Pangaea Ultima

Уходя оставьте свет. 0.⁠⁠

Я вытер пот со лба и прислонился затылком к стене в попытке ухватить хоть немного прохлады. Напрасно. Бетон прогрелся и действовал наоборот. В камере царило возбуждение и гам. К счастью, я не был участником всеобщего веселья.

- И что, получается, прям все? – донесся до меня обрывок фразы старшего по камере, Совы.

- Да. Все. Никого не останется. Ну, в смысле, остаются отбросы типа нас, - протараторил один из его шестерок.

Сова не отличался особым умом, и для надежности уточнил:

- То есть, я могу зайти прямо в Кремль и насрать на стол Президента? Да?

Толпа засмеялась. Интересный человек. С минуты на минуту на свободе окажутся маньяки, убийцы, террористы, а у него в голове - мысли о том, как насрать на стол.

- Когда там объявление? – спросил он у кого-то из окружавших его людей.

- Вот-вот должно начаться, - ответили ему, и толпа смолкла после того, как он включил телевизор.

Я еще раз обтер лоб и закрыл глаза. Подумать не получилось, так как возле меня появился Толик - молодой парень, отбывавший свой первый срок. Как и все попавшие сюда, Толик, само собой, был невиновен, однако наша уголовная система придерживалась другой версии. Толика осудили на десять лет за кражу персональных данных.

- А ты не будешь смотреть? Интересно ведь! – бодро сказал он.

- Кому интересно, уже сидят у экрана, - ответил я, снова закрывая глаза.

- Вечно тебе на все плевать. Как вообще так можно жить?

Я не стал вступать в заведомо проигрышную для Толика дискуссию и закрыл глаза. Громкость телевизора была поднята до максимума, и речь диктора все-таки доносилась до меня.

«Жители Земли. Сегодня, 19-го января 2083 года, последний корабль с Достойными покинул Землю и направился в сторону Марса. На сегодняшний день на Земле осталось 500 миллионов жителей. Планета, служившая домом для нас многие тысячи лет, отныне предоставлена вам. Пользуйтесь ей по своему усмотрению…»

Толпа загудела, и остаток речи я не услышал. В принципе, ничего нового. Слухи ходили давно, но я не думал, что они успеют свалить так быстро. Получается, осталось 500 миллионов отбросов, которые оказались лишними для нормальной жизни на Марсе. Учитывая, что из-за солнечных всплесков за последние 20 лет на Земле осталось всего-то два миллиарда населения, то здесь остается хорошая такая часть.

«… ровно в 12 часов дня по местному времени вы вступите в права владения планетой. Не совершайте ошибок и не ведите войн, как прошлые поколения. Доживите свой век, сколько вам отмеряно Господом Богом. Президент Объединенного Союза Государств Карл Хаген Крог»

Не ведите войн. Я улыбнулся. Оставить на выжженной земле 500 миллионов озлобленных людей со стремящимися к нулю шансами на выживание, и попросить не вести войн. Да вы сама забота, господин Крог.

Стало обидно, что я не оказался там, на корабле. С другой стороны, теплилась надежда, что, может, через пару лет милосердие, о котором усиленно втиралось последние несколько десятилетий, сработает, и за нами вернутся.

- Ты слышал, да? – Толик подсел ко мне.

- Слышал.

- Это же круто! Мы свободны!!!

Наивный юнец.

- Нет, Толик, мы не свободны. Мы все в той же камере, только теперь она размером с планету, и соседями твоими будут не добрые соотечественники, а злые иноземцы, которые придут к тебе с оружием, отберут последний плодоносный кусок земли или лабораторию по выращиванию еды, а тебя заставят там работать за десяток грамм питательной массы в день.

- Вечно ты недоволен! –Толик надул губы. – Мы будем защищать свою территорию! Создадим новое государство! Найдем ученых, которые придумают, как бороться с жарой и радиацией.

- Эх, Толик, Толик, - выдохнул я. – С момента первого всплеска прошло 23 года, да?

Толик кивнул.

- Вот. За двадцать три года все ученые мира не придумали, как бороться с жарой, радиацией, продовольственным кризисом. Они придумали, как свалить с планеты и поселиться на Марсе, где сейчас натуральный рай. А ты, получается, хочешь в куче дерьма, которая осталась здесь, и дни которого сочтены, найти гениев, которые что-то изобретут? Ты даже не наивный, ты идиот, Толик. Смирись и посвяти остаток своей жизни чему-нибудь более рациональному.

Толик набрал воздуха в легкие и собирался выдать гневную тираду в мой адрес, но был прерван голосом Совы.

- О чем ты там шушукаешься с этой тварью? – Сова зашагал к нам.

- Иди, Толик, не усложняй, - шепнул я ему.

Он повиновался и встал с моей кровати.

- Сколько раз я тебе, урод, говорил, чтобы ты даже не думал разговаривать с нормальными? А?

Я молча сверлил его взглядом и не хотел нарываться на проблемы. Сова пользовался пугающим авторитетом среди заключенных, и меня просто разорвут на молекулы с одного его кивка.

- Что молчишь?

- Извини.

Порой лучше показаться трусом и стать посмешищем, чем лежать в углу с пробитой головой. Подставлять Толика тоже не хотелось - молодой еще, с порядками не знаком.

- То-то же. Урод, - зло процедил он и вернулся в центр камеры.

По моим прикидкам, оставалось чуть менее десяти минут до открытия камер. Что начнется дальше, было страшно представить. Разъяренная толпа, которая уже была накачана ненавистью ко всему, просто сметет все на своем пути.

Заключенные столпились у выхода из камеры в ожидании чуда. Последние минуты заточения, а потом - свобода. Наивные. По моим предварительным прикидкам, человек двадцать только из нашей камеры сейчас насмерть затопчут в давке. Натуральное стадо. Раздался писк, и камера наполнилась зеленым светом. Предсказуемо, толпа рванула к выходу. Напоминала она больше бессознательный поток воды, который растекался и занимал все свободное пространство. Я так и остался сидеть в своем уголке. Из противоположного угла камеры к столу подошел мужчина. Сову он не слушал, и периодически общался со мной. Человеком он был крайне интересным, хоть и сидел за убийство жены. Было ему под пятьдесят.

- А ты чего, не планируешь бежать к свободе, Максим? – спросил он, наливая воды в пластиковый стакан.

- Ну, в такой толпе велик риск не добежать, да и куда торопиться-то теперь, Андрей Геннадьевич? – я тоже подошел к столу.

У порога камеры с пробитыми головами лежало человек пять. С коридоров доносились звуки, больше походившие на хрюканье свиней и рев оголодавших львов.

- Тоже верно. Чем займешься? – спросил он, отхлебнув воды.

Я не любил делиться с людьми своими планами, но даже таким молчунам, как я, периодически надо найти свободные уши, чтоб выговориться.

- Семью хочу найти.

Андрей посмотрел на меня с сочувствием.

- Думаешь, они остались? Жена ведь тебе даже не писала, и не приезжала за эти годы.

- Знаю. Но мало ли, вдруг. Человеку нужна надежда, чтобы выжить, вы же сами говорили.

- Говорил. Но твоя-то уж больно призрачная. Да и как ты собрался до них добираться?

- Придумаю, как. В любом случае, пусть лучше призрачная, чем вон, - я кивнул в сторону коридора, - как это стадо.

- В этом ты прав, не могу не согласиться. Ну что, идем? – старик выглянул в коридор.

Обезумевшая толпа уже частично вылилась на улицу. К моему удивлению, во всем коридоре лежало от силы человек двадцать, растоптанных, с пробитыми головами. Коллективный разум слишком туп чтобы принимать рациональные решения. Много народу все еще сидело по камерам и что-то живо обсуждали. Мы с Андреем спустились по лестнице и дошли до комнаты выдачи личных вещей. У меня в момент ареста с собой было не так много, но свое лучше не отдавать. В комнате у ячеек стояли еще трое. Судя по поведению, простые ребята, без лишних завихрений в головах. Я прошел к своей ячейке и приложил палец. Дверца распахнулась, и я вытащил свой потрепанный рюкзак. Достав из него штаны, я тут же переоделся. Куртка лежала здесь же, и, учитывая жару на улице, я утрамбовал ее в рюкзак. Андрей тоже собрал свои пожитки.

- Куда теперь? – спросил он на выходе.

- Я на кухню. Надо затариться. Оружия наверняка не оставили.

- Хорошая мысль.

Мы дошли до кухни. Моему удивлению не было предела. Идиоты радовались свободе за бетонными стенами и не думали о провианте. Я прошел по ящикам и сгреб пластиковые кругляши с консервами. Тюбиками с питательной смесью я тоже решил не брезговать. Она хоть и мерзкая на вкус, но все необходимые элементы содержит. Андрей тоже не тянул, и забил свою походную сумку под завязку. Я все ждал, когда полоумная толпа вломится сюда и начнет сметать продукты. Но нет, ничего, никого. Мне на руку такая тупость.

- Будем прощаться? – Андрей подошел ко мне и протянул руку.

- Всего хорошего вам.

- Не теряй надежду. Даст бог - свидимся.

Надеюсь, не даст. Из-за этого бога, а, точнее, его местных представителей я и загремел сюда. Мы пожали руки и вышли. До выхода с территории колонии мы все равно шли рядом, но уже молча. Улица встретила нас раскаленным воздухом и ослепляющим солнцем. Я часто заморгал, смачивая глаза, отвыкшие от такого яркого света. В стороне шла драка. Два здоровых лба щедро осыпали друг друга ударами. Из окружавшей зрелище толпы вылез Толик и подбежал ко мне.

- Макс, ты куда? Может, останешься? Я поговорю с Совой.

Поговорит он. Переговорщик великий.

- Нет уж, Толь, спасибо. У меня своя дорога. Да и не по пути нам.

Я подтянул лямки и двинулся от стен тюрьмы. Прицепился, молодой. С одной стороны, жалко его: он сейчас думает, что вокруг все друзья и братья, а завтра он начнет бегать по поручениям Совы, и кончилась свобода, о которой он мечтал. Я отошел шагов на двадцать, как в спину мне влетела фраза.

- Стой! Геноид, стой!

Я остановился и повернулся к кричащему. Им был парнишка из соседнего блока с напрочь промытыми мозгами на тему религии и ненависти к таким, как я. Именовал он себя Отцом Сергием. С ним шли двое сподвижников.

- Хотел чего-то? – начал я разговор первым.

Он подошел и перекрестил меня, бормоча под нос что-то вроде «прости, господь, его душу грешную».

- Хотел, - зло ответил он. – Хотел, чтобы такие, как ты, не топтали землю.

- Одного хотения мало, - я решил его позлить. – Я бы свой срок досидел до конца, если бы не эти события, так что не тебя меня судить.

Он стал красным и сквозь зубы процедил:

- Твой срок – слишком мягкое наказание. Таких нужно убивать.

В его руке сверкнул металлом короткий кинжал.

Жалел ли я, что годы назад согласился на эти операции? Нет. Выбора не было. Иначе бы я не выжил. Тогда мне удалили четырехглавую мышцу бедра на правой ноге, заменив ее биоволокнами с полным сохранением функций. Кожа на месте разреза тоже была заменена за искусственную, которую я контролировал через нервные окончания. При желании кожа расползалась, обнажая полость, где раньше была мышца, а теперь был мой потайной карман до колена. После этого я был вынужден прибегнуть к операции на легкие, что позволило увеличить их объем до восьми литров. Ну и, в конце концов, операция на глаза, в ходе которой мне имплантировали линзы. С их помощью я без труда определял расстояние до объекта, скорость движения машины/поезда/самолета, и еще несколько полезных функций. Ну вот, из-за этого набора я и стал изгоем. Точнее, изгоем я стал по мнению церкви, которая подмяла под себя всю власть и решила, что вправе диктовать свои требования и нормы всем. Собственно говоря, по причине моих изменений я и был осужден. Ведь бог дал нам тело, а его наместник здесь решает, как им пользоваться.

- Знакомо ли тебе «Первое послание к Коринфянам», глава шестая, 19-ый и 20-ый стихи?

- Нет, а должно?

- Должно. Указом Церкви, Библию ты должен знать от корки до корки. А говорится там о следующем, - он закрыл глаза и начал читать по памяти, - Не знаете ли, что тела ваши - суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии.

То, что отец Сергий сидел на пожизненном за тройное убийство, никак не противоречило его безмерному уважению церкви и не мешало любить бога. Проще говоря, здравый смысл у него отсутствовал напрочь.

- И о чем мне это должно говорить?

- О том, что нельзя изувечивать свое тело, Господом данное.

Объяснять ему, что другого выбора у меня не было, что без этих операций я бы умер, было бессмысленно.

- Всего хорошего, Сергей, - я намеренно назвал его мирским именем.

Его прихвостни, стоявшие до сего момента молча, лишь поддакивая речам своего настоятеля, начали обходить меня с двух сторон. Да, убийство, которое сейчас планировал осуществить отец Сергий, есть тяжкий грех и все такое, но убить такого, как я – наоборот, честь и хвала. Ждать чуда и расправы я не стал, и, нырнув под руку того, что был справа, вложил всю силу в кулак и нанес мощный удар в висок. Поклонник святого писания рухнул на землю и, уже упав, еще раз приложился головой о камень.

Отец Сергий отреагировал болезненно. Бормоча под нос очередные цитаты из своей книги, он бросился на меня с кинжалом наперевес.

- Сдохни, тварь!

Левой рукой я ухватил его за шею, и, придав ускорения, толкнул. Выставляя руки вперед, он обронил кинжал и, заплетаясь в ногах, упал. Оставшийся со мной один на один прихвостень Сергия был в замешательстве и не знал - то ли броситься помогать учителю, то ли попытаться напасть на меня. В итоге любовь к старшему перевесила, и он подбежал к Сергию, помогая тому встать. Я смахнул пот и зашагал на Запад.

- Мы еще встретимся, - донеслось мне в спину. Далее шли проклятия из библии и призывы к господу вразумить меня.

Я взобрался на холм и посмотрел назад. Большая часть толпы уже вернулась обратно в здание. Сейчас, видимо, пойдет дележка продуктов. Что же мы имеем? Все тюрьмы открыты, бывшие заключенные на свободе (не нравится мне это слово, применительно к данной ситуации). Но ведь не забрали не только заключенных, остались еще многие и многие категории людей. Основными критериями отбора (судя по слухам, гулявшим в камере) были социальный статус, интеллект и благосостояние. Наличие хотя бы одной из трех составляющих давало право на продолжение жизни на Марсе. Само собой, возрастной ценз - стариков не брали однозначно (но, конечно, это никоим образом не относилось к церковным старцам, которые еще не факт, что перенесут полет). Религия вообще стала, как сказал один мой приятель, «великим тормозом прогресса», за что и отсидел пять лет.

Я спустился с холма и осознал, какую глупость совершил. Затарившись продуктами, я напрочь забыл про лекарства. А еще толпу критиковал. Возвращаться смысла не было, постараемся не болеть. Я шел уже более часа под палящим солнцем, пытаясь убедить самого себя, что жена с дочерью добровольно отказались от полета и ждут меня дома. С каждым шагом убеждение слабело, а подсознание выдавало десятки причин, почему ей стоило бы улететь и не ждать меня. Я приблизился к бетонной трассе. Через щели между плитами пробивались кустарники, которые, выбравшись наружу, тут же вяли от обжигающего солнца. Дорога, насколько я помнил, вела в крупный промышленный город, километрах в ста от моей бывшей тюрьмы. Машин, естественно, по ней не ездило уже лет десять, да и город, скорее всего, вымер. Но я все же не рискнул идти по самой дороге, а спустился и шел по низине, которая предназначалась для слива дождевых вод. Кроме того, я не хотел бы быть замеченным в этой пустыне. Мало ли, кто здесь вокруг живет. Сам того не замечая, я набирал высоту и понял, что иду вверх по очередному холму. На его вершине меня встретила каким-то чудом растущая в этих условиях буро-зеленая трава. Я решил перекусить и сбросил рюкзак. Отломав от пластиковой упаковки впаянную ложку, я вскрыл консерву и начал неторопливо пережевывать мясо. Волокна были короткие и мягкие. Я взглянул на упаковку. «Консервы из мяса собаки». А что? Вкусно. Сюда бы еще чутка перца, и вообще жизнь удалась.

Я сфокусировал взгляд и водил головой по сторонам, выискивая какой-нибудь ориентир. Ржавая водонапорная башня была в пятистах метрах от меня. Больше вокруг не было значительных построек. Где-то за спиной раздался рев двигателей. Я положил кусок мяса в рот и повернулся на звук. По заросшей дороге несся пикап, который пытался оторваться от черного внедорожника. Я вгляделся в машины и увидел, что внедор едет на двадцать километров быстрее. Значит, догонит неминуемо. Машины пролетели мимо холма, на котором я сидел, и, приблизившись максимально, из внедорожника вылез человек, открывший огонь по колесам пикапа. Стрелял парень экономно, одиночными выстрелами. Скорость пикапа падала, и вот уже догоняющие оказались впереди. Из внедорожника выбежали четверо и открыли щедрый огонь по пикапу. Стреляли из автоматов. Без шансов. Я сполз на заднюю сторону холма, чтобы не светиться, и наблюдал за картиной оттуда. Четыре парня скинули брезент с багажника и начали прыгать от радости, обнимая друг друга. В кузове лежали пластиковые контейнеры, которые парни начали быстро перегружать в свою машину. С момента первого выстрела до того, как черный внедорожник скрылся за изгибом дороги, прошло не больше трех минут. Слаженно сработали. Я закинул последний кусок мяса в рот и, накинув на плечи рюкзак, пошел вниз, с надеждой, что в машине осталось, чем поживиться…

Уходя оставьте свет. 1.⁠⁠

К машине я подходил не спеша, оглядываясь по сторонам, боясь напороться на представителей либо той, либо той стороны. Пластиковые детали пикапа были испещрены пулевыми отверстиями. Первым делом я заглянул в кузов и расстроился, что там ничего не осталось. Открыв заднюю дверь, я увидел три трупа. Да уж, печально. Я засунул голову в машину в поисках чего-нибудь полезного.

- Паа-маа-гии, - захрипел человек на заднем сиденье.

От неожиданности я ударился головой о потолок.

- Твою мать! – крикнул я. – Живой, что ли?

- Да-а-а, - прохрипел он.

Вот это мне вообще не на руку.

- Паа-мааа-гиии, - простонал он.

Я переместился к переднему сиденью и рылся в бардачке. Ого! Я взял в руки теплый металлический цилиндр. Однако, повезло. Нажав на плоскую кнопку, из отверстия сверху моргнула красная точка. Заряжен. Лазерный нож - весьма полезная штука. Я обошел машину и, перед тем, как открыть водительскую дверь, расстегнул молнию на бедре, обнажив кожу. Секундное усилие - и вот уже кожа разошлась, открывая мой переносной сейф. Я положил нож в полость и закрыл обратно кожу и штанину. С водительской стороны ничего интересного найти не удалось. Я молча отмахнулся от очередного «помоги». Как тебе помочь? Ты ранен, лекарств нет, чем я тебе буду помогать? Поразмыслив секунду, я скинул рюкзак и достал одну консерву.

- Держи вот, - я протянул пластиковый кругляш ему, - больше ничем помочь не могу.

Он медленно дергал веками и пытался что-то сказать. Затянув лямки, я закинул рюкзак на спину и зашагал от машины, забирая вправо, чтобы спуститься с дороги. Дурак я, конечно - целую консерву ему отдал. Он ведь не съест. Эх. Ну да ладно, поголодаю. Транспорт бы найти. На своих двоих далеко не ушагаешь. Можно, конечно, попытаться заставить полуживого активировать машину, но далеко не факт, что он сможет. За рулем все-таки был другой человек.

- Ты все сделал правильно. Ни к чему тебе ввязываться в чужие разборки. Ты не знаешь причин.

Я всячески старался оправдать себя перед совестью. Лучше бы он сразу умер! А я лучше бы вообще не подходил к машине. Развернувшись на 180 градусов, я зашагал обратно к машине. Ох и пожалею я о своем решении…

На лице мужчины появилась жалкая попытка улыбнуться. Чего ты лыбишься? Может, я добить тебя пришел?

- Машину завести сможешь? – спросил я, подтягивая его к себе.

- Да-а, это моя маши…, - едва слышно пробубнил он.

- Ну так давай, - я обнял его и перетащил на переднее сиденье.

Окровавленной рукой он ерзал по монитору, с трудом попадая на нужные пункты меню. Приложив палец к экрану, рамка загорелась зеленым, и машина завелась.

- Готово, - прохрипел он. – Поселение Шагри. Карта вбита.

Я прыгнул за руль. Мужик уже отключился. Я выкрутил скорость на 110 и тронулся. Скорость мы набрали секунд за пять и, смотря на проекцию на лобовом стекле, я крутил руль на поворотах дороги. Периодически я поглядывал на мужика. Он сидел в неестественной позе.

До поселения было восемьдесят километров по прямой, но, учитывая петляющую дорогу, выходили все сто. Машина ехала плавно, едва заметно покачиваясь на стыках плит. Дорога до Шагри заняла у нас чуть больше часа. На подъезде к поселению я увидел сторожевые башни. Так, ну, вроде, всё. Я остановил машину и, на всякий случай подняв руки, вышел.

- Здесь ваш раненый, - проорал я. До башен было сорок три метра.

К нам уже бежали шестеро крепких парней с оружием. Ну всё, пора тикать. Я развернулся и быстрым шагом двинулся обратно к дороге.

- Стоять! – донеслось до меня.

Перечить вооруженным людям, стоя к ним спиной, было бы глупо, и я встал, как вкопанный. Я хотел развернуться к бегущим, но получил прикладом в голову и упал. Руки мне тут же стянули пластиковыми хомутами. Голова резко заболела, и я почувствовал, как меня волочат по земле. Голоса смешались в какофонию, и было невозможно понять, кто что говорит.

- Э-э-э, мужики, стойте, - придав голосу жесткости, сказал я, за что и был вознагражден еще парой ударов.

Взвесив все за и против, я решил дальше молчать. Я ведь ни в чем не виноват. Так ведь? Ну, по моей логике - да, а вот по их?

Меня протащили по ступенькам в какой-то подвал и бросили на сырой пол. Подвал, к моему удивлению, был неплохо освещен. В углах красовались причудливые узоры, созданные плесенью. Дверь с хлопком закрылась, и я остался один на один с плесенью. Осмотрев стены, я узнал, что подвал был размерами три на три, высотой в два с половиной метра. Осмотрев дверь вблизи, я убедился, что найденным мной ножом ее не разрезать. Усевшись в угол, в котором было меньше всего черной гадости, я стал обдумывать свою легенду. Даже с учетом того, что я не совершил ничего противоправного (нож я в расчет не беру), лучше обдумать каждое слово. Обдумать мне было не дано. С той стороны щелкнул замок, и дверь открылась. В «камеру» вошел мой новый знакомый, который еще час назад хотел отдать богу душу. Выглядел он бодро и одет был в чистое. Ни одного следа нападения часовой давности на нем не было.

- Ну здравствуй, - сказал мужчина, присаживаясь на корточки передо мной.

- День добрый, - мягко поприветствовал его я.

- Рассказывай, - хрустнул пальцами мужчина.

- Чего рассказывать? Сам же все видел.

Он ухмыльнулся, и как-то добро, по-отечески сказал:

- Рассказывай, рассказывай.

Что рассказывать? Издевается, что ли?

- Сегодня меня и всех заключенных «Зоны-31» освободили, сами знаете, в связи с чем. Шел вдоль дороги, увидел, как вашу машину расстреляли. Подошел, увидел трупы, ну и тебя довез до поселения этого. Вместо благодарности сейчас сижу в подвале. Все.

Мужчина сделался серьезным и, подумав секунду, сказал:

- Спасибо. Брат мой сам любит принимать участие во всем, что планирует.

Близнецы! Идиот, как сразу не догадался?!

- Так это ваш брат? – уточнил я.

- Да. Вставай.

Я поднялся и зашагал за мужчиной. На улице перед спуском в подвал дежурили два охранника, одетые в старое тряпье.

- Сюда, - мужчина указал рукой на неприметный серый куб.

Я пошел за ним, и, стряхнув грязь с ботинок, под одобрительный кивок близнеца вошел в здание.

- Павлов. Пётр Вадимович, - протянул он руку. – Полковник в отставке, лидер поселения Шагри.

- Максим, - коротко представился я, посчитав ненужным представляться по полной. Получается, я спас брата руководителя этого поселения? Ну что ж, совесть, спасибо тебе.

- Еще раз хочу сказать тебе спасибо, Максим. Брат присоединится к нам с минуты на минуту, а пока садись, - он придвинул мне белоснежный табурет.

Я сел и свесил ноги. Как-то неуютно. Помещение большое, а я сижу почти в центре. Собеседник стоит, некрасиво. Как только я решил встать с табурета, за моей спиной расползлись стеклянные двери, и вошла копия моего собеседника. Быстрым шагом он приблизился ко мне и, обняв, как старого друга, едва уловимо прошептал:

- Спасибо. Спасибо.

- Представься нашему другу, - подал голос Пётр.

- Ах да, Павлов, Юрий Вадимович.

- Максим, - второй раз представился я.

Быстро же его на ноги подняли. Видимо, с лекарствами тут проблем нет. Близнецы. Интересно, а они подверглись гонениям в 20-х, когда церковь заявила, что Господь создает каждого уникальным, а те, кто копия один другого – порождения дьявола? Спрашивать такое было бы верхом неприличия, поэтому я молчал, ожидая, пока разговор начнут братья. Разговор они действительно начали, но только между собой и на повышенных тонах.

- Сколько раз я просил тебя не заниматься этим самому?! – возмутился Пётр.

- Не начинай! – оборвал его брат и повернулся ко мне. - Куда держите путь, Максим? Я так понимаю, вы из 31-ой?

О своей цели я умолчал и ответил лишь на вторую часть вопроса:

- Да, из нее.

- Что ж, мы с братом ваши должники. Просите что угодно, - он прервался и добавил, - в буквальном смысле.

Можно, конечно, попросить еды про запас, или оружия какого, но не покидающее меня чувство тревоги ответило:

- Ничего не надо. Я помог вам не из корыстных побуждений.

На самом деле, в этот момент я больше всего боялся, что он потребует вернуть нож, но, кажется, он не видел, как я его забрал, или же предпочел промолчать.

- Неужели, Юр, в наше время живут столь благородные люди? – он засмеялся.

Юрий ничего не ответил, и, крепко сжав мою руку, еще раз сказал:

- Спасибо.

- Максим, - обратился ко мне Петр. – Я вижу, вы человек хороший, не усомнюсь, что осуждены вы были по очередному «церковному» делу? Так?

Я кивнул вместо ответа.

- Если ваша цель не столь велика, я предложу вам остаться в нашем поселении. Работу для вас подберем. Жену найдем, - он подмигнул.

При слове «жена» мое лицо, видимо, исказилось, и Петр сказал:

- Ну, не хотите - навязывать не будем. У нас нравы свободные. В пределах разумного.

Как это, интересно, понимать? Нравы свободные, а пределы разумные.

- Пожалуй, откажусь от щедрых предложений, да и не сделал я ничего такого, за что вам стоило бы меня так благодарить. Спасибо за теплый прием, я пойду.

Братья полушепотом что-то быстро обсудили, и Юрий, развернувшись ко мне, сказал:

- На выходе вас ждет небольшая благодарность. Отказ я не приму, этим вы оскорбите меня.

Отказываться было бы глупо, поэтому я кивнул и, пожав руки братьям, вышел из здания. Под ярким солнцем резвились дети, гоняя собаку, которая заливалась веселым лаем. Я дошел до выхода из поселения и прошел к небольшой кабинке, в которой сидели три охранника в таком же тряпье, что и те, контролировавшие мой выход из подвала.

- Приказано отдать вам, - молодой парень протянул мне белоснежный пластиковый кейс.

Я с благодарностью его принял и вышел за территорию, борясь с желанием открыть его и посмотреть, что внутри. Уже снаружи я осмотрел поселение. Торчало оно сродни прыщу на чистом лице. Вокруг поле и выжженная земля, а посреди этой пустыни толстенной стеной было огорожено место жительства сотен людей. Сколько таких поселений еще вокруг? Сотни, если не тысячи. Народ предпочел бежать с больших городов и организовывать подобного рода места проживания. Я взял курс на запад и бодро зашагал прочь от стен поселения. Пройдя метров пятьдесят, я сел за холмик, и, убедившись, что меня не видно со стороны поселения, вскрыл кейс. Ого! Хороший наборчик. Лекарства, вода, универсальное зарядное устройство, фонарь. Две пачки саморазогревающегося супа. И самое крутое - врастающий бинт. Я пользовался таким до тюрьмы. Накладываешь на рану, и спустя пару минут бинт врастает в кожу и запечатывает рану. Конечно, так делать можно, если внутри ничего не задето. Столь ценную вещицу я тут же решил упрятать в свой сейф. Расстегнув карман, я раскрыл кожу и положил к ножу бинт. Секунду подумав, я закинул туда и зарядник, и один тюбик с питательной массой. Остальные вещи я перегрузил в рюкзак и встал, чтобы продолжить свой путь. В полутора километрах от меня поднялась песчаная буря. Оценив ее размеры и прикинув курс, я забрал вправо и решил ускориться. Буря неслась куда быстрее моих ожиданий, и, сфокусировав на меня взгляд, я увидел в линзе «90 км/ч». Чересчур быстро, учитывая, что ветра-то и нет. Я вернулся за холм, и спустя минуту мои сомнения развеялись. Это была не буря. В сторону поселения стремительно двигалась гряда машин, мотоциклов, грузовиков. По моим прикидкам, около ста единиц техники. Я перевел взгляд на стену поселения и увидел, как по ней бегает народ, в суете готовя отпор. Из стены каждые пять метров поднимались г-образные установки, такими обычно тушат пожары. Колонна остановилась в ста метрах от стены и выстроилась полукругом. Здесь были и машины на электродвигателях, и старые, на двигателях внутреннего сгорания. Из стоявшего впереди грузовика раздался чистый звук, и скрипучий голос произнес:

- Шагри! Время платить!

Со стены донесся ответю Судя по голосу, это был один из братьев.

- Передай главному, что мы не собираемся платить!

Грузовик остался на своем месте, а легковые машины, мотоциклы и пикапы, окружавшие его, проехали двадцать метров вперед.

- Мы сравняем вас с землей! – заскрипел тот же голос.

Ответа не последовало. Я заметил, как число обороняющихся резко возросло, и они уже мешали друг другу, стоя вплотную. Интерес посмотреть на развитие событий оказался выше желания сбежать. Молчание продлилось еще две минуты и было нарушено одиночным выстрелом в сторону машин. С мотоцикла упал человек в шлеме.

- Ар-р-р-р-р! – заревел голос из грузовика, и машины, приняв этот боевой клич, дернулись в сторону поселения. Из грузовиков выпрыгивали люди в черных одеждах и, скрываясь за машинами, короткими перебежками двигались в сторону стены. Раздались первые выстрелы, на этот раз с атакующей стороны. Из пожарных кранов хлынули потоки под высоким давлением. Судя по крикам тех, на кого попала жидкость, это была явно не вода. Два мотоцикла оторвались от группы и, набирая скорость, подъезжали к стене. Учитывая ее уклон, грех было не воспользоваться этим. Мотоциклы одновременно заехали на стену и почти добрались до верха. Оба мотоциклиста действовали слишком одинаково. Либо годы тренировок, либо просто чувствуют друг друга. Убрав руки от руля, они достали короткие автоматы и щедро начали поливать по столпившимся сверху людям. Ответные выстрелы были в молоко, что позволило мотоциклистам снять человек двадцать на двоих. Мотоциклы достигли своего предела и рухнули вниз. Выкинув по одному автомату, нападавшие зацепились за край стены. Глупое решение. Словив каждый по автоматной очереди, они мешками упали вслед за железными конями. Из крыши грузовика, стоявшего на том же месте, вылез черный ствол, увешанный маленькими цилиндрами. Стоявшие у подножия машины щедро поливались с установок. Попытки объехать поселение и войти с ворот были пресечены. Некоторым машинам, сделав крюк, все же удалось прорваться, но чем закончился их, вояж я видеть не мог. За ствол сел человек в мотоциклетном шлеме, стилизованном под обгоревший череп. Покрутив какие-то ручки, он пригнулся и, наведя орудие куда-то в центр стены, нажал на спусковой крючок. Вопреки моим ожиданиям, стена не рухнула. Более того - вообще ничего не произошло, во всяком случае, визуально. Спустя несколько секунд я понял, для чего предназначался выстрел. Это была магнитная пушка. Хитро! Уцелевшую после солнечных всплесков электронику такая пушка вырубит на раз-два. Видимо, жители поселения были готовы к такому повороту событий, и вот уже вместо современных автоматов на края стены было водружено старое, доэлектронной эпохи оружие, и чуждые моему глазу гарпуны и арбалеты. Судя по точности попадания, этим оружием поселенцы пользовались явно лучше, нежели современным. Я перевел взгляд на грузовик и увидел, как за ним, метрах в трехстах, еле-еле движется настоящий танк. ТАНК! Уж не знаю, привыкли ли к такому зрелищу местные, а вот для меня это был шок. Гарпун против танка - так себе затея. Без лишних раздумий я расстегнул карман и достал свой нож. За холмами меня не было видно, и, действуя машинально, я рванул в сторону танка. Зачем я им помогаю? Это же вообще не мое дело! Откуда я знаю, кто из них прав? Ладно, совесть еще не подводила. Разберемся. К удивлению, танк плелся в одиночестве, без прикрытия. С его черепашьей скоростью это было очень опрометчиво. Я оббежал его сзади и без труда запрыгнул на корпус. Халатность погубит человечество. Люк был открыт. Я аккуратно перегнулся и, увидев, что экипаж танка всего два человека, мысленно потер руки. Сжав металлический цилиндр посильнее, я активировал нож и, нависнув над люком, провел по голове водителя. Ровно посередине, от лба к затылку. Танк дернулся и начал сворачивать влево, теряя и без того черепашью скорость. Я нырнул в люк и резанул напарника водителя по лицу. Его истошный крик заглушался ревом двигателя. Пришлось провести еще раз, по шее. В тесной кабине было не развернуться, но я ухитрился спихнуть водителя, а сам занял его место. Так. Как управлять этим чудом? Я дернул ближайший рычаг. Не то. Башня повернулась. Вернув его в исходное положение, я потянул за второй. О! Вот он. Танк прибавил скорости после того, как я нажал на педаль. Отлично. Вперед!

Водитель, лежавший слева от меня, истекал кровью. В его черепе зияла прорезь в полсантиметра толщиной. Кровь смешалась с желтой массой мозга, и зрелище представляло не очень красивую картину. На его напарника было вообще страшно взглянуть. Рассечённое лазером лицо - не самый приятный вид, а вкупе с головой, болтавшейся на шейных позвонках, вообще вызывало рвотные позывы. Я выровнял танк и двигался прямо к стене. Скорее всего, у поселенцев не было мощного оружия против танка, поэтому я двигался, не боясь быть подстреленным. Когда до стены осталось тридцать метров, я остановил танк и, развернув башню, перелез за пулемет. В узкую прорезь я увидел грузовик, из которого стреляли магнитным зарядом, и зажал спусковой крючок…

Уходя оставьте свет. 1.

- Ну ты вообще даешь! – хлопнул меня по плечу Юрий. – Два раза за день спас!

Его лицо сияло, как будто это не я спас их поселение, а он.

- Максим, вам определенно придется задержаться у нас. Мы должны вас отблагодарить, - вступил в наш диалог Пётр.

Я отмалчивался, ловя на себе восторженные взгляды местных жителей. Танк, на котором я отразил атаку, красовался в центре поселения и уже был облеплен мальчишками всех возрастов. Прокручивая в голове события последнего часа, я очень удивился, что все «веселье» продолжалось вовсе не час, как мне казалось, а от силы минут пять-семь. Юрий объяснил это адреналином.

Вылезая из танка, я увидел обращающихся в бегство нападавших. Те, кто убежать не мог в силу ранений, добивались прям тут, пулей в лоб. У основания стены валялись горы изуродованных трупов. Жидкость, которой щедро поливали с кранов, оказалось кислотой, поэтому моему взору предстали тела, изувеченные химической реакцией. У некоторых были оголены кости грудной клетки со свисающим мясом, разъеденные кислотой лица могли напугать кого угодно. Проходя мимо одного из таких тел, мне показалось, что он еще живой. Я поднял руку, и подбежавший ко мне молодой парень объяснил, что это естественный процесс. У мужчины не было кожи от шеи до паха. Клоки одежды болтались по краям. Но самое ужасное, что все его внутренние органы пульсировали, как будто парня подключили к розетке.

Мы прошли в то же серое здание, правда, на этот раз поднялись на второй этаж. Обстановка внутри была более праздничная и располагала к разговору. Братья усадили меня в главе стола и скрылись за дверью внутренней дверью. Я сидел и просто осматривал помещение. Было оно каким-то старомодным. От всех предметов интерьера веяло началом века. Дешевый, хрупкий пластик преобладал, однако встречались и интересные вещички, например, какое-то подобие шкафа из натурального дерева с красивыми резными дверьми. Входная дверь открылась, и в помещение вошли два молодых парня в военной форме.

- Добрый день, а где Юрий Вадимович? – обратился ко мне один из них.

- Эм-м, - я повертел головой, пытаясь вспомнить, в какую из дверей ушли братья. Вспоминать не пришлось - одна из дверей открылась, и в помещение вошли оба брата.

- Алекс, Виктор, уже пришли? Рассаживайтесь, - бодро сказал Юрий, и, уже обращаясь ко мне, добавил, - знакомьтесь, это наши главные вояки.

Я пожал руки обоим парням и представился. Уж больно молоды они были для главных вояк. Петр Вадимович открыл тот самый деревянный шкаф и извлек две бутылки янтарного цвета.

- Некогда один из лучших коньяков, бывавших в этой стране, - гордо сказал он.

Разлив напитка на три пальца, он протянул каждому квадратный бокал.

- За нашу очередную победу, которая могла бы и не случиться, не появись в наших краях столь отважный человек, как вы, Максим, - он поднял бокал в мою сторону и залпом осушил.

Я, не будучи большим любителем и знатоком алкоголя, отхлебнул самую малость, но, под осуждающий взгляд Петра, пришлось допить до конца.

- Пока несут еду, я прошу вас еще раз рассказать о вашем подвиге, - взяв меня за локоть, попросил Юрий Вадимович. – Нашим молодым ребятам может оказаться полезно услышать все из первых уст.

- С удовольствием расскажу, хоть и не считаю это подвигом. Но, может, для начала вы расскажете, кто вы и кто они?

- Прошу простить моего брата, - сказал Петр, и, переведя взгляд на Алекса, кивнул.

Военный начал рассказывать, и, судя по построению предложений, его речь была зазубрена, как из учебника.

- Наше поселение было основано в 2030-м году. Основными причинами были упадок власти в городах, разрастающаяся власть церковников, и как следствие, нежелание остальных людей жить с отбросами вроде нас. Павловы, основавшие наше поселение, взяли под опеку всех, от кого государство и церковь отвернулись. Поселение разрасталось с каждым годом, и, если учесть, что мы вполне себе мирно существуем, то вокруг стали появляться воинственно настроенные города. Один из таких пытался в очередной раз взять с нас плату. Что-то вроде дани в средневековье. Просто так, на правах сильного. Однако сила не всегда одерживает верх.

Алекс рассказывал еще около пятнадцати минут и затронул все интересовавшие меня вопросы: устройство поселения, деньги, медицина, безопасность, религия. Как оказалось, братья за основу взяли модель ранее существовавших стран, и, вычленив лучшее с каждого строя, создали свою модель. Без денег обходиться не получалось, поэтому было решено использовать общемировые кредиты на картах. Взяв в поселение врачей и химиков-фармацевтов, братья закрыли вопрос с медициной. Что касается материалов для изготовления лекарств, да и не только их, Юрий ответил, что их окружают не только воинствующие поселения, но и те, кто так же, как братья, хотели спокойной жизни в столь трудное и неспокойное время. С ними налажена торговля и обмен. К религии здесь относились настороженно, и, насколько я понял, без особого энтузиазма, но при этом, если ты веришь, никто тебя выгонять не будет. Главное - не распространяй. Спустя еще пять минут рассказов и ответов на мои вопросы у меня в голове уже была сформировавшаяся картина устройства данного поселения. Единственное, что до сих пор осталось неясным, это название.

- А откуда такое странное название, Шагри? – спросил я у Петра.

Он улыбнулся и сказал:

- Наш отец в свое время, когда мы с братом были маленькими, рассказывал нам сказки, которые придумывал сам. Про магию, волшебные миры, про сражения и спасения. Так вот, в одной из тех историй был верховный правитель всех магических миров, который наделил всех магией и смотрел, как люди меняются. Звали его Шагри. Так вот, он дал всем людям магию и способности ходить по мирам, в надежде, что люди воспользуются этим делом во благо и будут развиваться совместно. Но Шагри не учел, что не все люди движимы идеалами развития. Некоторым людям, нередко даже целым мирам, свойственно становиться изгоями. Они собрали всю магию себе, но ее оказалось настолько много, что, подобно воде из переполненного стакана, она начала стекать в те миры, где была раньше. Кому-то больше, кому-то меньше. Шагри смотрел за этим, не в силах что-то предпринять. Его желание развить человечество и миры пошло не совсем так, как он того хотел, и он возжелал лишить всех магии. И однажды ему представилась такая возможность, он…

- Ну хватит уже, Максиму, скорее всего, не интересны отцовские рассказы, - перебил его Юрий. – Короче говоря, мы решили назвать поселение так, потому что Шагри изначально хотел объединить всех людей под одной благой целью, так же и наше поселение - мы объединили людей, вне зависимости от цвета кожи, пола, возраста и взглядов.

Про геноидов он умолчал, и я на всякий случай решил не уточнять. Слишком уж неоднозначное отношение было к таким, как я.

К разговору присоединились Алекс (который оказался Алексеем) и Виктор. Они спрашивали, как я решился захватить танк, и почему не стал стрелять сразу, с тыла. Юрий развернул голографическую проекцию местности возле стен поселения. Поводив пальцами в воздухе, на голограмме стали появляться машины нападавших.

Интересно, получается, что весь бой был записан, и сейчас мы смотрим на повтор. Виктор будто прочитал мои мысли и сказал:

- Это чтобы анализировать их тактику и изучать поведение.

Я понимающе кивнул и объяснил свое поведение. Ребята спрашивали, как устроен танк изнутри (с учетом того, что он стоял во дворе) и как я разобрался с его управлением. Мне скрывать было нечего, и я рассказывал все, как на духу. После того, как все высказались, к нам вошли три женщины с подносами и выставили еду на стол. Я уже и забыл, какая на вкус простая домашняя еда. В тарелке была налита какая-то похлебка из овощей и нескольких кусочков мяса. Петр пожелал всем приятного аппетита, и мы приступили к трапезе. Ничего вкуснее я в своей жизни не ел, видимо, сказывалось отсутствие нормальной пищи. Тюремную кормежку, за нормальную я не считал. Обед проходил в тишине, пока Юрий неожиданно не обратился ко мне:

- Максим, во-первых я хочу извиниться за то, что вас бросили в наш карцер. Поймите правильно - я был не в состоянии что-то объяснить своим людям, а к чужакам мы относимся настороженно. Во-вторых, я все же хотел бы отблагодарить вас чем-то более существенным, нежели набор медикаментов. Надеюсь, вы не откажете мне в этом праве?

Принимать подарки и чувствовать себя обязанным не очень-то и хотелось, но, кажется, Юрий был настроен решительно, а за подарок с меня не спросят.

- Не откажу, раз уж вы так настаиваете, - с улыбкой ответил я.

Юрий Вадимович что-то шепнул Алексу, и тот вышел. Спустя минуту он вернулся и положил передо мной металлический брелок. У меня полезли глаза на лоб. Это были ключи от машины. Я, конечно, рассчитывал на щедрую благодарность, но чтоб настолько!

- Спасибо, - единственное, что я смог из себя выдавить.

Пожертвовать машину незнакомцу, пусть даже тому, который дважды помог, это был ну очень щедрый дар. От машины отказываться было бы идиотизмом, а я еще после выхода из тюрьмы стал подумывать о том, как достать колеса.

- Соразмерно вашей помощи? – лукаво спросил Юрий.

- Более чем, - честно признался я.

Слово взял Петр.

- Если надумаете, оставайтесь. Нам такие люди нужны.

- Вынужден отказаться. Дела.

Петр понимающе кивнул, и, хлопнув по колену, добавил:

- Тогда не смею больше задерживать.

Они по очереди пожали мне руку, и Виктор проводил меня до гаража. Указав на белоснежный электрокар, он подписал какую-то бумагу и протянул мне.

- На выезде отдашь. Спасибо.

Поблагодарив его, я сел за руль и завел машину. Вот уж насыщенный день. По-хорошему, надо бы, конечно, остаться у них, переночевать, но я не привык чувствовать за собой долг, даже несмотря на их добрые и сердечные предложения. Пять минут я потратил под адаптацию машины под себя. Виктор все это время терпеливо ждал, пока я закончу все настройки. Я кивнул ему из-за стекла и выехал. Протянув на выезде из поселения бумажку, ворота передо мной открылись, и я выжал педаль до упора. Резвая машинка! Вбив курс в сторону ближайшего города, я переключился на автопилотирование и убрал руки с руля.

Машиной двигал не мощный электродвигатель, а мое стремление поскорей оказаться дома, моя надежда увидеть жену, мое непреодолимое желание расцеловать дочь. Как оказалось, даже совокупности всех этих «двигателей» не хватило. Я проехал около пятисот километров, когда машина встала. Была уже непроглядная ночь. Город светился огнями в ста километрах. Было чертовски обидно не доехать самую малость. Я прикинул свои шансы и разумно решил заночевать в машине. К утру солнечные панели на крыше должны собрать хотя бы какой-то заряд, чтобы я смог проехать остаток пути. Засыпал я долго, ворочаясь в непредназначенном для сна сиденье. Не так я представлял свою первую ночь за пределами тюрьмы, однако лучше быть узником бескрайней пустыни, чем камеры в сто квадратов. Посреди ночи я вздрогнул от мощных ударов по крыше машины, и со сна подумал, что пошел град. Мозг просыпался слишком медленно, чтобы отвергнуть эту версию. Металл под солнечными панелями заскрипел и разошелся, обнажая звездное небо. На меня сверху вниз смотрели два темных лица. Все происходило настолько стремительно, что, когда я попытался дернуть ручку двери, мне в лицо прилетела струя какой-то жидкости. В ту же секунду, я теряя сознание, увидел, как вываливаюсь из машины на еще не остывший песок...

Уходя оставьте свет. 2.⁠⁠

Куда-то несут. Или, скорее, волокут. С закрытыми глазами это понять трудно. Веки были словно отлиты из свинца, и размыкаться не хотели совсем. Держали меня, к слову, вполне себе аккуратно, не стараясь сдавить руки посильнее.

- Очнулся? – спросил голос сверху.

Я попытался сказать что-то вразумительное, но язык заплетался.

- Бросай его, - раздался второй голос.

И меня бросили. Лететь было невысоко, поэтому я даже не успел сгруппироваться, и грохнулся, ударившись локтем. Глаза по прежнему были закрыты, но чувствовалось, что вокруг меня стоят люди.

- Промойте ему глаза, - произнес мягкий женский голос.

В следующую же секунду к моему лицу прикоснулась влажная рука. Судя по плавности движений, женская. Зрение вернулось сразу, и я увидел, что сижу в окружении десятка людей.

- Спасибо, - вставая, сказал я. – Я Максим.

- Не за что, - ответила мне обладательница того голоса, что приказал промыть глаза. – Это наша обязанность. Добро пожаловать. Мария, - она протянула руку.

Остальные молчали и представляться не спешили. Людей был не десяток, а гораздо больше. В темных углах этой ямы сидели и стояли еще человек пятьдесят. Моя новая тюрьма была освещена тремя тусклыми светодиодами, в свете которых лица были едва различимы.

- Где я? – повернулся я к Марии, стряхивая с себя песок.

- Ты в зиндане смертников. Твой номер - 98.

- Что за номер?

- Проходи, сейчас все расскажу.

Я зашагал за ней, потирая ушибленный локоть. Мы сели за длинный пластиковый стол под одной из ламп, и Мария без повторных вопросов начала.

- Итак, раз ты здесь, значит, либо путешествовал один, либо перешел дорогу Кучеру. Это, как я уже сказала, зиндан смертников. Мы здесь обречены на смерть. Кучер - это глава города с одноименным названием.

Я попытался вспомнить точку с таким название на карте, но не смог. Видимо, город новый, в отличие от вбитых в машину карт.

- Город живет за счет контроля атомной электростанции, километрах в сорока отсюда. Электричество продают. Специалисты, занимавшиеся обслуживанием этой станции до прихода сюда Кучера, свалили туда, - она ткнула пальцем наверх. - На станции была авария, и, чтобы расчистить место взрыва, Кучер и его помощники вылавливают одиноких путников или своих врагов, для того, чтобы те работали на расчистке. Всего надо сто человек.

- Почему именно сто? – удивился я.

Мария ухмыльнулась и сказала:

- Кучер «заботится» о нас, у него всего сто защитных костюмов. Кроме того, у него какое-то магическое отношение к числу 100. Поэтому, как только один из нас умирает, работы прекращаются, и мы ждем пока опять не наберется сотня.

- Что же там за авария, что сто человек не могут ее разобрать?

- Серьезная авария, а разобрать не могут, потому что не знают, как. Техники нет, что делать? Поэтому рухнувшие перекрытия ломают вручную. Наша группа будет пятой, с первой никого в живых не осталось, а со второй - только Марк Юрьевич, но у него лучевая болезнь, поэтому он скоро умрет. Мы уговорили Кучера взять на себя его дневной объем выработки, тем самым спасаем ему жизнь. Так что, добро пожаловать.

Да уж, весело. Лучше бы сидел себе тихо-спокойно в Шагри. Дурак. Зиндан оказался просторным, и мне выделили место у стены. Рюкзак с моим скарбом остался у похитителей. Лишний раз поблагодарив себя за паранойю и спрятанный в ноге нож, бинт, зарядник и тюбик с едой, я улегся на полку. Интересно, а бежать отсюда никто не думал? Надо прощупать почву на этот предмет. Народ меня сторонился, а сам я не лез на рожон с расспросами. Захотят - расскажут сами. Полусидя, я изучал зиндан и его обитателей. Народ подобрался разномастный - от совсем юных до совсем старых, причем обоих полов. Спустя час я все-таки уснул, но через три часа проснулся от грохота и плача. Это сверху сбросили еще двоих узников. Ну все, теперь нас сто. Засыпающим мозгом я пытался понять, почему именно сто человек? Что там за авария? В итоге мозг решил, что утро вечера мудренее, и отключился. Второй раз меня разбудил уже не грохот, а молодой парень с нелепыми усиками.

- Привет, я Саша, - весело протараторил он и протянул мне руку.

- Макс, - я пожал его худенькую ладонь и встал с полки.

В полумраке было видно, что у Саши бегают глаза, и он явно нервничает. Я пристально посмотрел на него и спросил первым:

- Что-то не так?

Он помялся и сказал:

- Нет, ничего. Там кушать дают, - указал он в сторону стола.

- Спасибо.

Я потер глаза и сел за стол с краю. Передо мной стояла небольшая миска какой-то жижи, по вкусу очень напоминающая мой провиант из тюбика. Кочевряжиться и просить чего-то другого смысла не было, и я начал завтракать. Ложки стучали по пластиковым мискам, а народ с удовольствием уплетал их содержимое.

- Встать! Поза один! – раздался голос сверху.

Я посмотрел на вскочивших с места людей и поднялся сам. Увидев, что все приложили руки к затылку, а плотно прижатые к голове локти выставили вперед, я принял такую же позу.

- По одному! Марш! - добавил голос, и народ, толпясь у того места, куда я приземлился ночью, ждал своей очереди для подъема наверх.

Я не торопился и выискивал взглядом возможных будущих союзников для побега. Пока мне приглянулись трое. Высокий, как башня, парень с черными волосами, и два шептавшихся между собой мужчины средних лет. За каждым из «чистильщиков» спускали веревку с петлей, в которую надо было влезть и поднять ее до уровня подмышек, после чего вернуть руки в исходное положение и ждать, пока тебя выдернут наверх. Эти трое ушли в пятом десятке, и я, бочком протискиваясь между людьми, вышел в центр. Синтетическая веревка шлепнулась передо мной, и я, не поднимая головы, пролез в петлю. Сложив руки обратно за затылок, меня дернули и в три движения вытащили. Я сфокусировал взгляд на полу, и на линзе отобразилось: «2.82 м.». Почти три метра.

Место, куда нас вытащили, представляло некий зал, выложенный мраморной плиткой. Вход в зиндан был расположен ровно по центру зала. Я перевел взгляд на стены, и перед глазами всплыло указание расстояния - почти десять метров. До второй стены, за дырой, было чуть более десяти. Соответственно, двадцать метров в длину. Аккуратно, не привлекая лишнего внимания, я повертел головой и убедился, что помещение квадратное. Двадцать на двадцать. Вдоль каждой стены стояли шкафчики с небольшим сиденьем на уровне полуметра. Я растерялся и не знал, к какому шкафчику идти. Удар прикладом в спину вывел меня из задумчивого состояния:

- Номер!

- Эм-м, 98, - сказал я, оборачиваясь.

- Чего встал тогда? Марш переодеваться!

Не делая никаких скидок на то, что я новичок, автоматчик приложился прикладом еще раз, правда, на этот раз помягче. Найдя глазами свой шкафчик, я подошел и сел на плоское сиденье. Моими соседями были женщина лет сорока, с 97-м номером, и совсем еще мальчишка под 99-м.

- А что делать нужно? – спросил меня пацан.

Я пожал плечами и посмотрел на женщину.

- Во-первых, не болтать, а во-вторых, переодеваться быстрее, - прошипела она.

Сама она уже заканчивала натягивать на себя костюм. Было ей явно неудобно, и я захотел помочь.

- Отошел от нее, сукин сын! Немедленно! – врезалось мне в спину, как только я подошел к ней.

- Я не…

Приклад пришелся прямо мне по лбу, и я рухнул на плитку.

- Встать!

Потирая лоб, я поднялся и посмотрел на охранника.

- Переодеваться! Быстро!

Третий раз повторять не пришлось, и, открыв шкафчик, я снял с крючка объемный защитный скафандр. Надевать его самому и вправду оказалось очень неудобно, но я изловчился и натянул на себя эту махину. Несмотря на внушительный объем, костюм оказался легким, но от этого он не был более удобным. Мои соседи уже упаковались и встали в ряд к остальным на выходе из зала. Я пристроился в конец ряда, и, дожидаясь, пока оставшиеся переоденутся, старался выглянуть на улицу. Эта очередь из блестящих пингвинов загораживала весь обзор. Падать от очередного удара в таком костюме наверняка неудобно, и я оставил свои попытки, уставившись в затылок стоящего (или стоящей) передо мной. Спустя пару минут в начале колонны раздался какой-то приказ, который я не услышал, и народ зашагал на выход. Солнце светило ярко, а вместе с отражающими костюмами так и вовсе ослепляло. Я опустил голову и изучал бетонный пол, стараясь не сбиться с шага. Колонна остановилась слишком резко, и я чуть было не влетел в стоящего впереди.

- 1 – 25, первая машина! 26-50, вторая! 51-75, третья! 76-100 , четвертая! – раздался приказ охранника, стоявшего на небольшом постаменте, и я зашагал к белому грузовику с цифрой «4» на кузове. Сидеть внутри было крайне неудобно, пока я не обратил внимания на то, что все подгибали под себя правую ногу. Сделав так же, я сел в самом начале машины, через стенку от кабины. Кроме нас, в машине было восемь охранников, и все они были вооружены. Насколько я успел понять, разговоры вне зиндана тут не приветствуются, поэтому ехал молча, аккуратно поглядывая на людей.

На улице, кроме машин, ничего разглядеть не удалось, и я расстроился. Судя по дерганьям и прыжкам кузова, мы съехали с дороги и сейчас мчались по сухой земле, то и дело буксуя задними колесами. Машина остановилась, и под покачиваниями дула автомата нас начали выгонять наружу. Выстроившись в шеренгу здесь же, я увидел то самое здание станции. На первый взгляд, в нем не было никаких повреждений, но нас, видимо, не просто так собрали. В центре стоял мужчина с козлиной бородой, держа в руках планшет и водя по нему пальцем вправо-влево. Подошедший к нему охранник приложил руку к голове в воинском приветствии, и лишь потом пожал протянутую ладонь. Разговора я не слышал, поэтому занимался дальше изучением людей. Увидев напротив себя высоченную фигуру, я мысленно поприветствовал его и ухмыльнулся нелепости его вида. Костюм на нем, в отличие от меня и всех остальных, был натянут, как струна, и явно доставлял неудобства. Козлобородый оторвал взгляд от планшета и, зачем-то зажав горло рукой, прохрипел:

- 1-50 - Южная зона, разбор конструкции. 51-100 - Северная, разбор мусора. Приступили.

Я не совсем эксперт в атомной энергетике, но что-то подсказывало мне, что извлечение элементов – не самое полезное для здоровья занятие. Нас сгруппировали и развели в разные стороны. Вопреки логике и здравому смыслу, охранники, конвоировавшие нас, были без костюмов. Мы подошли к старым воротам, где стоял очередной «смотритель» и делал пометки по номерам прибывших. Интересно у них тут: никто ничего не объяснил, подняли, нарядили - и в бой. Перед нами появился человек в таком же блестящем костюме, правда, даже с виду было понятно, что его костюм был покруче наших. Без долгих размышлений и прелюдий народ начал растаскивать какие-то куски сломанного бетона. Его складировали в небольшие вагонетки и оттаскивали в сторону железнодорожной ветки, в ста метрах от кучи. Я присоединился ко всем и тоже стал заполнять вагонетки.

- Ну как тебе? – спросил парень, стоявший возле меня.

- Пока терпимо, - ответил я, сбрасывая неудобный кусок бетона. – А что, здесь можно разговаривать?

- Здесь - да. Правда, народ у нас молчаливый, предпочитает молча доживать свои дни. Гриша, - он протянул мне руку. – Ну, или шестьдесят третий, как больше нравится.

- Макс, - представился я без номера. Отбыл я своё по номерам, хватит.

- Чем занимался?

Вообще, это стал дежурный вопрос в последние лет двадцать. Так стали спрашивать после того, как первые покорители Марса покинули Землю. Это было что-то вроде старого «Как дела?», сейчас же дела у оставшихся шли одинаково паршиво, поэтому интересоваться смысла не было. А вот узнать, кем был собеседник до событий - интересно. Хотя чаще всего мне попадались люди, родившиеся уже после событий, и заниматься они ничем не могли в принципе. Они выживали.

- Ничем особо, - я с грохотом бросил бетон в вагонетку.

- Ясно, - многозначительно сказал Гриша.

Следующие сорок минут мы работали в тишине. Под палящим солнцем, да еще и в этом костюме, было чудовищно жарко. Пот стекал со лба прямо в глаза. Пару раз мозг обманулся, и я попытался смахнуть пот рукой, однако уткнулся в защитное стекло. Приходилось встряхивать голову, чтобы была хоть какая-то видимость. Тело уже ломило, хотя мы работали всего час.

- Не поднимем, - остановил я Гришу перед огромным куском. – 198 килограмм.

Поняв, что сморозил, я попытался сдать назад.

- Ну, или больше. Не схватить никак.

Сквозь защитное стекло было видно, как на его лице смешивается причудливый коктейль эмоций: страх, удивление, зависть.

- Ты геноид? – полушепотом спросил он.

- Нет, тебе показалось, - коротко отрезал я, и стал ковырять камни, выискивая размером побольше, чтоб не таскать мелочь.

- Нет, не показалось. Ты точно геноид! Ты же сразу вес его увидел. У тебя линза, да? Не бойся, я не скажу никому.

- Да. Держи язык за зубами, иначе я за себя не ручаюсь.

- Понял, понял. А что еще умеешь? – восторженно спросил он.

- Ничего, работай давай.

Я отвернулся от него и продолжил носить бетон. У Гриши работа остановилась - он только и делал, что смотрел на меня. В конце концов, я не выдержал и, остановившись, спросил у него:

- Долго ты будешь пялиться на меня? Работай.

Гриша вернулся к работе и даже начал активно махать руками, загружая вагонетку. Когда солнце вышло в зенит, по территории прошел звук сирены и, побросав свои участки, народ выстроился в цепочку и пошел в сторону одноэтажного бетонного здания. Гриша шел впереди меня и пару раз оглянулся. Как я и предположил, это был перерыв на обед. Внутри здание было отделано толстым слоем полимерного материала, который служил для экранирования столовой. Первой моей мыслью было отказаться от еды, потому что снимать костюм было бы просто нереально. Перед тем, как сесть за стол, люди просто снимали колпак. Оказывается, он был съемным. Нащупав застежку, я отстегнул защиту головы и вдохнул затхлого воздуха. Сев скраю, я придвинул к себе миску с едой и начал хлебать остывшую похлебку. Трапеза проходила в молчании - охранники вокруг стола не способствовали разговорам. Мой новый знакомый сидел по диагонали от меня, возле тех двух мужчин, которых я приметил еще утром. Периодически поднимая голову от миски, я смотрел в ту сторону. Было едва заметно, как они перешептываются, и я сразу же напрягся. Не обо мне ли разговор? Один из мужчин посмотрел в мою сторону, и по его взгляду стало понятно - обо мне. Обед закончился так же быстро, как и начался, и, нацепив шлемы обратно, мы вышли из здания. Если этот сучонок сдал меня, прирежу вечером же! Мы вернулись на участок. Я пропустил Гришу вперед, и, посмотрев по сторонам, убедился, что охранники не смотрят в нашу сторону. Подойдя к нему со спины на расстояние одного шага, внутренней стороной стопы я шлепнул его по правой ноге. Он заплелся в ногах и упал, выставляя руки вперед. Я сел возле него и прошипел:

- Я же тебя предупредил!

Гриша смотрел на меня испуганными глазами.

- Они свои. Они никому не расскажут. Мы готовим побег, хотели взять тебя.

Побег? Интересное дело. Но доверять людям, которых я вижу первый раз в жизни - слишком опрометчиво. Да и какой им резон брать незнакомца?

- Какой еще побег?

Гриша поднялся и, осмотрев костюм на предмет целостности, сказал:

- Вечером обсудим.

До вечера мы работали молча, а когда раздалась сирена об окончании смены, я уже не чувствовал ни рук, ни ног. Кое-как добредя до машины, я сел на скамью и закрыл глаза. Физическая нагрузка вкупе с невероятной жарой выжали из моего организма все силы. На обратном пути я периодически поглядывал на Гришу, который изучал обшивку машины.

Скинув костюм и закрыв за собой шкафчик, я встал в очередь спускающихся в зиндан. Проходя мимо Марка Юрьевича, стонавшего от боли, я краем глаза заметил, что его руки и лицо покрыты язвами и лопнувшими волдырями. Усевшись на свое место, я поджал ноги под себя и думал, стоит ли вскрываться? Если стоит, то как? Долго думать не пришлось - ко мне подошел Гриша и, наклонившись к уху, прошептал:

- Пойдем, поговорим.

Я посидел пару секунд, и затем пошел за Гришей в дальний угол зиндана. Эти двое уже стояли спинами к бетону и что-то обсуждали.

- Добрый вечер, Макс, - протянул мне руку один из мужчин. Его лицо было покрыто рытвинами, которые от ушей сходились к носу, на кончике которого их было больше всего. – Федор, - он представил второго мужчину с седой щетиной. – Меня зовут Илья. Ну, Гришу ты уже знаешь.

Я по очереди пожал им руки и вопросительно поднял бровь.

- Гриша сказал, ты геноид? – начал разговор Федор.

- А вам-то какое дело? – я решил не вскрываться сразу, хотя все и так было ясно.

- Что менял? – задал он второй вопрос.

- Мужики, может, вы сначала о себе расскажете? – перевел я разговор.

Они переглянулись, и Илья взял слово.

- Мы с Федором и Гришей перешли дорогу Кучеру. Неважно, где и как. Нас арестовали и отправили сюда.

- Чем занимались? – я не удовлетворился столь размытым ответом.

- Инженерами были, отказались работать с Кучером, - сухо сказал Федор.

Опять размыто и без конкретики, ну да ладно.

- От меня чего надо?

- Побег хотим организовать. У нас все готово, но нужен четвертый.

Я сделал максимально интересующийся взгляд и вопросительно кивнул головой.

- Сначала скажи, ты с нами? – влез в разговор Гриша.

- Ты расскажи для начала план свой, а там поглядим, - парировал я.

О плане рассказал Илья. Был он слегка дерзок и нагл. Ребята планировали бежать с работ. Лучшее для этого место – разбор конструкции. До ограждения там сорок метров, и имелась огромная дыра в стене, за которой был пруд, использовавшийся для охлаждения реактора. По словам Федора, это была слепая зона для охранников, и если делать все быстро и аккуратно, нас могли упустить. Работы чередовались, соответственно, наша группа отправится завтра на разбор конструкции, и, если подвернется шанс, можно рвануть.

Не найдя своей роли в этом плане, я спросил об этом прямо:

- А от меня-то чего надо? Возьмите любого, да вперед.

Они переглянулись, и Федор сказал:

- Там надо будет заслонку отодвигать, втроем никак не справиться, мы пробовали. Нужен еще один. Что касается тебя - мы не заставляем. Просто здесь через пару дней все теряют силы, и оказываются неспособны на длительный бег. А бежать придется много.

- А вы, значит, способны? – язвительно спросил я.

- Мы - геноиды. Радиационный фон на нас не действует, так что мы можем работать хоть без костюмов, поэтому и не теряем силы, - сказал Гриша.

Мне доводилось раньше слышать о таких. Им меняли состав крови, и никакое излучение им было не страшно. Скорей всего, охранники, что стояли без костюмов, были из этой же серии.

- А за стеной, помимо пруда, что? Куда бежать?

- За прудом - выгоревший лес, за ним нас будет ждать машина. Дальше, если хочешь, подбросим тебя, нет - так иди своей дорогой.

Все это пахло недобро. Тревожная жилка вибрировала и говорила, что здесь что-то нечисто. В итоге я отмел все сомнения, сославшись на излишнюю паранойю, и выразил свое согласие на побег протянутой рукой.

- Завтра на месте уточним детали, - сказал Илья, и мы разошлись по разным углам.

Видимо, они мне тоже не доверяют до конца. Имеют право. Я лег на свою полку и вытянул ноги. Тело ломило, и казалось, что, помимо мышц, болят даже кости и сухожилия. Уснуть не получалось, несмотря на то, что все уже давно спали. Воздух наполнился храпом разной тональности. Где-то в темноте хрипел от боли и стонал Марк Юрьевич. Я на секунду представил, какую боль испытывает этот человек. Перед глазами всплыли его изувеченные руки и лицо. Я приподнялся на локтях и посмотрел на полки. Народ, преимущественно, спал лицом к стене, и на меня, вроде, никто не смотрел. Я расстегнул карман на штанине и раздвинул кожу на ноге. Нащупав сверток бинта, я извлек его, и кожа срослась обратно. Аккуратно спустившись с полки, я пытался отключить мозг и включить совесть проходя те несколько шагов, которые отделяли меня от больного. Не получалось. Отдавать бинт совершенно постороннему человеку было безумством, но совесть грызла меня. Облегчить его страдания - цель, конечно, благородная, но времена не те. Я остановился перед его полкой и задумался в последний раз. Времена не те, но человеком оставаться надо. Я разорвал оболочку бинта и, отрывая небольшие куски, стал укладывать их на язвы. Два куска я уложил ему на щеки, и еще один длинный - на лоб, где была длинная полоса мяса. Расстегнув молнию на его джемпере, я пришел в ужас. На груди не было живого места. Из ран сочилась какая-то жидкость, смачивая засохшие болячки на животе. Все мои действия мужчина никак не комментировал, лишь скрипел зубами, когда я по неосторожности задевал мокрые раны. На руках, с которых я начал, бинт уже начал действовать, и даже в темноте можно было увидеть бледно-розовую, новую кожу. Я старался расходовать бинт экономно, в надежде оставить хотя бы кусочек себе, про запас. К сожалению, бинта было мало, и выкроить не получилось. Его лицо уже было не столь безобразным, и я, удовлетворив свою совесть, слегка хлопнул его по плечу и прошептал:

- Поспи.

Вместо ответа он медленно моргнул, и я со спокойной душой вернулся на свое место. Засыпая, я выругал себя за расточительность. Он все равно умрет, без разницы - с моим бинтом или без него. Проще было выбросить, результат был бы тот же. Мысленно послав свою мерзкую часть куда подальше, я уснул.

Уходя оставьте свет. 3.⁠⁠

Утро началось с шума вокруг Марка Юрьевича. Каждый норовил потрогать его новую кожу. Кто-то крестился, кто-то просто шептал что-то. Сам Марк Юрьевич молчал и все вопросы игнорировал. Я прошел мимо скопления народа и сел на вчерашнее место, приступив к завтраку. Тело болело еще больше, чем вчера. Возле меня сидели пожилой мужчина с женщиной, которые тихо что-то обсуждали. Я прислушался.

- Хоть бы помер кто, а то совсем спасу нет уже. Я едва двигаю руками, - сказала женщина.

- Сейчас они очень быстро ищут замену, так что больше одного дня отдохнуть не получится, - грустно сказал мужчина и уткнулся в свою миску.

Насколько я понял, речь шла о ком-то из заключенных. Если кто-то умирал или выпадал из сотни, работы приостанавливались до того, как нужное количество будет восполнено. С чем была связана такая любовь к круглому числу 100, было неясно. Как будто восемьдесят человек работали бы хуже. Я старался не искать взглядом своих подельников, однако, когда мы все-таки встретились глазами с Ильей, я удостоился едва заметного кивка. Ответив тем же, я вернулся к своей каше. Я специально ел медленно, несмотря на то, что народ уже начал подниматься наверх. В итоге, когда перед выходом оставалось десять человек, я подошел к Марку и сказал:

- Никому не говори, что я тебе помог.

- Хорошо, - прохрипел он. – Я не особо разговорчив. Спасибо, - выдохнул он и протянул мне руку.

От этого разговора у меня остались сдвоенные чувства, но я решил не заморачивать голову душевными терзаниями, а сосредоточиться на побеге.

Нацепив костюм, я встал в очередь, пытаясь выцепить взглядом своих новых знакомых. Блестящая ткань костюма скрывала очертания фигур, и я успокоился, переведя взгляд на затылок впередистоящего. Нас вывели на улицу, и дальнейшие действия в точности повторили вчерашние. Мы расселись по машинам и тронулись. Я закрыл глаза в попытке собрать мысли в кучу, но тряска не способствовала этому. Машина остановилась, и мы выстроились перед ней в шеренгу. Мужичок с козлиной бородой указал первым пятидесяти на Северную зону, а второй полусотне на Южную, на разбор конструкций. Я послушно топал в шеренге, с опаской выискивая организаторов побега. Внутреннее чутье молчало и даже не пыталось отговорить меня от побега. Искать долго не пришлось - Илья подошел ко мне сам, и, поравнявшись, сказал:

- Пойдешь за мной, без глупостей, иначе пострадаем все.

Я кивнул и зашагал в сторону полуразрушенного здания. Попутно бросив взгляд на стену, я замерил расстояние. 58,3 метра от стены здания до забора. Никакой дыры в стене, во всяком случае, отсюда, видно не было. Охранник рявкнул, чтобы мы пошевеливались, и я прибавил шаг.

Когда мы вошли в здание, Илья осмотрелся и, увидев Федора на втором ярусе, взмахнул рукой. Перелезая через огромные куски бетона и разломанных плит, мы поднялись на второй этаж.

- Вроде все чисто, - заговорщицки прошептал Федор. – Гриша сейчас подойдет.

Я кивнул и молча смотрел на бетон. Уж больно гладко все идет. Слишком гладко для побега. Спустя пять минут появился и Гриша, который улыбался, словно ему выписали двойную порцию на обед.

- Все в сборе, - начал Илья. – Давайте еще раз обсудим детали.

Гриша взял пару кусков бетона и бросил их по очереди вниз.

- Чтобы была слышимость нашей работы, - пояснил он.

Федор с Ильей одобрительно кивнули.

- Итак, выйти из здания мы не можем, так как это привлечет внимание охраны. За этой, - Илья указал направление, - стеной - та самая заслонка. Открываем ее и прыгаем. Лететь три с половиной метра, после чего драпаем к забору. А там пруд, лес и машина. Держимся вместе, только так сможем сбежать.

Гриша бросил еще несколько кусков.

- Если всем все ясно, предлагаю начинать, - взял слово Федор.

Мы переглянулись и синхронно кивнули.

Зайдя в помещение, я увидел ту самую заслонку, о которой шла речь. Это была металлическая гермодверь с четырьмя вентилями для открытия. Вентили располагались справа и слева от нее.

- Итак, мы с Федором открываем вентили, а вы с Гришей держите тросы натянутыми. Я крикну, как дверь откроется.

- А где тросы? – спросил я.

Гриша указал на два угла комнаты:

- Выбирай любой.

Я подошел к правому, Гриша встал у левого. Илья и Федор начали поочередно вращать вентили.

- Тяни, - крикнул мне Гриша.

Я ухватился за трос двумя руками и что есть силы дернул его на себя. Дверь разошлась на пару сантиметров, и сквозь щель пробился свет.

Ребята вращали вентили в какой-то замысловатой последовательности, а мы с Гришей тянули тросы. С каждым их вращением натяжение возрастало, и мне пришлось упереться двумя ногами в стену, чтобы сладить с напряжением.

- Гриша, давай! – раздался голос то ли Федора, то ли Ильи.

Я повернул голову, и сквозь пот, застилавший глаза, успел увидеть, как Гриша юркнул в щель.

СУКА!!! Я бросил трос и рванул за ними. Уроды! Задушу своими же руками! Руки, кстати, болели. Перчатки на ладонях были порезаны, и блестящая ткань рваными лоскутами обнажала окровавленные ладони. За секунду я подлетел к заслонке, которая медленно, но неумолимо смыкалась. Я бросил взгляд на створки и понял, что в костюме я не помещусь никак. Резким движением я сорвал с себя костюм и втиснулся между промасленных створок. Солнце ярко било по глазам, но я увидел, как эта троица сломя голову рвет к забору. Мне показалось, что двери начали сходиться быстрей, а я не мог протащить левую часть тела. Если меня зажмет здесь, то я застряну в очень некрасивой позе. Собрав всю силу, я резко дернулся и, как пробка из шампанского, вылетел вниз. Сгруппироваться не было времени, и я больно грохнулся на правый бок.

- Потом поплачешь, - сказал я себе и рванул за этими ублюдками. Кажется, я побил все рекорды по скорости бега на короткие дистанции. Дыра в заборе была прикрыта какой-то плитой, которую эти трое уже свалили и перелезли на ту сторону. Я в два прыжка оказался на той стороне. Стрельбы не было, звуков сирены тоже. Передо мной на расстоянии пяти шагов был берег, а дальше начинался пруд. Хотя, по размерам он больше походил на озеро. Троица уже плыла, поднимая в воздух сотни брызг. Я разбежался от стены и, выставив руки вперед, вошел в воду. Пруд оказался глубоким с берега, и я не ударился животом. Сейчас было не до красоты вхождения. Вынырнув, я начал активно работать руками. Тройка уже отплыла на приличное расстояние, как вдруг сзади раздался стрёкот автомата. Набрав воздуха в легкие, я ушел под воду. Значит, все-таки увидели. Я старался держать курс прямо, но в мутной воде, да еще без ориентиров, это было непросто. Набрав высоту, я поднял голову над водой и увидел, что почти поравнялся с беглецами. Правда, их было уже двое. Мне без костюма плылось тяжело, каково же было им в тянущем на дно облачении? За спиной слышался трехэтажный мат, но хотя бы стрельбы стало меньше. Очереди сменились одиночными выстрелами, которые, как правило, уходили в молоко. Интересно, куда пропал еще один? Версию, что он плывет под водой, я отмел сразу, так как, судя по барахтаньям Гриши, пытавшегося нырнуть, это было крайне сложно. Я Повернул голову направо, откуда уже доносился рев двигателей. В нашу сторону ехали два пикапа, в кузове которого я насчитал восемь человек. Я начал забирать влево, так как берег в той стороне казался ближе всего. Стрельба от стены остановилась полностью, видимо, решили не тратить впустую боезапас. Я активно греб руками, как вдруг возле меня неожиданно проплыл Гриша со скоростью олимпийского чемпиона. Меня удивила даже не его скорость, а то, что плыл он без костюма. Машины неумолимо приближались к берегу, и я, набрав воздуха в легкие, схватил Гришу за воротник и утащил за собой. В мутной воде я показал ему раскрытую ладонь, после чего указал направление. Для верности я два раза постучал себя по груди, намекая, что воздух у меня есть. Гриша не стал рыпаться и смиренно плыл рядом, выставив руки вперед. Длина его тела позволяла при меньшем количестве волнообразных движений проплывать большее расстояние, и мне пришлось ускориться, чтобы успеть за ним. Линза в воде не работала, и определить, верно ли мы плывем и сколько еще до берега, не представлялось возможным. Я на полкорпуса вырвался вперед, и боковым зрением стал замечать, как Гришу начинает выбрасывать вверх. На кой хрен он мне сдался?! Что я творю? Пусть сдохнет в этой луже, либо пусть пристрелят его! В очередной раз проявив слабину, я подтащил его к себе и, показав на губы, прижал его голову к своей. Губы сомкнулись не плотно, и мне в рот хлынул поток вонючей воды. Сделав большой выдох, я толкнул его вперед. На сколько ему хватит этого воздуха? Твою мать! Опять щедрый Макс расточительствует тем, что должен экономить для спасения своей шкуры. Гриша работал телом активно, и я уже отстал на корпус. Сложив ноги поплотнее и придав телу более обтекаемую форму, я начал погоню. Долго догонять его не пришлось - у него кончался воздух, и инстинкт самосохранения тащил его наверх. Я был сильнее инстинктов и опять отсрочил его всплытие, подтянув к себе. Показав ему на пальцах обратный отсчет с трех до одного, я прижался губами и опять выдохнул в него. На этот раз воды было уже меньше, но, в отличие от прошлого, я проглотил большую ее часть. Гриша снова заработал в режиме торпеды, и я едва поспевал за ним. Я вжал голову между руками и обратил внимание, что уже различаю рельеф дна. Медленно набрав высоту, я попытался разглядеть, что творится наверху. Сквозь толщу мутной воды я увидел только солнечный свет. Пара секунд на размышление. Выныривать резко или медленно? При резком появлении у меня сохранялся шанс так же резко уйти обратно, а при медленном – словить пулю. Значит, резко. Сложив тело, как пружину, я попытался толкнуться, но без твердой опоры получилось так себе. Я вынырнул и первым делом протер глаза от воды и сделал глубокий вдох. Всплыл я в каких-то зарослях высокой травы. Отплыв назад, я полностью скрылся в ней и вел наблюдение уже из засады. По диагонали от меня четыре человека вытаскивали второе тело из воды. Даже отсюда были различимы пулевые отверстия в костюме. Я сплюнул горькую слюну и осмотрел другие берега. Вроде чисто.

- Прости меня, - раздалось сзади.

Я чуть было не заорал от страха и не подпрыгнул на месте.

- Заткнись, сука! – прошипел я на Гришу. – Потом поговорим.

Видимо, я совсем потерял бдительность, раз не услышал, как он подкрался. Гаденыш! От страха я чуть в штаны не наложил. Адреналин и так прошибал меня насквозь, и, кажется, выделялся уже вместе с потом.

- Туда,- скомандовал я.

Гриша, как побитая собака, аккуратно поплыл за мной. Я то и дело оглядывался то на него, то на охранников. Странно, что они не вышли к этому берегу. Мы ползком вылезли на берег. Грязь налипла на мокрую одежду и утяжелила ее в разы. Вода стекала с меня, как после душа. Одежда прилипла к телу и сковывала движения. Мы присели и гуськом стали двигаться вправо, к лесу.

- СТОЯТЬ!!! – раздался крик сзади.

- Доплавались, - процедил я.

Гриша покорно встал, сложив руки на затылок. Я, понимая, что нас все равно убьют, аккуратным движением расстегнул молнию на ноге и раздвинул кожу. К счастью, металлический цилиндр лежал так удобно, что сам прыгнул в руку. Срастив кожу обратно, я также сложил руки на затылок и выпрямился. Металл скользил в руке, то ли норовя выскочить, то ли от рвения в бой.

- РАЗВЕРНУЛИСЬ!!!

Голос молодой, паренек явно на нервах. Это мне на руку. Мы развернулись. Двое! Их было двое!!! На нас смотрел молодой парнишка в черном респираторе и прозрачной защитной маске, через которую были видны его глаза, полные страха. Маска второго была с зеркальным покрытием, и его глаз видно не было. Оба держали автоматы, направленные на нас. К счастью, нашу компанию не было видно с того берега, что также было мне на руку. Единственным слабым моментом моего плана была та самая защитная маска. Ну и звуки стрельбы, которые прогремят после того, как я осуществлю свой план.

Ну что, начнем? Я провел пальцем по цилиндрику и, освободив руки, бросился на молодого парня, первым делом выбивая из его рук автомат. Боковым зрением я увидел, что Гриша не растерялся и через полсекунды кинулся на второго. Я завалил охранника на землю и занес над его маской нож. Лазер моментально расплавил пластик, который мелкими каплями упал ему на правый глаз. Резко убрав руку от его лица, я резанул по горлу. Запахло паленой кожей, а горло его открылось красным. Открытая трубка трахеи зияла чернотой стенок. Кровь из горла текла обильными ручьями, кроме тех мест, где прошлось лазерное лезвие. Парень дергался в конвульсиях. Я обернулся и посмотрел на Гришу. Он сидел на коленях, обхватив голову руками. Рядом лежал труп второго охранника с разодранным горлом. Рана была рваная, и кожа висела неаккуратными кусками. Чем это он так, интересно? Ладно, черт с ним, нет времени на разбор полетов.

- Инвалида убил, - прохлюпал Гриша.

Чего он несет? Какого еще инвалида? Гриша, предвосхищая мой вопрос, протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежал маленький, размером со спичечный коробок, квадрат с скругленными гранями.

- Что это?

- Голосовой чип. Глухонемой он был.

Велика беда! Убил глухонемого охранника во время побега. Гриша поднял голову, и я увидел орудие, которым он так искромсал шею глухонемого. Зубы. Его лицо было в крови, по которой стекали струйки слез. Мне моя шкура дороже сиюминутных эмоций, потом попереживаю.

- Ладно, Гриша, бывай.

Я решил ограничиться простым прощанием вместо того, чтобы с удовольствием набить ему морду.

- Стой, - Гриша перестал плакать. – Нам надо держаться вместе. Только вместе сможем убежать.

Вместе?! Я пришел в ярость и схватил его за шею.

- Слушай сюда, сука! Я с тобой в один сортир посрать не зайду после того, что ты сделал. Я тысячу раз пожалею, что спас такого ублюдка, как ты! Нет никаких вместе! Каждый сам за себя! Уяснил?

Гриша часто закивал головой.

- То-то же, - я убрал руку с его шеи.

- Спасибо тебе, и прости, что так получилось, - едва слышно сказал он.

- Катись к чертям! – бросил я.

Раскрыв кожу на ноге под его изумленный взгляд, я спрятал нож и застегнул мокрую молнию, которая не сразу поддалась.

Теперь - валить отсюда. Я выглянул из-за зарослей и увидел, что осталась только одна машина. Слева от меня были холмы, до которых было чуть меньше тридцати метров. Я подобрал автомат, и, согнувшись, побежал к холмам…

Уходя оставьте свет. 5.⁠⁠

Свой короткий забег я закончил далеко за холмами, в лесу. Лес был действительно выгоревший, и повсюду торчали черные стволы без единого листочка или иголочки. Насаждение было слишком плотным, и, возможно, это тоже поспособствовало сплошному выгоранию. Пожар был, судя по всему, давно, однако в воздухе до сих пор висел запах гари. Он смешивался с запахом смолы хвойных деревьев в причудливую смесь. Я ушел уже на километр вглубь и наткнулся на небольшую поляну. Решив дать себе время на привал, я снял верхнюю одежду и развесил ее под палящим солнцем. Пусть хотя бы она просохнет. Немного подумав, ботинки и носки я тоже снял. Вытянув ноги, я посмотрел по сторонам и, убедившись, что меня не преследуют, лег на горячую землю. Лучше бы я этого не делал. Надпочечники устали работать, и всплеск адреналина закончился. Меня начало лихорадить. Тело не слушалось, и первым признаком этого была кожа на бедре, которая расползалась и сползалась сама по себе, без моего ведома. Тюбик с едой и зарядник выпали и болтались в штанине. Перед глазами всплыло лицо того молодого парня, которого я лишил жизни. Пластик, стекающий в его глаз, и разрезанное горло, из которого не успел вырваться крик.

- СУКА!!!

Я схватил автомат и выпустил очередь перед собой. Из-за неправильной стойки вся отдача пришлась мне на уровне ключицы. Срубленные выстрелами ветки падали на сухую землю, а пули под мой истошный крик застревали в черных стволах. Наконец, автомат трижды щелкнул и сработала защита, блокировавшая спусковой крючок.

- Тварь!!! – крикнул я на лес.

Не полегчало ни разу. Наоборот, стало еще хуже - пришло осознание бесцельной траты своего единственного боекомплекта, пришла боль в области ключицы, голова раскалывалась. Мне и раньше приходилось убивать, из-за чего я мучился долгое время, а теперь этот пацан будет сниться мне до конца моих дней. Что вообще произошло? Почему эти уроды решили меня кинуть? Головой я понимал, что я нужен был им только для помощи - никто и не планировал брать меня в побег изначально, но эмоции бушевали от несправедливости!

Собрав мысли в кучу, я решил, что слезами да эмоциями делу не поможешь. Я на свободе - и это главное, пусть даже ценой четырех жизней. Хотя Гриша, скорей всего, тоже покойник. Так что пяти. Вытряхнув тюбик с едой из штанины, я скрутил крышечку и проложил его к губам. Гадость-то какая, но выбора нет. Визуально разделив тюбик на три части, я съел треть и засунул его обратно в ногу. Солнце уже обожгло мне плечи, и я решил, что пора выдвигаться. Натянув вставшие колом носки, я зашнуровал ботинки и накинул верхнюю одежду. Куртка отдавала тиной и еще какой-то вонью. Я стоял над автоматом в раздумьях - брать его с собой или нет. Патронов после моего эмоционального всплеска не осталось, а тащить на себе лишние три килограмма - не самая радужная перспектива. Я подобрал автомат и просунул его меж поваленных деревьев. Пусть лучше будет спрятан. От плотно стоявших черных стволов в глазах начало рябить. Свободные промежутки между деревьями были узкими, и картина напоминала штрих-код. Задрав голову, я посмотрел на солнце, которое только вошло в зенит, и, выбрав направление, бодро зашагал. Круговорот мыслей мешал мне сосредоточиться, и два раза я споткнулся о поваленные деревья. Вопреки ожиданиям и кажущейся величине, лес оказался не таким большим, и спустя пару часов я вышел к дороге. Страх я потерял совсем и даже перестал глазеть по сторонам. Куда теперь? Вернуться в Шагри и воспользоваться предложенной помощью? Продолжить путь домой? Подготовиться и вернуться в Кучер, чтобы спасти оставшихся там? Над последней мыслью я крепко призадумался. Однако здравый смысл все-таки взял верх, и я решил, как бы прискорбно это ни было, ни за кем не возвращаться. Надо будет найти хирурга, который вырежет мне совесть и душевные переживания, ибо самостоятельно с ними бороться с каждым годом становилось все труднее. Я сошел с дороги и топал рядом, чтобы не привлекать к себе внимания, и, в случае чего, скрыться в лесу. Трещины на такыре, по которому я шел, извивались причудливым узором, плавно меняя изгибы. Солнце, будто специально, пекло мне по темени, от чего начала болеть голова. Ко всему прочему, страшно хотелось пить. Отвергнув возвращение в Шагри, я подумал, что, наверное, еще пожалею, но каким-то седьмым чувством я чувствовал, что это возвращение не сулит мне ничего хорошего, кроме сиюминутной выгоды. Я шел домой. И вела меня туда надежда на лучшее. Однако, даже надежда на лучшее - не лучшее укрытие ночью. Надо где то ночевать, и, учитывая количество неадекватов в здешних районах в ночное время, ночевать лучше где-то в надежном месте. Дело за малым. Найти такое место.

Я прошагал еще несколько километров по высохшей земле и присел отдохнуть в месте, где дорога принимала видимый крюк вправо. За все время мимо меня не проехала ни одна машина, и не прошел ни один человек. Здесь, впрочем, удивляться нечему. Солнце уже уходило в закат, а я всерьез начал обдумывать вариант ночевки в лесу. Обогнув лес, я увидел в трехстах метрах от себя людей. Их было двое. Радоваться незнакомым путникам – глупость в моем случае, поэтому я отошел в лес и решил понаблюдать оттуда. Двое парней, возраст не определить с такого расстояния. Стоят у машины. Вроде бы, молчат, вполне возможно, что говорят, едва открывая рот, но вряд ли. А не это ли люди Гриши? – пронеслось в моей голове. Спустя десять минут наблюдения все вопросы отпали сами собой. Да, это они. Как я узнал? Прямо по направлению к ним из леса вышел сам Гриша. Точнее, вывалился, истекая кровью. Парни рванули к нему и аккуратно приподняли его за руки.

Ну что? Идем? Придется. Слишком уж все радужно и добро выглядело в Шагри. Вариантов нет. Я вышел из укрытия, предварительно расстегнув молнию на штанине. Парни уже колдовали над Гришей, лежащим на земле возле машины, и на меня внимания не обратили. Это позволило мне подойти на расстояние десяти шагов незамеченным. Следующий шаг был остановлен вскочившим черноволосым парнем, вскинувшим автомат в мою сторону.

- Стоять! – рявкнул он.

После этого «Стоять» я понял, что мозги у меня совсем атрофировались, и идти за спасением к человеку, который принимал участие в моем обмане - глупость еще большая, чем возвращение в Шагри.

- Стою, - покорно сказал я, делая шаг вправо, чтобы попасть на глаза Грише.

Есть контакт. Он увидел меня и похлопал рукой второму, что-то бубня под нос. Второй встречающий встал и подошел ко мне, встав прямо на линию огня.

- Кто ты? – его писклявый голос совсем не соответствовал его брутальной внешности.

- Меня зовут Макс, - представился я.

- Он не спросил, как тебя зовут, он спросил, кто ты? – рявкнул тот, что с автоматом.

- Не обращай внимания. Леша, - он протянул мне руку в перчатке.

Обменявшись рукопожатиями, он пристально посмотрел на меня и продолжил:

- Почему бросил Гришу?

Вопрос, по-видимому, был задан серьезным тоном, однако его писклявость добавила некой комичности.

- А ты бы как поступил? – спросил я и кратко пересказал ему утренние события.

Мой рассказ заставил Лешу зависнуть на пару секунд, которых хватило, чтобы он вопросительно посмотрел на Гришу и после его кивка перевел взгляд обратно на меня.

- Спасибо, - он еще раз протянул руку.

Вот это «спасибо» развеяло все сомнения.

- Обращайтесь, - язвительно сказал я.

- Куда ты направляешься? – безынициативно спросил он.

- В данный момент - туда, где смогу переночевать.

- А в целом? – вытягивал он слова.

- В целом - домой, - коротко сказал я, всем своим видом показывая, что разговор мне неприятен.

- Несмотря на твой залет, ты, тем не менее, помог Грише бежать, хоть и не уберег Федора с Ильей. С нас причитается отплатить тебе тем же.

Я начал было глотать воздух от наглости этого писклявого и его обвинительных речей, но в итоге решил успокоиться. Отплатить тем же - это, интересно, спасением, или смертью, как у Федора с Ильей?

- Садись в машину, - скомандовал Леша.

Я подошел к старенькому пикапу и пролез на заднее сиденье. Проходя мимо Гриши, я увидел на нем несколько пулевых отверстий и разбросанные рядом срастающиеся бинты прошлого поколения. Их главное отличие было в том, что они заживляли рану дольше. Но, тем не менее, Гриша уже сменил позу и сидел спиной к колесу. На мой вопросительный взгляд он ответил:

- По дороге объясню.

Сидя на сиденье, я, вроде, расслабился и успокоился, но на всякий случай молнию на штанине расстегнул до конца. Спустя пару минут Гришу погрузили рядом со мной, а автоматчик сел за руль.

- Тронулись, - скомандовал Леша, и мы, дернувшись, двинулись с места.

- Спрашивай, - сказал Гриша, садясь в пол-оборота ко мне.

- Лучше ты рассказывай, а то друзья у тебя агрессивные, боюсь не то спросить, - придав голосу максимальное безразличие, ответил я.

- Тогда слушай. Меня зовут Григорий Федорович Кучер.

Охеренное начало, подумал я, но виду решил не подавать.

- Федор Кучер и Илья Кучер - мои родные отец и дядя. Александр Кучер - глава этого поселения, мой второй дядя, который захватил власть, а нас решил заставить работать на себя. Он бы и убил, скорее всего, да вот только у отца в голове столько всего, что смерть его дяде Саше была ну никак не выгодна. Раньше власть в поселении принадлежала нашему моему деду, после смерти которого, по закону, она должна была перейти дяде Илье, но Саша организовал переворот и лишил законного наследника власти. Были и несогласные с таким поворотом событий. Частично их расстреляли на главной площади, частично бросили на работы по восстановлению станции. Самой малой части удалось бежать. В основном это были те, кто начинал свой путь совместно с моим дедом и организовал это самое поселение. Таковых набралось около трехсот человек, и они укрылись за горой, в пятидесяти километрах от поселения. Первые полгода он еще старался совершать какие-то набеги на нас, но потом, поняв, что во время атак его людей гибнет на порядок больше, оставил эту затею. Вторая половина первого года прошла под знаком переговоров о нашем возвращении в поселение, так как у них начались серьезные проблемы с еще работающими блоками станции. В итоге было принято мирное соглашение, и мы втроем, под прикрытием охраны, вернулись в Кучер. Поначалу все шло как по маслу. Дядя Саша действительно начал передавать полномочия Илье, отец же в это время работал над восстановлением работоспособности блоков. По счастливому стечению обстоятельств восстановление работы первого блока и полноценная передача власти завершились в один день. Отец с дядей простили предателя и бунтовщиков, и многим даже сохранили должности. Однако, радость восстановления справедливости была недолгой. В эту же ночь нас арестовали и бросили в тот самый зиндан. Ну дальнейшее развитие событий тебе уже известно. Мы пробыли там год. За это время состав заключенных сменился пять раз. Так как мы геноиды, радиация на нас не влияет. В итоге мы предприняли побег, ну а дальше ты сам знаешь, - его голос затих.

- Душещипательная история, - сказал я. – Меня-то зачем решили кинуть?

Гриша тяжело вздохнул и ответил:

- Это отец, он не доверял никому. Извини.

Такой ответ меня совсем не устраивал, но лезть глубже и копаться в причинах недоверия его покойного отца мне не хотелось.

- Проехали.

За окном уже была непроглядная темень, когда водитель трижды нажал на сигнал перед воротами. Мы въехали на территорию, где нас уже ждали человек тридцать, вооруженных до зубов.

- Сейчас кушать и спать, завтра продолжим, - сказал Гриша, и под радостные крики толпы, собравшейся у машины, открыл дверь…

Уходя оставьте свет. 8.⁠⁠

Автоматчик, представившийся Олегом, проводил меня до трехэтажной постройки и открыл комнату на втором этаже.

- Душ там, - указал он рукой на дверь. – Ужин будет через полчаса.

- Спасибо, - сказал я и закрыл за ним дверь.

Я завалился на старый диван, из-под обивки которого торчали черные, прогнившие доски, и уставился в обшарпанный потолок. Мысли в голове двигались с такой скоростью, что начала кружиться голова. Плен-побег-спасение. Я закрыл глаза и начал проваливаться в сон. Тряхнув головой, я решил принять душ, однако, посмотрев на красные цифры «28» возле сенсора горячей воды, отказался от этой затеи и вернулся на диван.

Спустя минут двадцать в дверь деликатно постучали. Слишком деликатно для этого места. Я провернул ручку и выглянул в коридор.

- Здравствуйте, Максим. Ужин внизу, стол номер четыре, - прощебетала милая девушка и, пряча взгляд, сбежала по лестнице.

Я даже не успел сказать «спасибо». Закрыв комнату, я спустился вниз, и по шуму без труда определил, где именно люди принимают пищу. Зал напоминал некий бар стиля начала века. Народ толпился возле барной стойки, желая принять какого-нибудь алкоголя.

Я выискал четвертый стол глазами и сел на дощатую скамейку. Полумрак, вызванный, скорее всего, отсутствием лишней электроэнергии, прекрасно дополнял картину, и был как никогда кстати. Стол был сервирован на одного, однако, кроме тарелки да вилки с ножом, на нем больше ничего не было. Среди шума и смеха толпы я различил тоненький голосок.

- Можно подавать?

Это была та же девушка, которая пять минут назад позвала меня.

- Да.

Она уже хотела уйти, как я ее остановил и спросил:

- А я буду один?

Девушка пожала плечами и убежала в сторону кухни. Я смотрел на веселящийся народ и в глубине души был рад, что люди, несмотря на все сложности, находят повод для веселья и радуются каждому прожитому дню.

- Здо-о-орова-а-а, дружище, - тело брякнулось рядом со мной. Это был чумазый старик, и, судя по запаху из его рта, уже крепко принявший на грудь. – Угостишь меня? А с меня история.

Старик икнул, положил голову на стол и, кажется, уснул. Я, на правах гостя, не решился выгонять его и придвинулся поближе к стене.

- Эй, Муса! – та самая девушка держала в правой руке поднос, а левой тормошила старика. – Уйди отсюда!

Старик приподнял голову и свалился со скамьи, безуспешно пытаясь ухватиться за стол.

- Ваш ужин, - девушка поставила передо мной тарелку, в которой дымилось картофельное пюре и две котлеты.

Очень уж боязно она ведет себя.

- Девушка, стойте. Присядьте, пожалуйста, - сказал я, вставая со своего места.

- Нам нельзя, - грустно сказала она.

- Я настаиваю. Если что - отвечу перед вашим начальством.

Она помялась с секунду и, перешагнув через старика, села напротив.

- А откуда в этих краях человек с именем Муса? – начал я разговор.

- Его предки бежали с Уганды, давно умерли, а он прибился к нашему поселению.

Негр? Я наклонился под стол и посмотрел на него внимательно. Действительно, он не был чумазым - это был настоящий негр. Те белые пятна, которые я принял за чистую кожу, при детальном рассмотрении оказались ожогами.

- Максим, - я протянул ей руку.

- Надежда, - едва слышно сказала она и вяло потрясла мою ладонь.

Я хотел приступить к еде, пока та была горячей, но поймал взгляд Нади на своей тарелке.

- Голодная?

- Нет, нет, что вы. Нас кормят отлично.

В ее словах я услышал испуг. Таким взглядом не смотрят, когда кормят отлично.

- На, - я придвинул ей тарелку и протянул приборы.

- Я не могу, - сказала она, захлебываясь слюной, но тарелку не отодвинула.

- Ешь, - коротко ответил я, и Надя принялась разделывать котлету вилкой.

И тут меня осенило. Их, может, действительно кормили отлично, да только вот мяса не давали. Я смотрел, с какой животной жадностью она поглощает мелко нарубленную котлету. Решив не тревожить ее, пока она ест, я изучал черты ее лица. Аккуратные линии скул дополнялись красивым вздернутым носиком и пепельными волосами. Долго смотреть не получилось - Надя быстро разобралась с котлетами, и уже доедала пюре. Признаться, я бы и сам не отказался от горячего ужина, но ее взгляд не давал мне покоя.

- Вы очень добрый человек, Максим. Спасибо вам.

Я улыбнулся вместо ответа.

- Поговорим?

Она посмотрела по сторонам, и, подняв руку, подала знак бармену.

- Только недолго.

- Договорились. Рассказывай.

- Чего рассказывать? – удивилась она.

- Ну, для начала, кто такой Гриша, затем - как вы тут живете, ну, и про себя.

- Гриша - это наш лидер. Точнее, стал им после того, как погибли Федор и Илья. Он один из последних Кучеров. Его здесь очень любят, он много сделал для поселения до того, как попал в плен. Его отец и дядя были очень хорошими лидерами, их любил народ. Завтра утром будет торжественная церемония, на которой Гришу официально приведут к власти, и говорят, что вам тоже достанется почестей за помощь в побеге.

Это «выканье» с придыханием уже достало, и я прервал ее.

- Слушай, давай на ты. Я не сильно старше тебя.

Она робко кивнула и продолжила.

- Живем мы, в целом, терпимо. Есть места, где живут хуже.

- Но и есть, где лучше? – снова я оборвал ее.

- Есть.

- Так почему ты туда не уйдешь?

- Не хочу. Мы занимаемся разведением скота и выращиванием пищевых культур. Торгуем с некоторыми соседними поселениями. В общем, живем, как люди жили раньше. Только скромнее.

- Ясно. А ты чем занималась?

- Мне пора, - резко вскочила она и, задев ногой валявшегося на том же месте Мусу, сбежала в сторону кухни.

Интересно. Чем я ее так задел? Тут не принято задавать такие вопросы?

- Приятного вечера, - подошедший бармен поставил передо мной бокал с мутной коричневой жидкостью. Бокал был наполнен почти до краев, и я аккуратно придвинул его к себе.

- Спас…

Бармена уже не было. Я понюхал жидкость. Алкоголь. Теплый прием, ничего не скажешь. Отхлебнув самую малость, я обжег себе горло, а язык начало вязать. У-у-ух. Крепкий виски. Видимо, самодельный. Внутри сразу потеплело, и на душе стало хорошо. Я просидел еще около часа, но своих новых знакомых я так и не встретил. Растолкав Мусу, я помог ему сесть на скамью и придвинул виски. Напитка было на донышке, но, думаю, он и этому будет рад. Он начал нести какой-то несвязный бред, и я ушел под доносившиеся до меня попытки выговорить «Большое спасибо». Судя по не падающему уровню шума, веселье было в самом разгаре. Я поднялся к себе и лег на диван. Голова была легкой и светлой, а тело - будто тряпичным. Хороший виски, подумал я и отрубился.

Проснулся я рано и был бодр, как будто не сбежал вчера, а провел неделю на курорте. Спал я крепко, даже моя боязнь кошмаров, видимо, вчера устала и решила не тревожить мой сон. За плотной тканевой занавеской обнаружилось окно во весь рост. Я сдвинул занавеску вправо и, чихнув от пыли, встал у окна. Территория поселения, точнее, та часть, что предстала передо мной, была довольно большой. Прямо напротив моего окна было какое-то строение, похожее на теплицу старого образца. Вместо стен была использована полупрозрачная пленка, сквозь которую можно было разглядеть зеленые насаждения. Народ суетился и бегал туда-сюда. Вдалеке я увидел стену поселения, отделявшую его от враждебно настроенных соседей и злой пустыни. Я с трудом сфокусировал на ней взгляд, и на линзе высветилось - «2,82 км». За стеной тянулась бескрайняя пустыня и выжженная земля.

В дверь постучали. Правда, это был не вчерашний деликатный стук, а властный, строгий. Я предположил, что это либо кто-то из вчерашних «спасателей», либо Гриша. Предположение подтвердилось - за дверью стоял Гриша. Выбритый, коротко подстриженный, в каком-то нелепом костюме, похожим на рыбью чешую.

- Привет! – радостно поприветствовал он меня.

- Доброе утро.

- Максим, - он замялся, - не знаю ни твоей фамилии, ни отчества, и, тем не менее, приглашаю тебя на одно скромное мероприятие.

- Твою «коронацию»? – улыбнулся я.

- Ну, это не совсем коронация. Простой возврат полномочий. Кроме того, я должен выразить тебе свое почтение за помощь в побеге прилюдно, так принято.

Вспомнив оказанную «помощь», я ухмыльнулся, но Гриша повторил:

- Так принято!

- Понял, понял, я гость, ты хозяин. Только учти, что никаких речей я говорить не буду, не потому, что не хочу, а просто потому, что не умею.

- От тебя этого и не требуют. Просто стой да кивай головой. Справишься?

- Вполне.

Церемония была организована в лучших традициях прошлого. Я стоял в просторном холле, а Гриша слушал какие-то нашептывания от бодрого старичка. В конце концов, два охранника распахнули перед ним штору, и он вышел на балкон. До меня донесся радостный крик толпы, который перешел в довольно фамильярное «Гриша-Гриша». Он поднял руки, и толпа замолкла.

Так раньше выходил к верующим Папа Римский. Бодрый старичок вышел за Гришей на балкон и сказал всего три слова:

- Григорий Кучер вернулся!

Толпа взорвалась. Даже дважды поднятые Гришины руки не могли ее успокоить. Было видно, что его здесь любят, и разве что не боготворят. Наконец, Гриша взял слово и поблагодарил свой народ за доверие и терпение.

- Мой отец, мой дядя… Они погибли. Погибли во имя справедливости. Погибли, чтобы мы с вами могли жить.

Последнее слово он произнес, уже переходя на крик, и оно утонуло в ликовании толпы.

- Мой побег не был бы возможным без одного человека. Он собрал в себе лучшие качества, присущие настоящему герою.

Речь, видимо, зашла обо мне, потому что на меня уставилась вся его свита, стоявшая в тот момент в холле.

- Максим!

Один из охранников жестом пригласил меня на балкон. Я робко ступил на бетонную плиту, и толпа снова взорвалась. Крики, одобрительный свист, аплодисменты. Мне стало жутко не по себе. Гриша улыбался и наслаждался своим величием.

- Это малая часть моей благодарности, - шепнул он мне.

- Мак-сим! Мак-сим! Мак-сим! – кричала толпа.

Я, не привыкший к такому вниманию, не знал, куда деться. А с учетом того, как мы с Гришей расстались после побега, все это больше походило на какой-то розыгрыш.

Гриша жестом пригласил меня обратно в холл, а на балконе остался один старичок, который начал какую-то речь.

Мы прошли в кабинет Гриши, который был отделан в стиле начала века. Стол из прессованных опилок, черные кресла, светлые стены.

- Садись, - он указал на кресло. – Выпьем?

Два бокала, висевших у него на пальцах, говорили, что отказ неприемлем. Я кивнул. Гриша разлил алкоголь и протянул бокал мне.

- За твое появление на моем пути.

Бокалы звякнули, и я отпил. Это был тоже виски, однако гораздо лучше, чем вчерашний.

- Они тебя любят, - начал я разговор, кивая в сторону окна.

- Это толпа, Макс. Она будет боготворить любого, кто ей симпатичен в данный момент, но столь же быстро она и разорвет. Впрочем, я не хочу об этом.

Мне стало неловко.

- Не буду ходить вокруг да около. У меня к тебе два разговора. Первый - я хочу отблагодарить тебя материально за свое спасение.

Эти частые слова о спасении начинали выводить меня из себя. Мне стало казаться, что Гриша специально акцентирует на этом внимание.

- Второй - я предлагаю тебе заработать.

- И каким же образом? – я старался не показывать интереса.

- Самым простым. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной и моими людьми в атаку на то поселение. Это наша земля. Я хочу ее вернуть!

Я сидел в растерянности. Подобного развития событий я не ожидал, а в голове еще слишком свежо было воспоминание об его обмане.

- У тебя есть военные, ну, или охрана, зачем тебе я? Я не боец.

- Я видел твои навыки. Кроме того, у меня есть кое-какая информация о тебе и о твоей службе до того, как ты стал геноидом.

Информацию достать, в целом, было не так и сложно, поэтому я не удивился.

- Ты прошел несколько войн. Что для тебя стоит возглавить и натренировать одну группу моих людей? Захватить поселение, получить свой заработок и продолжить путь? Как ты на это смотришь? Ах да, забыл упомянуть. Оплата будет картой мировых кредитов. Я думаю, десять тысяч - более чем достаточная сумма за такую операцию? Ты доживешь свои дни с комфортом в любой точке планеты, ну, если доберешься, конечно, - он улыбнулся.

Услышав сумму, я чуть было не прокусил язык. Даже трети этой суммы хватило бы на мое безбедное существование. Даже вместе с семьей. Я вспомнил их лица, и, видимо, настолько изменился в лице, что Гриша спросил:

- Чего грустишь? Думай.

- Гриша, ты прав. Я прошел несколько войн, и скрывать это нет смысла, тем более, что ты уже позаботился о сборе информации. Именно поэтому я не хочу в этом участвовать. Я видел смерть, и сам был на волоске.

- Десять тысяч! – по слогам произнес он.

Мысли в голове смешались. Соглашаться – глупо, отказываться - еще глупее.

- Мне нужен твой ответ. Сейчас, - настойчиво сказал он.

- Гриш, я, наверное …

Уходя оставьте свет. 13.⁠⁠

-… соглашусь, но при одном условии.

- Слушаю, - с довольной улыбкой сказал он.

- Та девушка, в кафе. Надя. Переведи ее на нормальную работу. Это же в твоих силах?

По его глазам было видно, что он понял, о ком речь.

- В моих. А она сказала тебе, что недовольна своим положением?

- Нет, я сам сделал такие выводы.

- Ну, в целом, твои выводы частично верны. Я повышаю твое вознаграждение до пятнадцати тысяч, и ты не задаешь больше вопросов.

Он протянул руку. Я вспомнил ее глаза, но решил не лезть в чужие разборки, тем более, что с первого раза не получилось.

- По рукам, - я хлопнул его по руке.

- Отлично! Пошли, познакомлю тебя с ребятами.

Пока мы спускались, Гриша объяснил свое желание нанять меня.

- Ты понимаешь, наша армия - это простые фермеры, они не умеют воевать. Да, они готовы отдать жизнь за наше поселение, но этого мало. Более того, об этом пока никто не знает, но я тоже пойду с вами в атаку. Я не трус, и своим примером должен показать своим людям, что за свое надо бороться. У нас был вариант обратиться к наемникам, но это чревато. Как только они увидят, что мы слабы, вместо того, чтобы воевать за нас, они разграбят наше поселение и уйдут.

Он помялся и закончил:

- И прости еще раз за тот случай. Это действительно было не мое желание.

Я махнул рукой вместо ответа. Мы подошли к площадке, на которой уже был организовано подобие военно-тренировочного полигона. Люди неуклюже боксировали мешки и бегали по полосе препятствий. Я молча смотрел на вверенный мне материал. Печальное зрелище. Их раздавят еще на подходе к Кучеру. С дальнего угла площадки к нам бежал пухлый парень с автоматом на шее. Автомат отскакивал и бил его по груди, но парня это ни разу не побеспокоило.

- Здравия желаю! – запыхавшись, отрапортовал боец.

- Здравствуй, Миш. Знакомься - Макс.

Я пожал рыхлую, потную руку.

- Миша, - отдышавшись, сказал он. – Главный тут.

- Макс.

- Миша, с этой минуты вот твой главный. Он будет готовить вас для атаки. У меня дела, вынужден вас оставить. Макс, благодарность за спасение будет ждать тебя в номере вечером, - он хитро улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

Мы остались наедине с Мишей.

- Ну, показывай, рассказывай, что у вас тут, да как.

- Ага, это я быстро.

Миша зашагал вперед, показывая мне полигон.

- Ну, вот тут у нас полоса препятствий. Тренирую здесь на выносливость.

- Сколько человек?

- Двести, или двести двадцать, не помню точно.

Да уж, будет трудно. Я посмотрел на только что закончившего прохождение полосы парня, который, стоя по-собачьи, готов был выплюнуть свои легкие.

- Что-то так себе с выносливостью у вас.

- Ну-у-у, - протянул он. – Мы учимся. Вот здесь мы отрабатываем захват здания.

Здание, на котором отрабатывали захват, представляло собой двухэтажный барак.

- И что, получается захватывать?

- Ну а как же, там ведь пусто, - рассмеялся Миша.

На моем лице улыбки не было, и он остановился.

- То есть, вы тренируетесь захватывать пустое здание? – уточнил я.

Его ответом было молчание и хлопанье глазами.

- А почему бы не разделиться - одни захватывают, другие обороняют, потом меняетесь?

- Ну а кто будет друг на друга нападать? У нас тут все друзья да братья.

Все еще более печально, чем я думал.

- Собери десять, нет, пятнадцать своих лучших бойцов.

- А зачем? – удивился Миша.

- У меня тут братьев-друзей нет, будете на меня нападать.

Миша шарахнулся от меня.

- Ты что такое говоришь? Один? Против пятнадцати?

- Один. Против пятнадцати. Бегом.

Миша еще раз посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и ушел за людьми. Я решил не паясничать и стал разминаться.

- Построились, - раздалось у меня за спиной.

Я обернулся и увидел пятнадцать разношерстных ребят. Здесь были и худые, и пухлые, и длинные, и короткие.

- Тренировочные автоматы у вас есть? – спросил я у Миши.

- Ага, уже несут.

- Значит так, ребята, слушайте задание. Я сейчас вхожу в то здание, а вы все вместе пытаетесь меня пристрелить, или захватить объект. Вопросы?

По строю пошло какое-то бормотание, и слово взял длинный парень с совсем юным лицом.

- Вы один будете? – робко спросил он.

- Да, один. Пока я бегу отсюда до дома, вы можете обсудить план нападения.

- Но ведь нас больше, - добавил он.

- Тогда вам тем более нечего бояться.

Я взял автомат у подошедшего парня и, проверив комплект, трусцой побежал к дому. Еще на подходе я пытался снизить выплеск адреналина и не поубивать парней в рукопашной схватке, если до нее дойдет. Я включил тренировочный автомат и проверил его еще раз. Пули с цветовым наполнителем - отличное решение для таких боев. Бьют не больно, но оставляют отметку, куда пришелся выстрел. Я вбежал на второй этаж, попутно запоминая расположение комнат на первом. Подойдя к окну, я крикнул:

- Начали! – и отошел.

В ответ мне тут же раздались три очереди. Я уже давно отошел, а стрельба все не прекращалась. Переведя автомат в режим одиночных выстрелов, я на корточках подвинулся к окну и аккуратно выглянул. Какие идиоты! Шестеро из группы вместо бега шли прогулочным шагом и палили совсем в другую сторону. Решив дать им еще один шанс, я не стал расстреливать эту демонстрацию, а только крикнул:

- Быстрее, блядь, двигайтесь! – и сделал три выстрела в воздух.

Мои действия возымели эффект, и эти пешеходы ускорились. Я выглянул в коридор, где спокойно шли, болтали и заглядывали в комнаты два парня.

- Внимательнее! – рявкнул я и убрал обоих по очереди. – На улицу, марш!

Парни угрюмо поплелись вниз, не сказав ни слова. Сзади раздался грохот, я присел и развернулся, выставив автомат вперед. Три человека поднимались по лестнице. Увидев меня, только один начал палить, причем относительно метко. Три пули - и они пошли догонять тех двоих.

- Свободны.

С улицы донеслась брань и какой-то шум. Я приблизился к проему, поглядывая боковым зрением на лестницы.

- Вам помочь? – спросил я, высунувшись.

ШЕСТЬ!!! Шесть человек пытались влезть через окно с задней стороны дома. Причем четверо держали лестницу, а двое неуклюже карабкались. Получив по пуле, они даже не поняли, что произошло, и те, что были снизу, бросили лестницу и начали палить по мне. Я перекинул автомат в окно, предварительно щелкнув на очередь, и щедро полил стоявших снизу.

- Мы убиты, значит? – раздалось снизу.

- Да.

Больше вопросов не последовало. Я хотел было развернуться, как почувствовал какое-то щекотание на икре. Перекинув автомат, я пальнул очередью.

- Что, все? – удивленно спросил пухлый парень.

- Да.

Итого - двенадцать человек за пять минут. Еще трое.

- А я вас ранил, - гордо сказал пухлый.

- Молодец. Давай, уходи. Где остальные, кстати?

- А на первом этаже, вас… ой. Я не то хотел сказать.

Пухлый понял, что сморозил глупость, и с унылым лицом пошел вниз. Я вытер пот с лица и выглянул в окно. Лестница стояла там же. Перекинув автомат за спину, я придвинул ее к стене и аккуратно спустился. Окна на первом этаже располагались хаотично, и, обойдя здание, я влез в то, что было ниже остальных по уровню. Дальше было дело техники. Я подошел почти вплотную к этой группе из трех человек и расстрелял их в упор. Парни охали, удивляясь, откуда я взялся. Мы вышли из здания и пошли к Мише, в руках у которого был бинокль.

- Построились, - скомандовал он.

Ребята выстроились в шеренгу и перешептывались, с уважением смотря на меня.

- Что вы должны были понять из этого урока? Во-первых - количество не всегда лучше качества, во-вторых,- я осмотрел их костюмы, запачканные желтой краской, - всегда надо драться до конца, и…

Я прервался и сглотнул слюну. К моему затылку прислонился теплый металл автоматного дула.

- … и не быть таким самоуверенным, - закончил за меня фразу голос. – Пах, и вы убиты, Максим.

Я пробежал глазами по шеренге. Сука! Четырнадцать человек. Не хватало того, длинного, с детским лицом. Я обернулся и увидел его хитрую и довольную улыбку. Воцарилось молчание, которое было нарушено общим смехом.

- Молодец, - честно признался я. – На лестнице, да?

- Ага, я сзади шел. Вы остальных подстрелили, а до меня не долетело. Вот я и спрятался.

- Ребята, - я сделался серьезным, - нам многому предстоит научиться. Я говорю «нам», потому что я тоже не идеален, и я буду учиться с вами и у вас.

Шеренга довольно улыбнулась.

- Все на обед, - скомандовал Миша, - потом продолжим.

Вояки не спеша зашагали в сторону полевой кухни. Мы с Мишей шли сзади.

- Ну, что скажешь, выйдет с ребят толк? – он был серьезен.

- Потренируемся, и выйдет. Только один нюанс. Я буду тренировать небольшую группу. Во-первых, это быстрее, во-вторых - так удобнее.

- Я читал в старых книгах, что так и делали: диверсионная группа и простые войска.

- Именно.

Мы подошли к кухне. Один из парней стоя над костром и помешивал белую, густую жидкость в черном казане.

- Вот сюда, за стол, - указал рукой Миша.

Я посмотрел на ребят, сидящих на земле и, покачав головой, присел возле них. Белой гущей оказался совершенно невкусный суп из неизвестных мне компонентов. Глядя, как ребята уплетают его, я решил не выделяться и тоже начал работать ложкой. Когда на дне оставалось совсем немного, я, к своему удивлению, распробовал вкус. В принципе, не так уж и плохо. Пообедав, мы прошли в импровизированный штаб, где остались только я, Миша и, по моей просьбе, тот длинный парень. В ходе знакомства выяснилось, что его зовут Денис и ему 20 лет. С него определенно получится хороший боец, поэтому я решил натаскивать его сразу.

- Итак, - Миша потер свои пухлые ручки, - у нас есть план поселения, и нам нужно решить, откуда начать нападение.

Он разложил на столе большую карту, которая детально отображала план местности.

- Вот здесь, - он ткнул пальцем в точку, - у них пост охраны. Все охранники, которые в этот день не на службе, отдыхают там. Вот тут, - он протащил палец по карте, - сидит сам Кучер. Я думал напасть отсюда, - он вернулся пальцем к пункту охраны, - пройти по площади и захватить дворец Кучера.

Я потер уголки глаз и вытер лоб от пота.

- Нет, Миша, так мы делать не будем.

- Почему? – грустно спросил он.

- Потому что их больше, и нас там сразу расстреляют, - сказал Денис.

- Верно, - подтвердил я. – Точнее, нас расстреляют уже на подходе к поселению.

- Ну, мы же будем готовы, - запротестовал Миша, но, увидев мой взгляд, сказал, - все, молчу, молчу.

Я смотрел на карту и понимал, что единственным реальным местом для атаки была та дырка в стене, через которую мы бежали, но ее, к сожалению, вероятнее всего уже закрыли, да и, скорей всего, усилили охрану по периметру. Мы сидели над картой уже три часа, когда я, наконец, не выдержал и сказал:

- Я обдумаю один вариант, и завтра обсудим план действий.

Миша с Денисом кивнули, и по моей просьбе стали рассказывать историю своего поселения. В принципе, ничего нового я не узнал и, просидев еще около часа, мы вышли из штаба. Я направился к Грише, так как мой вариант было необходимо обсудить с ним. Охрана пропустила меня без лишних вопросов. Гриша сидел за столом и ковырялся в бумагах.

- Ну, как первый день? – вставая, спросил он.

- Рано пока говорить. Есть один вопрос.

- Спрашивай.

- У тебя остались информаторы в Кучере?

Гриша осмотрел меня с ног до головы и сказал:

- А с чего ты взял, что у меня они вообще есть?

- Потому что я не дурак, Гриш. Более того, я рискну предположить, что информатор твой, скорее всего, работает в охране.

- От тебя ничего не скрыть, - засмеялся он. – Что нужно узнать?

- Нужно узнать, когда численность заключенных снизится до 84 человек.

- Зачем тебе это? – удивился он.

- Иного варианта, как попасть внутрь, я не вижу.

- А почему 84?

Я пересказал ему свою идею с подготовкой пятнадцати бойцов и результаты нашего тренировочного боя.

- Я тебе полностью доверяю, и если ты считаешь, что так лучше, значит, так тому и быть. Только вот ,получается, вы будете без оружия?

- Я пронесу один пистолет и свой нож в ноге. А там уже будем выкручиваться, - подтвердил я.

- Это очень рискованно, но главный тут - ты. Ребят только не погуби.

- Сделаю все возможное.

- Я все выясню и сообщу тебе.

Мы попрощались, и я пошел в свою комнату. По дороге меня начали одолевать мысли, что я зря во все это ввязался. Отвечать за свою жизнь – это одно, а брать на себя ответственность за еще пятнадцать душ – это уже гораздо серьезнее. Я поднялся на свой этаж и открыл комнату. Уходя, я точно помнил, что погасил свет, а сейчас из комнаты, где стоял диван, пробивался свет. Я расстегнул молнию на штанине и разомкнул кожу, извлекая нож. На цыпочках дойдя до стены, я аккуратно выглянул и обомлел. Вместо прогнившего дивана стояла огромная кровать, на которой лежала полностью голая Надя…

Уходя оставьте свет. 21.⁠⁠

- Привет, - сказала она томным голосом.

- И тебе, - ответил я, шаря глазами по комнате в поисках какой-нибудь тряпки.

На глаза попалось бежевое покрывало, которым, видимо, была накрыта кровать.

- Накинь, - я бросил ей поднятое с пола покрывало.

Она подтянула его до подбородка и, смущаясь, спросила:

- Ты меня не хочешь?

- Нет. Уходи.

- Почему?

- Потому что у меня есть жена.

- Я не напрашиваюсь к тебе в жены, и уж тем более ни на что не претендую.

- Уходи, - стараясь не смотреть не нее, сказал я.

Надя сбросила покрывало, и, демонстративно крутя задницей, начала собираться.

- Это была твоя награда от Гриши. Вторая половина на столе.

Я бросил взгляд на столик и увидел карточку с кредитами.

- А ты здесь что, за проститутку для наград? – презрительно спросил я.

В следующую секунду я потирал щеку, которая горела от сильной пощечины. Надя, не проронив больше ни слова, собралась и вышла. Я хотел выйти за ней и извиниться, но гордость не позволила. Так я и остался один, на шикарной кровати и с карточкой. Гриша тут явно перестарался. Неужели он подумал, что, раз я спросил о ней, это значит, что я хочу ее трахнуть? В дверь трижды постучали. Я встал с кровати и спросил:

- Кто?

- Открой, - это был голос Нади.

Я распахнул дверь и пожалел. Вторая пощечина за минуту.

- Это тебе за то, что даже бабу трахнуть не можешь!

Потерев щеку еще раз, я закрыл дверь и лег на кровать. Эта пощечина послужила катализатором вопроса: «А правильно ли я сделал?». Перед глазами появилось лицо жены, и я понял, что правильно. Полежав еще около часа, я уснул. Разбудил меня, по традиции, стук в дверь.

- Привет, - Миша сиял, - сегодня будем заниматься?

Я потер глаза и сказал:

- Проходи.

Два раза повторять не пришлось, и Миша вошел в комнату.

- Будем, обязательно будем, сейчас только умоюсь.

Я сполоснул лицо под холодной водой и вышел с Мишей в коридор.

- Слушай, а ты что с Надей, - Миша замялся, - ну, того…

- Чего «того»?

- Ну, нравится она тебе? – полушепотом спросил он.

- Нет, - отрезал я, и мы вышли на улицу.

Ребята на поляне разделились на две группы. Одна - из пятнадцати бойцов, которые вчера атаковали здание, другая из всех остальных.

- Позавтракаете с нами? – приветствуя меня, спросил долговязый.

- Так, ребят, давайте на «ты». Нам предстоит долгая работа, и от ваших «выканий» у меня уже уши вянут.

- Так тебе накладывать? – спросил еще раз длинный.

- Накладывай, конечно.

На этот раз варево оказалось каким-то подобием каши из проросших злаков. Съедобно, но не более. Мы поели, и все вместе унесли посуду к штабу.

- Итак, - я сделался серьезным, - для начала давайте познакомимся. Имя и чем занимался, ну, или занимаешься, в зависимости от ситуации.

- Денис, фермер, - представился длинный, но его-то я запомнил еще со вчерашнего дня.

Ребята по очереди называли себя. Среди них были и механики, и фермеры, и врачи с учителями.

- В общем и целом, наш план такой: я готовлю вашу группу, мы намеренно попадаем в плен и уже изнутри нападаем. Никого за собой я не тащу, и если кто-то не уверен в себе - прошу сразу выйти. Никакого порицания или осуждения не будет. Это личное дело каждого.

Парни обиженно заукали, выражая свое явное недовольство моими словами. Наконец, слово взял Миша.

- Среди моих ребят трусов нет. И если надо умереть, они готовы.

Такая бравада еще не приводила ни к чему хорошему, но я решил не рубить на корню их огонь в глазах.

- Это хорошо.

И мы начали заниматься. На поверку, ребята оказались вполне себе выносливыми и крепкими. Мы начали подготовку с рукопашного боя, так как в условиях нашей безоружности это станет решающим фактором. Они дрались, как в последний раз, и даже мне стало больно от их ударов. Миша, к слову, оказался обладателем чудовищной силы удара с ноги, и приложился ко мне так, что я сбил дыхание. При всей его несуразной внешности, он был действительно мастером ближнего боя. В итоге я принял решение включить в нашу группу и его.

- Ты не смотри, что я пухлый. Мы там не бегом заниматься будем, а драться. Так что бери, не прогадаешь!

- Убедил, - сдался я, и Миша приступил к полноценным тренировкам, а не в качестве спарринг-партнера.

К концу первого дня ребята вымотались, и с полчаса просто лежали на земле, отдыхая. Жара выматывала, но они держались. В итоге я похлопал каждого по плечу и распустил.

- На сегодня все. Свободны.

Гриша за весь день так и не появился, а я не решился идти к нему на прием. Искупавшись под холодной водой, я обнаружил на кровати комплект чистой одежды. От штанов я сразу же отказался, так как в них не было молнии на ноге, а все остальное с удовольствием надел. Посмотрев на карточку, я решил устроить себе небольшой праздник, и, несмотря на мое равнодушие к алкоголю, все-таки выпить.

Бар встретил меня тем же шумом, что и в первый визит. Я сел за стойку, и бармен поставил передо мной уже наполненный бокал.

- За счет заведения.

Я кивнул в знак благодарности. Крутя бокал в руках, мне не давала покоя мысль о правильности моих действий. Может, отказаться, пока не поздно? Подумать не получилось, потому что я заметил Надю, несущую поднос к дальнему углу. Она меня не видела, и я решил ничего не предпринимать. Сделав два глотка, я вернулся к размышлениям об отказе от операции. Что я имею? Шестнадцать человек, не имеющих опыта ведения боевых действий, но обладающих желанием вернуть свое поселение, против вооруженных, обученных охранников. Расклад был явно не в нашу пользу. Эх, были бы они хотя бы как бойцы из Шагри… Стоп, а ведь это мысль. Я сорвался с места и врезался в Надю.

- Извини, - бросил я на ходу и вышел из бара.

Она что-то сказала в ответ, но я не услышал даже обрывка фразы. Подойдя к Гришиной резиденции, я поприветствовал охрану, и меня проводили внутрь. Гриша сидел на диване и был погружен в чтение книги.

- О-о-о, Макс, привет! Как прошел день?

- Нормально. Сейчас все расскажу, но сначала ответь мне на один вопрос.

- Давай, - Гриша отложил книгу.

- Тебе знакомо поселение Шагри?

Гриша облизнул губы и встал.

- Почему ты спрашиваешь? – аккуратно спросил он.

- Они понадобятся нам для атаки, - коротко сказал я.

- Ты же говорил, пятнадцать человек? – он поднял бровь.

- Так и есть. Их задачей будет нападение с тыла, чтобы оттянуть на себя часть охраны. Так знаком или нет?

- Знаком. У нас с ними раньше была торговля, но из-за упертости братьев, стоящих там во главе, она сошла на нет. Не думаю, что они согласятся нам помочь, - грустно сказал Гриша.

- Это я беру на себя. Выдели мне человека с транспортом и назови сумму, которую готов заплатить.

Гриша загнул руки за голову и спросил:

- А почему ты зацепился за них? Ты что-то знаешь?

- Скажем так, они в небольшом долгу передо мной, и я видел их в действии. Во всяком случае, обороняться они умеют.

При любом другом раскладе я не захотел бы возвращаться в Шагри – что-то отталкивало меня оттуда. Какое-то необъяснимое чувство. Однако сейчас я руководствовался помощью Грише.

- Вряд ли тебе удастся их убедить после того, как они узнают, кому нужна помощь. Нападать они на нас, конечно, не станут, но я не хочу даже представлять их ухмылки.

Гриша сумму так и не назвал, но сказал, что обеспечит их едой и энергией на полгода вперед. По моим оценкам, это было вполне достойное предложение.

- Пошли, - Гриша вышел в коридор.

Мы спустились на первый этаж и вошли в кабинет, где среди вороха бумаг дремал на стуле лысый старичок.

- Даниил Викторович? – Гриша кашлянул.

Старичок открыл глаза и встал со стула.

- Прошу прощения, Григорий, заработался. Чем могу быть полезен? – сказал он, явно смущаясь того, что его застукали за сном, пусть даже в нерабочее время. Хотя у него, вполне может быть, это время как раз рабочее.

- Максиму на завтрашнее утро нужен транспорт. Организуйте что-нибудь понадежнее, чтобы до Шагри доехало.

Старичок кивнул и сделал какие-то пометки в блокноте. Мы попрощались и поднялись к Грише в кабинет, где я рассказал ему о тренировках первого дня и об общем видении ситуации. Гриша сказал, что полностью мне доверяет. Поговорив еще несколько минут, он деликатно намекнул, что у него запланировано еще несколько встреч, и я, пожав ему руку, ушел к себе.

Уснул я сразу, без традиционных ворочаний и размышлений. Утром меня никто не будил, наоборот - я сам вышел к поляне, на которой шла подготовка. Группа уже заканчивала приготовление к завтраку. Я позвал Дениса, и мы отошли.

- Водить умеешь? – без вступлений спросил я.

- Да. А что?

- Поедешь со мной, в Шагри.

- Хорошо, - он согласился, но по глазам было видно, что он боится спросить, зачем.

- Дело у нас там. Попытаемся найти в их лице союзника.

Больше вопросов от длинного не поступало, и мы вернулись к столу. Я обрисовал Мише ситуацию, и, прикидывая, чем ребятам заниматься в мое отсутствие, поручил им тренировочную стрельбу по мишеням. Миша уверил меня, что будет строгим, и после завтрака мы с Денисом ушли.

Даниил Викторович предоставил нам пикап наподобие того, на котором расстреляли Юрия Вадимовича из Шагри. Денис с видом знатока осмотрел машину, заглянул под капот и разве что не обнюхал.

- Можем ехать, - сказал он, прыгая на водительское место.

- Без оружия поедешь? – с улыбкой спросил я.

- Обижаете, Максим, - влез в разговор старичок. – Автоматы в машине.

Я обошел машину под ехидные улыбки Дениса и старичка, и сел на сиденье.

- Поехали.

Мы выехали за пределы поселения, и Денис вбил маршрут.

- Почти 700 километров. Да уж.

Я молчал и смотрел в окно. Трещины в земле расползались причудливым узором аж до горизонта. Ветер создавал барханы необычных форм и тут же их разрушал. Мы мчались по выжженной земле, на которой лишь изредка попадались желтовато-зеленые островки травы или колючек. Даже жара и суровый климат меркли перед их желанием выжить. Спустя три часа утомительной дороги, на которой даже глазу не за что было зацепиться, мы с Денисом поменялись, и дальше рулил я. Денис оказался весьма воспитанным и достаточно деликатным парнем, и практически всю дорогу молчал. Я тоже не стремился лезть в разговор, но на редкие вопросы, которые он задавал, я все же отвечал.

Солнце уже прошло зенит, когда мы, наконец, остановились перекусить. Из еды нам положили по паре кусков хлеба и какое-то мясо, от которого пахло пластиком. В машине стояла тишина, нарушаемая лишь нашим чавканьем и стуканьем мелких камушков по бортам машины. Денис проглотил кусок и робко спросил:

- А ты правда геноид?

Я прекратил жевать. В принципе, удивляться нечему - в столь тесном поселении новости и слухи расползаются быстро, но, учитывая, что о моей измененности знал только Гриша, я мысленно поставил ему минус один балл за длинный язык.

- Правда.

- А что менял?

- Легкие, ногу и линзу.

- Круто! Я тоже хотел себе протез поставить вместо руки, но мать отговорила, - тихо закончил он.

- Церковная? – бесцеремонно спросил я.

- Ага, еще какая. Правда, ненавидит и тех церковников, которые улетели, и тех, которые остались. Предатели они.

Я ничего не сказал в ответ. Мы ехали уже полчаса. Даже боковым зрением я видел, что он, не сводя глаз, смотрит на меня и хочет что-то спросить.

- Ну чего? Что смотришь так?

- Покажи ногу?

- Тьфу ты!

Я расстегнул молнию одной рукой и оголил ногу. Денис зачарованно смотрел на кожу. Я раздвинул ее и так же быстро схлопнул обратно.

- Все?

- Ага, очень круто! Интересно, остались еще такие хирурги?

Таких больше не осталось. Перед глазами пронеслись картинки тех дней, лицо отца, мои крики. Развороченное насквозь бедро, нога, от крови липнущая к столу. Пожертвовав карьерой, он спас мне жизнь и, несмотря на негласное правило не оперировать родственников, все-таки положил меня на операционный стол. Уже после того, как я пришел в сознание, я орал на него из-за загубленной карьеры. Только набирающая реальную власть церковь первым делом запретила производить операции по изменению тела. Редкие случаи допущения рассматривались специальной комиссией и решались положительно в случае прямой угрозы жизни. Как правило, те, кому была необходима подобная операция, не доживали до решения комиссии. А в моем случае отказ был бы неминуем, потому что человек может прожить и с одной ногой, а вот божья граната, которая разорвалась возле моей ноги, продырявив легкие и лишив меня зрения - это был знак. Так решил он. Я вспомнил отца и его арест, и мне стало не по себе.

- Тридцать километров осталось! – радостно крикнул Денис, смотря на навигатор.

Я хмыкнул и вдавил педаль до упора. Через несколько минут я увидел стену Шагри. Камни, вылетающие из-под колес, бились по бортам машины. Стоп! Это не камни! В нас стреляют! Я дернул руль вправо.

- Пригнись!

Повторять не пришлось, и Денис сложился чуть ли не вдвое. Агрессивные, блять! Я согнулся и вырулил на дорогу.

- Тряпка белая, или светлая, быстро!

Денис перегнулся за сиденье и достал сложенный кусок белоснежной ткани.

- Для флага? – уточнил он.

- Да, в окно суй, аккуратно только.

Количество выстрелов сократилось, когда до стены было 480 метров. Флаг сработал. Денис активно размахивал белой тряпкой.

- Не плюйся, уже все лицо заплевал мне! – шутливо сказал я, вытирая лицо. Красное?

В следующую секунду крик Дениса чуть не разорвал мне перепонки.

- А-а-а-а-а-а!

Он втащил руку, которой держал флаг, обратно в салон, однако ни флага, ни руки как таковой не было. Рука оканчивалась красным месивом, из которого торчали тонкие кости и текла кровь.

- А-а-а-а-а-а-а!

Больше у Дениса нет правой ладони. Я растерялся и от неожиданности вдавил педаль в пол. Сквозь автоматную очередь я врезался в ворота, и машина остановилась…

Уходя оставьте свет. 34.⁠⁠

Я открыл дверь и заорал во все горло:

- Не стрелять!!! Я к Павловым!!!

Стрельбы уже и не было, а возле меня, будто из-под земли, появились четыре человека. Двое остались передо мной, а двое вытаскивали плачущего Дениса из машины.

- Руки! – скомандовал один из моих конвоиров.

Я покорно вытянул руки вперед и сказал:

- Ребята, я Макс, был у вас тут! Несколько дней назад!

Меня молча согнули и повели. Твою мать, молодого-то жалко как! Без руки из него получится хреновый военный. Я чувствовал вину за случившееся. Мы еще никуда не пошли, а уже несем потери.

Во дворе, куда нас завели, мне позволили выпрямиться.

- Максим? – удивленно спросил один из братьев. Юрий это был, или Петр - я определить не мог.

Он перевел взгляд на корчащегося от боли Дениса и скомандовал бойцам:

- Этого - в операционную, быстро!

Павлов посмотрел на меня секунду, и сказал:

- Пошли.

Охранники остались за спиной, и я свободно зашагал за одним из братьев. Мы молча шли в уже знакомый куб. До момента, пока я не сел на придвинутый им стул, он не проронил ни слова.

- Во-первых, извини, - он кивнул в сторону, - за парня.

- Помогите ему, пожалуйста, - с мольбой в глазах попросил я.

- Сделают все возможное. Во-вторых, с чем пожаловал?

Я тяжело вздохнул, и еще раз взвесил все «за» и «против». Денис потерял руку по моей глупости, и сдавать назад было бы предательством по отношению к нему.

- Нужна ваша помощь.

Павлов поднял бровь и, потерев кончик носа, сказал:

- Помощь? Какая еще помощь?

Я пересказал всё, что со мной произошло за последние дни - про плен, побег, Гришу, подготовку. Говорил я коротко и по делу, поэтому на весь рассказ у меня ушло не более пяти минут. Когда я закончил, Павлов покачал головой и не проронил ни слова. Больше всего я боялся, что он вдруг начнет спрашивать, почему я не вернулся к ним. Как объяснить свое седьмое чувство? Да и, в любом случае, я уже здесь. Так или иначе, я пошел против него. Ладно, буду смотреть по разговору.

- Ну, так что? Поможете?

- Юра сейчас на выезде, а в одиночку я не могу принять такое решение. Пойми меня правильно, - виновато сказал он.

Значит, это Петр. Ну хоть разобрался, и то хорошо.

- Понимаю. Когда он вернется?

- По плану - к ночи. Если ничего не случится.

Интересоваться, куда и зачем отправился Юрий, мне не позволяло воспитание, поэтому я кивнул головой и сидел молча. Он же, в свою очередь, не стал спрашивать, почему я не подался обратно к ним, тем самым значительно облегчив мне жизнь и избавив меня от неловких разговоров. Паузу нарушил хозяин дома.

- Но, в любом случае, я думаю, что он согласится. Все-таки ты спас ему жизнь, а то, как мы тебя отблагодарили - это несущественно. Сейчас предлагаю покушать, а потом сходим к другу твоему, посмотрим, что да как.

- А можно наоборот?

Петр усмехнулся, но согласился, и мы вышли из здания. Насколько я понял, двухэтажное здание, находившееся в дальнем от нас углу поселения, было одновременно и местной больницей, и медпунктом, и операционной. В общем, все, что так или иначе было связано с медициной, располагалось под одной крышей.

- Здравствуйте, Петр Вадимович, - вскочил со стула охранник.

Петр по-отечески похлопал его по плечу и добавил:

- Сиди, сиди. Где Арне?

- У него операция, - охранник посмотрел на меня.

- Палата?

- 55-я.

- Хорошо.

Мы подошли к небольшому окошку, где на небольшом подоконнике уже лежали два комплекта стерильной одежды. Я последовал примеру Петра и нацепил на себя некое подобие халата. Поднявшись по старой бетонной лестнице, мы оказались перед стеклянной дверью с табличкой «55» на ней. За дверью стояли три человека в медицинских масках, и, судя по их действиям, операция была в самом разгаре. Внутрь мы, конечно, попасть не смогли и, не солоно хлебавши, вернулись в куб. Петр предоставил мне узкую, как пенал, комнату, сказав, что я могу отдохнуть до возвращения Юрия. Я лег на диванчик, который подстроился под изгибы тела, но ни уснуть, ни отдохнуть не смог, так как переживал за Дениса.

В дверь постучали около десяти вечера, если часы на стене не врали. До этого мне дважды принесли покушать, и один раз угостили каким-то подобием чая.

- Юра приехал, пойдем.

Я протер помятое лицо и пошел вслед за Петром. На этот раз мы заседали не в центральном холле, а в просторном кабинете с регулируемым освещением. Юрий встретил меня как старого друга, и чуть ли не расцеловывал меня, пока обнимал.

- Макс! Какими судьбами?! А мне Петр говорит, мол, сюрприз для тебя. Я думаю - какой еще к чертям сюрприз? А тут такое дело. Заходи, садись.

- Что там у Дениса? - обратился я к Петру.

- Все хорошо. Операция прошла успешно. Ему установили протез, так что функционал руки не пропадет. К сожалению, кожи у нас нет, поэтому протез обтянуть не смогли. Он пока в палате, завтра сможешь с ним увидеться.

Судя по тому, что Юрий слушал брата без удивления, я сделал вывод, что он уже был в курсе всего случившегося. Своими мыслями я решил поделиться.

- Я так понимаю, вы уже в курсе всего. Ну так что, могу я рассчитывать на вас?

Братья переглянулись, и Юрий, тяжело вздохнув, начал:

- Максим, я повторюсь, и буду говорить это тысячу раз. Я безмерно тебе благодарен за спасение, и готов тебе помочь, в чем угодно. Кроме того, о чем ты просишь. Скажу прямо - у нас с Кучером есть негласное соглашение о ненападении. Они не лезут к нам - мы не лезем к ним. Если удается торговать - хорошо. Но постарайся понять нас. Мы многие годы выстраивали отношения с соседями, и рушить их из-за чужих внутрисемейных разборок мы не хотим, и скажу на правах старшего - тебе тоже не советуем.

Он тихо вздохнул и добавил:

- Надеюсь, я встречу твое понимание.

В принципе, идея изначально была на уровне фантастики, поэтому не могу сказать, что очень расстроился. Но осадок все же присутствовал. Удивительно, что об отношениях с младшим Кучером он не обмолвился.

- Я прекрасно понял вашу позицию, - сказал я, вставая со стула. – Надеюсь, вы позволите нам остаться до утра и поможете с топливом на обратную дорогу.

Петр зашипел на меня.

- Ты что такое говоришь? Оставайтесь, сколько надо, с топливом и едой тоже поможем. Оружия, честно, не дадим, таковы наши правила. Но во всем остальном - пожалуйста.

- Спасибо.

Я вышел из комнаты и вернулся к себе. Значит, придется рассчитывать только на свои силы. Это чревато потерями, да и, откровенно говоря, полным провалом, так что мне надо еще раз все обдумать. Кроме того, надо обдумать, как деликатно преподнести Грише свой отказ. Пусть собирает нормальную армию, иначе ничего не выйдет. Я ворочался на диване в попытках зацепиться за сон, но удалось мне это только под утро. Разбудил меня все тот же деликатный стук, что и вчера перед раздачей еды.

- Прошу прощения, Максим, - переминаясь с ноги на ногу, сказал молодой паренек, - Юрий Вадимович и Петр Вадимович ждут вас к завтраку.

Я присвистнул. Ого, какая честь! Братья действительно ждали меня в центральном зале, однако никаких столов с едой поблизости не было.

- Максим, - начал Юрий (да, я наконец-то начал их различать), - мы согласны помочь тебе. Еще раз подчеркну - тебе, а не этим семейным разборкам. От вознаграждения отказываться не станем, но и попусту рисковать своими людьми тоже. Поэтому твой план придется изменить. Ты говорил, что хочешь попасть внутрь со своей группой, так?

Я кивнул.

- Так вот, мы предлагаем напасть с тыла своими силами, а ты со своими ребятами зайдешь с фланга. Если будет необходимо, я дам тебе еще с десяток своих бойцов. Но за каждого ты будешь отвечать головой.

Петр щелкнул чем-то в руке, и перед нами появилась проекция с картой.

- Шагри вот здесь, - Юрий выделил участок на карте, - вы, я так понимаю, где-то здесь, - он нарисовал неровный овал, - Кучер вот тут. Все правильно?

- Да, - подтвердил я.

- Так вот, если мы перебросим свои силы, отсюда, - Юрий потянул точку на карте, - вот сюда, а вы, в свою очередь, отсюда сюда, то под покровом ночи у нас будет хоть какой-то шанс напасть и закрепиться. Это наше единственное условие, иначе мы не согласны.

Рациональное зерно в их плане было. Более того, там было целое зернохранилище, в отличие от моей топорной идеи. Выбора не было, и мне пришлось соглашаться.

- По рукам, - я вытянул руку вперед.

Юрий крепко сжал мою ладонь, и спросил:

- Что по срокам? Когда планируешь?

- Месяц. Ребята там сырые, хочу их поднатаскать.

Стоявший до этого молча Петр хмыкнул и ушел в сторону кабинетов.

- Месяц - это не срок, не успеешь, - грустно сказал Юрий. – Объективно тебе говорю.

- Ну хорошо, два месяца - больше времени у меня нет.

В этот момент вернулся Петр и протянул мне небольшую коробочку. Краем глаза я заметил одобрительный кивок Юрия и его улыбку.

- Это что? – спросил я, открывая коробку, в которой в два ряда стояли 16 небольших ампул.

- Это небольшая помощь от нас. Что-то вроде допинга. Повышает агрессивность, точность стрельбы, и вообще - крайне полезная штука. Мы ей пользуемся иногда, когда предстоят серьезные сражения. Примешь со своей командой перед нападением. В этом случае, я думаю, вам хватит и месяца на подготовку.

Я удивился такой щедрости и крепко пожал братьям руки.

- Не думай, что это бесплатно, - осадил меня Петр, - каждая ампула - 50 кредитов. Имей в виду и добавь это к нашему гонорару.

- Думаю, с этим вопросом проблем не возникнет, - радостно подтвердил я. Принимать бесплатную помощь в наше время было чревато последствиями, а тут, вроде как, продажа, так что я могу быть спокоен.

После этого краткого совещания в пустом холле мы обозначили дату начала операции - 1 апреля 2083 года. Я еще раз поблагодарил братьев, и мы выдвинулись к Денису в палату.

- Ты посмотри только! – радостно визжал он. - Круче, чем настоящая!

Я рассматривал его протез, и в знак благодарности кивнул врачам, стоявшим в сторонке.

- Сила сжатия регулируется, могу теперь хоть камни в пыль перетирать.

- Рад, что ты доволен, - улыбнулся я.

- Это, конечно, старая модель, но других у нас в запасах нет, а разрабатывать с нуля - очень трудозатратно, - прокомментировал один из хирургов, сделавший шаг вперед.

- Большое спасибо, док! – бодро протараторил Денис.

- Собирайся, нам надо ехать, - я решил поубавить его пыл.

Сборы были недолгими, и, уже стоя во дворе, Петр сказал:

- Ваша машина заправлена, доедет без проблем.

- Как будем держать связь? – обратился я к Юрию.

- Вам нужно будет подключиться к кабелю связи, если до сих пор вы этого не сделали. Он проходил в паре километров от вашего поселения. Вот тут инструкция, как связаться, - он протянул мне лист с подробным описанием процедуры связи.

Мы еще раз всех поблагодарили, и я, сев за руль, покинул территорию Шагри, выжимая педаль в пол в направлении нашего поселения…

Уходя оставьте свет. 55.⁠⁠

- Проверил всё? – я вопросительно посмотрел на Мишу.

- Так точно. Оружие, провиант, боеприпасы - всё на месте.

Я еще раз осмотрел нашу бравую спецгруппу. Толстый, тонкий, карлик, каланча, но самое главное - у всех в глазах горел огонь. Каждый хотел доказать, в первую очередь себе, что он уже не просто фермер, а воюет за свою землю.

- Ты уверен, что вы обойдетесь без меня? – Гриша смотрел на меня, как собака, мечтающая, чтоб ей бросили палку.

- Абсолютно. В поселении должен оставаться лидер. Справимся без тебя.

Ребята уже грузились в машину, подшучивая над пухлым Витей, который не смог с первого раза влезть в кузов. Я обошел машину и отрыл пассажирскую дверь. Гриша подошел ко мне и с мольбой в голосе сказал:

- Прошу тебя, ребят береги. Если не получится - лучше бегите.

- Все будет хорошо, - бодро сказал я и влез в кабину. – Поехали!

Мы тронулись и, проезжая через толпу вышедших провожать нас жителей, я искал глазами Надю. К сожалению, безуспешно.

Месяц после нашего с Денисом возвращения пролетел, как один день. Я тренировал ребят по 18 часов в сутки, выжимая из них максимум. За этот срок они научились сносно стрелять, а некоторые преуспели в рукопашном бою. С выправкой все равно было туго - они считали, что мои требования по подъему, приему пищи и распорядку дня слишком придирчивы, и норовили сделать так, как было удобно им. В итоге я смог их переубедить, рассказав пару историй о своем прошлом, где эта самая военная выдержка и умение слушать команды спасла мне жизнь. Ребята прониклись и стали более ревностно относиться к моим приказам. Денис вбил маршрут, и под покровом ночи мы помчались через пустыню. Фары Денис предложил не включать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я принял его доводы, и мы неслись по сухой земле лишь при свете Луны. Во время сеансов связи мы с Павловыми условились, что встретимся за пять километров от Кучер, и уже оттуда, разделившись, пойдем в атаку. Юрий сказал, что лично возглавит операцию со стороны Шагри, чему я был несказанно рад. Чтобы не быть замеченными, нам пришлось делать крюк в десять километров от стен поселения. В итоге, в 1.35 мы приехали на оговоренное место встречи, где уже начали выгружаться из машин бойцы Шагри. Я выпрыгнул из машины до того, как она полностью остановилась, и спросил у ближайшего бойца:

- Здорова. Юрий где?

Вояка держал в зубах какую-то тряпку, поэтому в ответ лишь промычал и указал направление рукой. Я кивнул в знак благодарности и, крикнув Денису, чтобы парни выгружались, пошел искать Юрия.

Юрий, подобно великому военачальнику, стоял над картой на импровизированном столике из ящиков и что-то объяснял бойцу в маске.

- Макс!

Он крепко сжал мою руку и еще крепче обнял.

- Как добрались?

- Все нормально, круг пришлось сделать, на всякий случай.

- Это правильно, - одобрил Юрий, - лучше бояться и быть живым, чем быть смелым, но мертвым. Присоединяйся, - он жестом пригласил меня к карте.

Я пожал руки двум ребятам, стоявшим над картой, и уставился в нее сам. Эту карту за прошедший месяц я выучил от и до. Каждый квадратный сантиметр плотно сидел у меня в голове.

- Итак, Макс, еще раз: Виктор со своим подразделением наступает вот отсюда, - Юрий ткнул пальцем в сторону северной стены, - Алекс со своими ребятами - отсюда, - он указал на северо-западную стену. – Ты со своими орлами идете отсюда, - он ткнул в северо-восточную часть карты и провел пальцем до центра, - и встречаемся вот здесь, - остановил он палец в центре поселения.

- Кучер располагается здесь, - он указал мне на четырехугольник неправильной формы с крестом. – В общем, все, как и обговаривали. Без изменений. Приняли допинг?

Я кивнул и, кратко обсудив кое-какие детали с Виктором и Алексом, ушел к своим ребятам. Они уже вытащили из машины все наше вооружение и боеприпасы. Я поднял руку вверх, и 15 человек столпились вокруг меня.

- Итак, ребята, высокопарных слов говорить я не буду. Вы сами знаете, за что воюете. Я надеюсь, вы не забыли, чему мы учились целый месяц, и что в самый важный момент вы проявите силу духа.

Группа одобрительно закивала, а я полез во внутренний карман куртки и достал 15 ампул, которые мне дали братья.

- Это что? – поинтересовался Денис, отвлекшийся от настройки протеза.

- Это для вашей уверенности в себе. Дополнительной уверенности, - подумав, добавил я. – Вскрываем, принимаем - и в бой.

Ребята разобрали ампулы с моих рук и, сломав верхушку, выпили содержимое.

- У-у-у-ух, я прям чувствую, как стал увереннее, - громко сказал пухлый Витя. Группа подхватила его слова дружным смехом, а я улыбнулся.

Через десять минут ко мне подошел Алекс, уже без маски, и сказал, что они готовы. Мы встали в круг и просто молча стояли, пока самый мелкий из группы, Дима, не рявкнул:

- Покажем этим сукам, кто здесь хозяин!

Группа одобрительно вскрикнула в ответ, и мы выдвинулись к северо-восточной стене, огибая поселение на расстоянии пары километров. С бегом в полном снаряжении у некоторых членов группы были проблемы, поэтому времени у нас ушло больше, чем я планировал. До стены оставалось тридцать четыре метра. Мы улеглись на теплую землю в ожидании, пока ребята Павловых уберут людей с вышек. В кромешной темноте я услышал два почти синхронных выстрела, после чего в точке нашего сбора дважды моргнул большой фонарь.

- Ну все, работаем! – рявкнул я, и мы рванули к стене.

Вперед вырвались Денис и Саша, которые несли складную лестницу, по которой мы должны были преодолеть стену.

- Давай, давай, давай, толстый, блять! Быстрее! – я крикнул на Витю, который копошился на первых двух ступеньках.

Мой крик его приободрил, и в следующие три секунды он взлетел на стену и сиганул вниз. Я шел последним, и, уже стоя на стене, услышал вой сирены. С противоположной стороны, откуда шел Алекс со своей группой, донеслись звуки стрельбы. Значит, они уже внутри. Отлично!

- Вперед, вперед, - Денис перехватил у меня инициативу и повел ребят за собой.

Короткими перебежками мы добежали до стены пищехранилища и остановились перевести дух. Стрельба слышалась уже с двух сторон, и это означало, что обе группы уже вступили в бой.

- Пошли, - сказал я, и мы выбежали из-за стены. К моему удивлению, нас никто не встречал. В смысле, вообще никто. Бои шли прямо и справа от нас. Что ж, это наш шанс. Я указал рукой направление, а сам сел у стены, пропуская группу вперед. Последним пробежал Денис, который кивнул мне, после чего я выглянул из-за угла и спиной вперед пошел за группой. Стоп! Четырнадцать! Где еще один?! Я усиленно пытался вспомнить, кто не пробежал мимо меня, но из-за темноты не смог. Может, все-таки пятнадцать? Обсчитался, наверное. Твою мать! Кто такой умник, мог отойти от плана и пойти самостоятельно?

- Ден! – я крикнул замыкающему. – Я назад, остановитесь!

- Ждем! – крикнул Денис, а я рванул к месту, где мы стояли минуту назад. Лучше перепроверить. Оббежав за дальний угол, я не встретил никого из наших и вернулся обратно. Обсчитался.

- Пошли! – скомандовал я, и ребята по одному начали выдвигаться вперед.

Раз, два, три, …, семь, восемь,… четырнадцать. Сука! Не обсчитался - одного реально не хватало! Убью суку, как только найду. В нашу сторону прилетела очередь.

- Нагнулись, - скомандовал я. – На 11 часов!

Денис вскинул автомат и начал палить.

- Попал, кажется, - радостно отрапортовал он.

- Давай, к центру.

Ребята вскочили и перебежками рванули к центру.

- Вы чего, блять, расселись? Быстро!

Два бойца сидели у стены, будто обмякшие.

- Встали, блять! – я пнул ближайшего.

Впереди застрочил автомат.

- Вы охерели тут сидеть? – я присел на корточки и сглотнул. Это были Стас и Коля, и оба они лежали без сознания.

- Еб вашу мать! Встать! – заорал я.

Ребята не отреагировали, и в голове у меня сложилась картина.

- Денис, блять! Назад! Это засада!!!

Сучьи дети! Выродки! Я рванул к группе, которая вольготно шагала по дороге, видимо, осознав свою крутость.

- Денис, стоять! Засада!

В следующую секунду небо зажглось ярким белым светом, и меня оглушил голос из усилителя.

- Оставайтесь на своих местах! Вы окружены.

- Хвостов, сука, стреляй, что встал? – заорал я.

Денис, видимо, осознал всю глубину жопы, в которую мы попали, и моментально начал палить. Как и любой человек в стрессовой ситуации, он забыл все, чему его учили, и тупо тратил драгоценные патроны в никуда. В нашу группу не прилетело ни одного выстрела в ответ. А в следующую секунду еще трое бойцов рухнули на землю, как подкошенные.

Я вскинул автомат и первым делом начал стрелять по прожекторам, от света которых было жарко. Мне удалось попасть в два, но общей картины освещенности это никак не изменило.

- Макс, не дури! Сдавайся! – до боли знакомый голос Юрия донесся до меня из громкоговорителя.

За спиной послышались шаги, и, обернувшись, я увидел, что мы были внутри двойного кольца из тех групп, которые должны были нам помогать.

Вот что не давало мне покоя все это время. Я чувствовал, что идти к Шагри за помощью было дурацкой идеей.

- Простите, ребят, - я посмотрел на лежавшие на земле тела. Всё, все отрубились.

- Сдавайся, - повторил Юрий.

Я бросил автомат на землю. В следующую секунду мне в затылок врезался приклад с силой гораздо большей, чем требовалось, чтобы отправить человека в нокаут.

***

Голова пульсировала, а стук отдавал в лоб. Судя по запаху, я уже кратковременно приходил в сознание, и меня вырвало. Кислый запах бил прямо в нос. Я попытался отвести голову, но боль в затылке была неприятнее, чем запах. Глаза я не открывал, пытаясь на слух определить ситуацию. В ушах стоял звон, и мои попытки потерпели фиаско. Где-то в нескольких шагах от меня говорили и смеялись люди. О чем они говорили, было непонятно. Я опустил голову вниз и приоткрыл глаза. Ситуация начинала проясняться. Я сидел на стуле, но тела ниже шеи не чувствовал. Аккуратно повернув голову, я увидел свою группу. Кто-то лежал на полу, некоторые сидели на стуле в такой же позе, что и я.

- Не очнулись? – даже сквозь звон в ушах я определил голос Юрия.

- Нет, - отрапортовал ему кто-то из охраны.

- Ну так приведи их в чувства! – зло сказал мой бывший союзник.

Голова была, как в тумане. Звук каждого шага находящихся в помещении отдавал болью в виски. Я почувствовал, как человек остановился передо мной, а в следующую секунду меня сбил со стула поток воды. Ощущение боли начало растекаться по всему телу. Судя по боли, я понял, что руки у меня были связаны пластиковыми хомутами за спинкой стула. Часть воды попала в нос, и я закашлялся, выплевывая воду.

- О, очнулся, - прокомментировал кто-то мой кашель из-за спины.

Я лежал в неудобной позе и не мог понять, с чего тело-то болит? Ударили-то по голове. Видимо, потом оторвались на мне. Сзади стул заботливо подняли и развернули в сторону моей, уже бывшей, группы. Лысый парень в черной одежде поливал из шланга моих ребят. Они постепенно приходили в себя.

- Ну что? Очухался? – Юрий сел передо мной на корточки.

- Ну и сука же ты, Юрий.

- Знаю, Макс, знаю. Что ж делать? Жизнь такая, сучья. Нам с Кучером конфликты ни к чему, мы давно сотрудничаем. А тебе дам бесплатный совет на будущее, учитывая, что ты столько времени просидел в тюрьме. Люди изменились, времена изменились. Имей это в виду, когда в следующий раз будешь таким сердобольным помощником. Ну и еще один, раз уж пошло: никогда ничего не бери у незнакомцев, особенно для приема внутрь, - ухмыльнулся он.

- Но ведь это их земля, - зачем-то сказал я, видимо, в поисках справедливости.

- Дурак ты, Максим, - выдохнул Юрий. – Сейчас все решается силой. Кто сильнее - тот и прав.

Я ничего не ответил и молча смотрел, как пацанов рассаживают по стульям. У двери, где стояли человек десять, раздалось какое-то бурчание.

- Идет? – Юрий повернулся к двери.

- Да, - ответил ему один из мужчин.

- Ну, будем прощаться. Спасибо, что спас.

Юрий отошел, и я увидел, что приходящие в сознание парни смотрят на меня. Смотрели они без осуждения и злости, что не могло не радовать. Не хотелось умирать, будучи предателем в их глазах. Лысоватого мужчину с рыжей бородой, вошедшего в помещение, я идентифицировал как того самого Кучера. Было в нем что-то похожее на Гришу. После того, как он вошел, из помещения вышли все, кроме Юрия и еще одного парня.

- Ну здравствуй, дорогой, - Кучер обнял Юрия, как брата. – Не обманул, чертяка!

Юрий сиял от счастья и улыбался такой улыбкой, которую обычно показывает желающий выслужиться своему начальнику.

- А то! Говорил же. Куда ты их? К себе на станцию?

- Нет, всех в расход. Мне такие бунтари ни к чему. А с этим поговорю, - он ткнул мне в голову пальцем.

Голова и так не отошла от удара, а этот тычок я воспринял как гвоздь, пробивший мне череп.

Парень, державшийся до этого сзади, протянул Кучеру старенький потертый пистолет. Глава поселения встал с дальнего от меня края и, приставив пистолет ко лбу пухленького Вити, нажал на спусковой крючок. Я не успел даже крикнуть, как Витя с размозженной головой упал вместе со стулом. В ушах зазвенело еще больше.

- Остановись! – прокричал я.

Кучер повернулся ко мне, и мне стало по-настоящему страшно от той улыбки, которая расплылась на его лице. В следующую секунду Денис попытался вскочить со стула и боднуть Кучера головой, но со связанными руками это оказалось сложнее, чем он думал. Кучер ударом в колено завалил Дениса и поставил ногу на его голову.

- Сука-а-а-а! – прохрипел Ден.

- Прости, Ден, прости, - промямлил я.

Кучер присел и прижал дуло к его виску. Раздался еще один выстрел. По бетонному полу потекла густая кровь.

- Еще желающие опередить свою очередь есть? – обвел нас взглядом Кучер.

Ребята молчали, и я не мог их осудить. Сидевший слева от меня мелкий Дима бормотал что-то под нос, кажется, молился. Я закрыл глаза и не видел следующие шесть выстрелов. От бессилия и беспомощности слезы сами текли по щекам.

- Простите, ребята, простите, пожалуйста, - бормотал я.

Я так и сидел с закрытыми глазами, пока голос не подал Павлов, этот сукин сын.

- Куч, я материал заберу? Ценный товар, сам понимаешь.

- Угу, - промычал глава поселения, и я открыл глаза.

Юрий Павлов - гнида, которую я спас, ублюдок, который сидел со мной за одним столом, сейчас стоял на коленях перед Деном и орудовал ножом на месте соединения руки и протеза.

- Сука, не поддается, - выругался он и наступил на локоть трупа, выгибая протез. – Ты смотри, а, хорошо присобачили! – возмутился Юрий и продолжил орудовать ножом, освобождая кости от мяса.

Раздался хруст, и в руках у Юрия остался протез с красной костью чуть ниже локтя. На лице его расплылась та же пугающая улыбка. В следующие три минуты Кучер пристрелил еще пять бойцов, смотря каждому из них в глаза.

Я чувствовал, как мои ладони намокли и стали липкими от крови. Пластиковые наручники резали кожу и никак не поддавались. На секунду мне показалось, что правой рукой я стал двигать чуть свободнее, но это было лишь кажущимся ощущением. Кучер перезарядил пистолет и поравнялся со мной. Горячее дуло коснулось моего лба. Я покрылся потом. Вместе с ним из меня выходил концентрированный страх. Я так и не увижу жену с ребенком…

- Открой глаза! – приказал он.

- Хочешь стрелять - стреляй так, - стараясь придать голосу мужественности, сказал я и опустил голову так, что дуло переместилось на темя.

- Ты смелый парень, и, может, даже хороший, но зря ты веришь всем подряд. Будь у нас больше времени, я бы с удовольствием рассказал тебе реальную (он сделал ударение на этом слове) историю. Но…

- Стреляй уже! – разозлился я.

Он засмеялся.

- Ты вправду такой смелый? Или просто перед лицом смерти строишь из себя?

Я ничего не ответил.

- Ну что ж… Не в моих правилах делать такие подарки, но ради тебя я сделаю исключение. У тебя есть право на последнее желание. В разумных пределах. Уж больно ты мне понравился своей наглостью.

При его словах о последнем желании шум в голове остановился, а мозг начал работать стремительнее выстрела. За секунду я перебрал десяток возможных желаний - и не придумал ничего. Мой взгляд зацепился за расстегнутую молнию на штанине. Видимо, расползлась, пока меня тащили. Есть! Все равно конец один, но я хотя бы попытаюсь.

- Есть просьба. Дай мне умереть достойно - встретить смерть, стоя на ногах, а не как раб, сидя привязанным к стулу.

Своей просьбой я явно озадачил Кучера, однако, оценив положение - трое против одного, он дал отмашку Юрию на снятие с меня наручников.

Юрий поддел пластик ножом и дернул наверх. Я встал со стула, потирая растертые до мяса запястья.

- Так гораздо лучше, - с благодарностью сказал я и пошел к дальней стене.

Троица думала, что я выкину какой-нибудь фокус, поэтому стояла на взводе, но я просто дошел до стены и прислонился затылком к теплому бетону. Кучер подошел ко мне и приставил пистолет ко лбу.

- Давно не встречал таких храбрых бойцов. Прощай…

Уходя оставьте свет. 89.⁠⁠

Никогда не понимал, к чему нужны все эти церемонии перед тем, как ты хочешь кого-то застрелить. На моей памяти, все случаи с этими высокопарными словами плохо заканчивались для потенциального убийцы. Время замедлилось, а линза, кажется, начала сбоить. Я видел каждую пору на лице Кучера и каждую капельку пота, которую разрезала щетина. Надо действовать - другого шанса не представится. Молния на штанине была расстегнута, и я направил импульс в нервные окончания на ноге. Кожа расползлась, и я едва успел поймать падающий цилиндр. Зарядка и тюбик с едой провалились в штанину и застряли на уровне колена. Уже поднимая руку, я успел провести пальцем по кнопке включения ножа и резким движением резанул по стволу пистолета. Срез получился гладким, и три отрезанных сантиметра брякнулись на пол. Замедленное время закончилось так же неожиданно, как и началось, и в этот момент каким-то чудом мне удалось дернуться и увернуться от кулака Кучера. Но удар я все же словил, хоть и по касательной. Ухо моментально «загорело». Я изловчился и перекинул левую руку на шею Кучеру, и после недолгой борьбы приставил к его виску нож.

- Стоять, сука! – рявкнул я на Павлова и охранника, которые были уже в паре шагов от нас. Это не сработало. – Скажи им, – я с силой вжал металлический цилиндр в висок Кучеру. -Ну!

- Остановитесь! – спокойно сказал Кучер.

Его слова оказались более действенными. Юрий с охранником встали, как вкопанные, после чего сделали четыре шага назад.

- Ты же не выйдешь отсюда, - подал голос Павлов.

Я не ответил, и лишь сильнее сдавил шею Кучера, полностью отойдя за его спину. Взгляд зацепился за индикатор заряда ножа. Потрясающе. Нож разряжен! Пока это известно только мне, но если это поймет еще хотя бы один человек из нашего квартета - мне конец.

- Ты, - я кивнул охраннику, - организуй машину. В темпе! И учти, что твой хозяин едет со мной, поэтому трижды подумай перед тем, как что-то будешь к ней цеплять!

Охранник стоял и смотрел на нас стеклянными глазами. Кучер дважды коснулся подбородком моего предплечья, что я идентифицировал как одобрительный кивок. Охранник вышел из комнаты.

- Макс, не глупи, отпусти его. Ты не понимаешь всей серьезности неприятностей, в которые ты влип. Кучер - очень уважаемый человек в округе, и если ты его убьешь, ты наживешь себе врагов до конца своей короткой жизни. Сядем за стол и все обсудим.

- Хер тебе на всю морду! Встал на колени, быстро!

- Макс…, - повторил Юрий.

Интересно получается: Кучер, которого я держу в заложниках, стоит молча, а Павлов, сука такая, рвет жилы за него.

- Быстро! На коленях подошел и взял наручники! Потом спиной подойдешь сюда и ляжешь на живот. Руки держи за спиной, чтоб я видел!

Спустя минуту Павлов лежал перед нами с задранными руками.

- Давай! Чего встал? Вяжи его! – рявкнул я на Кучера.

Он неуклюже наклонился над Юрием и затянул его запястья. Я все это время обдумывал, как подобрать оружие.

- Вперед, шагай, - я толкнул его грудью. Мы подошли к трупам ребят, я зацепил ногой автоматный ремень и подтянул его к себе. Ну все, нож можно убирать.

- Наручники надел на себя! - стараясь не сорвать голос, сказал я.

Кучер подобрал с пола хомуты и, просунув в них руки, попытался затянуть, насколько это было возможно. Видя, что он халтурит, я резким движением затянул наручники так, что он вскрикнул от боли. К слову, это был первый звук, который он издал с того момента, как я его захватил. Я подумал, как бы треснуть его прикладом по лбу, но, трезво оценив свои силы, я решил, что не дотащу его до машины. Дойдя до места, где мы стояли пару минут назад, я подобрал вывалившийся через штанину тюбик с зарядкой, и убрал их в ногу. Встав возле покорно лежащего Павлова, я решил обойтись без нравоучений, просто размахнулся и со всей силой, которая была во мне в тот момент, ударил его носком ботинка в висок. Его шея выдержала (несмотря на хруст), хотя мне показалось, что голова оторвется от удара. Павлов тут же потерял сознание. Сдохнет и сдохнет - не жаль ни разу. Выживет - ну что ж, значит, под счастливой звездой родился.

В дверь постучали, и я, махнув Кучеру стволом, приказал подняться.

- Да! – крикнул я.

Это был тот же охранник.

- Машина внизу. Батареи заряжены, бак заправлен.

- Свободен, - сказал я охраннику, и он скрылся в коридоре.

Держать Кучера под прицелом было неудобно, и я вытащил из кобуры Дениса пистолет. Сняв оружие с предохранителя, я занял уже знакомую позицию за широкой спиной. Кучер держался молодцом - не ныл, не угрожал. Выйдя в узкий коридор, я обомлел. По обе стороны стояли его люди, некоторые были в масках, некоторые - без.

- Скажи им, - я прижал пистолет посильнее.

- Освободите дорогу.

Люди замешкались на секунду, но приказ хозяина начали выполнять. Коридор опустел, и мы пошли вперед.

- Дальше куда?

- Направо и вниз, - устало сказал Кучер.

Мы спустились по лестнице. От напряжения я был готов перекусить лом. Приходилось периодически оглядываться назад, чтобы не нарваться. На улице нас ждала такая же армия, что и в коридоре. В этот раз Кучер сам проявил инициативу.

- Разойдитесь.

Дважды повторять не пришлось. Люди начали расступаться. Я обдумывал, как нам сесть в машину, чтобы мне не подставить себя под огонь. В итоге, единственным вариантом, который мне показался оправданным, стало то, что Кучер полез на пассажирской сиденье через место водителя. Я захлопнул дверь и завел машину. Вспомнив карту поселения, я выкрутил руль и выжал педаль в пол.

***

Ехали мы молча. Погони не было, что не могло не радовать. Рулить мне приходилось одной рукой, второй я держал на мушке бывшего тирана и владельца атомной электростанции.

- Гриша рассказал тебе, почему он и его родные были в тюрьме? – начал разговор Кучер.

- Да.

- Все с точностью до наоборот.

Кучер даже не знал, что именно рассказал мне Гриша, но выводы сделал.

- Это они подняли бунт и попытались свергнуть законную власть.

Секунду помолчав, он продолжил.

- Да, я тоже не без греха, но власть досталась мне законно. Можешь спросить у любого жителя поселения.

- Ты, сука, похищаешь людей для работы на станции, и говоришь мне что-то про законы?

Я резко дал по тормозам, и непристёгнутый Кучер улетел вперед. Воспользовавшись моментом, я ударил его по затылку, и он отрубился.

Что дальше? Ехать к Грише и выяснять отношения? Ехать за Надей? Я вышел из машины и посмотрел на небо. Шел бы себе домой - нет, захотелось легкой наживы. Идиот! Больше всего во всем этом дерьме мне было жалко парней, которые отдали свои жизни за Гришу и его интересы. Кто из Кучеров был прав, мне сейчас было абсолютно плевать.

Я обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Вытащив тушу Кучера, я обыскал его карманы, но нашел только карточку с кредитами и небольшой кусок того самого бинта, которым я лечил старика. Скорее всего, это был тот самый бинт, который забрали у меня, когда схватили. Я оттащил Кучера подальше от дороги и вернулся к машине. Полазив по карте, я выбрал оптимальный маршрут, на который хватило бы топлива у машины, и, указав в навигаторе конечным пунктом некий город Труарлег, двинулся в путь.

Обида, злость, ненависть ко всем и ко всему сжигала меня в буквальном смысле. Я приложил ладонь ко лбу и понял, что у меня поднялась температура. Учитывая отсутствие медикаментов, это могло плохо закончиться. За спиной уже поднялось солнце, а я все ехал без остановок. Лишь дважды за все время я остановился и справил потребности организма. Голод начинал одолевать меня, но я решил пока не трогать половину тюбика. Кто знает, чем опять прервется моя дорога.

В час дня я подъехал к Труарлегу. Вопреки моим ожиданиям, никаких стен и башен здесь не было. На въезде в городок стояли вооруженные люди (в форме!). Один из них удивленно посмотрел на мою машину и жестом указал на парковку.

- Здравствуйте. Приложите палец, - он поднес к окну небольшую стеклянную пластину.

- Любой?

- Да.

Я обтер вспотевшую руку о штаны и приложил большой палец к сканеру. Подушечку просканировал зеленый луч, и сканер приветливо пикнул.

- Можете въехать в Свободный город Труарлег. Это вам, - он протянул мне тоненькую брошюрку.

- Спасибо, а что это?

- Правила поведения в Городе, на оборотной стороне карта.

Слово «город» он говорил с нескрываемой гордостью. Я еще раз поблагодарил его и выехал с парковки. Как-то нелепо смотрелся этот островок спокойствия посреди того ужаса, что творился в нескольких сотнях километров отсюда. Город был живой! Люди ходили, светофоры работали. Даже несколько машин проехали мимо меня. Большинство жителей все-таки предпочитало велосипеды, которым явно было тесно на узких дорожках, однако на проезжую часть никто не выезжал. Я остановился у заведения под названием «Кафе-Бар «Вернувшийся Путник» - да, именно так - с кавычками и выделением слов «кафе-бар». Я запарковал машину и поднялся по ступенькам. В кафе сидел единственный посетитель и смотрел в окно. Вид у него был взъерошенный, рубашка была застегнута на одну пуговицу выше, из-за чего была перекошена к воротнику. Такой вид бывает у людей, которым плевать на все вокруг. Его образ как-то выбивался из общей картины тех людей, которых я успел увидеть, пока ехал. Дело было не только во внешнем виде - какое-то непреодолимое чувство подсказывало мне, что это вообще не его время. Он реально смотрелся как-то нелепо. Что вызвало у меня такие ассоциации, я не знал, но внутри чувствовал, что недалек от истины.

Я прошел к кассе и приложил карточку с кредитами к считывающему устройству. На экране высветилось: «74.8». Вполне неплохо.

- Здравствуйте. Что желаете? – за стойкой появилась опрятная девушка лет тридцати.

- Добрый день. Мне бы пообедать.

- Могу предложить жаркое или консервы.

Желудок предательски заурчал при слове жаркое, и я остановился на нем. Девушка сказала, что сейчас все подадут, а я пока могу выбрать место. Несложная задача, учитывая, что занят-то один столик. И, тем не менее, я решил сесть за него.

- Извините, у вас не занято?

- А? – парень отвернулся от стекла и посмотрел на меня.

- Я говорю, не занято? Сесть можно?

Он обвел взглядом кафе, немного напрягся, но, ухмыльнувшись, сказал:

- Садитесь.

На столе стояла чашка с кофе, судя по всему, остывшим. Парень протянул мне кусочек черного пластика, на котором перфорацией было пробито: «Хромченко Иван. Нырок». На оборотной стороне был напечатан какой-то набор цифр.

- Я Макс, - как-то по-детски представился я.

- Приятно.

Я вертел визитку в руках, не решаясь спросить, что такое «нырок».

- Ты не в теме? – спросил он исподлобья.

- Нет, я не местный.

Иван засмеялся в голос, хотя ничего смешного я не сказал.

- А что смешного?

- Прости, Макс, я перепутал тебя с клиентом. Я тоже не местный.

Интересно.

- А что такое «нырок»?

- Сейчас какой год? – ухмыляясь, спросил он.

- С утра был 2083, - я почувствовал неуверенность в своих знаниях.

- Ну вот, а я из 1998-го. Ныряю туда-сюда, достаю всякий хлам.

Все понятно. Сумасшедший.

- А-а-а, - понимающе протянул я. – Ясно.

- Не веришь? – он широко улыбнулся.

- Да что-то как-то не верится, - честно признался я.

Девушка со стойки поставила передо мной скромную тарелку с еще более скромным количеством жаркого.

- Ну, дело твое.

Интересный город - ненормальные разгуливают по улицам, сидят в кафе, а никому дела нет.

- Эм-м, ну ладно. О, вынужден попрощаться, мой клиент. Бывай, Макс.

Он встал из-за стола, хлопнул меня по плечу и пошел в сторону двери. Я обернулся и посмотрел на вошедшего. В принципе, перепутать несложно - мужчина был похож на меня. В общих чертах. Я остался за столом один и доел свое жаркое. Вкус у него был паршивый, но все же лучше, чем еда из тюбика.

- Вы у нас проездом? – спросила девушка, забирая пустую тарелку со стола. На маленькой картонке было напечатано «Вера».

- Да, мне бы заправиться и еды купить.

- Заправки откроются после 5 вечера. Магазин с продуктами за углом, но цены там…, - она картинно закатила глаза. – Через час будет благотворительный аукцион на центральной площади. Можете скоротать время там.

Я расплатился, поблагодарил Веру и вышел. Уже сидя в машине, я достал врученную мне на въезде брошюру и начал читать. С первых же слов в брошюре я скорчился, как от зубной боли.

«Приветствуем тебя в Свободном городе Труарлег. Мы рады любому человеку, зашедшему в наш Город, несмотря на его убеждения. Тем не менее, мы настоятельно требуем соблюдать все нормы и правила поведения, а также требуем безропотного отношения к официальной религии Города». Далее следовало краткое описание «религии». Большим бредом был только тот сумасшедший парень из кафе, со своими «нырками» в прошлое/будущее. Жители города поклонялись тем, кто улетел на Марс. Да, да, именно им. В пояснение своего поклонения они писали, что те, кто улетел - отважные, храбрые люди, которые собрали все плохое с Земли и улетели на Марс. Но они обязательно вернутся, надо только верить и ждать.

Какого хрена заправки в этом Труарлеге открываются в 5? Мне что, тут еще три часа торчать?!

Я перевернул брошюру и стал смотреть в мелкую карту в поисках гостиницы. Гостиниц не было. Ни одной на весь город. Не так уж и рады тут гостям. Я вернулся в кафе и уточнил у Веры насчет гостиниц. Действительно - гостиниц в городе не предусмотрено. Она открыла брошюру на последней странице и ткнула пальцем в мелкий шрифт в самом низу.

«Каждый человек, въехавший на территорию Свободного города Труарлег, обязуется покинуть его в течение 24 часов».

Вот тебе и рады любому посетителю. Я посидел в машине, и, посмотрев по карте, где находится центральная площадь, завел машину и поехал. Делать все равно нечего, посмотрю хотя бы, что там за аукцион. Ничего покупать я не собирался в связи с ограниченным бюджетом, а просто поглазеть - почему бы и нет?

Центральная площадь, вопреки своему названию, располагалась на севере города. Когда я приехал, то увидел уже с десяток машин на парковке и людей, идущих к пластиковым скамейкам. Ближе к концу площади располагался помост, затянутый черной тканью. Люди рассаживались и болтали. Я пристроился у края центрального ряда и стал ждать, пока начнется аукцион. Спустя десять минут занавес упал, и на сцене появился среднего возраста мужчина. Одет он был совершенно не по погоде. Черная ряса в пол - вряд ли комфортная одежда в нашу жару.

- Добрый день, дорогие жители и три гостя нашего Свободного города. Как вы знаете, на той неделе наш Город был омрачен одним событием. Во имя Покинувших, я не хочу вспоминать об этом взрыве. Но погибли люди - наши с вами друзья, коллеги, родственники. Именно этому событию посвящен наш сегодняшний аукцион. Сегодня будет только один лот, и, я надеюсь, здесь есть те, чьи близкие пострадали, и я надеюсь, что они смогут получить сегодня хотя бы небольшую радость.

Это все напоминало спектакль, в котором все знают текст своих ролей, а я один, как дурак, не понимаю, о чем речь. Впрочем, я решил подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Лот, к моему удивлению, так и не вынесли на помост, и я решил, что люди будут торговаться за что-то символическое, ведь деньги, по логике, пойдут на помощь пострадавшим. Сидевшие рядом со мной мужчины начали проводить пальцем по сенсору, встроенному в скамьи. На экране за аукционистом мелькали цифры, насколько я понял, в кредитах, и сейчас значение выросло до 11. Шаг был на 1 единицу, и, достигнув числа 18, рост замедлился, а к 24-м уже практически остановился. Ведущий в рясе начал отсчет с пяти до нуля на счете 26.

- Есть! – он звонко хлопнул в ладоши. – 15 ряд, 4-е место.

Я повернул голову и посмотрел на победителя. Все принялись аплодировать, и я не остался в стороне, хотя все это было похоже на какой-то спектакль.

Я перевел взгляд на аукциониста, возле которого уже стоял какой-то паренек, судя по молодому лицу, лет шестнадцати. На нем было накинуто какое-то покрывало.

Победитель только поднимался на площадку, а в этот момент аукционист сорвал покрывало с парня. Народ вскочил и активно захлопал. Чем была вызвана такая бурная реакция, я не понял. Встав с места, я увидел, что парень от шеи до пят увешан какими-то металлическими цилиндрами и бочонками.

- Что за хрень? – спросил я сам у себя.

Аплодирование перешло в шум, а затем в крик: «Взорви! Взорви! Взорви! Взорви! Взорви!».

Это были боевые гранаты. Пацана собираются взорвать, а взрывать, кажется, будет победитель аукциона. Пиздец…

Уходя оставьте свет. 144⁠⁠

Я так и стоял с открытым ртом, отбиваясь от мыслей спасти пацана. Не мое это дело, и не мне критиковать их методы смертного приговора.

- Отпустите-е-е-е, пожалуйста-а-а-а-а, - пронзительный женский плач вывел меня из транса.

Судя по реакции, это была мать. После того, как она начала реветь, народ начал отсаживаться от нее, оставляя женщину наедине со своим горем и будущей утратой.

- Минуточку внимания, - раздался голос аукциониста. – Важное заявление.

Слово взял победитель аукциона.

- Дорогие горожане! Все вы знаете, что на той неделе этот человек устроил теракт в нашем Городе, все вы знаете о нашей системе наказаний. Я не случайно сделал сегодня самую большую ставку. Дело в том, что вследствие того теракта погибла няня моей дочери. Дашенька очень сильно переживала, потому что она осталась без близкого человека. И она, и я, и все вы - мы хотим отмщения за этот подлый поступок…

Я перевел взгляд на пацана, который стоял, опустив голову. За время моего короткого знакомства с этим городом я сделал вывод, что с человеколюбием тут особо не заморачиваются.

- … и именно по этой причине я хочу передать право лишить жизни этого выродка своей дочери. Даша, иди сюда.

По толпе прошелся одобрительный гул и раздались жиденькие аплодисменты. Я пребывал в настоящем шоке. На сцену поднималась девочка лет пяти. Да нет, это розыгрыш какой-то. Не может же он дать этому белокурому ангелочку взорвать человека таким чудовищным способом! К сожалению, мои сомнения не подтвердились. Любящий отец протянул дочери маленький пультик и кивнул аукционисту. Тот, в свою очередь, махнул рукой куда-то за сцену, и на помост выбежали два человека. Крепкие парни подбежали к террористу и закрепили у него на спине трос, который уходил за сцену.

Плачущая мать уже билась в конвульсиях, катаясь по земле, но страшнее было то, что на нее никто не обращал внимания, а в глазах тех, кто бросал короткий взгляд, читалось презрение и ненависть.

Ведущий поднял две раскрытые ладони и выставил руку в направлении толпы.

- 10, 9, 8, 7…

Я смотрел на пацана и видел, как он уже оторвался от земли на несколько метров. Это какой-то бред. Парня поднимают в воздух, чтобы милая девчушка пяти лет взорвала его. Что за нахер тут происходит?! Что у них тут за законы?! Во мне боролось желание уйти и желание остановить этот беспредел. Решив, что я и так ввязался в кучу неприятностей и еще один конфликт явно будет лишним, я перешагнул через скамейку и направился к выходу с площади. Народ ликовал, народ хлопал и кричал: «Взорви! Взорви!». Мне стало жутко не по себе. Я ускорил шаг и, подойдя к машине, все же ненароком обернулся. За сценой стоял кран, стрела которого подняла парнишку на высоту 37 метров. Толпа переместилась к выходу и все, как один, устремили свои взоры наверх.

- 3…2…1…, - закончил аукционист. – Во имя Покинувших! Давай!

Я сел в машину и положил голову на руль. В следующую секунду раздалось три громких взрыва, которые были заглушены радостным визгом толпы. Я дернул машину и выехал с парковки.

- Сука! – я с силой ударил по рулю.

Надо валить нахрен с этого города. Я бросил взгляд на брошюру, где была отмечена заправочно-зарядная станция и, свернув на перекрестке налево, двинулся к ней.

Сама станция представляла собой одиноко стоящий вагончик, которому было лет сто, не меньше. Краска с него уже давно слезла, обнажив ржавый металл. Чуть поодаль стояли огромные цистерны, наполовину вкопанные в землю. Стоявший на въезде мужчина жестом попросил опустить окно.

- Здравствуйте. Мне бы заправиться.

- Заправиться-то можно, а деньжата есть у тебя? – с хитрой улыбкой спросил он.

Я показал ему карточку, и он, щелкнув по тумблеру, открыл ворота и впустил меня. Интересно, как он проверил бы, что на карте есть кредиты? Я остановился у знака «Стоп» и, в соответствии с требованием, изображенным на рядом висящем плакате, вышел из машины.

- Сейчас пройдешь в офис, оплатишь топливо, потом во-о-о-он туда, - мужчина, который открыл мне въезд, указал в сторону невысокой башенки.

Я кивнул и двинулся к вагончику. Молчаливая женщина в вагончике никак не отреагировала на мое приветствие и без единого слова протянула руку в ожидании карты.

- Сколько? – скрипучим голосом спросила она.

- До краев.

Я заправился и, посмотрев по карте, где располагаются торговые точки, поехал к ближайшему магазину. Ассортимент в магазине был скудным, а цены были словно взяты с потолка. Я взял среднего объема рюкзак, консервы, воду (самое дорогое в моем списке) и всякой мелочи вроде синтетической веревки, фонаря, и так далее. В аптеке мне пришлось трижды подумать, перед тем как потратить остатки денег. Выбор был между бинтом с минимумом лекарств и универсальным набором, в котором было все, кроме бинта. Денег у меня хватало только на одно, и, зависнув перед витриной на несколько минут, я все-таки сделал выбор в сторону универсального набора. Бинт, если он понадобится, найти проще, чем обезболивающие препараты. На карте осталось меньше 10 кредитов, и я вернулся к машине. Хлопнув себя по лбу, я вспомнил, что нож у меня полностью разряжен и, воткнув переходник в зарядное устройство, оставил его заряжаться. Плохо, конечно, что не удастся поспать нормально, но что делать. Ладно, прорвемся. Я выкрутил руль и направился к выезду из города.

Отъехав от города на семь километров, я остановился и минут двадцать просто смотрел на дорогу. Круговорот мыслей в голове не останавливался, и я даже закрыл глаза, чтобы успокоиться. Все, теперь только домой, никакой помощи посторонним, никаких заездов в города, - дал я себе мысленную установку. Потом подумал несколько секунд, и добавил:

- Только чтобы заправиться и пополнить запасы.

Я пролистал карту в навигаторе. До дома оставалось еще две тысячи километров. Вбив конечный пункт, я выставил курс и откинулся в кресле.

Дорога проходила без приключений, и я только и делал, что смотрел на показания датчика дальности. Оставалось еще 200 километров. До ближайшего города с заправками - еще 220. Перспектива идти пешком 20 километров меня совсем не прельщала, и я начал искать другие варианты. Один из таких вариантов нашелся быстро. 160 километров перпендикулярно моему маршруту. На карте - меньше десяти кредитов. На что-то должно хватить. Я установил временную точку на поселении Хейдр, и вывернул руль вправо.

До поселения оказалось на 20 километров меньше, чем было показано по карте, что меня несказанно обрадовало. Экономия топлива в моем положении - это первое, о чем стоит побеспокоиться. Городок меня встретил - да никак не встретил. На въезде не было никакого контроля, а единственный человек на вышке как-то безучастно, даже с жалостью, смотрел на мою машину. Впрочем, я ошибся, и через две минуты петляния по улицам этого поселения я это понял.

Возникший передо мной человек в черном и при оружии жестом указал мне остановиться и выйти из машины.

- Добрый день, я хотел бы заправиться, - начал разговор я.

Мужчина смотрел на меня с недоверием, и на секунду мне показалось, что его лицо мне знакомо. Память стала подводить, и, несмотря на все мои усилия, я так и не вспомнил, откуда я мог его знать.

- За мной, - бросил он, и, видя, как я сажусь в машину, добавил, - без машины.

Городок пустовал, но я решил на всякий случай закрыть автомобиль, и зашагал за мужчиной в черном.

- Каким ветром? – небрежно, скрывая ощутимый интерес, спросил он.

- Говорю же, заправиться хотел - топливо на нуле.

Он что-то буркнул под нос, и мы подошли к старому, перекошенному зданию. Пропустив меня вперед, он осмотрел пустую улицу, и, плюнув на землю, пошел за мной. Не люблю, когда сзади меня кто-то идет, поэтому я намеренно сбавил шаг, стараясь, чтобы сопровождающий поравнялся со мной. Не знаю, сработала ли моя тактика, но он обогнал меня в три шага и распахнул дверь.

- Входи.

Я аккуратно расстегнул молнию на штанине и на всякий случай приготовился к бою. Люди кучковались возле покосившегося окна и что-то весело обсуждали.

- Сова, это к тебе, - доложил мужчина и закрыл за мной дверь.

Веселое обсуждение тут же стихло, и из-за стола встал Сова. Тот самый Сова, с которым мне довелось сидеть.

- Ба-а-а, какие люди,

- Сова встал и выдвинулся ко мне.

Я напрягся и больше всего боялся, что кожа от стресса расползется сама и нож провалится в штанину. Сова с момента нашего расставания стал крупнее раза в полтора, и сейчас казалось, что он слишком велик для этой комнаты.

- Здорова, Сова.

- Здравствуй, здравствуй, - он протянул мне руку. – Вот и свиделись, да?

Я кивнул.

- С чем пожаловал в наши края?

Судя по уверенности его голоса, я ошибусь, если скажу, что поселение принадлежит не ему. Я мельком осмотрел группу людей, оставшихся сидеть, и увидел там много знакомых лиц. Был среди сидящих и Толик, который едва заметно кивнул мне в знак приветствия.

- Да вот, топливо на исходе, заправиться хотел.

- Топливо? – Сова наигранно засмеялся. – А платить-то есть, чем, геноид?

Было видно, что он едва держит себя в руках, чтобы не придушить меня. Я вытащил из кармана карточку и показал ему.

- Есть.

В комнате повисла секундная пауза, после чего сидевшие за столом взорвались смехом, который подхватил и Сова.

Я вопросительно поднял бровь в ожидании пояснения такой реакции. Спрашивать не пришлось - Сова хрюкнул от смеха и сказал:

- Ты свои циферки можешь засунуть в жопу. Тут ты никого ими не удивишь.

Я почувствовал себя идиотом и, убрав карточку в карман, сказал:

- Тогда не смею больше отнимать ваше время.

Рука Совы уперлась в дверь, преграждая мне путь.

- Стоп. Ты сказал, тебе нужно топливо?

- Да, но расплатиться мне за него нечем, поэтому счастливо.

- Толик.

Толик, по-видимому, окончательно превратился в собачонку Совы - он подбежал и, смотря на хозяина, промямлил:

- Да?

Какая-то недобрая улыбка была у Совы.

- Я могу дать тебе топлива, а расплатится за тебя вот он, - Сова ткнул пальцем Толику в голову.

- Спасибо, я предпочитаю платить за себя сам.

Уголки губ Толика поползли вниз – видимо, он понимал, что происходит, в отличие от меня.

- Ты не понял, - фальшиво улыбнулся Сова. – Его жизнь взамен на твой полный бак.

Я действительно ничего не понимал. Как связаны жизнь Толика и мое топливо?

- Я даю тебе топлива, но взамен забираю его жизнь, - пояснил Сова, ткнув в побледневшего Толика еще раз.

- Нет, спасибо, я откажусь.

Сова ухмыльнулся.

- То есть, я могу его завалить просто так? – вопросительно посмотрел он.

Я собрался с мыслями, которые, подобно карусели, вращались в голове, и сказал:

- Твое дело. Счастливо.

Развернувшись, я пошел к машине. В помещении раздался выстрел. Я не оборачивался и в глубине души надеялся, что выстрел был в воздух…

Уходя оставьте свет. 233.⁠⁠

Вопреки ожиданиям, за мной не бросились в погоню, никто даже не стал препятствовать моему отъезду из Хейдра. Толик лежал в луже крови, а прихвостни Совы начинали расходиться. Зачем была нужна эта показательная казнь? Чего он ей добивался? Сыграть на моей жалости, что я брошусь спасать Толика и ввяжусь в новые неприятности? Нет уж, спасибо. Отныне каждый сам за себя, подтвердил я свою политику, установленную несколько часов назад. Наспасался, напомогался. В любом случае, мотивы Совы так и остались для меня непонятными. Выехав на дорогу, ведущую в город Дильд, я смог проехать лишь 64 километра до того, как машина остановилась полностью. Я оттолкал машину на обочину и, откинув сиденье, лег спать в ожидании утра, чтобы солнце зарядило батареи.

Мне снился дом, мне снилась семья. Мне снились те, кто бросил все и улетел. Как они там? Потом сон шел обрывками, из которых мозг выуживал лишь образы, без сюжета. Под конец мне приснилась наша планета и люди, оставшиеся здесь. Приснилось, как они начинали жить практически с нуля, ведь все действующие отношения полетели к чертям.

В общем, несмотря на тревожность, спал я хорошо и даже выспался, невзирая на неудобное сиденье. Датчик уровня заряда показывал жалкие 3%, что равнялось 50 километрам. Я проверил режим «зарядка-движение», но, увидев предложенные 38 километров пути и параллельную зарядку, от этой идеи отказался. Лучше дождаться полного заряда.

Делать было нечего, и я просто ходил вокруг машины, пиная колеса и плюя на сухую землю. Перекусив консервой и позволив себе три больших глотка воды, я убрал еду обратно в рюкзак и продолжил гипнотизировать уровень заряда. Цифры поменялись с 14 на 15, что в переводе на расстояние означало без малого 260 километров. До Дильда хватит, а там уже заправим бак на остаток кредитов. Выкрутив руль, я вернулся на дорогу и, установив расход энергии на минимальный уровень, тронулся.

Дорога петляла и была в ужасном состоянии. Местами бетонное покрытие отсутствовало напрочь, и подвеска машины едва справлялась с тряской. Мелкие камни уже давно отбили внешнее покрытие, и складывалось ощущение, что по машине вели стрельбу из тренировочных автоматов. По обе стороны от дороги стояли брошенные поселения. Судя по размерам, население их составляло до пятисот жителей. С каждым десятком километров количество брошенных поселений и одиноко стоящих оставленных заводов увеличивалось. Это был верный признак того, что люди перешли в город побольше, который, скорее всего, располагался неподалеку. По карте до Дильда оставалось около 40 километров, и цифры на датчике заряда уже предательски моргали красным. Моим двигателем сейчас были 500 километров до дома. Вот он, уже рядом, близко!

Дильд встретил меня тремя пропускными пунктами, разделенными бетонными столбами. К слову сказать, к пропускным пунктам вели еще три дороги, и с них сейчас съезжали машины, выстраиваясь по одной у каждого въезда. Что удивительно, слева и справа не было никаких стен или ограждений - то есть, при желании можно было пойти напролом и попасть в город. Хотя местные наверняка предусмотрели этот вариант развития событий, и так просто этого сделать не удастся.

Я пристроился в трех метрах от небольшого грузовика, водитель которого как раз проходил проверку, поднося палец к сканеру. Инициализация не заняла много времени, и водитель тронулся, освобождая место для меня.

- Добрый день, - устало сказал офицер с неведомыми мне знаками различия на плечах. – Приложите палец.

Я поприветствовал его и положил большой палец на сканер.

- Всего хорошего, - козырнул он и, протянув мне буклет с описанием города и картой, отошел от машины.

«Независимый город Дильд. Основан в 2052 году госпожой Дильд Д’ Орой. Основательница города является его символом… Отражение атак… Торговля… Развитие…»

Я пролистал буклет и, открыв предпоследнюю страницу с указанием проездов к заправочно-зарядочным станциям, задумался, почему каждый основатель поселения, или правитель, так и норовит назвать его своим именем. Заправка на последние деньги гарантировала мне порядка 380 километров пути. Все же лучше, чем ничего. Я выехал из города и взял курс на родной Анес.

Машина ожидаемо заглохла на 408-м километре пути, когда до дома оставалось чуть менее сотни километров по прямой. В этом направлении дорога была оживленнее, чем все остальные, по которым я ехал последние дни. За полчаса хода пешком мимо меня пронеслись с десяток машин. Проезжали как ретро-автомобили из начала века, которые вообще ехали на каком-то чуде, так и современные, прижатые к дороге каплевидные машины.

За спиной раздался звук сигнала, который по громкости был сравним с шумом двигателя самолета.

- Привет! – бодро поприветствовал меня водитель древнего самосвала. – В Анес?

- В него. Подбросите?

Водитель задумался на пару секунд и, улыбнувшись ртом без трех передних зубов, открыл пассажирскую дверь.

Я влез по ступенькам в салон, который больше походил на малогабаритную квартиру.

- Валера, - он протянул мне руку.

- Макс.

Мы обменялись рукопожатиями, и следующие пять минут ехали молча.

- А сам чем занимался? Откуда?

Признаться, разговаривать особо не хотелось, и меня вполне устраивало безмолвное путешествие. Однако, посчитав, что будет некрасиво проигнорировать попытку начала разговора, я ответил:

- Да ничем особо, служил, работал. Сам из этих мест.

Водитель ехал по прямой, но по напряжению его скул и кистей было видно, что машину дергает, и он пытается совладать с рулем.

- Ясно, а я вот в гильдию вступил. Хоть какие-то гарантии нормальной жизни.

Про гильдии я слышал раньше. Объединившиеся представители разных профессий в некое подобие братства. Работа поровну, оплата поровну.

- Еду вот в Анес на погрузку.

- А что, есть еще что грузить? – я начал прощупывать почву.

- Ха, скажешь тоже! Конечно есть! Анес - один из немногих городов, где устаканилась власть, и вообще…

Предложение он не закончил, и мне оставалось гадать, что именно «вообще».

Преодоление 100 километров отняло у нас более полутора часов, и Валера подъехал к Южной товарной станции.

- В другое место не могу подбросить, запрет стоит на движение, - с извинениями в голосе сказал он.

- Да нормально, спасибо на этом.

Я расстегнул рюкзак и достал одну консерву.

- Вот, немного, но все же.

- Ого, нечасто встретишь таких порядочных. Спасибо!

Мы еще раз пожали руки, и, отсыпав ему благодарностей, я вылез из машины.

Квартира, в которой я жил, располагалась в западной части города. Учитывая, что денег не было, я решил пройти это расстояние пешком. То, что город живет практически полноценной жизнью, было понятно уже на пропускном пункте. Во-первых, присутствовали пограничники и таможенники. Все в новой форме. Во-вторых, очередь, которая скопилась у каждого из четырех пропускных ворот. Несмотря на то, что очередь двигалась довольно быстро, мне, тем не менее, пришлось отстоять почти 10 минут.

- Здравствуйте, приложите палец к сканеру.

Стекло сканера было заляпано сотней отпечатков. Я с силой надавил на стекло, в предвкушении увидеть родной дом. Мыслей в голове было столько, что я не мог думать о чем-то конкретном.

- Добро пожаловать домой, - безучастно сказал мне пограничник, и стеклянные двери расползлись передо мной.

Я сделал два шага по родной земле и, отойдя от пропускного пункта, упал на колени.

- Дошел, - прошептал я сам себе и, окрыленный своим достижением, поднялся и рванул в сторону жилых кварталов.

Город действительно жил полноценной жизнью: люди ходили, магазины работали, машины и общественный транспорт ездили. Путь до дома отнял у меня еще сорок минут быстрым шагом, и вот я уже стоял перед небоскребом, из которого меня увезли много лет назад. Его внешний вид не изменился никоим образом за время моего отсутствия. По пути, кстати, мне не встретился ни один знакомый, однако уже внутри массива я встречал лица, которые были мне мельком знакомы. Взлетев на шестнадцатый этаж, я остановился перед дверью и, борясь со всеми чувствами разом, простоял так около трех минут.

Сканер отпечатка приветливо пикнул, замки щелкнули, и дверь распахнулась…

Уходя оставьте свет. 377.⁠⁠

Воздух в квартире стоял спертый и затхлый. По слою пыли на полу мне все сразу стало понятно - здесь давно никто не живет. Я снял обувь и прошел в душ. Выставив температуру, минут сорок я стоял и просто смотрел в стену. Хорошо быть чистым!

Я вышел из душа и прошел в зал. У помещения тоже есть душа, и сейчас я понимал это отчетливо. Я чувствовал, что наша квартира, предназначенная для комфортного проживания, квартира, в которую мы вложили много сил и средств, сейчас просто чувствует «обиду» на нерадивых хозяев. На столике из натурального дерева лежал небольшой накопитель. Положив его на считыватель, я уставился в стену, на которую был направлен проектор.

Запись начиналась с вида окна, залитого солнечным светом. Через секунду в кадре появилась моя Аня.

- Привет, Макс, - начала она уверенно. – Если, - она оборвалась, - когда ты будешь смотреть эту запись, мы будем далеко от тебя.

Я прикусил язык, чтобы заглушить, боль которая начинала скапливаться внутри.

- Я не рассчитываю на твое понимание, но в глубине души все же надеюсь, что ты одобришь мой выбор.

- Папа! – обладательницу писклявого голоса видно не было, но Аня перевела камеру на мое кудрявое чудо.

- Передай папе привет, - разглаживая кудри моего бельчонка, сказала жена.

- Папа, возвращайся скорее! Мама и я очень скучаем!

Лиза сорвалась с места и убежала по своим детским делам.

- Видишь? Это ради нее.

Голос ее дрогнул.

- Ради нее одной, понимаешь? – она будто просила у меня одобрения.

Во рту стало солено от крови. Я старался держаться, но слезы сами скопились в уголках глаз.

- Я тебя люблю, и всегда любила, и всегда буду любить.

Ее голос сорвался окончательно, и она начала плакать.

- Прощай.

Запись отключалась, а я продолжал стоять, как истукан, сверля взглядом стену. Тихий стон, похожий на рык, выбивался из глубин легких. Я сел на пыльный диван и смотрел в потолок. Меня охватила пустота и нежелание что-либо делать. Я просидел так минут двадцать, пока стук в дверь не вывел меня из транса.

- Кто? – рявкнул я на закрытую дверь.

- Макс, это я.

Отец? Его голос я бы узнал среди какофонии тысяч голосов. Дрожащими руками я открыл дверь и буравил взглядом отца, который стоял на пороге.

- Можно? – поправляя челку, спросил он.

- Да, да, входи, конечно. А как…Откуда…, - я говорил обрывками фраз.

- Как я узнал, что ты здесь?

- Да, - я посадил отца на диван, а сам сел напротив.

- Долгая история. Макс, я все знаю.

- Что?

- Про Аню, про Лизу, про твою боль.

Говорить было трудно. Воздух как будто расширил легкие и не давал шанса издать звука.

- В тебе сила, в тебе знания. Ищи!

- Что искать, пап?

- То, что дарует тебе свет и спасение. Ищи в себе. Прими мои слова буквально.

Я смотрел на него, такого же, каким запомнил во время нашей последней встречи.

- Пап, а как ты…? А тюрьма?

- Ищи в себе…

Последняя фраза была произнесена не им, а прозвучала прямо в моей голове. Я сделал неимоверное усилие и отрыл глаза.

Осмотрев квартиру, я рванул к двери. Все было на своих местах, даже пыль оставалась нетронутой. Неужели сон? Я ходил по квартире кругами, с каждой секундой понимая, что это действительно был сон. Вот только сообщение от Ани не было сном. И их с Лизой отлет тоже. Голову как будто сдавили металлическим обручем. Я ни разу до этой минуты не верил в вещие сны, не верил я и в то, что через сон можно передать какую-то значимую информацию. Опустошенность внутри повалила меня на пол и заставила скрипеть зубами. Ну вот, еще и под себя сходил. Штаны промокли, доставляя жуткий дискомфорт. Я расстегнул молнию и начал стягивать с себя брюки. То, что я увидел на уровне бедра, повергло меня в шок.

- Это еще что за херня?!

Нет, я не описался, а жидкостью было содержимое моей левой ноги, кожа на которой сползалась в районе колена. Я попытался вставить в оставшиеся два сантиметра раскрытой плоти палец, но не успел. Кожа срослась, закрывая пустоту в бедре. Меня затрясло. Получается, у меня слева такой же карман? Я попытался мысленно раздвинуть кожу на левой ноге, но ничего не получалось. Кожа расползалась на правой, а левая даже не дрогнула. Я хлопал по бедру, пытался растянуть кожу руками, но ничего, кроме покраснения, на местах, где я пытался ухватиться пальцами, не добился. Значит, содержимое было заполнено какой-то бесцветной жидкостью. Я растер ее между пальцами. Густая и маслянистая. Достав из аптечки срастающий бинт, я дошел до кухни, где из ящика стола выхватил нож. Обыкновенный нож из металла, для мяса. Сев на стул, я поставил нож чуть выше колена и начал медленно вести его к паху. На третьем сантиметре кожа расползлась. Уловив тот импульс, которым открывался мой второй «сейф», я отложил нож и раскрыл ногу полностью. В остатках жидкости лежал металлический квадратик, сантиметра два на два. Я извлек его и начал рассматривать. Вот уж «ищи в себе». Буквально! Я не встречал подобных квадратиков ранее. Никаких опознавательных знаков. Просто квадрат с закруглёнными гранями. Неужели мне тогда сделали не одну операцию? Отец бы сказал. Не мог не сказать! Картинка никак не хотела складываться в единое целое, и у меня разболелась голова. Сжав находку в руке, я вернулся в комнату, где лег на диван, изучая кусочек металла, найденный в ноге. Видимо, адреналин закончил свою работу, и меня затрясло. Голова взрывалась от боли, а я не мог ничего с этим поделать. Я не чувствовал тела ниже шеи. Все было будто проткнуто раскаленными иглами. Скрипя зубами, я в глубине сознания надеялся, что это тоже сон, но мозг сигнализировал об обратном. Силы постепенно начали покидать меня, и я уже был не в состоянии бороться с тяжестью век, падающих вниз.

В сознание я вернулся ближе к ночи. Тело израсходовало все ресурсы и сейчас просто сигнализировало о неисправностях, с которыми я, к сожалению, ничего поделать не мог. За окном мелькали огоньки машин, а город был освещен светом фонарей. Я взял планшет и, пролистав контакт-лист, убедился, что никого из знакомых/друзей/приятелей нет в сети. Видимо, все там. Решив отложить вопросы изучения куска металла до утра, я провалился в сон.

Проснулся я не утром, как планировал, а ближе к вечеру. В итоге выходило, что проспал я почти сутки. Искупавшись и добив тюбик с едой, я решил прогуляться по округе в надежде встретить хоть кого-то из знакомых.

Сумерки давно миновали, и на город опустилась ночь. Я был чужеродным организмом в родном городе. Мне казалось, что люди меня сторонятся и обходят, хотя внешность моя и внешний вид никоим образом не выдавали во мне чужака. Дома я нашел карту с небольшим запасом денег и решил зайти в ближайшее кафе, чтобы нормально перекусить. В шаговой доступности от меня было только одно кафе, которое в мою бытность слыло самым лютым гадюшником и сборищем всякого отребья. За время моего отсутствия внешний вид кафе преобразился, и сейчас оно соответствовало облику типичной забегаловки.

Внутри было довольно мрачновато и витал запах кислятины. Спустя пару минут нахождения внутри я понял, что это запах пота. Внешний вид посетителей также говорил об этом. В основном, это были простые работяги с суровыми, хмурыми лицами. Я дошел до бара и сел на высокий стул, так как все столики оказались заняты. Трижды ткнув в сенсорный экран, бармен (который частично исполнял функции официанта) принял мой заказ и, поставив передо мной бутылочку воды, ушел в противоположный конец стойки.

Я сделал пару глотков и достал из кармана свою находку. Сдвинув стул немного правее, я оказался прямо под источником света и принялся изучать кусочек металла. Изучать было особо нечего, и ничего нового я не обнаружил. Решив заняться изучением вопроса в своей голове, я убрал квадратик обратно в карман и стал размышлять.

Единственным человеком, который мог упаковать это в мою ногу, был мой отец. Соответственно, он знает наверняка, что это и зачем. Найти его и спросить? Что может быть проще? Однако, учитывая то, что он был арестован, надо сначала узнать, где он сидел. И жив ли он вообще. Его интеллигентность - не самый лучший навык в наших тюрьмах. Принимая во внимание, что сейчас все на свободе, он мог двинуться куда угодно, в том числе и сюда. Этот вариант я передвинул на задворки, так как его реализация была слишком трудоемка. На первый план вышел вариант с поиском его знакомых и коллег, с которыми он мог делиться данными по ходу операции, либо тех, кто был в курсе всех событий, связанных с моими изменениями. Чисто внешне этот план выглядел более стройным. Отец пользовался уважением в своем кругу, и, несмотря на все гонения, вполне возможно, что в этом городе остались его настоящие друзья. Клиника, в которой меня оперировали, была на другом конце города, и я решил наведаться туда завтра утром. Про Аню я решил забыть. Несмотря на всю мою любовь к ней, дальше лучше жить с нуля, не выгрызая себе душу. Наверное, она все-таки права. Над барной стойкой появилась картинка с проектора, и начались новости. Я был не в курсе последних мировых новостей, поэтому решил хотя бы для общего развития послушать.

Ведущая в студии зачитывала новости, из которых я узнал, что силами оставшихся на планете людей было решено строить свой корабль и идти войной на покинувших ее. Гости в студии весьма серьезно обсуждали развитие этой идеи, и, насколько я смог понять, строительство уже ведется полным ходом. Покинувшие (как их называли в студии), как оказалось, оставили большинство чертежей и планов по строительству. Всем миром предыдущие корабли построили за 5 лет. На что рассчитывала горстка людей на планете с резко изменившимся климатом, практически недобываемыми ископаемыми, которые жизненно необходимы для такого рода строек, было непонятно. Одних только инженеров требовалось около пяти тысяч (со слов присутствующих), однако на прямой вопрос ведущей, где их взять, если все лучшие умы уже на подлете к Марсу, ответа не последовало.

Даже если допустить такой вариант развития событий, что остатки человечества объединятся, вопрос все равно оставался открытым. Потому что 100 фермеров из Бразилии не смогут заменить одного инженера по силовым установкам. Да, конечно, здесь остались те, кто на добровольной основе не захотел лететь на Марс, но это мизер. Остались простые люди, а грамотные специалисты, скорее всего, свалили. В любом случае, для себя я все понял. Нам остается доживать на этой планете, а свалить отсюда вариантов нет. За этими размышлениями я не заметил, как передо мной появился дымящийся кусок мяса с несколькими картофелинами. Мясо было синтетическим - это было заметно уже по волокнам, и, тем не менее, для меня оно было очень вкусным.

- Не занято? – шепелявый голос отвлек меня от ковыряния вилкой в мясе.

Я повернул голову налево и увидел старичка, который, несмотря на почтенный возраст, стоял с ровной спиной. Мне даже стало неловко, и я сам распрямил спину.

- Присаживайтесь, - я зачем-то жестом указал ему на стул.

- Не буду ходить кругами, Максим, сразу к делу.

Я поперхнулся от такого начала разговора. В этот раз мое чутье никоим образом не паниковало, и это напрягало меня больше.

- Вы меня знаете?

- Не совсем. Я знал твоего отца.

Чего-то в подобном ключе я и ожидал, поэтому было легко скрыть свой интерес.

- Я сейчас, минутку, - я слез со стула и направился в туалет. Как давно следил за мной шепелявый? Решив не испытывать судьбу, я вытащил из кармана таинственный кусочек металла и убрал его в правую ногу. Мало ли. Осторожность еще никому не навредила. К моему возвращению старичок уже потягивал бурый напиток из высокого стакана.

- Продолжим? – облизывая губы, спросил он.

- Можно, - согласился я, закидывая в рот кусок отрезанного мяса.

- Я ждал тебя. Игорь просил дождаться. Сергей Григорьевич, - он протянул руку.

- Спасибо. А сам он где?

Старик посмотрел на меня с сожалением и едва слышно прошептал:

- Умер он, три месяца до освобождения не дотянул.

Шепелявый сделал большой глоток и почесал нос. Я не рассчитывал застать отца живым, более того - мысленно готовил себя к худшему, но пережить две утраты за сутки я оказался не готов.

- Почему он просил вас?

- Он сказал, что ты оставишь нам свет, что в тебе - знания и спасение.

Картинка начала собираться. Старику нужен тот металл, который был у меня в ноге, и о существовании которого я сам узнал день назад.

- А каким образом я должен дать вам свет? – посмотрел на него я.

Старик что-то буркнул под нос, и, озираясь по сторонам, сказал:

- Может, продолжим в более располагающем месте?

Я кивнул и, вставая со стула, незаметным движением расстегнул молнию на штанине. У меня теперь, кстати, две ноги были оборудованы под хранение, надо будет переделать штаны. Расплатившись с барменом, мы вышли в ночь.

- Здесь недалеко, можем прогуляться, - выходя вперед, сказал Сергей Григорьевич.

Трезво оценив свои шансы в бою против старика, пусть даже крепкого, я кивнул и зашагал за ним.

Нарушить тишину я не решался, а старик, видимо, не хотел, выжидая, пока мы дойдем до места. Идти и вправду оказалось недалеко, и через три квартала мы вышли к зданию бывшего научного центра, который в настоящее время был заброшен.

- Сюда, - махнул он рукой, указывая мне направление.

Он отошел шагов на восемь вперед, а я воспользовался этим шансом, чтобы извлечь из ноги нож и переложить его в карман. Все-таки, если будет драка, из кармана куртки доставать удобнее.

Мы шли по неосвещенному коридору, который закончился металлической дверью. В кромешной темноте я дважды натыкался на него, пока, наконец, он не включил тусклую лампочку, в свете которой я и увидел ту самую дверь. Сергей Григорьевич поднял руку и показал какие-то жесты в угол. Я предположил, что там располагалась камера. Предположение оказалось верным, или близким к тому, потому что после его жестов с той стороны двери лязгнул металл, и дверь приоткрылась.

- Давай, - пропуская меня вперед, сказал старичок.

Я отодвинул дверь и вошел в такое же помещение, единственным светом в котором были остатки коридорного тусклого фонаря.

- Проходи, не бойся, - подтолкнул он меня.

Я сделал пару шагов вперед, и остатки того света исчезли за закрывшейся дверью.

- Ну и? – поинтересовался я, убирая руку в карман.

Помещение постепенно начало наполняться светом, чтобы сразу не ослепить вошедших. Глаза адаптировались, и я увидел перед собой вооруженных до зубов людей…

Уходя оставьте свет. 610.⁠⁠

Когда я вижу вооруженных людей, я снимаю с предохранителя свой нож. Вопреки ожиданиям, толпа не была настроена враждебно, более того - оружие было направлено в пол и стены, но никак не в мою сторону.

- Нашел, - радостно прошепелявил мой спутник.

Я не понимал, что происходит, и от этого чувствовал себя еще более дискомфортно. Толпа расступилась, открывая нам проход. Я неуверенно шагнул вперед, но руку все так же сжимал в кармане.

Сергей Григорьевич взял меня за локоть и потащил за собой.

- Сейчас все объясню, - прошепелявил он.

Мы прошли через толпу и оказались в просторной комнате. За столом сидело шесть человек: четыре мужчины среднего возраста в военной форме и две женщины в форме непонятного вида. Как только мы вошли, они встали со своих мест и по очереди пожали мне руку.

- Это он? – с недоверием спросил мужчина в форме полковника, у которого на каштановых волосах проступала седина.

- Он, он, Артем. Самый что ни на есть он, - вскинул руки Сергей Григорьевич.

Полковника ответ не удовлетворил, и он с тем же недоверием попросил меня представиться.

- Максим, - коротко сказал я, в ожидании, пока представятся другие.

Атмосфера не способствовала дружескому разговору, и военные представились по всем правилам.

Мужчины являли собой некий «Отряд спасения». Среди них был уже известный мне полковник, два майора и лейтенант. Женщины (которых я почему-то идентифицировал как мать и дочь) представились просто именами, без званий и регалий.

- А вы кто вообще? Чем занимаетесь? – набравшись наглости, спросил я.

Собеседники переглянулись, и слово взял полковник, видимо, на правах главного.

- Если вкратце, наш отряд - подпольная организация, целью которой является эвакуация избранных среди оставшихся.

- Эвакуация куда? – я вопросительно поднял бровь, хотя ответ был довольно предсказуем.

- Туда, о чем ты подумал. Марс.

Полковник говорил сухо, без лишних эмоций, как будто у него был лимит по словам. Во мне смешалось удивление и желание рассмеяться.

- Вижу твой скепсис, Максим. Каждый из нас так или иначе работал с твоим отцом, который занимался разработкой биологических систем на кораблях. Это были как системы жизнеподдержания, так и общие исследования о влиянии подобного перелета на организм человека. От заключения твоего отца зависела судьба миссии. Ты можешь не знать, но он был вхож в самые высокие кабинеты, где первые лица прислушивались к его словам.

В принципе, я догадывался, что отца могли привлечь к разработке каких-то модулей корабля, но так, чтобы одна из ключевых ролей - это действительно было странно.

- Но ведь отец был хирургом, - как-то неуверенно сказал я.

- Игорь был не только хирургом. Точнее, не столько хирургом, сколько гением своего дела. Он разработал и внедрил целую гамму различных биологически активных соединений. К примеру, та кожа на твоей ноге, замена мышечной ткани, и многое другое. По его расчетам, люди с такими изменениями были бы способны жить по 150-170 лет, без естественного старения. Когда там, - полковник показал указательным пальцем вверх, - увидели первые результаты его работы, все тут же засекретили и открыли финансирование.

- Да что вы? – не выдержал я. – А эти гонения церкви? Меня посадили, блять! Его лишили всего! Я бы и дальше гнил в тюрьме!

- Успокойся. Твои крики и эмоции тут неуместны. Изначально церковь была проинформирована руководством и получила от нее добро на эти гонения. Так было нужно наверху, чтобы отвлечь внимание людей от этого.

- Бред какой-то, - зло сказал я.

- Не бред. На тот момент так было нужно, просто поверь. Со временем церковь набрала силу и вышла из-под контроля. Насколько мне известно, им сказали, чтобы все эти показательные суды остановили и сбавили градус накала, но руководство страны было послано на хер.

В голове все смешалось. Церковь, правительство, заговоры - в моей голове ничто из вышесказанного не выстраивалось в логическую цепочку, и каждый факт противоречил предыдущему.

- В конце концов, всех, кто был причастен к разработке каких-либо модулей, начали устранять. Игоря нам спасти не удалось. Остальные - здесь, перед тобой, еще часть наших иностранных друзей прибудет в течение месяца.

- Это все красиво, хоть и нелепо. От меня-то вы чего хотите? – я прервал полковника второй раз, и, судя по дернувшимся желвакам, ему это явно не понравилось.

- Один из первых кораблей малой вместимости сейчас в нашем распоряжении. Он способен вместить до десяти тысяч человек. Первые модели проходили испытания на околоземной орбите, разобранные на различные модули, поэтому мы не знаем, как поведет себя сочлененный корабль на пути к Марсу. Именно по этой причине мы собрали лучшие умы, оставшиеся на планете, с целью просчитать все до миллиметра, усилить слабые места, тысячекратно все проверить и улететь. У нас будет только одна попытка, второго шанса нет.

- И я снова не вижу своей роли в вашем плане.

- Игорь сказал, что в тебе спрятан наш ключ к свободе, наш путь к свету.

В разговор влез Сергей Григорьевич.

- Тот кусочек металла, который был у тебя в баре - это карта памяти. На ней Игорю удалось вынести важные данные по программе, включая некоторые ключевые расчеты. Без нее наша миссия не имеет смысла.

Зоркий старикан! Эту карту памяти в баре я доставал от силы на пару минут, чтоб разглядеть под светом. Значит, моего прихода ждали.

- Максим, - полковник встал со своего места и подошел ко мне. – Ты должен присоединиться к нам, без тебя мы не справимся. Более того, я, как один из руководителей миссии, могу гарантировать тебе десять мест на корабле - можешь взять с собой кого угодно.

Эти слова заставили меня вспомнить об Ане с Лизой, и ком подступил к горлу. Не так-то это и просто - выбросить из памяти такой жизненный пласт.

- Ну, что молчишь? – прошепелявил старик. – Соглашайся. Это лучше, чем доживать свои дни здесь. Это у нас пока относительно тихо, в других странах уже давно начались войны за еду, медикаменты и воду. Да, по степени своей жестокости наш отлет едва ли хуже, чем тех, кто покинул Землю первыми, но такова жизнь.

Я не чувствовал никаких подвохов в их словах. Более того, в памяти начали всплывать знакомые образы, и я понимал, что некоторые из этих лиц мне знакомы. Вздрогнув от холода, я сказал:

- Допустим, подчеркиваю - допустим, я соглашаюсь. Где гарантия того, что вы меня не убьете после того, как получите эту карту памяти?

Сидящие усмехнулись.

- Максим, твой отец был весьма умным человеком, и зашифровал карту памяти кодом твоей ДНК. Без тебя мы не сможем ничего с нее считать. Коды запуска также зашифрованы там, соответственно, без тебя мы не сможем улететь. Скажу прямо - если бы мы хотели забрать у тебя карту, поверь, мы бы ее забрали. Более того, смогли бы даже взять у тебя жидкостей для вычленения кода ДНК, но твоя ДНК актуальна, пока ты жив. Те изменения, которые Игорь внес в структуру, уничтожатся, как только ты умрешь, поэтому твоя смерть нам невыгодна ни на секунду, - резюмировал полковник.

Если верить сказанному, отец был действительно не промах, а я вдобавок узнал, что у меня есть и другие изменения в организме, помимо известных. Хоть и толку с измененной ДНК было не особо.

- Одно условие, - придав голосу жесткости, сказал я.

Лидеры отряда замерли в ожидании, и я продолжил.

- Перед тем, как мы начнем, я хочу увидеть корабль. Не фото, не видео, не голограмму, а в живую.

Они переглянулись, а я подумал, не слишком ли жесткое условие поставил.

- Это приемлемо, но корабль находится в сотне километров отсюда, - сказала молодая женщина с аккуратно уложенными волосами.

Полковник повернулся к ней и спросил:

- Завтра сможете?

- Так точно, - без раздумий сказала она.

- Значит, завтра выезжаете на осмотр, ты убеждаешься, что мы не болтаем просто так, после чего приступаем к работе. Солнечная активность растет с каждым днем, поэтому времени у нас в обрез.

Я кивнул, а Сергей Григорьевич спросил:

- Останешься здесь?

Я помотал головой.

- Нет, буду у себя, тут недалеко.

Доверия к этим людям у меня хоть и прибавилось, но все же оно не на том уровне, чтобы оставаться с ними на ночь в замкнутом помещении.

- Проводи, - полковник кивнул лейтенанту, который тут же вскочил с места и встал у двери.

- В 9 утра будем у твоего дома, - сказала женщина, и я направился к выходу.

Лейтенант был молчалив, и на мои расспросы отвечал коротко: «Не могу знать».

- Ладно, а сколько у вас уже занятых мест?

- Половина, но забьем под завязку, - ответ был дан, лишь бы я отстал, и мне пришлось отступить.

Я поднялся к себе и, закрыв за собой дверь, лег на диван. Как только голова коснулась обивки, от затылка ко лбу прошла боль. Я лежал без движения, стараясь не беспокоить содержимое черепной коробки и избавить его и себя от страданий. Мои попытки забыть, понять и простить Аню привели к новому витку размышлений. Теперь я просчитывал варианты, как скоро я смогу с ними увидеться уже на другой планете. Я проговаривал первые слова для встречи и представлял лицо маленькой дочери, когда она увидит меня. Все это опустошало душу, и делало мне только больнее. Слезы сами собой скопились в уголках глаз, и я уже не понимал, что болит сильнее - душа или голова. Я закрыл глаза и провалился в сон…

Уходя оставьте свет. 987.⁠⁠

Это была худшая ночь в моей жизни. На фоне общего стресса и эмоциональных потрясений меня всю ночь мучали кошмары. Мне снился тот охранник, которому я выжег глаз, группа, которая погибла по моей вине, официантка Надя… Все эти образы смешивались в какой-то невообразимый коктейль, который, вместе с отключившейся системой вентиляции, утащил меня в ад. Проснулся я (если можно назвать это пробуждением) в 8 утра, и был разбит, причем как физически, так и морально. Забравшись под ледяной душ, я сбивал с себя остатки сна. Там я с удивлением обнаружил, что могу без лишних усилий управлять кожей на левой ноге, но, как ни старался, обе ноги одновременно открыть не получалось.

В 8.50 я спустился на улицу. Завтракать не хотелось, поэтому я решил дождаться встречи на улице. Мои новые знакомые сегодня были представлены только той женщиной с уложенными волосами.

- Привет, Макс, - поприветствовала она меня.

Вчера было два женских имени, и я умудрился забыть, как зовут ее. Лара или Алёна? По-моему, Лара.

- Привет. Едем?

- Да, машина за углом.

Мы молча дошли за угол, где нас ждал несуразного вида внедорожник с огромными колесами. Я сел на пассажирское сиденье и закрыл за собой дверь.

- Ну, поехали, - она дернула рычаг переключения передач, и мы дернулись с места.

Рация зашипела, и из микрофона раздался голос.

- Ноябрь, ответь Базе.

Она взяла тангенту и ответила:

- Ноябрь - Базе. Ключ со мной. Едем к объекту. Отбой.

- Хорошей дороги, Лар.

Значит, все-таки Лара, а ключ – это, видимо, я. Лара недовольно фыркнула.

- Что-то не так?

- Да нет, просто он вечно нарушает режим переговоров по рации. Имена вместо позывного. Уф-ф.

Судя по ее реакции, это было для нее не впервой.

- А он - это кто? – аккуратно поинтересовался я.

Мы подъехали к выезду из города. Лара вышла из машины, подошла к ближайшему человеку в военной форме и что-то показала ему на внутренней части своей куртки. Военный кивнул и, указав другим вооруженным людям на нашу машину, показал на закрытые ворота, у которых не было очереди. Лара вернулась в машину, и, выкрутив руль, подъехала к пустующему коридору, который вел к воротам. Напарник первого военного записал номера машины и отошел с нашей дороги. Ворота открылись, и мы покинули город.

- Так быстрее, - пояснила Лара. - У нас есть небольшие бонусы от некоторых союзников в различных структурах.

Я многозначительно угукнул и уставился на дорогу.

- А он - это Костик. На базе сидит, ухаживает за мной.

Мне пришлось напрячься, чтобы понять, о ком она говорит. Потом дошло, что о том, чей голос я слышал из рации. Статус их отношений меня волновал меньше всего, и к чему она приплела фразу об ухаживаниях, я не понял. Видимо, чтобы я не зарился. Я не особо-то и горел желанием, и в голове сейчас были совершенно другие мысли, но намек мне был понятен.

Мы отъехали от города около двадцати километров на восток, где одинокими черными коробочками стояли разномастные постройки.

- А это что за поселение?

- Это выселка наркоманов. В соответствии с директивой 29/11 все, кто был пойман на употреблении наркотиков, выселяются в это поселение и доживают свои дни здесь.

Интересный вариант. Мы двигались прямо на поселение, так как единственная дорога проходила аккурат по его центру, разделяя его на две равные половины. Никаких пропускных пунктов здесь не было. Улицы, в отличие от центральной трассы, по которой мы ехали, были грязными. Ветер бросал из стороны в сторону какие-то ошметки, похожие на большие куски сваренного теста. У углов домов толпились худые, серого цвета местные жители. Их жалкие попытки укрыться от ветра, поднимающего песок и пыль, не приносили результатов. Многие стояли, опираясь на костыли, в связи с отсутствием конечностей. По моим подсчетам, из 15 человек, стоявших на углу, 10 были калеками. Лара, видя мой интерес, снизила скорость, давая мне полностью «насладиться» существованием этих бедолаг. Проехав два таких сборища, мы приблизились к границе поселения, которая была просто обозначена линией на бетонном покрытии шоссе. На выезде я заприметил приличную горку из того белого теста, которое видел вначале. Пытаясь разглядеть, что же это такое, я едва не вылез в окно.

- Да не всматривайся, это кожа.

Я поднял стекло и повернулся к Ларе.

- В смысле, кожа?

- Ну, они колются всякой дрянью, тело начинает гнить, кожа становится такого вот цвета и в буквальном смысле сползает с костей. Они стягивают ее, будто носок, подпиливают кость и живут дальше. Правда, недолго.

Я представил себе эту картину, и стало немного жутковато.

- А лечить их не пробовали? Медицина вроде научилась.

- Кому они нужны? Они – биомусор, и ни на что не годны. Раньше снимали с иглы всяких видных ученых, которые употребляли дорогие наркотики, ну или видных артистов. А кому нужен очередной работяга, от которого и толку-то нет?

Смысл в ее словах был, и я решил не оспаривать этическую сторону вопроса.

Лара выжимала максимум из старенького внедора, и через сорок минут мы подъехали к огороженному простой сеткой участку земли. На сетке висели различного рода предупреждения о том, что проезда здесь нет, что сетка под напряжением. Ворот, как ни странно, не было. Лара плавно сбросила скорость и отъехала от сетки метров на десять внутрь. Машина полностью остановилась, и она, повернувшись ко мне, сказала:

- Только не пугайся, хорошо?

- Чего?

Ответить Лара не успела. Из песка и высохшей земли резко выскочили человек десять и, направив оружие на нас, окружили машину.

- Красный. Ноябрь. Один, - крикнула Лара, и эти стражи пустыни опустили оружие.

Они были одеты в прекрасную маскировочную форму, и им даже не было смысла ложиться на землю, чтобы спрятаться. Тех, кто стоял в паре метров от меня, я еще мог разглядеть, а вот те, кто был дальше, уже представляли собой какие-то непонятные холмы. Если бы я не запомнил, где они стояли, в жизни бы не догадался.

Лара вылезла из машины и о чем-то говорила с одним из пустынников. В это время двое других досматривали машину, причем делали это быстро и аккуратно.

- Можем ехать, - она хлопнула дверью, и мы тронулись.

Я смотрел в боковое зеркало и видел, как эти люди в форме цвета песка укладываются в свои норы, из которых выпрыгнут при появлении следующей машины.

- Да уж, - протянул я.

- Безопасность на уровне, рисковать не можем.

Еще на выезде из города я пытался представить себе, каким должен быть корабль, который вместит в себя десять тысяч человек. По моим меркам, это должно быть что-то внушительно-огромное, но я не видел здесь ничего, что хотя бы отдаленно могло напоминать такого рода транспорт.

Лара заметила мои поиски глазами и сказала:

- Не ищи. Он под землей, на поверхности находятся только обслуживающие здания.

Я с пониманием кивнул. Действительно, было наивно предполагать, что они оставят корабль на поверхности. Тем не менее, под землей ли, на поверхности ли - это должна быть махина размером с город. Тем более, я был уверен, что первые образцы получались чрезмерно большими. Мы остановились у небольшого двухэтажного здания, обтянутого энергоэффективной пленкой. На входе нас досмотрели и, пройдя через сканер, мы оказались в узком коридоре.

- Иди за мной и ничего не трогай.

Кроме стен, трогать было особо и нечего, и я поплелся за Ларой. Нам навстречу шли два молодых капитана, которые при виде Лары вытянулись и отдали воинское приветствие. Лара козырнула, и мы пошли дальше. Коридор начал петлять, и наклон его увеличился. Мы шли будто по пандусу.

- А ты вообще кем тут трудишься? – нарушил я молчание.

- Вообще, я один из авторов программы по подготовке пилотов. Но попутно выполняю еще ряд функций, о которых тебе пока знать рано.

Я кивнул, и мы встали перед лифтом. Лара приложила палец к сканеру и поднесла голову к стене, в которой, по-видимому, был сканер сетчатки. Лифт открылся, и мы прошли внутрь тесной кабины. Я вжался в угол, стараясь не касаться Лары. Кнопок на панели было всего две, и то они контролировали открытие и закрытие дверей. Никаких этажей. Двери плавно закрылись, и мы поехали вниз.

- А сколько тут уровней?

Лара задумалась и сказала:

- Нас интересуют первые 16, остальное - не для нас.

Шестнадцать. Это получается почти пятьдесят метров в глубину. Хорошо спрятались.

Никаких опознавательных знаков или нумерации уровней не было, поэтому я даже не знал, на каком мы уровне. У лифта мы прошли еще один сканер, возле которого сидели три охранника. Получив пластиковые метки, мы пошли дальше. Такой уровень секретности, а контрольные метки выдаются в буквальном смысле на тонкой ниточке. Наш путь закончился у серой двери, в которую Лара деликатно постучала. Внутри стоял круглый стол и пять стульев. Кроме нас, в помещении еще был молодой мужчина с усами, которые ему совершенно не шли.

- Привет, - мужчина был рад видеть Лару, и она ответила ему взаимностью. Они обнялись, а мне досталось крепкое рукопожатие.

- Володя.

- Макс.

Мужчина вопросительно посмотрел на Лару и, получив ее одобрительный кивок, расплылся в улыбке.

- Добро пожаловать в команду. Мы тебя долго ждали.

Вообще, у меня пока складывались только хорошие впечатления от этих ребят, но такой ажиотаж вокруг моей персоны немного напрягал. Все меня знают, все про меня слышали, все меня ждут, но при этом меня никто не планировал освобождать из тюрьмы, никто не планировал искать меня после освобождения. Все сидели и ждали моего возвращения. Зная, что корабль не улетит без меня, все просто сидели и ждали. Как-то это нелогично. Откуда они знали, что я вернусь в город? Надеялись, что вернусь к семье? С их уровнем по меньшей мере странно рассчитывать на такое. Я же мог свернуть куда угодно. Меня могли несколько раз убить в местах, через которые мне пришлось пройти, я мог просто умереть у Кучера, причем дважды. Если бы я не достал накопитель в баре, Сергей Григорьевич не увидел бы его и прошел бы мимо. Я вообще мог не зайти в этот бар! Надо будет спросить. В итоге я накрутил себя до такого уровня, что начал сам во всем сомневаться и решил, что лучшей тактикой будет молчание в ответ на интерес к моей персоне и наблюдение. В глубине сознания я уже продумывал, как избавиться от этой братии, в случае, если все пойдет вкривь. Видимо, срабатывало наследие прошлого и опыт.

- Стоп. Вы просто сидели и ждали? Не пытались искать меня, а именно ждали, пока я сам приду? Ребята, с вашими возможностями вы бы вытащили меня из тюрьмы на раз-два.

- Я поняла, к чему ты клонишь, - прервала меня Лара. – Вечером Артем все тебе расскажет, а пока, Володя, покажи Максу корабль.

Володя протянул мне белоснежный халат до колен, перчатки, маску и шапку. Я накинул халат на одежду и стоял наготове.

- Пошли, - Володя открыл дверь на противоположной стене.

- А ты не пойдешь? – я посмотрел на Лару.

- Чего я там не видела? Да и, тем более, мне надо отчитаться на базу о приезде, так что дождусь вас тут, - улыбнулась она.

Что-то здесь не чисто. Халат висел до колен, и я на всякий случай расстегнул нижнюю пуговицу, чтобы облегчить доступ к ноге. Быстрым движением я стянул молнию вниз и подготовил себя для ближнего боя, в случае чего. Извлечь нож - дело пары секунд, но, в любом случае, надо быть готовым. Кстати, интересен был тот факт, что ни на одном сканере мой нож не был замечен, и это не могло не радовать. Лучше иметь козырь в рукаве, хотя, в моем случае, скорее, в ноге.

- Ну, вот здесь, собственно говоря, мы его и готовим.

Я огляделся и не понял, что они тут могут готовить. Володя рассмеялся:

- Отойди чуть дальше.

Я отошел до стены и вновь посмотрел на то место, где стоял пару секунд назад, и увидел его. Корабль, точнее, та его часть, которая попадала в поле моего зрения, была внушительных размеров, из-за чего я изначально принял ее за стену. Ближе к своду туннеля, в котором мы стояли, корабль плавно закруглялся.

- Идея проста. Корабль - в виде поезда, обтекаемой формы. На его носу и в хвосте установлены тяговые двигатели, работа которых синхронизирована с точностью до сотых долей секунды. Такая конструкция позволяет стартовать не вертикально, как это делали раньше, а горизонтально. В этой системе есть, конечно, свои минусы, как, например, строительство стартовой площадки, но плюсов значительно больше. Впрочем, они, в основном, касаются физических величин, и вряд ли будут интересны тебе.

Я завороженно слушал и пенял себя за излишнюю паранойю. Ну мало ли, почему меня не искали? Не знали, может? Или думали, что своими силами справятся?

Володя показал мне образец камеры, в которой будет находиться человек на время полета. Выглядела она, как обычная ванная, заполненная каким-то раствором. С его слов, готовых камер сегодня около восьми тысяч, а не те десять, про которые мне говорили вчера. Затем он продемонстрировал командный модуль, в котором будет жить и работать команда пилотов и инженеров.

В целом, экскурсией я остался доволен и удовлетворил свое любопытство на предмет наличия у них такого корабля. Мы распрощались с Володей и тем же маршрутом вышли на улицу.

- Ну и как? – спросила Лара.

- Масштабно. А он взлетит вообще?

- А куда ему деваться, взлетит, конечно.

Мы выехали с территории. Я сидел и смотрел в окно на неменяющуюся картину этой то ли полу-степи,то ли полу-пустыни, и тут червь сомнений, который грыз меня с момента приезда сюда, добрался до самой мякоти, и меня накрыло. Здесь что-то не то. Определенно не то!...

Уходя оставьте свет. 1597.⁠⁠

Лара оставила меня у подъезда, предупредив, что заедет в 8 вечера. Ожидается собрание, на котором мое присутствие обязательно. Значит, у меня неполных восемь часов, чтобы разузнать хоть что-то о них. Первым делом, я обдумывал, как вести себя, и с кем можно встречаться. Наверняка за мной следят, а давать им повод для подозрений мне не хотелось. Я порылся в вещах и нашел какое-то старое тряпье. Ладно, за наркомана или бездомного смогу прокатить.

В ванной я залез в шахту, где проходили трубы и система вентиляции, и, собрав руками всю пыль, вытер ей лицо. На трубах были остатки изоляционного материала, которым я тоже не побрезговал. Он мазал черным. Отковыряв пару кусочков, я измазал себе лоб и щеки. Посмотрев в зеркало, я скептически отнесся к затее, потому что макияж был отвратный. Впрочем, выбора нет. Выходить из подъезда было рискованно, поэтому я решил выбраться через мусороприемник. Закрыв за собой дверь, я спустился пешком на третий этаж, чтобы поменьше спускаться внутри. Встав вплотную у мусороприемника, я мысленно поблагодарил проектировщика, который сделал такие огромные отверстия. С какой целью их сделали такого размера, я не знал, но благодарность моя от этого меньше не стала. Сгруппировавшись, я влез внутрь, и, держась за внутренние стыки, начал свой короткий путь вниз. Всего-то 11 метров. Я перебирал руками и двигался по спирали против часовой стрелки. Интересная конструкция. Зачем эта спираль? Не найдя ответа, я передохнул и продолжил свое движение. Каждый метр из трубы торчали отростки пластиковой арматуры, за которую было удобно хвататься. Я как-то не подумал, что в доме есть жильцы, и что они могут выбрасывать мусор в это время, а учитывая размеры мусороприемника, было бы не очень приятно получить чем-то большим и тяжелым по голове. Почему я об этом подумал? Сверху донесся металлический лязг, на звук которого мне пришлось среагировать и поднять голову.

- Блять!

Тот неяркий свет, который пробивался в трубу сквозь щели и немногочисленные вентиляционные отверстия, освещал черную шайбу, которая стремительно ползла вниз по спирали. Я посмотрел вниз через линзу. До того, как шайба раздавит меня, оставалось чуть более пятнадцати метров. Это был пресс, который трамбует скопившийся внизу мусор. Глупо было не предусмотреть его наличие и принцип работы, тем более, что он всю жизнь тут был.

Я начал двигаться быстрее, а в голове обрабатывал план, как спастись. Вариантов особо не было, оставался только прыжок вниз. Внизу было слишком темно для такого опрометчивого решения, и я стал перебирать пальцами еще быстрее. Выступы, за которые я хватался, в некоторых местах были скользкими. Я посмотрел вниз, и, отпустив руки, соскользнул в надежде ухватиться за второй ряд спирали. У меня получилось, хоть и оборванная кожа рук тут же защипала. Теперь я спускался, не шагая против часовой стрелки, а спрыгивая вертикально вниз, ухватываясь руками за следующие выступы.

Мой план дал трещину на третьем прыжке, когда я сорвался. Лететь пришлось недолго - я зацепился плащом за одну из пластиковых арматур. Ткань захрустела, но выдержала.

- Сука! – рявкнул я от злости, задрав голову и рассматривая шайбу, до встречи с которой оставалось пять метров.

Я вытянул руки и резким движением дернул их к телу, освобождаясь от плаща. Приземление получилось мягким. Даже слишком. Я упал на нетрамбованный мусор и тут же выпрыгнул из контейнера.

В следующую секунду пресс начал с силой вдавливать бытовые отходы жильцов в контейнер, который другим концом уходил под землю.

Волосы на руках поднялись, и внутри стало как-то неуютно.

- Фу-у-ух, - я тяжело выдохнул.

В помещении, где стоял контейнер, воняло просто ужасно. Воняло, скорее всего, и в трубе, но я этого не замечал в пылу адреналина.

Контейнер от улицы отделяла пластиковая дверь, выломать которую не составило труда. Запах бытовых отходов пропитал одежду и прекрасно дополнял мой образ бродяги-наркомана. Без пальто, конечно не совсем то, но, думаю, и так сойдет. Нравы города, скорее всего, не переменились за время моего отсутствия, а раз так, то всем плевать, кто и как выглядит. Главное, ни к кому не лезть. Я аккуратно осмотрел двор, и, прикрыв сломанную дверь, ссутулился и побрел к дороге. У противоположного дома стояла машина с наглухо тонированными стеклами и два короткостриженых парня, которых я определил, как наблюдателей. Что-то в их движениях и поведении натолкнуло меня на такую мысль, и нутром я чувствовал, что за мной наблюдают. Значит, мой спуск через мусоропровод не был зазря. Я обогнул дом и вышел на дорогу.

Итак, друзей у меня в этом городе, вероятнее всего, уже нет, а значит, вариантов не так много. Будем искать врагов. Их также могло уже и не быть, но почему-то я был уверен, что такие персонажи не покинут планету. Я брел по улице, стараясь не выпрямляться, но спина быстро начинала болеть, и мне приходилось хотя бы пару минут идти более-менее осанисто. Первым делом я решил навестить своего боевого товарища, с которым мне довелось служить. Он попался на провозе запрещенных лекарств (как он их называл), и я был вынужден сдать его. Не думаю, что он обрадуется встрече, но свое он отсидел уже давно, и я рассчитывал на снисходительность.

Андрей был старше меня на пять лет, и в целом был хорошим воякой, но паталогическая жадность сделала из него бесхребетного человека, и толкала на всякие черные схемы заработка. До места, где он раньше обитал, я добрался за двадцать минут быстрой ходьбы. Это был район с социальным жильем, где и в лучшие годы жили все отбросы города. Во дворе сидела компания людей, в которой я бы сошел за своего благодаря внешнему виду и запаху. Люди были разношерстные и всех возрастов. Особенно колоритно смотрелся худой негр, у которого из-за неестественной худобы кончики ушей были отдалены от черепа сантиметров на пять.

- Здравствуйте, - не разжимая зубов, прохрипел я. – Я вижу, вы ребята местные. Подскажите, где мне найти Андрея Хрустовского?

Обсуждение в круге прервалось, и все взгляды устремились на меня.

- А ты кто такой ему будешь? – спросил мужчина с грязной, рваной бородой.

- Друг я ему, вот хотел поговорить.

Как-то недобро они на меня смотрят. Ну, с кучкой бездомных бродяг я-то разберусь, только вот что дальше?

- А он-то хочет с тобой говорить? – спросил негр на чистом русском.

- Вот и проверим.

- Ну, информация, сам знаешь, не просто так дается, - с улыбкой сказал бородатый.

- Вот, все, что есть, - я показал карточку, на которой было полтора кредита.

- Да ты не показывай, ты давай, - присоединился к разговору паренек в рваной форме, похожей на старые образцы полицейской.

- Ты сначала скажи, где искать его, а там и поглядим.

- Не надо никого искать, - сказал негр, и бродяги синхронно расплылись в улыбке, смотря сквозь меня.

Я начал оборачиваться, чтобы посмотреть, куда они смотрят, но что-то тяжелое опустилось мне на голову, да с такой силой, что шея захрустела. Я обмяк и рухнул на землю.

***

Голоса пробивались сквозь завесу из шума в ушах, но разобрать, о чем говорят, не получалось. В конце концов, я начал приходить в себя, и голоса звучали четче и четче, я уже мог разобрать отдельные слова.

- Больше… нет… карманы…

Меня прохлопали, и, ничего не найдя, отошли. Голова кружилась, и, с трудом открыв глаза, я увидел, что сижу спиной к стене, а мои новые знакомые стоят чуть поодаль.

- Кто такой? Откуда? Чем занимался? – спросил мужчина с длинными волосами, севший передо мной на колени.

Постарел он, конечно, сильно, но глаза выдали его сразу.

- Макс, - коротко сказал я, сплевывая тугую слюну с непонятным вкусом.

Не думаю, что у него было много знакомых с таким именем, и я надеялся, что он меня вспомнит.

- Макс? – зачем-то уточнил он.

Я кивнул, о чем через секунду пожалел. Боль перешла в шею, и в глазах потемнело.

- Вот так встреча! – с фальшивой радостью сказал Андрей. – Вот уж кого-кого, а тебя не ожидал встретить еще раз!

- Надо поговорить, - с трудом произнес я.

- Ко мне его, - скомандовал Андрей, и эти доходяги подняли меня и потащили в сторону одного из домов.

Учитывая разницу в весе, меня дважды уронили, но тут же подняли и даже отряхнули. Ближе к дому я начал постепенно приходить в себя, хотя в голове еще звенело. В комнату Андрея я вошел уже на своих ногах, несмотря на шатание.

- Ну, садись, рассказывай, - он придвинул мне потертый пластиковый стул, а сам сел напротив. – Но трижды подумай перед тем, что будешь говорить.

Я собрался с мыслями, но в последний момент передумал и сказал:

- Я думал, ты меня убьешь после того, что я сделал.

Андрей рассмеялся.

- Ты знаешь, да, я хотел тебя прибить, очень хотел. Ты же такой весь правильный был, такие, как я, для тебя мусор. Выслуживался, бегал, звания и награды собирал. А потом, ты знаешь, отлегло. Я понял, что ты дал мне хороший урок, как нужно жить и как вести себя с людьми. Именно поэтому я и выжил.

Я не нашелся, что ответить, и Андрей продолжил:

- Ты об этом пришел поговорить? Ты,вроде, сидел? Такое расстояние преодолел, чтоб мыслями поделиться?

- Нет. Ты что-нибудь слышал об «Отряде Спасения»? – в лоб спросил я.

Андрей изменился в лице, и, встав с места, подошел к двери и выглянул в коридор.

- Слышал. Ты на какой предмет интересуешься ими? Это серьезные люди, и лучше подумай перед тем, как отвечать, иначе покойники мы оба.

Такого ответа я явно не ожидал.

- Расскажи, что знаешь про них?

- Не так много. Зачем они тебе?

Мне каждое слово давалось с трудом, а он перебрасывается вопросами.

- Я нужен им, сотрудничать предлагают.

Андрей удивился, но попытался скрыть эмоции.

- Как это - сотрудничать?

- Просто. Расскажи, что знаешь?

Он помолчал несколько секунд и начал говорить:

- Я лично с ними не сталкивался, но слышал от многих, что ребята там серьезные. Они сейчас что-то вроде теневого управления городом. Во всех оставшихся структурах у них свои люди. На улицах болтают много всего. Кто-то говорит, что они хотят захватить город, кто-то - что объединить поселения и собрать государство, некоторые считают, что их цель - война за ресурсы с соседями. Самая нелепая версия, которую я слышал, что они готовят корабль, чтобы свалить отсюда к Покинувшим.

Я решил промолчать и слушать дальше.

- Говорят много, но я никому не верю. Жизнь научила. Если они вправду такие сильные, то уже давно бы захватили не только город, но и все, что в округе.

- Есть те, кто знает наверняка?

Андрей усмехнулся.

- Даже если и есть, то сводить тебя с ними я не собираюсь, да и не скажут они тебе ничего. Ты же говоришь, что тебе предложили сотрудничать - вот иди и разузнай все. Скажу заранее - если ты или твой «отряд» что-то сделают с моими ребятами, я гарантирую, что устрою вам теплый прием. Я утоплю в крови этот город.

Такая решительность толкнула меня на вопрос.

- А ты чем занимаешься вообще?

- Ничем особо. Собираю всяких отбросов вокруг, пытаемся выжить вместе.

- Сколько у тебя людей?

- С полсотни - это близких, которые со мной с начала. Еще пару сотен есть просто знакомых. Мы как семья.

- Понятно.

Я сидел и перебирал в голове варианты, обдумывая, как и что делать дальше.

- Сколько человек в городе сейчас?

Андрей потер лоб и сказал:

- Тысяч тридцать, не более. А что?

- Да так, интерес.

- Не говори никому, что мы встречались. Так будет лучше и мне, и тебе.

- Понял, не дурак.

Ореол таинственности вокруг этого отряда начинал меня напрягать. Чересчур нелогично все у них. Если верить Андрею, то, с их возможностями, можно было склеить легенду и получше. У меня были еще вопросы, но я был уверен, что Андрей не сможет на них ответить, поэтому мы распрощались, и я покинул его обитель.

- Ты извини за это, - он приложил ладонь к своему затылку.

- Да я понимаю, все нормально.

На самом деле голова болела, и общее состояние было далеко от идеального. Я прошел через двор, где на том же месте сидели ребята Андрея и смотрели в мою сторону с некоторым уважением. Следующим в моем плане встреч был Миша. Мы одно время очень хорошо общались, возможно, это даже можно было назвать дружбой, но из-за какого старого конфликта, истоков которого уже не помнил никто, наше общение сошло на нет. Миша жил неподалеку, и я дошел до его дома за пятнадцать минут. К сожалению, дома его больше не существовало, и где искать Мишу, я не знал.

- Ты ищешь кого-то? – спросила пожилая женщина, державшая на коротком поводке собачку.

Видимо, мои метания глазами по месту, на котором раньше стоял дом, не прошли незамеченными, и я ответил:

- Да, приятель тут у меня жил.

- Мишка? – радостно спросила женщина.

- Да, вы не знаете, куда он переехал?

- Так он туда, - она подняла палец к небу, - всё.

Я задрал голову и посмотрел на голубое небо в рваных белых облаках. Не может же мне все время везти. Придется выискивать другие варианты. Другими вариантами была Оксана, подруга Ани, муж которой был в свое время известным экспертом в области компьютерных технологий. Я стоял на тротуаре и обдумывал, где найти ее или хотя бы ее контакты. Не придумав ничего путного, я решил вернуться домой, дождаться вечера и смотреть на ситуацию по факту. Обратная дорога отняла у меня чуть менее часа. Я подошел к дому со стороны двора. Машина, которую я приметил с утра, стояла на том же месте. Ребят, которые стояли возле нее утром, рядом не было, а тонированные стекла не давали шанса увидеть, что было внутри.

Я снова сгорбился и, для надежности хромая, побрел к подъезду. Скинув дома грязные и пропитавшиеся запахом вещи, я искупался и сел на диван, крутя в руках карту памяти. Ровно в восемь часов в дверь позвонили…

Уходя оставьте свет. 2584.⁠⁠

- Отдохнул? – приветливо спросила Лара, не делая попыток войти в квартиру.

- Угу, - неоднозначно хмыкнул я и вышел к ней, захлопнув за собой дверь.

У подъезда стояла та же машина, на которой мы ездили утром смотреть на корабль. Я сел на пассажирское сиденье, вытянув ноги.

Лара села за руль. Было заметно, что она напряжена.

- Что-то случилось? – аккуратно спросил я.

- Нет, - неуверенно ответила она и завела машину.

Я решил не лезть и молча смотрел, как она неуклюже пытается выехать со двора. Наконец, ей это удалось, и мы очутились на дороге. Пешком было гораздо быстрее добраться до той базы, где меня встретили вчера, а на машине пришлось ехать по шоссе до разворота. Боковым зрением я видел, как дрожат ее пальцы на руле.

- Нахрена ты выходил из дома?

От неожиданности я поперхнулся слюной и закашлялся. Значит, все-таки следили. Более того, мой маскарад был зря. Я решил, что отпираться бессмысленно.

- А нахрена вы за мной следили? – придав голосу злости, спросил я.

Лара помолчала и сказала:

- Ты очень важен для отряда, затем и следили. К кому ты ходил? Кто этот человек?

Значит, отследили и куда ходил. Второй раз я подставляю Андрея.

- Не трогайте его и его ребят, пожалуйста.

- Да кому он нужен, трогать его? – возмущенно крикнула она. – Ты понимаешь, что я была с тобой утром, а после этого ты в каком-то нелепом наряде пытаешься покинуть дом. У нас не станут церемониться и разбираться, что к чему! Слишком высоки ставки! Меня, понимаешь, меня обвинят в том, что я надоумила тебя ходить и с кем-то встречаться!

- Я что, опять заключенный? Я не могу выйти из дома прогуляться по друзьям?

- Во-первых, он тебе не друг, там уже проверили. Во-вторых, если бы ты просто хотел встретиться, то не стал бы заниматься такой ерундой, а просто бы спокойно вышел. Но нет, ты нарядился, как клоун, значит, были на то причины! В чем дело, Макс? Ты нас в чем-то подозреваешь, или не доверяешь?

В ее голосе прозвучали нотки отчаяния.

- Нет, - вяло ответил я, не зная, как объяснить ей свои подозрения.

Она посмотрела на меня и поднесла палец к губам. Меня передернуло. То, что произошло дальше, заставило тело вздрогнуть. Ее левая рука осталась на руле, а правой она залезла во внутренний карман куртки, извлекая оттуда клочок бумаги и обыкновенную чернильную ручку.

Скорость упала до 30 километров, и Лара карябала на бумажке какие-то закорючки. Дважды она надавила слишком сильно, и сработал сигнал. На полупустой дороге он выглядел неактуально. Я принял из ее рук бумажку и с трудом прочитал написанное.

«Тебя используют».

Значит, в машине стоит прослушка. На лбу появилась испарина, и я начал думать, что здесь происходит. Лара прибавила скорости, и, проехав метров пятьсот после разворота, мы остановились у переулка, в который вчера привел меня Сергей Григорьевич.

Выйдя из машины, я вопросительно кивнул ей и показал на бумажку.

- Здесь можно говорить.

- Ну тогда говори. Что происходит?

- Ты нужен отряду только для запуска корабля. Никто не собирается вывозить десять тысяч человек с Земли. Полетит от силы человек пятьсот, больше не увезут. Места нет.

- А с чего такая откровенность? – спросил я, осматривая окрестности и продумывая план отхода. – Еще с утра ты была за них, и вроде как планируешь пилотировать этот агрегат?

- Случайно узнала. Мне изначально показалось странным, что тебя не искали, учитывая твою важность. Когда я спросила Артема об этом, он сказал, что это не мое дело.

Она протянула мне руку, в которой были ключи от машины.

- Уходи, я не хочу в этом участвовать, - грустно сказала она.

Как же вы все меня достали! Я рывком выдернул у нее ключи, но не успел сделать и шага, как на меня сверху упало что-то тяжелое. Лара тоже оказалась на бетоне, но в отличие от меня, не кричала и не материлась. Второй раз за день я получил по голове и потерял сознание.

В помещении, куда меня принесли, я уже был утром. Значит, я был без сознания больше часа. Я попытался дернуться, но хомуты, которыми я был пристегнут к стулу, сильно сдавили кожу.

Передо мной стояли почти все вчерашние знакомые, Володя и еще один незнакомый мужчина.

Слева от меня с повисшей головой сидела Лара, судя по всему, без сознания.

- Что же ты, Макс, не поверил нам? – спросил полковник.

Я проигнорировал вопрос и буравил взглядом застегнутую молнию на штанине. Даже нож не достать…

- К тебе обращаются, - рявкнул лейтенант, который провожал меня до дома.

- Да пошел ты!

Я ожидал удара по ребрам за свою дерзость, но полковник лишь покачал головой.

- Эту - в расход, его - на подготовку. Карту извлечь, - полковник направился к выходу.

Двое ребят подняли стул с бессознательной Ларой и понесли в сторону двери.

- Полковник, стой! – крикнул я.

Он развернулся и посмотрел на меня.

- Что от меня требуется?

- Утром узнаешь, - резюмировал он и вышел из комнаты.

- Не убивай ее, эй! Я все сделаю!

- Сделаешь, конечно, тебе деваться некуда, - прошепелявил Сергей Григорьевич. – А ее за предательство все равно в расход пустят. Жалко дурочку, молодая еще. Решила в справедливость поиграть.

Я не стал реагировать на эти слова, и лишь стиснул зубы до боли в челюсти.

- Вы, трое, остаетесь с ним, дежурить, - скомандовал шепелявый старик, и вместе со всеми вышел из комнаты.

Если бы не связанные руки и ноги, этих трех я бы вырубил в легкую, но преимущество, пусть и добытое таким нечестным путем, сейчас на их стороне. Моя охрана расселась по стульям и о чем-то трепалась. Я попытался растягивать хомуты, но потом заметил через полупрозрачный пластик, что по всей длине хомута проходит металлический корд. Бесполезно, скорее я ампутирую руку, чем перегрызу эти стяжки. Похоже, это конец. Внутри было паршиво и пусто. Волна бессилия и отчаяния накрыла меня, и я опустил голову, смотря в одну точку на полу.

Я не заметил, как отрубился в неудобной позе, и по пробуждению у меня ужасно заболела шея и спина.

- Ребят, в туалет проводите, - жалобным голосом попросил я. Это был мой единственный шанс на спасение, но охранники фальшиво засмеялись, и один из них сказал:

- В штаны ссы.

- Мне не ссать, мне, кхм, посерьезней кое-что.

- Срать тоже в штаны, - подхватил второй.

Да уж, не дураки. Я так и сидел, сжимая и разжимая кулаки, заставляя кровь хоть немного циркулировать. После пробуждения совсем некстати боль вернулась в голову, в то место, куда меня ударили. Это усложняло мыслительный процесс, и не давало шансов на трезвую оценку ситуации. Перед уходом полковник сказал, что утром я все узнаю. Вопрос только в том, что для них утро, и сколько времени сейчас.

- Ребят, а время-то сколько?

Они проигнорировали мой вопрос, со смехом продолжая обсуждение. Просидел я в такой позе еще около часа, и к моменту, когда открылась дверь, я уже совсем не чувствовал тела.

В комнату вошел полковник и Володя. Лица у них были радостные, с широкими улыбками. Охранники при виде начальства подскочили, заткнулись и козырнули.

- Ну что, готов? – спросил Володя.

- Давайте уже, - отрешенно произнес я.

В комнату ввезли каталку, которая явно была предназначена для меня. Володя достал баллончик и распылил его содержимое прямо мне в лицо. Сознание я не потерял, но перед глазами появилась пелена и легкое головокружение. Меня переложили на каталку и пристегнули по рукам и ногам.

Вопреки ожиданиям, повезли меня не в ту сторону, в которой я был вчера, а куда-то влево. Головокружение прекратилось, и меня закатили в просторное помещение, отделанное белыми глянцевыми поверхностями. С одеждой моей особо не церемонились и, покромсав ее на куски, оставили меня абсолютно голым.

- Карту сам достанешь или помощь нужна?

Судя по голосу и взгляду, полковник не шутил, а скальпель в паре сантиметров от моей ноги лишь подтверждал серьезность его намерений.

- Я тебя вскрою, как банку с консервами, - пояснил он.

Ну, вот теперь точно конец. Я раскрыл кожу на левой ноге, и полковник извлек этот злосчастный кусок металла.

- Молодец, приятно работать с понимающими, - он улыбнулся и следующим движением с силой вогнал скальпель мне в открытую ногу, перебивая волокна.

- А-а-а-а! Сука-а-а!!! – я взревел от боли и дернулся, чем только усугубил ситуацию и разозлил полковника. Он выдернул скальпель обратно, по пути резанув по другой стороне.

- Ну что? Не нравится, да?

Слезы рекой текли из глаз, а на зубах уже скрипела пыль от эмали.

- Су-у-ука!

- Папаше своему спасибо скажешь. Все из-за него!

Я ничего не понимал от боли, и спрашивать, при чем тут папаша, мне сейчас хотелось меньше всего. Полковник отошел к мониторам, стоявшим в три ряда, и положил карту на круглый считыватель.

- Ну, чего встал? – крикнул он на Володю. - Подключай.

Я извивался от боли, и тело пробивал жар. Володя никак не мог вогнать мне иглу из пистолета в плечо.

- Что ты тут возишься! - в ярости крикнул полковник и сжал руку на моей шее. – Давай!

Я захрипел и почувствовал, как кожа на плече лопнула под натиском иглы. Он убрал руку с моей шеи, и я начал жадно глотать воздух. От иглы тянулась тонкая нитка волокна, подключенная к какому-то прибору.

- Все работает, Артем Геннадьевич. Можем запускать.

- Оставь нас, - скомандовал полковник, - иди готовься, и остальным передай.

Мы остались вдвоем.

- Ты не сможешь меня понять. Я жизнь и здоровье отдал этой стране, а потом узнал, что мне нет места в числе счастливчиков. Весело, правда? Мне - и нет места! Твой отец действительно гений, и, видимо, бог все-таки есть, раз ты явился в город через три дня после того, как мы узнали, где спрятан наш ключ. Мы бы взяли тебя с собой, но мест, к сожалению, нет. Хотя корабль и полупустой, я предпочитаю путешествовать с комфортом.

Я молча слушал эту речь, не в силах что-либо изменить, и, лежа абсолютно голым на этой каталке, чувствовал себя еще более униженным.

- Отец сделал ключ запуска из тебя. У нас все было готово, не было лишь ключа. И это действительно чудо, что ты вернулся. Прости, Лару я не смог оставить в живых - она предала, и знала, на что шла. Несмотря на то, что доставила тебя до места, все-таки проболталась. Жаль ее, она была бы отличным пилотом… Ну, не буду больше тебя задерживать, у тебя места в первом ряду.

Он нажал на небольшой пульт, и одна из стен постепенно стала прозрачной. Передо мной открылся вид пустыни с редкими стойками из металла.

- Надеюсь, ты не сдохнешь сразу, и дашь нам шанс добраться до космоса.

Полковник подошел к каталке и придвинул ее вплотную к окну, заботливо подняв спинку, чтобы мне было удобнее смотреть на их взлет. Он хлопнул меня по плечу, и направился к выходу из комнаты. Погасив свет в комнате, он закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с этим прибором, к которому я был подключен, и компьютером, который, видимо, отвечает за старт. Я поворачивал голову то вправо, то влево, смотря на своих единственных соседей по комнате.

Спустя пять минут после ухода полковника на трех верхних мониторах загорелись предупреждения о скором старте. От этого мне стало еще грустнее. Я осознал всю свою ничтожность. Прикованный, голый, с пульсирующей от боли ногой. Плакать уже не было сил. Я старался отвлечься и мерил расстояние до вышек. Затем мерил их высоту. Но вскоре это наскучило, и мне пришлось просто смотреть на пустыню. Мысли о Ларе лезли в голову сами собой, и я ничего не мог с этим поделать.

Надпись на мониторе сменилась, и сейчас предупреждала о пятиминутной готовности. Я не пытался освободиться, потому что понимал всю бессмысленность затеи. Я даже не смогу перевернуть каталку, чтобы избавиться от иглы в плече. В глубине души у меня появилась обида на отца, потому что именно из-за его экспериментов я сейчас здесь. Быстро свернув эти мысли, я мысленно ударил себя, потому что был виноват только сам во всем случившемся. За стеклом раздался грохот, и песок, до этого передвигавшийся только при помощи ветра, сейчас начал ссыпаться вниз под действием гравитации. Из раскрывшейся земли показался нос корабля. Я перевел взгляд на монитор и увидел, что оставшаяся до старта минута уже начала свой отсчет. Когда время приблизилось к десяти секундам, я почувствовал недомогание, и меня начало лихорадить. Боль в ноге отошла на второй план. Меня будто резали лазерным ножом изнутри. Я взревел от боли и сквозь толщу стекла увидел, как нос корабля пошел наверх. Грохот, с которым он поднимался, едва не оглушил меня, и в следующую секунду корабль прибавил скорости и рывком покинул шахту. Это был совсем не тот корабль, который они мне показывали. Несмотря на схожесть конструкций, этот был раза в полтора ниже. Я чувствовал, как меня покидают силы, и понимал, что корабль запитан от меня. Меня дернуло в последний раз, и под какие-то странные щелчки я потерял сознание.

Я потер запястье от подсохшей крови и попытался приподняться на локтях. С грохотом упав с каталки, я не сразу понял, как мне удалось освободиться. С трудом встав на ноги, я осмотрел хомуты, которыми был прикован, и понял, что те щелчки, которые я слышал, теряя сознание, были треском лопнувших хомутов. Я осмотрел комнату на предмет хотя бы какой-то одежды. Абсолютно ничего. В итоге я стянул прорезиненную ткань с каталки и обмотал ее ниже пояса. Меня шатало из стороны в сторону, и с большим трудом, опираясь на одну ногу, я допрыгал до двери. Я не мог сейчас ни о чем думать, и просто хотел выбраться наружу. С силой хлопнув дверью, я оказался в большом холле, который, видимо, был командным пунктом. Дальней стены у него не было. Видимо, он поднялся над землей для старта. Эти сорок метров по холлу дались мне ценой невероятных усилий и боли. Я не чувствовал тела, лишь пустоту внутри. У меня не осталось ничего в этой жизни, ради чего стоило бы жить.

Я оперся рукой на стену, и, подняв голову наверх, увидел небольшой портрет полковника, под которым было написано:

Из двух поступков выбирая между,

Подумай, что оставит лучший след,

Вы, приходя, дарите всем надежду,

А уходя, оставьте людям свет.

Усмехнувшись и дернув за край, я сорвал его со стены. Переступив на теплый песок, я посмотрел на небо, и первой сформировавшейся мыслью, которая меня посетила, было то, как построить с нуля нормальное государство…