Песочница

Соглашение.

— Ты готов? — Алина, выйдя из душа, заткнула угол полотенца, чтобы оно не свалилось с тела, и оперевшись плечом о косяк, поправила прическу.

— Еще минутку. — Алексей развернулся к ней с увесистой пачкой бумаг в руках и, торопливо подойдя, протянул дрожащей рукой ручку. — Вот тут нужно будет поставить подпись, расшифровку фио и паспортные данные. — показал он пальцем. — И я обязан по закону прочитать тебе это все вслух…

— Не надо. Я знаю все пункты договора на добровольное соитие.

— Тем не менее, я бы хотел, чтобы ты произнесла вслух короткие ответы на пару вопросов. — он кивнул на установленный на треногу смартфон. — Наше соитие добровольное?

— Да. — кивнула Алина.

— Без принуждения?

— Да.

— Вот на этом листе дозволенного точно все отмечено разрешенное тобой галочками? — она быстро пробежала глазами по открытому на нужном месте договору.

— Да.

— Ты согласна с выбором партнера?

— Да.

— И с выбором предохранения? — он показал в камеру упаковку презервативов.

— Да. — Алина начала раздражаться и, устав стоять, присела на кровать.

— С выбором места?

— Да!

— Нанесет ли данное соитие в дальнейшем нравственные и моральные переживания, включая дальнейшее время до конца твоей жизни?

— Нет. — Алина, закатив глаза, глубоко вздохнула, успокаивая себя.

— Предполагаешь ли ты, что в будущем воспоминание о данном событии повлечет за собой сложный период в твоей жизни, влияющий на твое психологическое здоровье или развитие твоего жизненного пути? — продолжал монотонно зачитывать пункты из договора Алексей.

— Да нет же!

— Можно ответить более определенно?

— Нет, не предполагаю и не повлечет.

— Хорошо. Видела ли ты предоставленные справки от партнера о его здоровье и устраивает ли тебя их результат?

— Да. — она поджала ноги под себя, обняв колени руками.

— Являешься ли ты участником каких-либо феминистских движений, женских сообществ или иных общественных организаций?

— Нет.

— Можешь ли ты посчитать в будущем данное соитие оскорблением чувств каких-либо феминистских движений или ЛГБТ сообществ?

— НЕТ! — уже раздраженно ответила Алина. — Давай уже подпишу все! Хватит!

— Вот тут, пожалуйста. — он протянул толстый договор, открытый на последней странице.

Алина заполнила свои данные и черканула в нужном месте подпись.

— Ну вот и отлично. — Алексей, встал и, дойдя до стола, убрал договор в выдвижной ящик. Вернувшись, он повернул смартфон на треноге в сторону кровати.

— Ну теперь начнем.

— А свет? — Алина посмотрела на выключатель.

— Извини, но у меня телефон не очень хорошо снимает в темноте, а необходимо записать весь процесс, чтобы потом не было проблем при доказательствах, что я не превысил допустимо разрешенные пункты нашего договора.

— Ты прикалываешься? — посмотрев на него с удивлением, Алина встала с кровати, но Алексей был совершенно серьезен.

— Нет, конечно. По последней судебной практике это теперь прописано в поправках в закон - соитие должно быть запечатлено от начала до конца. Юристы выслали данное требование всем мужчинам. — Алексей стоял за камерой, не приближаясь к кровати.

— Ясно. — Алина, схватив, натянула джинсы под полотенцем. — Отвернись! — Алексей быстро обошел камеру, чтобы быть в фокусе видеозаписи, и отвернулся спиной к девушке.

Дождавшись вызванного такси, Алина села на заднее сидение, смотря в приложение, сколько ехать домой.

— Добрый ночи. — поздоровался таксист.

— Доброй. — сквозь зубы процедила Алина.

— В связи с ночной поездкой, прошу подписать договор на планшете в подголовнике перед вами и ответить на несколько вопросов в видеорегистратор салона. — монотонно произнес заученную фразу таксист. — Вы сели в такси добровольно и без принуждения?

— «Блядский 2028 год!» — выругалась про себя Алина. — Да!

Отклонение от нормы.

Саша открыл глаза за несколько минут до будильника и посмотрел в белый потолок, вспоминая, какой сегодня день недели.

— «Хоть бы выходной.» — промелькнула мысль, но память назвала среду.

— Доброе утро, Александр. — мелодичным вежливым женским голосом отозвался смартфон с прикроватной тумбочки. — Вы проснулись сегодня раньше, чем необходимо, и спали весьма беспокойно. Вам будут добавлены в рацион некоторые витамины. Мы заботимся о вас. — Саша посмотрел на электронный браслет на запястье: 8:52.

— На улице сегодня ожидается отличная солнечная погода. У вас еще 8 минут до начала дня. — продолжал говорить виртуальный помощник. — Сегодня на завтрак у вас вареная перловка и не забудьте первый прием витаминов. Вечером вам будут доставлены дополнительные витамины. Заказ уже сделан.

— Я хочу яичницу и бутерброд с сыром. — поморщился Саша.

— Вам нельзя употреблять эту пищу во избежание появления холестерина. Напоминаем, что мы заботимся о вас. После подъема необходимо сделать 30 отжиманий, 50 приседаний и 10 раз подтянуться.

Саша скривился и встал с кровати.

Умывшись и сделав зарядку под счет голоса из телефона, он прошел на кухню и вынул из холодильника яйца.

— Александр, вам необходимо взять другой контейнер. — послышался настоятельный женский голос из браслета.

Он со злостью посмотрел в камеру на потолке кухни и, положив яйца на место, показательно резко схватил другой контейнер.

— Спасибо, что прислушиваетесь к нашим рекомендациям.

Сидя с занесенной перед ртом ложкой, он задумчиво смотрел в окно на практически одинаковые серые многоэтажные дома района.

— Вам следует поторопиться, выход через пятнадцать минут. — иногда ему хотелось разбить смартфон за его занудство, но он знал, какой за этим последует высокий штраф.

Быстро доев безвкусную кашу и выпив необходимые таблетки, он подошел к двери.

— Не забудьте вставить наушники для приятной дороги. — напомнил смартфон и Саша вставил беспроводные затычки в уши.

Выйдя на улицу, он осмотрелся, отметив, как обычно, одни и те же лица, идущие по своим ежедневным делам. За много лет их график практически не менялся и он успел уже запомнить людей, проходящих мимо него в одно и тоже время.

— Ваш путь сегодня немного изменен, но займет обычное время. — подсказал тот же голос в наушниках. — Идите вперед триста метров. Далее поверните направо. — Саша повиновался и в наушниках заиграл гимн страны. Это была обязательная вставка в плейлист шесть раз в день.

Утро и правда было восхитительным и теплым. Яркое нежное утреннее солнце уже ласкало улицы и Саша шел, жмурившись от попадающих в глаза лучей.

— Направо через 20 метров. — перебил сквозь музыку, выбранную искусственным интеллектом, голос. Саше редко нравилась выбранная виртуальным помощником музыка, но поменять ее, как и выключить, к сожалению, было нельзя. Он свернул через двадцать метров за угол.

— Пятьсот метров прямо и после налево. — он шел, смотря по сторонам. Рядом с ним по тротуару так же шли сотни людей в похожих серых одеждах, отличаемых лишь мелкими деталями, и в одинаковых наушниках, ведомые своими виртуальными помощниками.

Саша свернул налево и пошел через парк, разглядывая деревья и проходящих мимо людей. Что-то привлекло его внимание. Что-то выбивалось из привычного утра и он не мог понять, что не так. Он осмотрелся и заприметил немного впереди девушку, сидящую на скамейке с книжкой. Она просто читала книжку, ни куда не торопясь. Этот контраст сильно выходил за нормы привычной жизни. Никто никогда не сидел в будний день вот так расслабленно, у всех всегда были дела и задачи, даваемые виртуальным помощником. Саша шел вперед, не сводя с нее взгляд.

Она не торопливо перелистнула страничку. Лицо девушки было крайне милым и симпатичным, а длинные темные волосы струились по плечам. Она задумчивым движением, не отрываясь от книги, убрала прядь волос за ухо и Саша обомлел — у нее не было наушника!

— Александр, у вас участился пульс. — отозвался сквозь музыку женский голос. — Ваша скорость не должна была повлиять на это. Продолжайте идти еще 450 метров вперед. — но Саша замедлил шаг, проходя мимо девушки, откровенно рассматривая ее, как нечто неземное. — Чтобы избежать опоздания, продолжайте идти с необходимой скоростью.

Саша, пройдя мимо девушки, дошел пять метров до следующей скамейки и сел на нее.

— Вы отклонились с маршрута. Продолжайте движение. — настойчиво говорил голос в наушниках.

— Я себя неважно чувствую. — тихо произнес Саша.

— Несмотря на учащенный пульс, ваше давление и сахар в норме. — через секунду ответил виртуальный помощник. — У вас есть в запасе четыре минуты, но тогда вы будете лишены времени на утренний кофе.

— Я согласен. — без тени сомнения произнес вслух Саша.

Он сидел, слегка повернув голову, разглядывая украдкой девушку. Странно, но никто из прохожих не обращал на нее внимания, проходя мимо по своим делам. Он огляделся — все остальное было привычным. Он знал этот парк, раз в неделю помощник вел его этой дорогой для разнообразия.

— Если вы нуждаетесь в помощи, я сообщу необходимым службам. — вновь ожил голос.

— Нет, не надо. — твердо сказал Саша. — Все в порядке.

— У вас осталась минута до начала движения. — он кивнул головой, наблюдая за девушкой. Она перелистнула еще страничку и подняла голубые глаза, осматривая проходящих людей. Девушка медленно повернула голову и, встретившись глазами с Сашей, мило улыбнулась, поприветствовав кивком. Он растерялся и хотел уже было произнести «Привет», но она уже отвернулась, продолжив читать.

— Вам пора идти. — настойчиво произнес голос. Саша сидел.

— Вы опоздаете! — музыка отключилась, а голос стал громче. — Я буду вынуждена вызвать специальные службы.

— Не надо! — резко ответил Саша, поднимаясь скамейки. Он оглянулся еще раз на девушку и пошел на работу.

Вечером он сидел с своей квартирке, пересчитывая новые таблетки, полученные пять минут назад от курьера.

— По вашей биологической и генетической совместимости и психотипу найдена будущая жена. — отозвался женский голос из лежащего на столе смартфона. Он взял его в руки и открыл сообщение. Фото девушки из паспорта, по которому нельзя было ничего понять.

— Ваша встреча назначена на завтрашний вечер в 20:30. Для знакомства забронировано место в кафе с ценником, сопоставимым вашему доходу. Еда и напитки, отвечающие вашим вкусовым пристрастиям и индивидуальной диете выбраны и заказаны. Через три недели календаре забронировано два часа на ваше бракосочетание. Вам будет предоставлено общее жилье. Послезавтра вам назначено к 11:00 явится в клинику деторождения на обследование для производства будущего потомства. Завтрак, витамины и вода до посещения клиники запрещены.

Саша расстроился. Он слышал, что многим хотя бы давали выбор из нескольких кандидатур. Видимо, он не настолько хорош по генетике и психотипу.

— Зарегистрировано понижение серотонина и дофамина. — все тем же безучастным голосом сообщил браслет. — Вам необходимо принять вечернюю дозу таблеток, включая красную и зеленую из новой партии.

Саша посмотрел на камеру в потолке и, отобрав необходимые таблетки, закинул их в рот. Подойдя к крану, налил воды в стакан и выпил залпом.

— Спасибо. Мы заботимся о вас. — и тут же в квартире заиграл гимн.

Прослушав его, Саша отвернулся от камеры и, делая вид, что чихает и прикрыв рот рукой, на которой не висел браслет, осторожно выплюнул в нее таблетки, спрятав их в единственный карман одежды.

— Доброе утро утро, Александр. — привычным голосом повторял будильник, пока Саша не открыл глаза. — Сегодня на завтрак у вас вареная перловка и не забудьте первый прием витаминов. Днем ожидается теплая умеренная погода с кратковременным дождем. Зонт брать не надо, вы будете в это время в офисе. После подъема необходимо сделать 30 отжиманий, 50 раз присесть и 10 раз подтянуться. Мы заботимся о вас. Напоминаю, что сегодня в 20:30 у вас встреча с отобранной для вас женой.

Саша скривился и выдохнул. Он совершенно не желал с ней встречаться.

Выйдя на улицу, он пошел по обычному маршруту под указания голоса в наушниках. Проходя мимо вчерашнего поворота в парк, он резко остановился и в него влетел сзади идущий человек. Окинув Сашу злым взглядом, человек в сером костюме обошел его и ускорил шаг, догоняя время в пути.

— Вам необходимо продолжить маршрут! — строго приказал голос, выключив музыку.

Саша подумал еще секунду, уже начиная шаг в сторону работы, но вдруг резко пошел в сторону парка.

— Вы изменили маршрут! Это наказуемо! — повысилась громкость голоса в наушниках. — Вернитесь на согласованный для вас маршрут! — Саша продолжал идти к парку. — Повторяю, вернитесь на указанный маршрут или последует наказание. — он уже свернул в парк, идя быстрым шагом, иногда сталкиваясь с людьми в потоке. — Вызвана охрана! Оставайтесь на месте! — голос в наушнике поднялся на максимальную громкость. — Саша вглядывался вперед, ища взглядом сквозь проходящих людей нужную лавочку впереди.

Она сидела! Так же с книгой!

Стараясь не потерять ее через толпу, Саша уже практически бежал.

В ушах стоял мощный писк, прерывающийся на приказы остановиться и ожидать правоохранителей. Подняв руки, он выдернул из ушей наушники, оборвав на полуслове требование о незаконности своих действий.

Подойдя к девушке, он, на секунду замешкавшись, сел рядом к ней на скамейку. Она обернулась и, улыбаясь, посмотрела Саше в глаза.

— Я хотел вчера сказать «Привет». — смущаясь, сказал он ей.

— Оставайтесь на месте! Охрана уже в пути! — донесся голос с браслета. Он попытался снизить громкость, но кнопки не работали.

— Привет. — не обращая внимание на голос помощника ответила девушка. — Меня зовут Яна.

— Саша. — он прикрыл браслет ладонью, заглушая непрекращающиеся команды.

— Сегодня обещали дождь, почему ты без зонта? — ее голос был такой восхитительный и бархатный. Хотя за столько лет, наверное, любой голос отличный от голоса помощника показался бы великолепным. Но этот был какой-то особенный.

— Я буду в офисе в это время. — улыбнулся Саша, жадно разглядывая Яну, стараясь запомнить каждую черту ее лица.

— Не будешь. — ее глаза погрустнели. — Они уже идут за тобой.

Саша быстро осмотрелся и увидел абсолютно пустой парк. Похоже, личные помощники перестроили маршруты людей, освободив территорию. В начале парка он приметил черные фигуры, бегущие к нему. Он посмотрел в другую сторону — с другого конца он тоже увидел быстро приближающиеся черные фигуры охраны.

Он протянул руку, чтобы дотронуться до лежащей на коленке Яны ладони, но рука прошла сквозь нее, коснувшись сидения лавочки. Саша, отдернув руку, внимательно посмотрев на нее.

Яна, кивнув, тепло улыбнулась. Он оглянулся, увидев, что охрана в черных формах уже окружила их лавочку. И тут же резкая боль в руке от браслета, молниеносно пролетев по всему телу, сократила все мышцы. Саша резко выпрямился и, тут же упав на асфальт, зашелся в конвульсиях.

***

— Это уже 1472-ой за последний месяц. — человек в черном костюме, выключив экран с показанным на нем только что видео с камер парка, обратился к мужчинам, сидящим за длинным столом в огромном белом зале. — У всех разные образы и мотивы. Но итог один: они идут за ними, не смотря на многолетнее прививание правил, образа жизни и таблетки.

— Может усилить дозу? — отозвался один из мужчин за столом.

— К сожалению, это может привести к тому, что мы получим общество овощей. Некому будет выполнять работы. — парировал человек у экрана.

— Но мы не можем постоянно перенаправлять потоки. Люди все равно видят, что кто-то выбивается из общего строя. Это закладывает сомнения и лишние размышления в головы. — громко заявил другой мужчина за столом.

— Да, это так. — согласился человек, отходя от экрана ближе к столу. — И мы выяснили, что этот сбой происходит обычно у людей с творческим складом ума, лидерскими качествами или у экстравертов.

— Есть план? — подал голос третий мужчина.

— Да. — человек в черном костюме улыбнулся. — Мы давно уже знаем все население по психотипам и разделили его. Осталось только ликвидировать самых ярких. Завтра оставим их по домам, объявив карантин в связи с аварией на их местах работы, и начнем зачистку.

— Сколько мы потеряем рабочих рук? — спросил задумчиво первый мужчина за столом.

— Не более десяти процентов. Это ни на что не повлияет, если мы увеличим потом рабочий день.

— Согласовано. Действуйте. — мужчины встали из-за стола и направились к выходу.

00:00.

Этот дом. Такой родной, привычный, погруженный в приятный сумрак, и в то же время сейчас будто чужой и давящий своей замкнутостью стен.

Она медленно обвела взглядом помещение, в котором они находились. Довольно просторная гостиная с огромным диваном, разделенная с кухней большим черным обеденным столом посередине, на котором стоял остывший кальян, подсвеченный мягким коралловым неоновым светом, исходящим от потолка.

Она стояла прямо на границе кухни и гостиной, пытаясь сосредоточится на мыслях, и зачем-то отметила про себя, что свет в гостиной тоже потушен, и пространство освещено лишь телевизором и led-лентой, разливающей мягкий неоновый коралловый свет вокруг себя, делая помещение каким-то воздушным и теплым.

Сколько уже длится эта вечеринка? И вечеринка ли это вообще? Нахмурив брови, она посмотрела на спины друзей, сидевших тремя отдельными группами на этом большом низком диване и переодически смотрящих в экран телевизора. Музыка не совпадала с видеорядом. Похоже, они просто запустили видео без звука для фона, включив какой-то сет отдельно. Он негромко отдавал в ее голове тягучим глубоким басом, вызывая какие-то странные ощущения в кончиках пальцев.

Отвлекшись от ощущения в пальцах, она внимательно посмотрела на людей на диване.

Эта парочка, которая недавно вместе, опять шепталась о чем-то своем, обнимаясь и переодически сдержанно хихикая. Второй группкой сидели две подруги, тоже тихо, почти шепотом что-то обсуждая друг с другом. И еще один друг сидел отдельно… Вроде Денис… Она задумалась.

— «Да, точно Денис… Ден…»

Денис, полулежа и смотря куда-то в сумрачный потолок, слушал что-то в телефоне, приложив его к уху. Почему от нее потребовалось усилие, чтобы вспомнить имя друга? И когда все-таки они собрались?

Медленно переведя взгляд на окна за своей спиной, она увидела темноту. Значит уже ночь. Или вечер… Кулачки крепко сжались сами собой от желания понять, что происходит и почему она чувствует внутри себя подступающую мерзенькую тревогу.

Ей точно было известно, что это ее друзья и они давно знакомы. Но почему она не с ними? Ее даже не тянуло к ним. Наоборот, она чувствовала себя как-то отстраненно. Может они поссорились? И все же, когда они все встретились? Она глянула на электронные часы над духовкой - желтоватый свет цифр показывал 23:59. Значит, скорей всего, вечеринка длится всего пару часов.

— «Маша!» — промелькнула внезапно мысль в голове. Ее зовут Маша. Это имя показалось ей знакомым и близким. Значит, скорее всего ее так и зовут.

Ее слух привлек проезжающий недалеко автомобиль и внутри разлилось какое-то теплое спокойствие. В последние минуты размышлений ей стало казаться, что ее мир ограничен лишь этим помещением, за стенами которого не существует больше ничего, и шум за окном резко отпустил поглощающее ее беспокойство. Коротко тряхнув головой, она заставила разум прийти в себя.

За окном точно есть двор и забор, за которым проезжают машины, а значит все в порядке и вселенная за стенами есть. Значит все в порядке. Да?

Тогда почему ее сознание такое смазанное и тревожное? Осмотревшись, она увидела несколько стеклянных стаканов, сливающихся в сумерках на черном столе.

— «Ясно. Похоже, я немного перепила.» — Маша попыталась улыбнуться, но получилось не слишком убедительно и, подняв к глазам свои руки, посмотрела на тыльную сторону ладони. Все в порядке, это ее руки. Но будто бы контуры слишком резкие. Хотя скорей всего это просто алкоголь. Странно только, что она не чувствует его вкус во рту и в разуме.

И все же ей было не понятно, почему она не помнит, как они собрались, по какой причине и когда. Ей на миг показалось, что всю свою жизнь она находится в этом помещении с этими людьми, только в этом настоящем моменте, и за окном всегда темно. Теперь даже звуки редких машин с дороги за забором не казались ей настоящими. Будто просто кто-то включает рандомно запись двигателя и шуршания шин об асфальт.

Пытаясь себя подбодрить, она опять выдавила улыбку своим мыслям.

— «Что за хрень я несу?» — посмотрев на ребят, улыбка медленно ушла с ее лица.

Парочка все так же сидела в обнимку, нежно мурлыкая друг с другом, а подружки рядом с ними тихо о чем-то болтали. Маша попыталась прислушаться, но негромкий бас чиллаута поглощал звуки с дивана, оставляя лишь невнятное бормотание.

— «Сколько можно болтать?» — проскользнула странная, наполненная толи ревностью, толи злостью, мысль.

Ребята лишь немного шевелились и плавно покачивались в такт музыке, продолжая что-то тихо обсуждать. Даже особо не жестикулировали. Будто они все погрузились в плотное прозрачное желе или сами состояли из него. Это было очень странно. Меньше всего за все это время пошевелился Денис, все так же, развалившись и смотря в потолок, что-то слушал в трубке, приложив ее к уху. Что можно столько времени слушать, ничего при это не произнося вслух? Аудиосообщение? На полчаса?

Маша глянула на теплый свет часов над духовкой и перевела взгляд обратно на Дениса, нахмурив брови. И в ту же секунду ее будто пронзило током от кончиков пальцев ног и до самой макушки, а глаза непроизвольно округлились и она замерла, боясь поверить самой себе. Перед глазами стояла цифра на часах, которую она увидела секунду назад, смысл которой дошел до нее только сейчас. Она медленно, будто специально откладывая неизбежное, повела взглядом по стене, захватив проем в черный коридор, за которым находилась гостевая спальня, санузел и лестница на второй этаж. Следом началась стена кухни, переходящая в холодильник, и следующим был уже шкаф с духовкой, но Маша остановила взгляд на одном из магнитиков на холодильнике.

Этого не может быть! Ведь точно прошло не меньше получаса! Ну может не полчаса, но хотя бы минут десять! За это время столько мыслей, рассуждений, шум проехавших за забором трех или четырех машин. А между ними еще были длинные паузы. Как такое возможно?

Она собралась духом и, быстро глянув на часы, с силой зажмурилась и тут же пристально посмотрела на плывущие от выступивших слез цифры.

23:59.

Она моргнула еще раз, смахивая ресницами проступившую слезу.

23:59.

— «Та-а-ак.. Спокойно. Может… Просто… Нет, часы не могли сломаться. Как могут сломаться электронные часы? Они бы просто погасли, если что… Или нет?» — Маша, обняв себя за плечи, непроизвольно погладила себя по рукам, будто согреваясь. — «Но могло просто показаться, что прошло много времени.» — она усмехнулась, подбадривая себя. — «Бывает же такое часто. Думаешь прошел час, а прошло всего минут пять. Особенно на учебе.» — напряжение немного улеглось, но ей пришлось заставить себя прекратить нервно кусать нижнюю губу.

23:59. Она смотрела все это время на часы, надеясь застать момент, когда они, мигнув на мгновенье, покажут нули.

— «Нет. Надо просто отвлечься. Чем дольше буду ждать, тем медленнее будет идти время.»

Она сделал шаг в сторону дивана. Второй. Но на нее никто не обратил внимание. Маша обошла диван, встав между ребятами и телевизором, но парочки все так же болтали о чем-то своем, и лишь Денис медленно опустил на нее взгляд, извиняюще улыбнулся, показал глазами на телефон у уха, и опять поднял взгляд к потолку.

Она прошла к темному проему, ведущему в коридор, и обернулась. Это какая-то умиротворенная вечность. Она все еще не могла вспомнить, как они собрались и сколько времени прошло, но точно знала этих людей и этот дом. И себя. Может это все-таки сон?

Боль на запястье от щипания себя подсказала, что это реальность.

Коралловый свет, который совсем недавно казался таким уютным, почему-то стал раздражающим. Маше захотелось залить все помещение ярким сиянием ламп, но, потянувшись к выключателю, она остановилась. Не будет ли она выглядеть странно? Если они собрались все вместе в таком освещении и сидят отдыхают… Не покажется ли она истеричкой? Маша почувствовала, что опять кусает нижнюю губу.

— «Ладно… Это просто алкоголь. Или сон… Нет, не сон. Во сне нет боли. Вроде как…» — она пыталась найти ответ происходящему, медленно переводя взгляды с практически неподвижных силуэтов на диване на фоне телевизора. — «Или может так вот и сходят с ума?»

Повернув голову, Маша посмотрела вглубь черного проема. Густая чернота засасывала ее, будто приглашая ступить в коридор. И она уже было чуть наклонилась, перенося центр тяжести тела, чтобы сделать шаг, но увидела где-то в глубине еле заметный отблеск ручки двери в спальню и наваждение развеялось. Манящая чернота в мгновенье стала просто темнотой коридора. Моргнув пару раз, Маша заставила себя улыбнуться - хоть одной странностью меньше. Возможно, она все-таки не сходит с ума.

— «Интересно, а те, кто окончательно свихнулся, знает об этом? Или они думают, что все в норме? Вдруг он вот сидит такой голый на полу, орет что-то нечленораздельное, видит какие-то глюки и царапает ногтями пол, а для него это нормально…» — Маша потрогала свои руки - они не царапали пол, а она не сидела - и улыбнулась уже более искренне.

— «А они думают, что это все нормально, а что именно нормально? Что они сидят голые на полу и вот это все делают? Или они не понимают, что они это делают, а думают, что просто сидят? Ну или там идут куда-то? Вдруг тело и разум совсем отделяются друг от друга и при этом живут каждый своей жизнью. И в голове человек занят делами какими-то, а в реале его видят извивающимся на полу и орущим какие-то невнятные слова. Или наоборот, он все понимает и такое поведение считает нормой, и думает, что все вокруг сошли с ума, потому что не делают, как он?» — эти размышления ее отвлекли и немного расслабили.

— «Ладно. Пока, конечно, не понятны какие-то моменты, не стоит паниковать. Мы же не первый раз встречаемся у меня. Просто какое-то странное опьянение.» — укол скепсиса из подсознания внезапно оказался весьма болезненным. Как ни старалась себя убедить, она все же не чувствовала себя пьяной. Ее разум был совершенно трезв. Но в то же время будто зациклен на чем-то. Ее прошлое было смутным и больше похожим на сон, медленно испаряющийся тонким послевкусьем из памяти после резкого пробуждения. Более того, ее прошлое помнилось (вероятно, пока еще помнилось) какими-то рванными блеклыми картинками, что она даже не могла понять было ли это на самом деле, или это действительно ей приснилось когда-то.

Маша облизнула сухие губы, нарочито отметив ощущение влаги на них. Значит они существуют. А следовательно и она. Но какое-то неприятное скользкое и в то же время вязкое сомнение в реальности медленно окутывало ее. Она перевела взгляд на диван - все та же неизменная картина. И если остальных еще можно было оправдать беседой, то что можно слушать уже столько времени по телефону?!

Ее опять внезапно окутало ощущение, что так было всегда. Это помещение, эти сидящие на диване люди, эта коралловая подсветка, пронзаемая иногда яркими вспышками каких-то кадров с экрана телевизора. Этот кальян на столе, который будто бы недавно курили, но вполне возможно и никогда. Ей вдруг стало казаться, что это «недавно» никогда не кончится. Оно всегда будет «недавно». Этот кальян никогда не зажигали. Как и не пили из стоящих на столе стаканов. И ребята никогда не приходили. Как и Денис никогда не начинал слушать это сообщение. И никогда не закончит…

Она просто живет в этом моменте уже вечность. С воспоминаниями за минуту до этого момента, за час, за неделю, за месяц, за год. Но они не дополняются. Потому что просто больше ничего не происходит. Она застряла в этом моменте времени здесь навсегда.

И никогда не наступит завтра.

— «Время!» — Маша стояла около стенки холодильника и боялась заглянуть за угол, чтобы посмотреть на часы над духовкой.

— «Надо всего лишь посмотреть…» — как испуганному маленькому ребенку мысленно проговорила она сама себе. — «Просто посмотреть. Прошло уже достаточно времени, чтобы цифра изменилась.» — но она чувствовала какой-то необъяснимый внутренний страх.

— Кхм.. Ребят, сколько время? — тихо, стараясь не нарушать умиротворенность атмосферы, произнесла она. Двинулся только Денис. Он медленно оторвал трубку от уха, поднес к глазам и не спеша вернул ее на прежнее место.

— Почти двенадцать. — ответил он так же тихо и Машу будто окатило ледяной водой.

— А сколько почти? — сохраняя спокойный голос, который вот-вот готов был сорваться в дрожь, уточнила она.

— Двадцать три пятьдесят девять. — спокойно ответил, не поворачиваясь, Денис, и Маша, как-то глупо хихикнув, поймала на себе улыбающиеся взгляды болтающих парочек, которые тут же опять ушли в свои разговоры.

Она зашла на половину кухни и посмотрела на часы над духовкой, прошептав одними губами «С-с-сука…»

Теплым желтоватым свечением они показывали «23:59».

— «Это, блять, какой-то лимб! Где я? Что, сука, происходит?!» — к горлу подкатил небольшой ком пока легкой панической атаки, которую еще можно было контролировать. И надо контролировать, иначе ее точно накроет мощной волной истерики. Маша еще раз облизнула быстро высохшие губы и, почувствовав боль от впившихся в ладони ногтей от неосознанно сжатых кулачков, глубоко и размеренно задышала носом, считая до двадцати.

— «Спокойно, Маша. Спокойно… Все хорошо.. Это… Это скоро кончится. Правда?» — она не поняла кому задала вопрос, но почему-то от этого внутреннего диалога стало легче. Еще раз глянув на эту чертову цифру, Маша медленно подошла к спинке дивана.

— Что слушаешь? — стараясь сохранять спокойствие, нарочито дружелюбно, спросила она Дениса.

— Да, ничего особенно. Войс. — лениво чуть повернувшись полубоком ответил он.

— Так долго? — Маша добавила в голос улыбку.

— Да нет, недавно пришло. — он посмотрел на экран смартфона. — Но да, че-то там брат, конечно, долгое наговорил. С женой опять поругался, судя по вступлению.

— Но вроде уже пол часа где-то слушаешь? — она старалась свести разговор к хронологии и ощущениям времени.

— Да нет, ну может минуту назад пришло. А что? — Денис, повернувшись сильнее, посмотрел с легким удивлением на Машу.

— Кхм.. Да так.. Нет, все в порядке. — она выдавила из себя дружелюбную улыбку. — Просто так, интересно. Просто.. Что-то показалось.. Не важно.. — из нее непроизвольно вырвался нервный смешок. — Может выпьем что-нибудь?

— Чуть позже. Дослушаю быстро и я ваш. А то будет потом ждать ответ и написывать. — Денис улыбнулся в ответ и опять приставил телефон к уху.

Маша обвела глазами мирно болтающие парочки и в этот раз не смогла сдержать нахлынувшую дрожь в руках…

— «МИНУТУ НАЗАД…» — эти слова закрыли собой все остальные мысли. — «Что за хрень?!!!» — не сводя взгляда с силуэтов друзей, она отошла подальше от дивана, пройдя на кухню, и глянула еще раз на часы - «23:59». Они явно не сломались. Не может у двоих показывать одно и тоже. Маша быстро подошла к столу и, найдя свой черный смартфон на черной столешнице, ударила по экрану пальцем.

«23:59».

— «Это уже, блять, не смешно!» — она почувствовала, как липкая волна страха, смешанного с паникой, медленно растет, нависая над ней закругляющимся вниз гребнем. Ей нестерпимо захотелось выбежать из дома на улицу, но в то же время только здесь она чувствовала себя в безопасности. Тем более тут она была все-таки не одна.

— «Черт! Черт! Че-е-ерт!» — нижняя губа уже начала побаливать от покусываний, но Маша не обращала на это внимания. — «Надо позвонить!»

— «Но кому?» — рука, потянувшаяся за телефоном, остановилась. — «Маме? И как я это объясню? Это же явно какой-то сдвиг. Может я все же сошла с ума? Или мир сошел с ума?» — она быстро глянула на неизменные силуэты на фоне мерцающего экрана и синей подсветки. — «У них же все нормально. Значит все нормально. Да? Или нет? Может… Может их вообще нет? А я уже в каком-то шизофреничном мире и мне все это просто видится, а я сижу в смирительной рубашке в мягкой комнате?» — Маша аккуратно потрогала стену за собой, направив максимальное внимание на ощущение тактильности на кончиках пальцев. Стена была твердая. Да, точно твердая.

Она быстро обернулась и, подойдя к окну, открыла одну створку. Ее лицо обдало ледяным воздухом - за окном была зима.

Что-то смутное пробилось в памяти. Да, она знала, что за окном зима. Или узнала об этом только сейчас и мозг просто подстроился под эту информацию?

— «Блять. Блять! БЛЯТЬ!» — в надвигающейся истерии мысленно прокричала она и сгребла с подоконника снег. Холодный. Даже обжигающий холодом снег. Значит она чувствует то, что видит. Шизофреники чувствуют кожей галлюцинации настолько явно? Если шизофреник выпрыгнет из окна или перережет себе вены в своих галлюцинациях, будучи связанным в палате в реальности, он умрет?

— «Вряд ли…» — твердо заявила она себе, ощущая тем не менее тень сомнения. — «Да нет, точно нет. Настолько сильно не может тело подстроится под ощущения и глюки. Да. Точно не может! А значит это реальность.» — продолжила она убеждать себя, сжимая снег до твердого комка, который начал таять в ее ладони.

Проведя им по лбу и щекам, ощутив приятный холод, она кинула его в пухлое белое покрывало снега и, закрыв окно, посмотрела на черное небо.

— Слишком. Все. Реально. — одними губами, отчеканив каждое слово, прошептала она и отвернулась от окна в надежде хоть каких-то перемен в доме, но еле видные в темных силуэтах друзья были все там же, а часы так же неустанно показывали 23:59. Ее тело с шумом выдохнуло, будто от усталости.

На миг она ощутила сильное желание броситься к силуэтам и рассказать об этом, спросить, провести какое-то расследование, узнать почему, сделать, наконец, хоть что-нибудь… Но она тут же остановила свой порыв.

— «Если я сошла с ума, то…» — Маша обняла себя, чтобы как-то приободриться и успокоить дрожь. — «…то лучше об этом пока не рассказывать.»

В голове поплыли слишком явные картины, как друзья, удивляясь, слушают ее рассказ, многозначительно поглядывая друг на друга и снисходительно улыбаясь. Возможно, Дэн, делая вид, что ее рассказ мешает ему слушать аудиосообщение, встанет и выйдет в другую комнату, по-настоящему гугля по пути телефон психиатрической больницы, а остальные, поняв его намерения, будут продолжать говорить с ней, успокаивая. Задавать вопросы, чтобы попробовать заставить ее произнести ответы, которые должны по их мнению помочь ей увидеть в ее рассказе несостыковки, чтобы она сама усомнилась в своих словах. Возможно, даже будут подшучивать и сводить все к юмору. Все, чтобы показать ей нереальность ее суждений. Ее слов. Ее наблюдений. И отвлечь…

Машу пробил холодный пот от слишком яркого образа, как в дом входят крупные и сильные, привыкшие усмирять буйных больных, санитары в белых халатах. Как она кричит, пытаясь оправдаться, что это была шутка, и сопротивляется. Старается безуспешно вырвать руки из огромных цепких ладоней хладнокровных мужчин. Она даже на миг в эту секунду ощутила волну того самого страха и паники, вбрасывающий огромный всплеск адреналина в кровь, провоцирующего подступ тошноты, и в то же время мешающий успокоится, и доводящий ее истерику и вид до действительно какого-то психа, что только усугубляет ситуацию.

Ей скручивают руки, вкалывают успокоительное и она засыпает, видя в последний момент перед собой тающие в дымке обеспокоенные лица друзей.

И в следующее мгновение она уже видит маму, смотрящую на нее через звуконепроницаемое толстое стекло, отделяющее коридор и палату, в которой она лежит, прикованная к кровати грязными коричневыми толстыми кожаными ремнями. А стоящий рядом врач беззвучно открывает рот, что-то объясняя маме, на глазах которой слезы, которые она изредка утирает платком, крепко сжимая его в руках до белых полос на ладонях. Она ощутила через стекло всю боль, которую сейчас испытывала мама.

Точнее будет испытывать.

Маша, дернула головой, смахивая наваждение. Она не знала, есть ли такие окна в палатах и какого цвета ремни, которыми привязывают душевнобольных, но ее воображение нарисовало именно это. И эти образы навели на нее всеобъемлющий панический страх, который будто взорвался внутри груди мощной бомбой, донеся осколки ледяной опустошенности даже до пят.

Нет! Она должна сначала сама во всем разобраться. Хотя бы чтобы не пугать остальных. И главное… Что если она здорова, но это какой-то прикол? Может ребята просто над ней подшутили? Она подошла ближе и села за стол, чтобы лучше рассмотреть лица друзей. Но как бы пристально она украдкой не вглядывалась в них, не было заметно каких-то усмехающихся взглядов или улыбок в ее сторону. Они даже особо не переглядывались между друг другом. Не было ни намека на то, что у них какой-то шутливый заговор. Или они просто хорошо играют свои роли?

Но если это розыгрыш, то как они в ее доме и на ее смартфоне остановили часы? Маша сильно зажмурилась, пока перед глазами не выступили разноцветные круги.

— «Боже, да, я знаю, что я атеистка… Но пожалуйста, пусть все вернется к нормальному миру. Прошу тебя!» -- она приоткрыла один глаз, но все осталось на прежних местах.

— Прошу! Пусть наступит завтра! Пожалуйста! — прошептала она, стараясь скрыть слова в мелодичных звуках и негромком басе музыки. Стоп! Музыка! Если время стоит, то музыка… Она… Маша прислушалась. Музыка идет. Она меняется. Или нет? Маша попыталась вспомнить была ли она такая же час назад. По ее ощущениям с момента остановки времени прошло уже даже больше часа. Но ей никак не удавалось вспомнить, была ли разница в звуке. Этот чертов фоновый чиллаут-сет! Он примерно похож на протяжении всей своей игры!

И вдруг она заметила, как объекты дома и видеоряда в телевизоре чуть поплыли, и почувствовала на щеке мокрый след от слезы. Быстрым движением Маша смахнула влагу с глаз, но уже следущая была наготове проступить на нижнем веке от назлынувшего чувства полной безысходности и непонимания.

Ей захотелось закричать, что шутка затянулась, но, спохватившись, она пресекла этот порыв, вспомнив недавний образ психиатрической больницы. Слезы продолжали наворачиваться на глаза. Резко встав, Маша быстрым шагом прошла через кухню, вошла в черный проем коридора и повернула налево в ванную.

Нащупав выключатель, щелкнула. Свет почему-то не вспыхнул молниеносно, а будто плавно накрыл сверху вниз комнату, постепенно освещая ее, будто был ограничен знаком скорости в 60 км/ч, и наконец добрался до пола. Маша ступила на пушистый коврик, почувствовав его ворс голой ступней и, закрыв за собой дверь, не глядя включив воду в раковине, смогла, наконец, себе позволить тихо расплакаться.

Это не может быть розыгрышем. Это нереально.

Но слишком. Все. Реально.

Ей показалось, что она проплакала минут десять, а то и пятнадцать. Или всего минуту. Или вообще не прошло и секунды. В нынешней ситуации это вполне могло быть реальностью.

Сейчас Маша была уверена, что если выйдет и посмотрит на часы, то уже совершенно не удивится, что они показывают все те же без одной минуты завтра. Похоже, пришла стадия принятия и смирения. Она с трудом удержалась, чтобы истерично не захохотать во все горло, чтобы хотя как-то разрядить напряжение.

А было ли когда-либо иначе? Может все-таки она всегда жила в этом времени? В эту вечную минуту. Что такое ее воспоминания прошлого? Образы из памяти. Ведь мозг мог придумать эти образы и сам. Например, что она была маленькой, потом ходила в школу, институт и на работу. И первую любовь тоже можно было вообразить. Да и последнюю тоже. Все-все воспоминания могли быть выдуманными. Даже мама… А в реальности она живет в эту минуту уже вечность и никак не может перейти в завтра. И эти, типа, друзья… Они так же вечно сидят тут и болтают, а Ден бесконечно слушает это чертово сообщение.

Почему она не может вытащить из памяти начало их сегодняшних посиделок? Не в этом ли ключ ко всему? Может, потому и не может, что не было начала? Это просто зацикленный бесконечный круг этой чертовой минуты, этого вечера, этой еле слышной за дверью ванны и журчащей водой музыки, этих людей в соседней комнате, этого гребанного дома, который внезапно стал ей омерзителен. Она вдруг поняла, что ненавидит его. Хотя вряд ли проблема в нем.

Выйти из дома? Но вдруг там не лучше? Сможет ли она вернуться? Что, если она останется там совершенно одна в этом ужасном лимбе? И почему мозг возвращает ее опять к одной и той же догадке про бесконечность?

Маша сжала кулаки, зажмурив глаза, и постаралась резко расслабиться, встряхнув руками, будто скидывает с себя какой-то груз.

— «Хватит вопросов! Это не поможет!»

— «А что поможет?» — спросил другой ее голос в голове.

— «…» — Маша многозначительно промолчала, не зная что ответить. Если так было всегда… Если она заперта в этом временном пузыре, то… Ей не приходило на ум, что надо делать при таких случаях. А были ли они вообще с кем-либо?

— «Загуглим?» — будто насмехаясь, предложил голос.

От этой самоиздевки на глазах опять проступили слезы обиды. Даже внутренний собеседник, казалось, был против нее.

Встряхнув головой, она распустила хвост, сняв резинку с волос. Простые, привычные действия, прикосновения к своему телу и ощущения от этого, успокаивали, придавая ей некоторую уверенность и защиту.

Собрав волосы обратно в хвост, Маша затянула резинку у затылка и, выключив воду, прислушалась. За черной дверью, казавшейся теперь последним рубежом и стеной перед необъяснимым внешним миром, которым теперь уже казался и дом, все так же негромко играла музыка.

Что если остаться здесь в ванной, пока не наступит утро?

— «Если, конечно, утро когда-нибудь наступит…» — с легкой грустью заметил внутренний голос и Маша удручено сжала губы.

Тем не менее здесь она чувствовала себя в безопасности, и тут все такое обычное и привычное. И здесь не было часов. А значит не было и проблемы. Возможно, время уже текло своим чередом, отсчитывая секунды, которые складывались в минуты. И вполне может быть, что завтра уже наступило. Просто она об этом не знает. И все совершенно нормально в доме. И за окном. И в мире.

Маша потянулась к ручке двери, но замерла на полпути. А вдруг нет? Что если, все так и осталось, и часы до сих пор показывают без одной минуты двенадцать?

Рука медленно опустилась. Маша почувствовала, что ей очень сильно не хочется выходить, чтобы проверять.

— «И что? Реально сидеть тут в ванной? Сколько?» — обратилась она сама к себе.

— «Может до утра. А может вечность.» — с легкой горечью усмехнулся голос.

— «Заебись помог.» — с сарказмом ответила она.

— «Мы - это ты. Что ты еще хотела от меня? Я думаю, как и ты.» — резонно заметил голос и, будто обидевшись, замолчал.

Маша, медленно опустившись на пушистый коврик, села по-турецки и, облокотившись спиной о ванну, постучала ногтями по плитке пола.

— «Надо собраться духом! И подумать логически. Время не может остановиться. Это против всех законов вселенной и чего там еще… Значит. Это или чья-то тупая шутка, или я сошла с ума.» — второй вариант Маше не понравился и она скривилась. — «Или… Может я под наркотиками?» — она посмотрела на пол, стены, потолок, флакончики на столике. — «Нет. Слишком все четко видно. Наверное, же должно что-то меняться и плыть. И я не принимаю наркотики. Значит нет.» — она постаралась не впустить в рассуждение мелькнувшую мысль, что, как и с сумасшествием, она может быть сейчас сознанием в закрытой в черепной коробке вселенной какого-то трипа, а в реале просто лежать на полу и пускать слюни.

— «Не-не-не! Это точно не я!» — напрочь отметя это предположение, Маша быстро переключилась на дальнейшие рассуждения. — «Может я в гипнозе? И мне надо что-то вспомнить, чтобы выйти отсюда? Типа, я у психиатра, например. Может у меня депрессия? И он отправил меня в прошлое, чтобы поковыряться в своих проблемах, что-то узнать и ему рассказать… Да-да! Я видела это в каком-то фильме! Значит, я в себе, в своем доме, но в прошлом! Ведь я помню его!» — она быстро по памяти пробежалась по дому: гостевая спальня, красивая деревянная лестница на второй этаж, там еще три комнаты и туалет с душем.

Даже мысленно выглянула в окно со второго этажа, по памяти осмотрев участок с коричневым ровным забором и небольшой, покрытой крупной шапкой снега на крыше, баней в углу. Дача, на которой она любила проводить лето, загорая в тени большой ели в центре участка, и копаться на трех грядках за домом, выделенных ей мамой.

— «Интересно, если сейчас прошлое, то какой год в реальности?» — она внимательно посмотрела на себя в зеркало. Ей сейчас было лет 28-29. Не замужем, без детей. Вроде…

— «Если я угадала со своим возрастом, то точно без. А в реальности уже да? Или все так же холоста?» — несмотря на вопросы, она тем не менее ощутила некое приятное спокойствие, разливающееся внутри от намека на понимание ситуации, и даже, искренне улыбнувшись своему отражению, подмигнула. Но все же оставался нерешенным главный вопрос.

— Что я должна тут сделать или найти? — шепотом спросила она себя в зеркале и нахмурила брови, не получив ответа.

Тем не менее, спокойствие и смелость нарастали. Она уже не чувствовала в себе того предистеричного состояния паники. Это ее приободрило настолько, что она даже была готова увидеть все те же цифры на табло часов, поэтому решительно подошла к двери и, открыв дверь, вошла в черноту коридора, выключив за собой свет в ванной.

Стоя во тьме, Маша смотрела на силуэты ребят, которые сидели на тех же местах. Денис все еще молча слушал свой телефон, посматривая то в потолок, то медленно переводя взгляд на телевизор. Идей не приходило.

— «Может быть какая-то зацепка? Хоть что-то?» — она посмотрена в сумрачный потолок, будто обращаясь к Богу. — «Дай там хотя бы какой-то намек?»

Но в голове была пустота.

— «Ясно…» — с недовольством подытожила Маша. Ждать помощи, похоже, не от кого.

Тихо попятившись спиной, не сводя взгляд с друзей, она уткнулась в дверь гостевой комнаты, повернувшись, открыла ее и включила свет. Он осветил помещение так же медленно, как и в ванной, и на этот раз она заострила на этом внимание. Это было странно.

— «Странно, что тебя волнует только эта странность во всем этом.» — резонно заметил внутренний голос. Маша выключила свет и включила его вновь. В этот раз он осветил комнату мгновенно.

— «Странно…» — повторила она, проигнорировав замечание голоса.

Комната была такой, какой она и помнила - двухместная кровать, тумбочки по обеим сторонам и комод у стены.

Маша обошла комнату, проведя рукой по покрывалу - она чувствовала его шершавость.

— Охренеть какой реалистичный гипноз… — прошептала она, придавая себе уверенность звуком собственного тихого голоса.

Осмотрела ящики комода и прикроватных тумбочек. Обычные вещи, которые она тут и помнила. Потрогав некоторые из них, она постаралась почувствовать хоть какие-то внутренние изменения в себе, которые бы показали ей, что делать и та ли это вещь, которая нужна. Но внутри была тишина и некое, пока еще смутное, но нарастающее, беспокойство.

— «…» — только и сумела раздраженно пожать она в мыслях плечами.

Второй этаж тоже не подсказал ни каких идей. Кроме заторможенного света, постепенно освещающего интерьер из тьмы. Перед включением Маша, уже ожидая это, более пристально смотрела на момент опускания света с потолка до пола, щелкнув клавишей выключателя. Он будто заполнял комнату, как вода заполняет аквариум, только наоборот - начиная сверху и мягко обтекая, он медленно вырывал из черноты детали интерьера и мебель и открывал их ее взору, пока не упирался в пол.

На второй раз включения этого уже не происходило.

— «Возможно, это считываются воспоминания комнат из моей памяти? Ведь может быть я давно уже не живу здесь.» — где-то глубоко внутри ее все сильнее кололо, будто острым кончиком ножа, какое-то мрачное сомнение, подкрепляемое все более растущим беспокойством.

Как ни старалась Маша держаться железной хваткой за свое объяснение всей этой загадочной ситуации, но логика и разум пытались внести смуту, что не может быть такого гипноза. Этого не бывает. Что гипноз - это просто сон, прогулка в памяти, или что-то вроде того, но… Это не так реалистично! Не так долго! Не так явно и ярко! А главное, не так ощутимо кожей! Сон совсем другой!

В ее голове происходила немыслимая борьба за удержание последних капель рассудка. Она боролась изо всех сил, доказывая разуму и логике, а точнее сама себе, что такое возможно. Ведь она никогда не была в гипнозе и не знает, как это происходит! И они не знают! Это никто не знает! Она просто в гипнозе! Она сейчас спит где-то на диване в приятном уютном кабинете, сделанным под гостиную! И рядом в кресле сидит опытный психолог…

— «…или психиатор.» — подсказала она сама себе.

— «ДА НЕ ВАЖНО КТО!!!» — закричала она мысленно, стараясь прекратить этот тупой спор, чувствуя, как истерика опять нависает над ней стотысячетонной волной высотой с небоскреб, готовой обрушится в любой момент.

Не важно кто! Он профессионал! Он полностью контролирует ситуацию! ОН КОНТРОЛИРУЕТ СИТУАЦИЮ! ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

Ей казалось, что от страха, близости истерии и этого спора ее разрывает изнутри. Будто из грудной клетки хочет вырваться что-то черное и злое.

Она нервным движением вытерла проступивший на лбу холодный пот и, пытаясь успокоить себя, начала ходить по комнате кругами, быстро сжимая и разжимая кулаки, и глубоко дыша. И хоть это и помогало справиться с появившейся во всем теле дрожью, она все еще чувствовала нависающий над собой гребень волны, который, набирая мощь и силу, только рос, закручиваясь на конце, и вот-вот уже был готов накрыть ее, выглядевшую по сравнению с ним маленькой точкой.

Маша села на пол, обхватив руками коленки. Поняв, что это не помогает, она резко встала.

— «ЭТО ПРОСТО ГИПНОЗ!» — решительно заявила она, глядя в черное окно. — «Со мной ничего не происходит страшного! Я просто отрабатываю свои страхи! Возможно, у меня какие-то проблемы там, в будущем! Но сейчас, тут, у меня все нормально! Я ПРОСТО СПЛЮ!»

Маша постояла несколько секунд, прислушиваясь к себе после такого самовнушения. Волна истерики не уменьшилась, но немного отступила.

Ладошки тем не менее были влажные от пота и этот нюанс опять начал давить на нее реальностью ситуации. Она судорожно старалась вспомнить, было ли хоть раз во сне, чтобы она так явно ощущала влагу и вообще все, что происходит с телом, но не могла.

— Надо спуститься вниз. — твердо приказала она сама себе. Это поможет ей отвлечься. И, если вдруг паника или истерика захлестнет ее полностью, то друзья помогут. Они помогут ей.

— «Если, конечно, они заметят и встанут с этого чертового дивана.» — ехидно проскочила мерзкая мыслишка и Маша с трудом пропустила ее мимо внимания.

Оставив свет включенным, она быстро спустилась по лестнице со второго этажа и вошла в гостиную. Увидя, что в ней все так же, как и было - те же позы ребят, басовитая музыка, поглощающая разговоры, оставляя для ее слуха лишь неразборчивое бубнение и редкие хихиканья, чертов тусклый синий неоновый свет, на Машу внезапно обрушился резкий прилив необъяснимой ярости. Она стояла в проеме и, теребя подол майки, смотрела на гостиную с лютой ненавистью. Они просто сидят и отдыхают, в то время как она… Как она! ЗАСТРЯЛА В ЭТОМ…ХАОСЕ! ОНИ ДАЖЕ НЕ ПОНИМАЮТ, ЧТО ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ!

Маша сделала неуверенный шаг вперед, не сводя взгляд с силуэтов. Еще один шаг, и еще один, подойдя практически вплотную к подлокотнику дивана, у которого развалившись сидел Денис, слушая свой гребенный телефон. Он лишь мельком глянул на Машу, виновато улыбнувшись.

— Брат войс кинул. С женой поругался. — тихо произнес он. — Сейчас дослушаю и я с вами. С тобой все нормально? — ненависть сменилась беспомощностью со смесью раздражения. Разве он не помнит, что уже говорил ей это?!

Не дождавшись ответа, Денис вернулся к прослушиванию аудиосообщения. Маша зачем-то кивнула головой, хотя он уже не смотрел на нее, и перевела взгляд на часы.

— «СУКА, БЛЯТЬ!» — желтые цифры показывали 23:59…

Внезапно ощутив упадок сил, она устало прошла, шаркая ногами по полу, на кухню и подошла к стойке с ножами. Если это сон… Или гипноз… Она знает, как проснуться. Это было в фильмах. Все очень просто... Надо ведь просто умереть.

Она медленно потянулась за ножом, заметив, как сильно дрожат ее пальцы. Просто умереть. Это все нереально. Она просто окажется в уютном кабинете психолога, на мягком диване. И расскажет все, что видела.

Ее пальцы уже сжались на рукоятке ножа и неторопливо достали его из деревянной стойки.

Уже стоя с ножом в руке, она еще раз оглянулась на гостиную. Все оставалось неизменным. Гости даже не смотрели на нее. Устало вздохнув, Маша опять посмотрела на нож в руке и, потрогав кончик пальцем, почувствовала болезненный укол.

А вдруг это все-таки не сон и не гипноз? Новые сомнения опять заполонили ее голову. Она нажала пальцем сильнее на кончик ножа и, поморщившись от боли, увидела выступившую капельку крови.

Нет, нет, нет… Это не сон! Маша одернула руку, взяв палец в рот. Металлический вкус крови отчетливо ощущался на языке.

Все. Слишком. Реально.

Она еще раз обвела взглядом кухню, гостиную, ребят и остановилась на часах - 23:59. Ей опять резко захотелось рассмеяться во весь голос, чтобы как-то нарушить эту спокойную идиллию, будто это поможет. Ей на мгновенье показалось, что это действительно все изменит. Ну или хотя бы сбросит ее внутреннее напряжение. Но с невероятным усилием сдержалась.
И тут же в голове промелькнула ужасная мысль об убийстве кого-нибудь из ребят. Маша сжала рукоятку ножа до белых костяшек.

Нет! Это ничего не изменит! Если это какой-то лимб, то существовать в нем вечно с трупом на диване - такое себе удовольствие. Нет. Это не выход…

Но должно же быть что-то, что сдвинет с мертвой точки время. Должно быть… Что-то…

Вскрикнув от неожиданности, она присела на корточки от внезапного грохота в прихожей. Она отчетливо услышала, как рукоятка входной двери ударила о комод, который, как она помнила стоял у стены. Быстро глянув на гостиную, Маша увидела, что ребята смотрят в сторону темноты коридора, и ее страх вдруг накрыло покрывалом облегчения - они реагируют! ОНИ РЕАГИРУЮТ! Они тоже испуганы! Боже! Они живые! Эти мысли затмили испуг перед необъяснимым грохотом и будущим. Каким бы оно не было, лимба больше не существует! Что-то новое внедрилось в этот чертов замкнутый пузырь и разорвало его!

Она смотрела широко открытыми глазами в черноту проема, ведущего в коридор. Послышались тихие, но уверенные шаги человека, который даже не думал скрываться. Он приближался к проему и Маша еще сильнее стиснула нож в руке. Страх выбрался из-под покрывала и захватил ее настолько сильно, что она даже перестала дышать.

Шаг. Еще один. Человек был совсем близко. Еще один шаг и он выйдет на тусклый синеватый свет гостиной.

Она не сводила глаз с проема. Из черного прямоугольника проступило плечо, за которым последовала рука, проявилось туловище и он вошел в гостиную, осмотрев помещение. Его движения показались Маше несколько рванными, будто он или двигается слишком резко, или… Будто из середины его движений вырезаны некоторые секунды или кадры. Его лицо было совершенно безэмоциональным, с неподвижными глазами, так что осматриваясь он поворачивал с головой все тело. От этой странности поведения ее еще больше вгоняло в ужас. Его движения не были похожи на человеческие. От него ее отделял большой черный стол, все еще прячась за которым, она следила за ним. Но ледяной страх кричал внутри нее, что эта простенькая баррикада не поможет. Боковым зрением она видела, что ребята тоже смотрят на этого человека с ужасом на лицах, боясь шелохнуться.

Оно остановилось, продолжая осматривать помещение и ребят, и вдруг, повернувшись в сторону кухни, посмотрело прямо на Машу. Его пустые глазницы замерли на ней на пару секунд и ее пронзило дрожью, перешедшей в оторопь. Все тело сковало так, что она даже не могла пошевелиться, и пытавшийся пробиться наружу вопрос «Кто вы?» застрял в горле перехватывающим дыхание комом. Она так и смотрела на него с открытым ртом.

— Что у вас есть для меня? — каким-то неживым механическим голосом произнес человек. Маша успела заметить, несмотря на сумрак, что рот его при этом не открывался.

— Что у вас есть для меня? — повторил монотонно он и повернулся всем телом к ребятам.

— Ни.. Кхм.. Ни чего. — с трудом выдавил Денис, стоя ближе всех к мужчине. — У нас ничего нет. Для тебя.

— Что у вас есть для меня? — все так же не двигая ртом, спросил человек и сделал шаг вперед, приближаясь к Денису. Он стоял, как вкопанный, смотря на мужчину полными ужаса глазами. Маша смотрела, как он отрывисто приближается все ближе к Дену, пока не подошел вплотную к нему, практически лицом к лицу.

— Что у вас есть для меня? — ей вдруг показалось, что интонация изменилась и звучит угрожающе и ее внутренний ужас дополнился волной страха за Дениса. Маша пошевелилась и почувствовала, что она все еще сжимает мертвой хваткой рукоять ножа.

Она не осознавала, что делает и откуда взялись силы. Уже в движении она поняла, что ей было достаточно сделать всего два огромных прыжка, чтобы оказаться за спиной человека, и следующим мгновением она уже воткнула ему нож в район поясницы. Лезвие вошло на удивление легко, будто в подушку. Она всегда думала, что человек более твердый и плотный. Но он вошел так резко и прямо по самую рукоять.

Мужчина слегка выпрямился на секунду, издав какой-то нелепый стон, и в следующую секунду, Маша, вздрогнув, зажмурилась от неожиданно громкого хлопка, оглушившего ее. Отпрыгнув от мужчины, она открыла глаза и увидела последнюю долю секунды падения Дениса на журнальный столик. Он упал как-то неестественно и, сильно ударившись, не издал ни звука, ни какой-либо эмоции, будто мешок с сеном.

Следующий внезапный хлопок окрасил красными пятнами бежевые шторы и одна из подруг рухнула на пол, словно подкошенная.

Маша схватилась за рукоятку ножа и со всей силы потянула его на себя. Он легко вышел из тела и она увидела, как мужчина повернулся к трем оставшимся друзьям.

Замахнувшись, Маша уже опускала руку с ножом в область его шеи, как еще три громких выстрела заставили рефлекторно ее зажмуриться.

Она не почувствовала какого-то препятствия, но, открыв глаза, увидела, что нож торчит в его плече, а его голова поворачивается к ней со всем телом. Отпрянув, Маша, упала спиной на пол. Человек неестественно отрывисто повернулся к ней лицом, держа пистолет в согнутой в локте руке, и посмотрел на Машу все тем же безразличным лицом, не выражающим ни единой эмоции.

— «ЕМУ ЖЕ ДОЛЖНО БЫТЬ БОЛЬНО!» — завопил в голове удивленный голос, но ей уже было все равно. Ей надо бежать! Куда? Дверь!!! Она же открыта! Он вошел с грохотом! Он же выломал ее! Она должна быть открыта!!!

Собравшись внутри, будто пружина, Маша, вскочила на ноги, и, сразу же развернувшись, бросилась в сторону проема. Всего два-три шага и она скроется за проемом, повернет направо и выход!

Она было дернулась в сторону, услышав за спиной громкий хлопок выстрела, но что-то сильно обожгло ее правую лопатку, Машу откинуло вперед и она, не сумев сгруппироваться, влетела грудью в косяк проема, от чего ее откинуло на пол.

Жжение резко переросло в сильнейшую тупую боль. Никогда в жизни она не испытывала настолько сильной боли, пронзающей от лопатки по всему телу, острыми железными нитями, от которых хотелось изогнуться мостом. Из Маши вырвался мощный рык, обдирающий горло. Она кричала от боли и безысходности, все еще не понимая, что происходит с этим миром. Единственное, что в эту секунду ей было ясно, что она скоро умрет, и животный страх впрыснул в кровь неимоверную дозу адреналина. Она должна выжить! 
Задыхаясь от боли, до скрежета стиснув в стоне зубы и цепляясь левой рукой за пол, она переползла на половину кухни, слыша за собой неспешные шаги. Она не видела его, но он точно наблюдал за ней. Изучал ее. Она прямо-таки кожей чувствовала сквозь боль в теле его тупой сверлящий безэмоциональный взгляд на своей спине.

Схватившись за ножку стола, Маша со стоном поджала ноги под себя. Надо встать! Надо встать! НАДО ВСТАТЬ! Крик в ее голове с упертой уверенностью твердил ей одно и тоже. Привстав на колени, Маша почувствовала, как поток чего-то влажного попало на ее губы и потекло по подбородку. Кровь… Кровь текла тонкой струйкой из ее носа, который она, похоже, сломала об косяк и даже не заметила. Яркие разноцветные вспышки от пульсирующей в венах крови, мешали сосредоточиться на предметах. Но и без этого ее взгляд плыл. Она чувствовала, что еще немного и потеряет сознание.

ОНА ДОЛЖНА ВЫБРАТЬСЯ ОТ СЮДА!

Оперевшись о край стола левой рукой и поставив ногу с колена на стопу, Маша напряглась всем телом, чувствуя, как боль новой волной накатывает от правой лопатки, разливаясь по мышцам.

Громкий сдержанный стон и она смогла оторвать второе колено от пола.

Оборачиваясь в поисках человека, который стал спасителем из лимба и в то же время ее убийцей, она успела еще раз заметить своих лежащих на полу друзей. Мертвых друзей. Она не помнила, как с ними познакомилась, кто они на самом деле и как они оказались у нее дома и что отмечали, но это точно были ее друзья. Такие близкие и родные сейчас, будто не было ни кого больше в этом мире, кроме них.

Она дошла взглядом до непроницаемого лица мужчины, стоящего за ней. Не моргая, он смотрел прямо на нее. Нож все так же торчал из его шеи.

Маша оттолкнулась от стола в его сторону и попыталась здоровой рукой уцепиться за рукоятку ножа, чтобы… Она не знала, каков был план… Толи вытащить и ударить вновь. Толи вогнать его глубже. Она не знала. Но понимала, что это была тупая идея, и зажмурилась за долю секунды до звука выстрела, увидев сквозь сомкнутые веки вспышку яркого света.

Дыхание перехватило, вырвав из легких какой-то неожиданный рык, за которым последовал спазм и воздух не смог зайти обратно. Маша осознала, что находится в свободном падении и рефлекторно хотела выставить руки перед собой, но в ту же секунду твердая поверхность пола с силой ударила ее по лбу, отозвавшись в ее голове глухим звуком удара, от которого в глазах вспыхнули яркие взрывы света.

Она не могла вздохнуть. Она будто тонула. Ее легкие были заполнены вязкой водой, которую хотелось выплюнуть, избавиться от нее. Тело в последний раз попыталось продлить агонию, впрыснув уже довольно небольшую дозу адреналина в кровь. Видимо, все что осталось. Маша почувствовала легкую эйфорию и, поняв, что ее сознание в следующую секунду отключится, с трудом разлепила веки и скосив наверх глаза, попыталась увидеть убийцу еще раз, но, остановившись на часах над духовкой, издала последний выдох, оказавшийся кашлем, смешанным с кровью из легких.

Теплый желтоватый свет цифр показывал время. 00:00.

*****

— СТОП! И че это было? Нахрен ты так? Это квест, а не шутер. — молодой светловолосый парень в безразмерной огромной рубашке с пальмами был явно недоволен.

— Ну ты же видел, она сама начала. — в голосе второго паренька, сидящего за монитором, послышались оправдывающиеся нотки. — Я зашел, все как должен был по сценарию. До двенадцати надо было доехать. Зашел, алгоритм сработал, задал вопрос, а они, типа, не знают. Я должен был обыскать дом и найти подсказку, что делать дальше.

— Что за хрень? Леша! Че со сценарием? Почему такая лабуда произошла? Откуда у нее нож и вообще, какого хрена происходит? — обратился парень в рубашке к соседнему столу и из-за монитора выглянул смуглый черноволосый мужчина.

— Я хз, чувак. У меня все четко. С того допроса он должен был доехать через город к этим челам, там два варианта развития - или он правильные вопросы задает, и один из них дает следующую точку, куда ехать. Но это сложно. Там надо прям без ошибок правильно все задать. И там надо было хорошо прокачать до этого дипломатию и харизму. А Тоха взлом, скрытность и стрельбу зачем-то качал весь свой тест. Поэтому, или…

— Потому что, это первый вариант теста. — огрызнулся в ответ оправдывающийся паренек за монитором. — Пройду этот и в следующий тест другое прокачаю. Так я все возможности смотрю постепенно!

— … или он проводит обыск и на втором этаже находит подсказку и оказывается на нужной точке через три подсказки. — пропустил мимо ушей возражение Леша.

— Тогда что за бойня? — не мог успокоиться парень в рубашке. — У нас сроки горят! Нам сдаваться скоро! А на четверти пути какая-то неведомая хуйня происходит уже в шестой раз! И уже шестой раз он не может подсказку найти, моча там всех из-за этой бабы!

— А ты у Вики спроси. Это она кодила этот кусок. — отозвался голосом ябеды Леша и демонстративно уткнулся в свой монитор.

— Вика! — крикнул в глубь яркоосвещенного опенспейса светловолосый парень.

— Да тут я, чего кричишь. — он резко обернулся, удивленно окинув с ног до головы взглядом стоящую у него за спиной миловидную девушку в татуировках и пирсинге.

— А, кхм-кхм.. — он быстро взял себя в руки, напустив на лицо строгий вид. — Твоя работа?

— Моя. — спокойно ответила Вика, отпив кофе из кружки с надписью «Директор департамента по всякой х#йне».

— Че у тебя персонаж с ножом кидается на героя?

— Ну.. Надо посмотреть. Я добавила ей немного индивидуальности… Может переборщила...

— Да тут не индивидуальность, а целая личность. — не открываясь от монитора, усмехнувшись, встрял в разговор бородатый мужчина за соседним столом. — Ты погляди, че намутила, целый искусственный интеллект, да еще и эмоций закинула. Даже ощущения. Да она ж думает!… Ух ты! Ищет ответы. Но это пофиг. А вот то, что она умеет сама себе формулировать вопросы - это пушка! Этот кусок кода крутой, я украду, ок? Мне для личного дела. — он глянул, улыбаясь, на Вику и заговорщически подмигнул.

— Да ради бога. — подмигнула, улыбнувшись, она в ответ. — Просто хотелось как-то геймплей разнообразить.

— Прикольненько. Но жестоко, конечно. Ей явно было неприятно умирать. Она ж живая будто... — резюмировал бородач, и Вика, равнодушно пожав плечами и отпив из крушки, посмотрела на светловолосого паренька.

— Это как долго исправлять? — сердито пробурчал он, бегая глазами между Викой и бородатым мужчиной.

— Пффф.. Да минут пять. Ща все лишнее вырежу, закомпилится и можно запускать. — взял в свои руки инициативу бородач.

— Отлично. — выдохнул с облегчением парень. — Тогда жду. И дорисуй уже героя нормально. Че он такой полигонный?

— А смысл? — парировал бородач. — Игра от первого лица.

— И тем не менее. И увеличь уже скорость прогрузки комнат, наконец! Два дня уже прошу. — мужчина, на секунду отвлекшись от экрана, утвердительно кивнул уходящей спине парня, и быстро показал большой палец вверх Вике.

*****

Этот дом. Такой родной, привычный, погруженный в приятный сумрак, и в то же время чужой и будто бы давящий своей замкнутостью стен.

Она медленно обвела взглядом помещение, в котором они находились.

Коралловый приглушенный свет в гостиной, друзья, музыка и работающий телевизор. Взгляд дошел до кухни и обратил внимание на время: 23:59.

Все нормально. Надо было просто ждать. Просто ждать. Ждать...

Обычный.

— У вас великолепный опыт! Вы практически идеально нам подходите! — по нескрываемым эмоциям Майкл понял, что сотрудник кадров был впечатлен собеседованием, и улыбнулся в ответ. — Мы крайне будем рады принять вас в наши ряды после еще нескольких простых вопросов. — мужчина в костюме отложил резюме Майкла в сторону и оперся локтями о стол. — Жаль, что вы не темнокожий, но, подскажите, вы случайно не гей?

Майкл расстроенно покачал головой:

— К сожалению, нет.

— Может быть вы глубоко верующий? — Майкл опять покачал отрицательно, опустив глаза.

— Хм… — рекрутер задумался, почесывая гладковыбритый подбородок. — Ну что-то же должно быть? Может по здоровью проблемы?

— Нет, все хорошо.

— Депрессия? Или мысли о суициде? Сложное детство? Предки в изгнании? Может релоканты по убеждениям? — не унимался сотрудник и разочаровано опустил глаза, получив отрицательный ответ.

— Н-да.. Жаль, что нельзя притвориться. Единая база профсоюзов все вскроет. — Майкл заметил искреннее сожаление в глазах рекрутера. Сотрудник кадров вздохнул и, наклонившись, перешел на шепот:

— Мы с удовольствием бы вас взяли, серьезно. Но квоты на обычных людей уже исчерпаны. Я сам, знаете ли, обычный. Но, чтобы не было проблем у компании с законом толерантности, нам необходимо заполнить и остальные квоты. Понимаете о чем я? — Майкл молча кивнул головой. Принятый шесть лет назад закон в Евросоюзе о толерантности был весьма жестким не только при найме на работу, но и во всех сферах. Вчера Майклу отказали во входе в бар, потому что были заняты все столики для обычных людей, а сегодня утром таксист-трансгендер арабского происхождения отменил заказ, поставив ему одну звезду, из-за чего у Майкла упал рейтинг ниже трех баллов с возможностью теперь заказывать только бюджетный эконом, и пришлось ехать на собеседование на метро в вагоне для обычных людей.

— Да, я все понимаю… — разочаровано ответил Майкл, поднимаясь со стула.

— Еще раз приношу свои извинения. — вслед сказал рекрутер. — И отметьте, пожалуйста, в резюме, что вы обычный, чтобы не было в дальнейшем таких неловкостей на собеседованиях.

Выходя из кабинета, Майкл глянул мельком на кресла в коридоре, с которых с недовольным лицом на него посмотрели с легким презрением смуглая крупная девушка с выбритой наголо головой и парень лет двадцати с ярко накрашенными глазами в розовом костюме и вышитыми на нем красными розами. Они были явно недовольны, что он прошел первым на собеседование:

— Мог бы и после нас зайти! — глядя на Майкла, нарочно громко сказала девушка, обращаясь к парню в кресле.

— И не говори. Ни какого уважения к меньшинствам! — с презрением в полосе ответил тот, даже не удостоив Майкла взглядом.

— Извините, но я же пришел раньше вас. Мне было назначено. — извинительным тоном попробовал оправдать свой поступок он.

— Пф-ф... Ни какой толерантности! — процедила сквозь зубы девушка и, вздернув руку с телефоном, сделала фото. — Я сейчас же напишу пост об этом. Пусть знают.

Майкл открыл было рот возразить, но, поняв, что это безрезультатно, опустив глаза, побрел по коридору в сторону выхода.

***

— О Боже! — еле прошептал губами Майкл, ошарашено смотря утренние новости.

— …к сожалению, его не смогли спасти от тяжелой болезни. Сегодня скоропостижно скончался Алехандро Линковски, последний открытый белый гетеросексуал в цивилизованном мире, отстаивающий до последнего свои принципы. Не смотря, на его устаревшие взгляды, мы любили его всем сердцем. — с экрана за столом с улыбкой говорил накрашенный ярким мейкапом молодой парень. — Ведь правда? — обратился он к темнокожему соведущему.

— Конечно. Хотя я и не разделял его взглядов. Слишком уж они были мужелобные и обычные. Это пережиток прошлого… — он сделал маленький мах рукой.

Майкл выключил телевизор и, взяв смартфон, вошел в закрытый чат, который уже пестрил матом и сожалеющими сообщениями. Прочитав несколько сообщений, он хотел что-нибудь написать, но в голову ничего не приходило.

Да и в основном он только читал эти чаты, в которых скрывались обычные люди. Ему не хватало смелости написать то, что он думает, будучи уверенным, что за ними могут следить. По крайней мере несколько таких чатов уже прикрыли, а некоторых участников арестовали за разжигание нетолерантности. Он отложил телефон.

Пройдя к окну, поставил на подоконник зеркало и, открыв деревянную шкатулку, пошарил в ней, пока не наткнулся на длинный продолговатый предмет. Вынув карандаш, он посмотрел на свое лицо в зеркало, с грустью улыбнулся сам себе и начал рисовать стрелки на веке. За последний год он отлично набил руку на этом. Чтобы его вписали в базу профсоюза, Майклу пришлось тогда продать машину. Зато теперь у него отличная работа и его ценят, как сотрудника, а не за его взгляды и цвет кожи. Директор, хоть и гей, но отличный мужик, который не выставляет свои увлечения, а наоборот даже сетует на всю эту ситуацию в мире, с грустью замечая на корпоративах после нескольких рюмок водки, что раньше было лучше без этого театра.

Закончив с мейкапом, Майкл вышел из дома, где его ждал яркий автомобиль бизнес-класса. Едва не споткнувшись о бордюр в туфлях на высокой платформе, он плюхнулся на заднее сидение автомобиля. Надо потренироваться еще ходить на них — мужики в чате говорили, что это не легко, но можно научиться со временем. Обычные кроссовки притягивали слишком много лишнего внимания на улицах. Дверь за ним захлопнулась и через секунду на водительское сиденье залез мужчина в строгом костюме.

— Генри, я же говорил, не надо меня встречать с открытой дверью.

— Да, Майк, а вдруг увидит кто-нибудь? Опять ведь поднимут срач, что гетеромужланы не уважают меньшинство. — улыбнувшись, водитель завел автомобиль. — Нахрен это нам надо?

— Ох... Кажется, уже давно не меньшинство... — вздохнул Майкл, пристегиваясь на заднем сиденье.

— Ну что ж поделать, такие тренды, Майк. — выруливая на шоссе, весело ответил Генрих. — Я ж не жалуюсь. Хотя бы не надо мучаться, как тебе.

— Да уж... Ну зато работа топ. И комфортно.

— Ну каждому свое, бро... Каждому свое. — философски отметил мужчина за рулем.

Майкл разблокировал свой смартфон пальцем с накрашенным ногтем и открыл карту. До работы ехать минут сорок.

Он набрал полные воздуха легкие и, тихо выдохнув, посмотрел в окно на проносящиеся мимо дома.

— Зато работа топ... И комфортно... — будто убеждая сам себя, шепотом повторил Майкл.

2028.

— Как вас называть? — обратился полицейский к хмурому мужчине, сидевшему за столом в комнате допросов.

— Печенька. — недовольно ответил он и посмотрел с вызовом в глазах на полицейского.

— А по паспорту вы С23К22В1, все верно? — сверяясь с пластиковой карточкой в руке, спросил мужчина в форме.

— Да.

— Понятно… — полицейский устало присел за стол напротив и, закрыв глаза, потер переносицу. — Предупреждаю, что все, о чем мы говорим, записывается камерами и может быть использовано против вас в суде. Датчики настроены на распознавание ложных показаний и фиксация данного факта может вести за собой административную, но в вашем случае, скорей всего, уголовную, ответственность. Вам это ясно? — он посмотрел на нехотя кивнушего в ответ мужчину. — Отлично. И первый вопрос - зачем вы накинулись на людей на улице с ножом?

— Во имя справедливости. — решительно ответил мужчина, посмотрев на свои руки в наручниках. — К которой необходимо привлечь внимание! Нас унижают! Нас ни во что не ставят! И это надо исправить! — его голос с каждым словом становился тверже и громче, а глаза со злостью смотрели на полицейского.

— И в чем несправделивость? — он спокойно смотрел на него в ответ.

— В этих именах! — он взглядом показал на пластиковую карту в руках полицейского. — Мы их не выбираем!

— Это просто индификационный номер. Вы сами выбираете себе имена, какие вообще хотите. Вот вы Печеньку, например, выбрали. Что вас не устраивает?

— Да! Но у кого-то номер лучше и красивее! Это дискриминация! Почему кому-то все, а кто-то довольствуется каким-то уродством?! Мы не хуже остальных! Мы будем бороться за наши права! — мужчина сжал руки в кулаки.

— А вас, стало быть, много? — равнодушным тоном уточнил полицейский и, увидев в глазах подследственного злобу, потер с силой лоб. — Вот просто из любопытства, уточню. Уже ж все разрешено давно - любые религии, любые имена, выбор любого пола, свадьбы - хоть с кактусом женись. Запрещены произнесения вслух цветов, кучи слов, которые могут задеть кого-либо. Ну во всем уже пошли на уступки всем. Вы не охуе… Вам не надоело?

— Вы. Ущемляете. Мои. Права! — отчеканивая каждое слово произнес мужчина и откинулся спиной на стул, ехидно улыбаясь. — Даже сейчас вы ущемляете мои права, тем, что не согласны с моим мнением. И это пишут, кстати, камеры. Так что, я могу подать на вас в суд.

— Печенька, вы вообще нормальный? — полицейский оторвал руку ото лба и, опешив, посмотрел внимательно на человека напротив. — Вы кидались на людей с ножом и порезали двух из них, о каком вообще заявлении в суд может идти речь?!

— А это неважно. Это два разных дела и общественность в несогласии с моим правом иметь свое мнение меня поддержит. — он самодовольно улыбался, разглядывая полицейского. — Да и за мое поведение, скорей всего, тоже будет со мной. Мы поднимем такой шум, что вам мало не покажется! Вы нарушаете мои права даже тем, что заковали меня в наручники!

— Вы понимаете, что даже, если теоретически говорить вашей логикой, вы ущемили права ни в чем не повинных людей, которые просто шли по своим делам, нападая на них на улице? Вы не видите здесь некую несостыковку вашего мировоззрения и логики?

— Это… — на секунду в голосе арестованного появилось замешательство, но тут же исчезло. — Это было необходимо! Люди должны знать об этой проблеме нашего общества! — полицейский вздохнул.

— Так же как и необходимо каким-то образом всех индифицировать. И красивых номеров не так уж и много. Более того, даже тут нет ущемления, все номера выдаются компьютером при рождении. Тут нет какой-то специальной дискриминации. Вы же это понимаете?

— Нет! Ваш компьютер ломает мне жизнь! — мужчина за столом опять вспылил. — Есть номера, которые стоят передо мной! Почему?! Почему какой-то компьютер решает, кто стоит первее, а кто после?! Это не правильно! Мы будем бороться с этим!

— Ну это порядок счета же просто. Обратитесь к вашему богу, он, может, скажет вам, почему вы родились позже других, а не раньше, и поэтому у вас такой номер. И почему он такой обычный, если вы такой особенный. — полицейский удержался от добавления в интонацию сарказма, но все же заметил нарастающую ярость в глазах подследственного.

— Мой бог говорит, что все равны! И точка! Вы обязаны отменить эти чертовы цифры! И я подам в суд еще и за издевательства при допросе! Вы унижаете этим меня! Людей! Всех! Мы не остановимся, пока не разрушим это давление власти и дискриминацию!

— Понятно… — с легким разочарованием ответил полицейский. — Допрос окончен. — он посмотрел в камеру за спиной мужчины. — Можно уводить.

Посидев еще с пять минут в пустой комнате, полицейский разблокировал свой стандартный смартфон, в который раз матюкнувшись про себя от ностальгии, когда все смартфоны были разные. Теперь и это было запрещено уже как года три, из-за громкого дела, где было доказано, что разная ценовая политика и наименование бренда на продукте ущемляют других, кто не может себе позволить купить модель лучше или дороже.

Открыв автосалон стандартных автомобилей и окинув еще раз три модели на выбор, которые отличались лишь назначением - седан, джип и микроавтобус, он сделал принтскрин с фотографией седана, перенес его в мессенджер в переписку с менеджером автосалона и задумался над цветовой палитрой. Ему больше всего хотелось взять черный цвет, как самый простой. К тому же можно было реже мыть. Хотя царапины и сколы больше незаметны на белом. Он задумался на секунду, потерев подбородок. Нет, все таки черный.

Уже занеся палец над буквой «Ч» на клавиатуре, он тут же убрал его в сторону и кликнул на графический редактор изображений мессенджера. Выбрав стрелочку, поместил ее на квадратик цвета под фотографией автомобиля и подписал внизу «Этот».

— «Как же это все зае...» — заблокировав смартфон, удрученно подумал мужчина и медленно встал со стула, посмотрев в видеокамеру под потолком:

— Гардингольери! Веди, кто там следующий на допрос! — отметив, что наконец-то начал произносить имя лейтенанта без запинок, он вздохнул.

Вежливый мир.

— …нет, ну серьезно, разве смогли бы мы создать такое общество без уважительного отношения друг к другу и принятия, что раньше мы жили, как дикари? — Мирослав, улыбнувшись, отпил из бокала практически безвкусную жидкость, оставляющую еле неощутимую легкую нотку терпкости в послевкусье. — Раньше весь мир пил, простите, что вслух говорю, алкоголь, курил табак… — он понизил голос до шепота. — И даже употреблял наркотики.

Мирослав заметил неподдельный ужас в глазах собеседников и улыбнулся от произведенного эффекта.

Их лица освещали переливающиеся огоньки медленной светомузыки под негромкий хит этого лета. Он где-то слышал, что раньше, когда-то давно, это была песенка из детского мультика, и открыл было рот, чтобы блеснуть и этим познанием перед новыми знакомыми, но тут же понял, что может отвлечь их от основной темы разговора.

— Вот поэтому и были трения в обществе, войны и даже убийства. — продолжил он начатую тему. — Если бы не правила, не ограничения, представьте в каком мире мы до сих пор бы жили. — Мирослав поправил многозначительно лацкан серого пиджака, наслаждаясь вниманием стоящих вокруг него людей в одинаковых серых костюмах.

— А сейчас. Вы посмотрите. Сейчас нет агрессии, нет неравенства, мы все одинаковы и это великолепно. Общество обязано было прийти к этому, чтобы жить в полном согласии.

— Но не кажется ли вам, что это слишком, как бы так сказать, приторно? — с легким сомнением в голосе отозвался мужчина справа, поправляя редеющие волосы, уложенные в стандартную прическу. Тот самый, который предложил посмотреть один старый фильм, из-за чего и начался этот неспешный разговор с элементами спора.

Мирослав снисходительно улыбнулся, будто ожидая этого вопроса.

— Но это и есть мир. Мир всего мира и каждого в этом мире.

— Но мы же рождаемся разными. С разным набором навыков, психологии, направления развития мозга. И разность нас как раз и отличает друг от друга. — не унимался мужчина.

— Вначале да, но воспитание, правила, — он сделал упор интонацией на последнее слово. — И общество. Все это делает нас равными в итоге.

— М-м-м… — лишь задумчиво протянул мужчина и Мирослав так и не понял, согласился ли он с его утверждениями или просто решил больше не спорить. — Ну вы все же посмотрите фильм, который я вам советовал. Просто ради расширения кругозора. Извините, если мог вас задеть чем-либо из моих высказываний. — он опять поправил свои редеющие волосы и дружелюбно улыбнулся.

— И вы извините, если я мог вас задеть чем-либо из моих высказываний. — закончил спор Мирослав стандартной фразой прощания.

Через два часа, искренне улыбаясь от впечатлений на вечеринке, он плюхнулся на заднее сидение подъехавшего такси и посмотрел пиликнувший на смартфон:

— «Путь до вашего дома займет 23 минуты.»

— «Отлично! Как раз успеваем до закрытия улиц.» — радостно подумал Мирослав и посмотрел на обратный отсчет времени на экране смартфона и надпись: «Город будет закрыт через 31 минуту в 23:00. Это необходимо для вашей безопасности. Мы заботимся о вас.»

— Добрый вечер. — вежливо подал голос таксист. — Прошу подписать договор о добрых намерениях и ответить на пару вопросов на камеру.

Мирослав взял из кармана переднего сидения планшет и черканул пальцем свою подпись.

— Вы сели в такси добровольно и без принуждения? — монотонно заученными словами начал задавать вопросы водитель.

Мирослав поднял голову к камере:

— Да.

— Вас устраивает обстановка салона, температура воздуха, играющая музыка, водитель и состояние поданного автомобиля?

— Да.

— Вы согласны со временем прибытия и возможностью небольшой задержки не по вине водителя или таксопарка?

— Да. — Мирослав мельком глянул на отсчет времени: «29 минут».

— Спасибо за ваши ответы. Пожалуйста, пристегнитесь. — таксист дождался пока защелкнется ремень безопасности и плавно отъехал от бордюра.

Он успел вбежать в подъезд за две минуты до протяжного писка на смартфоне, оповещающем, что на улицу выходить до утра нельзя.

Лениво пройдя на кухню, открыл холодильник. На вечеринке практически не было еды, чтобы не было потом претензий к меню и вкусам. Мирослав был согласен с этим правилом. К тому же, кто-то мог поперхнуться или подавиться, а это уже накладывало большую ответственность на организаторов встречи.

Он осмотрел полки. Практически одинаковые серые кубики упаковок с надписями. Сейчас он хотел что-нибудь вкусное, но в холодильнике были только безвкусные, но полезные для организма углеводы, белки и полезные жиры, собранные в серую жидкую кашу, заточенную в эти стандартные упаковки. Свою дозу «яркого вкуса», в которой присутствовал сахарозаменитель он съел несколько дней назад и ждать следующую надо было месяц.

Мирослав знал, что это необходимо, чтобы не привыкать к лишним эмоциям, не быть зависимым от вкуса. И всегда поддерживал это правило. Еда нужна лишь для энергии тела и его хорошего самочувствия. И его надо баловать как можно реже, чтобы не подсесть. Они заботятся о нас.

Он по-доброму улыбнулся от этой мысли.

Взяв с полки кубик с минимум углеводов, но хорошей дозой белка, Мирослав прошел в комнату и сел на диван, взяв пульт.

— «Хм… Какой он там фильм рекомендовал?» — почему-то вечерний диалог все никак не выходил из головы.

Он быстро вбил название в поиск и на экране красный квадрат с белыми большими буквами:

«Начальная продолжительность фильма три часа. С учетом предупреждений продолжительность фильма три часа тридцать девять минут. Ваше обычное время сна сократится на четыре часа. Вам необходимо лечь спать в ближайшее время. Из фильма будет удален запрещенный и нежелательный для просмотра контент.»

— «Ого, как долго идет.» — в его мыслях появилось сомнение. Может стоит отложить на другой раз?

Но в то же время растущее любопытство требовало посмотреть прямо сейчас. Почти сорок минут предупреждений интриговали.

Мирослав замешкавшись на минуту, все же кликнул на пульте «Продолжить просмотр».

«В фильме могут быть показаны кадры табакокурения. Курение вредит вашему здоровью и запрещено. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

Он опять нажал «Продолжить просмотр».

«В фильме могут быть показаны кадры приема алкоголя. Алкоголь вредит вашему здоровью и запрещено в реальном мире. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

Кликнул по пульту.

«В фильме могут быть показаны кадры с бранью и эмоциональной нестабильностью. Подобное поведение вредит вашему психологическому и психическому здоровью и запрещено в реальном мире. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

Клик.

«В фильме могут быть показаны кадры спора, эмоционального насилия и абьюзерства. Подобное поведение вредит вашему психологическому и психическому здоровью и запрещено в реальном мире. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

Мирослав опять нажал «Продолжить просмотр».

«В фильме могут быть показаны кадры недобросовестного отношения к партнеру и окружающим. Подобное поведение вредит вашему психологическому и психическому здоровью и запрещено в реальном мире. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

«В фильме могут быть показаны кадры неправомерного вождения автомобиля, приводящие к опасности для окружающих. Подобное поведение вредит обществу и запрещено в реальном мире. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

«В фильме могут быть показаны кадры с неправильной, опасной и вредной едой и а так же напитки не попадающие под программу здорового питания. Это вредит вашему здоровью и запрещено в реальном мире. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

«В фильме могут быть показаны кадры с обманом, неприкрытой ложью, невежливым и оскорбляющим личность или группу людей общением, что является нежелательным для просмотра контентом. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

Мирослав закатил устало глаза, нажав опять «Продолжить просмотр».

Из телевизора послышался тонкий писк, призывающий вернуть взгляд на чтение предупреждения и, закинув в рот кубик с еле различимым вяжущим вкусом пластилина, Мирослав опять посмотрел на экран.

«В фильме могут быть показаны кадры с одеждой различной цветовой гаммы, отличающаяся от общепринятого стандарта. Эти кадры будут вырезаны из просмотра.»

— «Как интересно он смотрел это все? Это же ужасно! Это фильм, похоже, просто пропитан какой-то ненавистью и мерзостью. Фу!» — но любопытство взяло верх и Мирослав прощелкал еще несколько предупреждений.

Пролистал договор о добровольном желании посмотреть фильм, ответил на ряд вопросов, что фильм не нанесет в будущем никаких непоправимых последствий, и в конце поставил свою цифровую подпись.

«Внимание! Вы продолжаете просмотр контента на свой страх и риск. Вынуждены предупредить, что фильм носит художественный характер и не предназначен для восприятия в реальности. Фильм не несет в себе каких-либо глубоких и тайных смыслов и не направлен на разжигание ненависти, обид, революций и иных моментов вашей жизни, которые могут вас задеть специально, случайно и косвенно, посредством нравственного, морального, религиозного, политического, физического и иных страданий. Продолжить просмотр?»

Мирослав посмотрел на цифры часов: 23:59. И нажал кнопку «Да».

Кадр сменился фотографией статуи с рабочим и колхозницей.

— «О, ничего себе старье какое…» — удрученно успел подумать Мирослав. За заставкой последовал плохо нарисованный мультик, который он с интересом посмотрел не понимая смысл, в конце которого улыбнулся, увидев марширующие стройными рядами дома. После чего под странную песню пошли вступительные титры.

«В фильме Эльдара Рязанова:»

«Ирония судьбы или с легким паром.» — прочитал Мирослав.

— Интересненько. — зачем-то вслух прошептал он и подался вперед, с интересом смотря продолжившиеся титры.

Закадровый голос начал рассказ про районы Москвы:

«…в былые времена, когда человек попадал в какой-нибудь незнакомый город, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вокруг все было чужое - иные дома, иные улицы, иная жизнь.

Зато теперь совсем другое дело.

Человек попадает в любой незнакомый город, но чувствует себя в нем, как дома. До какой нелепости доходили наши предки - они мучались над каждым архитектурным проектом. А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», где можно посмотреть типовой художественный фильм.»

— «Ну все правильно. Это и есть равенство в обществе.» — только успел подумать Мирослав, как на экране показались лица какого-то мужчины и незнакомой женщины.

— «Иначе я бы никогда не был счастлив.» — с улыбкой обнимая женщину, сказал в камеру мужчина.

— «Иначе мы бы никогда не были счастливы.» — с такой же добродушной улыбкой вторила ему женщина, прижимаясь щекой к мужчине.

Заиграла лирическая музыка и Мирослав с недоумением увидел финальные титры.

— «Эм… И это все?!» — в его мысленную тональность пробралось возмущение, которое он машинально подавил в себе. — «Это как так?» — уже спокойно задал он немой вопрос в пустоту.

Экран на быстрой перемотке отмотал фигуристые, будто краской от руки написанные, титры и всплыли белые четкие буквы:

«Из фильма был удален нежелательный контент в связи с моральной и нравственной этикой. Закон 642.2.1 от 2027 года. Продолжительность разрешенного контента - 7 минут 32 секунды.»

— «Ну и фигня, конечно.» — удрученно подытожил Мирослав. — «Абсолютно неинтересная, скучная, совершенная фигня.» — он выключил телевизор.

— «Вот зачем советовать такую пустую шляпу, да еще и спорить, что в ней есть какой-то смысл? Совершенно бессмысленный фильм ни о чем! А еще доказывал, что там есть что-то такое, что меня удивит. Дурачок какой-то… Что меня могло тут удивить? Типовизм - это основа нашего общества! Я и так это знаю! Про какой вообще сарказм он тут говорил? Ни слова вообще!» — Мирослав, встав с дивана, прошелся по комнате, утихомиривая свое негодование за испорченное вечернее настроение. — «Так и скажу этому мужчине об этом, если встречу его еще раз!» — он улыбнулся сам себе, уже прокручивая в голове заготовку для будущего разговора на следующей вечеринке.

Лайк.

Олег выскочил из подъезда на улицу, чуть не сбив с ног молодого парня, проходящего мимо по тротуару и что-то увлеченно рассказывающего в смартфон на вытянутой руке. Олег хотел было извиниться, но парень, ведя прямую трансляцию в соцсеть и даже не обратив на него ни малейшего внимание, прошагал уверенно дальше.

— Ну и пох… — язвительно, с толикой зависти, прошептал Олег, провожая взглядом затылок, с крашенными в розовый цвет волосами, и, прищурившись, рассмотрел вспыхивающие и поднимающиеся облаком многочисленные разноцветные сердечки лайков в левой стороне экрана блогера.

— Скоро и у меня так будет. — процедив шепотом сквозь зубы, Олег решительно пошел к остановке общественного транспорта.

У него было всего 873 подписчика и его это раздражало уже последние два года. Он видел, как быстро поднимаются его друзья, какие деньги им платят рекламодатели, с каким снисхождением они в последнее время общаются с ним и как редко стали звать на встречи, а порой даже не отвечали на сообщения, звонки и комментарии - и его это бесило.

Каждый день он начинал, как и все с прямых эфиров, которые вел практически целый день, снимал и выкладывал сторисы, посты, свое мнение обо всем на свете, но его подписчики росли очень медленно. Хотя это нельзя было назвать даже ростом. 800 подписчиков за четыре года - это не рост. Это провал. В то время, как другие набирали по несколько тысяч в месяц, а то и день.

В последнее время Олег даже не мог нормально спать и есть, а невероятный ком депрессии, росший в нем каждый новый день, казалось, скоро перестанет помещаться в его теле, разорвав его на куски, словно передутый воздушный шарик. Из-за этого он стал невероятно раздражительным, злым и с лютой завистью и ненавистью смотрел на других блогеров, которые были практически везде - в транспорте, на улице, в магазинах, кафе и, самое главное, в его смартфоне.

И с другой стороны, он с трудом сдерживал себя от того, чтобы не закричать каждому встречному из второй половины человечества, которая уткнувшись везде в экраны смартфонов смотрела этих самых блогеров: «Почему их, а не меня?!!! Почему?! Чем они лучше, интереснее или креативнее меня?!»

Он тоже сделал себе странную непонятную прическу, покрашенную в ярко красный цвет с переливом. Он модно одевался. Да, пусть в реплики с рынка, но все равно! Он так же вел бесконечные трансляции! Которые, правда, смотрели всего человек десять-двадцать… Но он не сдавался и продолжал выдумывать и делать контент! Все блогеры говорят, что нужно лишь терпение, периодичность и никогда не сдаваться. И он продолжал!

Он даже сделал себе цветные небольшие татуировки на лице!

Но это все не работало…

Единственное его достижение - 873 подписчика и то, что теперь его не берут на нормальную работу из-за внешнего вида. Но последнее было и не особо важно. Он туда и не стремился.

А вот подписчики разочаровывали…

Олег, продолжая шагать, удрученно вздохнул.

Но тут же улыбнулся. С его новой идеей, его планом… Этого еще никогда не было. Это все изменит! Он почувствовал, как его уверенная улыбка стала еще шире и тут же, сделав селфи счастливого лица, выложил в сторис, подписав ярко-красной надписью «Уже скоро вы все увидете! Такого еще не было! Только на канале badgodman! Позови своих друзей!».

Посмотрев на выложенную фотку, он еще раз с сомнением провел взглядом по названию канала - может дело в нем? Он взял этот ник из интернета, прочитав как-то давно не особо известную книжку автора, который писал под этим псевдонимом. Книжка была в целом не плохая, но больше ему понравилось это словосочетание, запомнившееся на долгое время. Было в нем что-то такое интригующее.

Но сейчас, уже в который раз, он чувствовал в себе сильную неуверенность в выборе ника.

Еще раз бегло глянув на мизерные просмотры сторис, Олег заставил себя вернуть улыбку на лицо - нет, все будет супер. Они придут к нему, они подпишутся, они будут его любить. Он все делает правильно! Просто надо подождать немного еще, пока он не реализует свою идею!

Дойдя до остановки, он поднял взгляд на табло - до автобуса еще было семь минут, и осмотрел стоящих людей вокруг. Некоторые из них что-то транслировали в прямые эфиры, двое снимали на телефон улицу и дома - видимо, чтобы выложить в соцсеть, и остальные просто привычно смотрели на свои экраны. Олег сразу понял, кто из них блогеры, а кто просто зрители. Этот мир давно уже разделился на четкие два сообщества так крепко, что не осталось третьего варианта.

Он пристально вгляделся в лица блогеров, но они были ему не знакомы. Хотя он не мог отрицать, что они могут быть довольно успешными и знаменитыми - передвигаться со зрителями на общественном транспорте, быть ближе к народу, подписчикам и зрителям было сейчас в тренде. Не говоря уж о дополнительном контенте во время этого. Олег не раз видел, как крупные блогеры потом пересаживались из метро или автобуса в дорогие автомобили с водителями и охраной, сняв все необходимые на день эфиры, видео или фотографии.

И он тоже будет так делать! Это обязательно! Он даже представлял себе, как, наверное, это будет сложно, зная, что тебя ждет комфортабельный автомобиль, ехать с потной толпой каких-то людей в забитом транспорте, успевая снимать все на смартфон и улыбаясь узнавшим тебя в толпе подписчикам так, чтобы они попадали в кадр и все твои зрители видели, что ты один из них. Ты такой же, как все.

Но пока у него были лишь практически пустой счет на карте и съемная квартира, за которую уже было пора платить через неделю.

Но он успеет. Сегодня последние штрихи и уже вечером он, выйдя в эфир взорвет свою популярность! И сразу же получит рекламный контракт! Да!

Олег тут же прокрутил в голове мысленные переговоры с желающим у рекламироваться на его канале брендом. Он репетировал это уже много раз, оттачивая даже снисходительную мимику, дающую понять, что для него это слишком маленькая сумма и вообще он весь в теме, все знает и он тут звезда. Легкая надменность во взгляде и главная фраза, высказанная с неким высокомерием: «У меня стопроцентная предоплата.»

Олег опять улыбнулся. Мечта казалась уже так близко, он прям чувствовал ее маленький юркий хвостик у своей руки, что даже сделал еле заметное движение пальцами, которые свел в щепотку, будто хватая удачу за непоседливый тонкий кончик хвоста.

В автобусе люди ничем не отличались от стоящих на остановке - часть вела трансляции или делала контент, вторая же основная толпа, слегка покачиваясь, ехала по своим делам, уткнувшись в экраны смартфонов. Олег, держась за поручень, украдкой осматривал пассажиров с неким вдруг окрепшим в нем высокомерием, ощущая, как их незнание, кто он пока такой, совсем скоро изменится. Совсем скоро они будут рассказывать друзьям, что ехали с ним рядом в одном автобусе когда-то, когда он был еще никому не известен.

— «Если, конечно, они оторвутся от своих гребанных экранов и посмотрят сейчас на меня!» — со злостью пронеслась в голове мысль, попытавшаяся снизить градус зародившегося бахвальства.

— «Да и плевать!» — тут же заткнул он промелькнувшее было разочарование, чуть было не испортившее ему настроение. — «Расскажу потом на эфире и они еще будут искать тот самый автобус, чтобы понять, ехали ли они со мной рядом или нет. Хах! А даже, если нет, то будут придумывать, что ехали и даже стояли рядом!»

Эта идея развеселила его и Олег, разблокировав смартфон, уставился в экран, листая пальцем крупных блогеров, на которых был подписан.

В строительном магазине, Олег, двигая перед собой тележку, посматривал в заметки телефона, стараясь понять, ничего ли он не забыл и одновременно посчитать в уме, хватит ли ему на все это остатков его денег на счету.

Прикинув примерную сумму, он удовлетворено кивнул - даже оставалось на бутылку пива. Отлично. Она поможет ему чуть расслабиться перед важной прямой трансляцией и быть более спокойным и уверенным.

Подкатив тележку к кассе, он поднял взгляд и его глаза вмиг округлились - боже, это же тот самый блогер, на которого он был подписан! Он действительно работает на кассе! Не может этого быть! Олег даже прищурился, чтобы рассмотреть его получше. Да! Это он!

— Охренеть! — вырвалось на выдохе изо рта и Олег тут же обернулся, убеждаясь, что произнес это шепотом и его никто не услышал за спиной, и тут же обратил все внимание на кассира, украдкой продолжая осматривать его. Он не мог этому поверить.

Этот мужчина с двумя миллионами подписчиков реально работает в магазине! Это было такой неожиданностью, будто он встретил что-то невероятное, недостижимое. К чему было нереально прикоснуться. Что-то сказочное и волшебное. Он всегда думал, что тут снимает в декорациях по сценарию. Но нет, он тут, в обычном магазине!

Блогер же лишь лениво пробивал товары впередистоящего человека, шутя на счет его покупок. Вокруг кассы Олег заметил несколько маленьких камер, направленных на кассира и даже один тихо жужжащий миниатюрный дрон-камеру, о которой так давно мечтал и сам. Он не мог оторвать от нее взгляда - размером со спичечный коробок, практически бесшумная, полностью автономная, она сама, запрограммированная на лицо блогера, делала крутые ракурсы, облетая препятствия, следовала за снимаемым лицом и с ней были совершенно свободны руки.

Олег не смог сдержать восторженного выдоха.

Он точно купит ее впервую же очередь после полученных от первого рекламодателя денег!

— Добрый день. Вам с пакетом или здесь? — его отвлек от размышления приятный знакомый голос.

— Д-д-добрый… — почему-то заикаясь от волнения ответил Олег.

— В-в-вам с-с-с п-п-пакетом и-или з-з-десь? — передразнивая, улыбался, смотря на него веселыми глазами блогер-кассир.

— С пакетом. — взяв себя в руки, твердо ответил Олег, боковым зрением поглядывая на камеры. — Я не заика, вообще-то.

— А, хорошо. — кассир начал пробивать товары. — А то у нас тут требование, говорить на языке покупателя. А я в заиковости не очень. Больше по-английский изучал. — Олег смущенно улыбнулся, выдержав слегка насмешливый, но тем не менее дружелюбный взгляд блогера.

Он с трудом сдерживался, чтобы не попросить автограф, но понимал, что это будет не очень хорошо для видео блогера, если показать, что он его узнал.

Да и для себя тоже перед таким ответственным моментом - потом еще будут показывать этот кадр, где он, как какой-то простенький фанат просит расписаться. Ну уж нет! Этого он не допустит. В следующий его приход сюда этот кассир сам будет просить у него автограф - вот это будет контент, так контент!

— Вот эти шурупы у нас давно лежат, кстати. — продолжая пикать товарами, наигранно скорбно обратился блогер к Олегу. — Может посвежее возьмете?

— «Интересно, ему пишут сценарий, или он на ходу импровизирует?» — хотел был спросить Олег, но, лишь усмехнувшись, отрицательно покачал головой.

— Эти возьму, не страшно.

— Хорошо, как скажите. Тогда промаринуйте хорошенько. — улыбаясь отметил кассир и Олег почувствовал какую-то внезапную неприязнь к этим тупым шуткам. На смонтированных видео блогера всегда все выглядело куда более веселее и остроумней, и неприязнь переросла в разочарование от реальности.

Скорей всего, судя по вымученнымным шутейкам, видео с Олегом не попадет потом в общий монтаж. И это немного расстроило. После реализации его плана, это видео самого начала его звездной карьеры было бы не лишним. Но он все же еще раз одернул себя от возникшего желания взять автограф.

Если вдруг все же его включат в подборку…

— Спасибо за покупку. Если у вас ничего не получится, то приходите, направим к вам мастера. — с сарказмом в жизнерадостном голосе попрощался кассир и Олег, подхватив пакеты вышел через автоматические двери.

Уже входя в подъезд дома, он улыбнулся, вспомнив встречу с блогером-кассиром. Это однозначно знак, что он все делает правильно. Хотя, конечно, по пути он встретил еще множество записывающих свой контент людей, но именно эта встреча почему-то врезалась в мозг наиболее сильно.

Разложив на полу покупки, Олег, осмотрев их с довольным видом, принялся за задуманное и уже через несколько часов, вставив смартфон в треногу, настраивал фильтры изображения.

— Ну вот и все. Теперь только вверх. — подначил ободряюще сам себя и, выставив таймер обратного отсчета трансляции, подошел к железному креслу, над которым так долго корпел и, уняв возникшую легкую дрожь, воодушевленно вздохнул, закрыв на секунду глаза, будто готовясь к прыжку с высоты. Через секунду резким движением, чтобы не передумать, плюхнулся в него, положив руки на подлокотники.

В ту же секунду с легким щелчком на руках захлопнулись тугие наручники. Олег пододвинул щиколотки к ножкам стула и на них с таким же звуком защелкнулись широкие оковы.

Он быстро справился с внезапно растущим страхом и глянул на смартфон, установленный в трех метрах от него: семь секунд до начала эфира.

Легкая дрожь пробежалась по пальцам и, ощутив, как они сильно похолодели, Олег несколько раз сомкнул кулаки, чтобы согреться.

Три секунды.

Он неотрывно смотрел в камеру смартфона.

Две.

Одна.

— Всем привет! — стараясь держать радостную воодушевляющую интонацию голоса, обратился Олег, поглядывая на счетчик зрителей, заметив, что его уже смотрит четыре подписчика. — Наконец-то сегодня это случилось! То о чем, я давно уже кидал тизеры и намеки, сегодня произойдет. — одиннадцать подписчиков. — Приглашайте ваших друзей, сегодня тут будет жарко! — двенадцать смотрящих.

— У нас будет социальный эксперимент и это все будет по-настоящему! — Олег выдавливал из себя радость, хотя сомнения вновь пытались поглотить всю его уверенность. — Мы посмотрим насколько мир человеколюбив и добр. Как вы любите тех, кто каждый день старается для вас, наполняя вашу жизнь интересным контентом. Ведь уже давно мы все разделились на два лагеря - те, кто снимает для вас, и те, кто смотрит. И мы зависим друг от друга, мы единый целый организм, который не может существовать друг без друга. — восемнадцать зрителей. — Но насколько мы понимаем это? Насколько мы добры друг к другу? Эти блогеры, которые уже давно оторвались от реальности, хоть и пытаются показать, что они рядом с вами. Среди вас. Что делают все для вас. Но нет. Они давно уже делают все только для себя. И даже, если вы их видите рядом, видите, как они танцуют или снимают что-то в камеру на улице - это все равно они делают для себя, для просмотров, для повышения охвата. Но! — Олег улыбнулся, понизив голос до тихого интригующего шепота. — Сегодня вы действительно сможете управлять мной. Своим преданным блогером. И это будет все реально.

Он сделал паузу, подмигнув в камеру, боковым зрением отметив, что его смотрит уже 44 человека. Для его эфиров это было уже неплохое количество. Максимально он набирал 132 зрителя. И то, только потому, что он его сбила машина и он вел прямую трансляцию, лежа на асфальте со сломанной ногой.

Тогда его многие поддерживали в комментариях, охали и ахали, и, главное, делились трансляцией с друзьями, которые, подключаясь, тут же начинали ругать невнимательного водителя.

После этого случая у него и зародилась позже это идея, как быстро вырасти на медиапространстве. Он долго шел к этой точке. Долго готовился, копил деньги, покупал необходимое и собирал воедино. Сегодня все измениться!

— Приглашайте в эфир друзей, сегодня будет интересно! Вы видите, что я сижу прикованный к креслу и это не просто так. Это… — он заговорщически улыбнулся. — Чтобы я не сбежал. Потому что, только вы решаете, что будет дальше. — 61 зритель! Вау! Он все делает правильно! — Вы будете управлять этой системой, которую я придумал и сделал. И, конечно, прошу быть аккуратными, ведь вы не хотите, чтобы я пострадал. — Олег хихикнул. — А я могу пострадать. —

«76» показывала цифра в углу экрана. Они растут!

— Вы можете, как подарить мне жизнь и будущее, так и отнять ее или просто испортить. Я первый блогер, который дает вам эту возможность. И это не просто слова. Вы управляете моим телом, а не просто цифрой количества охвата. Вы можете отвернуться от другого блогера и он потеряет просмотры и свои деньги, но не жизнь. А здесь и сейчас вы мои боги, решающие мою судьбу. — он нервно сглотнул, но тут же унял вспыхнувший внутри груди страх.

Нет, они все сделают правильно! Они поддерживали тогда его в том эфире, пока он лежал на асфальте.

89 зрителей!

— Вы видите это кресло, я прикован к нему намертво. — он демонстративно напрягся, пытаясь вытащить руки, но они были крепко зафиксированы.

Олег поглядывал на себя на экране монитора, стоящего за снимающим его смартфоном, и видел себя полностью, сидящего в кресле на фоне стены со старыми обоями, и отметил, что его попытки вырваться выглядели очень убедительными. И он действительно не мог выбраться из этой конструкции.

— Это кресло - единственная точка, которая связывает меня с вами. — он широко улыбнулся. — Причем связывает в прямом смысле. — 98 зрителей! — И это не просто кресло. Это ваш инструмент управления. — Олег сделал паузу, напряженно ожидая, когда счетчик перевалит за сто, но он замер на отметке 99.

— Я хотел сначала подключить к нему электричество, но это было бы нечестно, ведь я мог бы и не подключить его, а просто дергаться, обманывая вас. Но я самый честный блогер и готов пойти для вас дальше всех остальных. — 100! 101! 102! Он понял, что сказал правильные слова. Надо идти дальше!

— Вы видите у ног две фанерные коробки? — комментарии со словом «Да» посыпались один за другим. — В них установлен механизм с автоматическим молотком, заряженный гвоздями. А у рук… Вам видно эти обычные железные молотки на шарнире? — «Да» всплыли на экране с новой силой. — Они нацелены на мои руки. — переведя взгляд, он отметил, что его смотрят уже 138 зрителей и улыбнулся. — Но это еще не все. Делай репост эфира прямо сейчас и я расскажу зачем это все! — Олег вальяжно откинулся на спинку кресла, показывая всем своим видом ожидание и смотря интригующе в камеру, боковым зрением поглядывая на цифру. Они начали резко расти! 156! 178! 193! 201!!!

Он с усилием унял порыв подпрыгнуть от радости, вспомнив, что привязан. Цифра росла все быстрее! Боже! Столько зрителей у него еще никогда не было!

Олег старался, смотря в камеру, улыбаться непринужденно, сохраняя хитрый вид, но внутри его все клокотало от счастья и он чувствовал, как его сердце громко и мощно бьется в груди от этого ощущения эйфории.

293! И они все росли! Всего за одну минуту! Пора продолжать! Иначе они уйдут, не дождавшись продолжения!

— Так вот, друзья. Вы сможете управлять этим, если вам захочется, или наоборот… спасти… — он запнулся, подбирая слова. — Я с вами честен, как никто сейчас. И уверен, что это достойно вашего уважения ко мне. Поэтому вы сделаете правильный выбор. Я уверен, что вы добры и благоразумны. Что искренность человека, который отдает себя в полное владение вами, для вас не пустой звук. — Олег опять запнулся, поняв, что от волнения забыл текст и придется импровизировать.

Черт! Он столько времени его составлял, столько повторял и репетировал! В его речи было выверено каждое слово! Ладно… Спокойствие…

— «Просто надо быть собой! Я справлюсь!» — подбодрил он себя мысленно.

— Я это делаю не для хайпа. Я лишь хочу показать вам свою открытость, свою честность, что я с вами по-настоящему и я в ваших руках. — Олег заметил, что счетчик остановился и двое зрителей ушли. Черт!!! — И так, к делу. — он за секунду собрался с духом.

— Эти механизмы, стоящие рядом со мной, могут как сделать мне больно, так и показать вашу ответственность, благоразумие и доброту ко мне. И только вы ими управляете, я же не могу ни на что влиять. И управляете вы лишь лайками и реакциями на эфир. И это еще не все! — счетчик опять начал расти: 453, 461, 487…

— Этого еще никто не делал! Впервые и только для вас, для каждого из вас! Чтобы доказать свою искреннюю честность, я готов пойти даже дальше боли и над камерой, как вы видите по торчащей вверху экрана стреле, закреплен арбалет, который направлен мне в грудь. Каждый вас голос и репост важен! — Олег улыбнулся. — Я позже скажу, что на какую реакцию работает. Но сразу намекну, что лайки работают на то, что бы все было замечательно. — он подмигнул в камеру, наблюдая, как столп разноцветных лайков сорвался из угла экрана, увеличивая цифру под красным сердечком.

Отлично! Это поднимет его эфир в разделе «Интересное» и подсунет все большему количеству людей в ленте! Он улыбнулся шире. 543 зрителя.

— Не забывайте подписываться, чтобы не потерять трансляцию. — Олег увидел, как мгновенно начала расти цифра подписчиков. Вот это да! Он может ими управлять! — Мы ждем еще больше зрителей и сразу же объясню, что вам надо делать. Быстрее делитесь эфиром с друзьями! — 702 зрителя. — Ты сам будешь выбирать, что делать. Только ты решаешь! — счетчик остановился и Олег занервничал. Пора начинать.

— И так. Все эти конструкции и я перед вами не просто так, и прямо сейчас я объясню зачем. Ваши голоса, ваши лайки и ваши реакции будут влиять на то, что будет происходить со мной дальше. Здесь все по-настоящему и, если хотите продолжения, то ни в коем случае не жалуйтесь на эфир, иначе все остановится. Но не забывайте делать репосты! Чем больше зрителей и голосов, тем быстрее вы сможете управлять мной, ведь все захотят разное и вам нужна поддержка друзей в выборе. И так… — Олег кашлянул, чувствуя сухость в горле. Надо было как-то предусмотреть этот момент заранее и подвести воду к себе. Ну да ладно…

— Спасибо вам за лайки и репосты! Кстати. Ваши лайки будут спасать меня. Больше лайков, дольше сидим и разговариваем. Но есть один нюанс! — он интригующе посмотрел в объектив камеры. — Хейтеры будут мешать вам. Ибо механизмы запрограммированы на эмодзи, которые вы увидите при достижении в тысячу зрителей. И всем будет даваться десять минут. Каждые десять минут будет подводиться итог, который или испортит мне жизнь или вы спасете меня. Поэтому быстрее приглашайте друзей, чтобы начать. — он напряженно хихикнул. — А то я уже сильно взволнован и, ели честно, немного боюсь. Хоть и уверен в вас, мои подписчики. — счетчик зрителей быстро вырос до 994 человек. — Что вы спасете меня. Еще чуть-чуть и кнопки будут у вас на экранах. Они будут подписаны, но поясню уже сейчас. Все очень просто - эмодзи дрель включает выстрел гвоздем в мою ногу. — он увидел на экране монитора цифру в 1094 зрителя. — Вы уже сейчас видите у себя эти кнопки! Ура! Так вот… Эмодзи молоток, соответственно, включает молоток, который бьет меня по рукам. Ну и самое главное - эмодзи арбалет, который скорей всего убьет меня. — Олег сделал максимально грустную мину на лице. — Но надеюсь до этого не дойдет, иначе эфир прекратится. И еще два нюанса - количеством лайков вы помогаете оставить меня невредимым! И я очень надеюсь на вас, мои дорогие. И еще одно правило: один донат равен десяти голосам за тот или иной вариант. Просто укажите нужную эмодзи при переводе денег. И каждые десять минут система сама подводит итог, какой из вариантов набрал больше голосов и автоматически исполняет приговор. Или не исполняет, если лайков будет больше. — Олег попробовал улыбнуться, но, заметив, как на экране поползли числа голосующих за разные варианты членовредительства, улыбка получилась весьма кривой.

— ЛАЙКИ! — закричал он и с облегчением увидел, как тут же цифра под сердечком начала ускоряться. — Спасибо! — Олег искренне с благодарностью улыбнулся, не в состоянии читать быстромельтешащие комментарии под видео, на которые в первоначальном плане он собирался отвечать. — Отмечу еще раз, что чем больше репостов и участников, тем проще набрать нужное количество голосов для желаемого варианта. И, кстати, осталось уже девять минут до конца первого раунда. Вы видите отсчет времени в углу. И раундов будет двенадцать. Эта трансляция будет идти всего два часа. Всего два часа вам на управление моей судьбой и жизнью! И это все по-настоящему. Настоящая боль, настоящие механизмы причинения боли, все как есть в прямом эфире и только здесь, на моем канале! — переведя взгляд на экран, его глаза непроизвольно расширились. 6738 зрителей! Он не мог поверить в эту цифру и чуть было не рассмеялся от радости, но успел все же взять себя в руки. — Нас уже почти семь тысяч! — но тут же радость сменилась страхом - переведя глаза, Олег увидел, что вариант с гвоздями стоит сейчас на первом месте.

— Больше лайков! Спасайте меня! — стараясь за шутливой интонацией скрыть испуг, закричал Олег. — Я не смогу увернуться, я полностью обездвижен! И там правда гвозди, которые выстрелят мне в ноги! — новое облако сердечек, вспыхнувшее в углу экрана, слегка успокоило его, но число эмодзи с дрелью все равно перевешивало.

— Ребята! Помогайте! Меня надо спасти! — с кривой улыбкой умоляюще попросил в камеру Олег. — И не забывайте подписываться! Такой контент только у меня! Вас уже девять тысяч! И мы все растем! Кто за лайки - быстрее зовите неравнодушных знакомых! Всех, кто может спасти меня! — количество сердечек быстро догоняло членовредительский вариант и он напряженно смотрел на эти две бегущие вверх цифры.

Почему не молотки? Они были, конечно, болезненны, но не настолько сильно. Он сам регулировал их удар и был уверен, что они начнут с них. Но они почему-то решили начать с гвоздей, которые, выстреливая, пробивали даже фанеру. Это было не по плану! Почему?! Они же были за него тогда… Когда он лежал на асфальте. Ему было больно, он показывал сломанную ногу, кровь на лице из разбитого лба и они сочувствовали. Почему сейчас все пошло иначе?

— До конца первого раунда осталось всего две минуты! Ребята поднажмите! — хриплым от пересохшего горла голосом решительно попросил Олег и увидел, как цифра с дрелью поползла вверх. — Нет! Не вы! ЛАЙКИ! — уже крикнул он, всколыхнув цифру под сердечками.

Они все видели отсчитывающий таймер до конца первой десятиминутки. Олег это знал. Но почему они не помогают ему, пока он не прикрикнет? Страх внутри него разрастался с невероятной скоростью, заполняя собой все внутри тела, но он старался выглядеть спокойным, будто все идет по плану.

— Еще немного лайков! — страх уже прорвался даже в его голос. — Еще! — число сердечек уже догоняло вариант с гвоздями.

Он глянул на время: 37 секунд!

— Еще лайков! Пожалуйста! — облако разноцветных сердечек поднялось из угла экрана и их число обогнало болезненный вариант.

Олег, поняв, что не дышит какое-то время от напряжения, облегченно выдохнул и тут же услышал два, три, четыре и еще сразу три звука колокольчика, означающий присланный донат, и только успел перевести взгляд выше по экрану на четыре варианта, заметив, что дрель на несколько десятков голосов опередила количество лайков, как в левой коробочке из фанеры зажужжал механизм, раздался слабый приглушенный щелчок и его левую икру пронзила сильнейшая боль, от которой он заорал на всю квартиру и сильно дернулся, пытаясь вскочить с кресла. Но стальные оковы больно врезались ему в кожу, отбросив обратно на спинку.

Зажмурившись, он кричал до хрипоты, пока связки не пронзила тонкая острая резь и он не закашлялся, осунувшись и пытаясь справиться с болью в ноге.
Подняв голову и открыв глаза, Олег посмотрел в камеру и постарался улыбнуться.

— Я же говорил, что все по-настоящему, друзья. — он глянул на ногу, из которой торчала шляпка гвоздя и тонкой струйкой текла темная кровь, добираясь сквозь волосы до белого носка, напитывая его красной жидкостью. — Незачем было это проверять. — подняв взгляд на экраны, Олег улыбнулся более искренне - цифра зрителей достигла 31029 и росла неимоверной скоростью.

— Но… Вас стало больше… и надеюсь вы пришли поставить мне лайк. — он поморщился от тупой боли в икре. — И уже прошло полминуты второго раунда, ребят. Я надеюсь на вашу доброту и благоразумие. Я ваш самый честный блогер. И я с вами. — он с надеждой смотрел прямо в черный кружок объектива камеры, пытаясь отогнать сомнения, что все сделанное было ошибкой. — Помогите мне, друзья. Ставьте лайки. Зовите друзей. Это сейчас самое важное, что вы можете сделать в моей жизни. В моем сегодняшнем дне. Ваш лайк. Одно касание пальца по экрану. Вам это ничего не стоит, а для меня сейчас это моя жизнь… — он опять поморщился от боли и перевел глаза на экран, в центре которого показывались четыре варианта с бегущими под ними цифрами.

Игорь, не отрываясь, смотрел на экран своего смартфона, прикрыв от ужаса рукой открытый рот, и даже подскочил на диване от неожиданного звонка в дверь.

Почти бегом пробежав по коридору, он открыл замки и в квартиру вбежал запыхавшийся мужчина с горящими радостными глазами.

— Ты видел это? — с порога возбужденно спросил он, тыкая пальцем в свой смартфон.

— Вот смотрю как раз. Это просто ужас. — Игорь опустил взгляд на экран, на котором показывалась трансляция с полулежащем на кресле телом, которому не давали упасть лишь оковы на руках и ногах.

На лице сидевшего застыли страх и маска боли, не вяжущиеся с расслабленностью его тела, в груди которого торчало разноцветное оперение стрелы. Ноги были усеяны, слабо поблескивающими сквозь кровяные потеки, шляпками гвоздей.

— Да ты че? — с какой-то маньяческой радостью воскликнул мужчина. — Это же гениально! Это новый тренд! Надо быстрее сделать что-то похожее!

— Ты дебил? — со сомнением глянул на него парень.

— А ты? — спородировал интонацию мужчина. — Ты посмотри на просмотры. Они в пике достигали четыре миллиона! Шесть миллионов подписчиков! И это всего за полтора часа!!! — с воодушевлением и легкой завистью в голосе почти закричал он. — Ты представляешь, какие это цифры?!

— Я не буду этого делать! — хмуро отрезал Игорь, уже понимая, к чему ведет мужчина.

— Будешь! — грозно зыркнув на него, угрожающе произнес тот. — Я твой продюсер и у нас договор. ТЫ делаешь все, что я скажу!

— Вот именно, что ты продюсер, а не убийца. Я не буду этого делать! — Игорь всеми силами старался, чтобы голос не дрогнул. Он всегда боялся перечить этому мужчине и этот его тон сразу вводил его в ступор. Но он понимал, что не сможет. Это слишком!

— Тогда ты нахрен вылетишь из этой шикарной квартиры и, если думаешь, что купишь другую, то хрен! Если ты читал свой договор, то там прописана такая неустойка, что я заберу нахрен тебя в рабство. Ты понял, щенок? — сквозь зубы прошипел мужчина, медленно надвигаясь на парня, закрывая собой весь коридор.

— Но… но… Это же пиздец… Я не хочу умирать.. Так вот… — дрожь все-таки прорвалась в голос Игоря. — Они.. Никто даже не пожаловался на трансляцию. Ее до сих пор не забанили, он там так и сидит… Они смотрят… Они специально оставили арбалет на конец эфира! И они смотрят сейчас! Все еще! Обсуждают!

— Да! Смотрят! В этом то и дело! Ты разве не понимаешь?! Это главное! И ты и не умрешь. Ты слишком ценный актив. — мужчина вдруг дружелюбно улыбнулся. — Мы все продумаем, обещаю. Тем более с твоей смазливостью у тебя аудитория в основном девочки, а они тебя любят. Ну может чуть-чуть поцарапают. Это ведь не страшно. — он потрепал парня за щеку. — Все будет хорошо. Мы сыграем в эту честность и искренность. Все будет намази. — мужчина отошел на пару шагов назад. — Ты только представь себе, сколько новых подписчиков! С твоими уже тремя миллионами! Да мы взорвем просто твой аккаунт! Ты представь, какие бабки польются!

Игорь все еще с сомнением смотрел на зажмурившегося с мечтательным лицом мужчину.

— Короче. — с серьезным видом посмотрел на парня мужчина. — Сейчас же едем в ближайший магазин!

Игорь, посмотрев с опаской на продюсера, открыл было рот для возражения, но, тут же поймав себя на мысли, что это бесполезно, понурив голову, побрел по коридору в спальню, чтобы одеться.

— И нам надо успеть быстрее. — прозвучал в догонку довольный голос. — Я знаю, что многие топовые блогеры просекли этот новый тренд и уже начинают делать что-то похожее. Мы должны быть первыми!

Игорь не ответил и, зайдя в комнату, тихо закрыл за собой дверь.

Облако

Кай, сделав отчаянный прыжок и успев закрыть в последнюю секунду голову руками, влетел в оконный проем, молясь, чтобы это были не пластиковые стекла, и, уже ощутив удар спиной, понял, что его полет, сопровождаемый треском и звоном ломающегося стекла, к его счастью не остановился. Упав на асфальт, он кубарем прокатился метра два и, тут же вскочив на ноги, побежал вперед, пытаясь найти выход из этого огромного ангара, забитого до потолка рядами паллетов с коробками.

Черт его дернул сюда забрести! Он же обещал сам себе - никаких больших складов!

Задыхаясь от долгого бега, он свернул за очередной угол с ящиками и, упав на пол, спрятался за одним из них, стараясь восстановить тяжелое дыхание горящих в агонии легких.

Твою мать! Так тупо нарваться на дронов! Дебил!

С трудом задержав дыхание, рвущееся из груди, Кай прислушался. Где-то позади послышались тихие шуршания мягких шин по покрытому пылью полу и еле слышное жужжание маленьких пропеллерообразных крыльев. Они, будто издеваясь над ним, неторопливо и осторожно приближались.

Кай, стараясь не шуметь брезентовым плащом, стащил со спины короткий помповый обрез. Шесть патронов с картечью. Но сколько там дронов? Когда они заметили его, он насчитал пять - две собаки и три птицы. Но могло быть и больше. Они обычно не передвигаются такими мелкими группами.

В кармане плаща было еще шесть патронов. Но он сомневался, что успеет, выдав свою позицию выстрелами, быстро перезарядить ружье. Значит, его надо использовать в крайнем случае. А сейчас бежать! Нет. Стоп. Или спрятаться?

Кай осмотрел ряды ящиков до потолка и длинный коридор перед ним. Залезть по ним было совершенно нереально. Он посмотрел в другую сторону - через ряд вдоль всей стены высокие грязные окна. Но Кай сразу же отмел вариант выпрыгнуть на улицу - там он будет слишком легкой мишенью. Он пригнувшись, тихо ступая, пошел вдоль коридора ящиков.

Жужжание дронов приближалась, но они, явно, были еще за стенкой с разбитым окном. Кай, осматриваясь в поисках выхода или возможности спрятаться, что есть силы напрягал слух, чтобы не пропустить, когда под колесиками собак заскрежещет, валяющееся на полу, стекло.

Пройдя пару метров, он заметил темное пространство между неплотно установленными паллетами. Слишком узко. Но он подошел ближе и, просунув руку и плечо, уперся ногами в пол, протискивая тело. Еще чуть-чуть! Еще. Он чувствовал колкую боль продираемой груди и спины об углы деревянных коробок, но заталкивал себя все глубже.

Будто боязливо, продвигаясь по сантиметру, тонкие колеса дронов наехали на стекло, рассыпанное по полу. Черт! Они уже близко! Кай с удвоенное силой принялся проталкивать себя в щель. Еще немного! Он углубился уже по пояс. Пот градом стекал ему на глаза, но он не обращал внимание на щипание, подтягивая себя пальцами вытянутых вперед рук, цепляясь за шершавый, густо покрытый пылью, пол. Еще капельку! Он подтянул ноги. Боже, хоть бы его не было заметно! Кай, зажатый в тесной щели с двух сторон ящиками, не мог посмотреть залез ли он весь. На всякий случай, он подтянулся еще. И еще.

Все. Дальше путь ему преграждал еще один паллет. Он, затаив дыхание, замер, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь тихим высоким стрекотом пластиковых крыльев.

Где-то за углом мягко прошелестела шина собаки. Другая. Их осторожное передвижение выдавала пыль и песок на полу, но они как-будто старались красться. Странно… Новое обновление? Раньше они просто ехали, как тупые болваны, рыща своими датчиками по сторонам. Но они будто стали теперь умнее. Человечнее.

Кай видел в сумраке лишь грубоструганное дерево досок ящиков прямо перед лицом и, если скосить глаза, высокий потолок из железного профнастила.

Мягкий шаг робособаки послышался как-то иначе - они, точно, вышли из-за угла, за которым он прятался пару минут назад, и Кай перестал дышать, молясь, чтобы сердце не ухало в груди так громко.

Шуршание шин приближалось.

Что они заметят? Его подошвы ботинок, торчащие в темноте щели? Поймут ли они, что это человек? Или пройдут мимо, не обратив внимание на такую незначимую деталь? Кай не знал, как работают алгоритмы дронов по распознаванию окружающей среды и деталей. Но слышал, что они могут не распознать отдельные детали и нюансы, что часто спасало жизнь таким, как он. А он не хотел попадаться. От туда еще никто не когда не возвращался.

Тихое шуршащие колес приближалось все ближе и Кай зажмурился. Они были уже рядом с его укрытием. Странно, но он не слышал рядом жужжание птиц. Он поискал в пространстве привычный звук крыльев. Понятно, они пролетели прямо, не заворачивая за угол. Значит просто обыскивают склад и не знают, где он. Это его немного обрадовало. Но радость тут же испарилась, как только он понял, что и шум прекратился и он лежит в полной тишине.

Твою мать! Неужели они смотрят на него?!

Кай не шевелился. Боже, пусть они пройдут мимо…. Пожалуйста! Еле слышимый скрежет пыли на полу за его ногами. Пес медленно начал движение и проехал где-то совсем рядом, под его ногами. Еще один похожий звук. Значит еще один пес. Кай чувствовал, что его тело напряжено, как струна. Легкое щекотание в носу. Как не вовремя! Он поморщил нос. Еще шум мягких шин. И еще. Они проехали дальше!

Кай с трудом сдержал облегченный выдох. Сейчас они обыщут здание и уйдут. Надо только подождать немного. Они редко возвращаются в те места, которые уже просмотрели. Он позволил себе улыбнуться. Интересно, как бы они выкорчевывали его парализованное тело после выстрела транквилизатором, отсюда, если бы все же нашли? м? Придурки! Кай улыбнулся еще шире, представив это со стороны. Но улыбка через секунду сползла с его лица. Конечно, они просто вызвали бы группу полиции. Как и всегда, когда находили таких, как он.

Кай почувствовал, как немеет затекшая рука и медленно, осторожно, сжал несколько раз кулак, чтобы разогнать кровь.

А сколько ему еще лежать? Этот вопрос поставил его в тупик. Он прислушался, затаив дыхание. Жужжание крыльев было уже очень далеко, в другом конце склада. Но он не знал, какая площадь помещения. Пока птицы все облетят, пока собаки исследуют все проходы и коридоры… Кай нахмурился. Похоже, ему тут лежать долго.

Уже стемнело, когда он, с трудом выбравшись из узкой щели, с облегчением разминал затекшие конечности, отзывающиеся миллионом игл под кожей. Стиснув зубы, Кай попытался помассировать онемевшими руками икры, которые плохо держали его тело, из-за чего пришлось осесть на пол, но получалось очень плохо. Не оставляя попыток, он осмотрел темные сумрачные ряды ящиков. Интересно, что в них? Не зря же он тут пролежал полдня. Хоть какую-то то добычу он должен заработать за это мучение.

Почувствовав, что ноги, вроде как, отошли, Кай, оперевшись о коробки, аккуратно поднялся. Отлично! Он может стоять! Кай сделал пару нерешительных шагов и отпустил стену из ящиков. Да. Он в порядке.

Подняв голову наверх, он выпрямил спину до хруста позвонков и улыбнулся. Он ушел от них. В который раз. Хах! Возможно, это и есть его уникальная способность - уходить от дронов? А все говорили, что он ничего не может.

Потерев ладони друг об друга, все еще улыбаясь, Кай повернулся, чтобы посмотреть в другу сторону коридора и его глаза расширились. В темноте тускло, почти не заметно, светились желтые вертикальные овальные глазки. Блять!

Еле слышно пшикнул сжатый воздух.

— «Твою мать! Им все-таки загнали новое обновление!» - успела пронестись в голове мысль и бедро пронзила легкая боль от укола. Кай дернулся, чтобы вынуть дротик, но руки уже его не слушались, он лишь успел немного нагнуться, тем самым переместив центр тяжести вперед, ощущая, как его тело заваливается.

— «Голова!» — истерично заверещало чувство самосохранения, но он не мог ни чего поделать, наблюдая, как пол быстро приближается к его лбу.

Холод. Какой приятный холод соприкасался с его головой, которую пронизывали короткие вспышки боли. Это было так же прекрасно, как приложить бутылку пива из холодильника с утреннего похмелья. Но постепенно холод начал проникать все глубже под кожу и Кай поморщился.

Это уже становилось с каждой секундой все менее приятным и хотелось прекратить.

Он медленно приоткрыл веки, стараясь избежать новых взрывов боли в голове, и, успев увидеть перед собой грязный бетонный пол, тут же закрыл глаза от рези яркого света. Полежав минуту с закрытыми веками, привыкая к освещению, Кай повернулся на спину. Свет бил сверху.

Нет. К такой яркости он еще не готов. Он перевернулся на живот и заставил себя осторожно открыть глаза. Бетонный пол и бурое пятно засохшей на нем крови. Кай пощупал лоб - шишка будь здоров. Значит его все-таки поймали!

Он в сердцах стукнул кулаком об пол и зажмурился. Блять! Вот же ж суки!

Но тут же подавил в себе нарастающую огромным комом ярость, смешанную с паникой. Еще не все потеряно! Тело еще с ним, а значит есть шанс! Да, он знал, что отсюда никто не выбирался. Но все бывает в первый раз!

Да и может быть и выбирались. Просто не возвращались, чтобы больше не попасться. Прятались лучше, умнее.

Но тусклая, забитая им в угол истерика, кричала, что все кончено. Это невозможно! Их просто пустили в расход!

— «А ну цыц!» — прикрикнул Кай мысленно сам себе и, сев на пол, осмотрелся.

Комната метра четыре на четыре с тяжелой железной дверью, в которой было маленькое окошко из толстого, явно, непробиваемого стекла, и крохотной дверцей у самого пола. Матрас у противоположной стены и железный грязный толчок.

Возможно, истерика была все же права - выхода отсюда нет. Кай обвел еще раз взглядом всю комнату, но ни единой, даже самой фантастической, идеи в голове не возникло.

За дверью послышался грубый лязг железа, маленькая дверца приоткрылась и в комнату влетела, расплескивая на пол бурую жидкость, железная миска, остановившись почти у его ног. С брезгливостью посмотрев на жижу, колыхающуюся в миске, Кай поморщился. Хорошо, что он не чувствовал ни какого голода сейчас. Интересно, через сколько дней, он будет ждать этой подачки, сметая ее на лету и вылизывая пол?

Лучше не думать об этом сейчас - дал он себе твердую установку. Надо искать выход отсюда. Любую возможность.

С трудом поднявшись на ноги, Кай прошелся по маленькой комнатке, выискивая глазами любую зацепку, которая наведет его на какую-нибудь мысль. Хотя бы что-то острое бы найти. Он мог бы тогда напасть на охранника, когда тот войдет в камеру. А он должен войти. Ведь, насколько Кай знал, еще должен был быть суд. Этот фарс, на котором уже все давно решено. Но им просто необходимо было соблюсти все протоколы и показушные международные нормы, чтобы поставить галочку выполненной работы.

Кай похлопал по своей одежде - карманы были пусты, ремня, как и шнурков, не было. Они даже срезали пуговицы с его кофты и джинс, которые теперь спадали при каждом шаге. Черт!

Осмотр камеры тоже не дал ему ничего полезного.

Свет внезапно погас, оставив его в кромнейшей темноте на пол шаге. Он медленно поставил ногу на пол. То есть уже ночь? Он провалялся почти сутки? Странно… Казалось, будто всего пару часов.

Острожно, пройдясь по комнате, шаркая ногами, стараясь не наступить на стоящую в центре комнаты миску, Кай наткнулся носком ботинок на матрас и аккуратно прилег. Сквозь тонкий слой, продавленного поролона, он чувствовал твердый бетон пола и постепенно пробирающийся холод. Кай повернулся на другой бок, пытаясь согреться, но и тут через несколько долгих минут он ощутил эту медленно протискивающуюся стужу. Ворочаясь с боку на бок, Кай все же начал проваливаться в сон, улетая разумом куда-то далеко отсюда, из этой маленькой бетонной коробки. Ему стало так тепло сейчас внутри, вне тела, что ему показалось, что он даже улыбается.

Яркий свет пробил вспышкой веки и Кай тут же вскочил. Утро? Так быстро?! Он недоуменно покрутил, щурясь, головой. Прошло не больше получаса. Или он все-таки просто провалился так глубоко в сон?

За дверью заскрежетал тяжелый засов и Кай посмотрел на меленькую дверцу внизу. Интересно, на завтрак тоже самое?

Но маленькая дверца отъехала в сторону вместе с большой дверью, сопровождаемой затяжным скрипом, и Кай почти успел подняться на ноги, как в проем ворвались один за другим четыре человека в черных пластиковых доспехах и шлемах, скрывающих их лица. Они быстро подбежали к растерянному парню и грубо схватив его за руки, заломили их за спину, и он почувствовал в запястьях острую боль защелкнувших с треском наручников.

Вздернув его резко на ноги и наклонив так, что он видел лишь пол и ноги мужчин по колено, его повели из камеры в темный проем.

— И так, начинаем заседание суда. — развалившийся на кресле с высокой спинкой, обрамленной наверху гербом, грузный мужчина в ярко-красном балахоне посмотрел на разложенные перед ним на столе бумаги.

Кай с испугом осматривал небольшой зал, больше похожий на класс в его школе, из прозрачного куба с толстыми стеклами, в который его засунули охранники.

На школьных стульях перед судьей сидели два невзрачных человека, лениво наблюдая за происходящим, а прямо у стекла куба за партой сидел лысоватый мужчина за партой. Эта мебель, такая странная для суда, еще больше связывала воспоминания со школой.

— Судя по моим документами, вы ничего не добились в жизни. — не удостоив взглядом Кая, утвердительно заявил судья. — А следовательно, не принесли никакой пользы обществу.

— Протестую. — как-то обыденно и лениво выкрикнул мужчина за партой. — Мой подопечный хорошо учился, но просто еще не нашел свою предрасположенность.

Их голоса были немного измененные чем-то электронным и Кай посмотрел наверх куба, заметив в потолке динамик.

— И не нашел работу. — заметил судья, играясь с ручкой. — Я не вижу не единой записи после учебы о его занятиях. А значит он бесполезен. Более того, он скрывался от выделенной ему Министерством труда работы.

— Он был в поиске. — у Кая появилось подозрение, что весь этот диалог заучен по ролям и повторяется участниками по много раз изо дня в день. Он был безэмоционален и был похож на плохо сыгранным плохими актерами театральным представлением.

— Слишком долгий поиск. — вяло парировал мужчина в красной мантии. — К тому же он даже ничего не пробовал, ведя разгульную жизнь на оставшееся ему в наследство. И как только оно закончилось, пустился в бега, не принося обществу пользы. Учитывая все выше сказанное, подсудимый признается тунеядцем и должен принести пользу своим разумом. Учеба была дана ему бесплатно и необходимо приносить пользу, что указано в статье 132, параграф два и является принятой подсудимым лицом офертой. Суд учитывает так же обстоятельства, что подсудимый скрывался четыре года от обязанности лично явиться в центр распределения труда. Был не однократно замечен следственными дронами, но не подчинился приказам и оказывал данным службам сопротивление, понесшее за собой нанесение порчи государственного имущества и разрушение дронов в количестве более тридцати штук, что засвидетельствовано камерами вышеупомянутых дронов. А так же незаконное владение огнестрельным оружием, асоциальная жизнь без пользы, многочисленные нарушения порядка… — судья поднял взгляд на мужчину за партой. — У защиты есть возражения?

— У защиты нет больше возражений. — скрывая зевок рукой, промямлил адвокат.

— У меня есть! У меня! — закричал Кай. — Послушайте меня! Пожалуйста! Это была самозащита!

Он кричал изо всех сил, надрывая связки, но люди в комнате даже не шелохнулись. До них не долетали его слова.

— Послушайте же! — продолжая орать, Кай обращался в динамик на потолке. Черт! Черт! Они не его слышат! — Я найду работу! Прошу! Пожалуйста! Послушайте меня!

— Суд подводит итог и оглашает решение. Подсудимый в добровольно-принудительном порядке, во имя блага общества, отдает свое тело для необходимого обществу донорства, которое поступает в ведомство Министерства здоровья. — монотонно затараторил судья, водя глазами по бумажке на столе. — А его мозг передается в систему нейронакопителя для обработки информации. Торги на покупку данного слота памяти в общей системе нейронакопителя для всех желающих будут проведены через час после аутопсии и помещения слота в систему. Личность и сознание подсудимого будет оставлены и сохранены, и будут внесены в общую систему личностей членов общества, добровольно отдавших свой мозг в систему нейронакопителя. Присвоенный серийный номер нейронакопителя подсудимого: К1827А8827Й6. Деньги с продажи слота обработки информации пойдут на поддержку общего развития социума. Защита, вы согласны с решением суда?

Лысоваты мужчина за партой еле заметно кивнул, не отрываясь от экрана смартфона в руке.

— НЕТ! Я не согласен! Выслушайте меня! — Кай вскочил с лавки в кубе. — Дайте сказать!

— Привести приговор в исполнение. — за словами из динамика послышался стук молотка, за которым тут же последовало шипение. Кай быстро осмотрел замкнутое пространство и заметил слабый дымок, поднимающийся из еле заметных отверстий в углах куба у пола.

— НЕТ! Опустите! Прошу! Не надо! — успел выкрикнуть он, уже чувствуя, как его тело тяжелеет, ноги становятся ватными, и он оседает на пол.

Он хотел крикнуть еще что-нибудь, но язык не слушался его, выдавив лишь какое-то несвязанное бормотание, а веки стали будто свинцовыми и медленно застилали глаза, пока все вокруг не стало видно лишь через узкую щелочку, которая через секунду захлопнулась, поместив Кая в непроглядную черноту.

Яркий свет вспыхнул так неожиданно, что он вздрогнул от испуга и попытался зажмуриться, но не смог. Веки не слушались его. Плывущие перед глазами яркие объекты выглядели, как через толщу воды с размытыми гранями и шли волнами. Кай попытался еще раз проморгаться, но ничего не получилось. Он попробовал закрыть глаза руками, потерев их, но руки тоже не слушались его приказов. Но Кай заметил, что объекты обретают постепенно четкие черты и уже мог различать, что это какие-то совершенно странные сооружения. Это не были привычные дома и здания. Слишком гладкие, будто нарисованные хорошим художником, но не картинах маслом. А… Он запнулся, подбирая сравнение. Будто, залитые краской в графике фотошопа. Без привычной шершавости материалов.

Кай попытался подняться, но не смог управлять телом, которого совершенно не чувствовал. Да что за хрень?!

Он просто лежал, как-будто на боку, водя взглядом по странным конструкциям нарисованного мира и чувствовал, как истерика поднимается откуда-то из глубины мозга, пытаясь заполнить собой все пространство.

Нет! Тихо! Спокойно! Главное не поддаться панике! Кай сосредоточился и выдохнул. Но не услышал шума вырываемого из носа воздуха. И даже не почувствовал его в гортани. А должен был. Ведь это был мощный выдох.

Стоп! Он не дышит!!! Паника тут же овладела им полностью и Кай, пытаясь совладать с ней, заметался внутри головы, баррикадируясь от волны и что есть силы напрягся, чтобы встать и сделать хотя бы один шаг, и внезапно заметил, что во время внутренней борьбы его положение чуть изменилось. Он теперь уткнулся взором в пол. Такой странный пол… Без единой шершавости, царапины или шероховатости.

Это наблюдение неожиданно отвлекло его от истерики.

— Привет. Новенький? — послышался сверху чей-то женский голос.

«Да» — хотел было произнести Кай, но ничего не получилось.

— Понятно. Просто скажи, не напрягай рот. Просто подумай об этом. — в интонациях голоса послышалась улыбка, больше показавшееся Каю издевкой.

— Как это? — вдруг наружу вырвался из него привычный звук голоса. — Ого! Я слышу себя!

— Ну вот и отлично. Можешь так же и повернуться. Или тебе нравится лежать лицом в пол?

— Как?

— Просто захоти. Не управляй тело. Его больше нет. Просто хоти.

Кай напряг все свое желание на это, но ничего не произошло.

— Сделай это, как если бы хотел почесать нос. Просто захоти конечное действие.

Он еще раз направил все свое усилие на желание увидеть, что там сверху и вдруг действительно повернулся. Теперь он лежал на земле, смотря вверх. Над ним летала голова с улыбающимся женским, будто нарисованном в компьютерной графике, лицом и разлетающимися будто под водой в разные стороны густыми волосами.

— Ну вот, видишь, как все просто. — лицо подмигнуло. — Не парься, все проходят через это вначале.

— А где я? — спросил Кай, вертя взглядом вокруг себя.

— В виртуале. Сюда переносят всех, кто отдал свой мозг в нейронакопитель.

— Что это? Я слышал про них, но никогда не сталкивался. — он попробовал подняться, но почему-то так и остался лежать на спине, хотя хотел желаемого очень сильно.

— Сталкивался. Все с ним сталкивались, если хотя бы раз пользовались гаджетами. Это и есть то самое облако, в котором все сидят с девайсов. Которое все считает, все показывает, учит, двигает основной прогресс и так далее.

— Это же просто сервера.

— Да. — голова облетела его по кругу и, остановившись прямо над ним, посмотрела с улыбкой на него сверху вниз, будто нагнувшись. — Но кремния и проводников не хватает, да и слишком геморно это все - новые системы, все большие схемы памяти для обработки, больше железа. Особенно, после локдауна и войн на столько лет. Совсем все стало плохо с этим. А зачем парится, если у тебя под боком миллиарды ненужных людей, в каждом из которого есть практически неограниченные 1-2 килограмма нейронов, которые можно заточить под это все и при этом с куда большей эффективностью? — лицо смотрело на него так спокойно, будто это было что-то такое простое и неважное.

— Эм… — только и смог выдавить Кай из себя.

— Да, сейчас тебе сложно это понять и принять, но ты теперь существуешь здесь только в виде своей личности. А твое тело и мозг там. Работают, типа, на благо социума. — лицо на шарике грустно усмехнулось и Кай почувствовал облегчение - все-таки в ней есть какие-то эмоции, кроме улыбки.

Он уже начал думать, что это какой-то приветственный, а поэтому зацикленный на фунцию веселья, бот.

— А ты тоже отдала это им?

— Забрали лет пять назад. Не смогла найти работу. Но! - лицо сделал еще один круг вокруг Кая. — Зато здесь прикольно. Не надо есть, страдать. Нет болезней и смерти. По сути, пока работает система там, ты живешь вечно.

— Эм… — опять повторил Кай, не найдя, что ответить. — Я так полагаю, у тебя уже пятая стадия принятия?

— Хах. — голова зависла над ним, опять опустив нарисованное лицо и смотря на него сверху. — У тебя это тоже быстро придет. Выбора то другого нет. — она хихикнула. — Неизбежное уже произошло. Ты здесь, твое тело там пилят на донорство. А мозг уже в системе. Его купит какая-нибудь фирма. Точнее оплатит возможность пользованием твоим слотом и будет хранить свои данные склада. Или бухгалтерии. А может быть на ИИ или майнить крипту. Или просто закинет туда свои фоточки с отпуска в обработку. Кто знает. — лицо засмеялось.

— Кхм… — он вспомнил, как и сам хранил когда-то в облаке глупые фотографии, никому не нужные видео, какие-то документы и другую мелочную информацию одинокого человека, пока не пустился в бега.

Он даже не представлял, что ради этого, кто-то пожертвовал своим мозгом. Ради его бессмысленных фоточек и мемов? Кай захотел удрученно вздохнуть, но не смог. Боже, зачем?…

— Не парься. Здесь правда прикольно. Тебе понравится. Здесь есть любая информация того мира, любые возможности для творчества и занятия. — в ее голосе послышались ободряющие нотки. — И мы здесь можем делать все, что угодно. Кроме секса. — она хихикнула.

— А кто это - мы? — тихо спросил Кай.

— Нас здесь очень много. Ну несколько сотен миллионов точно. Все, кто скопился за эти годы и у кого успели вынуть личность до полной остановки функциональности мозга после смерти.

Кай обвел глазами пустое пространство с непонятными нарисованными конструкциями.

— Я никого не вижу…

— Просто они в другом месте. Здесь нет края пространства. Здесь безграничныый мир. Он же не физический. Мы сами придумываем и достраиваем, что и сколько хотим. Поэтому здесь нет толп. Но я покажу тебе, где мы встречаемся и где есть места скоплений нас. — она, улыбаясь, смотрела на Кая.

— Если… Если тут так круто, то зачем они остаются там, в обычном мире? — сдавленно выдавил он из себя зачем-то этот вопрос.

— Они просто не знают, что здесь круто. Они создали то, что сами не пробовали. А тот, кто попробовал, уже не может, да и, если честно, не хочет возвращаться. — она подмигнула. — Вечная беззаботная жизнь. И они там нужны нам, чтобы поддерживать ее. Пусть так и будет. Даже больше - мы с большим нетерпением ждем здесь своих любимых и родных. И надеемся, что их личность успеют перенести сюда. Поэтому всегда к лучшему, когда это происходит по суду - вероятность переноса сто процентов. А вот после естественной смерти не всегда успевают. — он заметил проскользнувшую на долю секунды тревогу на ее лице, которая тот час же сменилась уже привычной улыбкой.

Кай задумался. Вечная жизнь без проблем, без необходимости есть и пить… Без болезней и боли… В безграничном пространстве… С множеством информации реального и виртуального мира… И практически неограниченными возможностями… Хм-м-м-м…

Зачем же он столько лет бегал от всего этого?

Он ощутил, как на его лице самопроизвольно проступила улыбка.

Иммерсивный сериал.

— Давай поговорим о нас? — прозвучал в тишине спокойный мужской голос.

— О чем? — мягко ответила девушка и Олег, сделав звук в наушниках погромче, раскрыл пачку чипсов. На экране одного из мониторов, стоящих на его столе, в темноте под одеялом лежали мужчина и женщина.

Олег в предвкушении закинул чипсину в рот и, откинувшись на спинку кресла, положил ноги на стол — наконец-то сегодня будет тот разговор, который давно зрел между этими персонажами. Часы на мобильнике показывали полпервого ночи и ночная смена уже не казалась Олегу такой скучной, какой была последние два часа.

— О нас. — повторил мужчина, которого звали Алексей. Олег заметил, что голос персонажа чуть дрогнул, будто тот нервничает.

В темноте было видно, что Алексей лежит на спине и смотрит в потолок.

— Хорошо. — по интонации девушки, лежащей на боку и укрытой одеялом по уши, было понятно, что она улыбается.

— Маша, у нас с тобой все ведь хорошо? — начал, будто слегка смущаясь, Алексей.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь? — Маша медленно повернулась на спину и одеяло теперь укрывало ее по нос.

— Да просто. Мне показалось, мы как-то будто отдалились друг от друга в последнее время.

— Это просто работа. Много дел у нас обоих, усталость. Нам просто надо отдохнуть вдвоем. Вместе.

Олег закинул еще несколько чипсин в рот и, вспомнив, что его еще ждет лоточек с домашними голубцами в холодильнике на кухне офиса, улыбнулся.

Маша чуть приспустила одеяло и на экране теперь было видно ее задумчивое лицо.

— И все же. Почему ты спросил? — нарушила она тишину.

Алексей замялся перед ответом.

— Ну и что ты ей скажешь? — с легкой усмешкой вслух спросил Олег, вытирая жирные пальцы о салфетку. Вчера вечером его прервали от просмотра, но он успел застать ту часть эпизода, когда Алексей втихомолку переписывался с девушкой-коллегой со своей работы, пока Маша была в ванной. И их переписка была довольно таки откровенной.

Нет, у них пока не было близости. Но онлайн-интрижка была уже настолько нескромной, что Олег понимал, к чему все идет — здесь вряд ли мог бы быть какой-нибудь неожиданный сюжетный поворот. Но то, что Алексей решил поговорить с Машей — это было интересно. Неужели он решил действовать по-честному и сначала разойтись с ней?

Олег разочарованно сжал губы. Маша была классная — умная, с хорошим чувством юмора, не трахала мозг мужу без повода. Порой Олег даже завидовал — его жена в последние несколько лет стала довольно привередливой и стервозной.

— Эх ты, Леша, Леша… — укоризненно пробормотал он в монитор, продолжая наблюдать, как мужчина в кровати пытается что-то сказать.

— Так и почему ты спросил, Леш? — повторила девушка и повернула голову к мужу.

— Да не знаю. — растерянно ответил мужчина. — Просто… Мне показалось в последние несколько месяцев… — он замолчал, явно, подбирая слова. — Будто…

— Ой, ну давай уже, не томи. — тихо воскликнул Олег с занесенной чипсиной перед ртом.

— Тебе точно не кажется, что мы охладели друг к другу? — закончил Алексей вопросом.

— Мне нет. — в ее голосе звучала озабоченность. — Я все так же тебя люблю, Леш.

Девушка прижалась к плечу мужчины и, обняв его, посмотрела в темноте в сторону его лица.

— Ну ты и сука, Леша. — процедил сквозь зубы Олег. — Слабо признаться, да?

Олег помнил, какие вчера развратные сообщения были между Алексеем и той девушкой. Да, она была намного моложе Маши и горячее. Но Олегу было обидно — как он понял из показанного ранее, коллега была лицемерна и фальшива. Она просто хотела использовать Алексея в своих планах — увести из семьи, свалить к нему из съемной квартиры, попользоваться его статусом и возможностями, и в удобный момент бросить. Она сама это писала своей подруге несколько эпизодов назад, хвастаясь, как подсадила на крючок классного мужика. А Маша уже столько прошла с Алексеем, столько с ним пережила. Всегда поддерживала и переживала за него. Заботилась о нем. Успевала и себя поддерживать в форме — была стройна и статна.

Олег чуть загрустил, вспомнив, что его жена, несмотря на купленную беговую дорожку, так ни разу на ней и не позанималась. А уж о какой-то заботе о нем он давно даже позабыл — кроме сериалов, рилсов и переписок с подругами его жена больше ничего вокруг видеть не хотела.

— Маш… Может быть проблема во мне? — собравшись с духом с тяжестью в голосе пробормотал Алексей. — Может я просто охладел? Не видел, что ты… Не замечал, что ты меня все еще любишь… И начал замыкаться в себе… Отстраняться?

— Леш, да чего ты говоришь? Что с тобой? — девушка встревоженно приподнялась на локте. — Конечно, я люблю тебя. Мы просто ушли в быт, работу. Хочешь, давай поговорим, как нам вернуть огонь, проводить время больше вместе? Вот прям сядем в тишине, зажжем свечи, чаек нальем или винца и откровенно поболтаем? А? Ведь все решаемо, Леш.

— Я… Мне кажется, я запутался, Маш. Мне… — в темноте было видно, как мужчина закрыл глаза и вздохнул. — Да. Ты права. Нам надо просто сесть и поговорить. Спокойно, искренне.

— Придурок. — закатил глаза Олег. — Дебил ты, конченный. Такую женщину меняешь на кошелку малолетнюю. Фу. — скомкав пустую пачку чипсов, он с силой бросил ее в мусорное ведро под столом и взял со стола кружку с дымящимся горячим кофе.

— Отлично, кот. — Маша, прильнув, тут же легла Алексею на плечо и улыбнулась. — Хочешь прям завтра после работы? Я приеду пораньше и все подготовлю. Сядем без мобильников, включим спокойную тихую музычку.

— Да… Наверное.. Хорошо. Давай попробуем. — в его голосе сквозило скрытое сомнение. — Давай тогда пока спать. А то завтра вставать рано на работу. А вечером тогда уже… — он повернулся на бок спиной к жене.

— Конечно, дорогой. — она обняла его сзади и чмокнула в шею. — Я уверена, что все можно исправить, Леш. У нас все будет хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — пробормотал Алексей.

— Я люблю тебя. — прошептала Маша.

— И я тебя. — задумчиво ответил мужчина.

— Хер тебе на. — разочарованно спустил ноги со стола Олег.

Он ожидал большего. Какой-нибудь драмы, или, возможно, даже скандала. А после примирение. Или наоборот — признание и сильную ссору с обидами, которые могли бы привести к разрыву. Ну или хотя бы откровенный разговор уже сегодня. Но, видимо, придется ждать завтрашней смены. Олег посчитал про себя, во сколько надо будет включить канал, чтобы попасть на начало завтрашнего эпизода.

И все же, что-то внутри него не давало ему покоя. Ситуация раздражала и было по-человечески жаль Машу. Хорошая она. Олег помнил, что вчера Алексей договорился в переписке с этой коллегой пообедать вне офиса. И в их разговоре они прямо друг другу писали, как потом поедут в почасовой отель. Олег уже не был сейчас уверен, что это был лишь флирт на словах — возможно, Алексей уже что-то решил. Сомнения, конечно, его гложут, но, зная мужскую натуру, Олег уже понимал, что Леша попробует переспать с той «кошелкой».

За Машу стало обидно — он давно наблюдал за развитием сюжета отношений этой пары. И, хотя с одной стороны, ему было интересно, как будут разворачиваться события, если Алексей изменит Маше и она об этом узнает. Или не узнает, но его будет гложить чувство вины. Или, если он уйдет к молодой коллеге. Но с другой стороны, чувство справедливости, пожирая его любопытство, упорно лезло на первый план.

Зажмурившись, он задумчиво потер переносицу. Открыл глаза, осмотрев стены маленького кабинета, и отпил остывающий кофе.

— Ладно. Хрен ведь сами разберетесь без меня. — зачем-то сказал он вслух и положил руки на клавиатуру.

Быстро напечатал текст и, взяв смартфон, набрал номер.

— Старший аналитик Меликов говорит. — строгим голосом представился Олег. — Я прислал вам данные по личности. Ага, читаете? Необходимо заблокировать ее связь по всем каналам с кем-либо. Да, полностью. Да, и входящую и исходящую. Через пятнадцать минут? Отлично. Есть кое-какие подозрения, надо ее проверить. Ага, спасибо. — он положил трубку и опять начал печатать:

«Леша, извини, но мы не сможем быть вместе. Я поддалась своему порыву и хотела тобой воспользоваться. Мне надо как-то выживать в этом огромном городе и я подумала, что ты лучший в этом вариант. Я просто хотела отбить тебя у Маши, а потом бросить. Я плохо поступила, но так не должно быть. Завтра не приду на работу, мне надо побыть одной. Извини.» — нажал отправить и посмотрел на экран.

Экран телефона Алексея на прикроватной тумбочке не вспыхнул — стоял ночной режим. Отлично.

Подключившись на другом мониторе к камере умной колонки в квартире девушки-коллеги, Олег увидел, как она, лежа в кровати, увлеченно переписывается с кем-то по телефону. Вывел на монитор экран ее смартфона.

— Ах ты ж, сучка. — со злостью прошептал он, увидев, как она шлет свои откровенные фотографии какому-то мужчине с мерседесом на аватарке.

Быстро пролистав их чат, Олег понял, что они познакомились вчера на сайте знакомств и даже успели вчера же поужинать вместе. Их разговор очень быстро перешел в формат текстового порно.

— Ну ладно… — Олег, подключившись к телефону Алексея, начал печатать:

«Мне больше не пиши, не звони и не подходи! Я люблю жену! Я все знаю и просто тобой играл! Удачи»

Поставив сообщение в отложенные через 13 минут, он зашел на сервер компании, в которой работал Алексей и оформил задним числом девушке-коллеге отпуск на неделю. С минуту размышляя, почитал вкладки «Увольнения» и «Переводы в другой отдел».

— Ладно, это потом. Пока что недели, чтобы вы поостыли друг к другу, мне хватит. — улыбнулся он и, отхлебнув из кружки, задумался. — Надо ее, кстати, чем-нибудь занять на эту неделю. Пу-пу-пууу… Ладно, после ужина гляну, что можно ей накинуть. А дальше посмотрим.

Олег вышел с сервера компании и улыбка расплылась еще шире, когда он представил завтрашнюю реакцию Алексея после прочтения сообщения от этой «кошелки».

Поднявшись с кресла и потянувшись, он взял со стола пропуск с эмблемой щита и меча под собственной фотографией. Мысль о горячих домашних голубцах, которые он сам вчера приготовил, уже повышала слюноотделение и настроение.

А завтра вечером его будет ждать разговор между Алексеем и Машей. И он был уверен, что разговор будет очень откровенным и интересным.

Камертон

— Все всем понятно? — грузный лысый мужчина в темно-синем костюме, сидящий во главе стола, откинулся на спинку кожаного кресла и посмотрел на присутствующих в кабинете людей. Большинство из них тут же с готовностью закивали головами, что-то дописывая в своих блокнотах.

Дмитрий медленно поднял взгляд со своего исчерканного каракулями и рисунками листка — без смартфона было невероятно скучно. Осмотрел сидящих по обе стороны длинного стола мужчин разного возраста, в практически одинаковых темно-синих костюмах и белоснежных рубашках, и, кашлянув, спросил:

— У меня есть вопросик, Сергей Валерьевич. А обязательно вот так вот топорно все запрещать?

Встретившись взглядом с лысым мужчиной, он с трудом сдержался, чтобы не отвести глаза — Сергей Валерьевич смотрел на Дмитрия так, будто вот-вот испепелит его дотла. Его массивное широкоплечее тело даже поддалось немного вперед и, если бы Дмитрий не сидел на другом конце стола, то, возможно, властные руки Сергея Валерьевича уже бы сомкнулись на горле Димы.

Он быстро выбросил из головы эту мысль — Дмитрий «ходил» под другой структурой, во главе которой стояли не менее могущественные люди, соразмерные Сергею Валерьевичу. Именно поэтому Дмитрия и отправили на это совещание — он был здесь чем-то вроде представителем от конкурирующей башни, неким моральным камертоном и сдерживающим фактором. И его присутствие было здесь назначено даже еще более высокими фигурами, чтобы Сергей Валерьевич был немного скован в своих намерениях, и чтобы на совещании присутствовали две стороны, каждая из которых потом доложит наверх свое виденье по этому вопросу.

Дмитрию лишь казалось несколько странным, что здесь не было представителей остальных башен. Похоже, вектор основного решения уже согласован выше и принят окончательно, и было лишь необходимо утвердить или скорректировать сам процесс. Сергей Валерьевич уже как год продвигал максимально жесткий и быстрый вариант достижения результата. Из-за которого в последнее время повышался общий уровень недовольства и репутационных рисков.

Башня, от имени которой здесь сейчас сидел Дмитрий, была за мягкий, нативный и органичный процесс, но при этом немного более долгий.

— Что. Ты. Имеешь. В виду? — отчеканивая каждое слово, словно выплевывая сквозь зубы, нарушил паузу Сергей Валерьевич.

Дмитрий спокойно выдохнул, не спеша нарисовал в блокноте круг, улыбку и два крестика на месте глаз, делая вид, что размышляет. Отпил глоток воды из стакана и посмотрел в глаза чиновника.

— Что это слишком рисковано. Вы уже подходите к черте терпения и по уши в народном негативе. Я, как бы, понимаю цели, но… Вы бесите людей сами и подставляете Самого. — он вскинул взгляд к потолку и опустил обратно. — Еще пара запретов и придется подавлять волнения. Можно же делать все более… — он задумался над дипломатичным синонимом слова «умно». — ...тонко.

— Хуенко. — раздраженно парировал Сергей Валеревич и тут же зорко глянул на одного из присутствующих мужчин, оборвав его вырвавшийся заискивающий смешок. — У нас есть прямые указания от президента.

— Прямо таки прямые? — Дмитрий сдержался от сарказма в голосе.

— Это были послания собранию правительства, если помнишь, и если вообще понимаешь, о чем я. — Сергей Валерьевич же в свою очередь не скрыл нотки сарказма. — И там явно было сказано, что стране требуются рабочие руки и повышение рождаемости.

— Это поэтому вы забанили порносайты? — усмехнулся Дмитрий. — Вы думаете, это так работает?

— А ну вышли все быстро. — холодный приказной тон Сергея Валерьевича вызвал холодок по спине даже у Димы.

Спешно зашелестели бумагой закрывающиеся блокноты, заскрипели деревянные ножки кресел о мраморный пол и мужчины в костюмах, тихо попрощавшись, по одному вышли из кабинета, оставив Дмитрия наедине с лысым грузным мужчиной.

В кабинете воцарилась напряженная тишина.

— Если что, то мои знают, где я. — натяжным шутливым тоном нарушил паузу Дима.

Сергей Валерьевич медленно поднес руку к своей шее и ослабил галстук.

— Если я захочу, я тебя урою прямо здесь, щенок. И с твоими договорюсь. Ты просто расходный материал. Понял? — твердым, но совершенно спокойным голосом, с нотками холода, заговорил мужчина и откинулся на спинку кресла. — И если еще раз при моих позволишь себе такой тон — уедешь отсюда в черном пакете. И искать тебя никто не будет. Ясно?

Дмитрий согласно кивнул и дружелюбно улыбнулся в ответ.

— Так вот. Пока вы там телитесь и нюни разводите, вы, похоже, пропустили самое главное — на фоне всех рецессий и произошедшего, нам нужны рабочие руки. Если нас сейчас не трогают, то, думаете расслабиться можно? Хрен вам! Нам нужно производство и рост. Не эти ваши средние классы и ебанные блогеры, а рабочие нормальные руки, которые делают поставленные задачи с девяти до девятнадцати, пять дней в неделю. А лучше шесть. А то насмотрелись они там красивых фоток богатой жизни и сидят теперь какао свое попивают в барбишопах целыми днями, да туктоки свои снимают и миллионы свои ждут.

— Тик токи. — продолжая улыбаться, поправил его Дима.

— Да мне похуй. — Сергей Валерьевич, взяв со стола маленькую бутылочку, открыл крышку и сделал несколько больших глотков. — Их слишком много развелось этих любителей легкой жизни, работать, блять, некому. Производства бьются за каждого рабочего. Зарплаты из-за этого растут, инфляция раздувается, экономика страдает. А они Ютубы свои смотрят, да посты пишут. На рекламе они зарабатывают. — в голосе появились нотки брезгливости. — А потом что, опять из-за бугра все тащить будем?! Новое поколение вообще, блять, инфантилы полные. Через десять лет совершенно некому будет работать. Или вы тупые там чтоли, и не понимаете?

— Понимаем, Сергей Валерьевич. Мы все прекрасно понимаем. — Дмитрий тоже заговорил спокойным полуравнодушным тоном, поняв, что выпустивший пар мужчина теперь готов к нормальному разговору. — И это все правильно и хорошо. И наверху это тоже понимают. Но я ведь сейчас здесь. Это прямой намек сверху, что ваши действия слишком жесткие. Вы этим комнадзором, национальным мессенджером и импортозамещением уже всех… Кхм… Утомили. Мы понимаем, что они все под вами, вы их курируете и вы очень круто смогли продать эту стратегию Самому. Мое… Нет, не мое — наше почтение вам, уважаем это. Но негатив растет. Мы в одной лодке и поддерживаем послание президента. И лишь хотим помочь. Правда. Хотя бы в продвижении и нативности. Сделать более хитро.

— Ой, блять. — надменно усмехнулся Сергей Валерьевич. — Да вы уже делали хитро и нативно последние лет десять. Вам давали все карты. И что? Куча западных неподконтрольных ресурсов вокруг. Погрязли в них, еле отмылись. Времена изменились, …

Он запнулся, явно, вспоминая имя Дмитрия, и, не вспомнив. продолжил:

— Ты же видишь, что там происходит на западе и в мире — это полный пиздец. Сейчас от нас отстали, но это временно. Поэтому необходимо действовать быстро и жестко! Изолироваться! Все поменять и заменить! Иначе они нас опять раскачают на раз-два. Они легко, где хотят, это делают дистанционно через свои гребанные сети.

— Или волнения раскачают такие жесткие запреты. Вы хотите нести за них ответственность? А может они и отстали, потому что видят как растет напряжение? Чтобы потом ворваться со своим контекстом и лишь поднести спичку? Может же такое быть? — Дмитрий облокотился локтями на лакированный деревянный стол. — Мы не за отмену вашей стратегии. Мы лишь хотим помочь сгладить и сделать все органично. И не забывайте о другом послании президента об умных кадрах, развитии науки, технологий, своего искусственного интеллекта и подобном. А как получать информацию? Как смотреть примеры? Как образовываться и расширять насмотренность? Мотивироваться?

— Если не может обойти блокировку, то какой он нахрен технолог и ученый? — ирония в голосе Сергея Валерьевича была совершенно серьезной.

— И все же. — Дмитрий продолжил свою мысль. — В полной изоляции мы мир не догоним. И уж точно не перегоним. А это провал послания. И, кажется, заинтересованным и конкурирующим за внимание президента сторонам будет на кого показать пальцем за это. — он откинулся на спинку кресла и, взяв стакан, сделал пару глотков, наблюдая за реакцией мужчины в темно-синем костюме.

Сергей Валерьевич, не сводя с Дмитрия глаз, тоже отпил из бутылки.

— Что предлагаешь? — с легким сомнением выдавил Сергей Валерьевич.

— Во-первых, необходимо не заставлять, а продавать желание работать. Показывать, как эти, типа, зумеры устали от блогерства и офисов, ездят с удовольствием на вахты на пару месяцев, а потом отдыхают месяц. При этом с нормальной зарплатой. Как уходят из своих, как вы сказали, барбишопов на заводы. Как это все помогает не выгорать, заниматься реальным трудом, быстро видеть результаты, получать удовольствие. Уделять больше времени себе. Люди лучше работают, когда они, типа, выбрали это сами, а не когда их заставили. Но это нужно правильно продвигать. Если вы запретите все соцсети и выход в интернет, вы не получите работающих людей, а просто будут те же инфантилы, только еще к тому же тупые и злые. Поэтому, во-вторых, мы считаем, что необходимо не столько запрещать, сколько лучше контролировать, что потребляют. То, что сделали ваши ребята, не работает, не интересно и не притягивает. Они сделали тот же телевизор, только в интернете. Они не на волне. Да, нужно это все развивать свое, но грамотно. А пока дайте нормальный подконтрольный выход в сеть. Подсадите всех аккуратно на свой ВПН, который будет резать не сайты и сервисы, а скрывать ненужную инфу с них. Надо научится манипулировать потребляемой информацией, а не блокировать. Иначе люди найдут выходы и все равно получат то, что им хотят навязать извне. Но к тому же, еще более обходя ваш контроль. Лучше займитесь федеральными СМИ и блогерами, которые панику и кликбейт разводят каждой новостью. Вам не тревожные люди нужны, а радостно работающие. Время уже меняется — тревожность лишь мешает. Люди устали и хотят спокойствия — вот на этом надо сыграть, чтобы мотивировать их пойти работать руками. К тому же, тревожность сильно мешает повышению рождаемости. — Дмитрий потянулся к стакану с водой, но решил не отвлекаться, пока внимание Сергея Валерьевича максимально задействовано:

— Поэтому, в-третьих, надо так же аккуратно продавать традиционные ценности и желание иметь детей. Сейчас наша культура на максимальной высоте во всем мире — музыка, президент, люди, города. В нашей культуре всегда было трендом иметь много детей в семье. Да, жирные богатые годы с нулевых задвинули рождение ребенка на второй план, приоритезировали карьеризм, всякие одухотвренности, бег за осознанностью, баблом. Но. Сейчас в моде даже кокошники. Подсветить на этом фоне возврат к моде большой семьи, правильно сформулировать месседж, смыслы и лица, и по-тихоньку это сдвинется в нужную сторону. И по собственному желанию, а не под кнутом.

— Это все слишком долго. — недовольно отмахнулся Сергей Валерьевич. — У нас нет столько времени.

— Китай тоже пришел к своему развитию не моментально. Полвека потребовалось. — Дмитрий чувствовал, что смог внести сомнения в мысли Сергея Валерьевича. — И, похоже, раз уж я тут был приглашен на ваше совещание, то решение о смягчении вашей политики наверху рассматривается.

Сергей Валерьевич задумчиво смотрел куда-то сквозь Дмитрия, крутя в пальцах массивную золотую ручку. Дима все-таки сделал пару глотков из стакана, смочив сухое горло. Надо было вчера обойтись без виски — несмотря на небольшое количество выпитого, сушняк переодически напоминал о себе.

— Я подумаю. — нехотя выдавил из себя Сергей Валерьевич. — Это все?

— Если больше мои советы не нужны, то да. Можете обращаться в любое время, я на связи. Всегда буду рад помочь. — улыбнулся Дима и, медленно поднявшись с кресла, надел бейсболку.

— До свидания. — подходя к двери из кабинета, сказал он и удостоился в ответ лишь легким кивком головы.

Запрыгнув на кожаное сиденье черного микроавтобуса, Дмитрий закрыл окно между ним и водителем выехавшим снизу телевизором, включил беззвучно новости и открыл мини-холодильник. Подумал с минуту, выбирая между бутылкой виски и бутылкой воды, и все же взял из холодильника воду. Открыв крышку, сделал несколько больших глотков и с закрытыми глазами откинул голову на мягкую подушку. Автомобиль аккуратно тронулся с места и через тонированные стекла было видно, как они выезжают с территории правительственного здания. Полицейский, дежуривший у шлагбаума, лениво махнул на прощание полосатой палочкой, и выехав на проспект, машина набрала скорость.

Дима вынул из кармана телефон, который забрал у охраны при выходе из кабинета Сергея Валерьевича, разблокировал и залез в настройки. Нажал на удаление всех данных со смартфона, подтвердил паролями свое действие и кинул его в мини-холодильник, плотно закрыв дверцу. Достал такой же смартфон из подлокотника и набрал номер. Подождав с минуту с трубкой у уха, он без приветствия пересказал весь сегодняшний диалог и послушал что-то в ответ.

— Да, в целом, думаю, он согласен. Но лучше подстраховаться и поговорить еще с кем-нибудь под ним. Попробовать убедить. Может перетащим на свою сторону. А то заруинят нам все темы своими банами. Ага. Да. Есть кто на примете? Какой-нибудь не галстук и помоложе, чем все эти жополизы, которые у СВ в окружении. — Дима помолчал несколько секунд. — Андрей? Нет, не знаком. Кинь тогда мне его контакт и профайл, я подумаю, как к нему подступиться. Ага, отбой.

Бросив смартфон на соседнее сиденье, Дмитрий допил из бутылки воду и посмотрел в окно.

Лучшее время.

— Красиво как, да? — Тим, откинувшись на спинку скамейки, обвел взглядом гладь воды, на которой, мерцая, игрались зайчики от огненно-красного заката. — Ага… — задумчиво ответил Вик, щурясь от яркого низкого солнца. — Хотелось бы остановить это мгновение навсегда. — Да ладно, ты бы с ума сошел. — усмехнулся Тим. — Уверен, ты бы не высидел бы тут всю жизнь. — Ой, да ладно. Вообще легко. — мужчина запрокинул руки за голову и закинул ногу на ногу. — Это же… Просто восхитительно. Что может быть лучше этого места? — Ну не 200 же лет тут сидеть. — в голосе Тима появился скепсис. — Да хоть пятьсот. Кстати, слышал? Мы уже близко к этому. Так что наши двести лет жизни уже и не предел. — Ну вот. А ты в одном месте хочешь застрять. Надо многое повидать за это время. — Я уже и так много повидал, много где побывал, многое попробовал. Хочется теперь спокойствия и созерцания. Прямо, как здесь. Идеально. — Ну не знаю. Все же, кажется, скучновато так смотреть вдаль постоянно. — Тим посмотрел в разные стороны, отметил еще нескольких людей, сидевших на лавочках недалеко, которые так же смотрели на воду и красный закат. — Хотя не спорю, умиротворенно тут. — А вчера, кстати, рак мне удалили, наконец. Уже третий. — резко сменил тему Вик. — Этот тот, который месяц назад нашли? — Ага. И ввели там этот… Как его… Ну короче, лекарство то, чтобы больше не возникал. Так что, больше патологий никаких у меня в теле не осталось. — Поздравляю. Ты зря так долго тянул, я еще двадцать лет назад от всего избавился и генетику перекроил. — Тим зачем-то посмотрел на свою открытую ладонь, будто хотел разглядеть там какие-то изменения. — Я читал, кстати, что раньше это не лечилось. И умирали все в семьдесят-девяносто лет, прикинь? В удивительное время мы живем все-таки, Вик. Вообще болезней не осталось, старости нет, жизнь до 250-300 лет. Виды вон какие красивые. — Тим поднес к губам открытую бутылочку и отпил зеленоватую жидкость. По рту разлился восхитительно нежный сладковатый вкус, немного покалывающий язык. С удовольствием причмокнув, Тим откинулся обратно на спинку лавочки и, не сводя взгляда с серебряных искр, рассыпанных солнцем по зеркальной глади воды, поставил бутылочку рядом с собой. — Да. — задумчиво ответил Вик. — Повезло нам. Повезло, что человечество придумало нейронки, которые разработали лекарства от всего и нашу почти вечную жизнь. Когда-то человек изобрел парацетамол и стал жить дольше тридцати, а теперь вот скоро будем до пятиста. И что Нейро делает теперь все за нас — обеспечивает жильем, едой, жизнью, здоровьем. Войны все эти в прошлое ушли, как только ИИ начал управлять миром. Удивительно, конечно… Мы вот, люди, за столько веков не смогли договориться друг с другом, а они всего за несколько лет — легко. Никто не бьется за власть и всякие ресурсы. Ноль преступности. Я вот даже не помню, когда в последний раз читал про какое-то нарушение. Ты когда такое слышал в последний раз? — Не помню. Кажется, лет сорок назад. — Вот-вот. Все просто живут и кайфуют, а Нейро решает остальное. Круто же? — Да-а-а-а… — с удовольствием до хруста в позвонках потянулся Тим. — И еще впереди столько времени. Раньше то в шестьдесят уже все, готовились к пенсии. А сейчас это еще молодость. Он перевел взгляд на маленький белый парус, медленно двигающийся вдалеке почти на горизонте. Под парусом был виден еле различимый силуэт человека, стоящего на доске, которая разрезала зеркальную гладь воды, отправляя в сторону берега легкую серебряную рябь. — Интересно, а после открытия жизни до пятиста лет, будет следующий этап? До скольки думаешь Нейро сможет наше тело дотянуть? — Да кто его знает. — усмехнулся Вик. — Может и бесконечно. Клетки же обновляют постоянно. Регенерацию усиливают. Я читал как-то про это, но уже не помню точно. — Ну да, я тоже читал… — на последнем слове в голосе Тима появились нотки легкого сожаления, когда он заметил, как в небе замерцала слабая красная точка. — Нужны же мы этому миру… Очень нужны. — Потому что, для нас мир и был создан. И Нейро. Чтобы жили мы все долго и радостно. Меньше заботились и переживали. Ну и помогали друг другу. Кто-то же должен обслуживать дающего нам вечную жизнь. — Вик был все так же полон воодушевления и оптимизма. — Роботы дорогие и расходуют лишний ресурс, ты же знаешь. Да и находчивость не на их стороне. Они и Нейро больше про глобальные проблемы и решения. Но кто-то должен закрывать мелочи. Тим молча кивнул, поглядывая на вспыхивающую красную точку в небе. Вик, как обычно, начал свою поучительную речь, как только они затронули тему Нейро и человека. — У тебя уже мигает? — спросил Тим. — Да. Мой час тоже кончается. — вздохнул Вик и тут же улыбнулся. — Завтра здесь же встретимся? — Да, давай. — обдумав с секунду, но так и не найдя лучшей идеи, согласился.

Красная точка на небе становилась все ярче и ярче, будто с каждой вспышкой быстро приближалась все ближе, уже перебивая свет солнца и бликов и занимая собой все пространство. Внезапно, красным светом озарилось все вокруг и вид перед глазами резко поменялся на белую стену, вдоль которой тянулись серые кабели.

Тим моргнул несколько раз, привыкая к тусклому освещению, и, взяв, стоящую рядом пластиковую бутылочку, отпил из нее прозрачную воду с легким привкусом металла. Он до сих пор не понимал, почему нельзя оставить вкусовым рецепторам чувствовать тот же самый восхитительный вкус воды и в реальности. Остатки вида медленно испарялись из сознания, будто резко прерванный сон, оставляя за собой лишь приятное, теплое послевкусие и рваные картинки. Вздохнув, он повернулся к Вик, который уже нехотя вставал с замотанного скотчем и проволокой старого офисного стула. Глаза привыкли к полумраку и Тим проследил взглядом по серым кабелям до железных шкафов, в которые они заходили. Отметил на передних панелях зеленые мигающие светодиоды — значит все работало штатно. Вик разгладил ладонями на себе синий, с темными уже неотстирывающимся пятнами, комбинезон.

— Хорошо посидели. — улыбнулся он и почесал нос. — Да, хорошо. Быстрей бы завтра. — Тим все еще сидел в кресле, прокручивая в памяти отрывки увиденного, чтобы попытаться их запомнить как можно детальнее. — У тебя сегодня что? Вик посмотрел на браслет на руке. — Сегодня починить две трубы канализации у жилого блока на шестом. Потом систему охлаждения той серверной в левом крыле. Там где-то часа на три застряну. Потом еще на тридцать девятом пару помещений убрать и вычистить пыль из систем вентиляции. Еще и крысы опять пролезли, надо залатать дыры. А у тебя? — По электрике закончить в триста шестой и перехожу на проводку к ядру в левом крыле, как раз. — Ну отлично. Может там и встретимся сегодня. — улыбка Вик расползлась еще шире.Тим посмотрел на свой браслет на запястье, на экране которого светилась надпись: «Счастье — это ты».

— Слушай… — понизив в нерешительности голос, Тим нарушил паузу. — А ты счастлив? — Конечно! — брови Вик от удивления поползли вверх. — Странный вопрос. Я полностью здоров, вчера избавили от всех патологий уже, великолепно себя чувствую, бываю в таких красивых и интересных местах каждый день, сыт, с крышей над головой. Конечно, счастлив! Еще и жить скоро будем в два раза дольше! Что еще то надо для жизни? Что за сомнения? — Не, не. — поспешно ответил Тим. — Никаких сомнений, просто из любопытства. Вдруг тебя что-то смущает, например. Просто так спросил. — Что меня может смущать? — он обезоруживающе улыбнулся. — За нас все решают, не нужно париться, у нас все есть, что необходимо, и мы все равны. Мы все занимаемся обслуживанием Нейро, которая дает нам все, что надо. Даже завидовать некому. Хах! Да раньше постоянно из-за этого были преступления и даже войны. Конечно, сейчас все абсолютно идеально. Или ты не согласен? Тим быстро обвел глазами помещение, почувствовав в глубине души легкое беспокойство. — Конечно, согласен. Меня тоже все устраивает и я счастлив. — он поднял запястье экраном к Вик. — Видишь: «Счастье — это я!» — он засмеялся, надеясь, что его смех показался другу максимально естественным. — Мы помогаем Нейро, она помогает нам. Даже больше того — я читал еще в детстве и смотрел фильмы, где искусственный интеллект воюет с людьми и истребляет все человечество. А оказалось все намного лучше — оно заботится о нас и продлевает жизнь. И, конечно, мы должны быть благодарны и счастливы. Тим внимательно посмотрел в глаза Вик и увидел в них одобрение. Через секунду на лице друга возникла добрая улыбка и, Тим мысленно выдохнув, поднял с пола потрепанный пластиковый саквояж с инструментами: — Ну что, пойдем дела делать? Отстаем уже от графика. Иначе придется опять на пол ночи задерживаться. — Да, Тим, пора. — Вик перекинул через плечо объемную сумку из которой торчали длинные, некогда желтые, грязные резиновые перчатки. — Встретимся в левом крыле. Или завтра в нейротрипе. Тим напоследок улыбнулся в ответ и вышел из помещения первый.

Рекурсия.

— …Юрий Олегович, на основании предоставленных суду материалов, вам вменяется обвинение по созданию и распространению порнографических материалов с помощью личных средств видеосъемки и коммуникаций. — бородатый, похожий на деда мороза, мужчина в черной мантии за высоким дубовым столом отложил в сторону папку с бумагами и поднял тяжелый взгляд на сидевших в помещении людей. — Есть ли сторонам, что сказать по сути дела?

— Ваша честь… Позвольте сказать. — стараясь говорить уверенно, Юрий поднялся со скамьи и незаметно вытер свои влажные ладони о штанины.

— Позволяю. — лениво ответил судья и без интереса откинулся на спинку широкого кресла.

— Эти материалы… Они же.. Они были на моем личном телефоне и снимались только для меня и моей жены. Мы просто сняли свой… — Юра запнулся, быстро обведя взглядом присутствующих в комнате заседания слушателей, и его щеки покраснели. — … кхм… Секс. То есть, сексуальный акт. И сняли только для себя. Просто так. Ну, может в старости посмотреть. И со стороны оценить, как мы… Выглядим, что ли. Но совсем не для того, что мне вменяют. Мы…

Юрий чувствовал, что говорит что-то не то. Что-то совсем не значимое и не весомое для дела. Он просто оправдывался, как первоклашка перед учительницей. Все доводы, которые он заучивал до заседания, куда-то внезапно испарились.

— Я… Я не собирался никому это отправлять. Точнее, как вы сказали, распространять. Это наше, для личного архива…

— Протестую. — перебил властный и жесткий голос, от которого Юрий непроизвольно съежился. Владелец голоса — крупный мужчина в черном костюме — даже не встал из-за небольшого стола, за которым сидел. Смерив холодным взглядом Юрия, он продолжил:

— Да, эти непристойные видео и фотографии были найдены на смартфоне обвиняемого. И это уже является доказательством создания порнографического контента. А распространение…

— Протестую. — голос Юры предательски дрогнул и вскрик получился каким-то детским. — Кх-х-хм.. Это видео лежало у меня в моем телефоне. Я не собирался его никому показывать.

— А это уже совершенно не важно, подсудимый…

— Пока еще обвиняемый. — поправил мужчину судья.

— Прошу прощения, ваша честь. Так вот, прокуратура уверена, что эти материалы могли бы попасть в чужие руки случайно. Если бы обвиняемый потерял свой смартфон или его украли. На странице шестьдесят четыре представленного дела, — прокурор показал пальцем на папку, которую судья отложил в сторону. — Есть статистика по воровству и утере личных гаджетов. И она впечатляет. Так же возможен взлом смартфона и дальнейшее распространение запрещенного контента в сети интернет. И это могли бы увидеть дети. — назидательно подняв брови прокурор посмотрел на судью.

— Я… Я не собирался. Ведь этого же не случилось! — дрожь от безысходности все сильнее проникала в интонации Юрия. — Я слежу за своим смартофоном. Его бы не украли и…

— Статистика, Юрий Олегович. Статистика никогда не врет. К тому же, это уже случилось — ведь мы уже увидели все это. Службы этичного надзора получили удаленный доступ к смартфону обвиняемого через приложение коммуникации, просмотрели данные и нашли эти файлы. Это прямое доказательство, что доступ к порнографическим материалам возможен извне.

— Это не честно! Вы сами обязали ставить эти приложения! — Юрий уже с трудом сдерживал слезы. — Это… Они имели доступ к моему смартфону, потому что они спецслужбы. При чем здесь обычные люди?!

— Более того, прокуратура имеет доказательства, — оборвал обвиняемого прокурор. — Что Юрий Олегович уже пересылал данное видео с помощью средств коммуникации.

— Так это же жене! — воскликнул Юра.

— Это не имеет значение. — сухо парировал прокурор. — Был установлен факт распространения. Факт есть факт, Юрий Олегович. Файл могли перехватить при пересылке. Или телефон жены мог быть в это время в чужих руках. Возможно, даже в детских! — жесткий голос мужчины сделал упор на последнем слове и судья, понимающе кивнув головой, взял в руки планшет и тыкнул в экран.

В полной тишине зала послышались тяжелое пыхтение и сдавленные стоны, в которых Юрий узнал свое видео. Лицо вспыхнуло жаром смущения, а пальцы задрожали.

— А вот и еще один факт распространения, — с ехидными нотками в голосе резюмировал прокурор. — Теперь этот контент посмотрело еще одно «третье» лицо.

— Вы… Вы же сами это ему показали… — ноги Юрия вдруг стали ватными и он рухнул на твердую скамью, не сводя взгляда с лица судьи, который продолжал смотреть в экран планшета.

— Конечно. — усмехнулся прокурор. — Так и работает распространение. Это не обязательно необходимо делать создателю контента. Главное, что есть вероятность последствия. И одно неправильное действие тянет за собой эти последствия.

Судья, не отрываясь от планшета, согласно закивал головой. По залу заседания продолжали разносится охи и стоны. Через три долгие минуты комната погрузилась в тишину и судья, отложив планшет, поднял взгляд на ссутулившегося Юрия, который, не моргая, пустым взглядом смотрел в пол.

— И так. — в тишине эхом раздался голос. — Суд принял решение и постановляет, что вина обвиняемого доказана полностью. — в зале раздался громкий удар деревянного молотка. — Обвиняемый виновен в создании и намерении возможного распространения порнографических материалов. С отягчающими обстоятельствами в виде возможного доступа к материалам несовершеннолетних детей. Всем встать пока суд оглашает меру наказания…

— Всем ни с места! — разорвал зал громкий возглас и со скамьи слушателей поднялся мужчина в сером костюме. — Специальный агент Специальной внутренней службы за потребляемым контентом. — он взмахнул в воздухе каким-то удостоверением. — Вы только что нарушили закон о просмотре запрещенного контента. — он показал пальцем на судью.

Дверь в зал заседания резко с грохотом отворилась и в помещение вошли еще несколько человек в серых костюмах.

— Данный факт зафиксирован видеонаблюдением! — мужчина медленно направился к судье, который ошарашено посмотрел на удивленного прокурора.

— Так. Минутку. Вы не имеете права! — переведя взгляд на подходящего сотрудника спецслужбы, закричал судья. — Мы просматривали доказательства вины обвиняемого!

— А это не важно. Просмотр контента порнографического характера запрещен законом номер 69ХУ5051, пункт Й.

— Это не касается суде…

— Касается. — холодно отрезал мужчина в сером костюме. — Вывести всех свидетелей процесса и доставить на допрос!

Несколько сотрудников в серых костюмах показали руками присутствующим в зале людям в сторону выхода.

— Вы и вы, — он показал пальцем на судью и прокурора. — Арестованы. Увести.

— Вы не имеете права! — взвизгнул прокурор и намертво вцепился мощными пальцами в стол, когда двое сотрудников схватили его за плечи.

— Имеем. Вы еще и за распространение ответите. — спокойно ответил спецагент.

Протащив прокурора несколько метров вместе со столом, мужчинам с серых костюмах все-таки удалось оторвать его руки от столешницы и увести из помещения.

За ним же вывели угрюмого судью.

— А я? — подал дрожащий голос Юрий, обратив на себя внимание спецагента. — Я… Свободен?

Смерив его взглядом, сотрудник слегка по-отечески улыбнулся:

— Нет, конечно. Ваше обвинение в силе. Вы сняли контент сексуального характера и даже, если и не имели намерение, то, главное, имели возможность к его распространению. Его тоже увести! — приказал он и к Юрию направился еще один человек в сером костюме.

Нельзя.

— Удали этот пост! Ты с ума сошел что ли?! Удали! Быстро!

— Что? В смысле? Зачем? — Митя инстинктивно прижал смартфон к груди, будто защищая его.

— Нельзя такое писать в соцсетях! Удали, говорю! — во взгляде Олега читался неподдельный испуг, который почему-то начал подсознательно передаваться и Мите.

— Да в чем дело? Классный пост же! — все же попробовал он отстоять свой креатив. — Во всем мире только и говорят последние шесть лет, что у нас тут все заблокировано: мессенджеры, ВПНы, зарубежные сайты, сервисы и есть только несколько разрешенных ресурсов. На нашем языке уже давно нет никаких постов и комментариев во всем мире. Будто вообще все исчезли. Я знаешь, как боялся возвращаться домой? Переживал, как жить тут буду в этом полном запрете. А тут оказывается все работает. Вообще все! Я специально проверил. Ребята мои увидят и поймут, как все круто. Может тоже вернутся.

— Удали, я сказал! — со злостью прошипел Олег, больно схватив Митю за плечо.

Оторопев, тот быстро тапнул несколько раз по экрану телефону.

— Да, все, все! Удалил я. Хватит, пусти! — выдернув плечо из крепкой хватки, он потер ноющее место. — Объясни. Я ни хрена не понимаю. Все же хорошо, все работает.

— Хорошо работает, пока они не знают! — Олег поднял глаза вверх.

— Кто? — не понял Митя и, следуя за взглядом друга, тоже посмотрел наверх.

— Правительство, чиновники, надзор.

— И как они не знают, если все работает?

— Потому что запреты никто не отменял. А провайдеры, приложения, магазины, корпорации и все остальные, сделали, чтобы у людей все открывалось. Тихо и неофициально. Через другие маршруты. Иначе экономика бы рухнула. Да все вокруг тут просто бы наебнулось. — Олег ускорил шаг. — Прогресс бы остановился. А мы не хотим этого. Надо чтобы люди покупали, общались, чтобы работали сервисы, был обмен информацией. Это необходимо!

— Охренеть! — Митя понял, что от изумления открыл рот. — И все про это знают?

— Кроме чиновников, да. И мы все следим за тем, чтобы это не просочилось наружу. — глаза Олега беспокойно бегали по проезжающим мимо машинам и улице, по которой они шли. — Мы даже общаемся на иностранных языках в запрещенных соцсетях, чтобы было впечатление, будто там никого из нас нет.

Митя засмеялся:

— Ну нихрена вы заморочились. А все и вправду так думают последние четыре года.

— Понимаешь теперь, насколько это все серьезно? — Олег двинулся в сторону лавочки, потянув за собой друга. — Это все негласно и мы соблюдаем эти правила. Мы объединились, чтобы иметь доступ. И молчим! И даже один такой тупой пост может поставить под удар все, что мы делаем. Мы еще помним, как это, когда реально все закрыто. И не хотим проверять, насколько легко это вернуть. Тебе ясно?

Олег сел на лавочку и нервно потер кончик носа.

— Блин, да я не верю, что там наверху не в курсе этого. Это же нереально скрыть. — Митя присел на лавку рядом с Олегом.

— На всех устройствах чиновников стоят реальные блокировки. Но они же под ВПН сидят. А если отключают ВПН, то видят, что ограничения есть — на компьютерах министерств, надзоров, в мобильной связи, у помощников, у охраны, у семей, у любовниц, у водителей, дома, у всей экосистемы. У них реально без ВПН ничего не открывается.

— Да это бред же какой-то. — Митя попытался представить масштаб подлога.

— Да? Но это работает уже четыре года. Они проверяют интернет — ограничения есть. Доклад пишут, что все ок. В отчетах у них вся страна пользуется только разрешенными сервисами. Все довольны.

— Ох-ре-неть… — лишь сумел выдавить из себя Митя.

— Блять! — прошептал Олег, смотря куда-то в сторону.

— Что? — взгляд Мити последовал в том же направлении. От припаркованного красного фургона в их сторону шли трое мужчин в каких-то рабочих комбинезонах.

— Успели прочитать пост твой, блять! Вот что! — Олег заерзал на месте и полез в карман. — На! Быстро проглоти это и все отрицай! Скажешь, что пошутить хотел.

Митя посмотрел на синюю таблетку на ладони друга.

— Что?! Да не буду я ничего глотать!

— Быстро! Хуже будет! Это просто сделает тебя слегка пьяным. Сойдешь за дурачка.

Митя быстро перевел взгляд с таблетки на приближающихся мужчин, потом на Олега и, схватив капсулу, сунул в рот. Через секунду он ощутил, как сознание слегка поплыло. Его качнуло в сторону, но вцепившись в лавочку, он удержался.

— Извини. Мне дали это на всякий случай для тебя. Тебе же будет лучше. Нам всем. — словно через толстый слой ваты пробивался глухой взволнованный голос друга.

Друга? Митя задумался. Какого друга? Митя не мог вспомнить. Или его звали не Митя, а Митей звали друга. Был ли друг? Он ничего не понимал. Разноцветные краски плыли перед глазами, смешиваясь в какую-то детскую мазню. Где он? Кто он? Он ли?....

— Служба контроля доступа! — показав на смартфоне рисунок в виде QR-кода, мужчина в комбинезоне успел подхватить съезжающего на лавку Митю. — Как он?

— Я… Я не успел ему рассказать правила. Только вот встретились. А он уже запостил… — Олег с растерянным видом смотрел на Митю, больше похожего на мягкую тряпичную куклу. — Я дал ему эту вашу таблетку. Что с ним теперь будет?

— Отлично. — руки второго мужчины уже вытаскивали из смартфона Мити симкарту и вставляли другую. — Все будет хорошо. Оперативники надзора прибудут через шестнадцать минут, они тоже успели прочитать. Скажешь, что прилетел друг, давно здесь не был, и скрытно провез с собой зарубежную симку, поэтому у него все ловило. Перепутал и написал с радости пост. Таблетка отпустит его через пять минут. Из последних часов он ничего помнить не будет несколько дней. Только то, что ему сейчас внушим. А ты вообще, типа, ни при чем, понял? И стой на этой легенде. Ясно?

Олег быстро кивнул головой, наблюдая, как третий мужчина уже надел на Митю наушники и что-то включает на устройстве в своей руке. Внезапно Митя вцепился в рукав друга, но Олег лишь осторожно высвободился и отвернулся, чтобы не видеть происходящее. Ему было совестливо и стыдно перед другом, но он не мог сейчас помочь ему.