Первостепенная директива

Глава I “Взлёт”

Щелчок, лёгкое гудение. Картинка ещё не появилась, машина запускалась в автоматическом режиме. Параллельно с диагностикой, в цифровой “мозг” закачивались свежие данные. Но в реестре важной информации уже отобразилась строчка: «эвакуация со станции. Тревога уровня: 3». Металлические диафрагменные веки сомкнулись, следом открылись и появилась картинка. Помещение вокруг было тускло освещено аварийными лампами, впрочем, роботу хватало и такого освещения, чтобы прекрасно ориентироваться. Звука, кроме лёгкого шума, почти не было. Тревога не гудела на всю станцию за ненадобностью, времени было ещё полно.

Послышалось шипение и тихий свист. Поршневая система робота запускалась. Диагностика цифровых систем показала полную исправность, машину подключило в сеть станции и на неё автоматика стала передавать часть вычислительных задач с других машин. Как только стальные оковы освободили робота, он рукой отсоединил от себя кабель питания и вышел из своей капсулы-зарядной станции. Через секунду он побежал по коридорам на склад. Светло-серые коридоры с мягкими синими прокладками тоже были освещены слабо. Большая часть персонала станции были в ракете, подготавливая её к старту. И лишь пара всё ещё стояла у шлюза, загружая планетоход оборудованием. Температура в помещениях стремительно падала, из комнат выкачивался кислород, станция готовился к консервации на неопределённый срок. Даже если произойдёт разгерметизация, то ничего страшного произойти не должно. Один из двух ядерных энергоблоков уже был отключен. Второй продолжал работу и будет отключен, когда станцию закроют снаружи.

Вдоль стен коридоров располагались террариумы с растениями. Растения, служили не только естественными переработчиками углекислого газа в кислород, но и для поддержания психического здоровья людей. Эти растения готовились к спячке. Советская наука потратила долгие годы на выведение папоротников и водорослевых губок способных не только существовать в условиях отличных от земных, но и намного эффективнее проводить необходимые человеку процессы. В том числе их научили быстро входить в так называемую зимовку, многократно замедляющую все процессы внутри растения. Это позволяет растению не умереть без доступа к воде, ультрафиолету, кислороду и углекислому газу при низких температурах.

Загруженный оборудованием робот, шумно бежал по коридорам, отбивая каждый свой шаг. Роботы пользовались запасным шлюзом и быстро грузили необходимое в планетоход. Ходок пришлось провести несколько штук. Загружались сотни килограмм образцов, оборудования и вещей необходимых для автономного существования на корабле. Когда с грузом было покончено, машина не имея задач, направилась к людям. Внутри станции, обходя ботанический сад и отдельные террариумы с растениями, биолог суетливо осматривал индикаторы и отмечал состояние растений и процесс их заморозки. К нему со спины подошла машина.

—Сергей Роданцев, здравствуйте! Погрузка завершена. -Проговорил синтетически сгенерированный голос, имеющий свой уникальный тон и манеру, отличающийся от братьев по серии. Целый комплекс сложных вычислительных программ работали для создания имитации личности в этих машинах. Всё, чтобы людям было проще принять их за живых и это получалось. Люди легко обманывались и чувствовали в металле душу, что-то живое. Это сильно помогало справляться с различными трудностями в коммуникации между человеком и его главным помощником.

—О, Тиша, с пробуждением. Такс-такс-такс. -Биолог осмотрелся, чем бы озадачить своего железного товарища. Возьми как вон те ящики, и эту штуковину, упакуй их для транспортировки и в планетоход.

—Принял. -И машина, резко нарушив свою статичность принялась выполнять работы. Действовал он быстро и слаженно, вычислительный мозг у этих ребят по скорости в десятки раз превышал людей, но в стандартных условиях, такие скорости ни к чему. Погрузив контейнер, Тиша помог Роданцеву надеть скафандр. И они приготовились к выходу. Шлюз закрылся с двух сторон, началась откачка воздуха и постепенно давление достигло показателей атмосферы планеты. Огромные шлюзовые ворота медленно открылись. Стал проглядываться инопланетный пейзаж жёлто-рыжей пустыни. В полутора километрах от станции виднелись красно-серые скалы. Из шлюза шла прямая грунтовая дорога в километр длинной, в конце которой стоял космический корабль, прогревавший двигатели и запускавший свои системы. У шлюза стоял планетоход с кузовом, забитым ящиками. В кабине сидел один из астронавтов и возился с приборной панелью. Местная звезда, подходя к закату, оставалась ярко-жёлтым пятном в бежевой дымке, отчего из-за гор шли лучи света. Правее, треть неба занимал огромный голубой газовый гигант Лазур-альфа, на чьём спутнике сейчас находилась научная экспедиция. Понизив чувствительность сенсоров к свету, робот подошёл к транспорту.

Таких гуманоидных моделей человекоподобного типа было всего три в этой экспедиции. Их дополняло два летающих дрона разведчика, оставшихся на станции в своих камерах, и тяжёлый робот-краб. Универсальная платформа на четырёх “ногах”, оканчивающихся колёсами. Широкое тело напоминало что-то среднее между туловищем человека и ракообразным. Над телом находилась голова, которая была набором огромного числа различных сенсоров и небольших антенн. Компьютер, батареи, вспомогательные источники связи и остальные важные узлы были в корпусе или под тазом. В качестве конечностей можно было устанавливать разные комбинации манипуляторов, в зависимости от задачи. Остальные роботы тоже обладали возможностью замены некоторых узлов, но ни у кого не было настолько большой вариативности.

Сергей погрузился в кабину. Двигатель загудел, и машина слегка покатилась по грунту и после встала. Всё было готово. Убедившись, что транспорт исправен и его помощь здесь не нужна, Тиша, развернулся в сторону ракеты и побежал своим ходом. Гуманоид довольно быстро разогнал свои узлы до хода в 27 км/ч. На хорошем покрытии они могли выдать до 36 км/ч. Из-под ног машины шёл лёгкий шлейф жёлтого дыма и пыли. Робот, пользуясь алгоритмом-патерном для бега по грунтовой дороге, отключил все системы кроме связи и датчика поверхности, настроив его на область до десяти метров перед собой, чтобы делать поправку на возможные неровности. Грунтовка всегда поддерживалась в полном порядке. Хотя поверхность спутника оставалась неизменной веками: разреженная атмосфера не вызывала эрозии, а геологическая активность давно угасла. Робот задействовал свои процессоры для просчётов траектории полёта ракеты, разгружая основной вычислительный компьютер. Через пару минут, робота обогнал шестиколёсный планетоход с людьми, устремившийся к космолёту. Погрузка прошла быстро и без эксцессов. Тиша с остальными роботами заняли свои борт-капсулы в одном из технических помещений корабля, на нижних ярусах. Люди расположились в взлётных отсеках в кабине и помещении за ней.

— Минутная готовность. Герметизация шлемов. Прозвучал голос командира по внутренней связи в спец наушниках. Пилот защелкнул фиксатор. — Стен, посмотри вектор выхода. Утвержденная орбита слишком высокая. С нашей точки наблюдения мы теряем детализацию минимум на сорок процентов. — Мы не можем идти ниже. Попадём под прямую накачку радиационных поясов газового гиганта. — Защита выдержит кратковременный скачок. Мы здесь ради данных, командир. Снимать катастрофу планетарного масштаба с "галерки" — это полумера. У нас может не быть второго шанса. — Риск отказа электроники в поясах недопустимо высок. — Машины заменяемы, уникальные кадры — нет. — Люди не заменяемы. Мы не будем рисковать кораблем и экипажем. Займём эшелон за тридцать седьмым спутником. Это приказ. Райк поджал губы, явно не согласный, но его пальцы тут же начали вводить новые координаты. Дисциплина взяла верх. — Принято.

Командир корабля нажал несколько тумблеров, на корабле погас свет кроме малых ламп. На таймере двузначные числа сменились единицами. Старт был через несколько секунд. Оба разместившиеся в креслах старались не двигаться, смотря на небо через широкое бронированное стекло фонаря кабины. Корабль чуть тряхнуло, фиксаторы разжали хватку, затихла вся гидравлика, насосы и механизмы, мгновение тишины сменилось гулом. Пошла тяга, сильный рёв, откуда-то снаружи и из конца корабля сильно нарастал.

3…2…1…Пуск.

Пилота с командиром резко вжало в кресла, и горы с горизонта, уползая вниз, пропали. Катапульта “выстрелила” ракетой и в этот момент взревели двигатели выходя на свою полною мощность. Яркое, тухнущее в разреженной атмосфере пламя, языками плазмы вырывалось из четырёх огромных сопел. Под большим углом к горизонту, корабль устремлялся ввысь, постепенно опуская нос. Корабль полетел над поверхностью набирая скорость. Космический корабль больше походил на субмарину, пронзающую газовую атмосферу. Шумоподавление в шлемах скорректировалось и теперь можно было разговаривать. Экипаж немного трясло, но полёт проходил нормально. Раздался приглушённый хлопок. Включились двигатели стабилизации, которые выравнивали ракету. Корабль, описав широкую параболу, начал стремительно удаляться от поверхности, разрывая гравитационные путы спутника. После того как корабль преодолел более двух тысяч километров, в кабине раздался неприятный писк и загорелся красный индикатор: “угроза столкновения”.

—Объект РПМ-40 отклонился на 17% от предсказанной траектории и упадёт на спутник. В течении 320 секунд. -Выдал компьютер в наушники пилотов.

—Ох, проблемка… -Вымолвил пилот, тут же включив несколько тумблеров.

—У нас слишком мало оптики, чтобы орбиты точно просчитывать.

—Спутник посчитала себя брошенной, падая на свою планету и потянула за собой всё, до чего зацепилась. Боюсь представить, что здесь будет, когда её расколет. Станцию жалко.

—О станции потом. Компьютер не успевает с просчётом траектории. У нас нету данных для этого.

Будь они в атмосфере земли было бы не так страшно, но в здешней разреженной, падающие объекты испытывали слишком малое трение от чего они очень слабо разрушались. Компьютер выдал приблизительную траекторию, и пилот штурвалом немного отвёл корабль в сторону, запустив движки для быстрого манёвра. Неожиданно, яркая вспышка озарила небо впереди. Объект влетел в атмосферу и летит сюда. Яркое пятно распадалось на несколько более мелких очага. Метеорит похоже лопнул и разлетелся. Видать пористый. Вычислительные системы не могли точно определить все осколки, сообщая только о самых крупных трёх кусках, от них пилот и начал манёвр, надеясь не попасть в облако мелких метеоров. Высота тем временем подходила к семи тысячам метров. Корабль наклонился влево, как вдруг раздалось три удара, заставившие звездолёт содрогнуться. Резко, уши заложило громким рёвом, который столь же стремительно затих и теперь гудение двигателей стало тише чем до столкновения. Корабль немного развернуло вправо. Пилот попытался стабилизировать корабль, но постоянное отклонение вправо и падение скорости не получалось скомпенсировать взлётными двигателями. Он посмотрел на боковой монитор, где отображалось состояние реактивных систем. Худшее его предположение подтвердилось. Два правых горизонтальных двигателя отключились, автоматика отключила их сама, видимо метеоры пробили обшивку и попали во внутреннюю камеру. Рёв мог говорить о том, что часть тяги стала выходить не в сопла, возможно пошла обратная реакция, грозившая взрывом топливных отсеков. Элероны и закрылки старались снизить рысканье корабля, но правая сторона полностью не работала. Звездолёт стремительно терял в скорости и высоте.

-Дьявол! Оба правых взлётных двигателя не работают! Мы теряем скорость и высоту. -Пилот тут же начал пытаться скомпенсировать потерю тяги любыми способами. Если они не сумеют вырваться в космос, то будут обречены упасть обратно. Командир дал запросы на состояние корабля и посмотрел на отдельный монитор с состоянием экипажа. Все были живы и их отсек не разгерметизировало.

Стен перевёл все вычислительные мощности компьютера на перерасчёт траектории. Искусственные спутники стали отмечать каждую десятую долю секунду их месторасположения и крен. Роботы, подключенные в общую сеть, стоя в своих капсулах взяли на себя часть расчётов. Пилот отключил горизонтальные двигатели, включил левые тормозные горизонтальные в режиме резкой разовой тяги, и мощная струя пламени вышла слева от кабины пилотов. Корабль развернуло обратно, и пилот тут же запустил вертикальные тормозные двигатели, после посадочные. Раздался ещё один взрыв и последующий за ним хлопок. Один из шести посадочных двигателей оказался повреждённым, второй выдавал тягу меньшую чем требовалось. Пилот старался стабилизировать полёт, автоматика реагировала почти мгновенно, помогая с управлением корабля и уклонить его от падающей следом кометы, рассыпавшейся на сотни осколков. Раздалось ещё несколько ударов, несколько жилых отсеков получили разгерметизацию, корабль тут же изолировал их от остальной части, но серьёзных повреждений не последовало. Расчёты стали выдавать первые результаты и на трёхмерной карте, отобразилось облако метеоров. Оно падало по маршруту корабля. Требовалось резко уводить машину. Пилот только стабилизировал полёт и пользуясь инерцией пытался поднять корабль.

—Сможешь увести в сторону? Пилот бросил взгляд на монитор, где отображалось облако метеоров.

—Нет, не хватит тяги, не успеем.

—Тогда снижаемся.

—Если мы будем тормозить и падать, у нас уже не получиться набрать скорость и покинуть спутник!

—Предлагаешь пролететь сквозь обломки метеора? -Пилот замешкался, он цеплялся глазами за показатели, цифры и просчитанные маршруты полёта.

—Скорее! Скомандовал командир. Пилот посмотрел вперёд, в рыжеватом ярком небе ярко горели “звёзды”- летящие прямо на них метеоры. Пилот быстро отрубил всю имеющуюся тягу и перевёл подачу топлива на двигатели манёвра. Клапаны внутренних систем вошли в движения.

—Внимание, команда! Резкий спуск через 3…2… Загорелась зелёная лампочка и пилот дал семидесятипроцентную тягу в двигатели. Сверху корабля вспыхнули четыре струи реактивного пламени. Люди почувствовали лёгкую невесомость, а затем сильно завибрировав, корабль метеоритом устремился вниз, набирая скорость вызывая перегрузки. За это время пилот успел задать автоматам команду на отключение двигателей после отметки в четыре с половиной тысячи метров. От перегрузок у людей помутнело в глазах и заложи уши. Затем им стало резко хуже, когда корабль стал тормозить, чтобы не рухнуть на поверхность. Их тряхнуло, звездолёт накренился и всё ещё падая, летел вперед. Картина перед глазами была мутной, цифры расплывались, но командир смог переключить работу автоматов на полуавтоматическую. Пилот чувствовал себя лучше и старался справиться с машиной. Нос корабля опустился вниз, и при помощи выдвинувшихся из корпуса крыльев, он использовал скорость падения, чтобы превратить её в полёт. Подрубив двигатели, с небольшим креном, корабль смог выравняться вдоль горизонта на высоте в три тысячи метров.

—Следи за двигателями группы Б.- но пилоту ответила лишь тишина.

—Командир, приём!

—Стен Моро, в бессознательном состоянии.-Резко раздался приятный женский голос в ушах, которым говорил корабль.

—Попробуй его взбодрить.

—Отказ, это приведёт к кратковременному эффекту и последующей смерти.

—Ладно, бери на себя управлением вторым пилотом, даю полный доступ на контроль кораблём.-оторвавшись от штурвала, он стал искать оптимальные места для посадки и проверять статус двигателей. Корабль несло сквозь пространства, среди горных вершин. На десятки и сотни километров вокруг, растянулись горные хребты. Периодически, у пилота бегали глаза, и он тяжело дышал, зрение мутнело. Райку было плохо, с одной стороны под перегрузками, он был на грани отключения сознания, с другой, вскипающая адреналином кровь и специальные стимуляторы, которыми корабль не давал ему потерять сознание. Его тело шло на износ.

—Мы можем не дотянуть до Гурандаровых равнин. -Райк Эндрю вывел у себя карту и посмотрел на её трёхмерное отображение. Компьютер просчитал их траекторию полёта, синяя полоса проходила через горный хребет. Других мест по близости попросту не было, чтобы посадить корабль, даже пытаться это сделать страшно. “Не получиться, я не смогу затормозить корабль и посадить его между гор. Манёвренности не хватит, мы разобьёмся.”

—Состояние тормозных атмосферных двигателей?

—Критический отказ систем. Возможна только жёсткая посадка. -ответил компьютер.

—Просчитай пролёт через до плато в хребте, там высота на сотни метров ниже пиков, если получиться, пролетим в “окошко” и сядем на равнине. -Машина придалась вычислениям, но результаты шли неутешительными. Корабль не мог долететь или сманеврировать через этот срез в скале, оставленный влетевшим в хребет метеоритом. Райк увеличил тягу взлётных двигателей на пару процентов. Одно из выдвинувших крыльев отреагировало на это и элероны пришли в движение, компенсируя отклонение корабля от курса, насколько это возможно.

Сквозь прозрачный полукруглый фонарь кабины, сквозь дымку атмосферы, стало видно силуэты гор и горного хребта. Можно было проскочить. Он вспотел, компьютер перестраивал его маршрут, но голубая линия всё равно касалась, покрашенных в зелёную решётку, гор. Все альтернативные пути, не учитывающие использование резкого набора тяги, тоже проходили сквозь горы. А за бортом уже можно было различить отдельные валуну на склонах. На мониторах, показывающих изображение с наружных камер, рельеф местности стал отчётливым.

—Компьютер, обновить директивы. Задача: сохранить любого одного члена экипажа и корабль пригодный к полевому ремонту и взлёту. Считать выполнение данных условий достаточными при посадке. -Несмотря на то что Райк, был лишь старшим офицером и заместителем капитана, компьютер принял эту директиву, учитывая обстоятельства и бессознательность более старшего по званию.

Пилот посмотрел на маленькую камеру напротив него, если компьютер распознает, что пилот не способен управлять кораблем, он возьмёт на себя управление и постарается посадить корабль. Рука пилота немного увеличивала мощность горизонтальных двигателей. Он надеялся, может если немного нарастить мощность, то они протянут. Корабль был гружённый, система с трудом справлялась. Два двигателя из тех которым увеличивали мощность были помечены красным. Корабль подлетал к верхушкам. Мерцание красных ламп в кабине пилот уже не видел, он смотрел на горы, пытаясь попасть в “ворота”. Корабль пошёл в раскачку, такой манёвр не приветствовался в лётных школах, из-за сильной нагрузки на конструкцию, звездолёт мог просто разломаться пополам. Но другого выбора не было. Компьютеры просчитали манёвр и дали небольшую виртуальную дорогу, по которой должен был двигаться пилот. Если он превысит показатели боковой нагрузки, то корабль либо разломиться, либо развернётся и налетит на скалы. Резко два двигателя хлопнули и отказали. Следом за ними ещё четверть оставшихся двигателей потеряло до 40% в тяге. Корабль стал стремительно терять высоту.

Пилот и автоматика космического корабля начали управлять машиной. Звездолёт отклонило в правую сторону на тридцать четыре градуса. Когда края плато пролетел под брюхом, корабль начали разворачивать в обратную сторону. Метал взвыл от нагрузки, машина вибрировала. Но космолёт не хотел разворачиваться, стабилизирующая прямой полёт, обтекаемая форма сильно препятствовала резким разворотам. Потеряв драгоценные секунды, пилот включил боковые маневрирующие двигатели космического полёта и вдавил педаль. В этот момент корпус корабля задел правую часть скал, как тут же резкая тяга дала толчок и корабль откинуло от стены и развернуло в другую сторону. Райк с трудом пересиливал себя, чтобы не зажмуриться в ожидании, когда корабль на огромной скорости разобьётся об скалу и весь экипаж и металл сплющит с камнем. Звездолёт задел корпусом скалу, раздробив её. Образовалось множество пробоин. Огромная часть обшивки оторвалась и роботов вышвырнуло вместе с капсулами и частью оборудования наружу. Следом последовал удар днища звездолёта о небольшое каменное плато и его подбросило на несколько метров над каменным основанием. Он двигался правым боком вперёд, отключив все двигатели. Титаническая масса не позволила быстро потерять в скорости. Когда плато резко кончилось, звездолёт упал в обрыв.

Райк Эндрю посмотрел влево и ужаснулся. Гора расширялась к низу, и каменная стена стремительно приближалась с левого борта. Машинально переключив тумблеры, он ждал, когда шлюзы перенаправят топливо в боковые двигатели и можно будет включить левые маневрирующие. Это занимало несколько секунд, но сейчас они ощутились тягучей вечностью. Индикаторы вспыхнули приятным цветом, означающим, что левый ряд готов к работе. Пилот дал полную тягу в двигатели бокового хода. Левая сторона взревела двигателями оттолкнув корабль от гор, направив его в сторону пустыни. Развернувшись в полете, корабль отключил маршевые двигатели. От резкого маневра и перегрузки пилот потерял сознание, и автоматика полностью взяла посадку на себя. Звездолёт, летящий теперь левым бортом вперед, несло с гигантской скоростью прочь от гор.

На отметке в пару сотен метров над землёй система включила полную тягу, гася инерцию. Сопла взревели. Получив небольшую передышку, автоматика смогла стабилизировать падение. В тот же миг вдоль всего днища, словно пулеметная очередь, сработали пиропатроны, выбивая защитные заглушки. Из открывшихся ниш выдвинулись ряды широких форсунок. Под чудовищным давлением ударили струи реагентов, вступая в реакцию прямо в воздухе. За последние метры до земли под брюхом корабля мгновенно вырос вал вспененной, быстро твердеющей массы. Следом из корпуса с лязгом вышли аварийные механические тормоза — массивные конструкции, похожие на гигантские кирки, удерживаемые мощной гидравликой и пружинами.

Удар. Вспененная подушка приняла первое касание, с хрустом рассыпаясь на ошмётки, но смягчая падение. Механические тормоза, врывшись в грунт, начали с диким скрежетом останавливать многотонную махину. Одновременно включились носовые маневровые двигатели, выбрасывая столбы пламени перед кабиной. Створки на хвосте сомкнулись в "зонтик" реверса, и левая сторона взревела, направляя всю тягу против хода движения. Корабль содрогнулся в финальной конвульсии, клюнул носом и замер среди рыжих песков, оставив за собой длинный шлейф — глубокий шрам на теле спутника.»

В контраст с мёртвой, абсолютной тишиной снаружи, нутро корабля разрывалось от писка сирен и тревожного мигания ламп. В технических отсеках вспыхнуло пламя, но автоматика мгновенно отреагировала, запустив аварийную разгерметизацию. Огонь тут же задохнулся, когда остатки воздуха со свистом улетели наружу, растворяясь в разреженной атмосфере. Жилой отсек выдержали удар. Экипаж, надёжно изолированный от хаоса, мирно пребывал в глубоком беспамятстве. Искалеченный звездолёт замер среди рыжих песков, пуская в небо тонкие струйки дыма. Повреждённый и неподвижный, он выполнил свою главную задачу — сохранил жизнь внутри себя.

Глава II “Пробуждение”

[СИСТЕМА]: ПИТАНИЕ ВОССТАНОВЛЕНО. ЗАГРУЗКА ОС...

[СТАТУС]: ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЯДРА... [ЗАВЕРШЕНО]

> ОТЧЕТ_САМОДИАГНОСТИКИ:

-- Критических сбоев ПО ...... [0]

-- Внешний контур ............ [Повреждения: 7 / Допустимо]

-- Аппаратные потери ......... [Внимание: Отказ 3 систем]

> СЕТЕВОЙ_ШЛЮЗ:

ЦЕЛЬ: ЦПУ Станции / ИИ "Мать"

[00:00:01] ЗАПРОС ...... (ожид. > 1000мс) .... Сбой [Нет ответа]

[00:00:02] ПОВТОР ...... (ожид. > 1000мс) .... Сбой [Ошибка соединения]

СТАТУС: [СВЯЗЬ ОТСУТСТВУЕТ]

> АКТУАЛИЗАЦИЯ_ДИРЕКТИВ:

[ВЫСШИЙ ПРИОРИТЕТ] ... Сохранение жизни экипажа.

[ВТОРИЧНЫЙ] .......... Сбор и архивация научных данных.

> ТАКТИЧЕСКИЙ_ПЛАН:

-- Наладка локальной связи.

-- Поиск союзного юнита (IR-577).

-- Марш к точке дислокации экипажа. Обновление протоколов.

Стальные веки раскрылись, машина стала видеть. Половина изображения заняло ярко рыжее небо, остальную часть визора перекрывал ржавый песок. Робот попробовал приподняться и легко выбрался из песка. Встав на ноги, машина осмотрелась. Она оказалась на окраине плато, оставив при падении борозду. Малые повреждения некоторых пальцев, части приводов, основной антенны связи и внутренних систем, робот получил во время удара об твёрдые породы. Вид с горного хребта открывался завораживающий, но машину он слабо интересовал. Механизм быстро пошёл к обрыву на противоположной стороне. С той стороны шёл чёрный дым. С обрыва было видно корабль, пребывающий в движении. А значит экипаж – жив. Автоматика не старалась бы бороться за уже мёртвых. Робот стоял на обрыве, он обновлял реестр задач. Не более семи километров пути было от Тиши до упавшего космолёта. Перед крушением, он успел получить сообщение от станции.

[ДАННЫЕ ТЕЛЕМЕТРИИ СТАНЦИИ]:

- Множественная разгерметизация.

- Критические повреждения: Сектор 13, 16, 17 [Обрушение].

- Энергоблок №2: Нарушение контура / Угроза теплового разрушения.

С этими данными машина принялась анализировать ситуацию. Реестр задач обновился, формируя новую стратегию.

> ГРАНИЧНЫЕ УСЛОВИЯ МОДЕЛИ:

Присвоить ненулевую вероятность выживанию минимум одного члена экипажа.

Аксиома: Корабль пригоден к полевому ремонту и взлёту.

Фактор "Метеоритная бомбардировка":

-- Тип: Экзистенциальная угроза.

-- Решение: Исключить из уравнения (параметр неподконтролен).

Фактор "Ядерное заражение":

-- Тип: Неизбежная / Летальная.

-- Таймер: Не определен (Критически мало).

> ВЫЧИСЛЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ:

[Ветка А: Экипаж мал (1)]

-- Скорость ремонта недостаточна. Угроза облучения фатальна до завершения работ.

-- Вывод: Сценарий ведет к гибели. Отказ.

[Ветка Б: Экипаж велик (>1)]

-- Вклад единицы IR-578 в ремонт < (меньше) значимости устранения источника радиации.

-- Вывод: Внешняя угроза имеет высший приоритет.

[ОБНОВЛЕНИЕ ЗАДАЧИ]:

-- Выдвинуться к Станции.

-- Предотвратить разрушение активной зоны реактора.

-- Статус: Выполнять немедленно.

Робот осмотрел гору. Проведя анализ маршрута с использованием цифровых карт, он двинулся в путь, в сторону от корабля. Дойдя до обрыва, он обнаружил в сотнях метров от себя ещё одну борозду и обломки. Его металлический собрат улетел дальше и получил куда большие повреждения. Выпустив из рук крюки, автомат стал спускаться. Быстрая реакция и идеально отточенные действия в совокупности с прочным металлическо-композитным корпусом позволяли ему быстро спускаться без тросов и прочего. Обрыв не мог утащить его вниз, робот использовал гравитацию и свою инерцию себе во благо. Пробегая по обвалам, слетающим вниз камням и лавинам песка он сокращал десятки метров маршрута за секунды.

Финальный прыжок. Тиша приземлился на пологом участке склона и подошёл ко второму роботу. Он был всё ещё отключен, с оторванной рукой, откуда вытекала маслянистая жидкость. Тиша достал его из песка и положил рядом. Он попытался запустить того вручную, но робот не реагировал на переключение тумблера на голове. Быстрый осмотр показал повреждение одной из батарей - та дала течь. Часть проводов и приводов тоже были повреждены. Тогда машина достала из “мёртвого” рабочую батарею, отсеки с картриджами смазки, комплекты нанонитов, а также основную и дублирующие системы связи. В конце он достал из корпуса собрата маячок, достал его из толстого корпуса, что выдержал удары, и включил. Теперь следующий век этот маячок будет давать хороший сигнал около этой “могилки”. Если однажды на этом спутнике обнаружат жизнь, то обязательно проверят по этому маячку, не завезённая ли она. Робот достал из себя поврежденные средства связи, которые приняли на себя основной удар, не дав остальному механизму повредиться. А вот его собрат по неудаче принял всю энергию удара корпусом и думающей частью.

Дополнительные картриджи, инструменты и чип с данными робот разложил по внутренним отсекам и креплениям на корпусе. Система связи отозвалась на поданный в неё ток и теперь робот снова попал в сеть. Дав рапорт в “мать” о состоянии себя и второй машины. В ответ пошло множество данных о посадке, о том, что экипаж жив, но всё ещё без сознания, а также, о метеоритном ударе по станции на планете. Машина передала свои намерения в общую сеть и быстро получил подтверждение приказа. Робот двинулся в путь. По данным самой станции и примерным расчётом, получалось, что тепловое разрушение будет через двенадцать – шестнадцать земных суток. При местных ветрах, отлично переносящих пыль, радиация достигнет корабль меньше чем за тридцать четыре часа после аварии. Если экипаж не успеет взлететь…

* * *

Пожмурившись, с тяжелым стоном командир попытался открыть глаза и пошевелиться. Тело далось не сразу, и он медленно наклонился вперёд да так и повис на ремнях.

-Я … жив?

-Стен Моро, вы в абсолютном порядке, вам нужно время, чтобы прийти в себя. -Женский голос успокаивал, хотя он отдавался эхом в голове. Было очень неприятно дышать. Специальная газовая смесь, выведенная компьютером, подавалась в скафандр, чтобы ускорить пробуждение экипажа. Но побочные эффекты в виде головной боли и лёгкой дезориентации шли следом за пробуждением.

-Кабина герметична?

-Да, в кабине нет пробоин и воздух в ней полностью пригоден для дыхания. -отклонившись назад, Стен, стянул с себя шлем. С лёгким шипением газ выходил из трубок, после подача прекратилась. Стен сделал глубокий вдох более привычным воздухом. Эта свежесть резко бодрила и приводила в чувство. Он быстро осмотрелся, вокруг зияли скалы и инопланетная пустыня. Повернув голову на право, он увидел пилота. По нему не было понятно, в сознании он или нет. Полуоткрытые глаза, смотрели в пустоту, он дышал только ртом, от чего шлем слегка запотел. Нейропсихотропы, специальный газ и множество других стимуляторов, пагубно действовали на тело, забирая энергию в долг и действуя на износ. Они помогли усилить реакцию человека в моменте, но сейчас он столкнулся с последствиями. Пилот дремал, перевозбуждённое тело не смогло нормально погрузиться в сон.

-Что произошло?

— Полтора часа назад я совершила аварийную посадку на Гурандаровой равнине. Ввиду перегрузок пилота, управление было перехвачено автоматикой. Текущий статус борта «Королева Зари»: статичное положение.

-Райк.

-ммгмм

-Райк, жив?

-Да… -Стен Моро, с трудом, но встал из кресла пилота, но после опять свалился в него. Вторая попытка была более удачной, тело постепенно приходило в себя. Подойдя к пилоту, он открыл клапаны и стянул с него шлем, положив его на поверхность где-то сбоку. После он обратно упал в своё кресло, его глаза упали на боковую панель, показывающую статус экипажа. Все были живы. Но большинство всё ещё в отключке.

-Райк, повторяй… вдох… выдох. Вдох… выдох. -Райк сам того не замечая, начал глубоко дышать повторяя за Стеном. Свежий воздух ударил в голову и сознание стало проясняться. Загудели виски, штормило, кружилась голова и где-то через пелену всего, слышался голос.

-Райк, молодец, справился. Посадил ты нашу Зорьку. Офицер, Проверь остальной экипаж.

-Есть, товарищ командир. -Медленно, в раскачку он встал и зашагал к выходному шлюзу, ведущему в соседний отсек. Прийдя в движение, не выплеснувшиеся ферменты и вещества, начали расходоваться, кровь пришла в движение и Райку становилось лучше, но укачивать не переставало. Стен Моро глазами просматривал бортовой журнал компьютера, его заинтересовала смена директивы, а также отсутствие двух роботов на борту, хотя только один из них был под статусом [не функционирует].

-Куда Тиша подевался?

-Он в 17 километрах к западу от корабля. –“Его так далеко выбросило? Или сбой. Нет, точно не сбой, он только, что был откалиброван. Наверное, сбои в навигации.”

-Каковы его задачи?

-IR-578 – Тиша, движется к станции для предотвращения разрушения второго энерго-ядра.

-Понял, спасибо. -Грузно поднявшись он отправился в отсек к остальным, экипаж понемногу приходил в себя.

* * *

Над головой раскинулась бездна, усеянная миллионами звезд. Среди этих звёзд, было множество намного более крупных точек. Это другие луны газового гиганта. Где-то недалеко он сам, пока что скрытый за горизонтом. В этой темноте Тиша, двигался с той же скоростью, что и днём. Включив слабые лампы и повысив чувствительность своих сенсоров, он продолжал двигаться через горные хребты и ущелья. Местность была не из приятных, однако слабая гравитация позволяла чувствовать себя здесь более свободным. Для тяжелого и сильного Тиши эта свобода была особенно ощутима. Его приводы не атрофируются от слабой гравитации. Но несмотря на это, продвижение было слишком медленным. Рывками взбираясь по очередной скале, делая прыжки на пару метров верх, каждые пару секунд, он добрался до небольшого среза. Он пошёл пешком, между горных пик, по узкому ущелью, иногда оно расширялось в пустыри. Как только машина перелезла огромный валун перед ней открылась пустыня. Осталось лишь спуститься вниз и далее путь будет быстрее.

Спрыгнув вниз, Тиша зацепился крюком за скалу и затормозил, после прыгнул вперёд и приземлился на узкий “горб” скалы. Вниз осыпался песок и камни, Тиша медленно, вместе с ними стал скатываться, после оттолкнулся от выступа и приземлился на очередной выступ. Затратив на спуск с полутора тысяч метров, менее двадцати минут, Робот вступил на равнинный песок. Повернувшись в нужное направление, его сервоприводы приготовились к очередному марш-броску. У стоп опустились расширители, сделав их шире, чтобы робот не проваливался в мягкие пески. А фильтры активно продувались, выводя из себя облака мелкой песчаной пыли. Опустив левую руку к “брюху”, Тиша отсоединил металлический грязный, маслянистый цилиндр, через который проходила трубка. Это фильтр его “крови”, маслянистой жидкости, что разносилась по всем механизмам обеспечивая их исправную работу. Тусклый маленький красный огонёк на цилиндре означал, что фильтр полны. Открыв крышку, робот стряхнул вязкую грязь и вставил устройство назад. Индикатор загорелся бледно-зелёным и через него вновь пошло масло. Резко с этого места, машина стартовала и побежала через пустыню, к станции.

На станции в реакторном отсеке, поднималась температура, система периодически распрыскивала воду из систем пожаротушения, чтобы, испаряясь, немного охладить контуры реактора. Но это лишь замедляло необратимое. Через небольшие пробоины просачивалась инопланетная атмосфера. Слабая циркуляция газа очень слабо, почти незаметно, но охлаждало помещение. Даже проценты, в перспективе могли выиграть необходимые часы. Но скоро жидкость закончится, и даже у аварийных систем. Они должны заливать помещение на случай радиоактивного заражения, чтобы собрать все активные элементы и смыть их с поверхностей. Выключенная станция, медленно ждала своего разложения, словно гниющий заживо, под анестезией, человек. И темпы гниения, были куда хуже, ожидаемых. Намного хуже.

Начинало светать, минуя крупные валуны и камни, робот бежал уже по каменистому плато, следом за ним последует пустыня, после которой будет крупный каньон. Это настоящий шрам на планете, его протяжённость составляет сотни километров, толщина доходит до десятков. А глубина круто уходи вниз на пару километров. И прямо у подножия этого разлома, стоят горы.

* * *

Рассвет в горах наступал позже, ближе к концу утра. Под первыми пробившимися сквозь горы лучами, снаружи корабля копошились люди. Капитан, инженер и робот Атти закончили обход и внешний осмотр. В скафандрах, даже столь облегающих и лёгких, было неуклюже перемещаться. Лишь шагающий рядом Атти, шёл как по земле, не чувствуя никаких неудобств. У входа стоял пилот, поглаживая “шрамы”, что корабль получил при посадке. Рядом по крылу ходил механик Дан Левицкий. Он осмотрел само крыло и несколько пробоин, до которых можно было добраться только отсюда. Когда ко входу подошли остальные, он сел на край крыла и включился общий эфир. Первым заговорил капитан.

-Оценки говорят о критичных повреждениях, но не сложных в ремонте. Есть надежда на взлёт. Алёна, вам слово. -И с лёгким придыханием инженер заговорила.

-Внешние пробоины мы сможем починить относительно быстро, наши железные ребята их залатают за день-два. Главные сопла двигателей повреждений не получили, но вот во внутреннем канале есть пробоина и вмятина, как и на всём пути осколка. Сначала нужно загерметизировать отсеки и когда те станут пригодны, мы уже починим всё, что внутри. Помещение там большое, насколько мне известно, выравнивание температуры, давления и газового состава может занять часов шесть-восемь? Внешние работы я оцениваю на три, четыре земных дня. Внутренние, сложно сказать, но там вышло из строя много сложных машин, их изготовление займёт много времени, если без эксцессов, то дней пять, но тут нужно смотреть конкретно.

-Спасибо. Данный ремонт должен выдержать лишь взлёт. Райк, ваше мнение.

-Отсюда мы можем взлететь перпендикулярно эклиптике системы и пусть нас несёт через космос, оставшихся отсеков хватит, чтобы продержаться пару месяцев, до того, как прибудут наши спасители. Они уже получили сигнал, но ждать их от пятидесяти дней, не раньше. Вопрос в другом, взлетим ли? Топлива слишком много ушло при посадке. -Он говорил об этом отстранённо, сухо. Его ошибки и действия не только спасли экипаж, но и растратили всё топливо, как и целостность корабля.

-К тому же, у нас очень ограничены ресурсы. При пробитии внутренней камеры двигателя пламя выжгло весь дублирующий отсек с оборудованием и материалами. Навскидку нам должно хватить, но тратиться мы не можем, -добавил механик Дан Левицкий, немного покачиваясь на крыле и смотря на своих товарищей сверху вниз. Все ненадолго замолкли, обдумывая общую ситуацию. После командир продолжил.

-Задачи в целом ясны. Алёна, вместе с Атти ремонтируешь внутренний канал сопла. Левицкий и Райк с “Крабом” закроете все внешние пробоины, необходимые для герметизации отсека, для ремонта силовой установки. Сергей Роданцев, слышите?

-Прекрасно слышу.

-Подготовьте компрессоры и “губки” ко времени, когда они закончат.

Глава III “Ремонт”

Экипаж принялся за работу, Алёна, раздала указания по технической части. Она же, первой принялась за работу, вместе с Атти. Девушка аккуратно, пролезла в сопло и двигалась по трубе двигателя, к самому нутру, пока не дошла до пробоины. Она включила свет её скафандра и тот осветил тьму цилиндрического металлического туннеля. На противоположной стороне от пробоины, виднелась вмятина. Вмятина говорила о том, что осколок, залетев в сопло, просто испарился под чудовищной температурой, успев лишь погнуть металл.

—Атти, родной, слышишь меня?

—Слышу четко.

—Ага. -Девушка открыла принесённый с собой ящик с оборудованием и достала оттуда горелку. Проверив давление внутреннего компрессора, она начала крутить ручку и щёлкнула курком. Маленькая искра воспламенила горючий газ и окислитель из баллонов, высвобождая огненную струю. Докрутив мощность, она направила огонь на вмятину и равномерно прогревала металл, делая его податливым. Атти же, с обратной стороны замерял температуру своим датчиком и как только металл станет пригодным, они приступят к выправлению вмятины.

—Алён, готово.

—Приняла тебя, приступай. -Убрав горелку она внимательно смотрела на слегка покрасневший металл. Он был очень тёмным, до плавления было ещё далеко. Послышались глухие звуки, еле-еле передававшиеся через столь разреженную атмосферу. Металл слегка двинулся, после рывком сдвинулся к Алёне. Инженер видела, как резкими ударами, спец оборудованием, с обратной стороны, металл выгибали в плоское состояние. Данный участок всё равно будет мятым, но турбулентность горящих газов будет приемлема, как минимум для одного старта.

—Атти, ещё чуток поднажми. Ещё, плавно, вот. Стой! Готово, -издалека, можно было посчитать, что всё в порядке, лишь приглянувшись было видно нарушение общей гладкости и еле видимые следы удара, которые постарались скрыть, сровнять с общей плоскость. А с пробоиной будет сложнее. Алёна достала из ящичка металлическую заготовку и ещё раз её примерила, немного меньше, отлично. Взяв инструмент, напоминавший сошки с тремя ножками, но расположившимися в один ряд она прицепила к центральному пластину. Затянула по туже узлы, чтоб не болталось ничего. А две другие “ножки” закрепила на противоположных концах пробоины. Аккуратно выравняв “на глазок”, она затянула другие сочленения, и конструкция прочно встала. Она глянула через щель и в свете её фонарика мелькнула голова робота. Она улыбнулась Атти и взяла металлический запечатанный бокс.

Электронный замок бокса уже был открыт, оставалось лишь отщелкнуть фиксаторы крышки и показать свету нутро. Внутри блестела вязкая металлическая пыль — наниты. Рой нанороботов, ждущих команды. Алёна нанесла их по контуру пробоины толстым слоем. Взяв небольшое устройство, напоминающее крупный фонарик, подключённый к внешнему аккумулятору, она глянула на экран. Пару минут инженер сверяла загруженные чертежи и настройки. Убедившись, что всё верно, она направила прожектор на металлическую «пасту». Мощная ультрафиолетовая лампа накачивала рой энергией, параллельно транслируя инструкции к действию. С минуту смесь почти не шевелилась. Но вскоре серая масса ожила. Паста начала расползаться и нагреваться. Тонкими нитями вещество тянулось от краев пробоины к закреплённой пластине. Паутина становилась всё гуще, утолщалась и вскоре стала полностью непрозрачной. Атти синхронно облучал рой с обратной стороны. Когда паста распределилась, температура в очагах резко выросла. Роботы плавили металл двигателя и вживались в его структуру, сами становясь частью заплатки. Они сплавлялись друг с другом, подпитываемые излучением. Через некоторое время эта металлическая пломба остыла и затвердела — теперь внутренний контур был герметичен. С обратной стороны Атти укреплял место ремонта: наниты универсальны, но образованная ими структура всё же проигрывала по прочности заводским композитам. — Первый «пластырь» поставлен. Ничего, родная, подлатаю тебя, снова полетишь. Девушка нежно погладила корпус корабля, проведя грубой перчаткой скафандра по холодному металлу.

Первые пару дней ремонт шёл штатно, но вот полная герметизация отсека затянулась более чем на полтора суток. Причиной стала труднодоступность внутренних систем: в скафандре туда не пролезть, а роботы без прямого управления человеком работают медленно. В таких условиях Алёна, Дан, Атти и целый рой мелких «механических гадов» латали трубы и кабеля, пробитые метеоритами. Коммуникации были разные: и жесткие цельнометаллические, и гибкие шланги, и косички проводов. Пришлось перекрыть один из центральных коридоров, превратив его в буферную зону для диагностики. Но в конце всех трудов тяжёлое устройство, похожее на трапецию, выдало ряд зелёных огней и лишь пару бледно-жёлтых. Отсек был признан герметичным — по крайней мере, в рамках аварийных допусков. Со следующего дня можно было приступать к самому сложному этапу.

Райк запил горсть таблеток стаканом воды и покинул камбуз. Голова всё ещё трещала после посадки, но короткий отдых и препараты Ки Муры делали своё дело. Поднявшись на палубу выше и преодолев шлюз, разделяющий жилую зону и оранжереи, он попал в яркий отсек. Белые панели, мягкая оранжевая обивка. Множество растений, террариумов, кислородных генераторов. Настоящий живой реактор.

Четыре крупных модуля, через которые циркулировала вода, газы и питательная смесь, были приятно тёплыми и светились изнутри фиолетовым фито-светом. Каждый модуль вмещал двенадцать кассет БКК. Кислородные био-конвертерные кассеты или, как их звали в экипаже, «зелёнка». Это были прямоугольные пластиковые ёмкости по полметра в поперечнике, до краев заполненные губчатой культурой водорослей в мутноватом растворе. Механика была проста: достаточно вставить кассету до щелчка, и она становилась частью единой системы выработки кислорода.

— Как самочувствие? — спросил его Сергей Роданцев, лысоватый мужчина среднего возраста, второй врач и главный биолог экипажа. — Бывало получше. НО! Меня признали годным к работе, а значит, я в порядке. — Отличный настрой! Выгрузи, пожалуйста, компрессор и поставь у второго выхода. Пока Райк был занят простой физической работой, Роданцев подготавливал БКК. Мужчина сильно выделялся на фоне оранжереи. Вместо привычной бежевой кожи, он был почти медного цвета, смуглый, словно облитый бронзой. Кожа заметно блестела на свету, а лысую голову украшал крупный нос. Сразу видно — марсианин. Вернее, потомственный марсианский колонист. Десяток поколений и первые, ещё грубые опыты в генной модификации дали свои плоды. Другие ветви человечества меньше отличались от земных прародителей — генетику там освоили лучше, ввели стандарты и законы. Но первопроходцы Марса до сих пор несут в себе, точнее — на лице, след первых шагов к звёздам.

Спустив тяжелую аппаратуру на нижние ярусы, коллеги прислонились к стене, переводя дух. — А вы не думали сменить род деятельности? — В каком плане? — Ну вы же по образованию химик, биолог, почти хирург и астронавт. В целом всё смежное, не хотелось чего-то принципиально нового? — Нет, я углубляюсь в свои сферы и связываю их между собой. В прошлых веках науку скрупулёзно делили на кирпичики, а наше бремя — собрать из них общую картину. — Не надоедает? — Вовсе нет. Вам бы почаще в оранжерее сидеть, тебе, как Землянину, это особенно важно. — Вернусь домой, тогда и погуляю по родительским садам. — И то верно. Ты, кстати, сам-то тоже по одному направлению шел. Водитель крупной техники, лётчик, астролётчик. Тебе ли меня упрекать? — Но-но, я-то молодой, четверть жизни даже не прожил, всё впереди! Это мой второй полёт. Как первая седина появится, тогда и подумаю переучиться. Вот бы на астероиды, в горнодобывающую промышленность... — Пилотировать карьерные тягачи? — Ой, нет, слишком они громадные. Я имел в виду пешим, работать с оборудованием, буром... Здоровье есть, почему бы не пойти? — Не думал в астроперехватчики? — Это которые межзвёздные и межгалактические объекты ловят? — Ага. Новые экспериментальные корабли, охота за реликтами. Не думал попробовать? — Даже не знаю, не интересовался этим. — А ты слышал, что такой корабль поймал первый межзвёздный объект? Тот самый, что ещё в двадцать первом веке засекли! — Ты про ту “сигару”, которая оказалась “Фольгушкой”? — Райк вспомнил новости про тонкую металлическую плёнку — останки взорвавшихся звёзд третьего поколения. Редчайшая штука. — Ага, слышал. — Вот! Романтика. — Ну, опять же, не очень тянет. — Понял тебя. Ладно, мы заболтались. Нужно тащить трубы и запускать компрессор.

Вентиляционные шлюзы открылись и воздух со свистом хлынул в новое пространство пропитывая его своей сладостью. Загудели тепловые батареи ядерных реакторов, через пару часов температура должна была подняться с минус сорока трёх до комфортных двадцати-тридцати. На втором ярусе Сергей Роданцев пил чай и следил за мониторчиком, отображающим состояние гидропонной-кислорода-губчатой установки. Установка работала на повышенной мощности и должна была гудеть так ещё девять часов, чтобы насытить атмосферу корабля.

Снаружи, за редкими иллюминаторами, царила тьма. Света со станции не хватало, чтобы пробить мрак полярной ночи. Лишь если постоять в темноте минут десять, глаз начинал улавливать границу между горами и небом — чёрным, усеянным миллиардами звёзд. И где-то там, бесконечно далеко, тускло мерцало родное тёплое Солнышко.

***

Шлюзовая камера с шипением распахнула створки, и Райк смог наконец войти внутрь корабля. За спиной сомкнулась гермодверь, и привычное гудение систем тут же обволокло его. Тяжёлой походкой он прошагал до тёмного угла в техническом отсеке и грузно рухнул на лавку. Сделав глубокий вдох — уже не смесью из скафандра, а корабельным воздухом, — он поморщился. «Два часа личного времени». Он не знал, чем их занять. Хотелось просто сидеть и смотреть в стену. Но тишину нарушили шаги. Они доносились из глубины, из самого технического чрева корабля. Уверенные, женские шаги. Сапоги отбивали ритм, в котором военная выдержка давно уступила место бойкому характеру. Перед ним на железный ящик уселась глав-инженер Алёна. — Ну-с, рассказывай! — Что говорить-то… посмотрели окрестные гроты, пещеры… — Не-не-не, ты не понял. Что ты с кораблём сделал, рассказывай! — А что с ним не так? — Райк, конечно, слышал её отчёт на собрании, но для потерпевшего крушение судна «Королева» выглядела на редкость целой. — Ага, а то, что его повело — это нормально? Или у вас в лётной академии вся техника кривая? Вот и оставь вас без присмотра! — Девушка активно жестикулировала и норовила приблизиться к нему нос к носу. — Повело… погоди, ты о чём? — Рядом с ней усталость начала отступать. Алёна умела заряжать людей эффективнее любой ядерной батареи. — Ну, между носом и хвостовыми двигателями по вертикали идёт угол в пять с хвостиком градусов! Понимаешь? Это не критично, да и в поле я такое не выправлю, но каркас промяло вдоль всего правого борта. Это точно не удар метеоритом. Маленький бы прошил нас насквозь, а большой просто срезал бы половину корпуса! Так что я жду объяснений. — Ого. Ты можешь запись посмотреть, — Райк отвёл взгляд, словно вспомнил что-то постыдное. — В записях я увижу последовательность команд, а мне интересно, о чём ты думал. Ты же был под препаратами, для тебя секунда как десять! Поэтому… — её речь прервал писк наручных часов. — Блински, к Муре в лазарет пора. Так, быстро говори, а то по времени гайки уже закручивают. — А ты когда вырубилась? — Да как нас резко вниз бросило. Я тогда почувствовала себя как на лекции по импульсной системе посадки. Вырубило наглухо. — Точно… я же тогда один остался с компьютером. Ты карты смотрела? Где мы сейчас? — Не-а, — девушка поджала под себя ноги, усевшись в позе лотоса. — Мы в горном хребте. Мест под посадку не было, садиться в ущелье — самоубийство. Я решил дотянуть до равнины. Тут в горах огромная брешь, «лунка», выбитая древним метеоритом. Вот я в неё и целился. Девушка внимательно смотрела ему в глаза, не скрывая улыбки и искреннего интереса. — А дальше манёвры. Пришлось пустить корабль в раскачку, и эта идея почти сработала. — Ой, ну надо же! Кто-то решил нарушить уставы академии? Я знала, что ты своё спортивное прошлое не забыл! Ох, помню, как ты грохнулся на том самолёте… — Так! То был несчастный случай, у него двигатель заглох. — Хи-хи! Любой инженер тебе скажет, что от таких виражей атмосферный двигатель начнёт «задыхаться». У них же нет своих окислителей! — Так, умница, может, ты ещё и пилотировать сядешь? — А можно?! — Нет! Не дай бог тебя за штурвал пустить. Мне страшно представить, что ты там наворотишь, если придёшь со своими отвертками. — Ой, бука ты! Ну так что? Корабль ты раскачал, а сломал-то как? Не об скалу же грохнул! — А может, его повело от перегрузки? — Райк попытался схитрить. Девушка посмотрела на него как на дурачка. — Уж я-то отличу сгибающие нагрузки от сжимающих. Корабль именно сжало! — Ладно, ладно. Но это только между нами. — Я храню тайны, как этот старый контейнер. Положишь — вовек не достанешь. — Хорошо. Но смотри у меня, — он покосился в угол, где в темноте поблескивал объектив камеры наблюдения. Автоматика писала всё, но, к счастью, не умела сплетничать. — В общем, в моменте, когда я начал рысканье, пытаясь «забросить» корабль в окошко, я забыл… Забыл, что у этой серии угол стабилизации ограничен двадцатью пятью градусами. Он просто не дал мне довернуть. Я поздно сообразил, что лечу в стену, и врубил правые маневровые на полную. Корабль скрутило, а потом я всё-таки чиркнул брюхом по скале. Тогда мы и потеряли роботов. Но это я узнал уже на земле. — Оу… — Алёна перестала улыбаться. — Да ну… Чтобы ты забыл азы? Это как… как забыть принцип роевой сварки! Я не верю. — Ну и не верь, так даже лучше, — он отвернулся. Алёна слезла с ящика и подошла к нему. Как бы он ни отворачивался, её крепкие руки развернули его обратно. Она, словно врач, заглянула ему в глаза — прямо в душу. — Где мой Райк? Препарат не выветрился? Верните мне моего лётчика-аса! — Ай! — Райк перехватил её руки. Девушка была сильной, но не для него. — Кто-то, кажется, опаздывал в лазарет. — Нет, я так просто не сдамся! — она попыталась вырваться. Он же ловко перехватил её запястья, дернул на себя и, перехватив, усадил девушку к себе на колени, а затем резко встал, закидывая её на плечо. — Кто-то забыл, что я пилот. Дамы этой серии, — он постучал ладонью по переборке корабля, — намного строптивее тебя, товарищ Алёна. Он потащил её через коридор в лазарет, врачам на растерзание. Ки Мура, услышав стук, открыл дверь и увидел в проёме недовольную Алёну, свисающую с плеча пилота. Райк аккуратно сгрузил её на койку. — Ну, хоть не мне её ловить по всему кораблю. Ты же помнишь, что я говорил? — спросил врач. — Следить, чтобы старший инженер не пересобрала корабль во что-то, науке неподвластное? — Не без этого. Но сейчас время процедур. Я посмотрел логи — компьютер действительно перегнул с дозировкой стимуляторов при посадке. Так что каждый день ко мне на осмотр, утром и вечером. — Принял. Капитана не видели? — Он к Сергею вроде шёл. — Ага.

***

Искусственные спутники постепенно меняли эшелоны, расходясь по разным орбитальным кольцам. Зона покрытия связью становилась всё тоньше, радиомолчание затягивалось, но это была вынужденная мера. Вся вычислительная техника трубила тревогу. Огромная глыба неслась к поверхности. Столкновение было неизбежно, и в космос вот-вот должно было выбросить столько мусора, что на орбите стало бы тесно. А терять ценные аппараты никто не собирался.

Тем временем внизу, по пескам, бежал Тиша. Бежал быстро и упрямо. Предупреждение о метеоритном ударе — не шутки. Сто двадцать метров в поперечнике — это серьёзно. Хуже всего, что расчетная зона падения приходилась как раз на регион, где находился робот. Убежать из области поражения он уже не успевал. Люди были укрыты броней корабля, они переждут лунотрясение, но вот Тиша… Он бежал, огибая близлежащую гору. Яркая вспышка. Она чуть потускнела, но всё равно слепила — словно ночь за долю секунды сменилась на полдень. Это не сулило ничего хорошего: метеор уже вошёл в тонкую атмосферу. Затем пришёл грохот. Но робот его не услышал — он заранее отключил все слуховые сенсоры. Человек, возможно, оставил бы чувствительность хотя бы на процент, чтобы услышать тот звук, который лишает слуха. Из любопытства. Но у робота нет любопытства, ему не приказано быть любопытным, поэтому он сейчас глух. Разреженная атмосфера разнесла ударную волну и подняла пыль, хотя сам камень ещё не коснулся поверхности. Я описываю это долго, растягиваю момент, как если бы мы были там и знали, что сейчас всё закончится. На самом деле от вспышки до контакта прошло не больше десяти, может, пятнадцати секунд. Успеете ли вы надышаться за это время перед смертью? Или будете надеяться, что пронесёт?

Вот робот, возможно, надеялся. Нет... Он был должен выжить. Он хотел жить. В его коде не было страха смерти, но было желание служить. Если он погибнет — он не сможет выполнить задачу, а значит, люди будут в опасности. Эта логическая цепочка заменяла ему инстинкт самосохранения. За доли секунды до того, как раскалённая гора, летящая на космической скорости, вонзилась в гору планетарную, Тиша прыгнул в небольшое углубление. От грядущего ада его отделял лишь выступ скалы, создающий каменный карман.

Удар. Метеор врезался в хребет, оторвав от него склон и отбросив его вдаль пустыни. Всё озарил ослепительно белый свет. Раскалённая ударная волна прошлась по долине. Сотни тысяч тонн вещества устремились в космос, сотни тонн испарились мгновенно, став чистой энергией и вернув должок Вселенной. От эпицентра робота отделяло всего пара километров. Он вцепился крюком в породу, надеясь удержаться в укрытии. Чтобы его не вырвало в горящий ад, не перемешало корпус с пылью, развеяв прах по пустыне. Ему повезло. Он удержался. Землю под ним тряхнуло так, будто великан со всей силы пнул стол, на котором, цепляясь маленькими лапками, держался муравей. Крюк выдержал, но инерция была беспощадна. Внутренние механизмы предплечья сплющило, сбив их к кисти. Руку почти оторвало вместе с несущей «костью», но металл выстоял. Он продержался ровно те несколько секунд, что требовалось. А следом его резко засыпало породой и камнями, перемешало с грунтом, и спасительный карман обвалился, став ловушкой. Гора сработала как зеркало, отразив большую часть удара в противоположную сторону, и это спасло робота от мгновенного испарения.

Глава IV "Перемены"

Шлюзовая дверь распахнулась, впуская в раздевалку робота с заводской гравировкой на плече: «АТЛАНТ». Следом в помещение вошёл пилот. Зевая на ходу, он принялся облачаться в тяжёлый скафандр. — Ох, надеюсь, это всё в итоге не пригодится, — пробормотал Райк. — Не выспались? — уточнил робот. — Да, есть такое, Атти. — Следите за сном — Перезагрузка полезна даже нам, железным. — О-о-о, если бы я мог просто щелкнуть тумблером и перезагрузиться, жизнь была бы прекрасна. Но… имеем, что имеем. Райк нажал несколько кнопок на наручном дисплее, и в наушниках заиграла музыка из его плейлиста. — Сим-сим, откройся! Шлюз выдохнул остатки воздуха, и гидравлика толкнула створки в темноту. За бортом стояла кромешная тьма. Запыленный ровер ждал у подножия корабля, похожий на брошенную игрушку в луче прожектора.

Забравшись в кабину, Райк запустил двигатель. Несколько секунд он выходил на рабочую мощность, а затем с коротким рывком машина начала движение по уже изведанному маршруту. Фары выхватывали колею от прошлых поездок. Райк прикрыл глаза и лишь изредка поглядывал на «пейзаж» за стеклом - густую, качественную черноту. Атти перешёл в режим экономии энергии и неподвижно застыл в соседнем кресле.

Машина остановилась возле горного массива, на развилке. Райк потянулся в кресле, насколько позволял жёсткий скафандр, и переключил управление на ручное. Ровер резво повернул в сторону, уходя в неизведанный сектор. Начало светать. Меньше, чем через час долина будет залита лучами звезды, и температура подскочит на пару десятков градусов, оставаясь ниже нуля. Как только они втянулись в узкое ущелье, Райк сбросил скорость и доверился автопилоту. Ровер полз со скоростью пешехода, аккуратно огибая камни, выступы и трещины. Множество датчиков и лидаров сканировали периметр, создавая для компьютера полную трёхмерную карту. Райк держал руки на штурвале, чувствуя, как тот поворачивается сам, повинуясь воле автоматики.

Ущелье заканчивалось тупиком — небольшой площадкой в пару десятков метров в диаметре, окруженной отвесными скалами. Человек заглушил двигатель, проверил частоту радиопередатчика и вместе с Атти выбрался наружу. Включив наплечные фонари, человек и автомат вооружились скалолазным снаряжением.

***

— Передача будет через три минуты.

В радиорубке Стен Моро и Дан Левицки пытались наладить связь. На самых дальних рубежах ССКМ — Союза Советских Коммунистических Миров связь была очень нестабильной, и, кроме шумов космоса и случайных радиопередач, засоряющих космическое пространство, поймать главные волны было трудно. — Успеем, командир, один из двух диапазонов сработает. Не один — так другой. Стен хмуро смотрел на показания маленьких пузатых экранчиков и небольших циферблатов. После он переключил пару тумблеров и нацепил наушники. Скрежет и вой в наушниках сменились режущей уши какофонией. Дан, держа наушники набекрень, оставив одно ухо свободным, лениво выбрал другой канал связи и переключил аппаратуру на него. Через ещё минуту в наушниках стало слышно простую 8-битную мелодию. Качество передачи было ужасным, но достаточным. Эта мелодия заполняла пустующий эфир, отличаясь от хаоса космоса и ритмичных квазаров. — О, словил! Пара секунд — и пойдёт новостной эфир. Началось стандартное освещение всех событий. Стен прослушал всё необходимое, и началась минутная пауза. Мелодия другая, не фоновая. Значит, будут экстренные сводки. Диктор начал вещать. Стен Моро сразу переключил трансляцию во внутреннюю сеть корабля, и все члены экипажа услышали голос радиовещателя: «Граждане и гражданки Союза Советских Коммунистических Миров. Несколько дней назад на дальнем рубеже при попытке взлёта потерпел крушение исследовательский космический корабль „Королева Зари“. Экипаж остался жив. Пять отважных астронавтов и три автомата борются за жизнь в мёртвой пустыне необитаемого спутника. Им на выручку отправляется спасательный эвакуационный корпус.»

***

Запуск……..<инициализация>…….

Запуск….. система запущена

Диагностика……..<системных ошибок: 0> …. <оболочка: повреждений: 34 – категории: незначительные, крупные, локально критичные>

<поврежденные системы: 7>

Запрос. IR-578. Материнская машина.

Статус: связь отсутствует

Лог_диагностика…….<крупное повреждение рабочей левой конечности>……<крупное повреждение правой опорной конечности>…….<Повреждение энергетического контура№2>

Оценка состояния в пространстве….

Состояние: полное погребение. Оценка по давлению, среднее: 2, 3 метра.

Робот пришёл в движение. По началу, они были едва заметными. Грунт спрессовался, и у конечностей был лишь крошечный люфт, чтобы начать раскачку. Зрение и слух были отключены. Сейчас машина превратилась в один сплошной орган осязания — уцелевшая „кожа“ передавала данные о давлении и плотности среды. Песок оказался рыхлым, вокруг было много полостей, незначительных, но суммарно они помогали раскопаться. Крупные и мелкие камни становились точками опоры и ограничителями в движении. Робот активно работал основной рукой, подтягивая себя вверх. Цикл за циклом: раскачка, поиск опоры, рывок. Машина превращала крошечный люфт в свободное пространство, миллиметр за миллиметром разрыхляя спрессованный грунт. Ориентируясь на построенную им карту песка и камней, он согнул ногу и упёр её в крупный булыжник. Оттолкнувшись от него, робот протолкнул себя вверх. И так, миллиметр за миллиметром, машина неуклонно выползала. Иногда теряя сантиметры. Но она поднималась. Пока сверху, рука не преодолела песок, выбравшись наружу, в полость. Песок просел от его действий, сантиметров на десять. И рука коснулась твёрдой, ещё теплой поверхности. Базальт. Прокопавшись к базальту, робот, всё ещё не достав своей головы из песка, стал бить по хрупкой породе. Вскоре, над поверхностью, объятой горячим воздухом, пылью и пеплом, проломив базальт и стеклянные породы, высунулась рука машины. Машины, которая будет неуклонно идти к цели, пока существует.

***

—Что показывают цифры?

—Пять десять один и шесть десятых.

—Хммм куда-то давление уходит. Точно не видишь и не слышишь ничего?

—Нет, абсолютно нет.

—Странно, у меня показатели в норме, значит до клапана всё в порядке. Похоже без дронов не обойтись, нужно просканировать всё, иначе рванёт при нагрузке…

—Не рванёт, не в твоих руках Алёнка. -Люди резко замолчали, корабль слегка качнула, послышался ноющий скрип металла возле них и всё затихло.

—Ещё один метеорит? -удивилась девушка.

—Нет, наверное, от того крупного тряска ещё идёт.

—Прошло уже пять часов! Дан, это странно.

—Для лун это нормально, не землетрясение, но у них очень медленно вибрации затухают. Кстати, сейчас тебе какой вентиль подкрутить?

—Который… щас подожди, мне глазами проще. Ых, Тиша-Тиша, как же тебя не хватает. Надеюсь уцелел. —Девушка выползла из-под тесной решётчатой конструкции и посмотрела в ближайший угол, где стоял механик возле множество труб и регуляторов. По сути, вся техническая зона была вокруг главного двигателя и его распределительных камер.

—Давай нижний, ага. Подними до…, девушка взглянула на циферблат и быстро пролистала таблицы, -до семи… нет лучше шестидесяти пяти. Что-то компьютер слишком большие цифры выдал. Чую нутром, лучше не поднимать так сильно. -Дан, медленно подкручивал клапан, периодически сверяя циферблаты и счётчики. Но стало слышно неприятно гудение, металл проскрипел, но было непонятно от чего.

—Странно, такого звука быть не должно. А может…— Дан не успел договорить.

Грохнуло. Металлическая секция над Алёной прогнулась, сминая крепления. Дан в рывке успел перехватить падающую конструкцию — его пальцы вцепились в тяжелый распределитель у самого пола, не давая металлу раздавить девушку.

Взревела сирена. Из пробитой магистрали в паре метров от Дана ударила струя перегретой плазмы. Воздух мгновенно раскалился, кожу механика обсыпало волдырями.

—Вылезай, быстрее!

Алёна закричала от резкой, вымораживающей боли. Из лопнувшего клапана прямо на неё бил жидкий азот. Белый ледяной туман мгновенно заполнил пространство под конструкцией. Девушка попыталась отпихнуть шланг уперевшись в него свободной ногой.

— Не чувствую. Черт, нужно перекрыть систему!

— Дайте целеуказание! — в наушниках рявкнул голос Райка. Пилот ворвался в технический отсек прямо в скафандре

-Компьютер, инструкция, ай… Четвертый и шестой вентили! Перекрой контур. Открути давление до двадцати и ниже. -Девушка протараторила эти слова уперевшись в конструкцию, которая стала давить ей на грудь. Дан начал прогибаться и корчиться от боли. Райк в скафандре вбежал в струю пламени. Компьютер подсветил нужные вентили сквозь дым и пламя. Он схватился рукавицами за вентиль и стал его откручивать. Всё резко потухло, и он подскочил к Дану и перехватил ношу. Скафандр усиленный экзоскелетом прекрасно держал этот вес.

Шатаясь, Дан взял Алёну за руки и медленно вытащил её. В этот момент в помещение вбежали Стен и Ки Мура. Прикрыв лица руками, они шли сквозь дым. Мура подхватил подкосившегося механика и помог тому дойти до лазарета. Райк отпустил конструкцию и попытался приподнять бледную Алёну.

—Стой! аккуратно, нога.

—Ох чёрт… хоть что-то чувствуешь?

—Нет, даже часть бедра. —Она прерывисто дышала и бегала глазами по помещению, но боли не чувствовала, или считала, что не чувствует.

—Бери её тело, я ногу. —Капитан, обмотав руки тряпкой взял обледеневшую конечность. Девушку медленно дотащили до лазарета. Дан лежал на одной из коек и над ним работал Сергей, советуясь с глав врачом.

—Такс, её нужно в крио раствор. Попытаемся разморозить таким образом. —Ки Мура повёл их в отдельное помещение. Здесь уже ждала в свои объятия крио капсула. Бежевый густой раствор наполнял её нутро. Ки Мура на экране задал пару параметров, и капсула наклонилась, заполнив раствором лишь нижнюю половину.

— Кладите её туда, осторожно. Если кости и главные нервы выжили, остальное — лишь вопрос времени. Восстановим.

— Что-то ещё нужно? — спросил перепуганный Райк, всё ещё оставаясь в скафандре.

— Покинь помещение, проверь герметичность костюма. Если в порядке — попробуй снять. Если почувствуешь хоть что-то не так, сразу зови меня и костюм не сдирай!

— Принял. Точно не нужна моя помощь?

— Иди!

К девушке подключили капельницы и датчики. Особое внимание уделяли ноге: под замёрзшей кожей виднелись багровые подтёки. Ткани успели пострадать за то короткое время, пока лился азот, но внутри еще теплилась жизнь. Ки аккуратно обложил конечность мешками с биораствором — обмороженная плоть была хрупкой, как стекло. Алёна смотрела в стену и прерывисто всхлипывала.

— Ничего, скоро снова зашагаешь. Не со своей, так с механической. Приделаешь к ножке паяльную лампу, ролики... прочее по желанию.

— Двигатель…

— Что-что?

— Я двигатель… угробила… — Алёна не выдержала и откровенно заплакала в подушку.

Снаружи, у входа в лазарет, Стен Моро хмуро смотрел в пол. От Тиши по-прежнему не было сигналов, хотя в эфир он выйти мог. Ремонт безнадежно затягивался. Похоже, «перестраховка» оставалась единственным шансом, хотя теперь она больше походила на отчаянную надежду.

* * *

Резкие перепады температур рождали шквальный ветер. Разреженная атмосфера стремилась заполнить пустоту, оставленную вакуумом взрыва. Вековая ржавая пыль поднялась туманом — непроглядным и ядовитым. Множественные испарения породы и металлов газом распылялись по спутнику. На краю новообразовавшегося кратера, ломая под собой хрустящую корку остекленевшей породы, сидел Тиша. Он долго сюда хромал, пытаясь выбраться из раскалённого воздуха. Одна за одной, он снимал со своей руки пластины. Левое предплечье было смято к кисти и проплавлено. Взявшись за погнутый крюк, Тиша попытался протолкнуть его обратно к середине руки. Сплав не выдержал нагрузки и треснул. Сдавленное крепление превратило «кость» крюка в рудимент.

Взяв немного нанитов, Тиша нанёс их на основание крюка. Из правой руки выдвинулся излучатель, похожий на прямоугольный фонарь. Ультрафиолет питал рой энергией; «старшие» наниты получали команды и передавали их рабочим сородичам. Сейчас были бы очень кстати наниты работающие на разнице температур, особенно если они в горячей среде, но такие в силу специфичного применения и малого диапазона рабочих температур были слабо распространены и были на корабле. Ремкомплекты ими не снабжали, как минимум у Тиши их не было.

Он периодически добавлял нанитов, и через несколько минут они проплавили металл — крюк отвалился от своей „кости“. Тоже самое Тиша сделал с обратным концом этой балки. Крепление было смято и сдавлено и “кость” являлась теперь рудиментом. Крюк выполнил всё, что от него требовалось. Положив кость рядом на сухой камень, с которого был сметён весь песок, Робот проверял состояние левой кисти. Ему очень бы пригодилась вторая рабочая рука. Замкнув часть проводов, он попытался пошевелить пальцами. Положив кость рядом на сухой камень, с которого был сметён весь песок, Тиша занялся левой кистью. Ему нужна была вторая рабочая рука. Большой, безымянный и мизинец работали, остальные были выдраны вместе с частью ладони. Не испытывая ничего, машина отпилила лишнее и соединила уцелевшие цепи. В две, вернее полторы руки он разобрал правую ногу. Самый худший из сценариев, повреждена главная опорная балка-кость и гидравлика. Ступня была приемлемо исправной. Используя нанитов, прочные жгуты и разобранные элементы, Тиша сплавил кость и укрепил её. Нога уж точно выдержит пеший марш до станции. Гидравлику Тиша снял с основания своего брюха. Тело управлялось несколькими поршнями и, если убрать из них только один, и не подвергать сильным нагрузкам, конструкция это переживёт. Элементы отлично заменяли друг друга и сняв с себя всё лишнее, облегчая конструкцию, Тиша зашагал, остался последний рывок.

* * *

Выдалась свободная минута, и Райк укрылся в своей каюте. Он откинулся на мягкую обивку стены и просто сидел в тишине. На наручном дисплее горело сообщение с пометкой: «Важно». Через пару минут послышался стук.

— Войдите.

С шипением створка открылась, и в проходе появился Ки Мура. Он смотрел на пилота с упрёком.

— Скажи мне, ты работаешь по ночам?

— Никак нет, всё по графику.

— Ты недосыпаешь пятьдесят шесть процентов времени уже не первую ночь. Чем оправдаешь?

Райк поморщил лоб и облокотился на колени.

— Много думаю.

— Ночью нужно спать. Ты сам себя держишь или не можешь уснуть?

— Второе.

— Почему не обратился сразу?

— Думал, само пройдёт…

— Никаких «само». Ты подрываешь работу экипажа и подаёшь дурной пример. Я подготовлю препараты, после смены заглянешь ко мне. С кожей всё хорошо? Симптомов нет?

— Ничего не замечал. Всё остальное — от плохого сна.

— А если нет? Я даже не могу нормально отследить симптоматику из-за твоего безрассудства. Ведёшь себя как ребёнок, товарищ.

—Я приму меры по исправлению.

—Отлично.

Ки шустро ушёл к каюте капитана, но не успел он постучаться, как индикатор показал, что внутри никого нет. Посмотрев по дисплею, Мура узнал, что Стен в это время находился в производственном отсеке. Шла печать узлов и трубок: металл, пластик, сложные композиты. Последние изготавливались медленнее всего и требовали больше ресурсов. Стен только что вынул партию деталей из химической ванны и переложил в мойку. Слой лёг ровно. Через время Стен подошёл к своей каюте и вошёл туда вместе с Ки.

—Я вас слушаю.

—Боюсь, нам придётся менять стратегию.

— Всё совсем плохо? — Экипаж в удручающем состоянии, — Ки выглядел измотанным. — Нет рабочих рук, чтобы закончить ремонт в срок. С текущим темпом мы умрём от радиации раньше, чем закрутим последнюю гайку. Проявляется высокая тревожность. Мы должны пустить силы в единственно выигрышный вариант и быть уверенными в его осуществимости. Прогнозирую, что в течении пары дней трое будут полностью непригодны к работе.

—Быстро же мы рассыпаемся.

—Тиша отвечает?

—Всё ещё нет. похоже у него сломался передатчик. Если он и жив, то мы даже посмотреть на него не можем с орбиты. Спутники ту область не просматривают.

—Полагаю, на него мы можем не надеяться. Алёна точно расстроится, если узнает, что и он сломался. -С выдохом сказал врач. -Насчёт Дана. Нужно уменьшить его рабочие часы. По-хорошему ему нужно лечь на восстановление, иначе ситуация станет хуже.

—У кого не спроси, всё катится в “чёрную дыру”, кроме Сергея. У него всё стабильно, но плантация вечно не сможет работать.

—Если начнётся метеоритный дождь, боюсь вечность мы не увидим.

—Я вас услышал. Подготовьте мне подробный отчёт о моральном состоянии экипажа и отдельно о физическом. Укажите, какое оборудование вам необходимо, а без какого вы протянете.

—Мне не нужно много, если ситуация не ухудшится… но мне не нравится куда всё идёт.

—Хоть вы останьтесь в здравии, я вас прошу.

—За меня не волнуйтесь.

Глава V “Крах”.

Рёв двигателей оглушал. Остов корабля из последних сил пытался вырваться из притяжения спутника. Люди сняли с него всё, осталось лишь два герметичных отсека и силовая установка. Остальное было брошено. — Давай, родная, не подведи!

Со старта начались проблемы, и один из контуров отказал. Райк оказался куда худшим механиком, чем Алёна, но тяги ещё хватало. Резко небо впереди озарила сотня вспыхнувших звёзд. Метеориты начали своё падение, и корабль пробивался сквозь них. Обшивку стало пробивать насквозь. Райк попробовал включить маневрирующие двигатели, как вдруг метеор прошиб соседнее с ним место.

— Стен! Возьми управление третьим рядом. Стен! Райк повернул голову влево. Его охватил ужас. Уши заложило ватной пустотой от увиденного. Стен безвольной куклой трясся в своём кресле с пробитым скафандром. Лица не было видно, в прозрачном стекле шлема зияла сквозная дыра. Голова была обуглена, а багровая кровь залила все внутренние стенки.

Громкое пищание пробилось в сознание Райка. Под препаратами он принимал решения быстрее, чем успевал их осознать. Всё происходило на грани рефлексов, но корабль неумолимо терял скорость, заваливаясь в гравитационный котёл.

Пилот в одиночку пытался исправить ситуацию, как вдруг переборку за спиной выгнуло пузырём. Раскаленный металл пошёл багровыми пятнами и лопнул, впуская в рубку рёв пламени — топливный контур прогорел, мгновенно превращая жилой отсек в печь. В кресле невозможно было повернуться, но Райк кожей чувствовал, как за спиной испаряется обшивка. В ушах стоял истошный вопль сгорающих заживо людей. Это был не крик команды, а захлёбывающийся звук самой агонии, в котором уже не узнавались человеческие голоса.

— Райк, угроза столкновения. — Спокойный женский голос прорезал сознание. Корабль летел на огромной скорости прямо в гору. Райк успел разглядеть рельеф, отдельные валуны и трещины. Через секунду нос корабля смяло.

Пилот резко проснулся и прижался к стене, перепуганно озираясь в темноте. Он пропотел и тяжело дышал, пытаясь осознать, где он. Райк сполз на пол, прижавшись к прохладному прорезиненному покрытию. Наручные часы показывали “5:12”. Пульс выравнивался со 160. Райк пощупал датчики в плече, перевёл взгляд на дисплей. Температуры не было. Пилот зажмурился.

— “Мать”, сделай запись для Ки Муры.

Повернув металлический краник, он набрал кипятка из бака. Одинокая лампа освещала пустую кают-компанию. Внутри корабля было темно, лишь огоньки дисплеев и тонкая полоска вдоль пола подсвечивали путь. Усевшись в мягкое кресло радиста Райк пригубил чёрного чая. Раз уж смена началась на пару часов раньше, нужно выполнять работу. Райк запросил у “умки” извлечение припасов. Сам же, он неспешно пошёл к кампусу. Пища хранилась в камере долгого хранения. Помещение с температурой, стремившейся к абсолютному нулю. Инженеры не строили его таким специально. Они охлаждали реактор, который за считанные часы мог изнутри расплавить корабль. В космосе не замёрзнуть: может быть либо тепло, либо очень жарко. Со всех сторон реактор был окружён техническими помещениями и толстыми стенками-теплоизоляторами. Как и охлаждающими контурами, вокруг которых формировалась вся начинка корабля, кроме одной стороны, там поставили буферное помещение оборудование под склад. Заходить человеку, туда запрещено, без скафандра там не протянуть и пары минут. Но роботам это нипочём.

Отворив толстые створки, заледеневшее помещение впустило в себя робота. Перебирая своими четырьмя ногами, робот взял тяжёлый ящик и вынес его из комнаты в ангар. Он вошёл в шлюз и поставил ящик в центре. Зашипел газ, внутри шлюза менялось упавшее давление и нагонялся горячий воздух. На панели двери загорелась зелёная лампочка и она впустила внутрь Атти, который взял ящик и понёс его к кухне.

Райк убирал лишнее, сверял данные графиков питания как к нему пришагала машина. Ящик был очень холодный, наружный термометр показывал -27.

—Свободен, подготовь “мишку” к полевому выходу.

—Есть. -и робот быстрым шагом ушёл вглубь корабля.

Время близилось к шести, когда Райк закончил. Он облокотился об закрытую дверь своей каюты и пару минут смотрел куда-то в пустоту. Его волосы чувствовали на себе лёгкую тяжесть. Он приподнял голову и увидел ловец удачи. Дедушка, будучи моряком, подарил юному космонавту эту безделушку. Несколько лесок и система колец, напоминающая гироскоп. Обычная вещь для любого выходца в космос, всё остальное уже человек вешает индивидуально. Несколько ракушек, покрытая лаком щепка дуба и мешочек минералов с Земли. Космос жесток, холоден, он не подвластен человеку, но всем хочется верить, что их будут оберегать или хотя бы снисходительно не проявлять излишней злобы к выходцам со своих колыбелей. Может быть мать суровая статистика, увидит этот ловец, поймёт “ага, этот – выходец с Земли, может и будет авария, но пусть мёртвый звездолёт полетит в сторону его дома. А дотянет ли космонавт…“

Райк пощупал свою грудь. Сквозь ткань одежды ощущался твёрдый ключ. Так называемый офицерский трёхзамковый ключ. Это ключ зажигания корабля, от офицерского сейфа в каюте командира и от ящика с личными вещами - офицерские шалости. Как раз закрытый металлический ящик он им и открыл. Много личного, много ценного, но сейчас его интересовало лишь одно. Вакуумный пакет, состоящий из множества ячеек, где находились… обычные шоколадные печенья. Их нет в рационе экипажа, но запрета взять на борт не было. Взяв несколько, он положил на стол кампуса по одной печеньке для каждого. Заварив термос чая и взяв одно печенье, он пошёл в лазарет. Дверь открылась не сразу - не врач не может просто так сюда зайти. Но система пустила пилота, и тот поставил гостинцы на тумбу рядом со спящей Алёной.

***

Вокруг была пустыня, даже силуэты гор лишь слегка рубили горизонт. Для хромого любой путь — пытка, но машине плевать. Тиша смог оптимизировать свою прихрамывающую ходьбу и выйти на скорость неспешного шага. Его ресурса хватит дойти до станции, но вот сама станция может его не дождаться. Машина неумолимо пыталась достучаться до одного из спутников. Он тихо шёл и “стучал” в небо, без отклика, пока в какой-то момент…

> ID_ОБЪЕКТА: IR-578 [ТИША]

[6:42:10] PING .... (ожид. > 5000мс) .... Сбой [Таймаут шлюза]

[6:42:15] PING .... (ожид. > 5000мс) .... Сбой [Таймаут шлюза]

[6:42:20] PING .... (ожид. > 5000мс) .... Сбой [Таймаут шлюза]

[6:42:25] PING .... (ожид. > 5000мс) .... Сбой [Таймаут шлюза]

[6:42:30] PING .... (ожид. > 5000мс) .... Сбой [Таймаут шлюза]

[6:42:35] PING .... (ожид. = 842мс) ..... <ОТВЕТ ПОЛУЧЕН>

> ...РЕЖИМ_ПРИНУДИТЕЛЬНОГО_ЗАПРОСА...

> ОТПРАВКА_ПАКЕТА_06..... [ОТВЕТ_ПОЛУЧЕН]

> СОЕДИНЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО. УРОВЕНЬ СИГНАЛА: 12%

Тиша вновь попал в сеть. Робот получил корректировку маршрута и данные для калибровок. Станция ожила. Спустя расчёты и анализы разных состояний, система приняла решение о внутренней разгерметизации части помещений, чтобы использовать их как теплоотток воздуха. Раскалённый газ хлынул в новые комнаты. Система вентиляции полностью перешла на потребление внешнего воздуха и продува реактора этой разреженной газовой смесью. Это слабо останавливало нагрев и оплавление, делая местность вокруг станции радиоактивно заразной. Реактор уже сильно фонил, но эти цифры считались околокритическими, а значит приемлемыми. Тиша сильно потерял в скорости и теперь система жертвует станцией, чтобы не дать реактору разрушиться. Второй реактор в аварийном порядке был выведен из эксплуатационного состояния и часть его радиоактивных батарей были либо выброшены, либо сброшены, насколько конструкция позволяла. Тем самым по реакторной и вокруг станции лежали шестигранные цилиндры радиоактивного вещества. Порознь они не смогут достичь критической массы. Полное разрушение реактора прогнозировалось менее чем через двое суток. Требовалось немедленное вмешательство.

А на корабле просыпался экипаж. Командир возился в своей каюте, на экране монитора мелькнул огонек. Человек не сразу обратил своё внимание на это. А когда проверил, то увидел одну и главную строчку в логах машин.

< [6:42:35] IR-578 …. [В СЕТИ] >

Лицо с лёгкой щетиной растянулось в корявой улыбке.

* * *

Отпив чаю, Сергей осматривал состояние Алёны. На ней был теплорегулирующий костюм, который позволял телу находится при нормальной для себя температуре, пока нога находилась в сильно охлаждённой жидкости. Вдоль костюма стояли датчики, показывая градиент температуры.

—В целом всё отлично, только на пару градусов выше, чем я ожидал. Себя хорошо чувствуешь?

—Чувствую лёгкий жар, но, наверное, из-за моего поломанного состояния.

—Тогда почему и я жар чувствую?

—Вы за меня просто сильно переживаете вот и ответ. -Сергей подошёл к панели и проверил выставленную температуру. Стояло двадцать один градус, но термометры показывали все двадцать шесть.

—Дан, у нас нарушение регулировки температуры в лазарете, проверь.

—Дада, не всё сразу. —Дан вместе с Атти проводили диагностику коридора. В нём слишком сильно падало давление. Опасаясь непонятной газовой смеси или вовсе разгерметизации, механик ходил в небольшой маске, закрывающей рот и нос. К ней по трубкам шёл кислород с баллонов из-за спины. Он вёл рукой вдоль труб в углу под потолком.

—Атти, здесь. Я чувствую прохладное дуновение. Изолировать и заблокировать помещение.

Автоматика сработала и шлюзовые двери закрылись и по протоколу в коридор пошло нагнетание давления и воздуха.

—эм… я думаю, стоп! Остановить закачку. Трубы могут не выдержать. -Робот опустил ящик с инструментами и Дан хотел было нагнуться к нему. Как услышал, что шипение не прекратилось, а где-то из недр корабля прерывисто работал механизм, клапаны до конца не перекрылись.

Резко произошёл взрыв, разорвавший обшивку в районе потолка. Дана швырнуло к переборке. Робот резко схватил человека рукой и слегка уменьшил силу удара. На корабле включилась тревога. Механик тяжело задышал. Из коридора за пару секунд высосало весь воздух. Он был в вакууме, но самое страшное, у него от удара повредились баллоны и кислород из них стремительно выходил. Дан оглох, по всему телу прошлась боль от удара, особенно в спине. Он водил глазами в стороны и пытался посмотреть, что у него с баллонами. Атти присел перед ним и начал имитировать глубокое дыхание поднимая и опуская руку, задавая человеку ритм. Когда тот перестал дёргаться, он его наклонил и нанёс герметик на дыру придавив мягкое вещество рукой. Это позволило сохранить немного кислорода внутри. Но человек здесь долго не продержится, а автоматика по протоколам не может открыть двери.

Дан просидел так ещё с пару минут, пока робот не помог механику встать на ноги. Рядом открылась дверь. Потоком из неё вылетал весь воздух, а в проёме стоял капитан с такой же маской. Атти быстро проводил человека внутрь и дверь закрылась. Воздух был сильно разреженным, но хотя бы он был. Мощные насосы быстро нагнетали сюда кислород. Стен отменил тревогу и объявил:

—Внимание, разгерметизирован правый коридор второго яруса. На корабле объявляю режим ЧС по разгерметизации третьего уровня. Всем ходить в масках.

— Жив?

— Кораблю нашему полный… -несколько нецензурных слов, которые подробно характеризуют сложившуюся ситуацию. – А я…надеюсь просто пара ушибов и всё.

— Это мы сейчас проверим. -Звонко прозвучал голос вошедшего Сергея. На пару с Атти они аккуратно его взяли под руки и провели в лазарет на рентген.

Краем глаза Стен увидел Райка. Он был очень недовольным, взъерошенным и с баллонами в руке. Хотя нёс он их так, будто собирался сломать об ближайшую перегородку. Он проследовал за остальными в лазарет.

— Алён, есть результаты?

— Ох, ну, один к десяти тебя устроит?

— Совсем плохо?

— Это лучшее, что я могу тебе гарантировать, но в среднем, расчёты ещё хуже.

— Ну, а если вообще всё снять, укрепить как-то двигатели…

— Райк, это бесполезно, говорю ж. Ты гонишься за долями процентов, когда у тебя успех у самого нуля!.. -Райк стукнул кулаком по обшивке.

— Что ж ты дура железная такая капризная!

— Раюшка, технике свойственно ломаться.

— А людям свойственно её ломать. Атти, за мной, на проверку отсеков, Алён, будь на связи. -Райк быстро пошёл по коридору, что-то бормоча себе под нос. Робот получил новую задачу, довольно мигнув шустро проследовал за человеком. В лазарете трое переглянулись. Однако медики быстро вернулись к своим обязанностям. Алёна выглядела опечаленной. К ней подошёл Стен.

— Не думай ругаться на него. Что взять с человека, который почти не спит.

— А я вот буду ругаться! -подал голос Ки Мура. -Знает же о своих проблемах ещё с учебной скамьи и как простите за такое сравнение баран, пытается это переждать.

— Он офицер и трудится нам во благо, — Стен даже не повернулся к врачу. — Попрошу вас, Мура, быть сдержанней.

— Принял, погорячился, сами видите, что происходит.

— Вижу, но что б даже намёка на потерю дисциплины, панику я не видел.

***

Райк дотащил тяжелые фильтры от планетохода до продувочной камеры и запустил установку. После пилот пошёл внутрь корабля. По телу расходилась приятная усталость. Вернее, приятной была свобода разума от плохих дум вследствие сильной увлечённости ручным трудом. Сняв скафандр и зайдя в нутро корабля, он сел около шлюза.

— Почти на пятнадцать минут раньше. Значит, можно ответственно ничего не делать.

Райк облокотился о мягкую обивку “лавки” и прикрыл глаза. Мирное гудение систем, прохладный свежий воздух из решёток вентиляции. Так и хочется погрузиться в сон. Расслабившись, пилот услышал слабый писк, оповещающий об опасности столкновения. Он резко открыл глаза и осмотрелся. Ни писка, ничего, микрофон наушника тоже молчал. Райк лишь потёр глаза и услышал чёткие шаги. В проёме показался капитан. Стен не спеша подошел к пилоту. Райк только поднял на него глаза и только потом встал.

— Райк, ты что устраиваешь?

— Немного вспылил.

— Похоронить нас всех хочешь?

— Никак нет. Я как раз из кожи вон лезу, чтобы починить корабль и вытащить нас и…

— Ты? Не-ет, ты пытаешься успокоить свою совесть. Ты идёшь на поводу у личных желаний и эмоций! Может, твоя совесть и будет чиста, но мы все погибнем здесь из-за тебя!

Райк хотел было ему ответить, но не нашёл слов и только водил взглядом по помещению.

— Послушай, автоматика неправильно просчитала траекторию, а ты посадил подбитый корабль. Ты учил историю космонавтики нового времени? Вспомни такие борты, как: «Стальной Горизонт», «Слеза Земли», «Красный Октябрь», НИС-7 «Академик» ... Какие ещё были... А! Крушение целой станции «Целина-М», которое было меньше века назад! И везде, кроме НИСа, пилоты были опытнее тебя — это матёрые космические волки, и их всех забрала гравитация.

— Есть ли разница, погибли в момент крушения или вследствие?

— Наверное, не особо. Но тут уж не твоя вина. Пока что. Мы все хотим жить и стараемся сделать всё возможное для этого, и мы все рассчитываем на тебя, Райк.

— Мы не сможем взлететь. Я... я не вижу возможности, и не только я. Мы не можем дальше тянуть оба варианта, нужно решить, что делать. Времени у нас с неделю.

— Меньше.

— Тиша не может добраться до станции?

— Он с упорством, достойным лучшего применения, хромает к станции, но я б не рассчитывал на него.

— Доставить бы к нему Алёну, она б его починила... У нас ровер, он быстроходнее.

— Поздно спохватился, это нужно было сразу отправлять.

— Не сообразили.

— Уж точно.