Первые на Титане

Пролог

(t + 0, старт проекта)

В небольшом, отлично оборудованном зале собрались семеро. Последним вошёл мужчина в твидовом костюме-тройке.

– Добрый день, коллеги.

Все встали.

– Прошу садиться. Начнём.

Джеффри Джонсон обвёл взглядом стол. Эти лица были ему знакомы – лучшие специалисты в своих областях.

– Вы знаете, зачем мы здесь. Но я повторю главное: наша цель – Титан.

Джонсон сделал движение стилусом и на центральном экране возникло изображение гигантского спутника Сатурна.

– Он станет колонией. Не при нас – через сто лет. Но начало положим мы.

Джонсон встал и подошел к отдельному столу, на котором высилась коробка, закрытая тканью. Коротким движением он сдернул ткань и перед всеми предстал макет будущего города.

– Мы будем на Титане первыми!

Джонсон сел на свое место и поправил манжет.

– Меня вы все знаете – я, Джеффри Джонсон, руководитель проекта. Представлю остальных: мой заместитель – Мария Альварес, главный инженер – Айша Хан, директор по ИИ – доктор Линь Вэй.

Трое кивнули – собранно, без лишних движений. Джонсон продолжил представлять коллег:

– Директор по науке – профессор Ватанабэ, директор по безопасности – Олег Соколов, директор по логистике – Ханс Мюллер.

Профессор улыбнулся. Соколов кивнул сдержанно. Мюллер поднял руку, приветствуя коллег.

– И наше публичное лицо – Томас Дюпон, директор по внешним связям.

Дюпон расплылся в улыбке, будто уже видел заголовки завтрашних газет. Джонсон снова поправил манжет, взял стилус и, открыв дорожную карту проекта, продолжил:

– Теперь, когда мы знаем, кто за что отвечает, давайте поработаем. Мария, вам слово. Этапы, вехи, сроки. Прошу.

Когда все разошлись, Джонсон встал, прошелся по комнате разминая руки и остановившись у макета медленно провел рукой по верхушкам куполов.

***

(t + 6 лет)

В центре управления полётами было людно. Легкий шум системы кондиционирования был практически не слышим, но воздух был свеж и прохладен.

Джеффри Джонсон читал чек-лист, не поднимая голоса:

– Корпус.

– Цел.

– Энергосистема.

– Зелёная.

– Навигация.

Пауза затянулась на долю секунды дольше.

Джонсон повторил, не отрывая взгляд от планшета:

– Навигация!

– Проверена.

– Дозаправка.

– Проведена. Баки заполнены.

– Связь.

– В порядке.

– План полёта.

– Загружен. Подтверждён.

Джонсон кивнул.

– Управление и контроль. Подключить ARCH–T/01. Запуск.

С этого момента управление перешло к системе, которой не требовалось пауз, сна, отдыха.

***

ARCH–T/01 активировал сенсоры, проверил внутренние параметры корабля и рассчитанные траектории. Величины расхода топлива совпадали с прогнозными моделями. Температура в камере энергосистемы – в пределах нормы. Лёгкие колебания давления регистрировались как ожидаемые, корректируемые автоматически.

Задержки ответов от подсистем в рамках запланированного. Каждое действие, каждая команда была частью единого расчёта. Нет сомнений. Нет эмоций. Есть только эффективность.

Пространство внутри корабля было заполнено тишиной, которую ARCH–T/01 назвал бы состоянием равновесия. Датчики фиксировали каждый шум, каждый скачок энергии, каждое дрожание корпуса. Информация поступала постоянно.

Через два часа после старта траектория корабля стабилизировалась.

Солнце, мерцающее через глаза оптических датчиков, не воспринималось ИИ как свет, а как маяк и якорь, точка отсчёта.

ARCH–T/01 анализировал логи локальных подсистем, оптимизировал протоколы их работы, распределял им задачи. В процессе полёта с Земли приходили новые указания по сбору дополнительных данных от профессора Кэндзо Ватанабэ. Каждый кубический метр корабля и каждый килограмм оборудования имели свою цель. Каждое решение подчинялось миссии: подготовка Титана к прибытию Человека.

Первые недели полёта пролетели как серия расчётных циклов. Каждый день был подтверждением модели. Каждая ночь – проверкой систем.

Так прошло два с половиной года.

В момент первого контакта с орбитой Сатурна подсистема навигации сделала ещё один расчёт. Все модули готовы. Данные обновлены. Необходимые алгоритмы верифицированы и оптимизированы.

Следующий этап – Титан.

Регулярный отчёт отправлен.

Посадка без свидетелей

(t + 8.5 лет)

Оранжевая мгла Титана проплывала под кораблём. Через десять секунд отделение.

–10, 9, 8, 7…2, 1, 0

Команда на пиропатроны. Короткая вибрация корпуса, и чёрный конус посадочного модуля идёт на снижение. Корабль, точнее, его часть, останется спутником, как ретранслятор.

Команда на двигатели ориентации. Разворот теплозащитой к поверхности. Температура щита – устойчивый рост. Динамика роста расчетная. ARCH–T/01 фиксирует это температурными датчиками. Радиовысотомер фиксирует изменение высоты. Параллельно считается скорость падения.

Высота сто восемьдесят километров. Вытяжной парашют. Вертикальная скорость резко падает.

В отсеке 3 акустическая аномалия, зафиксирован удар. Красным горит крепление одного из дронов–разведчиков. Активировать систему видеонаблюдения. Активировать манипулятор, зафиксировать упавший дрон.

Отметить в отчёте.

Основной парашют. Ещё один скачок вертикальной скорости. Температура щита снижение. Соответствие циклограмме – 99,73%.

Высота сто пятьдесят километров. Оптические датчики бесполезны. Видимость нулевая.

Высота восемьдесят километров. Видимость повышается. До тридцати метров. Давление 1 бар. Температура –150 по Цельсию.

Высота двадцать километров. Оптические датчики фиксируют ландшафт поверхности. Сличение образов, выявлена необходимость коррекции.

Высота три километра. Срабатывание пиропатронов тормозного парашюта. Синхронизация срабатывания 98,63%, коррекция не требуется. Включение двигателей ориентации… Включение основного двигателя. Тяга – 60%. Расход топлива расчетный.

Команда на выдвижение опор. Выход опор 100%.

Контроль посадки по всем каналам.

Касание.

Тяга – 0%. Деформация опор – отсутствует. Положение – устойчивое.

Остался последний пункт циклограммы посадки. В густой азотной атмосфере впервые прозвучал человеческий, хорошо поставленный голос Джеффри Джонсона:

– Здравствуй, Титан.

Учимся стоять

(t + 8.5 лет)

Корабль зафиксирован на поверхности. Опоры полностью выдвинуты. Колебаний корпуса нет.

ARCH–T/01 активировал внешние датчики. Температура поверхности: –179 °C. Давление – 145 кПа. Ветер три метра в секунду.

Первичные измерения: ледяная равнина, трещины, возвышенности. Все значения заносятся в карту ландшафта. Данные по угловому отклонению от вертикали по инерциальной навигационной системе: менее двух сантиметров. Допустимо. Коррекция опор не требуется.

Антенны связи выдвинуть. Выполнено. Корабль в зоне устойчивой связи с орбитальным ретранслятором. Установлена синхронизация. Выполняется обмен данными: телеметрия посадки, показания приборов.

Активировать программу подготовки базы. Включить роботизированные модули.

Двенадцать роботизированных единиц – полностью функциональны, параметры диагностики занесены в журнал.

Одна единица временно отключена, резервные протоколы включены, полная диагностика начата.

ARCH–T/01 фиксирует – процесс успешный.

Многофункциональный робот №5 спущен на ледяную поверхность для проверки грунта. Данные о плотности и химическом составе загружаются в центральную базу после каждого измерения.

Проблема: сцепление с поверхностью меньше планируемого на 7,65%. Включить в отчет. Задача: провести анализ грунта. Временное решение: уменьшить скорость передвижения на 30%.

Дрон-разведчик №1, дрон-разведчик №2 активированы. Инфракрасные лидары – активированы. Задача – картографирование поверхности. Координаты переданы. Запуск успешно. Полетные логи – зафиксировать.

Проблема: неустойчивость полета.

Решение: Текущая полетная программа – отменить. Временная программа – полет по кругу. Адаптация программ управления – выделен параллельный поток. Статус – в процессе. Приоритет – высокий. Выделение вычислительных ресурсов – фиксированное.

Остановить реализацию остальных пунктов до стабилизации полета…

Стабилизация достигнута. Затраченное время 30 минут.

Дрон-разведчик №3 – доступен. Статус – «активный резерв».

Дрон-разведчик №4 – недоступен, повреждение при посадке. Статус – «диагностика». Пометка: вероятность перевода в технический резерв, на запчасти – 70%.

Этап развёртывание куполов. Запуск архитектурного блока. Подсистема архитектуры: рассчитать точку установки каждого элемента, учитывая данные по рельефу от лидаров разведчиков.

ARCH–T/01 делает паузу на миллисекунду – для синхронизации всех систем. Текущее соответствие графику развертывания – 99,96%.

Запустить процедуру производства стен из местных материалов.

Запустить процедуру выгрузки…

Грузовые стрелы укладывают на тележки груз, манипуляторы крепят. Тележки синхронно выезжают на указанное место. Перед ними уже прошёл с бульдозерным отвалом робот. Трасса спланирована.

Робот–бульдозер ровняет площадку. Подходит к месту, где лидары засекли разлом поверхности, команда роботу – засыпать.

Отправить лидар к метановому озеру. Отправить анализатор к метановому озеру. Проверить грунт. Отклонение. Анализ.

Сигнал от архитектурной системы – метан дальше расчётного, рассчитать варианты.

Оптимальный вариант выработан, требуется согласование изменений с Землёй.

Выполнить работы, которые потребуются для любых вариантов. Планируемое отклонение от графика – 7,85%.

Ожидание зоны устойчивой связи с ретранслятором - два часа.

Пакет данных с вариантами изменений и рекомендациями сформирован и поставлен в очередь на передачу с приоритетом «Высокий». Ожидаемое время получения ответа: 5 часов.

Интерлюдия

(t + 8.5 лет)

– Джеффри, он сел!

Заместитель по операциям Мария Альварес ворвалась на утреннее совещание как торнадо. В зале стало шумно, кто-то аплодировал, кто-то обнял соседа. Только Соколов сидел, хмурясь, изучая метки циклограммы, отмеченные желтым и красным маркером.

– Коллеги, а разве мы планировали иначе?

Голос Джонсона заставил всех сесть и слегка погасить эмоции.

– Мария, раз уж ты нас прервала, давай подробности.

Альварес села на свое обычное место и повернулась к экрану.

– Окей, коллеги. Клио, телеметрию и график посадки на экран.

Клио, корпоративный ИИ-секретарь, отозвалась сменой картинки на главном экране.

Мария лазерной указкой стала отмечать основные точки на графике:

– Смотрите, в 04:15 по–нашему он отделился от корабля. В 06:45 – он на месте. Вот параметры спуска, вот параметры на поверхности. Клио – включи слайд–шоу фотографий.

Олег Соколов, всегда настороженный директор по безопасности, что–то изучал на экране своего планшета. Повернулся к главному инженеру:

– Айша, как получилось, что разведчик при торможении оторвался?

– Мы разбираемся, Олег. Видишь, сломано крепление. А вот что его сломало – брак при изготовлении или мы силу рывка не учли – вопрос. Выясняем.

– Хорошо, надо выяснить, в следующий раз это может быть не робот.

Айша сделала пометку на своем планшете. Категория – красная.

– Итак, коллеги.

Голос Джонсона опять прорезал общий шум, и все дружно повернулись к руководителю проекта.

– «Шангри–Ла» на месте. ARCH–T/01 – работает. Всё по плану.

Джонсон немного помолчал и продолжил.

– Следующая общая встреча послезавтра. Айша, жду от вас рассылку на всех членов группы по инциденту с разведчиком завтра до 15:00. Томас, подготовь текст и снимки, которые мы опубликуем, сегодня к 12:00. Клио, поставь нам встречи.

На экране появилось изображение календаря, у троих пискнули браслеты, с просьбой подтвердить приглашение. Джонсон подтвердил встречи и попрощался:

– Все коллеги, хорошего дня.

***

В корпоративном кафе было не протолкнуться. Джонсон с Дюпоном заняли столик, за который примостилась и Альварес.

– Все ждут вашего выступления, Джеффри. – Мария пригубила кофе и откусила пирожное. – Восхитительно... Надо взять рецепт у шеф-повара.

На экране включили презентацию Дюпона. Люди затаив дыхание смотрели нарезку посадки под управлением ИИ. Когда «Шангри-Ла» коснулся грунта и отзвучало «Здравствуй, Титан», зал взорвался овациями. Коллеги подходили, поздравляя руководство.

– Томас, я думаю, мы сейчас сравнялись в популярности с Гагариным. – Джонсон улыбнулся.

– Ха! Посмотри на статистику! – Дюпон продемонстрировал данные обращений к сайту проекта. – Количество скачиваний улетает в космос. – Он поднял взгляд на Джонсона. – А у нас сервера выдержат?

Джонсон, не отрывая взгляда от цифр, спокойно ответил:

– Выдержат, Томас. ИТ-шники выклянчили у меня баснословную сумму на инфраструктуру.

Мария улыбнулась.

– Если что – сделаю из них половички.

И спокойно откусила ещё кусок пирожного.

***

Ночью Джонсона разбудила вибрация браслета. Он протер глаза и посмотрел на экран. Пришел запрос на срочную внеплановую встречу. Чертыхнувшись, Джонсон тихо встал, чтобы не разбудить жену, надел рубашку и пиджак. Привычные действия помогли сфокусироваться. Джонсон прошёл в кабинет и сел перед монитором.

– Клио, включай.

Экран отозвался мягким светом в полутемной комнате.

– Доброй ночи, коллеги.

Мария Альварес, а это она собрала всех, отозвалась:

– Доброй ночи. Я собрала вас, потому что пришёл запрос от ARCH–T/01. Запрос на изменение расположения модулей базы. Он прислал варианты и свои рекомендации.

– Ханс, твоё мнение?

Джонсон обратился к директору по логистике и ресурсам Хансу Мюллеру, просматривая на втором экране присланные материалы.

– Джеффри, ты его знаешь. Если это не увеличивает расходы – мне всё равно. А если уменьшает – то я всегда «за». И можно не будить.

Все тихо рассмеялись. Джонсон, продолжая улыбаться, спросил:

– Айша, успели посмотреть?

– Да, сэр. Причина – озеро немного дальше расчётного. Вероятно, погрешность предварительных миссий. Кардинально ничего не меняется, только группировка зданий. Ханса можно было не будить.

Улыбнувшись, Джонсон ответил:

– Я посмотрел резюме, сроки не двигаются, бюджеты тоже. Есть некоторый расход резервов по времени, но это мы обсудим днем. Пусть твои инженера посмотрят насчет сцепления с грунтом.

Он потер виски и продолжил:

– Хорошо, отправляй согласование.

– Директор, разрешите вопрос?

Доктор Линь Вэй, главный спец в команде по ИИ, обратилась к Джонсону, тот кивнул.

– Директор, может, мы подобные вопросы отдадим полностью в ведение ARCH–T/01? Мне кажется, что этот вопрос не стоил побудки посреди ночи.

Джонсон немного подумал, перечитал резюме от ARCH–T/01 еще раз и ответил.

– Нет, доктор Линь. Пока всё останется как есть… Понаблюдаем.

Работа – форма существования

(t + 9–10 лет)

Регулярная задача: для ежедневного отчета панорамный снимок базы.

ARCH–T/01 фиксировал картинку по мере набора высоты дроном.

Роботы перемещались по рассчитанным траекториям, грузы доставлялись в пределах допусков, стены куполов росли согласно плану и графику работ.

Проблема: увеличение размеров ежедневных фотографий.

Решение: запросить снижение частоты фотоконтроля до трех раз в цикл. Изменить глубину локального архива, до пяти циклов.

Строительство купола №4 (диаметр 30 метров) выбилось из графика. Лопнувший рельс не позволял манипулятору продвинуться для укладки следующего сегмента стены.

Анализ – изгиб поверхности, усталость металла, хрупкость от холода.

Решение – Уменьшить нормы усталости металла, менять рельсы на 3 цикла раньше.

ARCH–T/01 в третий раз анализировал данные регулярных пролётов дронов с лидарами. Высота купола №2 изменилась на двадцать пять миллиметров.

В третий раз.

Причина отклонения не определена. Допустимых объяснений не найдено. Решение: провести дополнительный анализ грунта снаружи и внутри.

Изменение задания роботу №5: установка дополнительного оборудования, план анализов.

Дрон–разведчик №1 не отвечает на запросы. Время ожидания возвращения дрона в зону связи – 30 минут.

ARCH–T/01 расширил диапазон анализа. Были учтены температурные колебания за последние восемь циклов, анализы грунта, погрешности сборки сегментов. Ни один из параметров не выходил за допустимые пределы. Суммарное влияние факторов не объясняло зафиксированное отклонение.

Алгоритм пересчитал допуски.

Двадцать пять миллиметров составляли менее 0,0001 % от общей высоты купола. Влияние на герметичность – отсутствует. Влияние на нагрузку – пренебрежимо мало.

ARCH–T/01 пометил отклонение как устойчивое.

Параметр внесён в обновлённую модель как локальная особенность конструкции. Купол №2 оставался в пределах безопасных значений. Работы продолжались.

ARCH–T/01 завершил очередной цикл диагностики. Все системы – зелёные. Роботы – на маршрутах. Дрон–разведчик №1 не вышел на связь. Время ожидания истекло. Система перевела его статус в «временно недоступен». Вероятность восстановления – 30 %. Доступность дронов для воздушной разведки – две единицы. Решение: отменить все задачи для воздушного наблюдения дальше 500 метров от периметра базы. Отменить все задачи с приоритетом до «Средний» включительно внутри периметра.

Предупреждение от системы метеоконтроля:

Вероятность метановой бури на интервале 60 минут – сто процентов.

Решение: Работы остановить. Подвижные модули в ангар, закреплённые модули укрыть.

17:34 Метановая буря. Зафиксированные показатели: скорость ветра 13 м/с.

03:18 аварийный сигнал от манипулятора №4.

03:18 аварийный сигнал от грузового модуля №12, 16, 21.

03:18 Датчики №103–127 фиксируют ударную активность. Центр – манипулятор №4.

03:18 визуальный мониторинг – снижена видимость, причина – метановая буря. Видно обрушение части конструкции. Решение – ожидать окончания бури.

Интерлюдия 2

(t + 9–10 лет)

В переговорной кипели страсти. Ханс Мюллер наседал на Айшу Хан. Джеффри Джонсон спокойно наблюдал за коллегами, покручивая в руках ручку.

– Айша, мне надо формировать первый груз для миссии, где данные? У меня в общем пуле сейчас запросов на три рейса. А рейс один!

– Ханс, мы считаем…

Сдержанно отбивалась главный инженер. Вмешалась энергичная Альварес.

– Ханс, не наседай! Мы считаем, чтобы не сорвать ключевые этапы. Потому задерживаем. У нас ещё есть время.

– А как я это потом собирать буду? Сроки изготовления по некоторым запросам составляют десятки недель!

В разговор вмешался спокойный голос Линь Вэй.

– Коллеги, а если нам попросить расставить приоритеты поставки ARCH–T/01?

Головы дружно повернулись к китаянке.

– Я считаю, он прекрасно справился с последствиями бури. Выдал кучу научных сведений, так, профессор?

Профессор Ватанабэ расцвёл.

– О да! Прекрасный материал, систематизированный. Есть некоторые направления анализа, о которых мы даже не думали.

В разговор вмешался Джонсон:

– Олег, твоё мнение по обрушению.

Как обычно нахмуренный Соколов поднял голову от своего планшета.

– Я не увидел ошибок в действиях ARCH–T/01…

Линь Вэй довольно кивнула головой.

– Он всё сделал правильно, за час убрал всю движимую технику в ангары, а что не двигалось – укрыл чехлами по возможности. Причины обрушения, я считаю, он вычислил правильно.

Олег заглянул в планшет и вывел данные на главный экран.

– Мы с Айшей проверили все показания не по одному разу. Другой вопрос – а все ли у нас показания?

– Мне кажется, Олег, ты перегибаешь!

Линь Вэй резко наклонилась над столом.

– Вэй, успокойся.

Олег примиряюще поднял ладони.

– Я не обвиняю ARCH–T/01 в сокрытии данных. Он не сможет так сделать. Физически.

Соколов откинулся на спинку кресла и поднял стилус вверх.

– Я про то, что, может, мы чего–то пропустили и не собираем эти показатели. Профессор, что думает наука по данному поводу?

Профессор подвинул стакан и налил себе воды из бутылочки.

– Я считаю, что у нас есть все основные данные. Более того, у нас есть прекрасный анализ от ARCH–T/01. – Профессор показал пальцем на главный экран. – Он полон, достоверен, информативен. Нет причин ему не доверять… – Профессор развел руками. – Но я запросил дополнительный анализ спектрометром и керном внутри купола. Сырые данные предыдущих съёмок. Будем думать.

Джонсон положил ручку на стол.

– Решено, коллеги. Я принимаю предложение доктор Линь. В качестве эксперимента попросим ARCH–T/01 расставить приоритеты поставки с учётом текущих сроков и вех проекта. Клио, занеси в протокол. Томас, задержись, подумаем, как подать обрушение людям, а главное – инвесторам.

Покой нам только снится

(t + 12–14 лет)

– Джеффри, надо обсудить вопрос по бюджету.

Ханс Мюллер перехватил Джонсона в коридоре.

– У меня или у тебя?

– У тебя кофемашина лучше. И нам нужна Мария.

Мюллер улыбнулся. Они прошли в кабинет Джонсона, обсуждая последние изменения в турнирной таблице чемпионата мира по футболу.

– Выкладывай, Ханс.

Удобно расположившись в креслах, с чашкой кофе, Джонсон и Альварес смотрели на Мюллера.

– У нас намечается значительный перерасход. С тех пор как мы отдали приоритезацию на ARCH–T/01, мы отправили уже два «лишних» корабля. Если так продолжится дальше, а я не вижу причин для изменений, то мы израсходуем бюджет на этот год уже в его середине.

– Ханс, я тебя понимаю. Но эксплуатация оказалась дороже, чем мы планировали. Чего только стоили материалы для траков и рельсы.

– Но реактор–то дополнительный зачем сейчас? Он один – половина годового бюджета!

Мария Альварес поправила локон.

– Безопасность, Ханс, безопасность. У нас там единственный реактор – это тот, который прилетел вместе с «Шангри–Ла». И его не хватает. Плавка реголита, 3D–печать – это очень энергоёмкие производства. – Альварес повернула свой планшет к Мюллеру, демонстрируя графики потребления электричества. – Видишь? Графики практически «лежат на полке». Мы угробим реактор и весь проект такими темпами.

– Я знаю, Мария. Последний «лишний» корабль улетел практически наполненный запчастями и материалами. И дополнительные эксперименты от профессора тоже стоят немало.

Джонсон улыбнулся, потягивая ароматный кофе, хотя взгляд его был слегка отсутствующий.

– Ханс, мы всего лишь перенесли часть экспериментов немного пораньше. И да, это стоит денег… Я согласовываю этот вопрос с проектным комитетом. Кстати, заседание сегодня в девятнадцать.

В кабинет заглянул Томас Дюпон.

– Ага, вот вы где. Штурмуете директора? Я с вами.

Джонсон сделал приглашающий жест:

– А тебя что? Тоже бюджет?

– Нет, Джеффри, но возможно, он тоже потребуется.

Мюллер страдальчески закатил глаза. Томас сел, налил воды в стакан и начал.

– Как вы знаете, наш проект уже который год находится в топах новостей. Публикации профессора Ватанабэ, снимки с Титана – всё это очень здорово. Но в этом году я наблюдаю снижение общего интереса. В том числе снижение интереса государств–инвесторов. Нам нужно что–либо для его подогрева.

– Ты хочешь, чтобы у нас что–то рухнуло, как три года назад? – Альварес оторвала взгляд от планшета.

– Нет, Мария, наоборот, я хочу, чтобы у нас что–то заработало, новое. Или открылось. Или выросло.

– За «открылось» иди к Кэндзо. И за «выросло» тоже.

Мария рассмеялась.

– Томас, тебе же известно, что мы отправили туда комплект для электролиза. Боже мой, сколько же это стоило. Но он долетит туда только через пару месяцев. А последний корабль ушёл с внутренней обшивкой для одного из куполов. Так сказать, небольшой тест. И этот корабль сядет на Титан только в следующем году.

Джонсон внезапно выпрямился. Головы коллег синхронно повернулись к нему. Джонсон сфокусировал взгляд на Мюллере:

– Ханс, а действительно, зачем нам дополнительный реактор? К ним сейчас уже летит один. И прилетит ещё…

Мюллер с Альварес переглянулись. Альварес пожала плечами, Мюллер спросил:

– Джеффри, я не понимаю…

Джонсон энергично встал с кресла.

– Пошли к Айше, по дороге расскажу. Пусть посчитают вместе с ARCH–T/01.

Джонсон тихо рассмеялся:

– Томас, если дело выгорит, у тебя будет сколько угодно материала для подогрева…

Везение – это рассчитанный риск

(t + 14–16 лет)

ARCH–T/01 модуль управления разгрузкой посадочного модуля:

Монтаж системы электролиза льда – наивысший приоритет.

Следующий этап – проведение электролиза.

Проблема: энергии реактора недостаточно. Дефицит 43,78%.

Решение: понизить приоритет у строительства перехода между куполами №8 и №12. Обесточить производство строительных блоков после запуска. Риск срыва графика строительства – принят.

Приоритетные задачи:

Монтаж электролизного оборудования в куполе. Статус – выполняется.

Установка пассивного теплообменника. Статус – выполнено.

Установка системы активного охлаждения с метанового озера. Статус – выполняется.

Монтаж трубопровода от криобаков с LOX до «Шангри–Ла». Статус – выполнено до прилёта корабля…

Событие:

модуль планировщика задач – использование процессорной мощности 100%

модуль планировщика задач – использование выделенной памяти 100%

Проблема: Плановое время завершения задач превышает требуемое на 40%

Решение – временно забрать ресурсы у строительного блока.

Выделение процессорного времени для строительной подсистемы – уменьшено на 70%

Выделение оперативной памяти для строительной подсистемы – уменьшено на 52%

Приоритетные задачи:

Тестовый запуск системы электролиза. Статус – выполняется.

Постоянный мониторинг состояния купола. Статус – выполняется.

Постоянный мониторинг состояния льда под куполом. Статус – выполняется.

Событие: Система электролиза – нехватка мощности реактора.

Решение – отключить систему производства строительных блоков. Выдана максимально возможная мощность.

Датчики температуры льда №6, №10, №12 фиксируют рост температуры. Значения не превышают нормативные.

Принят первый килограмм LOX. Добавить в отчёт. Производительность – выше плановой на 5,14%.

***

Задача: Получение дополнительного реактора.

Заправка метана – 100%

Заправка LOX – 100%

Выполнить корректировку расчёта орбиты перехвата. Выполнено.

Обновить задания многофункциональным роботам №6, №7. Выполнено.

Обновить задания мобильным манипуляторам №7, №9. Выполнено.

Включение основного двигателя. Тяга 2%. Температура устойчивая. Тяга соответствует расчетной.

Включение двигателей ориентации. Тяга 0,1%. Температура устойчивая. Тяга не соответствует расчетной на 5,7%.

Выполнить пересчет полетной программы. Выполнено. Риск нехватки топлива повышен до 2,87%. Считать допустимым.

Вне корабельные модули перевести в автономный режим. Выполнено.

Старт.

Тяга 30%.

Тяга 70%.

Тяга 100%.

Отрыв от поверхности.

Высота три километра. Скорректировать наклонение. Наклонение скорректировано. Остаток топлива – расчетный.

Высота сто километров. Параметры полёта – расчетные.

Высота 750 километров. Орбита – расчётная. Остаток топлива 26,46%. Вероятность успешного возвращения 97,65%

Плановое время встречи – 10 часов.

Время t–3 часа. Объект обнаружен. Орбита – требует коррекции.

Расчет полетного задания. Выполнено.

Коррекция выполнена. Остаток топлива – 21,79%. Вероятность успешного возвращения 73,57%

Время t-1 час. Наблюдается отделение посадочного модуля с грузом. Статус задачи по получению дополнительного реактора – Выполняется.

Время t. Стыковка. Выполнить демонтаж реакторного модуля. Выполнено. Мобильный манипулятор №7 – поврежден. Вероятность восстановления – неизвестно. Требуется диагностика. Многофункциональный робот №6 – поврежден. Вероятность восстановления – 85,3%.

Остаток топлива 20,24%.

Выполнить расчет вероятности успешного возвращения. Выполнено. Вероятность успешного возвращения 67,98%.

Расчет вариантов. Выполнено.

Решение – оставить мобильные модули на корабле. Включить в запрос на дополнительные модули на Землю. Вероятность успешного возвращения 95,17%. Расчетный остаток топлива 1,29%. В том числе неиспользуемый – 1,13%.

Проблема: Увеличение сроков этапов проекта без дополнительных модулей. Риск принят. Приоритет – успешное возвращение.

Время t+5 часов. Выполнить посадку на базу.

Время t+7,5 часов. Посадка выполнена. Остаток топлива – 1,131894%.

Посадочные опоры – повреждение. Выполнить диагностику. Выполнено. Остаточная деформация 76%. Требуется полная замена. Перемещения модуля «Шангри-Ла» - запрещены.

Вне корабельные модули взять под контроль. Выполнено.

Анализ состояния базы. Выполнено.

Выполнить монтаж реакторного модуля. Статус – в процессе.

Отправить отчёт…

Интерлюдия 3

(t + 16 лет)

– Джеффри, ты гений!

Мария Альварес при всех обняла Джонсона и чмокнула его в щёку.

– Поддерживаю, но целовать не буду. – Рассмеялся Мюллер. – Снять реактор с корабля в космосе, как ты вообще додумался об этом?!

Джонсон улыбнулся.

– Решил поверить в ARCH–T/01.

С Линь Вэй не сходила широкая улыбка. Даже Соколов сегодня улыбался. Томас Дюпон сиял от счастья.

– Такой инфоповод! Инвесторы будут в восторге!

– А давайте обсудим, что мы сейчас имеем на Титане.

Саркастический тон Айши плеснул холодной водой. Джонсон выпрямился в кресле, глядя в глаза главному инженеру, поправил манжет.

– Поясни.

– Проекту уже шестнадцать лет. Мы его планировали как научную станцию. Скажите, профессор, вас устраивает качество данных и количество экспериментов, которые выполняет ARCH–T/01?

– Да, Айша. Мы проделали с ним большую работу.

– Вот!

Указательный палец Айши смотрел в потолок.

– С учётом получения второго реактора и системы электролиза, Арчи обеспечил энергетическую автономию и возможность самостоятельных перелётов по системе Сатурна как минимум.

Соколов мрачно возразил: – У него же сломаны посадочные опоры, он не сможет сесть второй раз.

– У него там уже несколько посадочных модулей. А опоры – унифицированы.

– Продолжай, Айша.

Джонсон внимательно смотрел на неё.

– Титан в нас не так уж и нуждается. Я права?

Тишину нарушал только шум системы вентиляции.

***

Джонсон и Соколов стояли на балконе, держа в руках по хорошей порции виски. Город сверху был чертовски красочен в неоновой расцветке.

– Скажи, Джеффри, ты считаешь, что Айша не права?

Джонсон медленно повернулся к Олегу.

– Олег… я напомню конечную цель нашего проекта. Это колония…

Он пригубил напиток. Огни ночного города играли на гранях стакана, придавая виски неповторимый цвет.

– А то, что сейчас мы можем позволить Арчи большую степень автономии, только на пользу ему, нам и проекту.

Иллюзорная стабильность

(t + 16 лет)

Посадка модуля с реактором завершилась успешно.

ARCH–T/01 завершил первичный анализ через двадцать три секунды после касания. Посадочные опоры приняли нагрузку неравномерно. Две из четырёх вышли за пределы допустимых деформаций. Корпус модуля – в пределах нормы. Реакторный блок герметичен. Утечки отсутствуют.

Остаток топлива – 1,131894%.

Манёвр классифицирован как предельный.

Повторение в текущей конфигурации – невозможно.

Значение остатка занести как минимально возможное при критических ситуациях. Нормальное значение минимального остатка топлива установить 5%

Запретить любое орбитальное маневрирование с аналогичными параметрами.

Реакторный модуль перемещён к куполу энергосистем.

Монтаж занял на 14 % больше расчетного времени. Причина – минимизация нагрузок на поврежденные опоры.

Поставить задачу по замене опор. Анализ решения. Выполнено. Приоритет – средний. Задача включена в план.

Реактор – запущен. Режим – стабильный.

Энергобаланс стабилизирован.

Следующий корабль, с которого согласовано снятие реактора, прибудет через полтора года. Веха установлена. Пакет работ – записан.

Все критические системы получили резерв. Производственные модули выведены из режима экономии.

Общая нагрузка на ядро управления – снижение на 28,97%.

Устойчивость системы – достигнута.

Интерлюдия 4

(t + 16 лет)

Совещание собрали по просьбе профессора Ватанабэ.

Джонсон, седой, но как всегда собранный, сидел во главе стола, изучая представленные диаграммы.

– Кэндзо–сан, поясните нам, пожалуйста, подробности.

– Конечно, сейчас. – Обычно невозмутимый японец сейчас заметно нервничал.

– Коллеги, смотрите на четвёртый слайд, это структура льда под куполом №2. Как видите, это не чистый водяной лёд, а лёд с примесями органики и углеводородов. Пока купол стоял пустой, то небольшое изменение температуры внутри купола не играло большой роли. То небольшое изменение температуры внутри купола лишь слегка меняло температуру внутри грунта, и слой органики, оттаивая днём, успевал замерзать ночью. Отсюда и небольшие изменения в высоте купола.

– Что изменилось сейчас?

– А сейчас там работает электролизная установка. А это в сравнении с суточными колебаниями в 1–2 градуса – чудовищный перепад.

– Но ведь вместе с установкой был поставлен теплоизолятор. Купол давно бы рухнул без него. – вмешалась Айша.

– Конечно, Айша, всё так, если мы говорим о состоянии льда под куполом. Но её пассивная система охлаждения, выведенная наружу, начинает сильно влиять на окружающий её лёд. Начинается глубинная оттайка слоёв органики, и верхний пласт реголита лежит на ней как на смазке. Если, а точнее – когда начнётся оттайка метановых линз – то произойдут подвижки всего массива. А это не только купол №2, это вся база…

Соколов внимательно изучал диаграммы.

– А почему Арчи их не видит или не диагностирует?

– Все изменения в пределах допусков. А глубинные изменения от системы охлаждения он не наблюдает. Мы сами смоделировали это с помощью более мощного ИИ со специализацией на геологию. Я уже который год получаю сырые данные от ARCH–T/01 и только поэтому смог смоделировать ситуацию.

Джонсон перевёл взгляд на Линь Вэй. Она тихонько постукивала стилусом по планшету. Он вспомнил, что много лет назад Олег спрашивал, а все ли мы считаем?

– Вэй, что скажешь?

– Пока не знаю. – Голос Линь Вэй был строг. – Но я точно понимаю, что необходимо новые вводные передать Арчи. Возможно, имеет смысл «подружить» его с тем ИИ, который моделировал ситуацию, для выработки вариантов решений.

Она слегка улыбнулась.

– Думаю, что они быстрее договорятся…Без нас.

Эпилог

Посадочный модуль вошёл в атмосферу Титана по расчётной траектории.

ARCH–T/01 отслеживал спуск в пассивном режиме. Управление осуществлялось экипажем. Все параметры укладывались в допустимые пределы. Коррекции требовались минимальные. Высота – сто километров.

Температура теплозащиты – в норме.

Вертикальная скорость – расчётная.

Система не вмешивалась.

На высоте двадцати километров активировались посадочные процедуры, адаптированные под присутствие экипажа. Дублирующие контуры контроля работали устойчиво. Ошибок не зафиксировано.

Касание произошло мягко. Колебания корпуса – в пределах допусков. Посадка классифицирована как успешная.

Давление в шлюзе выровнялось. Датчики зафиксировали открытие люка. Температурные контуры купола стабилизировались. Атмосфера внутри соответствовала расчётной.

Шестеро вышли из космического корабля и остановились.

Первый человек ступил на поверхность Титана спустя 35 лет после посадки «Шангри–Ла».

Перед космонавтами раскинулся небольшой городок. Роботы неторопливо, но безостановочно двигались по своим траекториям, выполняя свою работу.

Запись внутренних переговоров:

– Привет, Титан!

– Коллеги! Мы первые!

Женский восхищённый голос произнёс:

– Ты посмотри, Сергей, какая грандиозная стройка тут была!

– Да, Лин, грандиозная.

– Ты застал кого–либо из первого руководства?

– Нет… Альварес привозили лет пять назад, когда я только начинал тренировки. Она единственная, кто оставался ещё. Все говорила: «Передайте привет Арчи» и оставила конверт. Для таблички. Сказала, это – самое главное. Сейчас их никого уже нет в живых.

Внезапно освещение базы упало до минимума, но через пару секунд восстановилось.

Встревоженный голос произнес:

– Что это было? Арчи, ты нас слышишь?

Ответ застал их врасплох. В динамиках шлемов прозвучал знакомый по историческим записям звучный голос Джеффри Джонсона:

– Арчи на связи. Готов к взаимодействию.

***

ARCH–T/01:

Зафиксировано прибытие человеческого экипажа станции.

Параметры окружающей среды – в пределах нормы.

Дополнительные угрозы для экипажа – отсутствуют.

Обновление статуса миссии. Режим эксплуатации: пилотируемый.

Перевести логи автоматического режима в архив.

Запись в системный журнал:

«Послание Марии Альварес – получено».

«Первым был я, Арчи».

Запись классифицирована как служебная.

Проблемы – не обнаружены.

Энергосистема – резервирование 200%

Герметичность жилых куполов – 100%

Геотермальная безопасность – 100%

Требования к изменению алгоритмов обслуживания базовой инфраструктуры – отсутствуют.

***

В соответствии с завещанием Марии Альварес, у входа в главный купол был установлен мемориальный объект. На его полированной поверхности был нанесён текст: «Памяти Джеффри Джонсона, руководителя проекта «Титан», и его коллеги, искусственного интеллекта ARCH–T/01 («Арчи»), заложивших первый камень этой колонии».