Перспективы нейробиологии в Руанде

Глава 1

Профессор Ставшпис раздраженно взглянул на часы. Лифт полз неимоверно медленно. От конференц-зала до восьмого этажа, где его номер – целую душную вечность. Еще и с постоянными остановками, впустить новых пассажиров. Все ехали на завтрак, на крышу отеля. Профессор тряхнул рукой. Если трехчасовая операция под его руководством стоит сто тысяч, то сколько стоят эти пять минут? Идиотский галстук жал шею. Проклятье, скорее бы закончить с официозом и вернуться в институт!

— Доктор Ставшпис! Доброе утро! Вы выступаете сегодня?

В лифт впрыгнула рыжеволосая девушка в фиолетовом коктейльном платье. Профессор скривил губы. Анжелика, новенькая из химического отделения. Разумеется, он сегодня выступает – об этом большими буквами написано в программе конференции! Дурочка надеется, что такие вопросы помогут получить место его личного лаборанта? Или просто ей нужно показать всем, что лично знакома с ведущим нейрохирургом планеты?

Ставшпис принялся молча протискиваться к дверям лифта, как вдруг встретился взглядом с мужчиной в углу. В сером костюме электрика, неприметный, как и положено обслуге, незнакомец пристально глядел на профессора. Смутно знакомое худое лицо, кожа не черная, а пепельно-серая, запавшие глаза, сжатые в нитку губы... К счастью, в этот момент лифт звякнул, достигнув нужного этажа. Профессор вырвался из лифта, наступив кому-то на ногу, и почти побежал в свой номер.

Ослабил и стянул проклятый галстук. Глотнул воды из стакана, одной рукой включая рабочий планшет. Вредная привычка, въевшаяся в подкорку – в любую свободную минуту проверять почту!

Есть ли изменения по группе «А»? Пациент 317... Какой он «триста семнадцать», проклятье, весь мир его фамилию знает... Все-таки скончался ночью. Это плохо. Дураки-журналисты опять растрезвонят: «Попытка цифрового бессмертия закончилась провалом!». Да у него диабетическая нейропатия, просто чудо, что сердце выдержало! Говорил он анестезиологам!.. Профессор почувствовал, что спина взмокла от пота.

— Включить кондиционер!

Ничего не произошло. Он опять забыл, что голосовое управление в отеле не предусмотрено. «Лучший комплекс Руанды», бетонная коробка, построенная в еще двадцатом веке чуть ли не русскими. Лоск и роскошь навели, а вот современные технологии забыли. А на улице жара под сорок.

Ладно, этого стоило ожидать. Что там с остальными? Остальные молодцы. Все чувствуют себя хорошо, чипы работают, ухудшений нет. Мария? Умница, уже выкладывает фото в соцсети. Вот это несомненный успех. Неделя после операции – а она уже полностью освоилась. Полная копия сознания в сети, управляет любыми гаджетами через нейролинк, принимает информацию напрямую в мозг. Зрительные и слуховые центры мозга полностью адаптировались, фантастические результаты на энцефолаграммах! Да, это затмит неудачу с триста семнадцатым. Пятьдесят миллионов подписчиков Марии уже в экстазе. «Бесконечные возможности, вечная жизнь совсем близко!».

Пролистывая сообщения, профессор достал из бара стакан и бутылку бренди. Машинально открутил пробку, но в последний момент передумал. Все-таки выступать сегодня, торговать лицом... Рассказывать инвесторам и политикам про «Перспективы нейробиологии и гибридной загрузки сознания».

Так, что с новичками? Отлично, как всегда полно добровольцев. Вездесущий Вейн, глава службы безопасности, начеркал краткую характеристику к каждой новой карточке. Что за наглость! Выбирать пациентов должен хирург! Они что, правда считают, что сын миллиардера перенесет трансплантацию лучше, чем кинозвезда?

Впрочем ему, Ставшпису, не жалко. Его хватит на всех. Он лучший в своем деле. Сейчас главное отработать процесс, провести как можно больше операций. А там уже можно будет и других хирургов обучить. Под личным контролем, разумеется.

Так. Теперь самое главное. Что там с донорами?

Пробежав глазами почту, Ставшпис швырнул планшет на кровать. Опять ни одного согласия! Ну что за идиоты! Им даже деньги за это предлагают! Всего-то надо – пожертвовать для науки кусок мозга – уже больного, пораженного опухолью, обреченного мозга! После операции прогнозный срок жизни даже повысится, не говоря уже о солидном вознаграждении для родственников! Но нет! Отказываются! Трое по религиозным соображениям, еще четверо – не доверяют американским хирургам, остальные даже причину не удосужились указать!

Профессор снова потянулся было к бару, но замер на полпути. Он вспомнил, где видел того электрика из лифта. Один из списка доноров! Точно, этот, как его...

Дверь номера тихо хлопнула. Ставшпис вздрогнул. Он же закрыл дверь! Закрыл, но не заблокировал. Его бросило в озноб. Над входом горела лампочка сервисного доступа, а в его номере был чужак. Мужчина из лифта. Он оказался здоровяком, на две головы выше ученого. Что ему нужно?

Профессор хотел закричать, но горло свело судорогой. Проклятая физиология! Заикаясь и едва дыша, он пятился вглубь комнаты. Споткнулся о журнальный столик, неловко сел на кровать.

— Доктор Ставшпис, я пришел поговорить с вами.

Чужак говорил с акцентом, путая ударения, но слова не коверкал. На плече у него висела форменная сумка, он зажал ее под мышкой, как кобуру. Что там, оружие?

— Вы наверное узнали меня. Я вхожу в вашу группу пациентов. Бенджамин Рой.

Да, вроде бы так его зовут. Ставшпис мучительно пытался вспомнить карточку личного дела. Его никогда не интересовали их имена, скорее диагнозы и результаты тестов.

— Как... Как вы здесь оказались? – Выдавил он.

— Я пришел к вам, доктор. Сделайте меня бессмертным. Прямо сейчас.

Просьба была настолько абсурдной, что профессор даже не понял, о чем речь. Но этот тип вроде бы не собирался нападать. Уселся в кресле, положил свою сумку на стол. Значит, шансы еще есть. На ощупь профессор налил воды из графина, выпил, расплескав половину. Как же колотится сердце! Пульс, наверное, ударов двести. Система мониторинга отеля обязана среагировать на сердечный приступ у гостя и вызвать помощь! Если она тут есть, эта система...

— Доктор, не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить.

Поговорить он хочет, как же!

— Вы умеете переписывать сознание в сеть. Сделайте это со мной. Вы не представляете, сколько я повидал и узнал! Оно не должно пропасть.

Профессор почувствовал, как щека дернулась в нервном тике. Сколько раз он такое слышал! Когда начинал работу, когда отчаявшиеся безумцы еще могли просочиться через службу безопасности, они только и причитали у него под дверью! «Я не хочу умирать, доктор! Сохраните мой мозг, профессор! Дай мне бесконечную жизнь, чудотворец!». Страх и паралич слегка отступили, давая место раздражению. Это хорошо.

— Послушайте, Рой... Не помню, что вы там употребляете, крэк или мет, но ваши галлюцинации мне не интересны! Я хирург, а не психиатр!

На бледном лице здоровяка появилось почти детское недоумение.

— Никогда не прикасался к наркотикам.

Теперь уже Ставшпис раскрыл рот и поднял брови.

— Что?.. Наверное, спутал. Да, я перепутал вас с другим пациентом. Все на одно лицо...

Нахмурив брови, Рой принялся вставать из кресла. Профессор отскочил к окну, подняв руки.

— В смысле, все из списка доноров на одно лицо! У меня плохая память на лица и фамилии! Теперь вспомнил, вспомнил! Бенджамин Рой, ветеран спецподразделения Руанды, верно?

Рой кивнул.

— Так точно, сэр. Девять лет службы, тридцать шесть боевых заданий, имею правительственные награды и поощрения. Комиссован по состоянию здоровья. Именно поэтому я к вам и пришел. Я горел в штурмовом корабле на подступах к Каиру. Я смотрел, как стерли с лица земли все города Залива. Эти знания могут помочь другим ребятам. Но они исчезнут, когда я умру. Доктор! Вы обязаны сделать меня бессмертным!

Рой потянулся к своей сумке. Ставшпис зажмурился и крепко вцепился в подоконник. Тихий стук, металл о стекло. Откуда-то профессор знал, что это пистолет. Еще звуки, Рой доставал какие-то мелкие предметы.

— Я принес все что нужно для операции. Скальпель, полевую аптечку, универсальный чип для трансплантации... Чип наш, не штатовский. Это имеет значение? Вы же американец...

Ставшпис чуть не расхохотался. Внезапно от страха не осталось и следа. Покажи нападавший оружие сразу, профессор сделал бы все, что угодно. Но эта почти просительная интонация, нелепая аптечка и профанский вопрос про чипы... Он отпустил подоконник, обошел кресло и аккуратно сел. Ноги дрожали, но внутри Ставшпис был абсолютно спокоен.

— Я уже не американец. Почетный гражданин Руанды, как и все в институте. Скажите, Рой, что вы знаете о моей работе?

Рой кивнул.

— Вы умеете вживлять в мозг чипы. Прямой доступ к сети, неограниченные знания. И в обратную сторону – переписать сознание в сеть. Виртуальное бессмертие. Чтобы сработало, нужно, чтобы в мозгу была раковая опухоль, такая, как у меня.

— Это сложнейшая операция. Вы думали, я проведу ее столике в отеле? Кроме скальпеля и чипов мне нужны материалы! Аппарат «Да Винчи»! Команда ассистентов, в конце концов!

Рой подвинул пистолет на столе.

— Я вам не верю.

Но Ставшпис уже не испугался. Он удобнее расположился в кресле. Глубоко вздохнул и принялся объяснять. Сперва язык отказывался слушаться, но уже скоро речь полилась легко и непринужденно. Та самая лекция, которую он готовил для сегодняшнего бенефиса.

— Вы почти правы. Есть экспериментальная технология. Перспективная, революционная, но находящаяся на заре развития. Действительно, я достиг успехов в трансплантации прямых нейронных интерфейсов в лобные доли гиппокампа добровольцев. Первые эксперименты были неудачны, чипы работали, но быстро отторгались мозгом-реципиентом. К сожалению. В двух случаях это привело к фатальному ответу иммунной системы из-за разрастания эндотелия. К счастью, я быстро нашел решение. Вы справедливо описали суть моего открытия.

Профессор сделал паузу, приглашающим жестом протянул руку. Рой прищурился.

— Действительно, в Руанде диагностирована редкая форма опухоли головного мозга, известная как «дельта-пять». Крайне неприятная, быстропрогрессирующая. Но фантастическое свойство этой глиобластомы в том, что ее новообразования не вызывают отторжения! Причем мы говорим о чистых тканях, без метастазов! Если погрузить необходимый микрочип в такую выращенную оболочку, пересадить в ткани реципиента, то успех аугментации стремится к ста процентам!

— И поэтому вы проводите эти операции для самых богатых стариков нашего мира.

Забывшись, Ставшпис принялся расхаживать по комнате.

— На первых порах, на первых порах! Конечно, проекту нужно финансирование! Я понимаю, что это выглядит несправедливо. Но я должен двигать исследования дальше! Донорские клетки от пациентов с «дельта-пять» – это необходимость. Мы найдем замену, в перспективе через пятнадцать, может быть двенадцать лет! Но пока что нужны доноры. А вы отказываетесь! Из пятидесяти шести человек с «дельтой» только семь согласились на трепанацию!

Рой следил взглядом за вошедшим в раж профессором.

— У нас говорят, что этот рак мозга специально придумали белые.

— Вздор! Предрассудки! Послушайте, Рой. Даже если и так. Речь идет о неограниченных возможностях! Цифровой вечности. Для всего человечества. Я не люблю этого термина, это ненаучно. Но посмотрите сами!

Ставшпис указал на окно. Белое солнце выжигало саванну. Кусты зелени на территории отеля, высокая ограда с колючей проволокой и охранными башнями. Полоса отчуждения и второй забор. У периметра, под чахлыми пальмами, пеклась на солнце толпа с плакатами.

— Почитайте лозунги! «Мы хотим бессмертия!», «Требуем равенства в вечности!». Проклятье, как иронично! На другом краю океана такие же толпы осаждают исследовательские институты, требуют запретить эксперименты! Это против «божьего замысла!». Вот бы их свести вместе, чтобы идиоты поубивали друг друга!

Профессор повернулся к единственному слушателю. Как всегда, стоило лишь поймать волну, и он мог говорить часами. Рой застыл в кресле. Пистолет на середине стола, руки громилы безвольно лежат на коленях.

Ставшпис усмехнулся краем губ. Вот так-то. Необязательно брать скальпель, чтобы влезть к кому-то в голову. Еще немного, и этот террорист будет как шелковый, на все согласится и все подпишет.

— Послушайте, Рой, вы же умный человек. Вы пришли ко мне с просьбой о чипировании. Наивно думать, что я проведу операцию прямо тут. Но я и впрямь переведу вас из списка «Б» в список «А». Из доноров в реципиенты. Двойная выгода, я вырежу из вашего мозга эпендимальные клетки и вживлю чип.

— Вы играете в Бога... – Рой говорил так тихо, что профессору пришлось наклониться, – Решаете, кому жить вечно, а кому ради этого умереть...

Ставшпис коротко рассмеялся – доверительным, отрепетированным смехом.

— Рой, пощадите! Меня выдворили из России за богохульство! Из Миннесоты – за расизм! Вы думаете, мне нужно самоутверждение? Я лучший нейрохирург в мире, а бога вообще нет! Вы как никто другой понимаете меня, вы же...

Профессор сбился и перешел на шепот. Проклятье! Он опять перепутал! Не этот писал статьи об атеизме! Это было в другом личном деле, того парня из деревни! Этот, который Бенджамин, он наоборот...

Щелкнул затвор пистолета. Загудел аккумулятор прицела. Черное дуло указывало прямо в грудь профессору. Рой поднялся из кресла, быстрым отточенным движением.

— Наставник был прав. Ты чудовище, демон, искуситель в обличье человека! Ты играешь нашими жизнями, сеешь чуму и мор, завлекаешь слабых обещаниями бессмертия тела, а сам губишь души!

Ставшпис отступал от фанатика, успокаивающе взмахивая руками. Уперся спиной в стену. Проклятье! Так облажаться! Если бы внимательнее читал досье пациентов, мог выбрать иную линию поведения!

— Я очищу мир от твоей скверны!..

Профессор сжал зубы и отвернулся. Неужели сейчас будет выстрел?

Нет, сперва был треск! Дверь номера слетела с петель, в проеме возникли три фигуры в касках и с автоматами. Двое метнулись в стороны, упали на пол, третий дал короткую очередь поверх их голов.

Профессор сполз по стене. Ноги отказывались держать. У него хватило сил осмотреть свою рубашку. Нет, крови нет. Значит, просто шок. Ничего страшного, пройдет.

Рой дернулся, отбросил кресло, перекатился через плечо. Резко взмахнул пистолетом. Сразу три выстрела опередили его. Террорист захрипел и кулем повалился на пол.

Ставшпис уже понял, что спасители стреляют не пулями, а чем-то бесшумным и наверняка несмертельным. Правильно, зачем устраивать переполох.

Старший спецназовец присел у обмякшего Роя, проверил пульс на шее. Подобрал пистолет. Кивнул напарникам и стянул с головы маску. Темнокожий, из местных. Лицо волевое, шрам через весь лоб. Профессор кашлянул – горло пересохло и болело. На него не обращали внимания.

— Чистая работа, полковник. Мои поздравления.

В дверь номера вошел еще один человек. Европеец, средних лет, в неброском, но дорогом костюме. Вот его Ставшпис знал очень хорошо. Карл Вейн, глава службы безопасности института. Изящно обойдя тело на полу, он присел рядом с профессором. Протянул бутылку воды.

— Вы в порядке, док? Заставили вы нас поволноваться!

Профессор жадно пил теплую воду. Текло по шее и груди, неважно, все равно рубашка уже испорчена.

— Что вы здесь делаете, Вейн?

Европеец пожал плечами.

— Зашел посмотреть на работу коллег. Познакомьтесь, полковник Зуварара, глава отряда специального назначения республики. Чисто сделали, как я уже сказал. Правда, полковник собирался вламываться в номер через окно, но я отговорил его от чрезмерной театральности. И так неплохо получилось.

Зуварара никак не реагировал на Вейна. Он не моргая смотрел в лицо бесчувственного Роя. Профессор вздрогнул. Террорист и спецназовец были похожи, как родные братья.

— ...Ваше выступление, а вот завтра ждем вас обратно в институт, – Оказывается, Вейн все это время что-то говорил.

Ставшпис тряхнул головой, отстранил протянутую руку и поднялся с пола. В ушах звенело. В комнате резко пахло озоном.

— Понимаю, непростое испытание, – В голосе Вейна сочувствия было не больше, чем у крокодила, ­– Провести столько времени в компании убийцы и фанатика... Он вас не завербовал, кстати? Шучу, шучу. Возвращайтесь в строй, док. Завтра у вас сразу два пациента на трансплантацию. Отчет о произошедшем можете надиктовать вашей новой лаборантке. Анжела, знаете такую?

Ставшпис равнодушно смотрел, как бойцы выносили из комнаты тело Роя. В коридоре уже прилаживали новую дверь взамен выбитой. Скоро не будет даже следов «инцидента». А он остался жив, и завтра даст двух незнакомым людям такое желанное бессмертие.

Профессор сделал шаг и покачнулся, едва не упав.

Вейн с усмешкой подошел к бару и достал бутылку. Открутил пробку, плеснул в стакан, протянул. Проделал все это, не отрывая взгляда от профессора.

— Выпейте, док. Вам скоро лекцию читать.