общество.

Обобщение №7

Если теория Сингуляров верна – то нас ждёт крах.

Обобщение №8

Машина ввела в обиход два цивилизационно определяющих понятия: «Новая реальность» и «Новая нормальность».

«Золотой век» так и не наступил. Деградация цивилизации малопонятна и малодоступна из-за резко сократившейся продолжительности жизни. Катастрофическая убыль населения пока позволяет поддерживать приемлемый уровень жизни благодаря «проеданию» ранее созданного.

Примечание. Окончательный свидетель благодаря особым практикам живёт дольше обычных людей в среднем в восемь - десять раз.

Обобщение №9

Характеристика «Новой реальности».

- Система управления цивилизацией достигла предела некомпетентности. Рассылаемые распоряжения, издающиеся законы противоречат друг другу. Одна группа управленцев понятия не имеет, чем занимается другая. Иерархия функционирует исключительно ради процесса, а не ради достижения конкретной цели. Иерархи повсеместно малообразованны и не разбираются в вопросах, которые находятся в их ведение.

- Машина, которая осталась без попечительства людей в конце концов стала генерировать ошибки исходя из собственного ошибочного опыта. По началу мелкие ошибки никто не замечал. Теперь некоторые ошибки приводят к фатальным последствиям.

- Утрата компетенций привела к тому, что только единицы знают, что и как работает. Неожиданно выяснилось, что на вершине производства материальных благ всё равно стоял человек. Но поощрение «особых людей» и игнорирование тех, кто реально был задействован в производстве материальных ценностей привело к тому, что основная масса людей стала деятелями культуры, искусства и других гуманистических отвлечённых от реальности направлений.

- Учителя во втором поколении не знают основ предмета. Превращение обучения в игру привело к тому, что выпускники школ не умеют читать и писать

- жизнь достаточного уровня поддерживается только в столице. На периферии люди дичают, города умирают, в отношениях между собой люди переходят на натуральный обмен. Науки и искусства забыты. Идут гонения на Сингуляров и особых.

- Связь с удалёнными районами потеряна.

Обобщение №10

По городу идут разговоры, что пришёл Он. Он знает и любит каждого. Он помогает каждому. Но Он – это не Бог. Он – существует реально. Каждый обратившийся к нему не остаётся без внимания.

Есть те, кто обратился, но был отправлен Им к людям, чтобы рассказать, что будет, если они обратятся к Нему.

Дословный пересказ того, кого коснулось просветление:

- Еда закончилась. Возможности получить еду не было. Даже найти работу поэта не удавалось. Я бесцельно брёл по городу и ноги сами привели меня в Парк. Помните то место, где стоит огромное количество ржавых скелетов, пустых зданий и где буйствует растительность так, словно вы вышли из города?

Я подумал, что судьба привела меня в Парк, чтобы я бросился в Пучину. О таких случаях рассказывали родители, когда я был маленький. Но когда я добрался до Пучины она оказалась пустой. Даже плитка, которой была облицована Пучина, обвалилась и валялась на дне кратера.

И вдруг я почувствовал тёплое прикосновение. Оно было настолько тёплым, оно настолько проникло в меня, что я понял – я спасён. Я повернулся и в центре Парка, где сходятся все аллеи увидел Огромную прозрачную пирамиду, внутри которой висел шар, собранный из сот. Большинство сот были матово-чёрные. И только некоторые были золотыми с яркой золотой искрой внутри. И я понял, что если я окажусь внутри соты, то моя сота станет золотой.

Я вошёл в пирамиду. Меня подхватили Его нежные руки, и я стал приближаться к соте, и она стала наливаться золотым сиянием, я испытал невероятное счастье. Я был накормлен. Я был здоров. Я могу сотворить всё, что пожелаю и у меня обязательно это получится. Я сотворил поэму, и она была великолепна. Я решил сделать скульптуру. И это творение было божественно.

Но тут раздался Его голос. Он попросил меня сходить к остальным и рассказать то, что я видел. Вы не должны бояться! Он велик и поможет каждому обрести гармонию.

Он попросил рассказать это сто раз. Я рассказал уже девяносто восемь. Моя сота ждёт меня.

Обобщение №11

Несмотря на то, что я являюсь, Окончательным Свидетелем я обязан проверить истинность слов вернувшегося из пирамиды. Рассказами вернувшихся полны отчёты Первичных свидетелей. Они разнятся практически во всём, кроме последней фразы: «Он велик и поможет каждому обрести гармонию.» и тем, что каждый видит пирамиду там, куда ему добраться проще всего.

Моя пирамида видна из окна и путь до неё не займёт больше, чем полчаса.

На этом запись прерывается.

***

Сашка вставил пачку бумаг в Лифт и тот, привычно мигнув индикаторами высветил на дисплее: отправка прошла успешно. Но через мгновение на индикаторе совсем уж неожиданно появилась надпись – Вам отправление. Заберите.

Сашка взял в руки листок. Текст гласил:

- Есть результаты анализа крови Мальчика, очень неожиданные. Подробности при личной встрече.

Сейчас десяток институтов изучает Книгу. Говорить рано, но результаты тоже впечатляют. Особое спасибо за ваши комментарии в отчёте. Мысли с места событий всегда имеют особую ценность.

О безопасности:

- Будьте готовы к экстренной эвакуации. Причин пока сам не вижу, но что-то подсказывает что это очень возможный вариант.

- Для вас соорудили новый скафандр со встроенным лифтом. Определить наличие лифта проблематично, тем более во всех предыдущих моделях карман - кенгуру имел небольшой встроенный лифт.

Удачи.

Максим Камеррер.

Ущелья золотых шаров

Сашка шагнул на площадку, поднял руку и от неожиданности даже завис. Мальчик поздоровался первым! Но это был совсем другой Мальчик. Это был не мальчик Мальчик, а обыкновенный земной мальчик. Только в странной одежде и в неожиданном месте.

- Привет! Я тебя давно жду.

В этих словах не было ни капли механики. Это были нормальные слова подростка, сказанные ломким голосом.

- Привет!

- Нам надо спешить. Я остановил тайминг, но это вряд ли надолго. Он не должен ничего заметить. Только, пожалуйста не открывай шлем. – И Мальчик помахал рукой приглашая Сашку к себе на балкон над пропастью.

Сашка был опытным пластуном, но вот так запросто ринуться в непонятно куда. Он, не отрываясь смотрел на Мальчика. Но это действительно был другой мальчик. Вместо стеклянного взгляда смышлёный взгляд уставшего пацана. Движения абсолютно точно соответствовали движением нормального человека. Руки не выкручивались за спину, голова поворачивалась вместе с корпусом. Мальчик был настоящим. И, кроме того, это был шанс. Возможно единственный шанс, чтобы сойти с накатанных рельс экскурсий в иные миры.

Сашка понадобились мгновенья, чтобы принять решение и привести скафандр полную готовность «кокон». Шаг к балкону. Шаг на балкон. Сашка обернулся. Стена плотного тумана, которая раньше была внизу отделяла Сашку от площадки. Сквозь туман не проглядывался даже намёк на вход в тоннель.

- Время. – произнёс Мальчик.

– Это время. – Продолжил он. - Мой и твой миры искусственно разведены во времени. Твой мир – мир пространства и времени, где весь мир находится в данном времени. Мой мир отличается от твоего… - мальчик задумался. Задумался именно так, как задумался бы любой ребёнок, не находя слова, чтобы выразить свою мысль.

Между нашими мирами разница в несколько элементарных частиц времени. Не секунд или миллисекунд. А именно элементарных частиц времени. И мой мир островок пространства в этом мире. Серое – это просто время, где нет пространства. Или то место, где пространства разделены временем.

Сашка повернулся к мальчику и ему пришлось удивиться ещё раз. Мальчик стоял на краю каменного балкона фоне сине-фиолетового неба. Небо было подёрнуто серой рябью перистых облаков и откуда-то, из одной точки выходили мертвенно белые лучи, освещающие величественную панораму поверхности планеты.

Вся планета была испещрена трещинами ущелий, в стенах которых были вмонтированы стеклянные цилиндры. А внутри цилиндров находились шары, собранные из золотых сот.

Мальчик взял Сашку за руку, и плита, на которой они стояли стремительно ринулась вниз. Десяток секунд и необычное транспортное средство достигло дна ближайшего ущелья. Дно ущелья было выложено осыпавшимся от времени жёлтым кирпичом. Дорога повторяла извилины естественной трещины в поверхности планеты. Местами можно было угадать останки каких-то циклопических и явно искусственных сооружений. Стены ущелья уходили ввысь и терялись в мареве. Но главным было не это. Главным были цилиндры.

Цилиндры были вмурованы в стены. А может вросли от времени. Некоторые были видны практически целиком, некоторые только узкой вертикальной прозрачной полоской. Их поверхность не поддавалась времени, стены были кристально прозрачны и невероятно толстые. Внутри цилиндров, прижавшись друг к другу лежали золотые сферы, собранные из сот. И эти сферы были до невероятности похожи на ту, которую он видел в мире Книги.

Отдельные сферы сияли свежим золотом и внутри каждой искрилась яркая жёлтая звёздочка. Другие как бы подёрнулись дымкой, были тусклы и неприятны. Отдельные соты этих золотых шаров всё ещё оставались золотыми с яркой точкой внутри. Другие уже поблекли, а некоторые вообще были серыми или пепельно-серыми.

- Миры, — сказал Мальчик. – Множество миров. Но тебе пора. Тайминг скоро запустится и Он оживёт.

Он резко повернулся и пулей рванул к площадке каменного лифта. Сашка рванул вслед за ним. Подъём был также стремителен, как и спуск. Мальчик подтолкнул Сашку в спину, и тот повинуясь приказу-просьбе выскочил на площадку.

Пробежав меньше десятка шагов Сашка крутанулся и …

Перед ним была привычная картина. Балкон с неподвижно сидящим в неестественной позе Мальчиком над морем облаков.

- Привет, — сказал Сашка.

- Привет, — равнодушно ответил Мальчик. – У тебя сегодня важный день. Ты увидишь главное. Ты готов?

- Наверное да, — немного подумав ответил Сашка. Он не хотел сдавать прежнего Мальчика в надежде ещё раз с ним встретиться.

- Тогда в путь, — всё так же равнодушно сказал Мальчик.

Сашка откинул шлем …

Идеально ровная и прямая дорога выложенная золотистым кирпичом уходила куда-то в бесконечность, в яркую притягательную золотую точку. Весь окружающий мир клубился бело-золотым облаком. Но Сашка сразу понял, это для него. Этот мир будет клубиться до тех пор, пока не примет именно ту форму, ту структуру, которую хочет Сашка. Но главное было не это. Главное был Путь. У этого пути не было понятия «расстояние». Пройти путь и прожить путь в этом мире были тождественны. И пройти этот путь ты можешь так быстро, как захочешь. И прожить, это не значит умереть. Ты можешь прожить эту жизнь по-другому. Или можешь вообще прожить другую жизнь. Или жизни. Ты можешь прожить столько, сколько захочешь, это уже о времени. Просто времени у тебя столько, сколько будет существовать эта вселенная. Бесконечность. Или почти бесконечность.

Сашка остановился и потрогал золотые облака. Хотя «остановился» и «потрогал» даже в жутком приближении не выражают те действия, которые он соверши.

Золотое клубящееся было материей! Просто материей, материей, которая ещё таковой не стала. Сашка немного задумался.

- Атомы! Самый простой вариант, конечно, атомы! И весь мир начал упорядочиваться согласно Сашкиному решению. Он видел, как электрон носится вокруг ядра, он чувствовал, как формируются потоки энергии, он слышал взаимодействие самых элементарных частиц. Но это вдруг ему показалось скучным. Кварки! Мир на мгновение рассыпался как калейдоскоп при повороте и начал обретать другой вид, другой узор.

Сашка вдруг увидел, что кварков не шесть, а много больше. Значит?

Преон! А может субпреон?

И вдруг стало абсолютно неинтересно. Дробить мир можно до бесконечности, как и до бесконечности увеличивать. Система, галактика, сверхскопление …

Создать жизнь? Сашка опять задумался. Для начала он вернулся в исходную точку. Но золото вокруг резало глаза, и он не на долго решил погрузиться во тьму.

- Наверное человеческое из меня не уйдёт никогда. Или если уйдёт, то очень нескоро, — подумал Сашка.

Вот и сейчас он летел над какой-то поверхностью. Но эту поверхность он не виде и не ощущал. Ему просто были нужны «низ» и «верх». И почему земля, а не вода? Или единая субстанция, что-то вроде водоземля? Но где-то это уже было, а повторяться ой как не хотелось!

Фрактал! Конечно фрактал! Мир фрактала – мир совершенства.

Итак, начнём. Генератором у нас будет …

Сашка попробовал треугольник. Слишком просто. Квадрат. Может объём? А может пятимерный мир с фракталом …

Раздался щелчок, и Сашка оказался на площадке перед балконом, на котором стоял Мальчик. Но это был уже третий Мальчик и он был зол.

- Эвакуация. - Спокойный женский голос не дал Сашке и секунды на размышление.

Лёгкое головокружение и Сашка выходит из дверей Лифта. Ему очень хочется назад посмотреть, что же в конце концов у него получится… Но впереди дверь. И это снова Лифт.

Эпилог

И опять Лифт. Лифт, медицинский бокс и снова Лифт. Сашка сбился со счёта сколько раз он пролетал лифт и сколько раз он оказывался в медицинском боксе, где его просвечивали, промагничивали и ещё Бог знает что делали.

Очередной лифт, дверь и вдруг Сашка вываливается как был «в больничном» на лужайку, залитую светом. Солнце, лужайка, сосновый лес и гладь озера. И Палыч! Сам Палыч встречает рядового, ну не совсем рядового, что уж кокетничать, Сашку.

- Ну здравствуй, пластун! – Палыч протянул руку,

- а мы тебя уже заждались. Пошли. - И он крепко пожал Сашкину ладонь.

Поляна уютно раскинулась на небольшом взгорке и с неё открывался завораживающий вид на Нарочь. Четверо сидя в уютных кресла наслаждались кофе и блеском водной глади в лучах заходящего солнца.

Кроме Сашки и Палыча ещё были Серёга и Максим Камеррер. Говорил Максим, остальные внимательно и с уважением слушали.

- Эта планета нас заинтересовала лет пять назад. Главная проблема с ней была в том, что мы никак не могли к ней подобраться. Она была настолько закрытой, что все наши ухищрения разбивались в прах. При этом закрытость была искусственной. Несколько безопасников побывали на Планете и никакого результата. Ну, кроме мелочей вроде застывших показаний приборов и разговоров с табло в кессоне. Из настораживающих открытий было то, что Планета каким-то образом считывает информацию с человека если он не экранирован скафандром. Хотя в качестве экрана мог выступать любой, даже самый лёгкий скафандр биологической защиты.

И мы решили сыграть с чистого листа и, извините Александр, в тёмную. В качестве разведчика должен был выступить человек, который не имел ни малейшего представления о Планете, что бы Планета не почувствовала подвоха. Одновременно он должен был быть разведчиком, но не безопасником. Обязательно креативным и прочая прочая.

Максим улыбнулся: - не загордитесь, Александр.

Ещё один критерий – команда. Вы с Сергеем оказались идеальной парой лидеров, которые органично дополняют друг друга. Плюс у вас обширный круг друзей, из которых в конце концов и сформировали экспедицию. Поклон Палычу, ваша команда его заслуга. По итогу – с формированием мы не ошиблись.

Не ошиблись мы и с «чистым листом», и с «в тёмную». Планета очередной раз пошла на контакт, но контакт оказался гораздо глубже, чем было в предыдущих случая.

Первое, что нас действительно удивило – Мальчик. До этой стадии не доходил никто. Всё как правило заканчивалось на общении с информационным табло.

Дальше стало интереснее. Мы до сих пор не понимаем, как Планета формирует миры. При этом Александр посетил миры, которые можно классифицировать как миры абсолютно выдуманные. Это самый первый мир. Миры, существовавшие раньше. И миры сегодняшнего дня. Это, например подводный мир. Объективный контроль скафандра позволил получить карту звёздного неба реальных миров и по воссозданной во времени карте эти миры разыскать. Мы и раньше сталкивались с заброшенными планетами, но теперь картина во многом прояснилась. Очень часто была прямая связь с Планетой и Мальчиком.

Кстати, об анализе крови Мальчика. Очень любопытная вещь. И кровь, и соскоб показали, что Мальчик почти человек. Нюанс именно в «почти». Он копия человека на атомарном уровне. Загадка только в одном, откуда берётся энергия. Кровь преспокойна продолжала жить всё время, пока её изучали. И нет механизма деления клеток. Он просто не нужен. Клетка, по сути, вечная. Но что настораживает, так это то, что по имитации ДНК мы нашли на земле его настоящих родственников.

Если копнуть далеко в историю, а точнее в историю «первой волны заселения галактики» то надо вспомнить корабли в один конец. Просто строился огромный корабль, который должен был поддерживать полный жизненный цикл цивилизации и отправлялся на поиск подходящего мира. Таких кораблей было с десяток, потом эту глупость прекратили. Так вот, у Мальчика на земле отыскались родственники. Но этому мальчику по расчётам должно быть тысяч десять лет …

Максим ненадолго замолчал.

Теперь о Мирах. Планета всякий раз показывала тупиковость выбранного цивилизацией пути. При этом Планета никак не разделяет миры реальные и миры, если так можно выразиться, виртуальные. Детские воспоминания о богатырях она восприняла как нечто само собой разумеющееся.

С реальными мирами интереснее. Не в одном мире мы не нашли пирамиду с золотыми шарами. Хотя наши аналитики поработали на славу, и мы нашли даже Мир Книги. Но он оказался заброшен почти пятьдесят тысяч лет назад. Но есть то, что объединяет все показанные Планетой миры и некоторую часть найденных нами заброшенных миров. Под конец существования цивилизации носители разума оказываются собранными абсолютно компактно, в ордном месте, будь то мегагород, будь то мегамуравейник. И в этом месте обязательно есть пустующее место аккурат для пирамиды.

А теперь о Планете. Планета – сплошное противоречие. Проще говоря это или какой-то свихнувшийся интеллект в симбиозе с машиной, либо свихнувшаяся машина в симбиозе с разумом. Но одно ясно, цель этого симбиоза упаковка цивилизации в шары, а точнее в какую-то форму изменённого пространственно-временного континуума с вполне конкретной целью. И понятной только ей. Варианты можно рассматривать от расчистки пространства для себя «гуманным» образом до сохранения цивилизации от грядущей на её взгляд беды.

И нам очень помог бунт Мальчика. Мальчик скорее всего обладает какой-то долей самостоятельности. Мотив поступка? Можем только гадать. Но благодаря ему мы увидели цель Планеты и смогли оставить там наблюдателя. И он уже потихонечку работает. Передача информации передаётся в спектре реликтового излучения. Во-первых, это излучение пронизывает весь временной спектр, ну а во-вторых, засечь передачу практически невозможно. Да и объём передач мы свели к минимуму. Кое какая информация уже поступает, но зная мощь Планеты эту информацию надо ещё проверить и перепроверить на достоверность.

Кстати, именно по этой причине Александр мы так тщательно заметали следы и прятали тебя от Планеты похоронив в дебрях чёрной дыры десяток Лифтов, медицинских модулей и лабораторию с биоматериалом мальчика.

Он замолчал, но через пару минут сам нарушил тишину:

- ну что, пойдёте к нам в безопасники?

И он поочерёдно посмотрел на Сашку и Серёгу.

И опять Лифт. Лифт, медицинский бокс и снова Лифт. Сашка сбился со счёта, сколько раз он пролетал лифт и сколько раз он оказывался в медицинском боксе, где его просвечивали, промагничивали и ещё бог знает что делали.

Очередной лифт, дверь — и вдруг Сашка вываливается как был «в больничном» на лужайку, залитую светом. Солнце, лужайка, сосновый лес и гладь озера. И Палыч! Сам Палыч встречает рядового, ну не совсем рядового, что уж кокетничать, Сашку.

— Ну здравствуй, пластун! — Палыч протянул руку,

— а мы тебя уже заждались. Пошли. — И он крепко пожал Сашкину ладонь.

Поляна уютно раскинулась на небольшом взгорке, и с неё открывался завораживающий вид на Нарочь. Четверо, сидя в уютных креслах, наслаждались кофе и блеском водной глади в лучах заходящего солнца.

Кроме Сашки и Палыча, ещё были Серёга и Максим Камеррер. Говорил Максим, остальные внимательно и с уважением слушали.

— Эта планета нас заинтересовала лет пять назад. Главная проблема с ней была в том, что мы никак не могли к ней подобраться. Она была настолько закрытой, что все наши ухищрения разбивались в прах. При этом закрытость была искусственной. Несколько безопасников побывали на Планете и никакого результата. Ну, кроме мелочей вроде застывших показаний приборов и разговоров с табло в кессоне. Из настораживающих открытий было то, что Планета каким-то образом считывает информацию с человека, если он не экранирован скафандром. Хотя в качестве экрана мог выступать любой, даже самый лёгкий скафандр биологической защиты.

И мы решили сыграть с чистого листа и, извините, Александр, в тёмную. В качестве разведчика должен был выступить человек, который не имел ни малейшего представления о Планете, чтобы Планета не почувствовала подвоха. Одновременно он должен был быть разведчиком, но не безопасником. Обязательно креативным и прочая, прочая.

Максим улыбнулся:

— Не загордитесь, Александр.

Ещё один критерий — команда. Вы с Сергеем оказались идеальной парой лидеров, которые органично дополняют друг друга. Плюс у вас обширный круг друзей, из которых в конце концов и сформировали экспедицию. Поклон Палычу — ваша команда его заслуга. По итогу — с формированием мы не ошиблись.

Не ошиблись мы и с «чистым листом», и с «в тёмную». Планета очередной раз пошла на контакт, но контакт оказался гораздо глубже, чем было в предыдущих случаях.

Первое, что нас действительно удивило — Мальчик. До этой стадии не доходил никто. Всё, как правило, заканчивалось на общении с информационным табло.

Дальше стало интереснее. Мы до сих пор не понимаем, как Планета формирует миры. При этом Александр посетил миры, которые можно классифицировать как миры абсолютно выдуманные. Это самый первый мир. Миры, существовавшие раньше. И миры сегодняшнего дня. Это, например, подводный мир. Объективный контроль скафандра позволил получить карту звёздного неба реальных миров и по воссозданной во времени карте эти миры разыскать. Мы и раньше сталкивались с заброшенными планетами, но теперь картина во многом прояснилась. Очень часто была прямая связь с Планетой и Мальчиком.

Кстати, об анализе крови Мальчика. Очень любопытная вещь. И кровь, и соскоб показали, что Мальчик почти человек. Нюанс именно в «почти». Он копия человека на атомарном уровне. Загадка только в одном — откуда берётся энергия. Кровь преспокойно продолжала жить всё время, пока её изучали. И нет механизма деления клеток. Он просто не нужен. Клетка, по сути, вечная. Но что настораживает, так это то, что по имитации ДНК мы нашли на Земле его настоящих родственников.

Если копнуть далеко в историю, а точнее в историю «первой волны заселения галактики», то надо вспомнить корабли в один конец. Просто строился огромный корабль, который должен был поддерживать полный жизненный цикл цивилизации, и отправлялся на поиск подходящего мира. Таких кораблей было с десяток, потом эту глупость прекратили. Так вот, у Мальчика на Земле отыскались родственники. Но этому мальчику по расчётам должно быть тысяч десять лет...

Максим ненадолго замолчал.

Теперь о Мирах. Планета всякий раз показывала тупиковость выбранного цивилизацией пути. При этом Планета никак не разделяет миры реальные и миры, если так можно выразиться, виртуальные. Детские воспоминания о богатырях она восприняла как нечто само собой разумеющееся.

С реальными мирами интереснее. Ни в одном мире мы не нашли пирамиду с золотыми шарами. Хотя наши аналитики поработали на славу, и мы нашли даже Мир Книги. Но он оказался заброшен почти пятьдесят тысяч лет назад.

Есть нечто, что объединяет все показанные Планетой миры и некоторую часть найденных нами заброшенных миров. К концу существования цивилизации носители разума оказываются собранными компактно в одном месте — будь то мегагород или мегамуравейник. И в этом месте обязательно есть пустующее пространство аккурат для пирамиды.

А теперь о Планете. Она представляет собой сплошное противоречие. Проще говоря, это либо какой-то свихнувшийся интеллект в симбиозе с машиной, либо свихнувшаяся машина в симбиозе с разумом. Но одно ясно: цель этого симбиоза — упаковка цивилизации в шары, а точнее, в некую форму изменённого пространственно-временного континуума с конкретной целью, понятной только ей. Варианты можно рассматривать от расчистки пространства для себя «гуманным» образом до сохранения цивилизации от грядущей, на её взгляд, беды.

И нам очень помог бунт Мальчика. Он, скорее всего, обладает какой-то долей самостоятельности. Мотив поступка? Можем только гадать. Но благодаря ему мы увидели цель Планеты и смогли оставить там наблюдателя. И он уже потихоньку работает. Передача информации осуществляется в спектре реликтового излучения. Во-первых, это излучение пронизывает весь временной спектр, а во-вторых, засечь передачу практически невозможно. Да и объём передач мы свели к минимуму. Кое-какая информация уже поступает, но, зная мощь Планеты, эту информацию нужно ещё проверить и перепроверить на достоверность.

Кстати, именно по этой причине, Александр, мы так тщательно заметали следы и прятали тебя от Планеты, похоронив в дебрях чёрной дыры десяток Лифтов, медицинских модулей и лабораторию с биоматериалом мальчика.

Он замолчал, но через пару минут сам нарушил тишину:

— Ну что, пойдёте к нам в безопасники?

И он поочерёдно посмотрел на Сашку и Серёгу.